Сандерсон Брендон

Ритм войны [ЛП]

Ритм войны

СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД

Конечно, паршенди хотели играть на своих барабанах.

Конечно, Гавилар сказал им, что они могут.

И, конечно, он не подумал предупредить Навани.

«Вы видели размер этих инструментов?» - сказала Маратхам, проводя руками по черным волосам. «Куда мы их поместим? И мы уже загружены после того, как ваш муж пригласил всех иностранных сановников. Мы не можем ...

«Мы устроим более эксклюзивный пир в верхнем бальном зале, - сказал Навани, сохраняя спокойствие, - и поставим барабаны там, вместе с королевским столом».

Все остальные на кухне были близки к панике, помощники повара бегали в ту или иную сторону, гремели кастрюли, предвкушение рвалось с земли, как растяжки. Гавилар пригласил не только высокопоставленных лиц, но и их родственников. И каждый маршал в городе. И он хотел пиршество нищего в два раза больше. А теперь … барабаны?

«Мы уже заставили всех работать в нижнем банкетном зале!» - воскликнул Маратам. «У меня нет персонала, чтобы настроить…»

«Сегодня ночью у дворца слоняется вдвое больше солдат, чем обычно», - сказал Навани. «Мы попросим их помочь вам в настройке». Выставить дополнительную охрану, устроить демонстрацию силы? В этом всегда можно было рассчитывать на Гавилара .

Во всем остальном у него был Навани.

«Может сработать, да», - сказал Маратхам. «Приятно заставлять хамов работать, а не держать их под ногами. Значит, у нас два главных праздника? Все в порядке. Глубокое дыхание." Невысокий дворцовый организатор умчался прочь, едва избегая ученика повара, несущего большую миску дымящихся моллюсков.

Навани отступил в сторону, пропуская повара. Мужчина благодарно кивнул; сотрудники уже давно перестали нервничать, когда она вошла на кухню. Она ясно дала им понять, что эффективное выполнение их работы было достаточным признанием.

Несмотря на лежащее в основе напряжение, казалось, теперь у них все хорошо в руках - хотя раньше они испугались, когда обнаружили червей в трех бочках с зерном. К счастью, у Светлого Лорда Амарама были запасы для своих людей, и Навани смог вырвать их из его хватки. А пока, с дополнительными поварами, которых они позаимствовали у монастыря, они могли бы накормить всех людей, которых пригласил Гавилар.

«Я должна дать инструкции, кто будет сидеть в каком зале для пиршеств», - подумала она, выскользнув из кухни в дворцовые сады. И оставьте немного места в обоих. Кто знает, кто еще может появиться с приглашением?

Она пошла пешком через сад к боковым дверям дворца. Она будет меньше мешать - и ей не придется уворачиваться от слуг - если она пойдет по этому пути. По дороге она сканировала, чтобы убедиться, что все фонари на месте. Хотя солнце еще не зашло, она хотела, чтобы дворец Холинар сегодня ярко сиял.

Ждать. Неужели это Эсудан - ее невестка, жена Эльхокара - стояла у фонтанов? Она должна была встречать гостей внутри. Стройная женщина собирала свои длинные волосы в пучок, освещенный драгоценными камнями каждого оттенка. Все эти цвета были безвкусными вместе - Навани предпочла несколько простых камней одного цвета, - но это действительно выделяло Эсудан, когда она болтала с двумя пожилыми страстными поклонниками.

Яркие и дерзкие бури … это был Рушур Крис, художник и мастер искусства. Когда он приехал? Кто его пригласил? Он держал небольшую коробку с нарисованным на ней цветком. Может ли это быть … одна из его новых фабрик?

Навани почувствовала, что ее тянет к группе, все остальные мысли улетучиваются из ее головы. Как он сделал фабричное отопление, заставляя температуру изменяться? Она видела рисунки, но поговорить с самим мастером-художником …

Эсудан увидел Навани и ярко улыбнулся. Радость казалась искренней, что было необычно - по крайней мере, когда она была направлена на Навани. Она старалась не воспринимать общую злобу Эсудана по отношению к ней как личное оскорбление; чувствовать угрозу со стороны свекрови было прерогативой каждой женщины. Тем более, что у девушки явно не хватало талантов.

Навани, в свою очередь, улыбнулся ей, пытаясь вступить в разговор и получше рассмотреть эту коробку. Эсудан, однако, взял Навани за руку. "Мама! Я совершенно забыл о нашей встрече. Иногда я такая непостоянная. Мне очень жаль, пылкая Крис, но мне нужно поспешно уйти.

Эсудан с силой потащил Навани обратно через сад к кухням. «Спасибо, Келек, что ты появился, мама. Этот человек ужаснейший зануда ».

"Скучно?" - сказала Навани, повернувшись, чтобы посмотреть через ее плечо. «Он говорил о ...»

«Драгоценные камни. И другие драгоценные камни. И спрен, и ящики со спреном, и бури ! Можно подумать, он поймет. Мне нужно встретиться с важными людьми. Жены высокопоставленных князей, лучшие генералы страны - все приходят посмотреть на диких священников. Потом я застреваю в саду, разговаривая с пылкими ? Ваш сын бросил меня там, я вам скажу. Когда я найду этого человека ... "

Навани высвободилась из хватки Эсудана. «Кто-то должен развлекать ярых. Почему они здесь? »

«Не спрашивайте меня, - сказал Эсудан. «Гавилар чего-то хотел от них, но заставил их развлечь Элхокара. То есть плохие манеры. Честно!"

Гавилар пригласил одного из самых известных в мире искусных мастеров посетить Холинар, и он не потрудился сказать Навани? Эмоции шевелились глубоко внутри нее, ярость, которую она тщательно сдерживала и держала под замком. Тот человек. Этот штурмовик . Как ... как он мог ...

Ангерспрен, как кипящая кровь, начал подниматься в небольшую лужу у ее ног. «Успокойся, Навани», - сказала рациональная сторона ее разума. Может, он намерен представить вам пылкую в подарок. Она с усилием прогнала гнев.

«Яркость!» - раздался голос с кухни. «Яркость Навани! О, пожалуйста! У нас есть проблемы."

«Эсудан», - сказала Навани, все еще не сводя глаз с пылкого, который теперь медленно шел к монастырю. «Не могли бы вы помочь кухням всем, что им нужно? Я бы хотел…"

Но Эсудан уже спешил к другой группе в садах, в которой участвовали несколько могущественных генералов-верховных лордов. Навани глубоко вздохнул и нанес еще один удар разочарования. Эсудан утверждала, что заботится о приличиях и манерах, но она вмешивалась в разговор между мужчинами, не приводя мужа в качестве оправдания.

«Яркость!» - снова окликнула кухарка, помахав ей рукой.

Навани в последний раз взглянула на пылкую, затем сжала челюсть и поспешила на кухню, стараясь не зацепить юбкой за декоративную шале. "Что теперь?"

«Вино», - сказал повар. «У нас нет ни Клавенда, ни Рубиновой скамейки».

"Как?" она сказала. «У нас есть запасы…» Она переглянулась с поваром, и ответ был очевиден. Далинар снова нашел свой винный магазин. Он стал весьма изобретательным в тайном осушении бочек для себя и своих друзей. Ей хотелось, чтобы он уделял хоть половину внимания нуждам королевства.

«У меня есть частный магазин», - сказала Навани, вытаскивая блокнот из кармана. Она сжимала его безопасной рукой через рукав, когда писала записку. «Я храню его в монастыре с сестрой Талана. Покажи ей это, и она даст тебе доступ ».

«Спасибо, Яркость», - сказала повар, взяв записку. Прежде чем этот человек вышел за дверь, Навани заметил домового управляющего - седобородого мужчину со слишком большим количеством колец на пальцах - парящего на лестничной клетке, ведущей к собственно дворцу. Он возился с кольцами на левой руке. Беспокоить.

"Что это?" - спросила она, подходя к ней.

«Прибыл верховный лорд Райн Хатем и спрашивает об аудиенции у короля. Вы помните, Его Величество обещал сегодня вечером поговорить с Райном о ...

«Насчет пограничного спора и неправильно нарисованных карт, да, - вздохнул Навани. «А где мой муж?»

«Непонятно, Яркость», - сказал стюард. «В последний раз его видели с Ярким Лордом Амарамом и некоторыми из тех … необычных фигур».

Это был термин, которым служители дворца называли новых друзей Гавилара, тех, кто, казалось, приходил без предупреждения или объявления и редко называл свои имена.

Навани скрипнула зубами, обдумывая места, где мог бы пойти Гавилар. Он рассердится, если она его прервет. Очень хорошо. Он должен заботиться о своих гостях, а не предполагать, что она со всем справится.

К сожалению, сейчас она … ну, ей придется разобраться со всем и со всеми.

Она позволила встревоженному управляющему привести ее к парадному входу, где гостей развлекали музыкой, напитками и стихами, пока готовился пир. Других сопровождали хозяева-слуги, чтобы посмотреть на Паршенди, настоящую новинку ночи. Не каждый день король Алеткара подписывал договор с группой таинственных священников, которые могли разговаривать.

Она извинилась перед верховным лордом Райном за отсутствие Гавилара и предложила самой просмотреть карты. После этого ее остановила вереница нетерпеливых мужчин и женщин, приведенных во дворец по обещанию аудиенции у короля.

Навани заверил светлоглазых, что их опасения были услышаны. Она обещала разобраться в несправедливостях. Она успокаивала смятые чувства тех, кто думал, что личное приглашение от короля означало, что они действительно получат возможность увидеть его - редкая привилегия в наши дни, если только вы не были одной из «необычных фигур».

Гости, конечно, еще приходили. Тех, кого не было в обновленном списке, который ей предоставил раздраженный Гавилар ранее в тот же день.

Золотые ключи Вева! Навани насильно нарисовал дружелюбное лицо для гостей. Она улыбалась, смеялась, махала рукой. Используя напоминания и списки, которые она хранила в своей записной книжке, она спрашивала о семьях, новорожденных и любимых гончих. Она расспрашивала о торговых ситуациях, делала заметки о том, какие светлые глаза, кажется, избегают других. Короче говоря, она вела себя как королева.

Это была эмоционально утомительная работа, но это был ее долг. Возможно, когда-нибудь она сможет целыми днями возиться с фабриками и притворяться ученым. Сегодня она будет делать свою работу, хотя часть ее чувствует себя самозванцем. Каким бы престижным ни было ее древнее происхождение, ее тревога шептала, что она на самом деле просто деревенская девушка из глуши, носящая чужую одежду.

В последнее время эта неуверенность усилилась. Спокойствие. Спокойствие. Для такого рода размышлений не было места. Она обошла комнату, обрадовавшись, что Эсудан нашел Элхокара и на этот раз болтает с ним, а не с другими мужчинами. Эльхокар действительно выглядел счастливым, председательствуя на предварительном пиршестве в отсутствие отца. Адолин и Ренарин были там в жесткой униформе - первая восхищала небольшую группу молодых женщин, вторая казалась долговязой и неуклюжей, когда он стоял рядом со своим братом.

И … был Далинар. Стоя прямо. Каким-то образом выше любого человека в комнате. Он еще не был пьян, и люди кружили вокруг него, как огонь в холодную ночь, - им нужно было быть рядом, но бояться истинного тепла его присутствия. Его преследуемые глаза, кипящие страстью.

Начинаются бури. Она извинилась и быстро поднялась по лестнице туда, где ей не было бы так тепло. Уезжать было плохой идеей; у них не было царя, и если королева тоже исчезнет, возникнут вопросы. Тем не менее, конечно, каждый мог прожить без нее какое-то время. Кроме того, здесь она может проверить одно из укрытий Гавилара.

Она пробиралась по похожим на темницу коридорам, проходя мимо Паршенди, несущего поблизости барабаны и говорящего на языке, которого она не понимала. Почему здесь не может быть больше естественного света, еще несколько окон? Она подняла этот вопрос с Гавиларом, но ему это понравилось. Это дало ему больше мест, где можно спрятаться.

«Вот, - подумала она, останавливаясь на перекрестке». Голоса.

«… Возможность приносить их туда и обратно из Брайза ничего не значит», - сказал один из них. «Это слишком близко, чтобы быть подходящим расстоянием».

«Всего несколько лет назад это было невозможно», - сказал глубокий, сильный голос. Гавилар. «Это является доказательством. Связь не разорвана, и коробка позволяет путешествовать. Пока не так далеко, как вам хотелось бы, но мы должны где-нибудь начать путешествие ».

Навани выглянул из-за угла. Она могла видеть дверь в конце короткого коридора впереди, приоткрытую, позволяя голосам просочиться наружу. Да, Гавилар проводил встречу именно там, где она и ожидала: в своем кабинете. Это была уютная комнатка с красивым окном, спрятанная в углу второго этажа. Место, которое она редко могла посетить, но где люди вряд ли стали искать Гавилара.

Она медленно поднялась, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь. Присутствие Гавилара Холина было достаточно большим, чтобы полностью заполнить комнату. У него была борода, но вместо того, чтобы быть для него немодной, она была … классической. Как ожившая картина, изображение старого Алеткара. Некоторые думали, что он может начать тенденцию, но немногие смогли осуществить этот образ.

Кроме того, вокруг Гавилара царила атмосфера … искажения. Ничего сверхъестественного или бессмысленного. Просто … ну, ты согласился с тем, что Гавилар мог делать все, что хотел, вопреки любым традициям и логике. Для него это сработает. Так было всегда.

Царь разговаривал с двумя мужчинами, которых Навани смутно узнал. Высокий мужчина макабаки с родинкой на щеке и более низкий мужчина-ворн с круглым лицом и маленьким носом. Их призвали послами с Запада, но королевства за их дом не дали.

Тот, что Макабаки, прислонился к книжному шкафу, скрестив руки на груди, его лицо было совершенно невыразительным. Мужчина-Ворин заломил руки, напоминая Навани о дворцовом управляющем, хотя этот человек казался намного моложе. Где-то … ему за двадцать? Может, ему за тридцать? Нет, он мог быть старше.

На столе между Гавиларом и мужчинами лежала группа сфер и драгоценных камней. У Навани перехватило дыхание, когда она увидела их. Они были одеты в разные цвета и яркость, но некоторые из них казались странными. Они светились инверсией света, как будто они были маленькими ямками фиолетовой тьмы, впитывая цвет вокруг себя.

Она никогда раньше не видела ничего подобного, но драгоценные камни со спреном внутри могли иметь самые странные проявления и эффекты. Эти … они должны быть предназначены для фабрикаций. Что делал Гавилар со сферами, странным светом и выдающимися артефабрианами? И почему бы ему не поговорить с ней о ...

Гавилар внезапно выпрямился и взглянул на дверной проем, хотя Навани не издал ни звука. Их взгляды встретились. Так что она толкнула дверь, как будто входила внутрь. Она не шпионила; она была королевой этого дворца. Она могла пойти куда угодно, особенно в свой собственный кабинет.

«Муж», - сказала она. «Есть гости, которые скучают по тебе на собрании. Похоже, ты потерял счет времени ».

«Джентльмены, - сказал Гавилар двум послам, - мне нужно извиниться».

Нервный Ворин провел рукой по тонким волосам. «Я хочу больше узнать о проекте, Гавилар. Кроме того, вам нужно знать, что сегодня вечером здесь еще один из нас. Я заметила ее работу раньше ».

«У меня скоро встреча с Меридасом и остальными, - сказал Гавилар. «У них должно быть больше информации для меня. После этого мы сможем снова поговорить ".

- Нет, - резким голосом сказал мужчина Макабаки. «Я сомневаюсь, что мы это сделаем».

«Здесь есть еще кое-что, Нейл!» - сказал мужчина-Ворин, хотя он последовал за уходящим его другом. "Это важно! Я хочу выйти. Это единственный способ ... »

"О чем это было?" - спросил Навани, когда Гавилар закрыл дверь. «Это не послы. Кто они на самом деле? »

Гавилар не ответил. Осознанными движениями он начал срывать шары со стола и складывать их в мешочек.

Навани бросился вперед и схватил одного. "Что это? Откуда у вас такие светящиеся сферы? Это как-то связано с приглашенными вами сюда артефабрианами? » Она посмотрела на него, ожидая какого-то ответа, какого-то объяснения.

Вместо этого он протянул руку к ее сфере. «Это не касается тебя, Навани. Вернись на пир ».

Она сомкнула руку вокруг сферы. «Так я могу продолжать прикрывать тебя? Вы обещали верховному лорду Райну, что всегда будете посредником в его споре сегодня вечером ? Вы знаете, сколько людей ждут вас? И ты сказал, что тебе нужно пойти на еще одно собрание, прежде чем праздник начнется? Вы просто собираетесь игнорировать наших гостей? »

«Вы знаете, - мягко сказал он, - как я устал от ваших постоянных вопросов, женщина?»

- Тогда, может быть, попробуй ответить на один или два. Было бы в новинку обращаться с женой как с человеком, а не как с машиной, построенной для подсчета дней недели за вас ».

Он махнул рукой, требуя шар.

Инстинктивно она сжала его сильнее. "Почему? Почему ты продолжаешь закрывать меня? Пожалуйста, просто скажи мне.

«Я занимаюсь секретами, с которыми ты не справишься, Навани. Если бы вы знали масштабы того, что я начал… »

Она нахмурилась. Объем чего? Он уже покорил Алеткар. Он объединил высокопоставленных лиц. Было ли это о том, как он обратил свой взор на Невостребованные холмы? Несомненно, заселение участка диких земель, населенных всего лишь странным племенем пастухов, было ничем по сравнению с тем, что он уже достиг.

Он взял ее руку, раздвинул пальцы и вынул шар. Она не дралась с ним; он бы плохо отреагировал. Он никогда не использовал свою силу против нее, не таким образом, но были слова. Комментарии. Угрозы.

Он взял странную завораживающую сферу и спрятал ее в сумку вместе с остальными. Он плотно затянул мешочек с твердым щелчком и сунул его в карман.

«Ты меня наказываешь, не так ли?» - потребовал ответа Навани. «Вы знаете мою любовь к фабрикам. Ты издеваешься надо мной именно потому, что знаешь, что это будет больно ».

«Возможно, - сказал Гавилар, - ты научишься думать, прежде чем говорить, Навани. Возможно, ты узнаешь опасную цену слухов ».

Это снова? она думала. « Ничего не произошло, Гавилар».

«Как вы думаете, меня это волнует?» - сказал Гавилар. «Как вы думаете, это заботит суд? Для них ложь ничем не хуже фактов ».

«Это правда, - поняла она. Гавилара не волновало, изменила ли она ему, а она - нет. Но то, что она сказала, породило слухи, которые трудно подавить.

Все, о чем заботился Гавилар, было его наследие. Он хотел, чтобы его знали как великого царя, великого лидера. Этот драйв всегда толкал его, но в последнее время он перерос во что-то другое. Он все время спрашивал: запомнят ли его как величайшего короля Алеткара? Сможет ли он соревноваться со своими предками, такими людьми, как Создатель Солнца?

Если королевский двор считал, что он не может контролировать свою жену, не запятнало бы это его наследие? Что хорошего в королевстве, если Гавилар знал, что его жена тайно любит его брата? В этом Навани представлял собой осколок своего важнейшего наследия.

«Поговори со своей дочерью», - сказал Гавилар, поворачиваясь к двери. «Я считаю, что мне удалось развеять гордость Амарама. Он может забрать ее обратно, а ее время на исходе. Мало кто из женихов обратит на нее внимание; Скорее всего, мне придется заплатить полцарства, чтобы избавиться от девушки, если она снова откажется от Меридаса.

Навани фыркнул. « Вы говорите с ней. Если то, что вы хотите, так важно, возможно, вы могли бы сделать это сами хотя бы раз. Кроме того, меня не волнует Амарам. Ясна может лучше ».

Он застыл, затем оглянулся и заговорил низким, тихим голосом. «Ясна выйдет замуж за Амарам, как я ей сказал. Она отбросит эту фантазию о прославлении, отрицая церковь. Ее высокомерие портит репутацию всей семьи ».

Навани выступила вперед и позволила ее голосу стать таким же холодным, как и его. «Ты понимаешь, что эта девушка все еще любит тебя, Гавилар. Все они так делают. Эльхокар, Далинар, мальчики … они поклоняются вам. Вы уверены, что хотите открыть им, кем вы являетесь на самом деле? Они ваше наследие. Обращайтесь с ними осторожно. Они определят, как вас запомнят ».

«Величие определит меня, Навани. Никакие посредственные усилия кого-то вроде Далинара или моего сына не могли подорвать это - и я лично сомневаюсь, что Элхокар мог подняться даже до посредственного уровня ».

"Как на счет меня?" она сказала. «Я мог бы написать твою историю. Твоя жизнь. Что бы вы ни думали, что сделали, что бы вы ни думали, что достигли … это эфемерно, Гавилар. Слова на странице определяют мужчин для будущих поколений. Вы меня отвергаете, но я держу в руках то, что вам больше всего нравится. Нажми меня слишком далеко, и я буду начать выдавливание.»

Он не ответил криками или гневом, но холодная пустота в его глазах могла поглотить царства и оставить только черноту. Он поднес руку к ее подбородку и нежно обнял его, издевательство над некогда страстным жестом.

Это было больнее, чем пощечина.

«Знаешь, почему я тебя не привлекаю, Навани?» - мягко сказал он. «Как ты думаешь, сможешь ли ты поверить в правду?»

«Попробуйте хоть раз. Было бы здорово ».

«Ты недостоин, Навани. Вы утверждаете, что являетесь ученым, но где ваши открытия? Вы изучаете свет, но вы его противоположность. Вещь, разрушающая свет. Вы проводите время, валяясь в грязи на кухне и зацикливаясь на том, распознает ли какой-нибудь незначительный светлый глаз правильные линии на карте.

«Это не действия величия. Вы не ученый. Вам просто нравится быть рядом с ними. Вы не искусник. Вы просто женщина, которая любит безделушки. У вас нет собственной славы, достижений или способностей. Все отличительное в тебе исходило от кого-то другого. У вас нет власти - вам просто нравится выходить замуж за мужчин, у которых она есть ».

"Как ты смеешь-"

«Отрицай это, Навани», - отрезал он. « Отрицай, что любила одного брата, но вышла замуж за другого. Ты притворился, что обожаешь человека, которого ненавидишь, - все потому, что ты знал, что он будет королем.

Она отпрянула от него, вырвалась из его хватки и повернула голову в сторону. Она закрыла глаза и почувствовала слезы на щеках. Это было сложнее, чем он предполагал, поскольку она любила их обоих - и напор Далинара напугал ее, поэтому Гавилар казался более безопасным выбором.

Но обвинение Гавилара было правдой. Она могла солгать себе и сказать, что серьезно рассматривала Далинар, но все знали, что она в конечном итоге выберет Гавилара. Так и было. Он был более влиятельным из двух.

«Вы пошли туда, где были бы больше денег и власти», - сказал Гавилар. «Как и любая простая шлюха. Напиши обо мне все, что хочешь. Скажите это, кричите, провозгласите это. Я переживу свои обвинения, и мое наследство будет сохраняться. Я открыл вход в царство богов и легенд, и как только я присоединюсь к ним, мое королевство никогда не закончится. Я никогда не закончу.

Затем он ушел, закрыв за собой дверь с тихим щелчком. Даже в споре он контролировал ситуацию.

Дрожа, Навани пробилась к месту у стола, который кипел гневом. И шамеспрен, который колыхался вокруг нее, как бело-красные лепестки.

Ярость заставила ее дрожать. Ярость на него. На себя за то, что она не сопротивлялась. Во всем мире, потому что она знала, что то, что он сказал, было хотя бы частично правдой.

Нет. Не позволяйте его лжи стать вашей правдой. Борись с этим. Скрипнув зубами, она открыла глаза и начала рыться в своем столе в поисках масляной краски и бумаги.

Она начала рисовать, заботясь о каждой каллиграфической линии. Гордость - словно доказательство для него - заставляла ее быть дотошной и совершенной. Этот поступок обычно ее успокаивал. То, как эти аккуратные, упорядоченные линии превратились в слова, как краска и бумага превратились в смысл.

В конце концов, у нее был один из лучших символов, которые она когда-либо создавала. Оно читалось просто « Смерть». Подарок. Смерть. Она нарисовала каждый символ в форме башни Гавилара или геральдики меча.

Молитва нетерпеливо разгорелась в пламени лампы, вспыхнув ярко - и как только он загорелся, ее катарсис сменился позором. Что она делала? Молится за смерть мужа? Шамеспрен вернулся в порыве.

Как до этого дошло? Их аргументы становились все хуже и хуже. Она знала, что он не тот мужчина, которого он показывал ей в последнее время. Он не был таким, когда разговаривал с Далинаром, Садеасом или даже - обычно - с Ясной.

Гавилар был лучше этого. Она подозревала, что он тоже это знал. Завтра ей будут вручены цветы. Никаких извинений, чтобы сопровождать их, но подарок, обычно браслет.

Да, он знал, что должен быть чем-то большим. Но … каким-то образом она пробудила в нем чудовище. И он каким-то образом выявил в ней слабость. Она хлопнула безопасной ладонью по столу, а другой рукой потерла лоб.

Бури. Не так давно казалось, что они вместе сговорились о королевстве, которое они построят. Теперь они едва разговаривали, не дотянувшись до своих самых острых ножей, нанося им удары прямо в самые болезненные места с точностью, которую можно было получить только благодаря давнему знакомству.

Она с усилием собралась, поправляя макияж, поправляя волосы. Она могла быть тем, что он сказал, но он был не более чем головорезом, слишком удачливым и умелым заставлять хороших людей следовать за ним.

Если бы такой человек мог притвориться королем, она могла бы притвориться королевой. Во всяком случае, у них было королевство.

По крайней мере, один из них должен попытаться запустить его.

* * *

Навани не слышал об убийстве, пока оно не было совершено.

На пиру они были образцом безупречной королевской семьи, сердечными друг к другу, ведущими свои трапезы. Затем Гавилар ушел, сбежав, как только смог найти оправдание. По крайней мере, он дождался окончания ужина.

Навани спустился, чтобы попрощаться с гостями. Она намекала, что Гавилар никого умышленно не унижал . Он просто был утомлен долгими гастролями. Да, она была уверена, что скоро он получит аудиенцию. Они с удовольствием приедут, когда пройдет следующая буря ...

Она продолжала и продолжала, пока каждая улыбка не заставляла ее лицо треснуть. Она почувствовала облегчение, когда за ней прибежала посыльная. Она отошла от уходящих гостей, ожидая услышать, что дорогая ваза разбилась или что Далинар храпит за своим столом.

Вместо этого посыльная привела Навани к дворцовому управляющему, его лицо было маской горя. Глаза покраснели, руки тряслись, пожилой мужчина протянул ей руку и взял ее за руку - словно для устойчивости. Слезы текли по его лицу, попадая в тонкую бороду.

Увидев его эмоции, она поняла, что редко думала о человеке по имени, редко думала о нем как о человеке. Она часто обращалась с ним как с украшением дворца, как со статуями на улице. Так же, как Гавилар относился к ней.

- Гере, - смущенно сказала она, взяв его за руку. "Что случилось? Ты в порядке? Мы слишком много работали с тобой без ...

«Король», - выдохнул пожилой мужчина. «О, Светлость, они взяли нашего короля! Эти священники. Эти варвары. Эти … эти монстры. ”

Ее непосредственное подозрение заключалось в том, что Гавилар нашел способ сбежать из дворца, и все думали, что его похитили. Этот человек … подумала она, представляя, как он в городе со своими необычными гостями обсуждает секреты в темной комнате.

Гере прижался к ней крепче. «Яркость, они убили его. Король Гавилар мертв ».

«Невозможно, - сказала она. «Он самый могущественный человек на земле, возможно, в мире. В окружении Shardbearers. Вы ошибаетесь, Гере. Он ... "

Он вынослив, как бури. Но, конечно, это было неправдой - это было просто то, что он хотел, чтобы люди думали. Я никогда не закончу ... Когда он говорил такие вещи, ему было трудно не поверить.

Ей нужно было увидеть тело, прежде чем правда начала наконец просачиваться, охлаждая ее, как зимний дождь. Изломанный и окровавленный Гавилар лежал на столе в кладовой, а охранники насильно отворачивали напуганных сотрудников дома, когда они просили объяснений.

Навани стоял над ним. Даже с кровью в его бороде, разбитой осколочной пластиной, его затрудненным дыханием и зияющими ранами на его теле … даже тогда она задавалась вопросом, был ли это уловка. То, что лежало перед ней, было невозможным. Гавилар Холин не мог просто умереть, как другие мужчины.

Она попросила показать ей упавший балкон, где Гавилар был найден безжизненным после падения сверху. Они сказали, что Ясна была свидетельницей этого. Обычно невозмутимая девушка сидела в углу, прижав кулак безопасной рукой ко рту, когда она плакала.

Только тогда вокруг Навани начали появляться шоковые удары, как треугольники разбивающегося света. Только тогда она поверила.

Гавилар Холин был мертв.

Садеас отвел Навани в сторону и с искренней печалью объяснил свою роль в событиях. Она слушала в оцепенелом чувстве оторванности. Она была так занята, что даже не подозревала, что большая часть паршенди покинула дворец тайно, убежав в темноту за несколько мгновений до нападения их миньона. Их лидеры остались, чтобы прикрыть отход.

В трансе Навани вернулась к кладовой и холодной шелухе Гавилара Холина. Его выброшенная оболочка. Судя по взглядам прислуги и хирургов, они ожидали от нее горя. Возможно, плач. Конечно, в комнате толпами появлялись болеутоляющие, даже несколько редких мучений, как зубы, растущие из стен.

Она чувствовала что-то родственное этим эмоциям. Печаль? Нет, не совсем так. Сожалеть. Если он действительно был мертв, то … вот и все. Их последний настоящий разговор был еще одним аргументом. Обратного пути не было. Раньше она всегда могла сказать себе, что они помириются. Что они будут охотиться сквозь тернии и найти путь, чтобы вернуться к тому, чем они были. Если не любящий, то хотя бы выровненный.

Теперь этого никогда не будет. Это было окончено. Он был мертв, она была вдовой, и … бури, она молилась об этом. Это знание пронзило ее насквозь. Она должна была надеяться, что Всевышний не прислушался к ее глупым мольбам, написанным в момент ярости. Хотя часть ее возненавидела Гавилара, на самом деле она не хотела его смерти. Она делала?

Нет. Нет, это не должно было закончиться. И поэтому она почувствовала еще одно волнение. Жалость.

Труп Гавилара Холина, лежащий там, лужа крови на столе вокруг него, казался крайним оскорблением его грандиозных планов. Он думал, что он вечен, не так ли? Он думал, что достигнет какого-то грандиозного видения, слишком важного, чтобы поделиться с ней? Что ж, Отец Бурь и Мать Мира игнорировали желания мужчин, какими бы грандиозными они ни были.

Чего она не чувствовала, так это горя. Его смерть была значимой, но это ничего не значит ее . Кроме, возможно, способа для ее детей никогда не узнавать, кем он стал.

«Я буду лучшим человеком, Гавилар», - подумала она, закрывая глаза. Для того, кем ты когда-то был, я позволю миру притвориться. Я отдам тебе твое наследие.

Затем она остановилась. Его Осколочная пластина - ну, пластина, которую он носил - была сломана около пояса. Она сунула пальцы в его карман и почистила свиную кожу. Она вытащила мешочек со сферами, который он демонстрировал ранее, но обнаружила, что он пуст.

Бури. Куда он их положил?

Кто-то в комнате закашлялся, и она внезапно осознала, как это выглядело, когда она копалась в его карманах. Навани взял сферы из ее волос, положил их в мешочек, затем сложил в руке, прежде чем положить ее лоб на его сломанную грудь. Это выглядело так, как если бы она возвращала ему подарки, символизируя, что ее свет стал его светом, когда он умер.

Затем, с его кровью на лице, она встала и изобразила самообладание. В течение следующих часов, организовывая хаос в городе, перевернутом с ног на голову, она беспокоилась, что заработает репутацию бессердечной. Вместо этого людям казалось, что ее стойкость утешает.

Король ушел, но королевство продолжало жить. Гавилар оставил эту жизнь такой, какой он прожил: в грандиозной драме, которая впоследствии потребовала от Навани собрать осколки.

Во-первых, вы должны подойти к нему.

Тип драгоценного камня актуален; Некоторых спренов, естественно, больше привлекают определенные драгоценные камни. Кроме того, очень важно успокаивать спрена тем, что он знает и любит. Например, хороший огонь для пламегасителя просто необходим.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

На Лирину произвело впечатление его спокойствие, когда он проверил десны ребенка на цингу. Годы обучения в качестве хирурга сослужили ему хорошую службу сегодня. Дыхательные упражнения, предназначенные для того, чтобы его руки оставались неподвижными, работали во время шпионажа так же хорошо, как и во время операции.

«Вот», - сказал он матери ребенка, вытаскивая из кармана маленькую резную записку с панцирем. «Покажи это женщине в обеденном павильоне. Она принесет сока для твоего сына. Следи за тем, чтобы он выпивал все это каждое утро ».

«Большое спасибо», - сказала женщина с сильным гердазским акцентом. Она прижала сына к себе и посмотрела на Лирин тревожными глазами. «Если … если ребенок … найден…»

«Я позабочусь о том, чтобы вас известили, если мы узнаем о ваших других детях», - пообещала Лирин. "Я сожалею о вашей утрате."

Она кивнула, вытерла щеки и отнесла ребенка на сторожевой пост за городом. Здесь группа вооруженных священников сняла с нее капюшон и сравнила ее лицо с рисунками, присланными Сплавом. Хесина, жена Лирин, стояла рядом и читала описания по мере необходимости.

Позади них утренний туман закрыл Hearthstone. Казалось, это была группа темных, темных комков. Как опухоли. Лирин с трудом могла различить брезент, натянутый между зданиями, предлагавший скудное убежище для множества беженцев, хлынувших из Хердаза. Целые улицы были закрыты, и фантомные звуки - звон тарелок, разговоры людей - разносились сквозь туман.

Эти лачуги, конечно, никогда не выдержат шторма, но их можно быстро снести и уложить. Иначе жилья просто не хватало. Люди могли собираться в штормовые укрытия на несколько часов, но не могли так жить.

Он повернулся и взглянул на очередь тех, кто сегодня ждал входа. Он растворился в тумане, сопровождаемый кружащимися насекомыми потоками голода и истощения, подобными струям пыли. Бури. Сколько еще людей сможет вместить город? Деревни, расположенные ближе к границе, должны быть заполнены до отказа, если так много людей пробираются так далеко внутрь.

Прошло больше года с момента прихода Вечной бури и падения Алеткара. Год, в течение которого страна Хердаз - меньший сосед Алеткара на северо-западе - каким-то образом продолжала сражаться. Два месяца назад враг наконец решил окончательно сокрушить королевство. Вскоре после этого число беженцев увеличилось. Как обычно, солдаты сражались, в то время как простые люди - их поля были вытоптаны - голодали и были изгнаны из своих домов.

Hearthstone сделала все, что могла. Арик и другие люди - когда-то охранявшие поместье Рошона, а теперь запрещенное оружие - выстроили шеренгу и не дали никому проникнуть в город до того, как Лирин их увидит. Он убедил Яркость Абиаджан в необходимости осмотреть каждого человека. Она беспокоилась о чуме; он просто хотел перехватить тех, кто может нуждаться в лечении.

Ее солдаты настороженно двинулись по строю. Парши с мечами. Учимся читать, настаивая на том, чтобы их называли «певцами». Спустя год после их пробуждения Лирин все еще находила эти представления странными. Но на самом деле, что ему до этого? В некотором смысле мало что изменилось. Те же старые конфликты поглотили священников так же легко, как и ярких лордов Алети. Люди, почувствовавшие вкус силы, хотели большего, а затем искали ее с помощью меча. Обычные люди истекали кровью, и Лирин оставалось их зашивать.

Он вернулся к своей работе. Сегодня Лирин предстояло увидеть еще как минимум сотню беженцев. Где-то среди них скрывался человек, виновный в этих страданиях. Он был причиной того, что Лирин так нервничала сегодня. Следующим в очереди был не он, а оборванный мужчина алети, потерявший руку в битве. Лирин осмотрела рану беженца, но на тот момент ей было несколько месяцев, и Лирин ничего не могла поделать с обширным рубцом.

Лирин двигала пальцем взад и вперед перед лицом мужчины, наблюдая, как его глаза следят за ним. «Шок», - подумала Лирин. «У вас были недавние раны, о которых вы мне не говорите?»

«Без ран», - прошептал мужчина. «Но разбойники … забрали мою жену, хороший хирург. Забрал ее … оставил привязанным к дереву. Просто ушел, смеясь… »

Беспокоить. Психический шок нельзя было вырезать скальпелем. «Как только вы войдете в город, - сказал он, - ищите четырнадцатую палатку. Скажи женщинам, что я тебя послал.

Мужчина тупо кивнул, его взгляд был пустым. Он записал слова? Запомнив черты лица человека - седеющие волосы с волнистым взмахом на спине, три больших родинки на верхней левой щеке и, конечно же, отсутствующую руку - Лирин решила проверить эту палатку для него сегодня вечером. Помощники наблюдали за беженцами, которые могли склониться к самоубийству. Это было лучшее, с чем могла справиться Лирин с таким количеством забот.

«С тобой», - сказала Лирин, мягко подталкивая мужчину к городу. «Палатка четырнадцать. Не забывай. Я сожалею о вашей утрате."

Мужчина ушел.

«Вы так легко говорите, хирург», - раздался голос сзади.

Лирин обернулась и тут же почтительно поклонилась. Абиаджан, новая горожанка, была священнослужительницей с совершенно белой кожей и тонким красным мрамором на щеках.

«Яркость», - сказала Лирин. "Что это было?"

«Вы сказали этому человеку, что сожалеете о его утрате», - сказал Абиаджан. «Ты так охотно говоришь это каждому из них, но, кажется, чувствуешь сострадание, как камень. Вы ничего не чувствуете к этим людям? »

«Я чувствую, Яркость, - сказала Лирин, - но я должна быть осторожна, чтобы меня не поразила их боль. Это одно из первых правил становления хирургом ».

"Любопытный." Священница подняла безопасную руку, которая была окутана рукавом хавы. «Вы помните, как я вставал мне руку, когда я был ребенком?»

"Я делаю." Абиаджан вернулся - с новым именем и новым поручением от Сплавленных - после того, как сбежал вместе с другими после Эверсторма. Она привела с собой много священников, все из этого региона, но из тех, что были в Hearthstone, вернулся только Абиаджан. Она хранила молчание о том, что пережила за прошедшие месяцы.

«Такое любопытное воспоминание, - сказала она. «Эта жизнь сейчас кажется мечтой. Я помню боль. Спутанность сознания. Суровая фигура причиняет мне еще больше боли - хотя теперь я понимаю, что ты стремился меня исцелить. Столько неприятностей предстоит пережить ребенку-рабу ».

«Меня никогда не заботило, кого я лечу, Яркость. Раб или король ».

«Я уверен, что тот факт, что Вистиоу заплатил за меня хорошие деньги, не имеет к этому никакого отношения». Она прищурилась, глядя на Лирин, и, когда она в следующий раз заговорила, ее слова приобрели ритм, как если бы она произносила слова песни. «Ты сочувствовал мне, бедной сбитой с толку ребенку-рабыне, чей разум был украден у нее? Вы плакали о нас, хирург, и о той жизни, которую мы вели? »

«Хирург не должен плакать», - мягко сказала Лирин. «Хирург не может позволить себе плакать».

«Как камень», - повторила она снова и покачала головой. «Вы видели какие-нибудь эпидемии на этих беженцах? Если эти спрены попадут в город, они могут убить всех ».

«Болезнь не вызывается spren», - сказала Лирин. «Он распространяется через загрязненную воду, ненадлежащие санитарные условия или иногда через дыхание тех, кто носит его».

«Суеверие», - сказала она.

«Мудрость Вестников», - ответила Лирин. «Нам следует быть осторожными». Фрагменты старых рукописей - переводы переводов переводов - упоминали быстро распространяющиеся болезни, от которых погибли десятки тысяч человек. Подобные вещи не были записаны ни в каких современных текстах, которые он читал, но до него доходили слухи о чем-то странном на Западе - они называли это новой чумой. Подробностей было немного.

Абиаджан продолжил без дальнейших комментариев. К ней присоединились ее слуги - группа высокопоставленных священнослужителей. Хотя их одежда была модного покроя алети, цвета были более светлыми и приглушенными. The Fused объяснили, что в прошлом певцы избегали ярких цветов, предпочитая вместо этого подчеркивать узоры на своей коже.

Лирин почувствовала поиск идентичности в том, как действовали Абиаджан и другие священнослужители. Их акценты, их одежда, их манеры - все они были явно алети. Но они были ошеломлены, когда Сплавленные говорили о своих предках, и они искали способы подражать этим давно умершим священнослужителям.

Лирин обратилась к следующей группе беженцев - на этот раз целой семье. Хотя он должен был быть счастлив, он не мог не задаться вопросом, насколько сложно будет накормить пятерых детей и родителей, которые все страдали от плохого питания.

Когда он послал их, знакомая фигура двинулась к нему по линии, прогоняя голод. На Ларал теперь было простое платье служанки, с рукой в перчатке вместо рукава, и она несла ведро с водой поджидающим беженцам. Однако Ларал ходил не как слуга. В молодой женщине была определенная … решимость, которую невозможно подавить никаким насильственным подчинением. Конец света казался ей столь же утомительным, как некогда неурожай.

Она остановилась рядом с Лирин и предложила ему выпить - вынутую из ее бурдюка и налил в новую чашку, как он настаивал, а не налил прямо из ведра.

«У него три нижних», - прошептала Ларал, когда Лирин отпила глоток.

Лирин хмыкнула.

«Короче, чем я ожидал, - заметил Ларал. «Он должен быть великим генералом, лидером гердазского сопротивления. Он больше похож на странствующего купца.

«Гений бывает во всех формах, Ларал», - сказала Лирин, махнув ей, чтобы она наполнила его чашу, чтобы дать им повод продолжить разговор.

«Тем не менее…» - сказала она и замолчала, когда мимо прошел Дурнаш, высокий пастор с мраморной черно-красной кожей и мечом на спине. Когда он уже был на правильном пути, она мягко продолжила: «Я искренне удивлена тобой, Лирин. Ни разу ты не предлагал нам сдать этого скрытого генерала.

«Его казнят», - сказала Лирин.

«Вы же думаете о нем как о преступнике, не так ли?»

«Он несет ужасную ответственность; он вел войну против превосходящих сил противника. Он бросил жизни своих людей в безнадежной битве ».

«Некоторые назвали бы это героизмом».

«Героизм - это миф, который вы рассказываете молодым идеалистам, особенно когда хотите, чтобы они истекали кровью за вас. В результате одного из моих сыновей убили, а другого забрали у меня. Вы можете сохранить свой героизм и вернуть мне жизни тех, кто был потрачен впустую в глупых конфликтах ».

По крайней мере, казалось, что это почти закончилось. Теперь, когда сопротивление в Хердасе окончательно сломлено, можно надеяться, что поток беженцев замедлится.

Ларал смотрел на него бледно-зелеными глазами. Она была увлеченной. Как ему хотелось, чтобы жизнь пошла в другом направлении, этот старый Вистиоу продержался еще несколько лет. Лирин могла бы назвать эту женщину дочерью, и теперь рядом с ним могли бы быть Тьен и Каладин, работающие хирургами.

«Я не сдам гердазианского генерала», - сказала Лирин. «Перестань так на меня смотреть. Я ненавижу войну, но не буду осуждать твоего героя ».

- А ваш сын скоро за ним приедет?

«Мы отправили Калу весточку. Этого должно быть достаточно. Убедитесь, что ваш муж готов отвлечься.

Она кивнула и пошла предложить воды стражникам у входа в город. Лирин быстро прошла через нескольких следующих беженцев, затем добралась до группы скрытых фигур. Он успокоился с помощью упражнения на быстрое дыхание, которому учитель научил его в операционной много лет назад. Хотя его внутренности были в урагане, руки Лирин не дрожали, когда он махал вперед скрытым фигурам.

«Мне нужно будет пройти обследование, - мягко сказала Лирин, - чтобы не было ничего необычного, когда я вытаскиваю тебя из очереди».

«Начни со меня», - сказал самый невысокий из мужчин. Остальные четверо изменили свои позиции, осторожно окружив его.

«Не смотри, как будто ты его охраняешь, идиоты, - прошипела Лирин. «Вот, сядь на землю. Может, так ты будешь меньше походить на банду головорезов.

Они выполнили просьбу, и Лирин остановилась на его табурете рядом с очевидным лидером. У него были тонкие посеребренные усы на верхней губе, и ему было около пятидесяти. Его покрытая солнцем кожа была темнее, чем у большинства гердацианцев; он почти мог сойти за Азиша. Его глаза были темно-карими.

"Ты он?" - прошептала Лирин, когда он приложил ухо к груди мужчины, чтобы проверить его сердцебиение.

«Я», - сказал мужчина.

Dieno enne Calah. Dieno «Норка» на древнехердазском языке. Хесина объяснила, что энне - это почетное звание , подразумевающее величие.

Можно было ожидать, что Минк - как, очевидно, и ожидал Ларал - будет жестоким воином, выкованным на той же наковальне, что и такие люди, как Далинар Холин или Меридас Амарам. Лирин, однако, знала, что убийцы приходят в самых разных упаковках. Норк мог быть невысоким и без зуба, но в его худощавом телосложении была сила, и при осмотре Лирин заметила немало шрамов. На самом деле те, что были на запястьях … это были шрамы, оставленные на коже рабов.

«Спасибо, - прошептала Диено, - что предоставили нам убежище».

«Это был не мой выбор», - сказала Лирин.

«Тем не менее, вы гарантируете, что сопротивление ускользнет, чтобы жить дальше. Благослови вас вестники, хирург.

Лирин вытащила повязку, а затем начала заматывать рану на руке мужчины, которой не уделяли должного внимания. «Вестники благословляют нас быстрым концом этого конфликта».

«Да, с посланными захватчиками обратно в Проклятие, из которого они были порождены».

Лирин продолжила свою работу.

«Вы … не согласны, хирург?»

«Ваше сопротивление не удалось, генерал», - сказала Лирин, туго натягивая повязку. «Ваше королевство пало, как и мое. Дальнейший конфликт только приведет к гибели большего числа мужчин ».

«Конечно, вы не собираетесь подчиняться этим монстрам».

«Я подчиняюсь человеку, который держит меч у моей шеи, генерал», - сказала Лирин. «Как и всегда».

Он закончил свою работу, затем провел беглый осмотр четверых товарищей генерала. Никаких женщин. Как генерал будет читать посланные ему сообщения?

Лирин сделала вид, что обнаружила рану на ноге одного человека, и - после небольшой тренировки - мужчина как следует прихрамывал, а затем издал болезненный вой. От укола иглы из земли вылетал болевой коготь в форме маленьких оранжевых рук.

«Это потребует операции», - громко сказала Лирин. «Или вы можете потерять ногу. Нет, претензий нет. Мы собираемся сразу же об этом позаботиться ».

Он попросил Арика принести помет. Размещение остальных четырех солдат, включая генерала, в качестве носильщиков носилок, дало Лирин повод вывести их всех из строя.

Теперь им просто нужно было отвлечься. Это произошло в лице Торалина Рошона: мужа Ларала, бывшего горожанина. Он выбрался из окутанного туманом города, шатаясь и шатаясь.

Лирин помахала Минку и его солдатам, медленно ведя их к инспекционному посту. "Вы не вооружены, не так ли?" - прошипел он себе под нос.

«Мы оставили очевидное оружие, - ответил Минк, - но это мое лицо, а не наши руки предаст нас».

«Мы подготовились к этому». Молитесь Всевышнему, чтобы это сработало.

Когда Лирин подошла ближе, он смог лучше разглядеть Рошону. Щеки бывшего городского лорда свисали надутыми щеками, все еще отражая вес, который он потерял после смерти сына семь лет назад. Рошоне приказали сбрить бороду, возможно, потому, что он любил ее, и он больше не носил такама своего гордого воина. На смену им пришли наколенники и короткие штаны скребка для кремов.

Он держал табурет под мышкой и бормотал невнятным голосом, его деревянная опора ступни скребла по камню на ходу. Лирин, честно говоря, не могла сказать, напилась ли Рошон ради показа или он притворялся. В любом случае мужчина привлек внимание. Пресвитеры на инспекционном посту толкали друг друга, и один из них гудел в приподнятом ритме - что они часто делали, когда их забавляли.

Рошон выбрал здание поблизости и поставил табурет, затем - к радости наблюдавших за ним священников - попытался на него наступить, но промахнулся и споткнулся, покачиваясь на колышке, чуть не упав.

Им нравилось смотреть на него. Каждый из этих новорожденных певцов принадлежал тому или иному богатому светилу. Наблюдаете, как бывший городской лорд превратился в спотыкающегося пьяного, который целыми днями выполнял самую черную работу? Для них это было увлекательнее, чем выступление любого рассказчика.

Лирин подошла к посту охраны. «Этому нужна немедленная операция», - сказал он, указывая на мужчину в носилках. «Если я не доберусь до него сейчас, он может потерять конечность. Моя жена заставит остальных беженцев сидеть и ждать моего возвращения ».

Из трех священников, назначенных инспекторами, только Дор удосужился проверить лицо «раненого» по рисункам. Норка была первой в списке опасных беженцев, но Дор не обращал внимания на носильщиков. Лирин заметила странность несколькими днями ранее: когда он использовал беженцев с очереди в качестве рабочей силы, инспекторы часто зацикливались исключительно на человеке в носилках.

Он надеялся, что с Рошоной для развлечения священники будут еще более расслабленными. Тем не менее, Лирин почувствовала, что потеет, когда Дор колебался на одном из снимков. В письме Лирин, возвращенном вместе с разведчиком, который приехал просить убежища, содержалось предупреждение Минку приводить только охранников низкого ранга, которых не будет в списках. Может ли это -

Двое других священнослужителей засмеялись над Рошоной, которая пыталась - несмотря на свое пьянство - добраться до крыши здания и соскрести с нее скопившийся крем. Дор повернулся и присоединился к ним, рассеянно махнув Лирин вперед.

Лирин коротко взглянул на свою жену, которая ждала поблизости. Хорошо, что никто из священников не смотрел на нее лицом к лицу, потому что она была бледна, как женщина Шин. Лирин, вероятно, выглядела не намного лучше, но он сдержал вздох облегчения, когда вел Норка и его солдат вперед. Он мог изолировать их в операционной, подальше от посторонних глаз, пока ...

«Все, прекратите то, что вы делаете!» - крикнул сзади женский голос. «Приготовьтесь проявить почтение!»

Лирин сразу же захотелось сбежать. Он почти сделал это, но солдаты просто продолжали идти в обычном темпе. Да. Представьте, что вы не слышали.

«Ты, хирург!» - крикнул ему голос. Это был Абиаджан. Лирин неохотно остановилась, в его голове промелькнули отговорки. Поверит ли она, что он не узнал Норку? Лирин уже была в бешенстве с горожаной после того, как она настояла на том, чтобы вылечить раны Джебера после того, как этот дурак был повешен и порван.

Лирин обернулась, изо всех сил пытаясь успокоить нервы. Абиаджан поспешила, и хотя певцы не краснели, она явно была взволнована. Когда она заговорила, ее слова приняли отрывистую каденцию. «Приходи ко мне. У нас посетитель ».

Лирин потребовалось мгновение, чтобы осмыслить слова. Она не требовала объяснений. Это было о ... другом?

«Что случилось, Яркость?» он спросил.

Рядом остановились Минк и его солдаты, но Лирин видела, как их руки шевелятся под плащами. Они сказали, что оставили после себя «очевидное» оружие. Помоги ему Всевышний, если это обернется кровью ...

«Все в порядке, - быстро сказал Абиаджан. «Мы были благословлены. Приходи ко мне. Она посмотрела на Дора и инспекторов. «Передай слово. Никто не должен входить в город или выезжать из него, пока я не сообщу иное ».

«Яркость», - сказала Лирин, указывая на мужчину в носилках. «Рана этого человека может показаться не ужасной, но я уверен, что если я не лечу ее немедленно, он ...»

«Это подождет». Она указала на Норка и его людей. «Вы пятеро, подождите. Все просто подождите. Все в порядке. Подожди и … а ты, хирург, пойдем со мной ».

Она зашагала прочь, ожидая, что Лирин последует за ней. Он встретился глазами с Норком и кивнул ему, чтобы тот подождал, а затем поспешил за городской хозяйкой. Что могло ее так расстроить? Она практиковала царственный вид, но теперь полностью отказалась от него.

Лирин пересекла поле за городом, идя рядом с линией беженцев, и вскоре нашла ответ. Громадная фигура семи футов ростом вышла из тумана в сопровождении небольшого отряда священнослужителей с оружием. У ужасного существа была борода и длинные волосы цвета засохшей крови, которые, казалось, сливались с его простой одеждой - как если бы он сам носил свои волосы в качестве прикрытия. У него была чисто черная кожа с красными как мрамор линиями под глазами.

Что наиболее важно, у него был зазубренный панцирь, не похожий ни на один из виденных Лириной, со странной парой панцирных плавников или рогов, возвышающихся над его ушами.

Глаза существа загорелись мягким красным светом. Один из слитков. Здесь, в Hearthstone.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Лирин видела его - и это было только мимолетно, так как небольшая группа остановилась на пути к месту сражения в Хердазе. Эта группа взлетела в воздух в легких одеждах, неся длинные копья. Они вызвали неземную красоту, но панцирь на этом существе выглядел гораздо более злобным - как будто можно было ожидать, что это произошло от Проклятия.

Сплавленный ритмичным языком заговорил с фигурой поменьше, стоявшей рядом с ним, воинской женщиной-паршивой. «Певец», - сказала себе Лирин. Не священник. Используйте правильный термин даже в уме, чтобы не поскользнуться при разговоре.

Боевая форма выступила вперед, чтобы перевести для Сплавленного. Судя по тому, что слышала Лирин, даже те Фьюзед, которые говорили на алети, часто использовали переводчиков, как будто говорить на человеческих языках было ниже их уровня.

«Вы, - сказал переводчик Лирин, - хирург? Вы осматривали людей сегодня? »

«Да», - сказала Лирин.

Сплавленный ответил, и переводчик снова перевел. «Мы ищем шпиона. Он может быть спрятан среди этих беженцев ».

Лирин почувствовала, как во рту пересохло. Существо, стоящее над ним, было кошмаром, который должен был остаться легендой, демоном, о котором шептались у полуночного огня. Когда Лирин попыталась заговорить, слова не вышли, и ему пришлось кашлять, чтобы прочистить горло.

По рявкнувшему приказу Сплавленного солдаты с ним разошлись в очереди. Беженцы попятились, и некоторые попытались бежать, но священнослужители - хотя и были небольшими по сравнению с Сплавленными - были боевыми формами, обладающими мощной силой и ужасающей скоростью. Они поймали бегунов, в то время как другие начали рыться в леске, отбрасывая капюшоны и осматривая лица.

Не оглядывайся на норку, Лирин. Не нервничай.

«Мы…» - сказала Лирин. «Мы осматриваем каждого человека, сравнивая его с предоставленными нам рисунками. Я обещаю тебе. Мы были бдительны! Не нужно терроризировать этих бедных беженцев ».

Переводчик не перевел слова Лирин для Сплавленного, но существо сразу заговорило на своем родном языке.

«Того, кого мы ищем, нет в этих списках», - сказал переводчик. «Это молодой человек, самый опасный шпион. Он был бы здоровым и сильным по сравнению с этими беженцами, хотя мог притвориться слабым ».

«Это … это может описать любое количество людей», - сказала Лирин. Неужели ему повезло? Может ли это быть совпадением? Возможно, дело вовсе не в норке. Лирин ощутила момент надежды, как солнечный свет, пробивающийся сквозь грозовые тучи.

«Вы бы запомнили этого человека», - продолжил переводчик. «Высокий для человека, с волнистыми черными волосами до плеч. Чисто выбритый, на лбу у него клеймо раба. Включая глиф шаш. ”

Марка раба.

Шаш. Опасный.

О нет ...

Неподалеку один из солдат Слияния откинул капюшон другого скрытого беженца, открыв лицо, которое должно было быть близко знакомо Лирин. И все же суровый человек, которым стал Каладин, выглядел как грубый рисунок чувствительного юноши, которого помнила Лирин.

Каладин немедленно загорелся силой. Сегодня смерть пришла навестить Hearthstone, несмотря на все усилия Лирины.

Затем позвольте спрену осмотреть вашу ловушку. Драгоценный камень нельзя заливать полностью, но он также не может быть полностью серым. Эксперименты показали, что семьдесят процентов максимальной мощности Грозового света работают лучше всего.

Если вы сделали свою работу правильно, spren будет очарован своей будущей тюрьмой. Он будет танцевать вокруг камня, смотреть на него, плавать вокруг него.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

«Я сказал вам, что нас заметили», - сказал Сил, когда Каладин вспыхнул с помощью штормового света.

Каладин хмыкнул в ответ. Силь превратился в величественное серебристое копье, взмахнув рукой - вид оружия отбросил певцов, которые искали его. Каладин демонстративно избегал смотреть на своего отца, чтобы не выдать их отношения. Кроме того, он знал, что увидит. Разочарование.

Итак, ничего нового.

Беженцы в панике поползли прочь, но Сплавы больше не заботились о них. Громадная фигура повернулась к Каладину, скрестив руки на груди, и улыбнулась.

«Я сказал тебе», - мысленно произнес Сил в уме Каладина. Я буду напоминать вам, пока вы не признаете, насколько я умен.

«Это новая разновидность», - сказал Каладин, направив копье на Сплавленный. «Вы когда-нибудь видели такое раньше?»

Нет. Кажется уродливее, чем большинство.

За последний год на полях сражений тонкой струйкой появлялись новые разновидности Fused. Каладину больше всего были знакомы те, кто умел летать, как Ветрокрылы. Они узнали, что их называли шанай-им ; это примерно означало «Те Небесные».

Другой Fused не мог летать; как и в случае с Радиантами, у каждого типа был свой набор сил. Ясна предположила, что разновидностей будет десять, хотя Далинар, не объясняя, почему он это знал, сказал, что их будет только девять.

Эта разновидность стала седьмым по счету сражением Каладина. И, если ветер захочет, седьмого он убьет. Каладин поднял свое копье, чтобы бросить вызов Сплавленному на единоборство, действие, которое всегда помогало Небесным. Этот Сплавленный, однако, махнул своим товарищам, чтобы они ударили по Каладину со всех сторон.

Каладин ответил, ударив себя вверх. Когда он взлетел в небо, Сил автоматически увеличил свою форму до длинного копья, идеально подходящего для ударов по наземным объектам с воздуха. Штормовой свет бурлил внутри Каладина, заставляя его двигаться, действовать, сражаться. Но ему нужно было быть осторожным. В этом районе были мирные жители, в том числе несколько очень ему дорогих.

«Давайте посмотрим, сможем ли мы их отвести», - сказал Каладин. Он ударил себя вниз под углом, так что он прыгнул назад к земле. К сожалению, туман не позволил Каладину зайти слишком далеко или слишком высоко, чтобы он не потерял из виду своих врагов.

- Будь осторожен, - сказал Сил. Мы не знаем, какими силами может обладать этот новый Fused:

Окутанная туманом фигура на близком расстоянии внезапно рухнула, и что-то вырвалось из тела - небольшая полоска красно-фиолетового света, похожая на спрен. Эта линия света метнулась к Каладину в мгновение ока, затем она расширилась, вновь сформировав форму Сплавленного, со звуком, подобным растягиванию кожи, смешанной с точильным камнем.

Fused появился в воздухе прямо перед Каладином. Прежде чем Каладин успел среагировать, Сплавленный схватил его одной рукой за горло, а другой - за переднюю часть униформы.

Сил взвизгнула, превращаясь в туман - ее форма копья была слишком громоздкой для такого ближнего боя. Вес огромного Фьюзена с его каменным панцирем и толстыми мускулами вытащил Каладина из воздуха и ударил его по земле, плашмя на спине.

Сжимающие пальцы Сплавляемого перекрывают поток воздуха Каладину, но, когда внутри него бушует Грозовой Свет, Каладину не нужно было дышать. Тем не менее, он схватил Сплавляемого за руки, чтобы высвободить их. Отец Бури! Существо было сильным. Двигать пальцами было все равно, что гнуть сталь. Избавившись от первоначальной паники из-за того, что его выдернули из воздуха, Каладин собрался с мыслями и призвал Сила как кинжал. Он порезал «Сплаву» правую руку, затем левую, оставив пальцы мертвыми.

Те будут исцелять - Сплавленные, как Радианты, использовали Свет, чтобы залечить свои раны. Но с мертвыми пальцами существа, Каладин с ворчанием освободился. Он снова ударил себя вверх, взлетая в воздух. Однако, прежде чем он смог отдышаться, красно-фиолетовый свет пронесся сквозь туман внизу, замкнулся вокруг себя и промелькнул позади Каладина.

Визеподобная рука обхватила его сзади треугольником рук. Секунду спустя, пронзительная боль пронзила Каладина между плечами, когда Сплавленный зарезал ему шею.

Каладин закричал и почувствовал, как онемели его конечности, когда ему перерезали спинной мозг. Его Грозовой Свет бросился залечивать рану, но этот Сплав явно имел опыт борьбы с Хирургами, потому что он продолжал вонзать нож в шею Каладина снова и снова, не давая ему выздороветь.

"Каладин!" - сказал Сил, порхая вокруг него. «Каладин! Что мне делать?" Она превратилась в щит в его руке, но его безвольные пальцы уронили ее, и она вернулась к своей спреновой форме.

Движения Сплавленного были искусными, точными, поскольку он держался сзади - казалось, он не мог летать в гуманоидной форме, только как лента света. Каладин почувствовал горячее дыхание на своей щеке, когда существо снова и снова наносило удары ножом. Та часть Каладина, которую тренировал его отец, рассматривала рану аналитически. Разрыв позвоночника. Повторное нанесение полного паралича. Умный способ справиться с врагом, который может лечить. При такой скорости «Грозовой свет» Каладина быстро иссякнет.

Солдат в Каладине действовал скорее инстинктивно, чем обдуманно, и заметил - несмотря на вращение в воздухе, схваченный ужасным врагом, - что перед каждым новым ударом он снова обретал подвижность. Когда ощущение покалывания пронеслось по его телу, Каладин наклонился вперед, а затем ударил головой о Слиток.

Вспышка боли и белый свет нарушили зрение Каладина. Он повернулся, когда почувствовал, как хватка «Сплавленного» ослабла, а затем упала. Существо схватило Каладина за куртку, держась за него - всего лишь тень для плавающего видения Каладина. Этого было достаточно. Каладин взмахнул рукой по шее твари, Сил превратился в боковой меч. Прорежьте самоцветное сердце, голову или шею Клинком, и - несмотря на огромные силы - Слитый умрет.

Зрение Каладина достаточно восстановилось, чтобы он увидел фиолетово-красный свет, вспыхнувший из груди Сплавленного. Он оставлял тело позади каждый раз, когда его душа - или что-то еще - становилась лентой красного света. Клинок Каладина начисто срезал голову тела, но свет уже ускользнул.

Штормград. Эта штука казалась больше веселой, чем певицей. Выброшенное тело провалилось сквозь туман, и Каладин последовал за ним, его раны полностью зажили. Он вдохнул второй мешочек со сферами, приземлившись рядом с упавшим трупом. Мог ли он даже убить это существо? Осколочный клинок мог разрезать спренов, но это их не убивало. Со временем они реформировались.

По лицу Каладина струился пот, его сердце бешено колотилось внутри. Хотя Грозовой Свет побуждал его двигаться, он успокоился и смотрел на туман, ища признаки Сплавленного. Они ушли достаточно далеко от города, и он не мог больше никого видеть. Просто затененные холмы. Пустой.

Бури. Это было близко. Настолько близок к смерти, насколько он был за долгое-долгое время. Тем более тревожным было то, как быстро и неожиданно его схватили Сплавы. Было опасно чувствовать, что он владеет ветром и небом, зная, что он может быстро исцелиться.

Каладин медленно повернулся, чувствуя ветерок на своей коже. Он осторожно подошел к комку, оставшемуся от Сплавленного. Труп - или что бы это ни было - выглядел высохшим и хрупким, цвета поблекли, как раковина давно умершей улитки. Плоть превратилась в какой-то камень, пористый и легкий. Каладин поднял обезглавленную голову и прижал большой палец к лицу, которое рассыпалось, как пепел. Остальная часть тела последовала сама за собой несколько мгновений спустя, затем даже панцирь распался.

Сбоку проникала полоса фиолетово-красного света. Каладин немедленно бросился вверх, едва избежав хватки Плавленого, образовавшегося из света под ним. Существо, однако, немедленно уронило новое тело и устремилось вверх вслед за Каладином, как свет. На этот раз Каладин уклонился немного слишком медленно, и создание, появившееся из света, схватило его за ногу.

Сплавленный взмыл вверх, используя свою мощную силу верхней части тела, чтобы взобраться на униформу Каладина. К тому времени, как Силблейд сформировался в руках Каладина, Сплавленный держал его в мощной хватке - ноги обвились вокруг его туловища, левая рука схватила руку с мечом Каладина и протянула ее в сторону, в то время как он сунул свое правое предплечье в горло Каладина. Это заставило его голову приподняться, из-за чего было трудно увидеть Сплавленный, не говоря уже о том, чтобы получить рычаги воздействия на него.

Однако ему не требовались рычаги воздействия. Схватка с Ветрокрылой была опасной перспективой, потому что, чего бы Каладин ни коснулся, он мог Хлестать. Он излил Свет на своего врага, чтобы отбросить существо. Свет сопротивлялся, как и в случае с Fused, но у Каладина было достаточно, чтобы преодолеть сопротивление.

Каладин ударил себя в другую сторону, и вскоре почувствовалось, что огромные руки разлучили их двоих. Сплавленный хмыкнул, затем сказал что-то на своем языке. Каладин уронил Sylblade и сосредоточился на попытке оттолкнуть врага. Теперь «Сплавленный» светился Грозовым светом; он поднимался над ним, как люминесцентный дым.

Наконец хватка врага ослабла, и он выстрелил в сторону Каладина, как стрела из Осколочного лука. Спустя долю секунды этот неумолимый красно-фиолетовый свет вырвался из груди и снова направился прямо к Каладину.

Каладин едва избежал этого, ударив себя вниз, когда Сплавленный сформировался и потянулся к нему. После исчезновения Fused провалился сквозь туман и исчез. Снова Каладин обнаружил, что на Штормовом свете мало, его сердце колотилось. Он вдохнул третий из четырех мешков сфер. Они научились носить те, которые были вшиты с внутренней стороны их формы. Фьюзед знал, что нужно попытаться отрезать запас сферы Сияющего.

«Вау», - сказал Сил, зависнув рядом с Каладином, естественно занимая позицию, откуда она могла бы наблюдать за ним. "Он хороший, не так ли?"

«Это больше, чем это», - сказал Каладин, оглядывая безликий туман. «Он атакует с другой стратегией, чем большинство. Я не очень много боролся ».

Борьбу на поле боя можно было увидеть нечасто. По крайней мере, не дисциплинированный. Каладин практиковался в построении и становился все более уверенным в игре на мечах, но прошли годы с тех пор, как он тренировался, как избежать хедлокинга.

"Где он?" - спросил Сил.

«Я не знаю», - сказал Каладин. «Но мы не должны его бить. Нам нужно только держаться подальше от него, чтобы подоспели остальные.

Потребовалось несколько минут просмотра, прежде чем Сил вскрикнула. "Там!" - сказала она, образуя световую ленту, указывающую путь к тому, что она видела.

Каладин не стал ждать дальнейших объяснений. Он ударил себя сквозь туман. Сплав появился, но ухватился за пустой воздух, когда Каладин уклонился. Тело существа упало, когда линия света снова испарилась, но Каладин начал беспорядочный зигзагообразный узор, уклоняясь от Сплавленного еще дважды.

Это существо использовало Свет Бездны, чтобы каким-то образом формировать новые тела. Все выглядели одинаково, с волосами как своего рода одеждой. Он не возрождался каждый раз - он телепортировался, но использовал ленту света для передачи между локациями. Они встретили Сплав, который мог летать, и других, обладающих способностями, такими как Ткачи Света. Возможно, это была разновидность, чьи способности в некотором роде отражали способности путешествовать Elsecallers.

После того, как существо материализовалось в третий раз, он снова ненадолго отказался от погони. Он может телепортироваться только три раза, прежде чем ему понадобится отдых, предположил Каладин. Каждый раз он атаковал по три человека. Значит, после этого его силы нужно регенерировать? Или … нет, ему, вероятно, нужно куда-нибудь пойти и принести еще Voidlight.

Действительно, через несколько минут красно-фиолетовый свет вернулся. Каладин ударил себя прямо от света, набирая скорость. Воздух вокруг него превратился в рев, и к пятому удару он был достаточно быстр, чтобы красный свет не успевал за ним, и отступил позади.

Не так уж опасно, если ты не сможешь меня достать, не так ли? - подумал Каладин. «Сплавленный», очевидно, пришел к такому же выводу: полоска света нисходила сквозь туман.

К сожалению, Сплавленные, вероятно, знали, что Каладин намеревается вернуться в Hearthstone. Итак, вместо того, чтобы продолжить, Каладин тоже полетел вниз. Он остановился на вершине холма, заросшей комковатыми каменными бутонами, их виноградные лозы обильно рассыпались от сырости.

Сплавленный стоял у подножия холма, глядя вверх. Да … эта темно-коричневая накидка, которую он носил, была волосами с макушки, длинными и туго обвивающими его тело. Он сломал шпору панциря со своей руки - острое и зазубренное оружие - и направил его на Каладина. Вероятно, он использовал один из них как кинжал, когда атаковал Каладина в спину.

И шпора, и волосы, казалось, означали, что он не мог брать с собой предметы при телепортации - поэтому он не мог удерживать сферы Света Бездны при себе, и ему пришлось отступить, чтобы пополнить запасы.

Сил сформирован как копье. «Я готов», - крикнул Каладин. "Приходи ко мне."

«Так ты можешь бежать?» - крикнул Сплавленный Алети, его голос был грубым, как скалывание камней. «Следи за мной краем глаза, Ветрокрылая. Скоро мы еще встретимся ». Он стал лентой красного света - оставив еще один рассыпающийся труп, когда он исчез в тумане.

Каладин сел и глубоко вздохнул. Штормовой свет задул перед ним и смешался с туманом. Этот туман сгорит, когда солнце встанет все выше, но пока он все еще покрывает землю, заставляя ее чувствовать себя жутко и заброшенной. Как будто он случайно попал в сон.

На Каладина внезапно накатила волна истощения. Тупое ощущение того, что Штормовой свет иссякает, смешанное с обычной дефляцией после битвы. И еще кое-что. Что-то в наши дни становится все более распространенным.

Его копье исчезло, и снова появился Сил, стоя в воздухе перед ним. Она привыкла носить стильное платье длиной до щиколотки и гладкое, вместо тонкого девичьего. Когда он спросил, она объяснила, что Адолин давал ей советы. Ее длинные бело-голубые волосы превратились в туман, а рукава на ней не было. Зачем ей? Она не была человеком, не говоря уже о Ворине.

«Что ж, - сказала она, положив руки на бедра, - мы показали ему».

«Он дважды чуть не убил меня».

«Я не сказал того, что мы ему показали». Она обернулась, наблюдая, не было ли это уловкой. "Ты в порядке?"

«Ага, - сказал Каладин.

"Ты выглядишь усталым."

"Ты всегда так говоришь."

«Потому что ты всегда выглядишь усталым, болван».

Он поднялся на ноги. «Я буду в порядке, когда начну двигаться».

"Ты-"

«Мы не собираемся снова спорить об этом. Я в порядке."

В самом деле, он почувствовал себя лучше, когда встал и втянул еще немного Штормового света. Так что, если бессонные ночи вернулись? Раньше он меньше спал. Раб, которым был Каладин, глупо посмеялся бы, узнав, что этот новый Каладин - светлый Осколок, человек, который любил роскошные жилища и горячую пищу - был расстроен из-за того, что немного потерял сон.

«Давай, - сказал он. «Если бы нас заметили по дороге сюда ...»

"Если?"

«- поскольку нас заметили, они пришлют больше, чем один предохранитель. Небесные придут за мной, а это значит, что миссия под угрозой. Вернемся в город.

Она выжидающе ждала, скрестив руки на груди.

«Прекрасно», - сказал Каладин. "Ты был прав."

«И тебе следует послушать меня больше».

«И мне следует больше тебя слушать».

«И поэтому вам следует больше спать».

«Если бы это было так просто», - сказал Каладин, поднимаясь в воздух. "Давай."

* * *

Вейл все больше расстраивалась из-за того, что ее никто не похитил.

Она прогуливалась по рынку военного лагеря, полностью замаскировавшись, мимо магазинов. Она провела здесь больше месяца с фальшивым лицом, делая правильные комментарии именно тем людям. И по-прежнему никакого похищения. Ее даже не ограбили. К чему приближался мир?

«Я мог бы ударить нас по лицу», - заметил Сияющий, - если бы ты почувствовал себя лучше.

Levity из Radiant? Вейл улыбнулась, притворившись, что просматривает фруктовую лавку. Если Radiant отпускал шутки, они действительно приходили в отчаяние. Обычно Radiant был таким же забавным, как ... как ...

«Обычно Сияющий беззаботен, как демон бездны», - предложила Шаллан, истекая кровью на передний план их личности. Один с особенно большим изумрудом внутри …

Да, это. Вейл улыбнулся теплу, исходившему от Шаллан и даже от Сияющего, который приходил, чтобы насладиться юмором. В прошлом году все трое достигли комфортного баланса. Они не были такими отдельными, как раньше, и легко менялись личностями.

Казалось, все идет так хорошо. Конечно, это заставило Вейла волноваться. У них все шло слишком хорошо?

Не обращайте на это внимания, пока. Она вышла из прилавка с фруктами. В этом месяце она провела в военных лагерях лицо женщины по имени Чанаша: низкорослая светоглазая торговка, добившаяся скромного успеха в аренде своих парней в караваны, пересекающие Расколотые равнины. Они подкупили настоящую женщину, чтобы она открыла лицо Вейлу, и теперь она жила в безопасном месте.

Вейл повернул за угол и пошел по другой улице. Военный лагерь Садеас был во многом таким, каким она его помнила по дням, когда она жила в этих лагерях, хотя в какой-то мере он был еще жестче. Дорога нуждалась в хорошей очистке; Полипы на каменных почках заставляли соседние фургоны греметь и натыкаться, проезжая мимо. В большинстве киосков возле товаров на видном месте стояла охрана. Это было не то место, где вы доверяли местным солдатам полицию за вас.

Она прошла больше, чем несколько суден, продавая глифы или другие чары против опасных времен. Стражи бури пытаются продать списки надвигающихся бурь и их даты. Она проигнорировала их и перешла в конкретный магазин, в котором продавались прочные ботинки и походные туфли. Именно это в наши дни хорошо продавалось в военных лагерях. Многие клиенты были путешественниками. Беглый опрос других торговцев расскажет ту же историю. Пайки, которые хватит на долгую поездку. Мастерские по ремонту вагонов или тележек. И, конечно же, все, что не было достаточно уважаемым, чтобы иметь место в Уритиру.

Существовали также многочисленные загоны для рабов. Почти столько же, сколько борделей. Как только основная масса мирных жителей переехала в Уритиру, все десять военных лагерей быстро превратились в захудалую остановку для караванов.

По подсказке Сияющего, Вейл тайком проверила через плечо солдат Адолина. Они были вне поля зрения. Хорошо. Она заметила, что Узор наблюдает со стены поблизости, готовый доложить Адолину, если потребуется.

Все было на месте, и их разведка указала, что ее похищение должно произойти сегодня. Может, ей нужно было подтолкнуть еще немного.

Наконец к ней подошел торговец обувью - толстый парень с белоснежной бородой. Из-за этого контраста Шаллан захотелось нарисовать его, поэтому Вейл отступил и позволил Шаллан появиться, чтобы взять воспоминание о нем для своей коллекции.

«Есть что-нибудь, что тебя интересует, Яркость?» он спросил.

Снова появилась вуаль. «Как быстро ты сможешь получить сотню пар таких?» - спросила она, постукивая по одному из ботинок тростью, которую Чанаша всегда носила в кармане.

"Сотня пар?" - спросил мужчина, оживившись. «Не долго, Яркость. Четыре дня, если моя следующая партия прибудет вовремя ».

«Отлично», - сказала она. «У меня особый контакт со старым Холином в его глупой башне, и я могу выгрузить большое количество, если ты доставишь их мне. Конечно, мне понадобится оптовая скидка.

"Оптовая скидка?" - сказал мужчина.

Она взмахнула тростью в воздухе. «Да, естественно. Если вы хотите использовать мои контакты для продажи Уритиру, мне нужно будет заключить самую выгодную сделку ».

Он потер свою бороду. «Ты … Ханаша Хасаре, не так ли? Я слышал о тебе.

"Хорошо. Вы узнаете, что я не играю в игры ». Она наклонилась и ткнула его тростью в грудь. «У меня есть способ обойти тарифы старого Холина, если мы будем действовать быстро. Четыре дня. В любом случае, ты сможешь сделать это три? "

«Возможно», - сказал он. «Но я же законопослушный человек, Яркость. Почему … уклонение от тарифов было бы незаконным ».

«Незаконно, только если мы признаем, что Холин имеет право требовать эти тарифы. Последний раз я проверил, он не был нашим королем. Он может требовать все, что захочет, но теперь, когда бури переменились, Геральды собираются появиться и поставить его на место. Запомни мои слова."

«Хорошая работа, - подумал Сияющий. С этим хорошо справились.

Вейл постучал тростью по ботинкам. «Сто пар. Три дня. Я пришлю писца, чтобы он торговался до конца дня. Иметь дело?"

"Иметь дело."

Чанаша не был улыбчивым типом людей, поэтому Вейл не одобрил этого купца с такой улыбкой. Она засунула тростник в рукав и коротко кивнула ему, прежде чем продолжить путь по рынку.

Вы не думаете, что это было слишком откровенно? - спросила Вейл. Последняя часть о том, что Далинар не король, казалась чересчур.

Сияющий не был уверен - тонкость не была ее сильной стороной, - но Шаллан одобряла. Им нужно было поторопиться, иначе ее бы никогда не похитили. Даже задержка возле темного переулка, в котором, как она знала, часто бывали ее марки, не привлекала внимания.

Сдерживая вздох, Вейл направилась к винному погребу рядом с рынком. Она приезжала сюда уже несколько недель, и владельцы ее хорошо знали. Разведка сказала, что они, как и торговец обувью, принадлежали к Сынам Чести, группе, за которой охотился Вейл.

Служанка внесла Вейла внутрь из прохладной погоды в небольшой укромный уголок с собственным столиком. Здесь она могла пить в одиночестве и пересматривать счета.

Учетные записи. Мля. Она вытащила их из сумки и положила на стол. На что они пошли во имя того, чтобы оставаться в характере. Им нужно было идеально поддерживать иллюзию, поскольку настоящая Ханаша никогда не пропускала и дня, чтобы не сверить свои счета. Казалось, она находила это расслабляющим.

К счастью, у них была Шаллан, чтобы справиться с этой частью; у нее была некоторая практика со счетами Себариала. Вейл расслабился, позволяя Шаллан взять верх. И на самом деле это было не так уж и плохо. Во время работы она рисовала по краям полей, даже если это было не совсем в ее характере. Вейл вела себя так, как будто это было обязательным условием, чтобы они всегда оставались в полном соответствии с характером, но Шаллан знала, что время от времени им нужно немного расслабиться.

Мы могли бы расслабиться, посетив игорные заведения … - подумал Вейл.

Отчасти они должны были быть такими прилежными, потому что эти военные лагеря были соблазнительной площадкой для Вейла. Азартные игры без заботы о приличиях Ворина? Бары, которые обслуживают все, что вы хотите, без вопросов? Военные лагеря были чудесным маленьким штормом вдали от идеального места честности Далинара Холина.

Уритиру было слишком много Ветрокрылых, мужчин и женщин, которые могли упасть на себя, чтобы убедиться, что ты не поранишь локоть о потерянный стол. Но это место. Veil могло понравиться это место. Так что, может быть, было бы лучше, если бы они остались строго по характеру.

Шаллан попыталась сосредоточиться на счетах. Она могла сделать эти числа; она впервые обучалась бухгалтерскому учету, когда составляла бухгалтерские книги своего отца. Это началось до того, как она ...

Прежде, чем она ...

«Может, пора», - прошептала Вейл. Чтобы вспомнить, раз и навсегда. Все.

Нет, это не было.

Но ...

Шаллан немедленно отступила. Нет, мы не можем об этом думать. Взять под контроль.

Вейл откинулась на сиденье, когда подали ее вино. Отлично. Она сделала большой глоток и попыталась притвориться, что ведет бухгалтерские книги. Честно говоря, она не могла злиться на Шаллан. Вместо этого она направила его Иалаи Садеасу. Эта женщина не могла довольствоваться тем, что владела здесь небольшой вотчиной, зарабатывала на караванах и держалась при себе. О нет. Ей пришлось спланировать штурм измены.

И поэтому Вейл попыталась вести бухгалтерские книги и притвориться, что ей это нравится. Она сделала еще один долгий глоток. Спустя короткое время ее мозг начал ощущать нечеткость, и она почти втянула Штормовой свет, чтобы сжечь эффект, но остановилась. Она не заказывала ничего особо опьяняющего. Так что, если у нее закружилась голова ...

Она подняла глаза, ее глаза стали расфокусированными. Они накачали вино наркотиками! «Наконец-то», - подумала она, прежде чем упасть на сиденье.

* * *

«Я не понимаю, насколько это может быть сложно», - говорила Сил, когда они с Каладином приближались к Hearthstone. «Вы, люди, спите буквально каждый день. Ты практиковал это всю свою жизнь ».

«Вы бы так думали, не так ли, - сказал Каладин, легким шагом приземляясь прямо за городом.

«Конечно, я бы хотела, раз я только что так сказала», - ответила она, сидя на его плече и наблюдая за ними. Ее слова были беззаботными, но он чувствовал в ней то же напряжение, которое чувствовал, как будто сам воздух был растянут и стянут.

Смотри на меня краем глаза, Ветрокрылая. Он чувствовал фантомную боль в своей шее, где Сплав вонзил свой кинжал в позвоночник Каладина снова и снова.

«Даже младенцы могут спать», - сказал Сил. «Только ты мог превратить такую простую вещь в нечто чрезвычайно трудное».

"Ага?" - спросил Каладин. "И ты сможешь это сделать?"

"Лечь. На какое-то время притворись мертвым. Вставать. Легкий. О, и поскольку это ты, я добавлю обязательный последний шаг: пожаловаться ».

Каладин зашагал к городу. Сил ожидал ответа, но ему не хотелось его давать. Не из-за досады, а больше … из-за общей усталости.

"Каладин?" она спросила.

В последние месяцы он чувствовал разобщенность. Эти последние годы ... казалось, что жизнь для всех продолжается, но Каладин был отделен от них, неспособен взаимодействовать. Как будто он был картиной, висящей в коридоре, наблюдая за потоком жизни.

«Хорошо», - сказал Сил. "Я сделаю вашу часть". Ее образ расплылся, и она стала идеальной копией Каладина, сидящего на его собственном плече. «Ну, ладно», - сказала она низким низким голосом. «Ворчать, ворчать. Становитесь в очередь, мужчины. Штормовой дождь, портящий в остальном ужасную погоду. Кроме того, я запрещаю пальцы на ногах ».

"Пальцы ног?"

«Люди продолжают спотыкаться!» она продолжила. «Я не могу допустить, чтобы вы все причиняли себе вред. Итак, с этого момента никаких пальцев на ногах. На следующей неделе мы постараемся избавиться от ног. А теперь иди и принеси немного еды. Завтра мы встанем до рассвета, чтобы потренироваться хмуриться друг на друга.

«Я не , что плохо,» сказал Kaladin, но не мог удержаться от улыбки. «Кроме того, твой голос Каладина больше похож на тефт».

Она снова изменилась и села чопорно - явно довольная собой. И он должен был признать, что чувствовал себя более оптимистично. «Штормы, - подумал он. Где бы я был, если бы не нашел ее?

Ответ был очевиден. Он был бы мертв на дне пропасти, прыгнув в темноту.

Подойдя к Hearthstone, они обнаружили сцену относительного порядка. Беженцы были возвращены в строй, и певцы боевых искусств, пришедшие с Фьюзедом, ждали рядом с отцом Каладина и новой городской хозяйкой с оружием в ножнах. Казалось, все понимали, что их следующие шаги будут во многом зависеть от результатов поединка Каладина.

Он зашагал вверх и схватился за воздух перед собой, Силопье превратилось в величественное серебряное оружие. Певцы обнажили оружие, в основном мечи.

«Вы можете сразиться с Сияющим в одиночку, если хотите», - сказал Каладин. «В качестве альтернативы, если вам не хочется сегодня умирать, вы можете собрать певцов в этом городе и отступить в получасовой прогулке на восток. Там есть штормовой приют для людей с внешних ферм; Я уверен, что Абиаджан может вас к этому привести. Оставайся дома до заката.

Шесть солдат бросились на него.

Каладин вздохнул, втягивая еще несколько сфер своего Штормового света. Стычка длилась около тридцати секунд, в результате чего одна из певиц погибла с выжженными глазами, в то время как другие отступили, их оружие было разрезано пополам.

Кто-то увидел бы в этой атаке храбрость. На протяжении большей части истории Алети простых солдат поощряли бросаться на Носителей Осколков. Генералы учили, что малейший шанс получить Осколок стоит невероятного риска.

Это было достаточно глупо, но Каладин не уронил осколок, когда его убили. Он был Сияющим, и эти солдаты знали это. Судя по тому, что он видел, отношение солдат-певцов во многом зависело от того, кому они служили. Тот факт, что они так безрассудно бросили свои жизни, не особо отзывался об их хозяине.

К счастью, оставшиеся пятеро послушали Абиаджана и других певцов Hearthstone, которые - с некоторыми усилиями - убедили их, что, несмотря на храбрые сражения, они потерпели поражение. Вскоре все они поплелись сквозь быстро рассеивающийся туман.

Каладин снова проверил небо. «Должно быть уже близко», - подумал он, подходя к блокпосту, где его ждала его мать с узорным платком на распущенных до плеч волосах. Она обняла Каладина боком, обнимая маленького Ородена, который протянул руки, чтобы Каладин взял его.

"Ты становишься высоким!" он сказал мальчику.

«Гагадин!» - сказал ребенок, затем помахал в воздухе, пытаясь поймать Сила, который всегда предпочитал появляться в семье Каладина. Она проделала свой обычный трюк, приняв формы различных животных и подпрыгивая в воздухе за ребенком.

«Итак, - сказала мать Каладина, - как Лин?»

«Это всегда должен быть ваш первый вопрос?»

«Прерогатива матери», - сказала Хесина. "Так?"

«Она рассталась с ним», - сказал Сил в форме крошечной светящейся гончей. Слова казались странными, исходившими из его уст. «Сразу после нашего последнего визита».

«О, Каладин», - сказала его мать, еще раз заключив его в объятия. "Как он это воспринимает?"

«Он дулся добрых две недели, - сказал Сил, - но я думаю, что он в основном переживал».

«Он здесь», - сказал Каладин.

«И он никогда не отвечает на вопросы о своей личной жизни», - сказала Хесина. «Заставил свою бедную мать обратиться к другим, более божественным источникам».

«Смотри», - сказал Сил, теперь скакая, как кремлинг. « Она знает, как со мной обращаться. С достоинством и уважением, которых я заслуживаю ».

- Он снова проявил к вам неуважение, Сил?

«Прошел как минимум день с тех пор, как он упомянул, насколько я хорош».

«Это явно несправедливо, что мне приходится иметь дело с вами обоими одновременно, - сказал Каладин. - Этот гердазийский генерал добрался до города?

Хесина указала на соседнее здание, расположенное между двумя домами, на один из деревянных сараев для сельскохозяйственного оборудования. Это не выглядело очень крепким; некоторые доски были покороблены и сорваны недавним штормом.

«Я спрятала их там, когда начались боевые действия», - объяснила Хесина.

Каладин передал ей Ородена и направился к сараю. «Хватай Ларал и собери горожан. Сегодня происходит что-то грандиозное, и я не хочу, чтобы они паниковали ».

«Объясни, что ты имеешь в виду под словом« большой », сынок».

«Вот увидишь», - сказал он.

«Ты собираешься поговорить со своим отцом?»

Каладин заколебался, затем взглянул через туманное поле на беженцев. Горожане начали покидать свои дома, чтобы посмотреть, из-за чего весь шум. Он не мог заметить своего отца. "Куда он делся?"

«Чтобы проверить, действительно ли тот пастух, которого вы нарезали, мертв».

«Конечно, знал», - вздохнул Каладин. «Я займусь Лириной позже».

Внутри сарая несколько очень обидчивых гердазцев натянули на него кинжалы, когда он открыл дверь. В ответ он втянул немного штормового света, заставив струйки люминесцентного дыма подняться над обнаженной кожей.

«Клянусь тремя богами», - прошептал один из них, высокий парень с хвостиком. "Это правда. Вы вернулись.

Эта реакция встревожила Каладина. Этот человек, как борец за свободу в Хердазе, должен был увидеть Radiant раньше. В идеальном мире армии коалиции Далинара уже несколько месяцев поддерживали бы усилия Гердаза за свободу.

Только все отказались от Хердаза. Маленькая страна казалась близкой к краху, и армии Далинара зализывали свои раны после битвы на Тайленском поле. Затем стали поступать сообщения о сопротивлении в Хердазе. Каждый отчет звучал так, как будто гердазианцы почти закончили, и поэтому ресурсы были выделены на более выгодные фронты. Но каждый раз Хердас стоял сильный, беспощадно преследуя врага. Армии Одиума потеряли десятки тысяч человек, сражаясь в этой маленькой, стратегически неважной стране.

Хотя Хердаз в конце концов пал, потери врага были чрезвычайно высоки.

«Кто из вас Норка?» - спросил Каладин, когда он говорил, изо рта вылетало сияющее штормовое сияние.

Высокий парень указал на заднюю часть сарая, туда, где к стене прислонилась затененная фигура, закутанная в плащ. Каладин не мог разглядеть свое лицо под капюшоном.

«Для меня большая честь встретиться с самим легендой», - сказал Каладин, выступая вперед. «Мне сказали направить вам официальное приглашение вступить в коалиционную армию. Мы сделаем все возможное для вашей страны, но пока Светлый лорд Далинар Холин и королева Ясна Холин оба очень хотят встретиться с человеком, который так долго сопротивлялся врагу.

Норка не двинулась с места. Он остался сидеть, склонив голову. Наконец, один из его людей подошел и потряс мужчину за плечо.

Плащ сдвинулся, и тело обмякло, обнажив рулоны брезента, собранные так, чтобы походить на фигуру человека в плаще. Манекен? Что в неизвестном имени Отца Бури?

Солдаты казались столь же удивленными, хотя высокий только вздохнул и покорно посмотрел на Каладина. «Он иногда так поступает, Брайтлорд».

"Делает что? Превращается в тряпки? »

«Он ускользает», - объяснил мужчина. «Ему нравится видеть, сможет ли он сделать это незаметно для нас».

Один из других мужчин ругался на Хердазиане, когда искал за ближайшими бочками, в конце концов обнаружив одну из незакрепленных досок. Он выходил в темный переулок между зданиями.

«Я уверен, что мы найдем его где-нибудь в городе», - сказал мужчина Каладину. «Дайте нам несколько минут, чтобы поохотиться на него».

«Можно было бы подумать, что он будет избегать игр, - сказал Каладин, - учитывая опасную ситуацию».

«Ты … не знаешь нашего ганчо, Брайтлорд», - сказал мужчина. «Именно так он относится к опасным ситуациям».

«Он не любит, когда его поймают», - сказал другой, качая головой. «Когда он в опасности, он должен исчезнуть».

"И бросить своих людей?" - ошеломленно спросил Каладин.

«Вы не выживете, как норка, не научившись выходить из ситуаций, от которых другие не смогли бы сбежать», - сказал высокий гердацианин. «Если бы мы были в опасности, он бы попытался вернуться за нами. Если он не мог ... ну, мы его охранники. Любой из нас отдал бы свою жизнь, чтобы он мог сбежать ».

«Не то чтобы мы ему очень нужны», - сказал другой. «Сама Ганлос Риера не смогла его поймать!»

«Что ж, найдите его, если можете, и передайте мое сообщение», - сказал Каладин. «Нам нужно как можно скорее покинуть этот город. У меня есть основания подозревать, что сюда направляется более крупный отряд Fused ».

Гердазианцы приветствовали его, хотя для военнослужащего другой страны в этом не было необходимости. В окрестностях Radiants люди творили странные вещи.

"Отличная работа!" - сказал Сил, выходя из сарая. «Ты едва нахмурился, когда тебя назвали Брайтлордом».

«Я такой, какой я есть», - сказал Каладин, проходя мимо своей матери, которая сейчас совещалась с Ларал и Брайтлордом Рошоном. Каладин заметил, что его отец организовал некоторых бывших солдат Рошоны, которые пытались загнать беженцев в загон. Судя по меньшей линии, некоторые вроде бы сбежали.

Лирин заметила приближающегося Каладина, и его губы сжались. Хирург был ниже ростом - Каладин получил свой рост от матери. Лирин отошла от группы и вытерла платком пот с его лица и лысеющей головы, затем сняла очки и тихонько полировала их, когда подошел Каладин.

- Отец, - сказал Каладин.

«Я надеялась, - мягко сказала Лирин, - что наше послание вдохновит вас на то, чтобы подойти скрытно. ”

«Я пытался», - сказал Каладин. «Но Сплавленные установили посты по всей земле, наблюдая за небом. Рядом с одним из них неожиданно рассеялся туман, и я оказался незащищенным. Я надеялся, что они меня не заметили, но… - он пожал плечами.

Лирин снова надела очки, и оба знали, о чем он думает. Лирин предупредила, что, если Каладин продолжит навещать его, он принесет смерть в Hearthstone. Сегодня дело дошло до напавшего на него певца. Лирин накрыла труп саваном.

«Я солдат, отец, - сказал Каладин. «Я борюсь за этих людей».

«Любой идиот с руками может держать копье. Я тренировал твои руки для чего-то лучшего ».

- Я… - Каладин остановился и глубоко вздохнул. Он услышал вдали характерный стук. Ну наконец то.

«Мы можем обсудить это позже», - сказал Каладин. «Иди собери все, что хочешь взять. Быстро. Нам нужно уйти ».

"Покинуть?" - сказала Лирин. «Я уже сказал вам. Я нужен горожанам. Я не собираюсь отказываться от них ».

«Я знаю», - сказал Каладин, махнув рукой в небо.

«Что ты…» Лирин замолчала, когда из тумана появилась огромная темная тень, машина невероятных размеров медленно летела по воздуху. По обе стороны в строю взлетели две дюжины Ветрокрылых, ярко сияющих Грозовым Светом.

Это был не столько корабль, сколько гигантская плавучая платформа. В любом случае Авеспрен образовался вокруг Лирин, как кольца голубого дыма. Что ж, в первый раз, когда Каладин увидел, как Навани заставляет платформу плавать, он тоже разинул рот.

Он прошел перед солнцем, бросив Каладина и его отца в тень.

«Вы ясно дали понять, - сказал Каладин, - что вы с матерью не покинете людей Hearthstone. Поэтому я договорился привезти их с нами ».

Последний шаг в захвате spren - самый сложный, так как вы должны удалить Stormlight из драгоценного камня. Конкретные техники, используемые каждой гильдией артефабриков, строго охраняются в секрете и доверяются только их самым старшим членам.

Самый простой способ - использовать ларкин - тип крема, который питается на Грозовом свете. Это было бы замечательно и удобно, если бы эти существа не вымерли почти полностью. Войны в Эймии частично велись из-за этих, казалось бы, невинных маленьких существ.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Навани Холин перегнулся через борт летающей платформы и посмотрел вниз на сотни футов вниз, на камни. Там много говорилось о том, где она жила, что ее все время удивляло, насколько плодородной была Алеткар. Камни скапливались на каждой поверхности, кроме тех, где они были расчищены для проживания или ведения сельского хозяйства. Целые поля диких трав колыхались на ветру зеленью, подпрыгивая с жизненной силой. Деревья служили оплотом для защиты от штормов, с переплетенными ветвями, крепкими, как фаланга.

Здесь - в отличие от Расколотых равнин или Уритиру - все росло. Это был дом ее детства, но теперь он казался почти чужим.

«Я бы очень хотел, чтобы ты так не манипулировал, Яркость», - сказал Велат. Ученый средних лет заплетал тугие косы против ветра. Она действительно пыталась заботиться о всех вокруг нее.

Навани, естественно, наклонился дальше. Казалось бы, за более чем пятьдесят лет жизни она нашла бы способ подняться над своей природной стремительностью. Вместо этого она предпочла бы тревожно найти путь к достаточной силе, чтобы просто делать то, что она выбрала.

Внизу ее летающая платформа оставляла на камнях приятную геометрическую тень. Горожане собрались вместе, глядя вверх, когда Каладин и другие Ветрокрылые попятились, чтобы освободить место для приземления.

- Яркий лорд Далинар, - сказал Велат, - не могли бы вы убедить ее, пожалуйста? Клянусь, она сейчас уйдет.

«Это Navani в корабль, Velat,» сказал Dalinar сзади, его голос , как устойчивый , как сталь, так как неизменен , как математика. Ей нравился его голос. «Я думаю, она бы меня выкинула, если бы я попытался помешать ей насладиться этим моментом».

«Разве она не может наслаждаться этим из центра платформы? Может быть, хорошо привязан к палубе? С двумя веревками? "

Навани усмехнулась, когда ветер трепал ее распущенные волосы. Она держалась за поручень от руки. «Сейчас здесь нет людей. Пошли приказ - ровный спуск на землю ».

Она начала этот проект, взяв за образец старые мосты через пропасть. В конце концов, это был не военный корабль, а транспорт, предназначенный для перемещения больших групп людей. Конечная конструкция представляла собой не что иное, как большой деревянный прямоугольник: более ста футов в длину, шестьдесят футов в ширину и около сорока футов в толщину, чтобы выдержать три палубы.

Они построили высокие стены и крышу в задней части верхней палубы. Передняя третья была открыта для воздуха, с перилами по бокам. Большую часть поездки инженеры Навани держали свой командный пункт в защищенной части. Но из-за того, что сегодня потребовался тонкий маневр, они выдвинули столы и прикрутили их к палубе в правом переднем углу платформы.

«Справа», - подумала она. Должны ли мы вместо этого использовать морские термины? Но это не океан. Мы летим.

Летающий. Это сработало. Не только в маневрах и испытаниях на Расколотых равнинах, но и в реальной миссии, пролетая сотни миль.

Позади нее более дюжины горячих инженеров ухаживали за командным постом под открытым небом. Ка - писец из одного из отрядов Ветрокрылых - отправил приказ Уритиру через спандекс. В движении они не могли писать полные инструкции - у Spanreeds с этим были проблемы. Но они могли посылать вспышки света, которые можно было интерпретировать.

В Уритиру другая группа инженеров работала над сложными механизмами, которые удерживали этот корабль в воздухе. Фактически, в нем использовалась та же технология, что и для прядильных тросов. Когда один из них двигался, другой двигался вместе с ним. Что ж, половинки драгоценного камня также могут быть соединены так, чтобы, когда одна из них опускалась, другая половина - независимо от того, где она была - поднималась в воздух.

Была передана сила: если бы дальняя половина находилась под чем-то тяжелым, у вас были бы проблемы с опусканием вашей. К сожалению, произошел дополнительный распад; чем дальше друг от друга были две половинки, тем большее сопротивление вы ощущали при их перемещении. Но если вы могли переместить загон, почему бы не сторожевую башню? Почему не карету? Почему не целый корабль ?

Так получилось, что сотни людей и рабочих работали над системой шкивов, соединенных с широкой решеткой драгоценных камней в Уритиру. Когда они опустили решетку вдоль края плато за пределами башни, корабль Навани поднялся в небо.

Другая решетка, закрепленная на Расколотых равнинах и соединенная с чуллами, затем могла быть использована для движения корабля вперед или назад. Настоящий прогресс произошел, когда они научились использовать алюминий, чтобы изолировать движение по плоскости и даже изменять векторы силы. Конечным результатом были чуллы, которые могли некоторое время тянуть, а затем разворачиваться - драгоценные камни временно разъединялись - чтобы маршировать в обратном направлении, поскольку все это время дирижабль продолжал двигаться по прямой.

Чередуя эти две решетки - одна для контроля высоты, а вторая для контроля горизонтального движения, - позволил кораблю Навани взлететь.

Ее корабль. Ее корабль. Ей хотелось поделиться этим с Эльхокаром. Хотя большинство людей помнили ее сына только как человека, который изо всех сил пытался заменить Гавилара на посту короля, она знала его как любопытного, любознательного мальчика, который обожал ее рисунки. Он всегда любил высоту. Как бы ему понравился вид с этой палубы ...

Работа над этим судном помогла ей выжить в течение нескольких месяцев после его смерти. Конечно, не ее математика наконец сделала этот корабль реальностью. Они узнали о взаимодействии между соединенными фабриками и алюминием во время экспедиции на Аймию. Это тоже не было прямым результатом ее инженерной схемы; корабль был немного более приземленным по внешнему виду, чем ее оригинальные фантастические конструкции.

Навани просто руководила людьми умнее, чем она была. Так что, возможно, она не заслуживала улыбки, как ребенок, когда наблюдала, как это работает. Во всяком случае, она это сделала.

Выбор имени занял у нее несколько месяцев размышлений. В конце концов, однако, она черпала вдохновение из мостов, которые ее вдохновляли. В частности, тот, который - много месяцев назад - спас Далинара и Адолина от верной смерти, что, как она надеялась, это судно сделает для многих других в столь же ужасных ситуациях.

Итак, первый в мире воздушный транспорт был назван Четвертым мостом. С разрешения старой команды верховного маршала Каладина, она встроила их старый мост в центре палубы в качестве символа.

Навани отошел от уступа и направился к командному пункту. Она услышала, как Велат вздохнул с облегчением - картограф привязал себя к палубе веревкой. Навани предпочел бы привести Исасика, но он отправился в одну из своих картографических экспедиций, на этот раз в восточную часть Расколотых равнин.

Тем не менее, у нее был полный набор ученых и инженеров. Белобородый Фалилар просматривал схемы вместе с Рушу, в то время как множество помощников и писцов бегали туда-сюда, проверяя структурную целостность или измеряя уровни Грозового света в драгоценных камнях. В этот момент Навани ничего не оставалось, кроме как стоять и выглядеть важным. Она улыбнулась, вспомнив, что Далинар говорил нечто подобное о полевых генералах, когда план был запущен.

Четвертый мост установлен вниз, а передние двери нижнего уровня открыт , чтобы принять пассажиров. К городу потекла дюжина танцоров. Сияя Штормовым светом, они двигались странной походкой - попеременно отталкиваясь одной ногой и скользя другой. Они могли скользить по дереву или камню, как по льду, и грациозно перепрыгивать через камни.

Последний танцор в группе - долговязая девушка, которая, казалось, выросла на целую ногу за последний год, - все же пропустила прыжок и споткнулась о большой камень, от которого уклонились другие. Навани скрыл улыбку. К сожалению, сияние не избавило человека от неловкости в период полового созревания.

Edgedancers посадили горожан в транспорт и лечили раненых или больных. Ветрокрылы устремились по небу в поисках потенциальных проблем.

Вместо того, чтобы беспокоить инженеров или солдат, Навани переместился к Кмаклу, супругу принца Тайлена. Престарелый муж Фен был флотом, и Навани подумал, что ему понравится присоединиться к ним в первой миссии Четвертого моста . Он почтительно поклонился ей, его брови и длинные усы опустились вдоль его лица.

«Вы, должно быть, думаете, что мы очень дезорганизованы, адмирал», - сказал ему Навани на тайлене. «Никакой капитанской каюты и лишь несколько прикрученных столов для командного пункта».

«Это, конечно, странный корабль», - ответил пожилой моряк. «Но по-своему величественна. Я слушал рассказ ваших ученых, и они предположили, что корабль развивает в среднем около пяти узлов.

Навани кивнул. Эта миссия началась как расширенное испытание на выносливость - действительно, Навани еще не был в этом путешествии, когда оно началось. Четвертый мост провел недели вылетали над Steamwater океаном, укрывшись от штормов в Лайтс и прибрежных бухтах. В то время единственной командой корабля были инженеры и горстка моряков.

Затем пришел запрос от Каладина. Хотят ли они пройти более строгий стресс-тест, украдив целый город из Алеткара, спасая при этом печально известного генерала Гердаза? Далинар принял решение, и Четвертый мост изменил курс на Алеткар.

Сегодня Ветрокрылые доставили на судно командный состав, включая Навани, и Радиантов.

«Пять узлов», - сказал Навани. «Не особенно быстро по сравнению с вашими лучшими кораблями».

«Простите, Яркость», - сказал он. «Но это, по сути, гигантская баржа - и для этого пять узлов впечатляют, даже если не учитывать тот факт, что она летит. " Он покачал головой. «Этот корабль быстрее, чем армия, идущая в два раза быстрее, но при этом он вводит ваши войска свежими и обеспечивает собственную мобильную возвышенность для поддержки стрельбы из лука».

Навани не мог удержаться от гордости. «Еще предстоит решить множество проблем», - сказала она. «Вентиляторы на задней части почти не увеличили скорость. Нам понадобится что-то получше. Вовлеченная рабочая сила огромна ».

«Если вы так говорите, - сказал он. Пожилой мужчина принял отстраненное выражение, повернулся и посмотрел в сторону горизонта.

"Адмирал?" - спросил Навани. "С тобой все впорядке?"

«Я просто представляю конец эпохи. Средства к существованию, которые я знал, пути океанов и флота… »

«Нам по-прежнему будут нужны военно-морские силы, - сказал Навани. «Этот воздушный транспорт - всего лишь дополнительный инструмент».

«Возможно, возможно. Но на мгновение представьте себе флот обычных кораблей, пострадавших от атаки одного из них наверху. Для этого не понадобились бы обученные лучники. Летящие моряки могли бросить камни и потопить флот за считанные минуты… - Он взглянул на нее. «Моя дорогая, если эти вещи станут повсеместными, не только военно-морские силы станут устаревшими. Я не могу решить, рад ли я быть достаточно взрослым, чтобы с любовью пожелать своему миру прощания, или я завидую молодым парням, которые могут исследовать этот новый мир ».

Навани не могла подобрать слов. Она хотела подбодрить ее, но прошлое, к которому Кмакл относился с такой нежностью, было … ну, как волны в воде. Ушли, поглощены океаном времени. Ее волновало будущее.

Кмакл, казалось, почувствовал ее нерешительность и улыбнулся. «Не обращайте внимания на бред старого ворчливого моряка. Послушайте, Бондсмит желает вашего внимания. Иди и веди нас к новому горизонту, Яркость. Вот где мы добьемся успеха против этих захватчиков ».

Она нежно похлопала Кмакла по руке и поспешила к Далинару. Он стоял в центре передней части палубы, и к нему шагал верховный маршал Каладин в сопровождении человека в очках. Должно быть, это отец Ветрокрылой - хотя с ее стороны потребовалось некоторое воображение, чтобы увидеть сходство. Каладин был высоким, а Лирин - невысоким. У молодого человека были непослушные волосы, падающие естественным завитком. Лирин же был лысеющим, а остальные волосы были очень короткими.

Однако, когда она подошла к Далинару, она поймала взгляд Лирин - и семейная связь стала более очевидной. Та же тихая напряженность, тот же слегка осуждающий взгляд, который, казалось, слишком много знал о тебе. В этот момент она увидела двух мужчин с одинаковой душой, несмотря на все их физические различия.

- Сэр, - сказал Каладин Далинару. «Мой отец, хирург».

Далинар кивнул. «Лирин, благословенная бурей. Это моя честь ».

«… Штормовой?» - спросила Лирин. Он не поклонился, что Навани счел недипломатичным, учитывая, с кем он встречался.

«Я предполагал, что вы возьмете фамилию дома своего сына», - сказал Далинар.

Лирин взглянула на своего сына, который, очевидно, не сказал ему о своем возвышении. Но он больше ничего не сказал, вместо этого повернувшись, чтобы поклониться ее дирижаблю.

«Это великолепное творение», - сказала Лирин. «Как вы думаете, сможет ли он быстро доставить на поле боя мобильный госпиталь, укомплектованный хирургами? Жизни, которые можно было спасти таким образом ... »

«Гениальное приложение», - сказал Далинар. «Хотя сейчас эту работу обычно делают танцоры».

"Ой. Верно." Лирин поправила очки и, наконец, наконец, похоже, начала немного уважать Далинара. «Я ценю то, что вы здесь делаете, Брайтлорд Холин, но можете ли вы сказать, как долго мои люди будут в ловушке на этой машине?»

«Это будет несколько недель полета, чтобы добраться до Расколотых равнин», - сказал Далинар. «Но мы будем доставить припасы, одеяла и другие предметы комфорта во время поездки. Вы будете выполнять важную функцию, помогая нам узнать, как лучше оборудовать эти транспорты. К тому же мы откажемся от врага в важном населенном пункте и фермерском сообществе ».

Лирин задумчиво кивнула.

«Почему бы тебе не осмотреть помещения?» - предложил Далинар. «Трюмы не роскошные, но в них хватит места для сотен».

Лирин приняла увольнение, хотя он снова не поклонился и не выразил уважения, уходя прочь.

Каладин отступил. «Я прошу прощения за своего отца, сэр. Он плохо переносит сюрпризы ».

«Все в порядке, - сказал Далинар. «Я могу только представить, через что прошли эти люди в последнее время».

«Возможно, это еще не конец, сэр. Меня заметили сегодня во время разведки. Один из Fused - разновидность, которую я никогда раньше не видел - пришел в Hearthstone, охотясь за мной. Я сбежал с него, но не сомневаюсь, что скоро мы столкнемся с большим сопротивлением ».

Далинар старался оставаться стойким, но Навани видел разочарование в опущенных губах. «Очень хорошо», - сказал он. «Я надеялся, что туман накроет нас, но это было слишком удобно. Иди, предупреди других Ветрокрылых, и я пришлю к Танцорам Края, чтобы они ускорили эвакуацию.

Каладин кивнул. «У меня заканчивается Лайт, сэр».

Навани вытащила блокнот из кармана, когда Далинар поднял руку и прижал ее к груди Каладина. Воздух вокруг них был слабым … деформированным, и на мгновение ей показалось, что она может видеть Шадесмар. Другое царство, наполненное бусами из стекла и пламенем свечей, плавающих вместо душ людей. Ей показалось, что на мгновение она услышала какой-то тон на расстоянии. Чистая нота вибрирует в ней.

Он исчез в мгновение ока, но она все равно написала свои впечатления. Силы Далинара были связаны с составом Грозового Света, трех миров и, в конечном счете, с самой природой божества. Здесь были секреты, которые нужно разблокировать.

Свет Каладина был обновлен, его струйки отрывались от его кожи и были видны даже при дневном свете. Сферы, которые он нес, также будут обновлены. Каким-то образом Далинар достиг между мирами, чтобы коснуться собственной силы Всемогущего, способности, когда-то предназначенной исключительно для штормов и существ, которые в них жили.

Взбодрившись, юная Ветрокрылая переступила через палубу. Он встал на колени и положил руку на прямоугольный кусок дерева, который выделялся среди остальных - не только что вырезанный, но испещренный стрелами. Его старый мостик был встроен так, чтобы он был на одном уровне с остальной частью палубы. Все четыре Ветрокрыла на Мостике провели тот же бессловесный ритуал, когда покинули дирижабль. Прошло всего мгновение, затем Каладин взлетел в воздух.

Навани закончила свои записи, скрывая улыбку, когда обнаружила, что Далинар читает через ее плечо. Это все еще было явно странным опытом, несмотря на все, что она пыталась его подбодрить.

«Я уже позволил Ясне делать записи о том, что я делаю», - сказал Далинар. «Но каждый раз вы вытаскиваете эту записную книжку. Что ты ищешь, драгоценное сердце? "

«Я еще не уверена», - сказала она. «Что-то странное в природе Уритиру, и я думаю, что Бондсмиты могут быть связаны с башней, по крайней мере, исходя из того, что мы читаем о старых Радиантах». Она перевернула другую страницу и показала ему нарисованные ею схемы. В центре города-башни Уритиру было огромное сооружение из драгоценных камней - хрустальный столб, фабриал, непохожий на все, что она когда-либо видела. Она все больше убеждалась, что башня когда-то питалась от этой колонны, поскольку этот летающий корабль приводился в движение за счет драгоценных камней, которые ее инженеры встроили в корпус. Но башня была сломана, почти не работала.

«Я пробовал внедрить этот столб», - сказал Далинар. «Это не сработало». Он мог наполнить штормовой свет обычными сферами, но те камни башен устояли.

«Мы, должно быть, неправильно подходим к проблеме. Я не могу не думать, что если бы я знал больше о Stormlight, решение было бы простым ».

Она покачала головой. Четвертый мост был выдающимся достижением, но она волновалась она терпела неудачу в большей задаче. Уритиру находился высоко в горах, где было слишком холодно для выращивания растений, но в башне было множество полей. Люди не только выжили в этих суровых условиях, но и преуспели.

Как? Она знала, что башня когда-то была занята могущественным родоначальником по имени Брат. Шпрен на уровне Ночного Стража или Отца Бури - способный стать Кузнецом. Она должна была предположить, что шпрен или, возможно, что-то в его отношениях с человеком позволили башне функционировать. К сожалению, брат и сестра умерли во время праздника. Она не знала, что это значит «мертвый». Был ли Брат мертв, как души Осколочных клинков, которые все еще ходили вокруг? Некоторые спрены, с которыми она беседовала, сказали, что Брат или сестра «спит», но они сочли это окончательным.

Ответы были неясными, и Навани изо всех сил пытался понять. Она изучала Далинара и его связь с Отцом Бури, надеясь, что это даст еще один ключ к разгадке.

«Итак, - сказал сзади их голос с акцентом, - алети действительно научились летать. Я должен был поверить рассказам. Только вы достаточно упрямы, чтобы издеваться над самой природой ».

Навани вздрогнула, хотя она ответила медленнее, чем Далинар, который развернулся - рука на своем боковом мече - и сразу же встал между Навани и странным голосом. Ей пришлось оглянуться вокруг, чтобы увидеть заговорившего мужчину.

Он был невысокого роста, без зуба, с плоским носом и веселым выражением лица. Его поношенный плащ и рваные брюки указали на него как на беженца. Он стоял рядом с инженерной станцией Навани, где взял карту, на которой отмечен курс Четвертого моста .

Велат, стоявший в центре столов, вскрикнул, когда она его увидела, затем потянулся, чтобы выхватить газету.

«Беженцы должны собираться на нижних палубах», - сказал Навани, указывая обратно на ступеньки.

«Молодец», - сказал гердазианец. «Ваш летающий мальчик сказал, что у вас есть здесь для меня место. Не знаю, что я думаю о служении алети. Я провел большую часть своей жизни, пытаясь держаться от них подальше ». Он посмотрел на Далинара. - В частности, Блэкторн. Без обид."

«Ах, - подумал Навани. Она слышала, что Норка - не то, чего ожидали люди. Она пересмотрела свою оценку, затем взглянула на кобальтовых гвардейцев, которые с опозданием прибежали с борта корабля. Они казались огорченными, но Навани отмахнулся от них. Позже она задаст несколько острых вопросов о том, почему они были настолько небрежны, что позволили этому человеку прокрасться по ступеням к командному пункту.

«Я нахожу мудрость в людях, которые знали, что нужно избегать того, кем я когда-то был», - сказал Далинар Минку. «Но это новая эра с новыми врагами. Наши прошлые ссоры теперь не вызывают беспокойства ».

"Ссоры?" - спросил мужчина. «Так это слово алети для них. Да, да. Видите ли, я недостаточно хорошо владею вашим языком. Я по ошибке назвал ваши действия «изнасилованием и сожжением моего народа» ».

Он что-то вытащил из кармана. Еще одна карта Велата. Он оглянулся через плечо - чтобы убедиться, что она не смотрит, - затем развернул его и склонил голову, осматривая.

«То, что осталось от моей армии, уединено в четырех отдельных лощинах между отсюда и Хердазом», - сказал он. «У меня осталось всего несколько сотен. Спасите их на своем летательном аппарате, и мы поговорим. Алети кровожадность стоила мне многих близких за эти годы, но я был бы глупцом, если бы не признал ценность, направив ее - как клинок пресловутого меча - на кого-то другого. ”

«Это будет сделано», - сказал Далинар.

Навани не пропустил этого - несмотря на то, что ранее утверждал, что Четвертый мост был ее кораблем - он согласился управлять им по просьбе Минка, даже не посоветовавшись с ней. Она старалась, чтобы подобные вещи не беспокоили ее. Дело не в том, что ее муж не уважал ее - он неоднократно доказывал, что уважает. Далинар Холин просто привык быть самым важным - и, как правило, самым способным - человеком в округе. Это привело к тому, что человек устремился вперед, как надвигающийся штормовой вал, и принимал решения по мере необходимости.

Тем не менее, это раздражало ее больше, чем она когда-либо признавала вслух.

Первые настоящие беженцы начали прибывать внизу, осторожно сгоняемые Танцорами Края. Навани сосредоточился на текущей проблеме: убедившись, что каждый человек устроился и чувствует себя комфортно, наиболее экономичным и упорядоченным способом. Она составила план. К сожалению, прием был прерван, когда Лин - женщина Ветрокрылая с длинными темными волосами, заплетенными в косу, - рухнула на палубу.

«Входящий предохранитель, сэр», - сообщила она Далинару. «Три полных стая из них».

«Значит, Каладин был прав, - сказал он. «Надеюсь, мы сможем их прогнать. Штормы помогут нам, если они решат провести корабль до Расколотых равнин ».

Это был худший страх Навани - что летающие враги смогут нанести удар по транспорту и даже вывести его из строя. У нее были меры предосторожности, чтобы попытаться предотвратить это, и, похоже, она стала свидетелем их первоначального испытания воочию.

Чтобы извлечь Грозовой свет из драгоценного камня, я использую метод Арнист. Несколько больших пустых драгоценных камней подносят близко к наполненному, пока шпрен осматривает его. Грозовой свет медленно поглощается маленьким драгоценным камнем очень большим драгоценным камнем того же типа - и несколько вместе могут быстро вывести свет. Ограничением метода является, конечно, тот факт, что вам нужно не просто приобрести один драгоценный камень для своего фабриала, но и несколько более крупных, чтобы забрать Грозовой свет.

Должны существовать и другие методы, что доказано чрезвычайно большими фабриками из драгоценных камней, созданными гильдией Вризтл из Тайлены. Если Ее Величество, пожалуйста, повторите мою просьбу к гильдии, этот секрет имеет жизненно важное значение для военных действий.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Когда они проснулись, Сияющий немедленно взял на себя ответственность и оценил ситуацию. На голове у нее был мешок, так что никто не заметил ее дезориентации, и она старалась не двигаться, чтобы предупредить похитителей. К счастью, Шаллан прикрепила свое Светоплетение таким образом, чтобы оно сохраняло их иллюзорное лицо, даже когда они были без сознания.

Сияющий, похоже, не был связан, хотя ее несли через чье-то плечо. От него пахло цыпленком. А может, это был мешок.

Ее тело активировало ее силы, исцелило ее и позволило ей проснуться раньше, чем в противном случае. Сияющий не любил красться или притворяться, но она верила, что Вейл и Шаллан знают, что делают. Вместо этого она выполнила свою роль: оценила опасность текущей ситуации.

Казалось, с ней все в порядке, хотя и неудобно. Ее голова все время отскакивала от спины мужчины, прижимая мешок к лицу с каждым шагом. В глубине души она чувствовала удовлетворение от Вейла. Они почти отказались от этой миссии. Приятно было знать, что вся их работа не была напрасной.

Куда они ее забрали? Это оказалось одной из самых больших загадок: где Сыны Чести проводили свои небольшие собрания. Команде Шаллан удалось привлечь в группу одного человека несколько месяцев назад, но он не был достаточно важен, чтобы получить необходимую информацию. Требовались светоглазки.

Они подозревали, что Иалай захватил культ теперь, когда Амарам был мертв. Ее фракция планировала захватить Врата Клятвы в центре Расколотых Равнин. К сожалению, у Radiant не было доказательств этих фактов, и она не пойдет против Ялая без веских доказательств. Далинар согласился с ней, особенно после того, что Адолин сделал с мужем Ялая.

«Жаль, что он не нашел способа прикончить их двоих», - подумал Вейл.

«Это было бы неправильно», - подумал Сияющий. Тогда Ялай не представлял для него угрозы.

Шаллан не согласилась, и, естественно, Вейл тоже не согласился, поэтому Сияющий оставил этот вопрос. Надеюсь, Узор все еще следовал на расстоянии, как и было сказано. Как только группа остановится и начнет атаковать Сияющий, спрен принесет Адолин и солдат на случай, если ей понадобится эвакуация.

В конце концов ее похитители остановились, и грубые руки сняли ее с плеча. Она закрыла глаза и заставила себя оставаться безвольной, когда ее бросили на землю. Мокрый и скользкий камень, где-нибудь в прохладном месте. Мешок оторвался, и она почувствовала резкий запах. Когда она помешалась недостаточно быстро, кто-то вылил ей на голову воду.

Пришло время завладеть Вейлом. Она ахнула, «проснувшись», оттолкнув свой первый инстинкт, который заключался в том, чтобы схватить нож и быстро расправиться с тем, кто ее облил. Вейл вытерла глаза рукавом и обнаружила, что находится в сыром и влажном месте. Растения на каменных стенах подняли шум, и небо превратилось в далекую трещину высоко в воздухе. Lifespren покачивался вокруг множества густых растений и виноградных лоз.

Она оказалась в одной из пропастей. Дыхание Келека! Как они унесли ее в пропасть, чтобы никто не увидел?

Вокруг нее стояла группа людей в черных одеждах, каждый держал в ладони ярко сияющий алмазный брошь. Она моргнула от яркого света. Их капюшоны выглядели намного удобнее, чем ее мешок. На каждой мантии было вышито Двойное Глаз Вседержителя, и Шаллан мимолетно подумала, удивляясь швеи, которую они наняли для выполнения всей этой работы. Что они ей сказали? «Да, нам нужно двадцать одинаковых таинственных одежд, расшитых древними чародейскими символами. Они для ... вечеринок.

Заставляя себя оставаться в образе, Вейл смотрела вверх с удивлением и замешательством, затем отпрянула спиной к стене пропасти, вызвав кремлинг темно-пурпурным оттенком.

Фигура впереди заговорила первой, его голос был глубоким и звучным. «Ханаша Хасаре, у тебя красивое и уважаемое имя. По наследству Чанаранач'Элина, Вестника простого человека. Вы действительно желаете их возвращения? »

«Я…» Вейл подняла руку перед светом сфер. "Что это? Что происходит?" А кто из вас Ялай Садеас?

«Мы - Сыны Чести», - сказал другой человек. На этот раз женщина, но не Ялай. «Наш священный долг - возвещать возвращение Вестников, возвращение штормов и возвращение нашего бога - Всемогущего».

«Я…» Вейл облизнула губы. «Я не понимаю».

«Ты будешь», - сказал первый голос. «Мы наблюдаем за вами и считаем, что ваша страсть достойна. Вы хотите изгнать фальшивого короля Блэкторна и увидеть, как королевство по праву вернулось высшим князьям? Вы хотите, чтобы справедливость Всевышнего обрушилась на нечестивых? »

«Конечно, - сказал Вейл.

«Отлично», - сказала женщина. «Наша вера в вас хорошо обоснована». Вейл был почти уверен, что это Улина, член ближайшего окружения Ялая. Изначально она была неважным светловолосым писцом, но быстро поднималась по социальной лестнице в новой динамике власти военных лагерей.

К сожалению, если Улина была здесь, то, вероятно, Ялая не было. Княгиня часто посылала Улину делать то, что она не хотела делать сама. Это указывало на то, что Вейл потерпела неудачу по крайней мере в одной из своих целей: она не сделала «Ханашу» достаточно важной, чтобы заслуживать особого внимания.

«Мы руководили возвращением Радиантов», - сказал мужчина. «Вы не задумывались, почему они появились? Почему все это - Вечная буря, пробуждение священнослужителей - происходит? Мы организовали это. Мы великие архитекторы будущего Рошара ».

Паттерну понравилась бы эта ложь. Вейл счел нужным. Хорошая ложь, восхитительная, намекающая на скрытое величие или дальнейшие секреты. Вместо этого это была ложь пьяного бывшего в баре, пытающегося вызвать достаточно жалости, чтобы получить бесплатную выпивку. Это было скорее жалко, чем интересно.

Мрейз рассказал об этой группе и их усилиях по возвращению Вестников, которых на самом деле никогда не было. Гавилар вел их, использовал их ресурсы - и их сердца - для достижения своих целей. За это время они ненадолго сыграли важную роль в мире.

Большая часть этой славы угасла, когда пал старый король, и Амарам растратил остальную часть ее. Эти разрозненные остатки не были архитекторами будущего. Они были слабым концом, и даже Сияющий согласился, что эта задача, поставленная им Далинаром и тайно Мрейзом, была достойной. Пришло время покончить с «Сынами чести» раз и навсегда.

Вейл взглянул на культистов, осторожно проводя границу между осторожностью и подхалимством. «Радианты. Ты Сияющий? "

«Мы нечто большее, - сказал мужчина. «Но прежде чем мы скажем больше, вы должны получить посвящение».

«Я приветствую любую возможность служить», - сказал Вейл, - «но … это довольно неожиданно. Как я могу быть уверен, что вы не агенты ложного короля, пытающиеся заманить в ловушку таких людей, как я? »

«Со временем все станет ясно», - сказала женщина.

«А если я буду настаивать на доказательствах?» - сказал Вейл.

Фигуры переглянулись. Вейл почувствовал, что они не встретили особого сопротивления во время своей предыдущей вербовки.

«Мы служим законной королеве Алеткара», - наконец сказала женщина.

"Ялай?" Вейл вздохнула. "Она здесь?"

«Сначала посвящение», - сказал мужчина, указывая на двух других. Они подошли к Вейлу, в том числе к высокому, одежда которого доходила только до середины икры. Он был особенно груб, когда схватил ее за руки и потащил вверх, а затем переставил на колени.

«Помни это», - подумала она, пока другая фигура вынимала светящееся устройство из черного мешка. Фабриал был украшен двумя яркими гранатами и имел серию замысловатых проволочных петель.

Шаллан особенно гордилась этим дизайном. И хотя изначально Вейл считала это эффектным, теперь она поняла, что это хорошо для этой группы. Они, казалось, безоговорочно доверяли ему, когда протягивали его ей и нажимали несколько кнопок. Гранаты потемнели, и фигура провозгласила: «Она не питает иллюзий».

Продать им это устройство было восхитительным развлечением. Под видом мистика Вейл использовала устройство, чтобы «разоблачить» одного из своих Ткачей Света по тщательно спланированной схеме. Впоследствии Вейл потребовал от них вдвое больше, чем хотела Шаллан - и эта непомерно высокая цена, казалось, только заставила Сынов больше поверить в его силу. Да благословит их Всевышний.

"Ваше посвящение!" - сказал мужчина. «Поклянись восстановить Вестников, церковь и Вседержителя».

«Клянусь», - сказал Вейл.

«Поклянись служить Сынам Чести и поддерживать их священный труд».

"Я клянусь."

«Поклянись истинной королеве Алеткара, Ялай Садеас».

"Я клянусь."

«Поклянись, что ты не служишь фальшивым спренам, преклоняющимся перед Далинаром Холином».

"Я клянусь."

«Смотри», - сказала женщина, глядя на одного из своих товарищей. «Если бы она была Сияющей, она не могла бы дать ложную клятву».

«О, сладкий мягкий ветерок, - подумал Вейл. Благослови вас за такую наивность. Мы не все кузнецы и им подобные. У Ветрокрылых или Небесных Боевых существ, возможно, были проблемы с тем, чтобы так бойко нарушить обещание, но приказ Шаллан был основан на идее, что все люди лгали, особенно самим себе.

Она не могла нарушить клятву своему веселью без последствий. Но это группа человеческих обломков? Она не будет думать дважды об этом, хотя Radiant действительно выражают некоторое недовольство.

«Восстань, дочь чести», - сказал мужчина. «Теперь мы должны заменить тебе капюшон и вернуть тебя. Но не бойтесь; один из нас скоро свяжется с вами для дальнейших инструкций и обучения ».

«Подожди», - сказал Вейл. «Королева Ялай. Мне нужно увидеть ее, чтобы доказать себе, кому я служу ».

«Возможно, ты заслужишь эту привилегию», - сказала женщина самодовольно. «Служите нам хорошо, и в конечном итоге вы получите большую награду».

Отлично. Вейл приготовилась к тому, что это значило: проводить больше времени в этих военных лагерях, притворяясь суетливой светлоглазой женщиной, осторожно прокладывая себе путь по служебной лестнице. Это звучало ужасно.

К сожалению, Далинар искренне беспокоился о растущем влиянии Ялая. Этот маленький культ здесь может быть кричащим и чрезмерным, но было бы неразумно позволять воинственному присутствию расти бесконтрольно. Они не могли рискнуть еще одним инцидентом, подобным предательству Амарама, унесшему тысячи жизней.

Кроме того, Мрейз считал Иалая опасным. Этой рекомендации Вейл было достаточно, чтобы увидеть, как женщину убили. Так что ей придется продолжать работать над этим - и, следовательно, им также придется найти больше способов ускользнуть от Адолина, чтобы провести время с Шаллан. Девушка увяла, если ей не уделять должного внимания.

Ради нее Вейл попробовала еще раз. «Я не знаю, разумно ли ждать», - сказала она остальным, когда высокий мужчина приготовился заменить ее мешок. «Знайте, я связан с ближайшим окружением Далинара Холина. Я могу скормить вам информацию о его планах, если я буду должным образом мотивирован ».

«На это будет время», - сказала женщина. "Позже."

«Разве вы не хотите знать, что он планирует?»

«Мы уже знаем», - сказал мужчина, посмеиваясь. «У нас есть источник, который гораздо ближе к нему, чем ты».

Ждать.

Ждать.

Шаллан насторожилась. У них был кто-то рядом с Далинаром? Возможно, они лгали, но … могла ли она этим рискнуть?

«Нам нужно что-то делать», - подумала она. Если бы у Ялая был оперативник из ближайшего окружения Далинара, это могло быть опасно для жизни. У них не было времени для Вейл, чтобы медленно проникнуть наверх. Им нужно было знать, кто теперь этот информатор .

Вейл отступил, позволяя Шаллан взять верх. Сияющий мог сражаться, а Вейл мог лгать. Но когда им нужно было быстро решить проблему, настала очередь Шаллан.

«Подожди», - сказала Шаллан, вставая и отводя руки мужчине, когда он пытался перекинуть мешок через ее голову. «Я не тот, кем ты меня считаешь».

Если штормовой свет из драгоценного камня убрать достаточно быстро, ближайший спрен может быть засосан в драгоценный камень. Это вызвано эффектом, аналогичным разнице давлений, вызванной внезапным исчезновением Грозового Света, хотя наука об этих двух явлениях не идентична.

У вас останется захваченный spren, которым вы будете манипулировать по своему усмотрению.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Ветрокрылые поднялись вокруг Каладина в оборонительной полосе. Они висели в воздухе, как ни один небосклон: неподвижные, равноудаленные.

Внизу беженцы остановились - несмотря на хаос эвакуации - и уставились сквозь авеспрен на голубых стражей. Было что-то естественное в том, как Ветрокрылые устремлялись и кренились, но совсем другое дело - столкнуться с сюрреалистическим видом отряда солдат, висящих в небе, словно на проводах.

Туман почти рассеялся, давая Каладину хороший обзор Небесных, когда они продвигались вдалеке. Враг был одет в однотонную боевую одежду, приглушенную, за исключением редких ярко-малиновых. Они носили мантии, которые тянулись за ними на несколько футов даже в бою. В них было бы непрактично ходить, но зачем ходить, если они умеют летать?

Они многое узнали о Fused из Herald Ash. Каждый из этих Небесных существ был древним существом; обычные певцы были принесены в жертву, отдав свои тела и жизни, чтобы принять Слитую душу. У каждого приближающегося врага было длинное копье, и Каладин завидовал тому, как они двигаются на ветру. Они сделали это естественно, как будто они не просто заявили права на небо - как он, - но вместо этого были рождены для него. Их изящество заставило его почувствовать себя камнем, подброшенным в воздух.

Три полета означают пятьдесят четыре члена. Будет ли среди них Лешви? Он надеялся, что она это сделает, так как им нужен был матч-реванш. Он не был уверен, что сможет узнать ее, поскольку она умерла в прошлый раз. Он не мог требовать кредита; Дочь Рока Корд совершила дело с помощью удачно направленной стрелы из своего Осколочного лука.

«Три пролета - это достаточно мало, нам не нужны все», - обратился Каладин к остальным. «Сквайры ниже уровня CP4, вы падаете на землю и охраняете мирных жителей - не вступайте в бой с Fused, если они не нападут на вас первыми. Остальные, основной протокол взаимодействия ".

Более новые Ветрокрылы спрыгнули на корабль с явной неохотой, но они были достаточно дисциплинированы, чтобы не жаловаться. Как и все оруженосцы - включая более опытных, которым он позволил оставаться в воздухе - они не связали свои собственные силы, и поэтому полагались на наличие поблизости полного рыцаря Ветрокрылых для своих сил.

На тот момент у Каладина было около трехсот Ветрокрылых - хотя только около пятидесяти полных рыцарей. Почти все выжившие первоначальные члены Четвертого моста к настоящему времени связали спренов, как и многие представители второй волны - те, кто присоединился к нему вскоре после того, как он перебрался в лагерь Далинара. Даже некоторые из третьей волны - те, кто присоединился к Ветрокрылам после переезда на Уритиру - нашли спрен для связи.

Там, к сожалению, прогресс остановился. У Каладина были ряды мужчин и женщин, готовых выступить и произнести клятвы, но не нашлось желающих почестей. На данный момент он знал только одного человека, который хотел, но не имел связи.

Но это была другая проблема в другой раз.

Лопен и Дрехи подошли к нему, медленно плывя, в их ожидающих руках образовывались сверкающие Осколки Копья. Каладин протянул руку вверх и схватил собственное копье, образовавшееся из тумана, и протолкнул его вперед. Его Ветрокрылы разлетелись на части и полетели навстречу приближающимся Небесным.

Каладин ждал. Если бы Лешви был среди этой силы, она бы его заметила. Впереди первый из Небесных встретил Ветрокрылых, бросая вызов копьям. Каждый жест был предложением поединка один на один. Его солдаты согласились, вместо того, чтобы объединиться с врагом. Обычному человеку это могло показаться странным, но Каладин научился использовать пути Небесных и их древние - некоторые могут сказать архаичные - методы борьбы.

Парные Ветрокрылы и Сплав прервались, чтобы участвовать в соревнованиях по мастерству. Возникшее противостояние выглядело как два потока воды, которые врезались друг в друга, а затем разбрызгивались по сторонам. В считанные мгновения все Ветрокрылы были задействованы, оставив после себя горстку Слитков.

В мелкомасштабных стычках Небесные предпочитали ждать возможности сразиться один на один вместо того, чтобы удваивать врагов. Так было не всегда - Каладину дважды приходилось сражаться с множеством одновременно - но чем больше Каладин сражался с этими существами, тем больше он уважал их обычаи. Он не ожидал, что найдет честь среди врагов.

Когда он осматривал незанятый Фьюзед, его глаза сосредоточились на одном из них. Высокая женщина с ярко-красным, черным и белым рисунком кожи, мраморным, как бурное смешение трех оттенков краски. Хотя ее черты лица были другими, картина выглядела почти такой же. К тому же было что-то в том, как она держалась, и в том, как она носила свои длинные малиновые и черные волосы.

Она увидела его и улыбнулась, затем протянула копье. Да, это был Лешви. Лидер среди Слитых - достаточно высокий, чтобы другие подчинялись ей, но не настолько высокий, чтобы она оставалась позади во время сражений. Статус, аналогичный статусу Каладина. Он протянул копье.

Она устремилась вверх, и Каладин устремился за ней. Когда он это сделал, внизу расширился взрыв света. На короткое мгновение Каладин увидел Шадесмара и взлетел в черном небе, отмеченном странными облаками, плывущими, как проезжая часть.

Волна силы прокатилась по полю битвы, заставив Ветрокрылых загореться. Далинар полностью открыл перпендикулярность, став резервуаром Штормового Света, который мгновенно обновит любого Сияющего, который приблизится. Это было мощное преимущество и одна из причин, по которой они продолжали рисковать, заставляя Бондсмита выполнять задания.

Штормовой свет бушевал внутри Каладина, когда он летел за Лешви. Она тянула за собой бело-красную ткань, немного длиннее одежды других; она текла в стремительном, плавном ответе на ее действия, когда она повернулась и повернулась, направив свое копье на Каладина и нырнув к нему.

Полностью обученные Ветрокрылы имели несколько важных преимуществ в этих битвах. У них была гораздо большая потенциальная скорость, чем у Небесных, и у них был доступ к осколочному оружию. Можно было бы подумать, что эти преимущества непреодолимы, но Небесные были древними, опытными и хитрыми. Они тысячелетиями тренировались со своими силами и могли летать вечно, не исчерпывая Бездны. Они осушали его только для исцеления и, как он слышал, для выполнения редких случайных ударов плетью.

И, конечно же, Сплавленные имели одно ужасное преимущество над людьми Каладина: они были бессмертны. Убейте их, и они переродятся в следующем Эверсторме. Они могли позволить себе безрассудство, которого не мог позволить Каладин. Когда он и Лешви столкнулись - копья ударялись друг о друга, каждый кряхтел, пытаясь развернуть свое оружие и нанести удар другому, - Каладин был вынужден отодвинуться первым.

Копье Лешви было покрыто серебристым металлом, устойчивым к ударам Осколочным клинком. Что еще более важно, он был установлен с драгоценным камнем в основании. Если оружие поразит Каладина, этот драгоценный камень поглотит Штормовой свет Каладина и сделает его неспособным к лечению - потенциально смертельный инструмент против Сияющего, даже если он пронизан перпендикулярностью Далинара.

Как только Каладин оторвался, Лешви нырнул глубже, волоча за собой трепещущую ткань. Он последовал за ним, падая вниз и стремительно проникая через поле битвы. Красивый хаос, каждая пара танцует свой индивидуальный конкурс. Лейтен промчался прямо над головой, преследуя Небесного, одетого в серо-синее. Скар выстрелил под Каладином, чуть не столкнувшись с Кара, когда она нанесла удар своему противнику.

Оранжевая кровь певца брызнула в воздух, отдельные капли брызнули Каладину на лоб, другие преследовали его, когда он устремился к земле. У Кары еще не было Клинка; он был уверен, что к настоящему времени она уже назвала бы Третий идеал. Если бы только у нее был шпрен.

Каладин остановился у земли, скользнув по камню на несколько дюймов, вокруг него хлынула оранжевая кровь. Впереди Лешви увернулся сквозь толпу вопящих беженцев.

Каладин последовал за ним, метаясь между сапожником Левеном и его женой. Однако их испуганные крики заставили его замедлиться. Он не мог рисковать столкнуться с прохожими. Он взлетел в сторону, затем остановился в воздухе, наблюдая, ожидая.

Рядом проскользнул Лопен. «С тобой все в порядке, ганчо?» - позвал он Каладина.

«Я в порядке, - сказал Каладин.

«Я могу сразиться с ней, если ты хочешь передохнуть!»

С другой стороны появился Лешви, и Каладин, проигнорировав Лопена, устремился за ним. Он и Лешви зачесали внешние здания города, грохоча штормтрапами. Он выбросил свое копье, и Сил появился возле его головы в виде светящейся ленты. Он контролировал свое общее направление с помощью плетей, используя руки и контуры своего тела, чтобы управлять точными движениями. Такое сильное движение воздуха вокруг него дало ему возможность моделировать свою траекторию, как если бы он плыл.

Он увеличил скорость еще одним ударом, но Лешви снова увернулся от толпы. Ее безрассудство почти стоило ей, когда она жужжала группой под защитой Годеке Крайнего танцора. Он был на волосок слишком медленным, и его Осколочный клинок отрезал только конец ее мантии.

После этого она отвернулась от людей, но осталась стоять у земли. Небесный не мог двигаться так быстро, как Ветрокрылая, и поэтому она сосредоточилась на внезапных поворотах или обходе препятствий, требуя от Каладина сдерживать свою скорость и оставаться неспособным использовать одно из своих сильнейших преимуществ.

Он последовал за ним, погоня взволновала его отчасти из- за того, как хорошо летал Лешви. Она снова повернулась, на этот раз приближаясь к Четвертому мосту. Она замедлила движение, пока они неслись по краю огромной машины, и пристально вгляделась в деревянную конструкцию.

«Она заинтригована дирижаблем», - подумал Каладин, следуя за ним. Скорее всего, она хочет собрать как можно больше информации об этом. Из интервью Ясны двум Вестникам, жившим тысячи лет, выяснилось, что они тоже были поражены этим творением. Каким бы невероятным это ни казалось, современные искусствоведы открыли вещи, о которых не знали даже Вестники.

Каладин на мгновение прервал погоню, вместо этого взлетев над крышей большого корабля. Он заметил Рока, стоящего сбоку от машины со своим сыном, доставляющего воду беженцам. Когда Рок увидел, что Каладин жестикулирует, большой Хорнеатр выхватил копье из лежащей там кучи и ударил им в воздух. Он подлетел к Каладину, который схватил его, а затем ударил себя вслед за Лешви.

Он снова сел ей на хвост, когда она поднялась по дикой петле. Она часто пыталась утомить его - ведя его в замысловатую погоню - прежде чем вступать в бой на близком расстоянии.

Сил, летевший рядом с Каладином, посмотрел на брошенное Камнем копье. Несмотря на дуновение ветра в ушах, Каладин услышал ее снисходительный фырканье. Что ж, она не могла быть наполнена Грозовым светом. Пытаться протолкнуть ее в нее было все равно, что наполнить уже наполненную до краев чашку большим количеством воды.

Следующие несколько ходов полностью напрягли способности Каладина, когда Лешви нырнул и увернулся через поле битвы. Большинство остальных участвовало непосредственно в дуэлях, сражаясь копьем или клинком. Некоторые водили друг друга в погоню, но ни одна из них не была столь сложной, как требовалось ткачеству Каладина.

Его внимание сузилось. Остальные бойцы стали не более чем препятствием в воздухе. Все его существо, полнота его внимания были сосредоточены на преследовании этой фигуры впереди него. Ревущий воздух, казалось, исчез, и Сил вылетел вперед, оставляя за собой световой след - маяк, по которому Каладин мог следовать.

Виндспрен бросился с неба и упал рядом с ним, когда он изгибался в мучительном повороте, вращаясь, когда Лешви стрелял между Скаром и другим Сплавом. Каладин последовал за ним, проскользнув прямо через пространство между двумя копьями - едва избежав удара ножом - затем ударил себя вокруг, чтобы следовать за Лешви. В поту он стиснул зубы от силы поворота.

Лешви оглянулся на него и нырнул. Она собиралась сделать еще один проход на Четвертом мосту.

Теперь, подумал Каладин, изливая свет в свое оружие, когда он бросился за Лешви. Она пыталась вырваться из его руки, но он сдерживал ее, даже когда толкнул вперед. Когда Лешви приблизился к земле, он, наконец, выпустил копье, запустив его в ее сторону.

Она, к сожалению, в самый подходящий момент оглянулась, позволив ей едва увернуться от копья. Он рухнул на землю, раскололся, голова врезалась в шахту. Придя в себя, Лешви потрясающим движением рванул вверх, пролетев мимо Каладина, который в этот момент потерял концентрацию и чуть не столкнулся с землей.

Он грубо приземлился, зацепившись за камень - достаточно сильно, чтобы сломать кости без Штормового света - затем выругался и посмотрел вверх. Лешви исчез в битве, оставив его позади в ликующем маневре кружения в небе. Казалось, она упивалась потерей его, когда могла.

Каладин застонал, потрясая рукой в том месте, где он ударился о землю. Его «Грозовой свет» мгновенно исцелил растяжение связок, но он все еще болел фантомным образом, как эхо громкого шума в голове после того, как он покинул уши.

Силь появилась в воздухе перед ним в виде молодой женщины, положившей руки на бедра. «И не смей возвращаться!» - крикнула она уходящему Фьюзеду. «Или мы … гм … придумаем оскорбление получше, чем это!» Она взглянула на Каладина. "Верно?"

«Ты мог бы поймать ее, - сказал Каладин, - если бы летел сам без меня».

«Без тебя я был бы глуп как камень. И без меня ты бы полетел, как один. Думаю, нам лучше не беспокоиться о том, что мы могли бы сделать без другого ». Она скрестила руки. «Кроме того, что я буду делать, если поймаю ее? Взгляните на нее? Ты мне нужен для нанесения удара ножом.

Он хмыкнул, поднимаясь на ноги. Мгновение спустя рядом с ним парил Сияющий с седой бородой. Было странно, насколько большое изменение может иметь небольшое изменение перспективы. Тефт всегда казался … помятым. Борода немного рваная, кожа немного грубоватая, настроение много и того, и другого.

Но паря в небе, от сияния Штормового света сияла его борода, он казался божественным. Как мудрый бог из одной из историй Рока.

"Каладин, парень?" - спросил Тефт. "Ты в порядке?"

"Отлично."

"Уверен?"

«Я в порядке. Как там поле битвы? »

«В основном быстрые схватки», - сказал Тефт. «Пока жертв нет, спасибо Келек».

«Они больше заинтересованы в инспекции Четвертого моста, чем в том, чтобы убить нас», - сказал Каладин.

«Ах, в этом есть смысл», - сказал Тефт. «Может, мы попытаемся их остановить?»

"Нет. Фабрики Навани спрятаны в трюме. Несколько облетов ничего не скажут противнику ».

Каладин осмотрел город, затем изучил поле битвы в воздухе. Быстрые столкновения, когда Небесные обычно быстро отступают. «Они не готовы к полному штурму; они проверяют нашу оборону и исследуют летательный аппарат. Распространить слово. Пусть наши Ветрокрылы ведут врага в погоню; пусть они сражаются в обороне. Сведите к минимуму наши потери ».

Тефт отсалютовал, когда на корабль подняли еще одну группу горожан. Рошон проводил их, и старый болван выглядел обеспокоенным за людей, находящихся под его опекой. Возможно, он брал уроки актерского мастерства у Ткачей Света.

На вершине корабля Далинар светился почти непроницаемым светом. Хотя это был не тот огромный столп сияния, который он создал в первый раз, когда сделал это, сегодняшний маяк все еще был достаточно мощным, и на него было трудно смотреть прямо.

В прошлом Слившиеся сосредоточили свои атаки на Далинаре. Сегодня они гудели по кораблю, но не пытались ударить по Бондсмиту. Они боялись его по причинам, которые еще не были понятны, и решились на полную атаку на него только в том случае, если у них было подавляющее количество и наземная поддержка.

«Я передам слово», - сказал Тефт Каладину, но, казалось, колебался насчет него. «Ты уверен, что с тобой все в порядке, парень?»

«Было бы лучше, если бы ты перестал спрашивать».

"Прямо тогда." Тефт выстрелил в небо.

Каладин отряхнулся, глядя на Сила. Сначала Лопен, затем Тефт, который вел себя так, словно был хрупким. Сил сказал остальным присматривать за ним? Просто потому, что в последнее время он немного устал?

Что ж, у него не было времени на эту ерунду. Небесный приближался, красная одежда трепетала, ему протягивали копье. Это был не Лешви, но Каладин был рад принять вызов. Ему нужно было снова подняться и лететь.

* * *

Сектанты замерли, глядя на Шаллан через глазницы в капюшонах. Пропасть затихла, за исключением шумов потопленного крема. Даже высокий мужчина с мешком не двинулся с места, хотя это было не так уж удивительно. Он будет ждать, пока она возьмет на себя инициативу.

«Я не тот, за кого вы меня думаете», - сказала Шаллан, подразумевая, что она собирается сделать какое-то поразительное откровение.

Теперь ей нужно было подумать об одном.

Мне действительно любопытно посмотреть, к чему это приведет … - подумал о ней Сияющий.

«Я не простая торговка, - сказала Шаллан. «Вы, очевидно, еще не доверяете мне - и я предполагаю, что вы видели странности в моем образе жизни. Вам нужно объяснение, не так ли? "

Два ведущих культиста переглянулись.

«Конечно», - сказала женщина. «Да, тебе не следовало пытаться от нас что-то скрывать».

«Вспомни Адолина», - подумал Сияющий . Возмущение может быть тактически опасным.

Она сказала Паттерну и Адолину - которые, возможно, уже наблюдали за ней, - что, если она будет в беде, она отвлечет их, чтобы они могли атаковать. Они попытаются захватить культистов в плен, но это может лишить их возможности схватить Иалая.

Надеюсь, они увидят, что она не в беде, а вместо этого вытаскивает информацию из этих людей.

«Вы когда-нибудь задумывались, почему я иногда пропадаю из военных лагерей?» - спросила Шаллан. «И почему у меня денег намного больше, чем следовало бы? У меня есть второй бизнес, скрытый. С помощью агентов в Уритиру я копировал схемы, разрабатываемые холинскими артифабрианами ».

«Схема?» - сказала женщина. "Как что?"

«Наверняка вы слышали новости об огромной летающей платформе, которая покинула Нарак несколько недель назад. У меня есть планы. Я точно знаю , как это было сделано. Я продал схемы фабриалов меньшего размера покупателям из Натана, но ничего подобного. Я искал покупателя с достаточными средствами, чтобы купить этот секрет ».

"Продажа военных секретов?" - сказал мужчина-культист. «В другие королевства? Это измена! »

«Говорит человек в глупом капюшоне, пытающийся свергнуть холинскую монархию», - подумал Вейл. Эти люди ...

«Это только измена, если вы примете семью Далинара как законных правителей», - сказала ему Шаллан. "Я не. Но если мы действительно сможем помочь Дому Садеас заявить о себе ... Эти секреты могут стоить тысячи бросков. Я поделюсь ими с королевой Садеас ».

«Мы отвезем их к ней», - сказала женщина.

Сияющий посмотрел на нее расчетливым, ровным и спокойным взглядом. Взгляд лидера, который Шаллан обрисовала десятки раз, наблюдая, как Далинар взаимодействует с людьми. Взгляд того, кто у власти, которому не нужно было это говорить.

- Ты не заберешь этого у меня, - сказал взгляд. Если вам нужна благосклонность к участию в этом откровении, вы сделаете это, помогая мне, а не принимая его для себя.

«Я уверен, что когда-нибудь это может…» - начал мужчина.

«Покажи мне», - сказала женщина, прерывая его.

«Зацепило», - подумал Вейл. Хорошая работа, вы двое.

«У меня в рюкзаке есть несколько планов, - сказала Шаллан.

«Мы обыскали сумку», - сказала женщина, махнув ближайшему культисту, чтобы тот достал сумку. «Планов не было».

«Ты думаешь, я был бы достаточно глуп, чтобы оставить их там, где их могли бы обнаружить?» - сказала Шаллан, забирая сумку. Она порылась внутрь и тайком сделала быстрый вдох Света, когда вытащила небольшую записную книжку. Она перевернула последнюю страницу и достала угольный карандаш. Прежде чем остальные успели собраться вокруг, она осторожно выдохнула, закрепив на месте светопрядение. К счастью, ее попросили помочь со схемами - у Шаллан были серьезные проблемы с созданием Светоплетения того, чего она раньше не рисовала.

К тому времени, когда ведущие культисты заняли позицию, чтобы заглянуть через ее плечо, Светоплетение было на месте. Когда она осторожно провела углем по странице, она, казалось, открыла скрытую схему.

- Твоя очередь, - сказала Шаллан, когда Вейл взял верх.

«Вы обрисовываете схему на листе бумаги над этой, - объяснил Вейл, - и очень сильно нажимаете. Это оставляет отступ на странице. Его раскрывает легкая кисть углем. Естественно, это еще не все; Я сохраняю это как доказательство для потенциальных покупателей ».

Шаллан почувствовала укол гордости за сложную иллюзию. Он появился именно так, как она хотела, заставив сложную серию линий и обозначений волшебным образом появиться на странице, когда она растирала.

«Я не могу понять этого», - пожаловался мужчина.

Однако женщина наклонилась ближе. «Замени ей мешок», - сказала женщина. «Мы передадим дело королеве. Это может быть достаточно интересно для нее, чтобы предоставить аудиенцию ».

Вейл собралась с духом, когда культист схватил ее блокнот, вероятно, чтобы попытаться нанести уголь на другие страницы, что, конечно же, ничего не дало бы. Высокий мужчина натянул мешок ей на голову, но при этом наклонился ближе.

"Что теперь?" - прошептал он Вейлу. «Это похоже на проблему».

«Не ломай характер, Рыжая, - подумала она, склонив голову. Ей нужно добраться до Ялая и выяснить, действительно ли у этой женщины был шпион при дворе Далинара. Это означало несколько рискованных действий.

Красный был первым, кого они внедрили в Sons of Honor, но его личность - темноглазого рабочего - не была достаточно важной, чтобы получить реальный доступ. Надеюсь, вместе они могли ...

Крики поднялись поблизости в пропасти. Вейл закружилась, ослепленная мешком. Начинаются бури. Что это было?

«За нами следят», - сказал мужчина-лидер заговорщиков. "К оружию! Это холинские войска! »

«Проклятие, - подумал Вейл. Сияющий был прав.

Адолин, видя, что ее мешок заменен, решил, что пора взять эту группу в плен и сократить их потери.

* * *

Каладин обменивался ударами со своим противником, нанося один удар, затем другой. Когда он вернулся, Небесный нанес удар своим копьем. Но Каладин отработал игру на копьях до тех пор, пока не смог практически сражаться во сне. Его тело, парившее в воздухе, пронизанное грозовым светом, знало, что делать, и отражало удар.

Каладин сделал выпад, забив еще один удар. Танцуя, они вращались друг вокруг друга. Большая часть формальных тренировок Каладина заключалась в владении копьем и щитом, предназначенными для тактики построения, но ему всегда нравилось длинное копье, которое было двуручным. В этом была сила, контроль. Так он мог гораздо более ловко перемещать оружие.

Этот Небесный был не так хорош, как Лешви. Каладин нанес еще один удар врагу по руке. Осколок копья не причинил никакого физического ущерба, кроме поседения плоти в том месте, где должен был быть порез. Вскоре он зажил, но каждое исцеление происходило все медленнее. Вражеский свет Бездны на исходе.

Враг начал напевать одну из песен Fused, скрипя зубами, пытаясь пронзить Каладина. Они видели в Каладине вызов, испытание. Лешви всегда приходилось драться с Каладином первым, но если он отвлекался или побеждал ее, всегда ждал другой. Часть его задавалась вопросом, почему он так устал в последнее время. Даже небольшие стычки были утомительным занятием, никогда не дававшим ему передохнуть.

Более глубокая его часть знала, что причина вовсе не в этом.

Его противник приготовился нанести удар, и Каладин другой рукой схватил один из своих поясных ножей, а затем взмахнул им в воздух. Сплавляемый слишком остро отреагировал на свою защиту. Это позволило Каладину нанести удар копьем по бедру. Победа над Fused была испытанием на выносливость. Достаточно порезать их, и они замедлились. Порежьте их еще больше, и они полностью перестанут лечить.

Жужжание его противника стало громче, и Каладин почувствовал, что раны больше не заживают. Пора убивать. Он увернулся от удара - затем превратил Сила в молот, которым он ударил по оружию врага, разбив его. Мощный удар полностью вывел Небесного из равновесия.

Каладин уронил молот и выставил руки вперед; Силь мгновенно превратился в копье, устойчивое в его руке. Его цель была верна, и он пронзил врага рукой. Сплавленный проворчал, когда Каладин рефлекторно выхватил копье, затем развернул его и нацелил на шею врага.

Сплавленный посмотрел ему в глаза, затем в ожидании облизнул губы. Существо начало медленно падать с неба, его Свет расходился, а его силы угасали.

«Убить его - бесполезно, - думал Каладин. Он просто возродится заново. Тем не менее, это был тот «Сплав» вне боя, по крайней мере, на несколько дней.

«Все равно его нет», - подумал он, когда рука существа плюхнулась на его бок, бесполезная и мертвая от удара Осколочного Копья. Что хорошего в другой смерти?

Каладин опустил копье, затем указал в сторону. «Иди», - сказал он. Некоторые из них понимали Алети.

Сплавленный гудел другим тоном, затем поднял сломанное копье к Каладину, держа его в левой руке. Небесный бросил оружие на скалы внизу. Существо склонило голову перед Каладином, затем отнесло прочь.

Теперь, где было ...

Сбоку просвечивала полоска красного света.

Каладин немедленно ударил себя назад и развернулся, выставив оружие. Он не осознавал, что тратит часть своей энергии на то, чтобы наблюдать за тем красным светом.

Теперь, когда он заметил это, она отлетела от него. Каладин попытался проследить за ним глазами, но не смог уследить за ним, пока он маневрировал среди домов внизу.

Каладин выдохнул. Туман почти рассеялся, позволив ему полностью осмотреть Hearthstone - небольшую группу домов, непрерывным потоком истекающих кровью людей к Четвертому мосту . Усадьба городского лорда стояла на вершине холма на дальнем краю города, откуда открывался вид на всех. Когда-то он казался Каладину таким большим и внушительным.

«Вы видели этот свет?» - спросил он Сила.

Да. Это был Fused из прошлого. Когда она была копьем, ее слова приходили прямо ему в голову.

«Моя быстрая реакция напугала его, - сказал Каладин.

«Кэл?» - позвал женский голос. Лин вошла, одетая в ярко-синюю униформу алети. Грозовой свет слетел с ее губ, пока она говорила. Ее длинные темные волосы были заплетены в тугую косу, а под мышкой она несла функциональное, но обычное копье. "Ты в порядке?"

«Я в порядке, - сказал он.

"Уверен?" она сказала. «Кажется, вы отвлеклись. Я не хочу, чтобы кто-нибудь ударил тебя ножом в спину.

«Теперь тебе все равно?» - отрезал он.

«Конечно, знаю, - сказала она. «Не хочу, чтобы мы были чем-то большим, это не значит, что я перестал заботиться».

Он взглянул на нее, а затем отвернулся, потому что видел искреннюю озабоченность на ее лице. Их отношения были неправильными. Он знал это так же хорошо, как и она, и боль, которую он чувствовал, не закончилась. Не конкретно.

Это просто еще одна вещь, которая его тяготила. Еще одна потеря.

«Я в порядке », - сказал он, затем взглянул в сторону, чувствуя, что сила Далинара кончается. Что-то не так?

Нет, время просто прошло. Далинар обычно не держал свою перпендикулярность открытой для всех сражений, а вместо этого периодически использовал ее для перезарядки сфер и Радиантов. Для него было утомительно держать его открытым.

«Передай сообщение другим Ветрокрылам в воздухе», - сказал Каладин Лин. «Скажите им, что я заметил тот новый Fused, о котором я им рассказывал ранее. Он двинулся ко мне, как лента красного света - как ветровая, но не того цвета. Он может летать невероятно быстро и может ударить одного из нас здесь.

«Подойдет…» - сказала она. «Если ты уверен, что тебе не нужна помощь…»

Каладин демонстративно проигнорировал этот комментарий и бросился к кораблю. Он хотел убедиться, что за Далинаром наблюдают, на случай, если за ним придет странный новый Фьюзед.

Силь приземлилась ему на плечо и поскакала вниз, чинно положив руки на колени.

«Остальные продолжают следить за мной, - сказал ей Каладин, - как будто я какой-то хрупкий кусок стекла, готовый в любой момент упасть с полки и разбиться. Это ты делаешь? "

"Какие? Что ваша команда достаточно внимательна, чтобы заботиться друг о друге? Я бы сказал, что это твоя вина.

Он приземлился на палубу корабля, затем повернул голову и посмотрел прямо на нее.

«Я ничего им не говорила, - сказала она ему. «Я знаю, как тревожатся кошмары. Было бы хуже, если бы я кому-нибудь о них рассказал ».

Отлично. Ему не нравилась идея, что она разговаривает с остальными, но, по крайней мере, это объяснило бы, почему все ведут себя так странно. Он подошел к Далинару, который разговаривал с Рошоной, которая подошла снизу.

«Новые лидеры города держат узников в подвале особняка, Брайтлорд», - говорила Рошон, указывая на свое бывшее жилище. «Сейчас там всего два человека, но бросить их было бы преступлением».

«Согласен», - сказал Далинар. «Я пришлю одного из Edgedancers, чтобы освободить их».

«Я буду сопровождать их, - сказала Рошон, - с вашего разрешения. Я знаю план здания ».

Каладин фыркнул. «Посмотри на него, - прошептал он Силу, - теперь он ведет себя как какой-то герой, когда Далинар здесь, чтобы произвести впечатление».

Сил протянул руку и ударил Каладина по уху, и он почувствовал удивительно острую боль, похожую на удар силы.

"Привет!" он сказал.

«Перестань быть глупцом».

«Я не ... Что за штучка?»

«Я не знаю», - признался Сил. «Это слово, которое я слышал, использовал Лифт. Тем не менее, я почти уверен, что ты сейчас имеешь.

Каладин взглянул на Рошону, которая вместе с Годеке направилась к поместью. «Прекрасно», - сказал Каладин. «Возможно, он поправился. Маленький."

Рошон был таким же мелкоглазым, каким всегда был. Но в течение этого прошлого года Каладин увидел другую сторону бывшего городского лорда. Казалось, он законно заботился. Как будто только сейчас осознавая свою ответственность.

Он все еще убил Тьена. За это Каладин не думал, что когда-нибудь сможет простить Рошон. При этом Каладин тоже не собирался прощать себе эту потерю. Так что, по крайней мере, Рошон оказалась в хорошей компании.

Рок и Даббид помогали беженцам, поэтому Каладин сказал им, что снова видел странный Сплавленный. Рок кивнул, сразу понимая. Он помахал своим старшим детям - включая Корда, который нес старый Осколочный лук Амарама, привязанный к ее спине, и носил полный набор Осколочных доспехов, которые она нашла в Эймии.

Вместе они не так уж и незаметно подошли к Далинару, наблюдая в небе за красными линиями света. Каладин взглянул вверх, когда мимо пролетел один из Небесных, преследуемый Сигзилом.

«Это Лешви», - сказал Каладин, взлетая в воздух.

С захваченным spren вы можете приступить к конструированию надлежащего фабриала. Это тщательно охраняемый секрет искусствоведов, что спрен, попав в ловушку, по-разному реагирует на разные типы металлов. Проволочный кожух для фабриала, называемый «клеткой», необходим для управления устройством.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Сияющая попятилась, с мешком на голове. Она прижалась пальцами к прохладному камню стены, пока крики продолжались. Да, это был голос Адолина. Как она и боялась, он пришел спасти ее.

Сияющий подумывал снять капюшон, призвать свой Осколочный клинок и потребовать от заговорщиков капитуляции. Однако она признала, чего хотели Вейл и Шаллан. Им нужно было встретиться с Иалаем лицом к лицу.

Рядом раздался скрежет. Сияющий повернулся к нему. Рок-о-рок. И … какой-то механизм крутится?

Она слепо зашагала на звук. «Приведи меня», - крикнула она. «Не оставляйте меня им!»

«Прекрасно», - сказала Улина откуда-то поблизости. «Вы двое, схватите ее. Вы охраняете дверной проем изнутри. Попробуйте зажать механизм закрытым. Быстро!"

Грубые руки схватили Сияющего за плечи и потянули за собой, направляя ее в то, что звучало - из-за гулких шагов - как в туннель. Камень топтался на камне позади них, заглушая шум перестрелки в пропасти. По крайней мере, она знала, как культисты входили в пропасти и выходили из них. Сияющая споткнулась и намеренно упала на колени, чтобы положить руки на землю. Гладкий, ограненный камень. Она подозревала, что совершено Осколочным клинком.

Остальные заставили ее подняться на ноги и подтолкнули вверх по склону. Мешок не сняли, даже когда она возражала, что в этом нет необходимости.

Что ж, туннель имел смысл. Этот военный лагерь был занят Садеасом и Иалаем за много лет до того, как все остальные перебрались в Уритиру. Они хотели бы секретный путь к бегству из своего военного лагеря, особенно в первые годы на Равнинах, когда все, - сказал Адолин, - были так уверены, что княжества распадутся на части и начнут сражаться друг с другом.

В конце концов туннель достиг другой двери, и эта открывалась в нечто похожее на маленькую комнату. Может, подвал? Они не были обычным явлением на Расколотых равнинах - слишком легко затопить, - но у более богатых светлоглазых они были для охлаждения вина.

Заговорщики бормотали себе под нос, что им делать. Четыре человека. Судя по шороху ткани, они снимали мантию. Наверное, под ним была обычная одежда. Рыжего здесь не было; он бы сжал ее руку, чтобы дать ей знать. Итак, она была одна.

Остальные в конце концов вытащили ее на несколько ступенек и вытащили наружу; она чувствовала ветер на своих руках и теплый солнечный свет на своей коже. Она притворилась податливой и легко двигающейся, хотя и ждала - готовая атаковать - на случай, если это была какая-то уловка и на нее напали.

Они быстро повели ее по улицам, не снимая капюшона. Шаллан взяла верх, так как у нее была невероятная - вероятно сверхъестественная - способность чувствовать и запоминать направление. Она наметила в своей голове их путь. Маленькие хитрые кремы; они вели ее по большой двойной петле, заканчивающейся в том месте, где они вышли из подвала.

Подъем занял всего несколько минут, поэтому они должны были быть возле восточного края военного лагеря. Может, крепость есть? Это поставило бы ее возле старых лесных складов Садеас, где Каладин месяцами строил Четвертый Мост из сломанных останков людей, доставленных туда умирать. Она подумала, не показалось ли кому-то в этом районе странным, что они водят вокруг женщины с мешком на голове. Судя по тому, как они были расстроены, когда, наконец, затащили ее в здание, они не очень ясно думали. Они заставили ее сесть на стул и ушли, стуча сапогами по дереву.

Вскоре она услышала, как они спорят в соседней комнате. Вейл осторожно потянулась и сняла капюшон. Сектант, оставшийся охранять ее - высокий мужчина со шрамом на подбородке - не требовал, чтобы она его заменила. Она сидела на жестком деревянном стуле прямо у двери каменной комнаты с большим круглым ковром. Коврик не особо оживил пустую комнату. Эти постройки военного лагеря были очень похожи на крепости: мало окон, мало украшений.

Шаллан всегда относилась к Садеасу как к хулигану. Такая крепость и туннель для побега, через который она прошла, заставили Вейл пересмотреть свою оценку. Она проанализировала воспоминания Шаллан, и то, что Вейл увидела в этом человеке, было чистым лукавством.

У Шаллан было немного воспоминаний об Иалаи, но Вейл знал достаточно, чтобы быть осторожным. Верховный принц Танадал основал это новое «королевство» в военных лагерях. Но вскоре после того, как Ялай обосновался здесь, Танадаль был найден мертвым, предположительно зарезанным проституткой. Вамах - другой высокопоставленный принц, который не поддерживал Далинара - ночью бежал из военных лагерей. Казалось, он поверил лжи Ялая о том, что Далинар заказал убийство.

Это оставило Ялая Садеаса единственной оставшейся силой здесь, в военных лагерях. У нее была армия, она кооптировала Сынов Чести и требовала пошлин от прибывающих торговых караванов. Эта женщина оставалась шипом, напоминанием о старом Алеткаре, полном ссорящихся светлоглазых, всегда разглядывающих земли друг друга.

Вейл как могла выслушивала аргументы, исходящие из соседней комнаты; заговорщики казались разочарованными тем, что они потеряли так много в забастовке. Они казались обезумевшими и боялись, что все «разваливается на части».

Наконец дверь распахнулась, и из нее вылетели три человека. Вейл узнала Улину, женщину, которую она заподозрила ранее по голосу. За ними последовал светоглазый солдат в цветах Садеаса.

Охранник жестом пригласил Вейл войти, поэтому она встала и осторожно просунула голову в комнату. Он был больше вестибюля, с очень узкими окнами. Несмотря на попытку смягчить его ковром, диванами и подушками, он все равно ощущался крепостью. Место, где светоглазки могут затаиться во время шторма или отступить, если на них нападут.

Ялай Садеас сидел за столом в дальнем конце комнаты, окутанный тенями, вдали от окон и светящихся сферических ламп на стенах. Рядом с ней стояла большая клетка с откидной крышкой спереди.

«Хорошо, - подумал Вейл, идя вперед. Мы ее нашли. Мы уже решили, что будем с ней делать?

Она знала, что у Radiant голосование: заставить ее сказать что-нибудь компрометирующее, а затем привести ее. Однако Veil не выдвигал эту миссию исключительно для сбора доказательств в пользу Далинара. Она даже не сделала этого, потому что Призрачные Крови видели в Иалае угрозу. Вейл сделала это, потому что эта женщина упорно продолжала подвергать опасности все, что любила Шаллан.

Далинару и Ясне нужно было не упускать из виду настоящий приз: вернуть Алеткар. Итак, Вейл решил отрезать именно эту свободную нить. Адолин убил верховного принца Садеаса в момент искренней страсти. Вейл пришел закончить начатое дело.

Сегодня Вейл намеревался убить Ялая Садеаса.

* * *

Самым трудным в мире для Каладина было ничего не делать. Было мучительно наблюдать, как один из его солдат борется за свою жизнь с опытным, опасным противником - и ничего не делает, чтобы помочь.

Лешви был человеком невероятного возраста, дух давно умершего певца превратился в нечто более похожее на spren - силу природы. Сигзил был способным бойцом, но далеко не лучшим в ордене. Его истинные таланты заключаются в его понимании чисел, знании других культур и его способности оставаться сосредоточенным и практичным в ситуациях, когда другие теряют голову.

Он был быстро вынужден перейти к обороне. Лешви нависла над ним, нанеся удар своим копьем, затем развернулась и нанесла удар сбоку. Она умело переходила от одной атаки к другой, заставляя Сигзила продолжать кружиться, едва отражая или уклоняясь от ее ударов.

Каладин Хлестнул себя вперед, крепко сжимая копье. Его команде было жизненно важно соблюдать чувство чести Небесных. Пока противник соглашался на бой один на один, его солдатам никогда не угрожала опасность быть разбитыми и уничтоженными.

Силы на земле могли безжалостно жестоко обращаться друг с другом, но здесь - в небесах - они нашли взаимное уважение. Уважение к комбатантам, которые готовы убить друг друга, но в рамках состязания, а не в бойне. Нарушите это негласное правило, нападайте на Лешви сейчас же, и этому шаткому равновесию придет конец.

Лешви бросился вперед и ударил Сигзила в грудь. Ее оружие пронзило его насквозь, вырвавшись из-за спины его синей формы, залитой кровью. Он боролся, задыхаясь, Штормовой свет просачивался из его рта. Лешви громко запела, и драгоценный камень на ее копье начал светиться, высасывая Штормовой свет из ее добычи.

Каладин застонал, смерть стольких людей, которых он не сумел, промелькнула перед ним. Тянь? Нальма? Эльхокар?

Он снова оказался в том ужасном кошмаре во дворце Холинар, где его друзья убивали друг друга. Крики, свет, боль и кровь кружились вокруг одного изображения: человек, которого Каладин поклялся защищать, лежал на полу.

Копье Моаша пронзило его.

« Нет! - крикнул Каладин. Он не мог просто смотреть. Он не мог. Он бросился вперед, но Лешви встретился с ним взглядом. Он сделал паузу.

Она выдернула свое копье из груди Сигзила прямо перед тем, как его Штормовой свет погас. Сигзил повис в воздухе, и Каладин схватил его, удерживая, пока он ошеломленно моргал, сжимая свое серебристое Осколок Копья.

«Брось свое оружие, - сказал ему Каладин, - и поклонись ей».

"Какие? Сэр?" Сигзил нахмурился, когда его рана зажила.

«Брось копье, - сказал Каладин, - и поклонись ей».

Сигзил, смущенный, сделал, как он просил. Лешви в свою очередь кивнул ему.

«Вернись на корабль, - сказал Каладин, - и отсидись до конца этой битвы. Оставайся со оруженосцами.

«Гм, да, сэр», - сказал Сигзил. Он уплыл, ткнувшись в окровавленную дыру в куртке.

Лешви взглянул в сторону. На небольшом расстоянии - в воздухе без оружия - висел Небесный, которого Каладин победил ранее.

Лешви не должно волновать, что Каладин пощадил это существо. Это был глупый жест по отношению к существу, которое может возрождаться с каждой новой бурей. С другой стороны, Лешви, вероятно, знал, что, если Сигзила убьют, с помощью его спрена можно будет поднять новый Сияющий. Это было не совсем то же самое - на самом деле, с точки зрения облегчения Каладина, разница была огромной .

В любом случае, когда Лешви подняла к нему копье, он был рад принять вызов.

* * *

На средней палубе Четвертого моста Навани отсчитал еще одну семью и указал им на четко обозначенный и пронумерованный участок трюма. Пылающие там поспешили утешить обеспокоенную семью. Дети с широко раскрытыми глазами сжимались в одеялах, некоторые из них всхлипывали. Родители расставили мешки с одеждой и другими вещами, которые они наскоро упаковали.

«Некоторые отказываются уезжать», - тихо сказал Пламенный Фалилар Навани. Он беспокоился о своей чистой белой бороде, когда просматривал список имен. «Они предпочли бы продолжать жить в угнетении, чем покинуть свою родину».

"Сколько?" она спросила.

"Не так много. Пятнадцать человек. В противном случае эвакуация пойдет быстрее, чем я предполагал. Беженцы, очевидно, были уже готовы к переезду - а большинство нормальных горожан уже были вынуждены жить в тесном контакте со своими соседями, чтобы отдать священникам их жилища ».

«Тогда о чем ты так беспокоишься?» - спросила Навани, делая пометку в своем списке. Неподалеку Ренарин подошел к семье с принюхавшимися детьми. Он призвал небольшой шар света и начал раскачивать его между руками. Такая простая вещь, но дети, увидевшие это, широко раскрыли глаза, забыв о своем страхе.

Шар света был ярко-синим. Часть Навани посчитала, что он должен быть красным - чтобы раскрыть истинную природу спрена, спрятавшегося внутри Ренарина. Voidspren. Или хотя бы обычный спрен, развращенный на сторону врага. Никто из них не знал, что с этим делать, особенно Ренарин. Как и большинство Radiant, он не знал, что делал, когда начинал. Теперь, когда он сформировал связь, было слишком поздно возвращаться.

Ренарин утверждал, что шпрен заслуживает доверия, но что-то было странным в его силах. Им удалось нанять несколько стандартных Стражей Истины - и они могли создавать иллюзии, как Шаллан. Ренарин не мог этого сделать. Он мог только вызывать огни, а они иногда делали странные, неестественные вещи ...

«Так много всего может пойти не так!» - сказал Фалилар, возвращая внимание Навани к моменту. «Что, если мы недооценили вес, который добавят столько людей? Что, если штамм раскалывает драгоценные камни быстрее, чем мы планировали? Болельщики вообще почти не работали. Это не катастрофа, Яркость, но есть о чем беспокоиться. ”

Он снова дернул себя за бороду. Было удивительно, что на этом месте у него остались волосы.

Навани нежно похлопал его по руке - если бы Фалилару не о чем было волноваться, он бы сошел с ума. «Сделайте визуальный осмотр драгоценных камней. Затем еще раз проверьте свои расчеты ».

"Тройная проверка, вы имеете в виду?" он сказал. «Да, я полагаю. Занимаюсь. Перестань беспокоиться." Он потянулся к своей бороде, затем демонстративно сунул руку в карман своей пылкой мантии.

Навани передала свой контрольный список другому страстному поклоннику, затем поднялась по ступенькам на верхнюю палубу. Далинар сказал, что скоро снова откроет перпендикулярность, и она хотела быть там - ее карандаш наготове, - когда он это сделает.

Внизу горожане собирались в кучу и смотрели на странную битву над головой. Все это таращение на глаза действительно должно было нарушить план строгой посадки, который она заказала. В следующий раз она попросит ревностных составить второй план, в котором будет указано, сколько времени может потребоваться, если начнется битва.

Ну, по крайней мере, здесь были только Небесные. Они были склонны игнорировать мирных жителей, считая их не более чем препятствиями на поле боя. Другие группы Fused были гораздо более … жестокими.

Командный пункт теперь был почти пуст, все ее страстные были наняты, чтобы утешать и направлять садившихся горожан. Осталась только Рушу, рассеянно наблюдающая за летающими Ветрокрылами с раскрытой записной книжкой.

Беспокоить. Симпатичная юная страстная должна была каталогизировать городские запасы еды. Рушу была великолепна, но, как сфера, она светила во всех направлениях, если не сфокусировать ее внимательно.

«Яркость», - сказал Рушу, когда подошел Навани. "Ты это видел? Вон там Сплавленный - тот, что сейчас сражается с Верховным маршалом Каладином - она позволила одному из Ветрокрылых уйти после того, как нанесла ему удар.

«Я уверен, что ее просто отвлекло прибытие Каладина», - сказал Навани, взглянув на Далинара, который стоял прямо впереди.

Большой мостовщик Хорнетеров занял позицию возле Далинара и просматривал мешки с припасами, о которых Рушу явно забыл. Навани не упустил из виду, что его дочь - Владыка Скульптуры - тоже стояла очень близко. Каладин был повышен не только как простой телохранитель, но, тем не менее, он все равно следил за Далинаром. Да благословит его Всевышний за это.

«Яркость, - сказал Рушу, - клянусь, в этой битве есть что-то странное. Слишком много Ветрокрылых бездельничают, а не сражаются ».

«Резервы, Рушу», - сказал Навани. «Пойдем, позволь мужу позаботиться о тактике. У нас есть еще одна обязанность ».

Рушу вздохнула, но сделала, как просили, сунув блокнот под мышку и сопровождая Навани. Далинар стоял, заложив руки за спину, и смотрел на бой. Как и надеялся Навани, он расслабил свою позу, затем развел руками по бокам - как будто вцепился в какую-то невидимую ткань.

Он сцепил руки, и перпендикулярность раскрылась вспышкой света. Глориспрен, словно золотые сферы, начал вращаться вокруг него. На этот раз Навани получше увидела Шадесмар . И снова она услышала этот тон. Это было ново, не так ли? Хотя она не считала себя талантливой в рисовании - по крайней мере, в сравнении с таким мастером, как Шаллан - она набросала то, что видела, пытаясь запечатлеть это место со странным солнцем над морем бус. Она могла бы посетить его лично, если бы захотела, используя Клятвенные врата, но что-то в этих видениях ощущалось иначе.

"Что ты видел?" - спросила она Рушу.

«Я ничего не видел, Яркость, - сказал Рушу. «Но … я что-то почувствовал. Как пульс, мощный удар. На мгновение мне показалось, будто я падаю в вечность ... »

«Запишите это», - сказал Навани. «Захвати это».

«Очень хорошо», - сказала Рушу, снова открывая свой блокнот. Она взглянула вверх, когда Каладин скользнул по палубе в опасной близости, следуя за одним из «Сплавленных».

«Сфокусируйся, Рушу», - сказал Навани.

«Если вам нужны изображения или описания Шадесмара, - сказал Рушу, - королева Ясна опубликовала журналы о своих путешествиях туда».

«Я хорошо осведомлен», - сказал Навани, продолжая рисовать. «И я читал журналы». Во всяком случае, те, которые ей даст Ясна. Штурмовая женщина.

«Тогда зачем тебе мое изображение?» - спросил Рушу.

«Мы ищем кое-что еще», - сказала Навани, взглянув на Далинара, затем прикрыв слезящиеся глаза. Она моргнула, затем махнула Рушу, чтобы он проследовал за ней и отступил к ближайшему командному пункту. «Есть место за Шадесмаром, место, где Далинар получает эту силу. Когда - то давно, башня поддерживается Bondsmith как мой муж, и от того , что spren сказала, я делаю вывод , что башня получила свое питание от того места , за Shadesmar а «.

«Ты все еще беспокоишься об этом, Яркость?» Рушу поджала губы. «Это не ваша вина, что мы не раскрыли секреты башни. Это загадка, которую нельзя ожидать от одной женщины - или целой армии женщин - всего через год ".

Навани поморщился. Неужели она действительно такая прозрачная? «Это не просто башня, Рушу», - сказал Навани. «Все хвалят эффективность этого корабля. Брайтлорд Кмакл представляет, как целые флотилии дирижаблей заслоняют солнце. Далинар говорит о перемещении десятков тысяч солдат для штурма Холинара. Я не думаю, что кто-то из них реально понимает, сколько работы нужно, чтобы удержать этот корабль в воздухе ».

«Сотни рабочих в Уритиру поворачивают лебедки, чтобы поднять и опустить корабль», - кивнул Рушу. «Десятки цыплят передвигали его вбок. Тысячи фабриков, чтобы облегчить и то, и другое - и все они нуждаются в постоянном повторном вливании. Тщательная синхронизация через полдюжины размахов для координации маневров. Да, маловероятно, что мы могли бы выставить более двух или трех таких судов ».

«Если, - сказала Навани, ткнув пальцем в свои записи, - мы не узнаем, как древние заставляли башню работать. Если бы мы знали этот секрет, Рушу, мы не только смогли бы восстановить Уритиру, но и смогли бы привести в действие эти дирижабли. Возможно, мы сможем создавать фабрики, превосходящие то, что кто-либо когда-либо мог себе представить ».

Рушу склонила голову. «Красиво», - сказала она. «Я запишу свои мысли».

"Это все? Просто ... "аккуратно"? "

«Я люблю большие идеи, Яркость. Не дает моей работе надоесть ». Она посмотрела в сторону. «Но я все еще думаю, что это странно, сколько Ветрокрылых стоит вокруг».

«Рушу», - сказала Навани, потирая лоб. «Постарайтесь сосредоточиться».

«Ну, я стараюсь. Я просто терплю неудачу. Как тот парень там? Что он делает? Не охраняет корабль. Не помогает с беженцами. Разве он не должен драться? »

«Он, наверное, разведчик», - сказал Навани. Она проследила за взглядом Рушу мимо края корабля к плодородным каменным полям. «Очевидно, он ...»

Навани замолчала, когда она выбрала мужчину, о котором идет речь, стоящего на вершине холма, явно отделенного от поля битвы. Навани мог понять, почему Рушу счел его Ветрокрылом. Он носил униформу точно по образцу Четвертого моста. Фактически, Рушу, который обращал внимание на самые странные вещи, но никогда не замечал важных деталей, мог когда-то видеть этого человека в своих рядах. Он часто был на стороне Каладина в первые месяцы перехода Четвертого моста в армию Далинара.

Рушу скучал по тому факту, что форма этого человека была черной, что у него не было нашивки на плече. Что его узкое лицо и худощавая фигура отметят его как запрещенного человека. Предатель.

Моаш. Человек, убивший сына Навани.

Казалось, он встретился с ней взглядом, несмотря на расстояние. Затем он загорелся с помощью Stormlight и скрылся из виду за холмом.

Навани замер от шока. Затем она ахнула, ее накатил жар, словно она внезапно вышла на палящий солнечный свет. Он был здесь. Этот убийца был здесь!

Она карабкалась к одному из оруженосцев Ветрокрылых на палубе. "Идти!" - крикнула она ему, указывая. «Предупреди остальных. Моаш, предатель, здесь! »

* * *

Каладин снова преследовал Лешви через хаотичное поле битвы. Полет дал ему возможность быстро оценить, как поживают его солдаты, и то, что он увидел, обнадежило.

Многие из них отбросили своих противников. Основная масса Небесных парила по широкому периметру, уклоняясь от сражений. Каладин подозревал, что они поняли, что мало что можно обнаружить, глядя на корабль снаружи.

Небесные, не поддерживаемые наземными войсками или другими Сплавленными, казалось, не хотели полностью отдавать себя этому делу. Продолжалось всего несколько конкурсов, и Каладин был самым яростным. В самом деле, ему пришлось полностью сосредоточиться на погоне, чтобы не потерять Лешви.

Каладин ухмыльнулся, следуя за ней по широкой петле, переплетаясь и уворачиваясь от других бойцов. Когда он начал тренироваться, он думал, что маневры, подобные этому, невозможны. Чтобы совершить подвиг, ему приходилось постоянно сбрасывать и возобновлять свои удары плетью, каждую под разным углом в петле - делая это без сознательной мысли - все время выстраивая свое движение с порывами ветра, чтобы избежать препятствий.

Теперь он мог выполнить такой маневр. Если не легко, то хотя бы регулярно. Это заставило его задуматься, что еще могут делать Ветрокрылые при достаточном обучении.

Лешви, казалось, хотел пройти мимо всех остальных бойцов на поле боя, заставляя Каладина постоянно переориентироваться. Тест. Она хотела подтолкнуть его, посмотреть, насколько он хорош на самом деле.

Позвольте мне близко, и я показать вам , насколько хорошо я, подумал он, вырезая из петли и летят вниз , чтобы перехватить ее. Это поставило его достаточно близко, чтобы ударить копьем.

Она отклонилась, затем бросилась в сторону. Он ударил себя вслед за ней, и они двое устремились в воздух параллельно земле, обвиваясь друг вокруг друга, в то время как каждый пытался попасть в цель. Ветер был огромным фактором, тянущим его копье. На таких скоростях это было похоже на дуэль во время сильной бури.

Они быстро покинули город и главный бой. Каладин заставил Сила переформироваться в меч, но Лешви был готов к его выпаду. Она пропустила копье через руки и схватила его возле головы, затем нырнула и ударила его в шею, отразив его следующую атаку.

Каладин порезал шею - но не настолько, чтобы она могла выкачать его Штормовой свет. Он отодвинулся еще дальше, продолжая лететь параллельно ей, ветер заставлял его волосы колыхаться и закручиваться. Он не хотел оказаться изолированным, поэтому повернул назад к главному полю битвы.

Лешви последовал за ним. Очевидно, она решила, что он сможет не отставать от нее, и теперь хотела спарринговать. Их петля привела их к усадьбе, идущей с северной стороны.

Эта земля была так знакома Каладину. Он играл на этих холмах с Тьеном. Он сначала коснулся копья - ну, куска дерева, который он представил, было копьем - прямо вон там…

«Оставайся сосредоточенным, - подумал он. Это время сражений, а не воспоминаний.

Только … это не было случайным полем битвы на Невостребованных Холмах. Впервые в жизни он узнал местность. Лучше всех в этой битве.

Он улыбнулся, затем приблизился к Лешви для столкновения, замедляя и подталкивая их на восток. Он позволил себе порезать руку и отстранился, словно в шоке. Он устремился к земле, выровнялся и помчался среди холмов, Лешви последовал за ним.

«Вот, - подумал он. Вон тот.

Он нырнул за склон холма, сняв с пояса фляжку с водой. Здесь, на подветренной стороне холма, в скале была вырезана пещера для хранения оборудования. И, как это было всегда, когда он был молод, дверь была слегка приоткрыта и покрыта коркой коконов лургов: маленькие существа, которые целыми днями прятались в своих укрытиях, ожидая дождя, чтобы разбудить их.

Каладин брызнул водой из фляги через дверь, затем уронил флягу и, нырнув, обогнул следующий холм, все еще упав на землю. Он услышал, как позади него вошел Лешви. Она замедлилась - о чем свидетельствует шелест ткани. Она бы нашла выброшенную флягу.

Каладин оглянулся и заметил ее парящую между холмами, может быть, в двух футах от земли, ее длинная одежда волочилась по камню. Она медленно повернулась по кругу, пытаясь найти его.

Лурги начали падать из коконов, думая, что пошел дождь. Они начали прыгать, отчего дверь скрипнула. Лешви тут же развернулась и нацелила на них свое копье.

Каладин бросился к ней. Она почти среагировала вовремя, но так близко к земле ее длинное копье было помехой. Лешви пришлось повернуть его и схватить поближе к голове, прежде чем нанести удар, что дало Каладину шанс протаранить недавно укороченное Сильпопье к ее груди.

Он поймал ее за плечо, заставив ее задохнуться от боли. Она уклонилась от его следующего удара, но снова ей было трудно маневрировать копьем, когда он ударил ее по ноге.

На мгновение борьба была всем. Лешви уронила копье и вытащила из пояса короткий меч, затем подошла ближе, чем ожидал Каладин, отбросив копье и пытаясь схватить его за руку. Ее серая плоть заживала достаточно медленно, чтобы он смог врезаться плечом в ее рану, заставив ее хрюкнуть. Когда она попыталась воткнуть меч ему в шею, он отразил его с помощью Сильбаклера, появившегося на его руке.

Лешви сделала выпад в его сторону, чтобы заставить его отступить, затем схватила копье и устремилась к небу. Каладин последовал за ним, его копье материализовалось перед ним - и был на ней прежде, чем она смогла набрать достаточно скорости, чтобы увернуться. Она была вынуждена защищаться, отбивая его атаки, становясь все более и более безрассудными. Пока Каладин не увидел своего момента и не заставил Сильспер исчезнуть в его руках, когда она заблокировала его.

Затем - пока Лешви реагировал на неудачный блок - он ударил вперед, копье сформировалось, когда он это сделал, и вонзил его прямо в ...

Боль.

Лешви направил ее копье, чтобы ударить точно так же, как и он. Ее оружие попало ему в плечо, отражая то место, где он ударил ее противоположное плечо. Он почувствовал, как его штормовой свет уходит прочь, вонзившись в копье; казалось, что его душа вытягивается. Он держался, всасывая весь оставшийся Свет из перезаряженных сфер в своих мешочках - затем вонзил свое копье глубже в ее рану, пока слезы не потекли из уголков ее глаз.

Лешви улыбнулся. Он улыбнулся в ответ зубастой улыбкой, даже когда она истощала его жизнь.

Он дернулся почти одновременно с ней. Она немедленно приложила свободную руку к своей ране, и Каладин задрожал. Мороз затрещал на его униформе, когда большая часть Грозового света устремилась, чтобы заполнить рану. Это ему дорого. Он был опасно низок, и Далинар сделал еще один перерыв в своей перпендикулярности.

Лешви смотрел на него, пока они парили. Затем Каладин услышал крик.

Он вздрогнул, повернувшись к звукам. Люди кричат о помощи? Да, поместье городского лорда было в огне - клубы дыма поднимались из разбитых окон. Что происходило? Каладин был так сосредоточен на своей дуэли, что не видел.

Не сводя глаз с Лешви, он осмотрел местность. Большинство людей добрались до корабля, а другие Ветрокрылые отступали. Edgedancers уже сели, но перед горящим имением стояла небольшая группа людей.

Один из них был на хороший или два фута выше остальных. Громадная красно-черная фигура с опасным панцирем и длинными волосами цвета засохшей крови. То, что было раньше, могло стать красной линией света. Он собрал солдат, которых послал Каладин. Некоторые из них обращались к горожанам, бросая их на землю, угрожая оружием и заставляя их кричать от боли и паники.

Каладин почувствовал жгучий гнев. Этот Fused преследовал мирных жителей?

Он услышал рядом сердитый гул. Лешви подплыл ближе - ближе, чем он должен был ей позволить, - но она не ударила. Она наблюдала за Сплавом и его солдатами внизу, и звук ее гневного гудения усилился.

Она посмотрела на него, затем кивнула в сторону Сплавленных и несчастных людей. Он сразу понял жест. Идти. Останови его.

Каладин двинулся вперед, затем остановился и поднял копье перед Лешви. Потом он уронил это. Хотя Сил почти сразу исчез в тумане, он надеялся, что Лешви поймет.

Действительно, она улыбнулась, затем - ее левая рука все еще была прижата к ране - она протянула собственное копье и направила острие вниз. «Ничья», - казалось, говорил этот жест.

Она снова кивнула в сторону поместья. Каладин больше не нуждался в поддержке. Он выстрелил в перепуганных людей.

Два металла, имеющих первостепенное значение, - это цинк и латунь, которые позволяют контролировать силу выражения. Цинковые проволоки, соприкасающиеся с драгоценным камнем, вызовут более сильное проявление пружины внутри, в то время как латунь заставит пружину отодвинуться и ее сила ослабнет.

Помните, что драгоценный камень должен быть правильно наполнен после захвата спрена. Просверленные отверстия в драгоценном камне идеально подходят для правильного использования проволоки клетки, если вы не взломаете структуру и не рискуете выпустить пружину.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Вейл подошел к Иалаю Садеасу. Она слышала о хитрости этой женщины, ее компетентности. Поэтому Вейл был удивлен, обнаружив, что женщина выглядит такой … обветренной.

Ялай Садеас была женщиной среднего роста. Хотя она никогда не была известна как великая красавица, она, похоже, увяла с тех пор, как Шаллан видела ее в последний раз. Хотя на ней было платье самой модной и последней моды - с вышивкой по бокам - оно, казалось, висело на ней, как плащ на вешалке в таверне. Ее щеки были впалыми и впалыми, в руке она держала пустой кубок из-под вина.

«Итак, вы наконец пришли за мной», - сказала она.

Вейл заколебался. Что это значило?

«Бей сейчас же», - подумал Вейл. Призвать клинок; сожги эти самодовольные глаза из ее черепа.

Но она бы не действовала только по своей воле. У них был баланс, очень важный. Трое никогда не делали того, чего хотел один из них, не в отношении столь важного решения. И поэтому она сдержалась. Сияющий не хотел убивать Ялая. Она была слишком благородной. Но что насчет Шаллан?

«Еще нет», - подумала Шаллан. Сначала поговорите с ней. Узнайте, что она знает.

Поэтому Вейл поклонился, оставаясь в образе. "Моя королева."

Ялай щелкнула пальцами, и стражник отступил вместе с последними культистами, закрыв за собой дверь. Она не была напуганным типом, Ялай Садеас - хотя Вейл заметил дверь в дальней стене комнаты, позади Иалая, как потенциальный выход.

Ялай откинулась на спинку стула, позволив Вейл держать лук. «Я не собираюсь быть королевой», - сказала она в конце концов. «Это ложь, которую увековечивают некоторые из моих более ... чрезмерных последователей».

«Кого же вы поддерживаете на престоле? Уж точно не узурпатор Далинар или племянница, которую он назначил незаконно ».

Ялай наблюдал за Вейлом, который медленно встал с лука. «В прошлом, - сказал Ялай, - я поддерживал наследника - сына Эльхокара, внука Гавилара, законного короля».

«Он всего лишь мальчик, ему еще нет шести».

«Тогда необходимо принять срочные меры, - сказал Иалай, - чтобы спасти его из лап его тети и двоюродного дяди, крыс, свергнувших его. Поддерживать меня - это не расстраивать родословную, а работать для лучшего, стабильного и правильного союза Алети ».

Умный. Под таким прикрытием Ялай мог притвориться скромным патриотом. Но … почему она выглядела такой взволнованной? Обломки ее прежнего «я»? Она сильно пострадала от смерти Садеаса и предательского поворота армии Амарама. Спровоцировали ли эти события нисходящую спираль? Самое главное, кто был шпионом этой женщины, близкой к Далинару?

Ялай встала, позволяя своей чаше с вином скатиться со стола и разбиться об пол. Она прошла мимо Вейла к ближайшей клетке и, свернув ее, открыла дюжину или более графинов с вином, каждый разного цвета.

Пока Ялай рассматривал их, Вейл отвела руку в сторону и начала призывать свой Осколочный клинок. Не для удара, но потому, что Узор был с Адолином. Акт призыва должен дать Паттерн указание на ее направление. Она остановилась почти сразу, не давая мечу срастаться.

Адолин захочет найти ее. К сожалению, нанести удар по крепости Ялая было бы опаснее, чем прыгнуть с группой заговорщиков в пропасть. У Далинара здесь не было власти, и хотя Светоплетение Шаллан придерживалось Адолина, оно не давало ему узнать, но Вейл не был уверен, что он рискнет двигаться в открытую.

«Вы предпочитаете вина?» - спросил ее Ялай.

«Я не особо хочу пить, Яркость», - сказала Вейл.

«Все равно присоединяйся ко мне».

Вейл подошел к ней, глядя на набор вин. «Это настоящая коллекция».

«Да», - сказал Ялай, выбирая один, прозрачный - вероятно, зерновой спирт. Оставленный незалитым, цвет не указывал на ароматизатор или активность. «Я запрашиваю образцы вин, которые проходят через военные лагеря. Это одно из немногих предметов роскоши, которые могут предложить эти забытые Вестниками Штормовые Земли.

Она налила маленькую чашку, и Вейл сразу понял, что она ошибалась. В нем не было резкого, мгновенно подавляющего ощущения чего-то вроде урожая Horneater. Вместо этого был фруктовый аромат, смешанный со слабым запахом алкоголя. Любопытный.

Ялай первым предложил его Вейлу, который принял чашу и сделал глоток. На вкус оно было резко сладким, как десертное вино. Как они это прояснили? Большинство фруктовых вин имели естественный цвет.

"Не боитесь яда?" - спросил Ялай.

«Почему я должен бояться яда, Яркость?»

«Это было приготовлено для меня, и многие хотят видеть меня мертвым. Находиться рядом со мной может быть опасно ».

«Как предыдущая атака в пропасти?»

«Это не первый такой удар», - сказала она, хотя Вейл не знал о других, которых приказал Далинар. «Странно, как легко мои враги поражают меня в тихих темных пропастях. И все же им потребовалось так много времени, чтобы напасть на меня в моих покоях ». Она посмотрела прямо на Вейла.

Проклятие. Она знала, для чего сюда пришел Вейл.

Ялай сильно выпил. «Что ты думаешь о вине?»

"Это было классно."

"Это все?" Ялай подняла чашку, рассматривая последние несколько капель. «Он сладкий, сброженный из фруктов, а не из зерна. Это напоминает мне посещение виноделен Гавилара. Я бы предположил, что это винтаж алети, спасенный до падения королевства, сделанный из симберри. Мякоть плода чистая, и они очень тщательно удалили кожуру. Выявление того, что на самом деле было внутри ».

Да, она действительно подозреваемая. После секунды принятия решения появилась Шаллан. Если это будет игра слов, то она должна все контролировать.

Иалай выбрал другой графин, на этот раз бледно-оранжевого цвета. «Как же так, - сказала она, - что у вас есть доступ к таким важным документам, как схемы Навани? Она может быть очень скрытной со своими проектами - не потому, что боится, что кто-то их украдет, а потому, что ей нравится драматическое раскрытие ».

«Я не могу раскрыть свои источники», - сказала Шаллан. «Конечно, вы понимаете важность защиты личности тех, кто вам служит». Она сделала вид, что думает. «Хотя я, возможно, смогу назвать имя, если бы я получил его взамен - кого-то из твоих близких к королю. Способ для нас обоих получить дальнейший доступ к внутреннему кругу Холина ».

«Немного неуклюжий», - заметил Вейл. Вы уверены, что хотите контролировать прямо сейчас?

Ялай улыбнулся и протянул Шаллан маленькую чашку апельсина. Она взяла его - и нашла его безвкусным и безвкусным.

"Хорошо?" - спросила Ялай, потягивая свою чашку.

«Он слабый», - сказала Шаллан. «Бессильный. И все же я чувствую намек на что-то не так. Легкая кислинка. Это … раздражение, которое следует искоренить с помощью урожая ».

«И все же, - сказал Ялай, - это выглядит так хорошо. Настоящий апельсин, который понравится детям и тем, кто поступает так же, как они. Идеально подходит для людей, которые хотят выглядеть перед другими. Затем кислинка. Вот что это марочное действительно есть, не так ли? Ужасно, как бы это ни казалось ».

"С какой целью?" - спросила Шаллан. «Что хорошего в том, чтобы упаковать плохое вино с такой прекрасной этикеткой?»

«Некоторое время это может ввести в заблуждение», - сказал Ялай. «Позвольте виноделу быстро и легко победить своих конкурентов. Но в конечном итоге он будет раскрыт как мошенник, и его творение будет отвергнуто в пользу действительно сильного или благородного урожая ».

«Вы делаете смелые заявления», - сказала Шаллан. «Хочется надеяться, что винодел не слышит. Он может быть в ярости ».

"Позволь ему быть. Мы оба знаем, кто он ».

Когда Иалай двинулся, чтобы подать третью чашку, Шаллан снова начала вызывать свой Осколочный клинок, давая Узору еще один намек, чтобы указать ее направление.

«Принеси это до конца, - подумал Вейл. Удар.

Это то, кем мы хотим быть со своими силами? Светлая мысль. Если мы пойдем по этому пути, куда он нас приведет?

Могли ли они действительно служить Далинару Холину, действуя вопреки его явным приказам? Он не хотел этого. Он, вероятно, должен был, но он этого не сделал.

«А, вот, - сказал Ялай. "Идеально." Она подняла темно-синий. На этот раз она не предложила его Шаллан первой, а сделала глоток. «Замечательный винтаж, но последний в своем роде. Все остальные бутылки уничтожены в огне. После сегодняшнего дня даже этого не будет ».

«Вы так смирились, - сказала Шаллан. «Ялаи Садеас, о которых я слышал, обыскивали целые королевства в поисках еще одной бутылки вина, которое она так любит. Никогда не сдаваться ».

«Этот Иалай и вовсе не так устал», - сказала она, опустив руку, как будто чаша с вином весила слишком много. «Я так долго дрался. А теперь я один … иногда кажется, что сами тени работают против меня ». Иалай выбрал белый графин Хорнитера - Шаллан почувствовала его запах, как только была снята крышка, - и протянул его. «Я считаю, что это твое. Невидимый. Смертельно.

Шаллан не стала пить.

«Продолжай, - сказал Ялай. «Вы убили Танадала, когда он пытался заключить сделку. Так что я не могу это попробовать. Ты охотился на Вамаха и убил его после того, как он сбежал, и у меня мало шансов выжить так же. Я думал, что буду в безопасности, если присяду на время на корточки. Но вот ты где.

Невидимый. Смертельно опасен. Сладкая мудрость Батты ...

Шаллан вела весь этот разговор, предполагая, что Ялай знал ее как оперативника Далинара. Это было совсем не так. Иалай видел в ней агента Мрейза, Кровавого Призрака.

« Вы убили Танадала», - сказала Шаллан.

Ялай засмеялся. «Он сказал тебе это, не так ли? Значит, они лгут своим собственным? "

Мрейз специально не сказала ей, что Иалай убил Танадала. Но он явно имел в виду это.

Вейл разочарованно стиснула зубы. Она пришла сюда по собственному желанию. Да, Мрейз всегда намекал ей, чего хочет он и Призрачные Крови. Но Вейл ему не служил. Она предприняла эту миссию для ... блага Алеткара. И Адолин. И …

«Продолжай, - сказал Ялай. "Сделай это."

Вейл отбросила руку в сторону, призывая свой Осколочный клинок. Ялай уронила графин с белым хорнеатером, невольно подпрыгнув. Хотя страхи закипали из-под земли, Ялай просто закрыла глаза.

Ой! - прозвучал задорный голос в голове Вейла. Мы все равно почти были здесь, Вейл! Что мы делаем?

«Они хотя бы сказали вам, почему решили, что нам нужно умереть?» - спросил Ялай. «Почему они ненавидели Гавилара? Амарам? Я и Танадал, когда мы узнали секреты? Что их пугает в «Сынах чести»? »

Вейл заколебался.

Вы ее нашли! Образец сказал в ее голове. У вас есть доказательства, которые хотел Далинар?

«В следующий раз они пришлют вас после Рестараса», - сказал Ялай. «Но они будут следить за тобой. Если вы подниметесь достаточно высоко, узнайте достаточно, чтобы угрожать им. Вы спрашивали себя, чего они хотят? Что они ожидают получить от конца света? »

«Сила», - сказал Вейл.

«Ах, туманная« сила ». Нет, это более конкретно. Большинство Сынов Чести просто хотели вернуть своих богов, но Гавилар видел больше. Он видел целые миры ... »

«Расскажи мне больше», - сказал Вейл.

Крики раздавались за пределами комнаты. Вейл взглянул на дверь как раз вовремя, чтобы увидеть блестящий Осколочный клинок, прорезавший замок. Адолин с фальшивым лицом, которое она ему дала, мгновение спустя распахнул дверь.

Вокруг него хлынули люди - солдаты и пятеро агентов Шаллан Ткача Света.

«Когда я умру, - прошипел Ялай, - не позволяй им обыскивать мои комнаты раньше тебя. Ищите самый редкий винтаж. Это … экзотика ».

«Не загадывай мне загадки», - сказала Трое. «Дай мне ответы. Что имеют в Ghostbloods пытаются сделать?»

Ялай закрыла глаза. « Сделай это. ”

Вместо этого Трое отпустили ее Клинок. «Я голосую против ее убийства», - подумал Вейл. Убить ее означало бы, что ею манипулировал Мрейз. Она ненавидела эту идею.

«Ты не умрешь сегодня», - сказали Трое. «У меня есть к вам еще вопросы».

Ялай держала глаза закрытыми. «Я не смогу ответить. Мне не позволят.

Шаллан появилась, успокаивая нервы, когда несколько солдат бросились окружать Иалая. Вейл и Сияющий устроились поудобнее, оба довольные исходом. Они были самими собой . Они не принадлежали Мрейзу.

Она покачала головой и подбежала к Адолину, затем прикоснулась к его иллюзорному лицу. Ей нужно было видеть в нем самого себя.

"Кто из них ты?" - тихо спросил он, протягивая ей мешочек наполненных сфер.

«Шаллан», - сказала она, кладя сумку в сумку, которую солдат принес ей из-за стены. Она оглянулась через плечо, когда солдаты связывали Иалая, и Шаллан снова поразило, насколько подавленной выглядела женщина.

Адолин притянул Шаллан к себе. «Она призналась тебе?»

«Она танцевала вокруг этого, - сказала Шаллан, - но я думаю, что могу доказать Далинару, что то, что она сказала, представляет собой измену. Она хочет свергнуть Ясну и посадить на престол сына Элхокара ».

«Гэвинор слишком молод».

«И она будет направлять его», - сказала Шаллан. «Вот почему она предательница - ей нужна власть».

Но … Ялай говорила так, будто этот план был в прошлом, как будто теперь она боролась только за выживание. Неужели Призрачные Крови действительно убили Высоких Принцев Танадала и Вамаха?

«Что ж, - сказал Адолин, - с ней, возможно, мы сможем заставить ее армии отступить. Сейчас мы не можем позволить себе войну со своими ».

«Ишна», - позвала Шаллан, привлекая внимание одного из своих агентов. Невысокая женщина алети поспешила к нему. Она была с Шаллан уже больше года и вместе с Вата, лидером набранных Шалланой дезертиров, была одной из тех, кому она доверяла больше всего.

«Да, Яркость?» - спросила Ишна.

«Возьмите Вата и Берил. Отправляйся с этими солдатами и убедись, что они не позволяют Иалаю ни с кем разговаривать. Если нужно, заткни ей рот. У нее есть способ проникнуть в головы людей ».

«Считай, что это сделано», - сказала Ишна. «Ты хочешь сначала наложить иллюзию на нее?»

План действий на случай непредвиденных обстоятельств был прост: они использовали Светоплетение, чтобы превратиться в охранников Дома Садеас, а Иалай - в кого-то из низших. Они с легкостью выведут ее за ворота, схватив верховную принцессу прямо из-под бдительных глаз ее стражников.

«Да», - сказала Шаллан, махнув солдатам, чтобы те привели женщину. Ялай шла с закрытыми глазами, все еще сохраняя фаталистический вид. Шаллан взяла Иалаи за руку, затем выдохнула и позволила Светоплетению окружить ее, изменив женщину, сделав ее похожей на один из недавних эскизов, которые Шаллан сделала - кухонная женщина с румяными щеками и широкой улыбкой.

Ялай не заслуживала такого доброго лица и не заслуживала такого легкого обращения. Шаллан почувствовала неожиданный всплеск отвращения при прикосновении к Иалаю; это существо и ее муж составили и осуществили ужасный план предательства Далинара. Даже после переезда в Уритиру Иалаи старался подорвать его при каждой возможности. Если бы эта женщина добилась своего, Адолин умер бы раньше, чем Шаллан встретила его. И теперь они собирались просто взять ее, чтобы поиграть в другие игры?

Шаллан отпустила, протянув руку к своей сумке. Однако появился Сияющий. Она схватила Иалая за руку и потащила к солдатам Адолина, отдавая ее.

«Забери ее с остальными», - сказал Адолин.

«У вас есть остальные заговорщики?» - спросила Шаллан, возвращаясь к нему.

«Они пытались сбежать через боковую дверь, когда мы ворвались, но я думаю, что нам удалось их всех собрать».

Ишна и солдаты - люди Адолина, выбранные из числа его лучших - вывели замаскированного и связанного Иалая за дверь. Принцесса ослабела в их хватке.

Адолин смотрел ей вслед, хмурясь.

«Вы думаете, - сказала Шаллан, - что мы никогда не должны были позволять ей покидать Уритиру. Что было бы легче, если бы мы покончили с ней и с угрозой, которую она представляла, до того, как дело зашло так далеко ».

«Я думаю, - сказал Адолин, - что, возможно, мы не хотим идти по этой дороге».

«Может, мы уже начали. Назад, когда ты ... "

Адолин подвел губы к линии. «У меня сейчас нет ответов», - сказал он в конце концов. «Не знаю, делал ли я когда-нибудь. Но мы должны быстро обыскать это место. Отцу может потребоваться больше доказательств, чем ваше слово, и было бы очень полезно, если бы мы могли представить ему компрометирующие журналы или письма ».

Шаллан кивнула, помахивая рукой Гэзу и Рэду. Она попросит их обыскать это место.

А что из того, что сказал Ялай? Ищите самый редкий урожай… Шаллан посмотрела на вина, разложенные на прилавке в домике. Зачем говорить загадками? «Войдут Адолин и другие», - подумала Шаллан . Она не хотела, чтобы они поняли. Штормы, женщина стала параноиком. Но зачем доверять Шаллан?

Я не смогу ответить. Они не позволят мне ...

«Адолин», - сказала она. «Что-то не так. С Иалаем, со мной здесь, с ...

Она оборвала себя, когда в вестибюле раздались крики. Шаллан выкарабкалась, чувствуя страх. Она нашла Ялая Садеаса лежащим на полу, изо рта ее фальшивого лица шла пена. Солдаты с ужасом смотрели.

Верховная принцесса смотрела безжизненными глазами. Мертвый.

* * *

Каладин пролетел сквозь дым, клубящийся над поместьем. Он взлетел туда, где горожанам угрожали странный Фьюзед и его солдаты. Это был Вабер, садовник поместья, которого прижимали к земле ботинком к лицу.

«Очевидно, это ловушка», - сказал Сил в уме Каладина. Этот Сплавленный точно знает, что нужно сделать, чтобы привлечь внимание Ветрокрыла: атаковать невинных.

Она была права. Каладин заставил себя осторожно приземлиться на небольшом расстоянии. Сплав проделал дыру в стене у бокового входа в поместье. Хотя пламя лизал верхние этажи строения, комната за дырой была темной, но еще не горящей. По крайней мере, не полностью.

Как только Каладин приземлился, певцы отпустили Вабера и остальных, а затем отступили через пробитую дыру в каменной стене. - Пятеро солдат, - отметил Каладин. Трое с мечами, двое с копьями.

Сплавленный нес одного пленника, когда он вошел в здание; Худой, с изможденным лицом, пленник истекал кровью из пореза на животе. Годеке-танцор. Его штормовой свет явно закончился. Штормы посылают, он был еще жив. Fused хотел использовать его как приманку, так что шансы казались хорошими.

Каладин зашагал к сломанной стене. «Ты хочешь драться со мной, Фьюзед? Давай. Давай займемся этим ».

Существо, находящееся в тени внутри здания, прорычало что-то на своем собственном ритмическом языке. Один из солдат перевел. «Я буду сражаться с тобой внутри, где ты не сможешь улететь, маленькая Ветрокрылая. Приди, посмотри на меня лицом.

- Мне это не нравится, - сказал Сил.

- Согласен, - прошептал Каладин. «Будьте готовы пойти за помощью».

Он слегка ударил себя вверх, достаточно, чтобы ему стало легче на ногах, затем медленно вошел в горящее здание. Эта большая комната когда-то была столовой, где отец Каладина ел с Рошон и говорил о ворах и компромиссах. Потолок горел клочьями, огонь пожирал его сверху. Пламяспрен танцевал по лесу в неистовом восторге.

Неповторимый «Фьюзед» стоял прямо впереди, по два солдата с каждой стороны. Они двинулись вперед, чтобы обойти Каладина. Где был пятый солдат? Там, около перевернутого стола, возился с чем-то, что светилось темно-фиолетово-черным. Свет Бездны? Подожди ... это было фабриал ? Свет внезапно потускнел.

Силы Каладина исчезли.

Он чувствовал это как странное удушающее ощущение, как будто что-то тяжелое было возложено на его голову. Его полный вес снова обрушился на него, его хлестание отменено.

Сил ахнула, и ее копье взлетело, когда она превратилась в спрен - и когда Каладин попытался снова вызвать свой Клинок, ничего не произошло.

Сразу же Каладин отступил, чтобы попытаться избежать досягаемости странного фабриала. Но солдаты быстро бросились окружать его, отрезая ему путь к отступлению. Предположение Каладина о том, что он может легко победить их, основывалось на его Осколочном Копье и его силах.

Штормы! Каладин напрягся, чтобы создать плетку. Штормовой свет все еще бушевал внутри него и не давал ему дышать едким дымом, но что-то подавляло другие его способности.

Сплавленный засмеялся и заговорил на алети. «Радианты! Вы слишком полагаетесь на свои силы. Что ты без них? Крестьянский ребенок, не имеющий реального военного искусства или ...

Каладин ударил себя по солдату справа от него.

Внезапное движение заставило певицу вскрикнуть и упасть на спину. Каладин выдернул копье из руки человека, затем плавным движением нанес им удар двумя руками, пронзив второго солдата.

Двое солдат слева от него оправились и прыгнули на него. Каладин почувствовал, как ветер обволакивает его, когда он вращался между ними двумя, поймал один меч - направленный низко - прикладом своего копья, когда он поймал второй - направленный высоко - прямо за голову копья. Металл со знакомым стуком встретился с деревом , и Каладин закончил свое вращение, отбросив оба оружия.

Он выпотрошил одного человека, а затем споткнул его, споткнувшись на землю перед своим союзником. Эти солдаты были хорошо обучены, но еще не видели реального боя - о чем свидетельствует то, как оставшийся певец застыл, когда увидел, что его друзья умирают.

Каладин продолжал двигаться, почти не задумываясь, пронзая четвертого солдата в шею. Вот, подумал Каладин, когда ожидаемая лента красного света мчалась к нему. Он снова возьмется за мою спину.

Каладин уронил копье, снял с пояса метательный нож и повернулся. Он ударил ножом в воздух прямо перед тем, как появился Сплавленный, ударив маленьким лезвием по шее существа, находящимся под углом между двумя частями панциря.

Сплавленный испустил приступ шока и боли, его глаза расширились .

Огонь заставил дерево ломаться над головой, и горящие золы упали вниз, когда огромный «Сплавленный» рухнул вперед, как поваленное дерево, половицы задрожали от удара. К счастью, на этот раз от него не поднялось ни одной светящейся красной ленты.

«Это облегчение», - сказал Сил, приземляясь на плечо Каладина. «Думаю, если ты поймаешь его до того, как он телепортируется, ты действительно сможешь его убить».

«По крайней мере, до тех пор, пока Эверсторм не возродит его», - сказал Каладин, проверяя певцов, которых он убил. Не считая одного, медленно умиравшего от раны кишки, он оставил в живых только двоих - одного, которого он толкнул, и пятого, который был на другом конце комнаты и активировал фабриал.

Первый вылез из зияющей дыры в стене, чтобы сбежать. Последний покинул фабриал и медленно пополз в сторону, вытащив меч и широко раскрыв глаза.

Этот человек пытался добраться до Годеке - возможно, чтобы использовать его в качестве заложника. В драке раненый Эджантант упал на землю рядом с оболочкой после того, как Сплавленный телепортировался в Каладин. Годеке теперь двигался - но не своим ходом. Маленькая долговязая фигура держала Пронзительного танцора за одну ногу и медленно утаскивала его с поля боя. Каладин не видел, чтобы Лифт пробиралась в комнату, но, опять же, она часто появлялась там, где ее не ждали.

«Вытащи его из дыры, Лифт», - сказал Каладин, подходя к последнему певцу. «Ваши силы тоже подавлены?»

«Ага», - сказала она. «Что они с нами сделали?»

«Мне это тоже очень любопытно», - сказал Сил, подходя к устройству на полу, драгоценному камню, покрытому металлическими частями и покоящемуся на ножках штатива. «Это очень странный фабриал».

Каладин направил копье на последнего певца, который нерешительно уронил меч и поднял руки. У него была красная и черная неровная кожа.

"Что это за фабриал?" - спросил Каладин.

«Я … я…» Солдат сглотнул. "Я не знаю. Мне сказали повернуть драгоценный камень в основании, чтобы активировать его ».

«Это Бездонный свет», - сказал Сил. «Я никогда не видел ничего подобного».

Каладин взглянул на клубящийся дым на потолке. "Поднимать?" он сказал.

«На нем», - сказала она, карабкаясь к устройству, в то время как Каладин охранял солдата. Мгновение спустя силы Каладина вернулись. Он вздохнул с облегчением, хотя от этого Штормовой Свет затуманился перед ним. Рядом Годеке ахнул, бессознательно вдыхая Грозовой Свет, и его рана начала заживать.

Усиленный Светом, Каладин схватил солдата и поднял его, наполнив его достаточным количеством энергии, чтобы он повис в воздухе. «Я сказал тебе покинуть город», - тихо прорычал Каладин. «Я запоминаю твое лицо, твой рисунок, твою вонь. Если я когда-нибудь увижу тебя снова, я пошлю тебя вверх с таким количеством Грозового света, что тебе придется долго- долго думать во время падения. Понял?"

Певица кивнула, примирительно напевая. Каладин толкнул его, восстановив свой Штормовой свет и заставив человека упасть на землю. Он выбрался из ямы.

«Здесь был еще один человек, - сказал Лифт. «Старый светоглазый мужчина в нищенской одежде. Я наблюдал снаружи здания и увидел, как сюда вошли мужчина с Годеке. Спустя некоторое время этот Фьюзел пробил стену, неся Годеке, но я не заметил другого человека ».

Рошон. Бывший городской властитель сказал Далинару, что собирается обыскать погреб поместья, чтобы освободить заключенных горожан. Хотя он и не гордился этим, Каладин колебался, но когда Сил посмотрел на него, он стиснул зубы и кивнул.

«Пока это правильно …» - подумал он.

«Я найду его», - сказал Каладин. - Убедись, что Годеке выздоровел, а затем отнеси этот фабриал Яркости Навани. Ей будет очень интересно ».

* * *

Шаллан устранила иллюзию, открыв лицо Иалаи, с ее губ капала слюна. Один из людей Адолина проверил ее пульс, подтвердив это.

Она была мертва.

«Проклятие!» - сказал Адолин, беспомощно стоя над телом. "Что случилось?"

«Мы этого не делали, - подумал Вейл. Мы решили не убивать ее, правда?

Я … Разум Шаллан начал расплываться, все казалось расплывчатым. Это она сделала? Она хотела этого. Но она этого не сделала, не так ли? Она … контролировала больше, чем это.

«Я этого не делала, - подумала Шаллан. Она была достаточно уверена.

Так что случилось? - спросил Сияющий.

«Должно быть, она приняла яд», - сказал Вата, наклоняясь. «Блэкбейн».

Даже после многих месяцев работы оруженосцем, а затем агентом Шаллан, бывший дезертир не выглядел так, как будто он принадлежал к солдатам Адолина. Вата был слишком груб. Не неряшливо, но, в отличие от людей Адолина, он не особо заботился о слюне и полировке. Он продемонстрировал свое презрение, оставив пиджак расстегнутым, а волосы растрепаны.

«Я видел, как кто-то так умирал раньше, Яркость», - объяснил он. «Вернувшись в армию Садеаса, один офицер занимался контрабандой и продажей припасов. Когда о нем наконец узнали, он скорее отравился, чем его схватили ».

«Я не видела, чтобы она это сделала, - смущенно сказала Ишна. "Мне жаль."

- Нейл с ума сошел, - пробормотал один из солдат Адолина. «Это будет плохо выглядеть, не так ли? Это именно то, чего не хотел Блэкторн . Еще один труп Садеаса у нас на руках.

Адолин глубоко вздохнул. «У нас достаточно улик, чтобы видеть ее повешенной; моему отцу просто придется с этим смириться. Мы приведем войска в военные лагеря, чтобы ее солдаты не буйствовали. Бури. Этот беспорядок надо было убрать несколько месяцев назад ».

Он указал на нескольких солдат. «Проверьте других заговорщиков на предмет яда и заткните им всем рот. Шаллан замаскирует тело под коврик или что-то в этом роде, чтобы мы могли вытащить его. Ген и Натем, обыщите вещи Иалая в соседней комнате, чтобы увидеть, сможете ли вы найти какие-нибудь полезные улики ».

"Нет!" - сказала Шаллан.

Адолин замер, глядя на нее.

«Я обыщу вещи Ялая в соседней комнате. Я знаю, на что смотреть, а твои солдаты - нет. Вы разбираетесь с пленными и обыскиваете остальную часть здания ».

«Хорошая идея, - сказал Адолин. Он потер лоб, но затем - возможно, увидев маленькую тревогу, появившуюся рядом с ней, похожую на крутящийся черный крест, - улыбнулся. «Не волнуйся. В каждой миссии есть несколько проблем ».

Она кивнула, скорее, чтобы успокоить его, чем показать свои настоящие чувства. Когда солдаты двинулись, чтобы выполнить его приказы, она опустилась на колени перед телом Ялая.

Ишна присоединилась к ней. «Яркость? Вам что-то нужно?"

«Она ведь не ела яда?» - мягко спросила Шаллан.

«Не могу быть уверенным, - сказала Ишна. «Хотя я немного знаю о Черной погибели…» Она покраснела. «Ну, я много знаю. Моя банда использовала это против соперников. Это сложно сделать, потому что вам нужно высушить листья, а затем сделать из них жевательную резинку, чтобы усилить действие. В любом случае, есть это не самое лучшее. Но если ты попадешь в кровь, он убьет быстро… - Она замолчала, нахмурившись - возможно, осознав, как и Шаллан, что Иалай умер очень быстро.

Шаллан и сама знала о Черном убийце. Недавно она изучала яды. Смогу ли я заметить булавочный укол? - подумала Шаллан, встав на колени перед трупом.

В любом случае, она подозревала, что Иалай был прав: Крови-Призраки не доверили Шаллан убить ее и прислали второй нож, чтобы посмотреть, как работа будет выполнена. Это означало бы, что у них был агент среди охранников Адолина или собственных агентов Шаллан. От этой мысли у Шаллан скрутило живот.

И этот человек был отдельным от шпиона Ялая, якобы имевшего место среди элиты Далинара? Бури. Это связывало разум Шаллан узлами. «Осмотри тело», - прошептала Шаллан Ишне. «Посмотри, сможешь ли ты найти доказательства, было ли это нанесено самому себе, или ее убил кто-то другой».

«Да, яркость».

Шаллан быстро вернулась в комнату с винным шкафом. Газ и Рэд уже собирали вещи Ялая. Штормз, могла ли она доверять этим двоим?

В любом случае предсказание Ялая подтвердилось. И возможно, что в этой комнате хранятся секреты, которые Мрейз не хотел, чтобы Шаллан обнаруживала.

Бронзовая клетка может создать предупреждающую фабрику, предупреждающую об объектах или сущностях поблизости. В настоящее время для этого используются гелиодоры, и для этого есть несколько веских причин, но другие драгоценные камни должны быть жизнеспособными.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Каладин пересек горящую комнату, преследуемый тем моментом, когда он внезапно потерял свои силы. Это потрясло его. Правда был, он был полагаться на свои способности. Как будто ты полагался на хорошее копье, испытанное в боях и острое. Нет ничего хуже, чем когда ваше оружие подведет вас в бою.

«Мы должны будем следить за этими фабриками, - сказал Каладин. «Мне не нравится идея о том, что наши силы могут быть уничтожены врагом». Он взглянул на Сила, сидевшего у него на плече. «Вы когда-нибудь сталкивались с подобным?»

Она покачала головой. «Не то, чтобы я помню. Это заставило меня почувствовать себя … поблекшим. Как будто меня здесь не было.

Он уклонялся от охваченных пламенем комнат, полных первобытных теней и света, ярких оранжевых и красных, глубоких и злобных цветов. Если бы горожане довольствовались нормальным домом, этого бы никогда не произошло. Но нет, их нужно было отделить друг от друга, владеть домом из хрупкого дерева, а не из прочного камня. Голодное пламя казалось возбужденным, когда они играли с умирающим поместьем. Было ликование звуков огня: его рев и шипение. Пламяспрен взбежал по стене рядом с ним, оставляя черные следы на дереве.

Впереди кухня была полностью захвачена. Пока он не возражал против жары - его Грозовой свет лечил ожоги прежде, чем они успели заразиться. Пока он держится подальше от самого сердца огня, с ним все будет в порядке.

К сожалению, это может оказаться невозможным.

"Где подвал?" - спросил Сил через его плечо.

Каладин указал сквозь кухонный ад на дверной проем, едва заметный как тень.

«Отлично», - сказал Сил. «Ты собираешься бежать за этим?»

Каладин кивнул, не решаясь потерять свой Штормовой свет, говоря. Он собрался с духом, затем бросился в комнату, пламя и дым клубились вокруг него. Сверху раздался жалкий стон, свидетельствовавший о том, что потолок вот-вот рухнет.

Быстрый удар вверх позволил Каладину перепрыгнуть через горящую кухонную стойку. Он приземлился на другой стороне и ударил плечом в обугленную дверь в подвал, прорвавшись с громким грохотом, перед ним брызнули кусочки пламени и сажи.

Он вошел в темный туннель, уходящий вниз, врезанный прямо в скалу на склоне холма. Отойдя от ада позади, Сил хихикнула.

"Какие?" он спросил.

«Твоя задница горит», - сказала она.

Проклятие. Он хлопнул сзади по куртке. Что ж, после того, как Лешви ударил его ножом, эта форма все равно была испорчена. Ему придется выслушать жалобы Лейтена на то, как часто Каладин проходит через них. Квартирмейстер Ветрокрылых, казалось, был убежден, что Каладин позволил себе получить удар исключительно для того, чтобы затруднить снабжение униформой.

Он двинулся через темный каменный туннель, рассчитывая на то, что его Штормовой свет обеспечит освещение. Вскоре после входа он пересек металлическую решетку, закрывающую глубокую яму: водосборник для отвода дождевой воды, затопившей туннель. В таком погребе во время сильной бури отступали светлые семьи.

Он бы отклонил возможное наводнение как еще одну проблему с жизнью в деревянном доме, но даже каменные дома иногда повреждались во время штормов. Он никого не винил в том, что он хотел поставить между ними и бушующим ветром несколько футов камня. Он играл здесь с Ларалом в детстве, и теперь он казался ему меньше. Он вспомнил глубокий бесконечный туннель. Но вскоре после того, как он миновал водосборник, он увидел впереди освещенное помещение подвала.

Когда Каладин вошел в подземную комнату, он обнаружил двух заключенных, прикованных к дальней стене, упавших на место, склонив головы. Он не узнал одного из них - возможно, он был беженцем, - но другим был Джебер, отец пары мальчиков, которых Каладин знал в юности.

- Джебер, - сказал Каладин, торопясь вперед. «Вы видели Рошону? Он…"

Каладин замолчал, заметив, что никто не двигается. Он опустился на колени, чувствуя нарастающий страх, когда получше увидел худощавое лицо Джебера. Это было совершенно нормально, если не считать бледного оттенка - и двух выгоревших ямок, похожих на уголь, вместо глаз. Его убили Осколочным клинком.

"Каладин!" - сказал Сил. "За тобой!"

Он развернулся, протянул руку и призвал свой Клинок. Грубая комната уходила влево от дверного проема, образуя небольшую нишу, которую Каладин не мог видеть при первом входе. Там тихо стоял высокий мужчина с ястребиным лицом и каштановыми волосами с черными пятнами. Моаш был одет в строгий черный мундир в стиле алети и держал перед собой светлого лорда Рошона ножом, приставленным к его шее. Бывший городской лорд беззвучно плакал, другая рука Моаша прикрывала его рот, страх колыхался по земле.

Моаш быстро и эффективно дернул ножом, перерезав горло Рошон и пролив кровь на переднюю часть его рваной одежды.

Рошона упала на камень. - закричал Каладин, изо всех сил пытаясь помочь, но хирург внутри него покачал головой. Перерезанное горло? Хирург не мог залечить такую рану.

«Иди к кому-нибудь, кому можешь помочь», - казалось, говорил его отец. Этот мертв.

Штормы! Было уже слишком поздно за Лифтом или Годеке? Они могли ... Они могли ...

Рошон слабо ударилась о землю перед беспомощным Каладином. Затем человек, терроризировавший семью Каладина - человек, который предал Тьена смерти - просто … исчез в луже собственной крови.

Каладин взглянул на Моаша, который молча вернул нож в ножны на поясе. «Ты пришел спасти его, не так ли, Кэл?» - спросил Моаш. «Один из ваших злейших врагов? Вместо того чтобы отомстить и успокоиться, ты бежишь спасать его ».

Каладин взревел, вскакивая на ноги. Смерть Рошоны вернула Каладина в тот момент во дворец Холинара. Копье в груди Элхокара. И Моаш … отдавая честь Четвертому мосту, как будто он каким-либо образом заслужил эту привилегию.

Каладин поднял свое Силское копье в сторону Моаша, но высокий мужчина просто посмотрел на него - его глаза теперь стали темно-карими, но в них не было никаких эмоций или жизни . Моаш не призывал свой Осколочный клинок.

"Сразись со мной!" - крикнул ему Каладин. "Давай сделаем это!"

«Нет», - сказал Моаш, поднимая руки по бокам. "Я подчиняюсь."

* * *

Шаллан заставила себя смотреть через дверной проем на тело Ялая, пока Ишна осматривала его.

Глаза Шаллан хотели оторваться от тела, посмотреть куда-нибудь еще, подумать о чем-нибудь еще. Столкновение с трудностями было проблемой для нее, но часть обретения равновесия - три личности, каждая из которых явно полезна, - пришла, когда она приняла свою боль. Даже если она этого не заслужила.

Весы работали. Она работала.

Но становится ли нам лучше? - спросила Вейл. Или просто завис на месте?

«Я согласна, что не станет хуже», - подумала Шаллан.

На сколько долго? - спросила Вейл. Вот уже год, как стою на ветру, не скатываюсь назад, но не прогрессирую. Со временем вам нужно начать вспоминать. Сложные дела …

Нет, не то. Еще нет. Ей нужно было работать. Она отвернулась от тела, сосредоточившись на текущих проблемах. Были ли у Призрачных кровей шпионы среди ближайшего окружения Шаллан? Она нашла эту идею не только правдоподобной, но и вероятной.

Адолин мог бы назвать сегодняшнюю миссию успешной, и Шаллан могла согласиться с тем, что успешное проникновение в «Сынов чести», по крайней мере, доказало, что она может планировать и выполнять миссию. Но она не могла избавиться от ощущения, что ее сыграл Мрейз, несмотря на все усилия Вейла.

«Здесь ничего нет, кроме пустых бутылок из-под вина», - сказал Рэд, открывая ящики и шкафы в клетке. "Ждать! Думаю, я нашел чувство юмора Гэза ». Он зажал между двумя пальцами что-то маленькое. "Неа. Просто засохший старый фрукт.

Газ нашел маленькую спальню в задней части комнаты, через дверь, которую заметила Вейл. «Если вы делаете найти свое чувство юмора, убить его,» позвал он с внутренней стороны . «Это будет милосерднее, чем заставлять его разбираться с твоими шутками, Рэд».

«Брайтнесс Шаллан считает их забавными. Верно?"

«Все, что раздражает Газа, забавно, Рэд», - сказала она.

«Ну, я себя раздражаю!» Звонил Газ. Он высунул голову, полностью бородатый, теперь с двумя работающими глазами - отрастив недостающий после того, как он, наконец, научился рисовать в Штормовом свете несколько месяцев назад. «Так что я, должно быть, самый веселый штурмовик на планете. Что мы ищем, Шаллан? »

«Бумаги, документы, записные книжки», - сказала она. "Буквы. Любое письмо ".

Двое продолжили осмотр. Они найдут все очевидное, но Ялай указал, что нужно обнаружить что-то необычное, что-то скрытое. То, что Мрейз не хотел бы иметь у Шаллан. Она прошла через комнату, затем немного повернулась на одном каблуке и посмотрела вверх. Как Вейл пропустил тонкий узор в виде завитков у потолка, украшающий комнату? А коврик в центре мог быть монохромным, но он был толстым и ухоженным. Она скинула туфли и чулки и пошла по ним, чувствуя роскошные нити под пальцами ног. Да, комната была заниженной, но не мрачной.

Секреты. Где были секреты? Узор гудел на ее юбке, когда она подошла к клетке и осмотрела вина. Ялай упомянул редкий урожай. Эти вина были ключом к разгадке.

Ничего не оставалось, кроме как попробовать их. Шаллан претерпела гораздо худшие испытания при исполнении своих обязанностей. Рэд приподнял бровь, когда она начала наливать и пробовать каждую порцию.

Несмотря на то, что Иалаи долго размышлял над винами, большинство из них казались Шаллан обычными на вкус. Однако она не была экспертом; она предпочитала все, что было вкусным и напоило ее.

Думая об этом, она приняла немного Штормового света и сожгла воздействие алкоголя. Сейчас не время для мутной головы. Хотя большинство вин были обычными, она приземлилась на том, которое не смогла разместить. Это было сладкое вино, темно-красного цвета, кровавого цвета. Это не было похоже ни на что из того, что она ела раньше. Фруктовый, но крепкий и, возможно, немного … тяжелый. Это было правильное слово?

«У меня здесь несколько писем», - сказал Газ из спальни. «Есть еще несколько книг, которые, кажется, написала она от руки».

«Собери все», - сказала Шаллан. «Мы разберемся с этим позже. Мне нужно кое-что спросить у Адолина.

Она отнесла ему графин. Несколько охранников наблюдали за дверью, и похоже, что никто в военном лагере не заметил нападения. По крайней мере, никто не стучал.

Шаллан демонстративно проигнорировала - затем заставила себя посмотреть - тело снова. Адолин тихонько подошел к ней навстречу. «Мы должны идти. Парочка охранников сбежала. Возможно, мы захотим написать для некоторых Windrunner'ов, чтобы они встретили нас для более быстрого извлечения. И ... что случилось с твоей обувью? "

Шаллан взглянула на свои босые ноги, торчащие из-под платья. «Они мешали мне думать».

- Твоя… - Адолин провел рукой по своим восхитительно взлохмаченным волосам, светлым с черными крапинками. «Любовь, ты иногда очень странный».

«В остальное время я просто безвкусный странный». Она подняла графин. "Напиток. Это для науки ».

Он нахмурился, но попробовал сделать глоток, потом поморщился.

"Что это?" она спросила.

«Шин вино». Они понятия не имеют, как правильно сбродить алкоголь. Они делают все из одной и той же странной маленькой ягодки ».

«Действительно экзотично…» - сказала Шаллан. «Мы еще не можем уйти. У нас с Паттерном есть секрет, который нужно раскрыть ».

«Ммм…» - сказал Узор из-под ее юбки. «Я бы хотел снять обувь, чтобы мой мозг работал правильно». Он сделал паузу. «На самом деле, я не думаю, что у меня есть мозг».

«Мы вернемся через секунду», - сказала она, возвращаясь в комнату с винным шкафом. Рыжий присоединился к Газу в очень крошечной спальне. Окна не было, и места едва хватало, чтобы стоять. В нем находился матрас без каркаса и чемодан, в котором, по-видимому, хранились записки и письма, собранные Газом.

Ялай ожидал, что их найдут. В них могут быть секреты, но не то, на что охотилась Шаллан. Ялай переехала сюда после того, как ее дворец сгорел. Она спала в чулане и отказалась покидать эту крепость. И все же Мрэйз получил не один, а два человека, чтобы убить ее.

Шин вино. Это была подсказка? Что-то о клетке? Она просмотрела его и достала блокнот.

«Узор, - сказала она, - поищите в комнате узоры».

Узор загудел и соскользнул с ее юбки, покачиваясь по полу, когда он двигался по ней, как будто он каким-то образом оказался внутри камня, отчего поверхность вздулась. Когда он начал поиск, она сделала набросок клетки.

Было что-то в том, чтобы запомнить объект и затем закрепить его на рисунке, что позволяло ей лучше видеть. Она могла оценить расстояние между ящиками, толщину дерева - и вскоре она поняла, что в клетке нет места для скрытых отсеков.

Она прогнала пару творений и встала. Выкройки, выкройки, выкройки. Она просмотрела ковер, затем нарисованные узоры на верхней отделке комнаты. Шиновар. Было ли вино Шин действительно важным, или она ошиблась?

- Шаллан, - сказал Узор через комнату. "Шаблон."

Шаллан поспешила туда, где он сделал ямочку на камне стены, недалеко от дальнего северо-западного угла. Встав на колени, она обнаружила, что на камнях действительно был слабый узор. Резные фигурки, которые - изношенные временем - она едва ощущала под пальцами.

«Это здание, - сказала она, - не новое. По крайней мере, часть его уже стояла, когда алети прибыли в военные лагеря. Строение построили на уже заложенном фундаменте. Какая маркировка? Я с трудом могу их разобрать ».

"М-м-м. Десять элементов в повторяющемся шаблоне », - сказал он.

Это немного похоже на глиф… подумала она. Эти военные лагеря относятся к тем временам, когда существовали Королевства Эпохи. Десять царств человечества. Десять знаков? Она не была уверена, что сможет интерпретировать древние глифы - даже у Ясны могли быть проблемы с этим, - но, возможно, ей и не пришлось.

«Эти камни огибают основание стены, - сказала Шаллан. «Посмотрим, легче ли разобрать какие-либо другие резные фигурки».

Некоторые камни действительно сохранились лучше. На каждом из них был глиф - и что-то вроде небольшой карты в форме одного из старых королевств. Большинство из них были нечеткими пятнами, но полумесяц гор Шиновара выделялся.

Шин вино. Карта с горами Шиновар. «Найдите каждый блок с этой формой», - сказала она Pattern.

Он так делал каждый десятый квартал. Она двигалась к каждому, пока с третьей попытки камень не зашевелился. «Вот, - сказала она. "В углу. Думаю, это правильно ».

«Ммм…» - сказал он. «Несколько градусов ниже, так технически остро».

Она осторожно вытащила камень. Внутри, как мифический тайник с драгоценными камнями из сказки на ночь, она нашла небольшую записную книжку. Она взглянула и проверила, остались ли Газ и Рэд в другой комнате. Они были.

«Проклятие, она заставила меня не доверять своим агентам», - подумала Шаллан, сунув записную книжку в свой сейф и кладя на место камень. Возможно, единственный план Ялая состоял в том, чтобы посеять хаос и недоверие. Но … Шаллан не могла полностью согласиться с этой теорией, не учитывая то, насколько тревожным казался Иалай. Нетрудно было поверить, что Призрачные Крови охотились на нее; Мрайз проник в ближайшее окружение Амарама и Иалая год назад, но не пошел с ними, когда они бежали с Уритиру.

Хотя Шаллан не терпелось заглянуть в блокнот, Газ и Рэд вышли с наволочкой, полной заметок и писем. «Если там есть что-то еще, - сказал Газ, листая через плечо, - мы не сможем этого найти».

«Это должно быть сделано», - сказала Шаллан, когда Адолин жестом пригласил ее присоединиться к нему. "Давай выбираться отсюда."

* * *

Каладин заколебался, приставив копье к горлу Моаша. Он мог покончить с этим человеком. Должен покончить с мужчиной. Почему он заколебался?

Моаш … был его другом. Они часами проводили у костра, рассказывая о своей жизни. Каладин открыл свое сердце этому человеку в отличие от большинства других. Он рассказал Моашу, как Тефту и Року, о Тиене. Рошоны. О его страхах.

Но Моаш был не просто другом. Он был вне этого, членом «Моста 4». Каладин поклялся бурям и небесам наверху - если кто-то там наблюдал - что он защитит этих людей.

Каладин подвел Моаша. Так же сильно, как он подвел Данни, Марта и Джейкса. И потерять Моаша больнее всех. Потому что в этих черствых глазах Каладин видел себя.

- Ублюдок, - прошипел Каладин.

«Вы отрицаете, что я был оправдан?» Моаш пнул Рошону ногой. «Вы знаете, что он сделал. Вы знаете, чего он мне стоил ».

«Вы убили Элхокара за это преступление!»

«Потому что он этого заслужил, как этот». Моаш покачал головой. «Я тоже сделал это для тебя, Кэл. Ты позволишь душе твоего брата вопить в шторм без отмщения? »

«Не смей говорить о Тьене!» - крикнул Каладин. Он чувствовал, что ускользает, теряет контроль. Это происходило всякий раз, когда он думал о Моаше, о смерти короля Эльхокара, о провале людей Холинара и людей Стражей Стены.

«Вы требуете справедливости?» - потребовал ответа Каладин, указывая на прикованные к стене трупы. «А как насчет Джебера и того другого человека? Вы убили их за справедливость ?

«Пощады», - сказал Моаш. «Лучше быстрая смерть, чем оставить их умирать забытыми».

«Ты мог бы освободить их!» Руки Каладина вспотели от его оружия, и его разум … его разум не мог нормально мыслить. Его штормовой свет был почти полностью истощен.

- Каладин, - сказал Сил. Давайте уйдем.

«Мы должны иметь с ним дело», - прошептал Каладин. «Я должен ... должен ...»

Какие? Убить Моаша, пока он беззащитен? Это был человек, которого должен был защищать Каладин . Чтобы сохранить …

- Знаешь, они собираются умереть, - мягко сказал Моаш.

"Замолчи."

«Всех, кого вы любите, всех, кого вы думаете, что можете защитить. Они все равно умрут. Вы ничего не можете с этим поделать ».

«Я сказал, заткнись!» - крикнул Каладин.

Моаш шагнул к копью, опустив руки по бокам, и сделал второй шаг.

Каладин, как ни странно, чувствовал себя уклончивым. В последнее время он так устал, и хотя он пытался не обращать на это внимания - пытался продолжать, - его усталость казалась внезапной. Каладин много использовал свой Штормовой Свет, чтобы затем пройти через огонь.

Он тут же закончился, и он сдулся. Онемение, которое он подавлял всю эту битву, нахлынуло на него. Истощение.

За Моашем потрескивал и вспыхивал далекий огонь. Вдалеке по туннелю раздался громкий треск: потолок кухни наконец рухнул. Кусочки горящего дерева упали в туннель, угольки исчезли во тьме.

«Ты помнишь пропасть, Кэл?» - прошептал Моаш. «В ту ночь под дождем? Стоять там, глядя в темноту и зная, что это было ваше единственное освобождение? Вы знали это тогда. Вы пытаетесь притвориться, что забыли. Но вы знаете. Так же уверенно, как бури придут. Так уверен, как всякий светлый глаз будет лгать. Есть только один ответ. Один путь. Один результат ».

«Нет…» - прошептал Каладин.

«Я нашел лучший способ», - сказал Моаш. «Я не чувствую вины. Я отдал его и, поступив так, стал тем человеком, которым всегда мог бы стать - если бы меня не сдерживали ».

«Ты стал монстром».

«Я могу снять боль, Кэл. Разве ты не этого хочешь? Конец твоим страданиям? "

Каладин чувствовал себя в трансе. Замороженный, каким он был, когда смотрел … смотрел, как умирает Элхокар. Отключение, которое с тех пор гноилось в нем.

Нет, росло дольше. Семя, которое сделало его неспособным сражаться, принять решения - парализовало его, пока его друзья умирали.

Его копье выскользнуло из его пальцев. Сил говорила, но … но он ее не слышал. Ее голос был далекий ветерок ...

«Есть простой путь к свободе», - сказал Моаш, протягивая руку и кладя руку Каладину на плечо. Утешительный, знакомый жест. «Ты мой лучший друг, Кэл. Я хочу, чтобы тебе не было больно. Я хочу, чтобы ты был свободен ».

"Нет…"

«Ответ - перестать существовать, Кал. Вы всегда это знали, не так ли? "

Каладин сморгнул слезы, и самая глубокая его часть - маленький мальчик, ненавидевший дождь и тьму - ушла в его душу и свернулась клубочком. Потому что ... он действительно хотел перестать болеть.

Он так сильно этого хотел .

«Мне нужно от тебя кое-что», - сказал Моаш. «Мне нужно , чтобы ты признал, что я прав. Мне нужно, чтобы ты увидел. Помните, когда они продолжают умирать . Если вы их терпите, а боль поглощает вас, помните, что есть выход. Вернитесь на скалу и прыгните в темноту ».

Сил кричал, но это был всего лишь ветер. Далекий ветер ...

«Но я не буду драться с тобой, Кэл, - прошептал Моаш. «Нет борьбы, в которой можно выиграть. Мы потеряли тот момент, когда родились в этой проклятой жизни, полной страданий. Единственная победа оставила нам, чтобы выбрать , чтобы закончить его. Я нашел свой путь. Один из них открыт для вас ».

«О, Отец Бури», - подумал Каладин. О, Всемогущий.

Я просто ... я просто хочу перестать подводить людей, которых люблю ...

В комнату ворвался свет.

Чистый и белый, как свет самого яркого алмаза. Свет солнца. Великолепная концентрированная чистота.

Моаш зарычал, обернувшись, прикрывая глаза от источника света, исходившего из дверного проема. Фигура позади него была видна только как тень.

Моаш уклонился от света, но его версия, прозрачная и тонкая, прервалась и вместо этого шагнула к свету. Как остаточное изображение. В нем Каладин увидел того же Моаша, но каким-то образом стоящего выше, одетого в ярко-синюю униформу. Этот уверенно поднял руку, и хотя Каладин не мог их видеть, он знал, что за этим Моашем собрались люди. Защищено. Безопасный.

Образ Моаша вспыхнул, когда в его руках образовалось Осколок.

« Нет! - кричал настоящий Моаш. "Нет! Возьми это! Забери мою боль! » Он в ярости отшатнулся в сторону комнаты, в его руках сформировался Осколок - Клинок Убийцы в Белом. Он замахнулся на пустой воздух. Наконец он опустил голову, прикрыв лицо локтем, протолкнулся мимо фигуры в свете и бросился обратно в туннель.

Каладин опустился на колени, купаясь в этом теплом свете. Да тепло. Каладину стало тепло. Конечно ... если божество действительно существовало ... оно следило за ним изнутри этого света.

Свет погас, и худощавый молодой человек с черными и светлыми волосами бросился вперед, чтобы схватить Каладина.

"Сэр!" - спросил Ренарин. «Каладин, сэр? С тобой все впорядке? Вы вышли из Штормового света?

«Я…» Каладин покачал головой. "Какие…"

«Пошли», - сказал Ренарин, взяв его под руку, чтобы помочь поднять. «Сплавленные переехали. Корабль готов к отплытию! »

Каладин кивнул, онемел, и позволил Ренарину помочь ему встать.

Оловянная клетка заставит пружину вашего фабриала выразить свои свойства в силе - например, пламя создаст тепло. Мы называем это аугментерами. Они, как правило, используют Грозовой свет быстрее, чем другие фабрики.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

К тому времени, как Каладин начал приходить в себя, Четвертый мост уже начал подниматься в воздух. Он стоял у перил и смотрел, как Хартстоун - теперь уже заброшенный - сжимается под ними. С такого расстояния дома напоминали группу выброшенных раковин крабов, сброшенных по мере роста существа. Свою функцию выполнили, теперь они были разбросанным мусором.

Когда-то он представлял, как триумфально возвращается в это место. Вместо этого это возвращение в конечном итоге привело к гибели города. Его удивило, как мало больно, зная, что он, вероятно, посетил место своего рождения в последний раз.

Что ж, много лет он не был домом. Инстинктивно он разыскал солдат Четвертого моста. Они смешались с другими Ветрокрылами и оруженосцами на верхней палубе, толпились вокруг и говорили о том, чего Каладин не мог разобрать.

Теперь группа была такой большой. Сотни Ветрокрылых - слишком много, чтобы функционировать как сплоченная группа, которую он сформировал в армии Садеаса. С его губ сорвался стон, и он винил в этом свою усталость.

Он устроился на палубе и прислонился спиной к перилам. Один из ревностных принес ему чашку чего-то теплого, и он с благодарностью принял ее, пока не понял, что напитки раздавали горожанам и беженцам, а не другим солдатам. Он так плохо выглядел?

«Да», - подумал он, глядя на свою окровавленную и обгоревшую форму. Он смутно вспомнил, как наткнулся на корабль с помощью Ренарина, а затем лаял на поток Ветрокрылых, которые пришли к нему заискивать. Они продолжали предлагать ему Грозовой Свет, но у него было много. Теперь она хлынула в его жилах, но на этот раз дополнительная энергия, которую она давала, казалась … слабой. Блеклый.

«Стой, - с силой подумал он. Вы держались вместе даже при более суровых ветрах, чем этот, Каладин. Дышите глубоко. Это пройдет. Так всегда бывает.

Он отпил свой напиток, который оказался бульоном. Он приветствовал его тепло, особенно когда корабль набирал высоту. Многие горожане собрались по сторонам, вокруг них бурлило благоговение. Каладин выдавил улыбку, закрыл глаза и запрокинул голову, пытаясь восстановить чудесное чувство, когда он поднимался в воздух в те первые несколько раз.

Вместо этого он обнаружил, что снова переживает другие более темные времена. Когда умер Тьен и когда он подвел Элхокара. Каким бы глупым это ни было, второй ранил почти так же сильно, как и первый. Он не особенно любил короля. Но каким-то образом, видя, как умирает Элхокар, едва не произнеся первый Светлый Идеал ...

Каладин открыл глаза, когда Силь взлетел в виде миниатюрного Четвертого моста. Она часто принимала форму естественных вещей, но этот казался очень странным. Это не место в небе. Можно возразить, что Каладин тоже этого не делал.

Она превратилась в молодую женщину, одетую в более величественное платье, и приземлилась на уровне глаз. Она помахала собравшимся Ветрокрылам. «Они поздравляют Ларан, - объяснил Сил. «Она говорила о Третьем идеале, пока мы были в том горящем здании».

Каладин хмыкнул. "Хорошо ей."

«Ты собираешься ее поздравить?»

«Позже», - сказал Каладин. «Не хочу пробиваться сквозь толпу». Он вздохнул, снова прижавшись головой к перилам.

Почему я не убил его? он думал. Я убью пастухов и Слитых за существование, но когда я встречусь с Моашем, я запираюсь? Почему?

Он чувствовал себя таким глупым. Как им было так легко манипулировать? Почему он просто не вонзил копье в слишком самоуверенное лицо Моаша и не спас мир от множества хлопот? По крайней мере, это заставило бы человека заткнуться. Остановил слова, которые текли из его рта, как ил ...

Они умрут ... Все, кого вы любите, всех, кого вы думаете, что можете защитить. Они все равно умрут. Вы ничего не можете с этим поделать.

Я могу избавиться от боли ...

Каладин заставил его открыть глаза и обнаружил, что перед ним стоит Силь в своем более обычном платье - струящемся девичьем платье, которое стекало туманом вокруг ее колен. Она казалась меньше обычного.

«Я не знаю, что делать», - мягко сказала она. "Чтобы помочь вам."

Он взглянул вниз.

«Темнота в тебе в одни времена лучше, в другие - хуже», - сказала она. «Но в последнее время ... это переросло во что-то другое. Ты выглядишь таким усталым. ”

«Мне просто нужно хорошо отдохнуть, - сказал Каладин. «Ты думаешь, я сейчас плохой? Вы бы видели меня после того, как Хэв заставил меня пройти в два раза быстрее … через… »

Он отвернулся. Одно дело - солгать самому себе. Лгать Силу было труднее.

«Моаш что-то со мной сделал, - сказал он. «Ввести меня в какой-то транс».

«Я так не думаю, Каладин», - прошептала она. «Как он узнал о Пропасти Чести? И что ты там чуть не натворил? "

«Я много чего ему рассказала в лучшие дни. В армии Далинара, до Уритиры. Перед…"

Почему он не мог вспомнить те времена, теплые времена? Сидеть у костра с настоящими друзьями?

Настоящие друзья, включая человека, который только что пытался убедить его пойти покончить с собой.

«Каладин, - сказал Сил, - становится хуже. Это … расстояние до вашего выражения лица, эта усталость. Это происходит всякий раз, когда у вас заканчивается Stormlight. Как будто ... ты можешь продолжать, только пока он в тебе.

Он зажмурился.

«Вы замираете, когда слышите сообщения о потерянных Ветрокрылах».

Когда он слышал, что его солдаты умирают, он всегда снова представлял себе бегущие мосты. Он слышал крики, чувствовал, как в воздухе летят стрелы…

«Пожалуйста», - прошептала она. "Скажи мне что делать. Я не могу этого понять в тебе. Я так старался. Кажется, я не могу понять, что вы чувствуете или почему вы так чувствуете ».

«Если ты когда-нибудь это выяснишь, - сказал он, - объясни мне, ладно?»

Почему он не мог просто не обращать внимания на то, что сказал Моаш? Почему он не мог встать прямо? Шагать навстречу солнцу, как герой, которого все притворялись?

Он открыл глаза и сделал глоток бульона, но тот уже остыл. Он все равно заставил это сделать. Солдаты не могли позволить себе привередничать в питании.

Вскоре из толпы Ветрокрылых вырвалась фигура и направилась к нему. Форма Тефта аккуратно сидела, и его борода была подстрижена, но теперь он казался старым камнем, когда больше не светился. Типа замшелого камня, который вы нашли у подножия холма, отмеченного дождем и ветрами времени; это заставило вас задуматься о том, что он видел за свои многие дни.

Тефт начал садиться рядом с Каладином.

«Я не хочу говорить», - отрезал Каладин. "Я в порядке. Тебе не нужно…

- Ой, заткнись, Кэл, - вздохнул Тефт, успокаиваясь. Ему было чуть больше пятидесяти, но иногда он вел себя как дедушка лет на двадцать старше. «Через минуту ты собираешься поздравить эту девушку за то, что она сказала свой Третий идеал. Для нее это было грубо, как и для большинства из нас. Ей нужно ваше одобрение.

На устах Каладина умер протест. Да, теперь он был верховным маршалом. Но по правде говоря, каждый достойный офицер знал, что есть время заткнуть рот и сделать то, что сказал вам сержант. Даже если он больше не был твоим сержантом; даже если отряда больше не было.

Тефт посмотрел на небо. «Значит, этот ублюдок жив?»

«Мы подтвердили, что видели его два месяца назад, в том сражении на границе с Веденом», - сказал Каладин.

«Да, два месяца назад», - сказал Тефт. «Но я подумал, что кто-то на их стороне уже убил бы его. Придется предположить, что они его тоже не выносят ».

«Они дали ему Клинок Чести, - сказал Каладин. «Если они не могут его выносить, у них есть странный способ показать это».

"Что он сказал?"

«Что вы все умрете», - сказал Каладин.

«Ха? Пустые угрозы? Он сошел с ума, вот этот.

«Ага, - сказал Каладин. "Сумасшедший."

Но это не было угрозой, подумал Каладин. Я имею в потеряем все в конце концов. Вот как это работает. Так всегда работает…

«Я скажу остальным, что он обнюхивает», - сказал Тефт. «Он может попытаться напасть на некоторых из нас в будущем». Тефт посмотрел на него. «Ренарин сказал, что нашел тебя там на коленях. В руке нет оружия. Как будто ты застыл в битве ».

Тефт оставил предложение в подвешенном состоянии, подразумевая немного большее. Как будто вы застыли в битве. Очередной раз. Это случалось не так часто. Только в этот раз, и в этот раз в Холинаре. И то время, когда Лопен чуть не умер несколько месяцев назад. И … ну, еще несколько.

«Пойдем поговорим с Лараном», - сказал Каладин, вставая.

«Парень…»

«Ты сказал мне, что я должен был это сделать, Тефт, - сказал Каладин. «Вы можете штурмовать, позвольте мне добраться до него».

Тефт последовал за ним, пока Каладин выполнял свой долг. Он позволил им увидеть, как он стоит прямо, и пусть они уверились, что он по-прежнему блестящий лидер, которого они все знали. Он приказал Ларан вызвать для него свой новый Клинок , и он поздравил ее с духом. У них было так мало почестей, что он старался всегда признавать их.

После этого, как он и надеялся, Далинар попросил Ветрокрылых отправить его, Навани и некоторых других на Расколотые Равнины. Многие из Радиантов останутся охранять Четвертый мост, пока он совершит более длительное плавание, но командный состав нужен для других задач.

Проведя своих родителей, которые, конечно же, решили остаться с горожанами, Каладин уехал. По крайней мере, учитывая, что во время полета вокруг них дул ветер, Тефт не мог больше задавать вопросы.

* * *

Навани любил противоречия и ненавидел их.

С одной стороны, противоречия в природе или науке были свидетельством логического, разумного порядка всех вещей. Когда сто предметов указывали на образец, а затем один ломал этот образец, это, в первую очередь, демонстрировало, насколько замечательным был этот образец. Отклонение выделено естественным разнообразием.

С другой стороны, этот девиант выделялся. Как дробь на странице целых чисел. Семерка в последовательности возвышенных кратных двух. Противоречия шептали, что ее знания неполны.

Или, что еще хуже, что, возможно, не было никакой последовательности. Может быть, все было случайным хаосом, и она притворилась, что мир имеет смысл для ее собственного спокойствия.

Навани пролистала свои записи. Ее безликая круглая комната была слишком маленькой, чтобы стоять в ней. В ней был стол, прикрученный к полу, и единственный стул. Она могла коснуться стен с обеих сторон одновременно, вытянув руки.

К столу прикрепляли кубок для сфер и закрывали его сверху. Естественно, она принесла только бриллианты для света. Она не могла стоять, когда ее свет состоял из сотен драгоценных камней разных цветов и размеров.

Она со вздохом вытянула ноги под стол. Часы, проведенные в этой комнате, заставили ее встать и пойти прогуляться. Это было невозможно, поэтому вместо этого она разложила оскорбительные страницы на своем столе.

Ясне нравилось находить несоответствия в данных. Дочь Навани, казалось, преуспевала в противоречиях, небольших отклонениях в показаниях свидетелей, вопросах, поднятых предвзятыми воспоминаниями исторической хроники. Ясна тщательно перебирала такие нити, дергая за них, чтобы открывать новые идеи и секреты.

Ясна любила секреты. Навани относился к ним более настороженно. Секреты превратили Гавилара в ... кем бы он ни был в конце. Даже сегодня жадность ремесленников по всему миру мешает большему обществу учиться, расти и творить - и все это во имя сохранения коммерческих секретов.

Сколько секретов древние Радианты хранились веками, только чтобы потерять их со смертью, вынуждая Навани открывать все заново? Она наклонилась к своему стулу и взяла фабрику, которую обнаружили Каладин и Лифт.

Она понятия не имела, что с этим делать. Коллекция из четырех гранатов? Похоже, что ни один из них не попал в ловушку. Она не узнала металл его клетки, огранку драгоценных камней… Изучать это было все равно, что пытаться понять иностранный язык. Как он подавил способности Радиантов? Было ли это связано с драгоценными камнями, встроенными в оружие вражеских солдат, которые истощили Грозовой Свет? Столько штурмовых секретов.

Она показала эскиз столпа из драгоценного камня в сердце Уритиру. Он является таким же, подумала она, поворачивая fabrial в руке, а затем сравнить его с аналогичным выглядящим строительством гранатов в картине. Камни в колонне были огромными, но огранка, расположение камней и ощущение были такими же.

Зачем в башне было устройство, подавляющее силы Радиантов? Это был их дом.

А могло ли быть наоборот? - подумала она, откладывая инопланетный фабриал и делая пометку на полях рисунка. Способ подавить способности Fused?

Многое в башне по-прежнему не имело никакого смысла. У нее был бондсмен в Далинаре. Разве он и Отец Бури не должны быть в состоянии имитировать то, что давно умерший спрен башни сделал, чтобы привести в действие столб и башню?

Она показала вторую фотографию, на этот раз более знакомого устройства - конструкции из трех драгоценных камней, соединенных цепями, предназначенных для ношения на тыльной стороне руки. Заклинатель душ.

Заклинатели душ давно беспокоили Навани. Они были пресловутым изъяном в системе, бессмысленной фабрикой. Сама Навани не была ученым, но она хорошо разбиралась в фабриках. Они производили определенные эффекты, в основном усиливая, обнаруживая или привлекая определенные элементы или эмоции, всегда привязанные к типу спрена, заключенного внутри. Эффекты были настолько логичными, что теоретические фабрики были правильно предсказаны за много лет до их успешного строительства.

Такой технологический шедевр, как Четвертый мост, был не более чем набором переплетенных более мелких и простых устройств. Соедините один набор драгоценных камней, и у вас получится размах. Совместите сотни, и вы сможете заставить корабль летать. Предположим, вы узнали, как изолировать плоскости движения и повторно применять векторы силы через соединенные фабрики. Но даже эти открытия были скорее маленькими хитростями, чем революционными изменениями.

Каждый шаг логически основан на предыдущих. Это имело смысл, если вы поняли основы. Но заклинатели душ … они нарушили все правила. На протяжении веков все считали их святынями. Создано Всевышним и даровано мужчинам в виде благотворительности. Они не должны были иметь смысл, потому что они были не технологичными, а божественными.

Но было ли это на самом деле правдой? Или она могла бы, изучив, в конце концов, раскрыть их секреты? В течение многих лет они считали, что никакие спрены не попали в ловушку устройств для заклинания души. Но с Вратами Клятвы Навани мог путешествовать в Шадесмар - и все в Физическом Царстве отражалось там. Человеческие существа проявляются как пламя пламенных свечей. Спрен проявился как более крупные или более полные версии того, что было замечено в Физическом Царстве.

Заклинатели души проявлялись как маленькие не отвечающие на запросы спрены, парящие с закрытыми глазами. Значит, у заклинателей душ действительно был захваченный спрен. Судя по форме, лучистые шпренки. Умный, а не более звероподобный шпрен, пойманный для питания обычных фабриков.

Этих спренов держали в плену в Шадесмаре и заставляли приводить в действие заклинателей душ. Возможно, это то же самое? - подумал Навани, показывая устройство из драгоценного камня, которое обнаружил Каладин. Должна была быть связь. А, возможно, связь с башней? Секрет того, как заставить его работать?

Навани перелистывала страницы в своей записной книжке, глядя на множество схем, которые она нарисовала за последний год. Она смогла собрать воедино многие механизмы башни. Хотя они, как и заклинатели душ, были созданы каким-то образом заманиванием spren в Shadesmar. Однако их функции были аналогичны функциям, разработанным современными ремесленниками.

Движущиеся лифты? Комбинация соединенных фабриков и скрытого водяного колеса, которое впадает в подземную реку, вытекающую из тающего снега на вершинах. Городские колодцы постоянно пополняются пресной водой? Умная манипуляция с фабриками-аттракторами, питаемыми древними драгоценными камнями, подверженными воздействию воздуха и штормов далеко под башней.

Действительно, чем больше она изучала Уритиру, тем больше она видела, как древние использовали простую фабриальную технологию для создания своих чудес. Современные ремесленники превзошли такие конструкции; ее инженеры отремонтировали, переоборудовали и модернизировали лифты, заставив их работать со скоростью, в несколько раз превышающей первоначальную. Они улучшили колодцы и трубы, которые теперь могли забирать воду дальше по башне в давно заброшенные водные пути.

Она так многому научилась за последний год. Она почти начала чувствовать, что может вывести все это - ответить на вопросы, касающиеся времени и самого творения.

Потом она вспомнила заклинателей душ. Их армии ели и оставались мобильными из-за заклинателей душ. Уритиру зависела от дополнительной еды заклинателей душ. Тайник заклинателя душ, обнаруженный в Эмии в начале этого года, стал невероятным благом для армий коалиции. Они были одними из самых желанных и важных устройств в современной истории.

И она не знала, как они работают.

Навани вздохнула и захлопнула блокнот. Ее комнатка задрожала, когда она это сделала, она нахмурилась, наклонилась в сторону и открыла небольшой люк в стене. Она посмотрела через стекло на нелепое зрелище - группу людей, летящих в воздухе рядом с ней. «Ветрокрылые» держались свободным строем, лицом к ветру, что, как заметил Навани, было немного нелепо. Почему бы не лететь в другую сторону? Вам не нужно было видеть, куда вы идете.

Они утверждали, что полет ногами вперед казался глупым, и отказались, независимо от того, насколько это имело смысл. Казалось, они создают воздух вокруг себя и защищают свои лица от сильных ветров. Однако у Далинара такой защиты не было. Он летел на верёвке, которую удерживал Ветрокрылая, и носил маску с очками, чтобы его гордый нос сразу не замерз.

Навани остановил свой выбор на более комфортном транспорте. Ее «комната» представляла собой деревянную сферу размером с человека с длинными конусами на концах для облегчения воздушного потока. Простая машина была наполнена Ветрокрылой, а затем взлетела в небо. Таким образом, Навани мог ездить с комфортом и немного учиться во время длительных путешествий.

Далинар утверждал, что ему нравилось ощущение ветра на его лице, но Навани подозревал, что он нашел ее машину слишком близко к воздушной версии паланкина. Автомобиль женщины. Можно предположить, что, решив научиться читать, Далинар больше не будет беспокоиться о том, что традиционно считалось мужским или женским. Но мужское эго может быть столь же сложным, как и самый замысловатый фабриал.

Она улыбнулась его маске и трем слоям пальто. Рядом так или иначе порхали гибкие разведчики в синем. Далинар выглядел как мальчишка, который очутился среди стаи небесных тел и изо всех сил притворялся, что вписывается в него.

Она любила этого парня. Мне нравилось его упрямство, забота, которую он принимал при каждом решении. То, как он думал с огромной страстью. У тебя никогда не было половины Далинар Холина. Когда он задумывался о чем-то, вы получали человека целиком - и приходилось просто молиться Всевышнему, чтобы вы справились с ним.

Она посмотрела на часы. Подобное путешествие, от Алеткара до Расколотых Равнин, все еще длилось около шести часов - и это было с тройным ударом, с использованием силы Далинара для обеспечения Грозового света.

К счастью, они приближались к концу, и она увидела приближающиеся Расколотые Равнины. Ее инженеры были заняты; за последний год они построили прочные постоянные мосты, соединяющие многие из соответствующих плато. Им отчаянно нужно было обрабатывать этот регион, чтобы снабжать Уритиру - а это означало иметь дело с Ялай Садеас и ее повстанцами. Надеюсь, Навани скоро услышит хорошие новости от Ткачей Света и их миссии -

Навани склонила голову, заметив что-то странное. Стена рядом с ней отражала слабый оттенок красного, то мигая, то мигая. Как свет размах.

Ее немедленной мыслью была паника. Неужели она каким-то образом активировала странный фабриал? Если силы Ветрокрылых исчезнут, она упадет с воздуха, как камень. Ее сердце бешено забилось, дыхание перехватило.

Она не начала падать. И … свет исходил не от странного фабриала. Она откинулась назад, затем заглянула под стол. Там, ко дну воском, был приклеен крошечный рубин. Нет, половина рубин. «Частично размах», - подумала она, вырывая его ногтем.

Она зажала его между пальцами и изучала ровный пульсирующий свет. Да, это был перевернутый рубин - когда он вставлен в перемычку, он соединял бы ее с кем-то другой половиной, позволяя им общаться. Он явно был здесь, чтобы она могла его найти. Но кто бы сделал это так украдкой?

Ветрокрылые начали опускать свою машину ближе к центру Расколотых Равнин, и она обнаружила, что мигающий свет ее все больше возбуждает. Переворот не сработал бы, если бы она была в движущемся транспортном средстве, но когда они приземлились, она выкапывала один из собственных тростников из своих запасов. Она прикрепила новый рубин и кусок бумаги, прежде чем кто-либо успел ее проверить.

Она повернула рубин, желая увидеть, что неизвестная фигура хотела ей сказать.

«Вы должны прекратить то, что делаете», - написала ручка, используя тесную, почти неразборчивую версию женского письма алети. Немедленно. Он ждал ответа.

Какое странное сообщение. Навани повернула рубин и написала свой ответ, который будет скопирован для всех, у кого есть обратная сторона рубина. «Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду», - написала она. Кто ты? Я не верю, что делаю что-то, что нужно остановить. Возможно, вы не знаете, кому пишете. Этот диапазон был неуместен?

Навани поставил трос в положение для ответа, затем повернул рубин. Когда она убрала руку, ручка осталась стоять на бумаге в вертикальном положении. Затем он начал двигаться сам по себе, управляемый невидимым человеком на другом конце.

«Я знаю, кто вы», - написано. Вы монстр Навани Холин. Вы причинили больше боли, чем любой живой человек.

Она склонила голову. Что на Рошаре?

Я не мог больше смотреть, - продолжала ручка. Я должен был остановить тебя.

Неужели это сумасшедшая писала другой тростью? Рубин начал мигать, показывая, что они хотят ответа.

«Хорошо, - написал Навани. Почему бы тебе не сказать мне, что ты хочешь, чтобы я остановил? Кроме того, вы забыли назвать мне свое имя.

Ответ пришел быстро, словно горячая рука.

Захватываешь спрен. Вы заключаете их в тюрьму. Их сотни. Вы должны остановиться. Остановитесь, иначе будут последствия.

Спрен? Fabrials? Эту женщину не может серьезно волновать такая простая вещь, не так ли? Что было дальше? Жалуетесь на цыплят, которые тянут тележки?

«Я разговаривал с разумными спренами, - писал Навани, - например, с теми, кто связан с Радиантами. Они согласны с тем, что спрены, которые мы используем для наших фабрик, не люди, а такие же легкомысленные, как животные. Им может не нравиться идея того, что мы делаем, но они не думают, что это чудовищно. Даже почетные звания принимают это.

«Нельзя доверять почестям», - писала ручка. Уже нет. Вы должны прекратить создавать этот новый вид фабриала. Я заставлю тебя остановиться. Это ваше предупреждение.

Перо остановилось, и, как бы она ни старалась, Навани не могла получить никаких дальнейших ответов от таинственной женщины или страстного поклонника, написавшего ей.

* * *

Ветрокрылые на Уритиру были вызваны на один из фронтов битвы для поддержки с воздуха, а Каладин все еще был занят своим маленьким предприятием в Алеткаре. В конце концов, Шаллан и ее команде пришлось нелегко добраться до Нарака. К счастью, в наши дни «трудный путь» был не так уж и плох. Благодаря постоянным мостам и прямой тропе, поддерживаемой солдатами, путешествие, которое когда-то занимало несколько дней, сократилось до нескольких часов.

На первом главном укрепленном плато, где Далинар держал свои войска для наблюдения за военными лагерями, Шаллан и Адолин смогли доставить пленников с инструкциями для их доставки в Нарак для допроса. Адолин и Шаллан реквизировали экипаж и оставили остальные войска, чтобы идти назад медленнее.

Шаллан проводила время, глядя в окно экипажа, прислушиваясь к цоканью лошадей и наблюдая за раздробленным ландшафтом плато и пропастей. Когда-то все это было так трудно пройти. Теперь она делала это в шикарном экипаже и считала это неудобным по сравнению с полетом на Ветрокрыле. Что будет, если Навани заставит свои летательные аппараты работать эффективно? Будет ли тогда неудобно полет на Windrunner?

Адолин подошел к ней, и она почувствовала его тепло. Она закрыла глаза и растворилась в нем, вдыхая его - как будто она чувствовала, как его душа соприкасается с ее собственной.

«Привет, - сказал он. "Это не так плохо. Действительно. Отец знал, что этот план может привести к битве. Если бы Ялай был готов спокойно править в военных лагерях, мы бы оставили ее в покое. Но мы не могли игнорировать кого-то, кто сидит на заднем дворе и собирает армию, чтобы свергнуть нас ».

Шаллан кивнула.

"Это не то, о чем вы беспокоитесь, не так ли?" - спросил Адолин.

"Нет. Не полностью." Она повернулась и прижалась лицом к его груди. Он снял пиджак, а рубашка под ним напомнила ей, когда он приходил в их комнаты после спарринга. Он всегда хотел немедленно искупаться, а она … ну, она редко ему позволяла. По крайней мере, пока она не закончила с ним.

Некоторое время они ехали молча, а Шаллан прижалась к нему. «Ты никогда не толкаешься», - сказала она в конце концов. «Хотя ты знаешь, что я храню от тебя секреты».

«В конце концов, вы мне скажете».

Она крепко сжала его рубашку между пальцами. «Но это вас беспокоит, не так ли?»

Он сначала не ответил, что отличалось от его обычных радостных заверений. «Ага», - наконец сказал он. «Как могло быть иначе? Я доверяю тебе, Шаллан. Но иногда ... мне интересно, могу ли я доверять всем вам троим . Особенно вуаль.

«Она пытается защитить меня по-своему, - сказала Шаллан.

«А если она что-то сделает, вы или я бы не захотели, чтобы она это сделала? Свяжется ... с кем-то физически? "

« Это не беспокойство, - сказала Шаллан. «Я обещаю, и она тоже сделает это, если вы ее спросите. У нас есть понимание. Я не беспокоюсь о тебе и обо мне, Адолин.

- Тогда что вас беспокоит?

Она придвинулась ближе и не могла не вообразить это. Что бы он сделал, если бы знал ее настоящую . Если бы он знал все, что она на самом деле сделала.

Дело было не только в нем. Что, если бы Паттерн знал? Далинар? Ее агенты?

Они уйдут, и ее жизнь превратится в пустыню. Она будет одна, как она и заслужила. Из-за того, что она скрывала правду, вся ее жизнь была ложью. Шаллан, которую они все знали лучше всего, была самой фальшивой маской из всех.

Нет, сказал Сияющий. Вы можете столкнуться с этим. Вы можете бороться с этим. Вы представляете себе только худший из возможных исходов.

Но это возможно, не правда ли? - спросила Шаллан. Возможно, они бросили бы меня, если бы знали.

Radiant не получил ответа. А глубоко внутри Шаллан зашевелилось что-то еще. Бесформенный. Она сказала себе, что никогда не создаст новую личность, и не станет. Бесформенный не был настоящим.

Но возможность этого напугала Вейля. И ничего , что напугал Veil ужас Shallan.

«Я объясню когда-нибудь», - мягко сказала Шаллан Адолину. "Я обещаю. Когда я буду готов.

В ответ он сжал ее руку. Она не заслуживала его - его доброты, его любви. Это была ловушка, в которой она оказалась. Чем больше он ей доверял, тем хуже она себя чувствовала. И она не знала, как выбраться. Она не могла выбраться.

Пожалуйста, прошептала она. Спаси меня.

Неохотно появилась Вейл. Она села, больше не прижимаясь к Адолину - и он, казалось, понял, изменив свое положение на сиденье. У него была сверхъестественная способность определять, кто из нее контролировал ситуацию.

«Мы пытаемся помочь», - сказал ему Вейл. «И мы считаем, что этот год в целом был удачным для Шаллан. Но сейчас, наверное, лучше обсудить другую тему ».

«Конечно», - сказал Адолин. «Можно ли говорить о том, что Ялай боялся плена больше, чем смерти?»

«Она … не убивала себя, Адолин, - сказал Вейл. «Мы достаточно уверены, что она умерла от укола яда».

Он сел прямо. «Так вы говорите, что это сделал кто-то из нашей команды? Один из моих солдат или один из ваших агентов? " Он сделал паузу. «Или … ты сделал это, Вейл?»

«Я не сделал», - сказал Вейл. «Но было бы так плохо, если бы я был? Мы оба знаем, что ей нужно было умереть.

«Она была беззащитной женщиной!»

«И это , что отличается от того, что вы сделали для Sadeas?»

«Он был солдатом, - сказал Адолин. «Вот что отличает его». Он выглянул в окно. "Может быть. Отец думает, что я сделал что-то ужасное. Но … Я был прав, Вейл. Я не позволю никому прятаться за социальными приличиями, угрожая моей семье. Я не позволю им использовать мою честь против меня. И … Стоунфолз. Я говорю такие вещи и ... "

«И это не так уж отличается от убийства Иалая», - сказал Вейл. «Тем не менее, я не убивал ее».

Шаллан, сделав небольшую передышку, начала возвращаться. Вейл отступил, позволяя Шаллан прислониться к Адолину. Он, хотя сначала был напряжен, позволил ей сделать это.

Она положила голову ему на грудь, прислушиваясь к его сердцебиению. Его жизнь. Пульсирует в нем, как гром плененной бури. Паттерн, казалось, почувствовал, как этот пульс успокаивает ее, потому что он начал гудеть оттуда, где висел на крыше.

В конце концов, она все расскажет Адолину. Она уже кое-что ему рассказала. О ее отце, и ее матери, и ее жизни в Джа Кеведе. Но не о самых глубоких вещах, о том, чего она сама даже не помнила. Как она могла рассказать ему то, что было затуманено в ее собственной памяти?

Она также не рассказала ему о Призрачных Кровях. Она не была уверена, что сможет поделиться этим секретом, но могла … могла ли она попробовать? По крайней мере, начать? По подсказке Вейла и Сияющего она искала выход. В конце концов, Далинар твердил, что следующий шаг - самый важный.

«Тебе нужно кое-что знать», - сказала она. «Перед тем, как вы вошли, Ялай намекнул, что, если я возьму ее в плен, она будет убита. Она знала, что надвигается удар - вот почему я с подозрением относился к ее смерти. Она также сказала, что не убивала Танадала. Что это была другая группа, называемая Кровавыми Призраками. Она думала, что Крови-Призраки пошлют кого-нибудь за ней - поэтому она была уверена, что умрет.

«Мы охотимся на них. Иалай вел их ».

«Нет, дорогая, она вела« Сынов чести ». Призрачные крови - другая группа.

Он почесал в затылке. «Это те, кому принадлежал твой … брат Хеларан? Тот, что напал на Амарама, верно? И Каладин убил Хеларана, не зная, кто он такой?

«Это были Небесные разрушители. Они больше не такие секретные. Они соединились с противником ...

"Верно. Радиантс в другой команде ». Скорее всего, они имели для него смысл, поскольку он получал отчеты о них с поля боя. С другой стороны, с теневыми группами, движущимися ночью, он не мог бороться напрямую. Работа с ними должна была стать ее работой.

Она покопалась в кармане, когда карета покатилась по особенно прочным неровностям. Эта тропа не была выровнена или выровнена, и, хотя водитель экипажа изо всех сил старался не заметить большие каменные выступы, он мог сделать лишь так много.

«Призрачные крови, - сказала Шаллан, - это люди, которые пытались убить Ясну - и меня, в частности, - потопив наш корабль».

«Значит, они на стороне Одиума», - сказал Адолин.

«Это более сложно, чем это. Честно говоря, я не знаю, чего они хотят, кроме секретов. Они пытались добраться до Уритиру раньше Ясны, но мы их опередили ». Подвести их, возможно, было точнее. «Я совершенно не понимаю, зачем им нужны эти секреты».

«Власть», - сказал Адолин.

Этот ответ - тот же, что она дала Иалаю - теперь казался таким упрощенным. Мрайз и его непостижимый хозяин Иятил были сознательными и точными людьми. Возможно, они просто стремились извлечь выгоду или богатство из хаоса конца света. Шаллан поняла, что она будет разочарована, узнав, что их планы были такими заурядными. Любой грабитель трупов на поле боя мог воспользоваться чужим несчастьем.

Мрайз был охотником. Он не ждал возможности. Он вышел и сделал их.

"Это что?" - спросила Адолин, кивая на книгу в ее руке.

«Перед смертью», - сказала Шаллан. «Ялай намекнул, что заставило меня обыскать комнату и найти это».

«Вот почему вы не хотели, чтобы это сделали охранники», - сказал он. «Потому что один из них мог быть шпионом или убийцей. Штормы ».

«Возможно, вы захотите переназначить своих солдат на скучные и труднодоступные должности на сезон».

«Это одни из моих лучших людей!» - пожаловался Адолин. «Великолепно украшен! Они только что провели чрезвычайно опасную тайную операцию ».

«Так что дайте им отдохнуть на каком-нибудь тихом посту», - сказала Шаллан. «Пока мы не разберемся с этим. Я буду следить за своими агентами. Если я обнаружу, что это один из них, вы можете вернуть мужчин ».

Он надулся на это предложение; он ненавидел идею наказать группу хороших людей, потому что один из них мог быть шпионом. Адолин мог утверждать, что он отличался от своего отца, но на самом деле это были два оттенка одной и той же краски. Часто два одинаковых цвета сталкивались хуже, чем совершенно разные.

Шаллан пнула мешок с записками и письмами, который собрал Газ, лежащий у их ног. «Мы передадим это писцам твоего отца, но я просмотрю эту книгу лично».

"Что в нем?" - спросил Адолин, наклоняясь в сторону, чтобы видеть - но фотографий не было.

«Я еще не прочитала всю книгу», - сказала Шаллан. «Похоже, это попытки Иалая собрать воедино то, что планируют Призрачные Крови. Как эта страница - список терминов или имен, которые слышали ее шпионы. Она пыталась определить, что они из себя представляли ». Шаллан провела пальцем по странице. «Налатис. Скадарийный. Тал Даин. Вы узнаете кого-нибудь из них? "

«Мне они кажутся чепухой. Налатис может иметь какое-то отношение к Налану, Небесному Вестнику.

Ялай заметил ту же связь, но указал, что это могут быть названия мест, которых она не могла найти ни в одном атласе. Возможно, они были похожи на Крепость Камня Лихорадки, место, которое Далинар видел в своих видениях. Куда-то, что исчезло так давно, никто больше не запомнил это имя.

Несколько раз на одной странице в конце списка было обведено слово «Тайдакар» с примечанием: « Он их ведет». Но кто он? Название похоже на заголовок, очень похоже на Mraize. Но ни то, ни другое не на языке, который я знаю.

Шаллан была почти уверена, что раньше слышала, как Мрейз использовал имя Тайдакар.

«Итак, это наша новая миссия?» - спросил Адолин. «Мы выясняем, чем занимаются эти люди Крови Призрака, и останавливаем их». Он взял у нее блокнот размером с ладонь и пролистал страницы. «Может, нам стоит передать это Ясне».

«Мы будем», - сказала она. "В конце концов."

"Все в порядке." Он вернул его, затем обнял ее и притянул к себе. «Но пообещай мне, что вы - и я имею в виду всех вас - не будете делать ничего сумасшедшего, пока не поговорите со мной».

«Дорогой, - сказала она, - учитывая, с кем ты говоришь, все , что я склонен попробовать, будет - по определению - безумием».

Он улыбнулся, но успокаивающе обнял ее. Она устроилась в укромном уголке между его рукой и грудью, хотя он был слишком мускулист, чтобы быть хорошей подушкой. Она продолжила читать, но только через час или около того она осознала - несмотря на то, что танцевала с ним вокруг этой темы - она не раскрыла, что является членом Призрачных кровей.

Скорее всего, они поставили Шаллан в самый центр того, чем занимались. До сих пор - несмотря на то, что она говорила себе, что шпионит за ними, - она в основном достигла каждой цели, которую они просили. Это означало, что надвигается кризис. Точка перегиба, после которой она не могла продолжить свой двуличный путь. Хранение секретов от Адолина пожирало ее изнутри. Подпитывая бесформенное, подталкивая его к реальности.

Ей нужен был выход. Чтобы покинуть Призрачную кровь, разорвите связи. Иначе они попадут ей в голову. И это был путь слишком тесно там уже.

«Но я не убивала Иалая», - подумала Шаллан. Я был близок к этому, но не стал. Так что я не совсем их.

Мрейз захочет поговорить с ней о миссии и о некоторых других вещах, которые она делала для него, чтобы она могла поспорить, что он скоро ее посетит. Может, когда он это сделает, она наконец найдет в себе силы порвать с Призрачной кровью.

Жестяная клетка заставит фабриал уменьшать близлежащие атрибуты. Например, обезболивающее может притупить боль. Обратите внимание, что в усовершенствованных конструкциях клеток можно использовать как сталь, так и железо, изменяя полярность фабриала в зависимости от того, какие металлы касаются драгоценного камня.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Когда они приблизились к Расколотым равнинам, Каладин почувствовал себя немного лучше. Несколько часов полета по открытому небу и солнечному свету всегда оставляли ему ощущение свежести. Прямо сейчас человек, который упал перед Моашем в горящем здании, казался совершенно другим человеком.

Силь взлетела рядом с ним светящейся лентой. Ветрокрылы Каладина хлестали Далинара и остальных; Все, что нужно было сделать Каладину, - это лететь во главе всех и выглядеть уверенно.

«Я снова разговаривал с Юнфахом», - мысленно сказал Сил. Он здесь, на Равнинах. Я думаю, он хочет с тобой поговорить.

- Тогда скажи ему, чтобы он подошел ко мне, - сказал Каладин. Его голос был утерян для порывистого ветра, но Сил все равно его уловил.

Она улетела, сопровождаемая несколькими ветровыми крыльями. С такого расстояния Каладин мог почти различить узор Расколотых равнин. Поэтому он подал знак рукой и ограничился одним ударом.

Вскоре к нему пролетели две сине-белые полосы света. Каким-то образом он мог отличить Сила от другого. У нее был особый оттенок, такой же знакомый ему, как его собственное лицо.

Другой свет принял форму крошечного старичка, лежащего на небольшом облаке, летящего рядом с Каладином. Спрен, Юнфах, был связан с Вратимом, Ветрокрылом, умершим несколько месяцев назад. Поначалу, когда они начали проигрывать Радиантам в битве, Каладин опасался, что из-за этого он потеряет и шпрен. В конце концов, Силь впала в кому много веков назад, когда потеряла своего первого Сияющего.

Другие, однако, поступили иначе. Большинство, хотя и огорчено, похоже, скоро захотели еще одного залога - поскольку это помогло им преодолеть боль потери. Каладин не делал вид, что понимает психологию спрена, но Юнфа, похоже, справился со смертью своего Сияющего колодца. Рассматривать это как потерю союзника на поле боя, а не как разрушение части собственной души. Действительно, Юнфах, похоже, был готов связать другого.

Пока он этого не делал - и по причинам, которые Каладин не мог понять. И, насколько было известно Каладину, он был единственным свободным отцом среди них.

Он говорит, мысленно сказал Сил Каладину, что он все еще думает о выборе нового рыцаря. Он сузил круг возможных вариантов до пяти.

"Является ли Рлейн одним из них?"

Юнфах встал на своем облаке, его длинная борода развевалась на ветру, хотя у него не было настоящего существа. Каладин мог прочитать гнев в его позе, прежде чем Сил дал ему ответ. Она действовала как посредник, поскольку звук порывающего ветра был довольно громким, даже при единственном ударе.

Нет, сказал Сил. Он зол на ваши неоднократные предложения связать одного из врагов.

«Он не найдет более способного или серьезного потенциального Ветрокрылого».

- Он ведет себя как сумасшедший, - сказал Сил. Но я думаю, он согласится, если вы его подтолкнете. Он уважает вас и уважает иерархию. Те, кто присоединился к нам, сделали это вопреки воле большинства своих сверстников; они будут искать кого-нибудь, кто будет руководить им.

Тогда все в порядке. «Как ваш верховный маршал и старший офицер, - сказал Каладин, - я запрещаю вам связывать кого-либо еще, если вы сначала не попытаетесь работать с Рлейном».

Пожилой Спрен погрозил Каладину кулаком.

«У тебя есть два варианта, Юнфах», - сказал Каладин, не дожидаясь Сила. «Подчиняйтесь мне или отбросьте всю работу, которую вы проделали, чтобы приспособиться к этому царству. Вам нужна связь, иначе ваш ум исчезнет. Я устал ждать твоей нерешительности ».

Шпрен впился в него взглядом.

"Будете ли вы выполнять приказы?"

Шпрен заговорил.

Он спрашивает, сколько времени вы ему дадите, объяснил Сил.

«Десять дней», - сказал Каладин. «И это щедро».

Юнфах что-то сказал, а затем умчался прочь, превратившись в светящуюся ленту. Сил остановился рядом с головой Каладина.

Она сказала , что перед отъездом он сказал «хорошо» . Я почти не сомневаюсь, что теперь он хотя бы рассмотрит Рлейна. Юнфах не хочет возвращаться в Шадесмар; ему слишком нравится это царство.

Каладин кивнул и воодушевился результатом. Если бы это сработало, Рлейн был бы в восторге.

Вслед за остальными Каладин устремился к Нараку, их форпосту в центре Расколотых Равнин. Инженеры Навани превратили все плато из руин в укрепленную базу. Стена на востоке - у ее подножия - шесть футов шириной - строилась, низкая и приземистая, от штормов. Остальная часть плато была покрыта более тонкой стеной, а громоотводы помогали защитить от Вечной бури.

Каладин приземлился на стене и осмотрел форт. Инженеры соскребли большую часть старых зданий Паршенди, сохранив для изучения только самые древние из руин. Теперь вокруг них выросли склады с припасами, казармы и штормовые цистерны. Из-за того, что стена доходила до пропасти, а снаружи были разборные мосты, это изолированное плато быстро становилось неприступным для обычных наземных атак.

«Представьте, если бы паршенди знали современные методы фортификации, - сказал Каладин Силу, когда она пролетела мимо в форме падающих листьев. «Несколько стратегических фортов построены вот так на Равнинах, и мы бы никогда не сломали их».

«Насколько я помню, - ответила она, - мы не столько вырвали их, сколько намеренно попали в их ловушку и надеемся, что это не слишком сильно повредит».

Рядом другие Ветрокрылы спустили Далинара, некоторых Танцовщиц Края и деревянную повозку Навани. Это была хорошая идея, хотя держать в воздухе более крупный объект было немного сложнее. На твари было четыре плавника, похожие на стрелу. Они начали с двух крыльев - которые, как думал Навани, улучшат полет машины, но заставили ее бесконтрольно тянуть вверх после того, как Ветрокрылая ударила ее.

Он спрыгнул со своего насеста. Сил кружился по длинной дуге вокруг старого столба на краю плато. Высокое, со ступеньками снаружи, оно превратилось в идеальное гнездо разведчиков. Рлейн сказал, что его использовали в церемониях Паршенди, но он не знал его первоначальной цели. Многие из этих руин - остатки некогда величественного города, который стоял во время теневых дней - сбивали их с толку.

Возможно, два Вестника могли бы объяснить столб. Они гуляли здесь? К сожалению - учитывая, что один из них был полностью в заблуждении, а другой баловался этим время от времени - он не был уверен, что они будут полезны в этом.

Он хотел добраться до Уритиру как можно быстрее. Прежде, чем у людей появилась возможность снова заговорить с ним, пытаясь - с принудительным смехом - подбодрить его. Он подошел к Далинару, который получал рапорт от командира батальона, который командовал Нараком. Как ни странно, Навани еще не вышла из машины. Возможно, она потерялась в своих исследованиях.

«Разрешите забрать первую группу, сэр», - сказал Каладин. «Я хочу убраться».

«Минутку, Верховный маршал», - сказал Далинар Каладину, просматривая письменный отчет. Командир батальона, грубый парень с татуировкой Олдблада, многозначительно отвернулся.

Хотя Далинар никогда не говорил, что он перешел к письменным отчетам специально для того, чтобы заставить своих офицеров противостоять идее человека, читающего, Каладин мог видеть зрелищность в том, как он поднимал лист и кивал себе во время чтения.

«То, что случилось с Яркостью Ялай, достойно сожаления, - сказал Далинар. «Проследите, чтобы ее решение покончить жизнь самоубийством было опубликовано. Я разрешаю полностью занять военные лагеря. Смотрите, как это делается ».

«Да, ваше величество», - сказал командир батальона. Теперь Далинар был королем, официально признанным коалицией монархов правителем Уритиру - поста, отдельного от королевства Ясны над Алеткаром. Признавая это, Далинар официально отказался от идеи быть «высокопоставленным королем» над любым другим монархом.

Далинар передал простыню командиру батальона, затем кивнул Каладину. Они отошли от остальных, затем немного дальше, к участку базы между двумя укрытиями для зерна Soulcast. Король сначала не заговорил, но Каладин знал этот трюк. Это была старая дисциплинарная тактика - вы оставляли в воздухе тишину. Это заставило вашего мужчину начать объяснять себя первым. Что ж, Каладин не кусался.

Далинар внимательно посмотрел на него, отметив его обгоревшую и окровавленную форму. Наконец он заговорил. «У меня есть несколько отчетов о том, что вы и ваши солдаты позволили врагу Fused уйти после того, как вы их ранили».

Каладин сразу же расслабился. Это было то, о чем хотел поговорить Далинар?

«Я думаю, что мы начинаем приходить к пониманию с ними, сэр», - сказал Каладин. «Небесные сражаются с честью. Я отпустил одного из них сегодня. В свою очередь, их лидер - Лешви - освободил одного из моих людей вместо того, чтобы убить его ».

«Это не игра, сынок, - сказал Далинар. «Дело не в том, кто получит первую кровь. Мы буквально боремся за существование нашего народа ».

«Я знаю», - быстро сказал Каладин. «Но это может нам помочь. Вы уже заметили, как они будут сдерживаться и атаковать нас один на один, пока мы играем по их правилам. Учитывая, насколько больше Небесных, чем Ветрокрылых, я думаю, что мы хотим поощрять такого рода встречи. Убить их не составит большого труда, так как они возродятся заново. Но каждый наш убитый требует обучения совершенно нового Ветрокрыла. Нам выгодно возвращаться ранеными за раненых ».

«Вы никогда не хотели драться с паршанами», - сказал Далинар. «Даже когда ты впервые присоединился к моей армии, ты не хотел, чтобы тебя послали против паршенди».

«Мне не нравилась идея убивать людей, оказавших нам честь, сэр».

- Тебе не кажется странным найти его среди них? - спросил Далинар. «Всевышний - сам Хонор - был нашим богом. Тот, кого убил их бог.

«Раньше я считал это странным. Но сэр, разве Хонор не был их богом до того, как он стал нашим?

Это было одно из откровений, пошатнувших основы Сияющих - как древних, так и новых. Хотя многие из орденов приняли истину как странность и двинулись дальше, многие Ветрокрылые - нет. И Далинар тоже; Каладин видел, как он вздрагивает, когда обсуждают эту идею.

Этот мир принадлежал певцам, чьим богом была Честь. Пока не прибыли люди с Одиумом.

«Все это подчеркивает более серьезную проблему», - сказал Далинар. «Эта война все чаще ведется в небе. Летающий транспорт Навани только усугубит ситуацию. Нам нужно больше почестей и Ветрокрылых ».

Каладин посмотрел туда, где Сил висел в воздухе рядом с ним. Мгновение спустя Далинар пристально посмотрел на нее, так что она, должно быть, решила открыться ему.

«Мне очень жаль», - мягко сказала она. «Мои родственники могут быть … трудными».

«Они должны увидеть, что мы боремся за выживание Рошара так же, как и за выживание Алети», - сказал Далинар. «Мы не сможем сделать это без их помощи».

«Для моих кузенов вы опасны», - сказал Сил. «Так же опасно, как певцы. Предательство Рыцарей Сияющего убило очень многих из них ... »

«Начали появляться другие спрены», - сказал Каладин. «Они это видят».

«Honorspren более … жесткие», - сказала она. «По крайней мере, большинство из них». Она пожала плечами и посмотрела в сторону, как будто ей было стыдно. Человеческие жесты от нее были настолько обычными в наши дни, что Каладин едва ли останавливался, чтобы их заметить.

«Нам нужно что-то делать», - сказал Далинар. «Прошло восемь месяцев без новых наград». Он посмотрел на Каладина. «Но я думаю, что буду продолжать размышлять над этой проблемой. А пока меня беспокоит, как взаимодействуют Небесные и Ветрокрылые. Это попахивает тем, что ни один из вас не выкладывается на полную - и у меня не может быть солдат на поле боя, которые, я боюсь, не смогут сражаться, когда давление нарастет.

Каладину стало холодно, когда он встретился глазами с Далинаром. Так. В конце концов, этот разговор был о Каладине. Что с ним случилось.

Очередной раз.

«Каладин», - сказал Далинар. «Ты один из лучших солдат, которым я когда-либо имел честь руководить. Вы сражаетесь со страстью и самоотверженностью. Вы в одиночку создали то, что стало самым важным крылом моей армии - и сделали все это, переживая худший кошмар, который я мог вообразить. Вы вдохновляете всех, кто вас встречает ».

"Спасибо, сэр."

Далинар кивнул, затем положил руку Каладину на плечо. «Пришло время освободить тебя от долга, сынок. Мне жаль."

Каладин потрясенно. Как шок от ножевого ранения - или ощущение внезапного пробуждения в незнакомом месте, испуганного внезапным шумом. Висцеральное сжатие желудка. Внезапное сердцебиение. Каждый из вас насторожен, ожидая боя.

«Нет», - прошептал он. «Сэр, я знаю, как это кажется».

"Как это кажется?" - спросил Далинар. «Поставь себе диагноз, Каладин. Расскажи мне, что ты видишь ».

Каладин закрыл глаза. Нет.

Далинар крепче сжал его плечо. «Я не хирург, но могу сказать вам то, что вижу. Солдат, который слишком долго находится на передовой. Человек, переживший столько ужасов, теперь обнаруживает, что смотрит в никуда, его разум онемел, так что ему не нужно вспоминать. Я вижу солдата, который не может уснуть, который огрызается на тех, кто его любит. Он солдат, который притворяется, что все еще может действовать. Но он не может. Он это знает ».

Каладин отбил руку Далинара, резко открыв глаза. «Вы не можете этого сделать. Я построил Windrunners. Они моя команда. Вы не можете забрать это у меня ».

«Я сделаю это, потому что должен», - сказал Далинар. «Каладин, будь ты кем-то другим, я бы снял тебя с действующей службы несколько месяцев назад. Но ты - это ты, а я твердил себе, что нам нужны все Ветрокрылы.

"Это правда!"

«Нам нужен каждый функциональный Windrunner. Мне жаль. Был момент, когда, если бы я удалил вас из команды, это разрушило бы импульс всей команды. Теперь мы благополучно миновали это. Ты по-прежнему будешь с нами ... но ты больше не будешь выполнять миссии ».

Рычание вырвалось из горла Каладина, часть его отказалась поверить в то, что он издавал. Он втягивал Грозовой Свет.

Его больше не будут избивать. Он не позволил бы какому-нибудь светлоглазому хулигану снова забрать у него все. «Я не могу в это поверить!» - сказал Каладин, злоба собралась под ним. «Ты должен был быть другим. Ты-"

"Почему?" - спросил Далинар, спокойно вставая.

"Почему что ?" - рявкнул Каладин.

«Почему я другой?»

«Потому что ты нас не выбрасываешь!» - крикнул Каладин. «Потому что ты ... Потому что ...»

Потому что ты заботишься о своих мужчинах.

Каладин сдулся. Он внезапно почувствовал себя маленьким. Ребенок, стоящий перед строгим родителем. Он заколебался, прислонившись спиной к ближайшему зданию. Сил сидел рядом с ним, выглядя обеспокоенным и смущенным. Она не стала возражать Далинару. Почему она не заступилась за Каладина?

Он взглянул в сторону. Он привез с собой большую часть того, что было Четвертым мостом; Ветрокрылы, которых он оставил для защиты дирижабля, когда-то были Тринадцатым мостом и их оруженосцами.

Итак, он увидел много дружелюбных лиц, стоящих во дворе далекого Нарака. Rock and Teft. Ренарин. Сигзил, Лин, Лопен. Лейтен и Пит, Скар и Дрехи. Ларан, недавно выкованный как полноценный Сияющий. Никто еще не говорил о Четвертом идеале. Ему нравилось думать, что для них это было так же трудно, как и для него, и что никто еще не справился с этим. Но … но могли ли они сдерживаться из-за него? Из какого-то ошибочного уважения?

Он снова повернулся к Далинару. «Что, если меня там нет?» он умолял. И последняя жалоба. «Что, если что-то случится, когда они будут сражаться? Что, если один из них умрет, потому что я не смог их защитить ? »

«Kaladin,» мягко сказал Dalinar, «что , если что - то случится , потому что вы находитесь с ними? Что, если один из них умрет, ожидая вашей помощи, но вы снова замерзнете? »

Каладин резко вздохнул. Он отвернулся и зажмурился, чувствуя, как текут слезы. Что если ...

Буря, Далинар был прав.

Он был прав.

«Я…» - прошептал он. Какие были слова?

«Ты не можешь сказать Слова», - подумал он. Вам нужно. Год назад, когда мог умереть Далинар. Вам нужно было говорить Слова. Вместо этого ты скомкался.

Каладин никогда бы не сказал их, не так ли? Он закончил третий идеал. Другой спрен сказал … сказал, что многие Сияющие никогда не произносили более поздних клятв.

Каладин глубоко вздохнул и заставил себя открыть глаза. «Что … что мне теперь делать?»

«Тебя не понижают в должности», - твердо сказал Далинар. «Я хочу, чтобы вы тренировали, обучали и помогали нам вести эту войну. Не стыдись, сынок. Вы хорошо сражались . Вы пережили то, что не должно быть никому. Подобный опыт оставляет шрамы, как и любая рана. В них можно признаться ».

Каладин потер пальцами лоб и все еще оставшиеся шрамы. Неизлеченный, несмотря на все свои силы, спустя годы после того, как его заклеймили.

Далинар откашлялся, чувствуя себя неловко. Возможно, вспомнив о ране Каладина, он подумал, что упоминание о шрамах было дурным тоном. Это было не так. Метафора была особенно удачной.

«Могу ли я сдержать клятву, не сражаясь?» - спросил Каладин. «Мне нужно защитить».

«Есть много способов защитить», - сказал Далинар. «В старые времена не все Радианты шли в бой. Я сам нашел много способов служить этой войне, не размахивая клинком на передовой ».

Каладин посмотрел на Сила, которая кивнула. Да, таким образом он мог сдержать свои клятвы.

«Вы не будете первым знаменитым солдатом, который перешел на позицию поддержки после того, как увидел гибель слишком большого количества друзей», - сказал Далинар Каладину. «Бог даст, мы убедим почетных зверей работать с нами, а затем нам нужно будет обучать стаи новых Ветрокрылых. В любом случае, ты будешь очень полезен, наблюдая за тренировками Radiant ».

«Меня просто не будет там, где я могу причинить вред», - прошептал Каладин. «Потому что я сломлен».

Далинар снова взял его за плечо, затем поднял другую руку и поднял палец, как будто желая заставить Каладина сосредоточиться на нем.

«Это, - сказал Далинар, - это то, что война делает со всеми нами. Он нас пожирает и выплевывает искалеченными. Нет ничего постыдного в том, чтобы сделать шаг в сторону, чтобы выздороветь. Не более чем бесчестие в том, чтобы дать себе время залечить колото-резаную рану.

«Значит, я вернусь к битве?» - спросил Каладин. «Я возьму отпуск, а потом вернусь?»

«Если мы считаем, что вы поступаете правильно. Да, это возможно ».

«Возможно, - подумал Каладин. Но вряд ли. Далинар, вероятно, видел больше людей, поддавшихся боевой усталости, чем Каладин, но за все годы сражений Каладин ни разу не видел, чтобы кто-то выздоровел. Это не было похоже на то, что ты пережил.

Если бы только он был сильнее. Почему он не сказал Слова?

«Мы найдем способ сделать этот переход плавным и естественным», - пообещал ему Далинар. «Мы можем представить его другим так, как вы захотите. Тем не менее, мы также не собираемся откладывать. Это не просьба, Каладин. Это приказ. С этого момента вы не участвуете в битве ».

«Да, сэр», - сказал Каладин.

Далинар сжал его плечо. «Ты не ценен для меня из-за того, сколько врагов ты можешь убить. Это потому, что ты достаточно мужественен, чтобы понимать и произносить подобные слова ». Он кивнул, отпуская. «Это не дисциплинарное взыскание, Каладин. Завтра у меня будут для тебя новые заказы. Вы можете верить , что я будет поставить вас на работу. Мы объясним всем, что это продвижение ».

Каладин выдавил улыбку, и это, казалось, облегчило Далинару. Пришлось сохранить хорошее лицо. Пришлось выглядеть сильным.

Не дай ему знать.

- Сэр, - сказал Каладин. «Я не уверен, что смогу пройти обучение других Радиантов. Быть с Ветрокрылами, отправлять их умирать без меня … ну, сэр, это разорвет меня на части. Не думаю, что смогу увидеть, как они летают, и не присоединиться к ним ».

«Я не думал об этом». Далинар нахмурился. «Если вы попросите еще одну обязанность, я разрешаю это. Возможно, в логистике или военном планировании? Или, может быть, в качестве посла в Тайлене или Азире. Ваша репутация там высоко оценила бы вас. В любом случае, я не допущу, чтобы кто-то вроде тебя сидел без дела, растущий крем. Ты слишком ценный.

Конечно. Конечно. Возьмите у меня одну вещь, которая имеет значение, а затем скажите, что я ценен. Мы оба знаем, что я ничто.

Каладин боролся с этими мыслями и выдавил еще одну улыбку. «Я подумаю об этом, сэр. Однако мне может потребоваться время, чтобы решить, чего я хочу ».

«Очень хорошо», - сказал Далинар. «У тебя есть десять дней. А до этого я хочу, чтобы вы сообщили мне о своем решении.

Каладин кивнул. Он снова улыбнулся, что должно было убедить Далинара не волноваться. Мужчина подошел к другим Ветрокрылам.

Каладин отвернулся, чувствуя, как у него скрутило живот. Его друзья смеялись и шутили друг с другом в приподнятом настроении. Насколько они знали, Ветрокрылые сегодня не потеряли ни одного члена.

Они не знали правды - что они понесли единственную серьезную жертву. Его звали Каладин Буревестник.

Железная клетка создаст аттрактор - фабриал, притягивающий к себе определенные элементы. Правильно созданный дымовой фабриал, например, может собирать дым от костра и удерживать его близко.

Новые открытия приводят нас к мысли, что можно создать фабриал отпугивателя, но мы еще не знаем, какой металл использовать для достижения этой цели.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

«Быстро, вверх по лестнице!» Венли прокричал слова Ритму Повеления. «Дама возвращается!»

Слуги вскарабкались по ступеням башни. Им не нужно было, чтобы Венли приказывал им, но этого от нее ожидали, и она очень хорошо научилась играть эту роль. Она не хлестала их, как некоторые - к счастью, большинство шанай-им не любили такие физические наказания - но она вытащила Вода из строя и поправила его рубашку и пояс. Он напевал Признательность в знак благодарности, когда она толкнула его вслед за остальными.

Последней в очереди Венли схватила скипетр и поспешила вверх по ступенькам. Остальные впереди нее носили рабочую или проворную форму, поэтому она возвышалась над ними в форме посланника.

В певческой культуре человек мог иметь множество разных уровней. Нормальные люди - их просто называли певцами или обычными певцами - имели обыкновенные формы, такие как форма работы или форма войны. Затем были формы власти, такие как форма посланника Венли. Это был уровень выше по авторитету и силе, и требовалось пронести Бездонный Шпрен в ваше самоцветное сердце. Это повлияло на ваш разум, изменило ваше восприятие мира. Этих певцов называли Regals.

Выше по иерархии находились Fused. Древние души помещены в современное тело, которое полностью погасило душу хозяина. А над ними? Загадочные существа, такие как гроза и Несостоявшееся. Души больше похожи на спрен, чем на людей. Венли по-прежнему мало о них знал.

Обслуживать одного из Fused было достаточно сложно. Она поспешила вверх по лестнице, которая головокружительно огибала шпиль. Это не было надлежащим укреплением; это была не более чем каменная колонна с деревянными ступенями - по сути, лестница в небо. Дизайн напомнил ей высокий каменный столб в Нараке.

На вершине шпиля она вошла в комнату, вызывающую головокружение. Открытая с двух сторон комната выходила на величественный город Холинар - и не было перил, чтобы неосторожный рабочий не упал с высоты сотни футов на городские улицы внизу. Хотя опора была прочной, она казалась неустойчивой, как башня из блоков со слишком большим замковым камнем, ожидающая неизбежной детской ступни.

Штормы должны были разрушить эти башни с первого удара. Но «Сплавленные» наблюдали за их строительством, и пока что только один из двадцати был снесен сильнейшим штормом и нуждался в восстановлении. Это, конечно, причинило серьезный ущерб домам внизу, но искать логику на путях Сплавленных было мало.

Венли встал впереди группы слуг, вспотевший от затяжного подъема. Ее сила была стройной и высокой, с длинными оранжево-красными волосами и тонким панцирем вдоль щек и гребнями на тыльной стороне рук. Не броня; больше похоже на орнамент. Это не была боевая форма, больше предназначенная для того, чтобы внушать благоговение и дать ей возможность переводить текст и языки.

Хотя она была королевской особой, в глубине своего драгоценного сердца она хранила секрет - друга, который защищал ее от влияния Бездны. Ее Сияющий дух - Тимбр - тихонько гудел, утешая ее.

Венли осмотрел горизонт и, наконец, различил фигуры, приближающиеся точками в небе. Хотя Венли поспешил с остальными, никто не стал жаловаться. Вы не расспрашивали Регала - и, кроме того, Венли лучше на него накричит, чем понесет наказание от Сплавленного. Лешви была справедливой, но это не означало, что ее гнев был сдержан.

Вскоре в город ворвались шанай-им - Небесные . Только самые важные из них заслужили такие комнаты в башне, как эта, и поэтому большинство склонялось к более традиционному жилью в самом городе. Лешви, однако, входил в элиту Одиума. Она не была самой могущественной, но была высокой по сравнению даже с большинством Fused.

Отчасти благосклонность Лешви была связана с ее боевой доблестью, но Венли подозревал, что такая же мера была достигнута, потому что она сохраняла рассудок на протяжении веков. То же самое нельзя сказать о многих, хотя Небесные жили лучше, чем другие виды Слияния. Девять разновидностей были названы «брендами» на их собственном языке, это слово ассоциировалось с жаром клеймения, хотя Венли не видел такой отметины на их коже.

Приближаясь, Лешви замедлила шаг, ее дорожная одежда - на этот раз ярко-бело-красная - развевалась на ветру. Он тянулся на добрых тридцать футов ниже и позади нее, и она распустила волосы. Когда она приземлилась, она протянула руки к бокам, и слуги немедленно подошли, чтобы расстегнуть застежки и снять более длинные части поезда. Другие принесли воду и фрукты, кланяясь, поднося к ней чаши.

Лешви подождала, пока ее одежда будет расстегнута, прежде чем налить себе чашечку кофе. Она взглянула на Венли, но не издала ни звука, поэтому Венли осталась на месте - стояла прямо, держа скипетр. Она давно преодолела свои первоначальные опасения, что ее разоблачат за мошенничество.

Как только длинный поезд убрали, другие слуги помогли Лешви снять мантию. Несколько слуг отворачивались от вида ее струящегося нижнего белья, но Лешви не волновало смертное чувство приличия. Она даже не напевала нотки Смущения, хотя в этом воплощении предложенное ей тело было мужским.

Действительно, выпив и закутавшись в свою роскошную мантию, она села, чтобы ее увидел парикмахер, который побрил ей лицо, как люди. Она ненавидела бакенбарды, даже если те, которые она росла, живя в мужском теле, были мягкими и тусклыми. Сплавленные проявили некоторую долю воли в своих формах - например, на коже сохранились узоры, а у некоторых панцирь вырос в отдельные узоры. Зная это, вы легко сможете различить один и тот же Fused в нескольких воплощениях.

Конечно, Венли имела преимущество в том, что могла заглянуть в Шадесмар, который сразу же сказал ей, был ли кто-то Fused, Regal или обычный певец. Она очень старалась не использовать эту способность, за исключением самых секретных мест. Было бы катастрофой невероятных масштабов, если бы кто-нибудь выяснил, что Венли - Последний Слушатель, посланник Регала, Голос леди Лешви - был Рыцарем Сияющим.

Звук прошел сквозь нее. Тимбр мог читать ее мысли, а Венли мог читать слова и намерения маленькой спрена через пульсацию ее ритмов. В данном случае Тимбр хотел, чтобы Венли признал, что она не Рыцарь Сияющий. Еще нет, поскольку она только сказала Первый идеал. Ей нужно было поработать, если она хотела прогрессировать.

Она тихо признала это; ей становилось неуютно, если Тимбр пульсировал, когда рядом был Заплавленный. Неизвестно, что могло выдать ее.

При этом она демонстративно не смотрела на Дула и Мазиша среди слуг. По крайней мере, до тех пор, пока они не приведут вперед новобранца - молодую девушку в рабочей форме, с яркими линиями красного мрамора на ее черной коже. Венли напевал Безразличию, делая вид, что рассматривает новичка, которого звали Шумин, хотя они встречались несколько раз тайно.

Наконец Венли подошел к Лешви, который все еще брился. Венли ждала подтверждения - знак, данный ей, когда Лешви напевал Удовлетворение.

«Этот, - сказал Венли, махнув Шумину, - определенно достоин службы. Вашему установителю штурмов нужен новый помощник. Заклинатель штурма следил за тем, чтобы имущество Лешви в Высоком зале было упаковано перед каждой бурей, а затем сбрасывалось.

Лешви промычал. Хотя это был короткий удар, сделанный для Craving, для Венли он значил гораздо больше. Чем дольше она находилась в форме посланника, тем более замечательными становились его способности. Она не только могла говорить на всех языках, она инстинктивно понимала, что сказала ей хозяйка, просто напевая. Фактически, этот опыт был до жути знакомым по тому, как она понимала Тимбра, но она была уверена, что способности не связаны с ее формой.

Тем не менее, как Голос Лешви, Венли должен был выражать желания дамы другим.

«Дама хочет знать, - сказал Венли насмешке, - сможет ли этот новоприбывший принять высоту комнаты».

Она указала, и Шумин нервно шагнул к краю комнаты, рядом с обрывом. Комната была достаточно большой, чтобы, стоя среди женской мебели в центре, можно было не обращать внимания на ее высоту.

Венли подошел и присоединился к Шумину. Здесь, на грани, нельзя было притворяться или отрицать. Прижав пальцы ног к краю, чувствуя, как ветер давит на вас сзади, как будто отбрасывает в небо над залитыми солнцем улицами ... Венли не особо боялась высоты, но часть ее хотела бежать к центру комнаты и обнять пол. Люди не должны были быть такими высокими. Это было царство грозовых туч и грома, а не певцов.

Шумин задрожал, вызывая некоторый страх, но она стояла твердо. Однако она смотрела наружу и не смотрела вниз.

«Страсть», - мягко сказал Венли Решимости - одному из старых ритмов. Чистые ритмы Рошара. «Помните, что с Fused ваша страсть сделает вам честь. Чтобы занять этот пост, вы должны сопоставить страх с решимостью ».

Это было большим противоречием в служении Слитному. Им не нужны были сварливые дети, которые слишком быстро слушались, но они также ожидали точности в обслуживании. Они хотели только самой сильной воли среди своих последователей, но хотели контролировать их и господствовать над ними.

Шумин напевал Ритм Ветров, затем посмотрел на город. Венли заставил ее встать на минуту неудобно, а затем что-то напевал, повернулся и пошел назад. Шумин поспешными шагами последовал за ним, заметно вспотевший.

«Она кажется робкой», - сказал Лешви Венли, говоря на их древнем языке.

«Мы все робкие, когда начинаем», - ответил Венли. «Она хорошо послужит. Как можно петь с Passion, если никогда не было возможности выучить правильные песни? »

Лешви взяла полотенце у парикмахера и вытерла лицо, а затем выбрала фрукт из предложенной поблизости миски. Она осмотрела его на предмет изъянов. «Вы сострадательны к ним, несмотря на ваши попытки казаться жесткими и суровыми. Я вижу в тебе правду, Венли, последний слушатель.

«Если бы это было так, - подумал Венли, - я, несомненно, был бы уже мертв».

«Я предпочитаю сострадание, - сказал Лешви, - если оно не преодолевает более достойные страсти». Она начала есть свой фрукт, быстро давая инструкции.

«Ты принят», - сказал Венли Шумину. «Служите с преданностью, и вас научат говорить слова богов и петь ритмы заблудших народов».

Шумин напевал ей удовольствие, отступая, чтобы присоединиться к остальным. Венли привлек внимание Дула, заклинателя шторма, и он кивнул, прежде чем взять следующий предмет дела.

«Если можно», - сказал Венли, обращаясь к Лешви. «Вы убили его на этой экскурсии?»

Не нужно было объяснять «его». Лешви был очарован Ветрокрылами и, в частности, их лидером - молодым человеком, который создал группу Радиантов без руководства бога или Вестника.

Лешви допила свой фрукт, прежде чем дать ответ. «Он был там», - сказал Лешви. «И то же самое было с его spren, хотя она мне не показалась. Мы боролись. Без вывода. Хотя я боюсь, что у меня не будет возможности снова встретиться с ним ».

Венли напевал Тягу, показывая ее любопытство.

«Он убил Лезиана, Преследователя».

«Я не знаю этого имени», - сказал Венли. С таким титулом существо должно быть одним из Слитых. Как существа возрастом в тысячи лет, у каждого из них были знания и история, достаточные для того, чтобы заполнить книги. Их разозлило, что на этот раз никто не знал их по отдельности.

Действительно, Лешви обратилась к Насмешке, когда она ответила: «Ты будешь. Он недавно пробудился, но всегда пробирается сквозь истории и умы смертных. Он очень гордится этим ».

А остальные нет? Венли оставил комментарий при себе. Лешви оценил Passion, но насмешливые комментарии были совершенно другими.

«Есть ли у меня другие дела?» - спросил Лешви.

«Еще одно дело», - сказал Венли, жестом показывая, что Дул прибыл с очень напуганной женщиной на буксире. Человеческая женщина, худощавая и несколько тощая, с длинными вьющимися бровями. Она была одета в скромную рабочую одежду. «Вы просили меня найти портного, который мог бы экспериментировать с новыми моделями. Этот когда-то был из той профессии.

«Человек», - сказал Лешви. "Любопытный."

«Вы желали лучшего, - сказал Венли. «Наши люди учатся преуспевать во многих областях, но для освоения некоторых профессий требуется гораздо больше времени, чем год, который у нас был. Если вам нужен опытный портной, вам понадобится человек ».

Лешви встала, затем поднялась в воздух, ее роскошные мантии - золотые и совершенно черные - развевались под ней. Она напевала сообщение Венли.

«Великая леди хочет знать ваше имя», - сказал Венли.

«Йокска, великая, - сказала съежившаяся женщина.

«Вы были портным?» Венли сказал, озвучивая для Лешви.

«Да, когда-то я одевал принцев и светлоглазых. Я знаю ... я знаю самую последнюю моду ».

«Ваша мода и одежда не подойдут для Fused», - озвучивал Венли. «Дизайн будет вам незнаком».

«Я … я живу, чтобы служить…» - сказала Йокска.

Венли взглянул на Лешви и сразу понял по напевному тону дамы, что этот слуга будет отвергнут. Это были манеры женщины? Слишком стесняешься? Возможно, она не выглядела достаточно презентабельно, хотя Венли решил не одевать Йокску хорошо, так как это могло обидеть Сплавленных.

«Человек не годится», - сказал Лешви. «Поднять этот уровень значило бы сказать, что наши люди недостаточно хороши. В любом случае скажи ей, чтобы она встала и посмотрела мне в глаза. Многие из них - кремации ».

«Можно ли их винить? Другие Fused бьют людей, встречая их взглядом ».

Лешви напевала Фьюри, и Венли ответила на этот тон своим собственным. При этом Лешви улыбнулся. «Это проблема моего типа, - признал Лешви. «Девять брендов не представляют единых ожиданий людей. Но все же этот не может быть моим портным. Уже есть комментарии и вопросы о возведении человека в звание «Тот, кто успокаивает». Я бы не стал накапливать топливо для тех, кто пытается доказать, что мы мягкие. Сохраните свое скрытое сострадание для своего собственного, Голос. Но, возможно, позвольте этому научить певицу носить художественную форму, чтобы они могли изучить ее навыки ».

Венли склонила голову, напевая Подчинение. Она была бы довольна независимо от результата - в основном это было испытанием, чтобы узнать, что ее дама думает о людях. Лешви так часто говорила о Ветрокрылах, что Венли было любопытно, сочувствует ли она человеку более низкого положения.

«Мои задачи выполнены, - сказал Лешви. «Я буду медитировать. Освободите Высокую Палату и убедитесь, что новый слуга должным образом обучен. Она поднялась через дыру в крыше, ища облака.

Венли ударила скипетром о деревянный пол, и остальные слуги начали расходиться по ступеням. Несколько человек помогли женщине.

Венли заставил Шумина подождать. Как только все благополучно отправились в путь, она повела новичка по длинным извилистым ступеням в ее комнату: гауптвахту, через которую нужно было пройти, чтобы добраться до ступенек. Позиция Венли была, в буквальном смысле, воротами, которые нужно было пройти, чтобы приблизиться к Лешви.

Дул ждал у люка, закрывающего доступ к ступеням наверху. Шумин хотел было что-то сказать, но Венли успокоил ее, подождав, пока Дул закроет люк и оконные шторы. Мазиш вернулась после проверки на улице, затем закрыла за собой дверь. Дул и Мазиш поженились. Не однократно, как бы назвали это слушатели, а женатыми. Они настояли после того, как их разум восстановился; они были товарищами, когда были порабощены людьми, и переняли обычаи алети.

У Венли было много работы. Ей нужно было противодействовать идеологической обработке Fused и помочь певцам отбросить традиции тех, кто их поработил. Но кремлинг не сбрасывал панцирь, пока не стал для него слишком большим; она надеялась, что ее руководство в конечном итоге побудит их сбросить - по их собственному выбору - бремя как Слитного, так и человеческого общества.

«Теперь можешь говорить», - сказал Венли Шумину. Венли сменила ритм на «Уверенность» - один из старых ритмов. Истинные ритмы, не испорченные прикосновением Одиума.

«Отец Бури!» - сказал Шумин, обращаясь к Дулу и Мазишу. «Это было сложно. Ты не сказал мне, что она собиралась практически сбить меня с края! »

«Мы предупреждали вас, что это будет сложно», - сказал Дул выговору.

«Что ж, я думаю, что в остальном у меня все получилось очень хорошо», - сказал Шумин, глядя на Венли. "Верно? Яркость, как ты думаешь? »

От перемены в отношении женщины Венли заболело. Она была такой … человечной. От проклятий до жестикуляции, когда она говорила. Но ведь те, кто был наиболее предан Сплавленным, вряд ли присоединятся к Венли. Она будет работать с тем, что у нее есть.

«Боюсь, ты был слишком робким», - сказал Венли. «Сплавленные не хотят слабости, и я тоже. Наша организация сформирована из тех, кто достаточно силен, чтобы противостоять всем цепям и в конечном итоге вырваться из них».

«Я готов», - сказал Шумин. «Когда мы атакуем Fused? Я боюсь, что с каждой бурей я буду следующей, и что одна из ожидающих слитых душ загрузит мой разум и возьмет верх ».

Это не сработало. Венли был свидетелем трансформации; ее чуть не забрали. Принятие души Fused в свое тело имело для него элемент свободы воли.

Агентство, однако, было трудно определить. Если вы приняли королевскую форму, Одиум проник в ваш разум. Новые формы с их новыми ритмами изменили ваши манеры, ваш взгляд на мир. Даже обычных певцов тщательно внушали, им постоянно говорили, что жертвовать собой - это большая честь.

Это, в конце концов, и заставило Венли решить, что ей нужно попытаться восстановить свой народ. Фьюзед и люди ... для них был эквивалент. Оба стремились забрать умы простых людей. Оба были заинтересованы исключительно в удобстве полезного тела, без сопутствующей «ноши» личности, желаний и мечтаний.

Венли был полон решимости не делать того же. Она примет тех, кто к ней придет. Если бы она хотела, чтобы они изменились, она бы показала им лучший путь. Это было предложение Тимбре. Воля. Агентство. Кардинальные принципы того, чем она становилась.

Странные чувства для того, кто однажды - с ухмылкой на лице - принес смерть и порабощение ее народу. Но пусть будет так. Она кивнула своим друзьям, которые попятились, чтобы посмотреть на двери. Венли жестом пригласил Шумина сесть с ней за столик у стены, подальше от окон.

Прежде чем она заговорила, Венли проверил, нет ли шпионов. Она набрала немного света Бездны из сферы в кармане. Она могла использовать любой из двух типов Света: предоставленный странный Одиум Света Бездны или старый Штормовой Свет Чести. Судя по тому, что сказал Тимбр, это было ново - что бы Венли ни делал, этого не делалось раньше.

Эшонай была бы взволнована этой идеей, поэтому Венли попыталась черпать силы из воспоминаний о своей сестре. Используя этот Свет, она заглянула в Шадесмар: Царство познания. Тембр взволновал. Они испытали другую силу Венли - способность лепить камень - только один раз, и она извлекла секреты. Своеобразные особи, которые летали по городу, высматривая знаки Сияющих Рыцарей, использующих свои силы.

Она сбежала от этих секретов, не раскрывая себя, но это было близко. Пока секреты были рядом, Венли не могла практиковать в полной мере свои способности. К счастью, эта сила - та, которая позволила ей заглянуть в Шадесмар - не привлекла такого же внимания.

С его помощью она увидела мир, перекрывающий физический. Второй мир состоял из океана бус, странного солнца, заходящего слишком далеко в черном небе, и парящих огней. По одному на каждую душу. Души Fused были темным пламенем, которое пульсировало, как бьющееся сердце. С осторожностью она также научилась определять, к каким духам привязан обычный певец, чтобы обеспечить их форму.

Некоторые Спрены Бездны могли спрятаться от глаз всех, кроме тех, кого они хотели видеть, - но никто не мог спрятаться от Венли, который мог видеть их следы в Шадесмаре. Она удостоверилась, что поблизости никого нет, и что Шумин не был одним из тех мавсет-им, Слитых, которые могли имитировать формы других. Даже другие Фьюзед, похоже, опасались мавсет-им, Те Самых масок.

Душа Шумина была такой, как и ожидал Венли: душа обычного певца, привязанная к небольшому притяжению, могла принимать форму работы.

Венли перестала использовать свои силы. Она знала, что может отправиться в этот странный мир, если захочет, - но Тимбре предупредил, что это место опасно для смертных и трудно вернуться туда полностью. Сегодня хватило поисков.

«Ты должен знать, кто мы», - сказал Венли Шумину. «А мы не такие. Мы не стремимся ниспровергнуть Слитный ».

"Но-"

«Мы не бунтарь», - сказал Венли. «Мы - группа противников, которым не нравится предлагаемый нам выбор. Слитное угнетение или человеческая тирания? Бог ненависти или якобы благородный бог, бросивший нас в рабство? Мы не принимаем ни то, ни другое. Мы слушатели. Мы отбросим все - в том числе и наши формы, если потребуется, - чтобы обрести свободу.

«Как только у нас будет достаточно членов, мы покинем город и отправимся в такое место, где нас никто не побеспокоит. Мы будем оставаться нейтральными в конфликтах между людьми и Fused. Наша единственная цель - найти место, где мы могли бы процветать самостоятельно. Наше общество. Наше правительство. Наши правила ».

«Но…» - сказал Шумин. «Они просто не позволят нам уйти, верно? Какое безопасное место находится подальше от всех? »

Это были хорошие вопросы. Венли что-то напевала Раздражению - себе, а не Шумину. Когда ее предки впервые откололись в результате крайнего акта храбрости и самопожертвования, это было в конце войны между людьми и певцами. Слушатели смогли спастись в суматохе, незакрепленной нити, которую никто и не подумал связать.

Это было другое. Она знала, что это было.

Она наклонилась вперед. «У нас есть два текущих плана. Первый - найти сочувствующих Fused и убедить их, что мы заслуживаем этой привилегии. Они уважают страсть и отвагу ».

«Да, конечно, но…» Шумин по-человечески пожал плечами. Так непринужденно. «Есть большая разница между уважением к Страсти и тем, чтобы позволить кому-то проклясть себя. Fused кажутся довольно нетерпимыми к людям, которые действительно с ними не согласны ».

«Вы делаете ошибку», - сказал Венли выговору. «Вы предполагаете, что все Fused единодушны».

«Они бессмертные слуги ужасного бога».

«И они все еще люди. У каждого разные сердца, мысли и цели. Я сохраняю надежду, что некоторые из них сочтут то, что мы планируем, достойным ».

«Это была хрупкая надежда, - призналась себе Венли. Тембр пульсировал внутри нее, соглашаясь. А Лешви … высокая дама, казалось, уважала своих врагов. Она могла быть жестокой, неумолимой, но также и задумчивой.

Лешви сказал, что покорение Рошара предпринимается от имени простых певцов. Возможно, используя аналогичный язык, Венли могла бы представить свой план относительно новой родины слушателя.

К сожалению, она боялась, что Слияние так долго вели свои войны, что, несмотря на то, что они на словах вернули мир певцам, они больше не видели свободу как цель. Для многих из них война была местью: уничтожением врагов, окончательно доказавшим, какая сторона права. Так что, если Лешви - который был одним из самых здравомыслящих и наиболее чутких из Fused - нельзя было убедить, тогда оставался только один вариант. Бежать и прятаться. Предки Венли проявили это мужество. Честно говоря, она не знала, обладает ли она такой же моральной силой.

Шумин лениво играл с ее волосами, а не напевал эмоции, как это сделал бы слушатель. Было ли это закручивание волос признаком того, что ей скучно, или, возможно, человеческим способом напевать скептицизм?

«Если мы должны бежать, - сказал Венли, - у нас есть ресурсы».

«Прости, если я колеблюсь, Яркость», - сказал Шумин. «Они вызвали каменных монстров, которые были выше штурмующей городской стены. У них есть Regals и Fused. Я думаю, наша единственная надежда - заставить весь город восстать против них ».

«У нас тоже есть Регал», - сказала Венли, показывая на себя. «В моем драгоценном сердце, Шумин, есть Бездной Шпрен, но я научился сдерживать и заключать его в тюрьму . Это дает мне силы, такие как способность заглядывать в Шадесмар и видеть, не шпионят ли за нами поблизости какие-нибудь спрены ».

«Царственные силы…» - сказал Шумин, взглянув на остальных в комнате. «И … я тоже мог бы их получить? Не подчиняя свою волю Одиуму?

«Возможно», - сказал Венли. «Как только я доведу процесс до совершенства, чтобы его могли использовать другие».

Тембр неодобрительно запульсировал внутри нее. Маленький Шпрен хотел, чтобы Венли рассказала всю правду - что она Сияющая. Однако время было неподходящим. Венли хотела быть уверенной, что сможет предложить другим то, что у нее есть, прежде чем раскрыть то, что она есть. Ей нужно было убедиться, что другие духи, такие как Тимбр, захотят, и ей нужно было подготовить своих друзей к этому пути.

«Когда-то, - объяснил Венли Шумину, - певцы были союзниками шпрена. Затем пришли люди, и начались войны. События тех дней потеряны для всех, кроме Слитых - в конце концов, однако, мы знаем, что спрены выбрали людей.

«В конце концов люди предали их. Убил их. Некоторые spren решили дать людям второй шанс, но другие ... Ну, со мной связался spren, который представляет целый народ в Шадесмаре. Они понимают, что, возможно, мы заслуживаем второго шанса больше, чем люди ».

"Что это обозначает?" - спросил Шумин.

«Что мы не останемся полностью без союзников, когда сделаем свой ход», - сказал Венли. «Наша конечная цель - найти место, где мы сможем избежать чужих правил и их законов. Место, где мы можем быть тем, кем хотим, и отказаться от навязываемых нам ролей ».

«Я в деле», - сказал Шумин. «Это звучит как бурный восторг, Яркость. Может быть ... может быть , если у нас есть формы власти , которые не предоставленные Odium, враг будет оставить нас в покое «.

Либо это, либо Одиум увидит, что его приспешники изгнали Венли и ее фракцию с планеты.

Тембр пульсировал, говоря, что ни одна большая работа не может быть выполнена без риска. Венли ненавидел, когда она говорила такие вещи. Это напомнило ей, насколько опасны были ее нынешние действия. Она втянула немного Света, чтобы снова проверить Шадесмар. Она не увидела, что за ней шпионит, так что ...

Сверху спускалось темное пульсирующее пламя.

Лешви.

Венли вскочила, ее стул рухнул на землю. Дул и Мазиш заметили ее настойчивость и выпрямились, оглядываясь вокруг, пытаясь решить, что делать.

«Открой шторы!» - сказал Венли. "Быстро! Так что она не видит ничего странного! »

Они распахнули окна как раз в тот момент, когда задребезжал люк. Леди Лешви, блестящая в своем золотом и черном наряде, вошла, взлетев над ступеньками. Она почти никогда сюда не приезжала. Что происходило?

Тимбр дрожал внутри Венли. Их обнаружили. Это должно было означать, что они ...

«Соберись, Последний Слушатель», - сказал Лешви Ритму Агонии. "Что-то происходит. Что-то опасное. Боюсь, что война вот-вот примет совершенно иной оборот ».

Одна из моих просьб - к искусствоведам перестать окутывать фабриальную технику такой тайной. Многие металлические ловушки используются в клетках, а проволока часто покрывается металлическими покрытиями, чтобы выглядеть как другой металл, с явным намерением сбить с толку тех, кто может попытаться изучить процесс путем личного изучения. Это может обогатить ремесло, но обедняет всех нас.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Когда они прибыли на Уритиру, Каладин не хотел ничего, кроме как исчезнуть. Поехать куда-нибудь, где бы ему не пришлось слушать, как все смеются. Их было около сотни, в основном оруженосцы различных Ветрокрылых, которые когда-то были его командой.

У Каладина осталось не так много оруженосцев - ни одного, если не считать Даббида и Рлейна. У Рока тоже не было спрена, но он … перешел к чему-то другому. Каладин не был уверен, что это было, но он не называл себя оруженосцем.

У Рлейна скоро начнется развязка, и он, наконец, тоже сможет двигаться дальше. Даббид сегодня отправился на миссию, чтобы помочь Ренарину доставить воду и припасы горожанам. Однако он так и не оправился от боевого шока, и у него не было сил Сияния. Он был не столько оруженосцем, сколько кем-то, о ком заботились Каладин и остальные.

Все остальные поднялись по крайней мере до Второго Идеала. Это делало их больше, чем оруженосцы, но еще не полноценным Сияющим - связав шпрен, но еще не заработав Клинка. Все они были такими веселыми, когда шли вместе по плато Клятвых Врат, и Каладин не завидовал их веселью. Они были ему дороги, и он хотел, чтобы они смеялись.

Однако в данный момент он не мог представить себе ничего более болезненного, чем то, как все они пытались подбодрить его. Они почувствовали его настроение, хотя он не говорил с ними о своем … понижении в должности? Его пенсия?

Бури. Ему было больно думать об этом.

По дороге Лопен рассказал ему очень плохую шутку. Скар попросил его о спарринге - это был его способ предложить помощь. Обычно Каладин согласился бы. Но сегодня ... спарринг напомнил бы ему о том, что он потерял.

Сигзил, проявив удивительную сдержанность, сказал ему, что боевые отчеты можно отложить до завтра. Бури. Как плохо он выглядел? Каладин изо всех сил старался отразить их всех, улыбнувшись настолько широкой, что казалось, что у него потрескалась кожа.

Рок держался на расстоянии, тщательно игнорируя Каладина. Рок вообще лучше других чувствовал свое истинное настроение. И Рок мог видеть Сил, которая - раздраженная, когда она носилась вокруг Каладина - в конце концов умчалась. Она поймала поблизости поток, летящий в воздух. Она нашла бегство таким же обнадеживающим, как и он.

«Мне нужно быть осторожным, чтобы это не сломило ее», - подумал он. Поддерживайте сильный фронт для нее, для всех их. Им не должно быть больно из-за того, что я чувствую. Он мог сделать это изящно. Он мог сражаться в этой последней битве.

Они пересекли открытое каменное поле перед городом-башней. Каладину почти удалось продолжить идти, не глядя на башню. Он почти не чувствовал потрясения от разобщенности при ее безмерности. Он провел всего долю секунды в недоумении, что может существовать что-то столь грандиозное. Да, в те дни башня была практически приземленной.

«Привет», - сказал Лейтен, когда они подошли к входу в башню. "Рок! Может, есть для нас тушеное мясо? Ради старых времен?"

Каладин обернулся. Слово «тушеное мясо» пронзило облако.

«Ах, выход в прекрасный разреженный воздух заставляет думать прямо!» - сказал Рок. «Вы помните, как хорошо готовить! Но … этого не может быть сегодня. У меня назначена встреча ».

«Дело не в хирургах, не так ли?» - позвала Кара. «Потому что я не думаю, что они могут что-то сделать с твоим дыханием, Рок!»

"Ха!" Сказал Рок, затем рассмеялся, даже вытер слезу с глаз. Кара усмехнулась, но затем Рок протянул руку. «Нет-нет, ты думаешь, я смеюсь над твоими словами ? Airsick! Я смеюсь, потому что ты подумала, что это смешная шутка, Кара. Ха! Ха! ”

Каладин улыбнулся. Настоящая улыбка на мгновение.

Затем они начали разбиваться на небольшие группы, обычно Рыцарь со своим отрядом оруженосцев. У всех его друзей теперь были свои команды. Даже Тефт был утащен одной из групп, хотя его оруженосцы были на Тринадцатом мосту - и они остались охранять корабль. Фактически, многие из них сами стали Радиантами. Каладин не был уверен, сколько оруженосцев осталось Тефт.

Мог ли Каладин поступить так, как хотел Далинар? Сможет ли он оставаться верховным маршалом Ветрокрылых, не выходя на поле боя? Быть частью их жизни, но не иметь возможности помочь им, сражаться вместе с ними?

Нет. Чистый перерыв был бы лучше.

Несколько групп пригласили его поехать с ними, но он обнаружил, что отказывает им. Он выпрямился, как и положено командиру, и кивнул им. Кивок капитана, говорящий: «Беги, солдат. У меня есть важные дела, и меня не беспокоит легкомыслие ».

Никто его не толкал, хотя ему хотелось, чтобы это сделал один из них. Но в наши дни у них была своя жизнь. У многих были семьи; у всех были обязанности. Те, кто служил с ним в первые дни, все еще с гордостью носили нашивки «Четвертый мост», но четвертый мост был тем, к чему они привыкли . Легендарная команда уже превратилась в миф.

Каладин держал спину прямо, высоко подняв подбородок, когда он оставил их и зашагал по уже знакомым коридорам города-башни. Башня, украшенная завораживающими узорами из слоев разных оттенков, была украшена сферическими фонарями, освещавшими большинство главных коридоров - запертых, конечно, но регулярно меняющихся. Это место начинало казаться действительно обитаемым. Он проходил мимо семей, рабочих и беженцев. Люди всех мастей, разные, как кубок, полный сфер.

Они приветствовали его, или отошли в сторону, или - в случае многих детей - помахали ему. Верховный маршал. Каладин Буревестник. Он держал правильное лицо всю дорогу до своих комнат и гордился собой за это.

Затем он вошел внутрь и обнаружил пустое ничто.

Это были апартаменты хайлорда, якобы роскошные и просторные. Однако у него было мало мебели, и это оставляло ощущение пустоты. Темный, единственный свет, исходящий с балкона.

Каждая оказанная ему честь, казалось, подчеркивала, насколько пуста была его жизнь на самом деле. Заголовки не могли наполнить комнату жизнью. Тем не менее, он повернулся и твердым толчком закрыл дверь.

Только тогда он сломался. Он не добрался до стула. Он опустился спиной к стене у двери. Он попытался расстегнуть пальто, но в конце концов наклонился вперед, прижав суставы ко лбу, впиваясь в кожу, когда он гипервентилировал, задыхаясь от глубоких вдохов, в то время как он дрожал и трясся. Истощение, словно струи пыли, радостно собирались вокруг него. И агониспрен, как перевернутые лица, вырезанные из камня, искривлялись и блекли, то появлялись, то исчезали.

Он не мог плакать. Ничего не вышло. Он хотел плакать, потому что, по крайней мере, это было бы облегчением. Вместо этого он съежился, прижимаясь костяшками пальцев к шрамам на лбу, желая, чтобы он мог сморщиться. Как глаза человека, пораженного Осколочным клинком.

В такие моменты, как этот - один и ютился на полу темной комнаты, мучимый агониспреном, - слова Моаша нашли его. Их истинность стала неоспоримой. На ярком солнечном свете было легко притвориться, будто все в порядке. Здесь Каладин мог ясно видеть.

Тебе просто будет больно…

Вся его жизнь была тщетной попыткой остановить бурю, крича на нее. Шторму было все равно.

Они все умрут. Вы ничего не можете с этим поделать.

Вы никогда не сможете построить что-то долговечное, так зачем пытаться? Все заглохло и развалилось. Ничто не было постоянным. Даже не любовь.

Выход один ...

В дверь постучали. Каладин игнорировал звук, пока он не стал настойчивым. Бури. Они собирались ворваться, не так ли? Внезапно запаниковав, что кто-нибудь найдет его таким, Каладин встал и поправил пальто. Он сделал глубокий вдох, и агония утихла.

Адолин протолкнулся внутрь с предательским Силом на плече. Туда она ушла? За Адолином, штурмовавшим Холин?

На юноше была форма холинского синего цвета, но не стандартная. Он привык к добавлению украшений, независимо от того, что думал его отец. Хотя он был крепким - немного жестким, накрахмаленным для сохранения аккуратных линий, - его рукава были вышиты, чтобы соответствовать его ботинкам. Покрой сделал пальто длиннее, чем у большинства - немного похоже на капитанское пальто Каладина, но более модное.

Каким-то образом Адолин носил униформу, в то время как форму всегда носил Каладин. Для Каладина форма была инструментом. Для Адолина это было частью ансамбля. Как ему удалось сделать так, чтобы его волосы - светлые, с черным перцем - были такими беспорядочными? Это было одновременно и небрежно, и преднамеренно.

Конечно, он улыбался. Штурмовик.

«Вы находитесь здесь!» - сказал Адолин. «Рок сказал, что думает, что вы направляетесь в свою комнату».

«Потому что я хотел побыть один», - сказал Каладин.

«Ты проводишь слишком много вечеров в одиночестве, парень-мостовик», - сказал Адолин, взглянув на ближайших истощенных спренов, а затем схватил Каладина за руку - на что немногие осмелились бы осмелиться.

«Мне нравится быть одному, - сказал Каладин.

"Большой. Ужасно звучит. Сегодня ты пойдешь со мной. Больше никаких оправданий. Я позволил тебе сдул меня на прошлой неделе и за неделю до этого.

«Может быть, - отрезал Каладин, - я просто не хочу быть рядом с тобой, Адолин».

Верховный принц заколебался, затем наклонился вперед, сузил глаза и приблизился лицом к Каладину. Сил по-прежнему сидела на плече Адолина, скрестив руки на груди - даже без приличия, чтобы выглядеть пристыженным, когда Каладин впился в нее взглядом.

«Скажи мне честно», - сказал Адолин. «С присягой, Каладин. Скажи мне, что сегодня ты должен остаться в покое. Поклянись мне.

Адолин выдержал его взгляд. Каладин попытался составить слова и почувствовал себя десятью дураками, когда не смог их выговорить.

Он определенно не должен сейчас быть один.

«Штурмуй тебя», - сказал Каладин.

«Ха», - сказал Адолин, потянув его за руку. «Давай, мастер Яркого лорда, верховный маршал Грозолицый. Поменяй пальто на пальто, не пахнущее дымом, и пойдем со мной. Тебе не обязательно улыбаться. Тебе не нужно разговаривать. Но если вы собираетесь стать несчастным, вы можете сделать это с друзьями ».

Каладин вырвал руку из хватки Адолина, но не сопротивлялся дальше. Он схватил новую одежду - отбросив ту, в которой сражался. Однако он бросил на Силу еще один взгляд, когда она подлетела к нему.

"Адолин?" - сказал Каладин, переодевшись. «Твоя первая мысль была получить Адолина ?»

«Мне нужен был тот, кого нельзя было запугать», - ответила она. «В этот список в лучшем случае входят три человека. А королева, скорее всего, превратит тебя в хрустальный кубок или что-то в этом роде.

Каладин вздохнул и вышел, чтобы присоединиться к Адолину, чтобы верховный принц не подумал, что он развлекается. Сил смотрела на Каладина, когда она шла в воздухе рядом с ним, не отставая от него, несмотря на ее изящные шаги.

«Спасибо», - мягко сказал Каладин, глядя вперед.

* * *

Адолин сдержал свое обещание. Он не заставлял Каладина много говорить. Вместе они направились к Десяти Колец, части центрального рынка башни, где торговцы согласились разместить свои магазины в соответствии с планом Навани. Взамен они договорились о налогах и знали, что патрули будут частыми и вежливыми.

Ряды деревянных витрин здесь составляли аккуратные, аккуратные улочки. Магазины были аналогичных размеров и размеров, с кладовкой и жильем наверху. Место казалось причудливым, островком порядка, контрастирующим с более органичным, хаотичным ощущением остальной части рынка «Откол», где спустя год многие люди все еще использовали палатки вместо постоянных построек.

По общему признанию, было странно иметь ряды постоянных построек посреди внутренней комнаты высотой в несколько этажей. Самым странным для Каладина было то, что самые престижные магазины, обслуживающие самые богатые из светлокожих семей, отказались от приглашения Навани точно так же, как и более убогие магазины. Ни один из них не хотел соглашаться с ее надзором. Все богатые магазины располагались за пределами рынка, в нескольких комнатах в коридоре поблизости.

В результате «Десять колец» не были особо высококлассными, но пользовались хорошей репутацией - две концепции не обязательно были одним и тем же. Любимый винный погреб Адолина назывался «Долг Джеза». Он не раз заставлял Каладина присоединиться к нему там, и поэтому интерьер был знаком. Созданный на тему штормового убежища - хотя здесь, в башне, в этом не было необходимости - он имел фабриальные часы на стенах, которые показывали, когда в Алеткаре происходила буря, и служили ежедневным бдением для королевства. Ярый даже посетил и сжег глифы.

Если не считать этого, это могло быть шумное место - больше похоже на таверну, чем на винный погреб. У Адолина была зарезервированная будка в задней части. Признаком гордости было то, что верховный принц часто посещал это место, а не более престижные винодельни.

Так поступал Адолин. Когда он вошел, никто не поклонился; вместо этого они аплодировали и подняли чашки. Адолин Холин не был каким-то далеким светлым лордом или генералом, который сидел в своей крепости и издавал указы, тиранические или мудрые. Он был типом генерала, который пил со своими людьми и выучил имена каждого солдата.

Далинар не одобрил. В большинстве случаев это сделал бы и Каладин. Но … это был Адолин. Он бы сошел с ума, если бы его заставили оставаться в стороне. Это шло вразрез со всеми традиционными протоколами лидерства алети, но Адолин заставил их работать. Итак, кто должен был судить Каладин?

Адолин пошел приветствовать людей, а Каладин обошел периметр комнаты, заметив большую, чем обычно, толпу. Неужели тот Рок был там со своей семьей, пил из кружки грязевого пива Horneater?

Он сказал, что у него сегодня назначена встреча, вспомнил Каладин. Действительно, вроде бы начался какой-то праздник. Присутствовали несколько других Ветрокрылых и Радиантов, которых он знал, хотя и немного. В основном это были простые люди. Возможно, процент солдат выше, чем обычно.

Сил взлетел, чтобы начать рыться в комнате, глядя на каждый стол. Хотя когда-то он считал ее очарование детским, он развил эту идею. Ей было просто любопытно, ей хотелось учиться. Если это было по-детски, то всем нужно было больше.

Она была очарована людьми. В такой комнате, как эта, Каладин часто обнаруживал, что она стоит на переполненном столе - незаметно для обитателей - склонив голову, пытаясь имитировать манеры или выражения лиц того или иного человека.

Кабинет Адолина занимала молодая женщина с длинными темными волосами в брюках и застегнутой рубашке, ее длинное белое пальто висело на крючке неподалеку. На ней была шляпа с широкими полями и остроконечным передом.

- Вейл, - сказал Каладин, скользнув в будку. «Мы будем проводить с тобой всю ночь, или Шаллан появится?»

«Наверное, только я», - сказала Вейл, опрокидывая чашку, чтобы достать остатки рюмки. «У Шаллан был напряженный день, и сейчас время Расколотых Равнин, а не Уритиру. Она хочет отдохнуть.

«Наверное, приятно, - подумал Каладин, - когда ты устанешь, уйти и стать кем-то другим».

Иногда было трудно относиться к Шаллан как к трём отдельным людям, но, похоже, она предпочитала именно это. К счастью, она, как правило, меняла цвет волос, чтобы дать остальным сигналы. Черный цвет для Veil, и она начала использовать блондинку для Radiant.

Прошла молодая барменша и наполнила чашу Вейля чем-то темно-красным.

"И ты?" - спросила служанка Каладина.

«Апельсин», - мягко сказал он. «Охлажден, если он у вас есть».

"Апельсин?" - сказала девушка. «Такой человек, как ты, может переварить что-нибудь покрепче. Это вечеринка! У нас есть красивый желтый цвет с добавлением пека, азийского фрукта. Больной-"

- Привет, - сказала Вейл, с глухим стуком ставя сапоги на стол. "Мужчина сказал" апельсин ".

"Я просто подумал-"

«Принесите ему то, что он просил. Это все, о чем тебе нужно думать ».

Взволнованная девушка убежала прочь. Каладин кивнул Вейлу в знак благодарности, хотя ему хотелось, чтобы люди не заступались за него так рьяно. Он мог говорить за себя. Пока Далинар следовал строжайшей интерпретации Кодексов войны, Каладин тоже. И за исключением этого … ну, его друзья знали. Когда Каладин был в одном из своих настроений, алкоголь - несмотря на то, что казалось, что он помогает ему забыть свою боль - всегда усугублял тьму. Он мог использовать Штормовой свет, чтобы сжечь эффекты, но как только он выпил или два в нем, он часто … не хотел. Или чувствовал, что он этого не заслужил. Такая же разница.

«Итак, - сказал Вейл. «Я слышал, ваша миссия прошла хорошо? Целый город, украденный прямо у них из-под носа? Сам Норка спас? Когда Одиум узнает об этом, в Холинаре закроются головы.

«Я сомневаюсь, что он очень заботится об одном городе», - сказал Каладин. «И они не знают, что у нас есть норка».

- В любом случае, - сказала Вейл, поднося к нему чашку.

"И ты?" - спросил Каладин.

Она наклонилась вперед, снимая со стола ботинки. «Вы бы это видели. Иалай был в основном иссохшим скелетом. Мы победили ее еще до прибытия. Но было приятно сбить ее ».

"Я уверен."

«Жалко, что кто-то убил ее», - сказал Вейл. «Я бы с удовольствием смотрел, как она корчится перед Далинаром».

"Убил ее?" - сказал Каладин. "Какие?"

«Да, кто-то ее обидел. К сожалению, один из наших. Они, должно быть, были подкуплены кем-то, кто хотел видеть ее мертвой. Между прочим, это секрет. Мы говорим всем, что она покончила с собой ».

Каладин огляделся.

«Здесь никто не услышит, - сказал Вейл. «Наша будка изолирована».

"По-прежнему. Не обсуждайте военные секреты публично ».

Вейл закатила глаза, но затем покачала головой, ее волосы смешались до светлых тонов, и она села прямее. - Позже получи полный отчет от Далинара, Каладин. В этом событии меня беспокоят странности ».

«Я…» - сказал Каладин. "Посмотрим. Вы разделяете мнение Вейла о том, что с Шаллан все в порядке? Ей просто нужен отдых?

«Она достаточно здорова», - сказал Сияющий. «Мы нашли баланс. Год, без формирования новых личностей. Кроме…"

Каладин приподнял бровь.

«Есть такие, наполовину сформированные», - сказал Сияющий, отворачиваясь. «Они ждут, чтобы увидеть, действительно ли Трое могут работать. Или если бы он мог рассыпаться, выпуская их наружу. Они не настоящие. Не такой настоящий, как я. И все еще. И все же… - Она встретилась глазами с Каладином. «Шаллан не хотела бы, чтобы я так много делился. Но как ее друг, ты должен знать.

«Я не уверен, что смогу помочь», - сказал Каладин. «В наши дни я с трудом справляюсь со своими проблемами».

«То, что ты здесь, помогает», - сказал Сияющий.

Сделал это? Когда Каладин был в таком настроении, он чувствовал, что принесет только тьму для окружающих. Зачем им быть с ним? Он не хотел бы быть с ним. Но он предположил, что именно это и должен был сказать Сияющий; это было то, что отличало ее от других.

Она улыбнулась, когда вернулся Адолин, затем покачала головой, волосы стали черными от крови. Она расслабилась и откинулась назад. Как приятно, должно быть, превратиться в Вейл с ее непринужденным отношением.

Когда Адолин успокаивался, официантка вернулась с напитком Каладина. «Если ты решишь попробовать этот желтый…» - сказала она Каладину.

«Спасибо, Мел», - быстро сказал Адолин. «Но ему сегодня не нужно ничего пить».

Официантка лучезарно улыбнулась ему - женат он или нет, но они все еще так с ним обращались - и уплыла, видимо воодушевленная тем, что с ней заговорил князь. Хотя по сути он сделал ей выговор.

"Как жених?" - спросила Вейл, доставая кинжал и балансируя им на кончике пальца.

«Сбитый с толку», - сказал Адолин.

"Жених?" - спросил Каладин.

"Свадьба?" - сказал Адолин, махая рукой в сторону праздничных людей. «Для Джора?»

"Кто?" - спросил Каладин.

«Каладин, - сказал Адолин, - мы приезжаем сюда уже восемь месяцев».

«Не беспокойся, Адолин, - сказал Вейл. «Каладин не замечает людей, пока они не направят на него оружие».

«Он замечает», - сказал Адолин. "Ему не все равно. Но Каладин солдат - и думает так же. Правильно, парень с моста?

«Я понятия не имею, что вы имеете в виду», - проворчал Каладин, потягивая свой напиток.

«Вы научились беспокоиться о своей команде, - сказал Адолин. «И вырезать постороннюю информацию. Готов поспорить, Каладин мог сказать вам возраст, цвет глаз и любимую еду всех, кто служил ниже него. Но он не собирается запоминать имена сотрудников бара. Отец такой же ».

«Что ж, - сказал Вейл, - это действительно весело и все такое, но не следует ли нам перейти к более важной теме?»

"Такой как?" - спросил Адолин.

«Например, с кем мы собираемся исправить Каладина в следующий раз».

Каладин вот-вот выплюнул свой напиток. «Ему не нужно ни с кем связываться. ”

«Это не то, что говорит Сил», - ответил Вейл.

«Сил раньше думал, что человеческие дети вылезают через нос при особенно сильном чихании», - сказал Каладин. «Она не авторитет в этой теме».

«Ммм», - сказал их стол, завибрировав с мягким жужжащим звуком. «Как же они выходят? Мне всегда было интересно ».

Каладин вздрогнул, только сейчас осознав, что Узор покрыл ямочки на деревянной столешнице. Узор не действовал невидимо, как Силь, но каким-то образом наполнял материал предметов поблизости. Если бы вы сейчас сосредоточились на нем, вы бы увидели часть столешницы, которая, казалось, была вырезана в виде круглого узора, который каким-то образом двигался и тек, как рябь в цистерне.

«Я объясню младенцам позже, Узор», - сказал Вейл. «Это сложнее, чем вы, вероятно, можете себе представить. Подожди ... нет. Попросите Шаллан объяснить. Ей это понравится .

«Ммм», - сказал стол. «Она меняет цвета. Как закат. Или инфицированная рана. М-м-м."

Адолин расслабился, положив руку на спинку сиденья в баре, но не обнимая Вейла. У них двоих были странные отношения, когда Шаллан носила Сияющий или Вуаль. По крайней мере, они, кажется, в основном пережили ту часть, в которой они все время вели себя как влюбленные дураки.

«Дамы правы, парень с моста», - сказал ему Адолин. «Ты был очень угрюмым с тех пор, как Лин рассталась с тобой».

«Дело не в этом».

«Тем не менее, интрижка не повредит, верно?» - сказал Вейл. Она кивнула подбородком в сторону одной из проходивших мимо официанток, высокой молодой женщины с необычно светлыми волосами. «А что насчет Хема там? Она высокая."

"Большой. Высокий, - сказал Каладин. «Поскольку у нас обоих примерно одинаковые размеры в дюймах, мы уверены, что поладим. Подумайте обо всех темах разговора о высоких людях, которые мы могли бы обсудить. Например ... Хм ...

«О, не будь кислым», - сказал Вейл, хлопнув его по плечу. «Ты даже не взглянул на нее. Она милая. Посмотри на эти ноги. Поддержи меня, Адолин.

«Она привлекательна, - сказал он. «Но эта блузка ей ужасна. Я должен сказать Марни, что домашняя форма здесь ужасная. У них должно быть как минимум два разных оттенка, чтобы соответствовать разным тонам кожи ».

«А как насчет сестры Ка», - сказал Вейл Каладину. «Вы ведь ее встречали? Она умная. Тебе нравятся умные девушки ».

«Есть ли кто-нибудь, кому не нравятся умные девушки?» - сказал Каладин.

«Я», - сказала Вейл, поднимая руку. «Дайте мне глупые, пожалуйста. На них так легко произвести впечатление ».

«Умные девушки…» - сказал Адолин, потирая подбородок. «Жаль, что Скар схватил Ристину. Они были бы хорошей парой ».

«Адолин, - сказал Вейл, - Ристина ростом примерно три фута».

"Так?" - сказал Адолин. «Вы слышали Каладина. Его не волнует рост ».

«Да, ну, большинство женщин знают. Вы должны найти кого-то, кто ему подходит . Жаль, что он упустил шанс с Лин ».

«Я не…» - возразил Каладин.

«А как насчет нее?» - сказал Адолин, указывая на то, как кто-то новенький вошел в таверну. Пара светлоглазых женщин в хавах, хотя они, вероятно, не были высокого ранга, если бы они посещали винный погреб, часто посещаемый темноглазыми. С другой стороны, Адолин был здесь. И такие вещи, как nahn и ранг, были … странно менее вызывающими разногласия в этом прошлом году, при правлении Ясны.

Одной из двух новичков была женщина помоложе, с красивой фигурой, подчеркнутой жесткой хавой. У нее была темная кожа и красные губы, явно подсвеченные краской для губ.

«Дахна», - сказал Адолин. «Она дочь одного из генералов отца, Кэла. Она любит обсуждать стратегию - она работала писцом на его военных собраниях с четырнадцати лет. Я могу вас познакомить.

«Пожалуйста, не надо», - сказал Каладин.

«Дахна…» - сказал Вейл. «Вы ухаживали за ней, не так ли?»

"Ага. Как ты узнал?

«Адолин, дорогой, качай гердазианца в переполненной комнате, и ты ударишь шесть женщин, за которыми ухаживал». Она прищурилась, глядя на новоприбывшего. «Это не настоящие, не так ли? Она подушечки, да?

Адолин покачал головой.

« Серьезно? - сказал Вейл. «Отец Бури. Чтобы мой стал таким большим, мне пришлось бы съесть шесть кусков. Как они себя чувствуют?"

«Вы делаете предположения, - сказал Адолин.

Она посмотрела на него, затем ткнула его в плечо. "Давай."

Он посмотрел в потолок и многозначительно сделал глоток, хотя улыбнулся, когда она снова ткнула его. «Джентльмены не обсуждают эту тему, - сказал он легким тоном.

«Я ни нежный, ни мужчина», - сказал Вейл. «Я твоя жена».

«Ты не моя жена».

«Я делю тело с твоей женой. Достаточно близко."

«У вас двоих, - сказал Каладин, - самые странные отношения».

Адолин медленно кивнул ему, как бы говоря: « Ты понятия не имеешь». Вейл допила остаток напитка, затем перевернула пустую чашку. «Где эта штурмующая буфетчица?»

«Ты уверен, что тебе не хватило?» - спросил Адолин.

"Я сижу прямо?"

«Смутное приближение».

«Вот твой ответ», - сказала она, выскользнув из будки, переместившись через него в маневре, который требовал от нее многих прикосновений к нему, - затем пошла пробираться сквозь толпу в поисках официантки.

«Сегодня она в редкой форме», - отметил Каладин.

«Вейл был заперт взаперти уже месяц, притворяясь той женщиной в военных лагерях», - ответил он. «И Radiant очень подчеркнули свою миссию. Несколько раз, когда нам удавалось встретиться, Шаллан практически ползла по стенам с напряжением. Это ее способ расслабиться ».

Что ж, если у них это сработало … «Неужели Ялай Садеас действительно мертв?»

"К несчастью. У отца уже есть армии, отправляющиеся в военные лагеря. В первоначальных сообщениях говорится, что ее люди предлагали статьи о капитуляции; они, должно быть, знали, что это приближается… - Он пожал плечами. «Все еще заставляет меня чувствовать, что я потерпел неудачу».

«Вы должны были что-то сделать. Эта группа становилась слишком могущественной и опасной, чтобы ее можно было оставить в покое ».

"Я знаю. Но я ненавижу идею бороться со своими собственными. Мы должны двигаться дальше к лучшему. Великие вещи ».

«Говорит человек, убивший Садеаса», - подумал Каладин. Это еще не было общеизвестным знанием, поэтому он не стал говорить это вслух на случай, если кто-то его подслушает.

Их разговор прекратился. Каладин играл со своей чашкой, желая пополнить ее, хотя он не собирался пробираться сквозь толпу, чтобы найти одну. Люди по очереди болели за Джора - и когда жених проходил мимо, Каладин понял, что узнал этого человека. Он был вышибалой, приветливым парнем. Сил ехал у него на плече.

Квест Вейла длился долго. Каладину показалось, что он заметил ее в углу, которая играла в головокружительную игру на фишки. Он был удивлен, что в городе остался кто-то, кто все еще играл против Вейла.

В конце концов Адолин придвинулся немного ближе. У него был свой напиток, дурманящая фиалка, но он едва успел выпить половину чашки. Он больше не строго следовал Кодексам, но, похоже, он нашел свой собственный баланс.

«Итак, - сказал Адолин, - что происходит? Это является больше , чем просто то , что случилось с Lyn «.

«Я думал, ты сказал, что мне не нужно говорить».

"Вы не делаете". Адолин в ожидании отпил глоток.

Каладин уставился на стол. Шаллан часто вырезала из него части, поэтому на дереве здесь были выгравированы небольшие, но замысловатые художественные работы, многие из которых были наполовину закончены. Он провел пальцем по одной, на которой были изображены гончая с топором и человек, удивительно похожий на Адолина.

«Ваш отец освободил меня сегодня от действительной службы, - сказал Каладин. «Он думает, что я … я не в состоянии больше видеть битву».

Адолин глубоко выдохнул. «Этот штурмовик ...»

«Он прав, Адолин, - сказал Каладин. «Вспомни, как тебе пришлось вытаскивать меня из дворца в прошлом году».

«В драке иногда бывает поражение всех, - сказал Адолин. «Я и раньше дезориентировался, даже в Осколочной пластине».

«Это хуже. И чаще. Я хирург, Адолин. Я тренировался замечать подобные проблемы, поэтому знаю, что он прав. Я знал уже несколько месяцев.

«Очень хорошо», - сказал Адолин. Он коротко кивнул. "Так что, это. Что мы будем с этим делать? Как ты поправляешься? »

«Вы не делаете. Даббид, парень из моей команды? Тот, кто не разговаривает? Боевой шок, как у меня. Он был таким с тех пор, как я его завербовал ».

Адолин замолчал. Каладин мог видеть, как он разбирает возможные ответы. Адолин был многими вещами, но «трудночитаемый» никогда не был одним из них.

К счастью, он не сделал ожидаемых комментариев. Никаких простых утверждений, никаких поощрений для Каладина, чтобы он подбодрил или продолжал сражаться. Они двое тихо сидели в шумной комнате и долго молчали. Затем, в конце концов, заговорил Адолин. - Знаешь, мой отец может ошибаться.

Каладин пожал плечами.

«Он человек», - сказал Адолин. «Половина города думает, что он какой-то возрожденный Вестник, но он всего лишь человек. Он ошибался раньше. Ужасно неправильно ».

«Далинар убил мать Адолина, - подумал Каладин. Эта новость была из, широко расставленными. В городе все либо читали, слушали, либо рассказывали о странной автобиографии Далинара. Написанный от руки самим Блэкторном, он был не совсем закончен, но черновики были опубликованы. В нем Далинар признался во многих вещах, включая случайное убийство своей жены.

«Я не хирург», - сказал Адолин. «И я не наполовину генерал, которым является мой отец. Но я не думаю, что вас нужно выводить из боя, по крайней мере, навсегда. Тебе нужно что-то еще ».

"Который?"

«Хотел бы я знать. Должен быть способ помочь тебе. Способ сделать так, чтобы вы могли ясно мыслить ».

«Я бы хотел, чтобы это было так просто», - сказал Каладин. «Но почему тебя это волнует? Что это значит?"

«Ты мой единственный парень с моста», - сказал Адолин с ухмылкой. «Где мне взять еще одну? Они все начали улетать ». Улыбка исчезла. "Кроме. Если мы найдем способ помочь тебе, тогда, может быть ... может быть, мы сможем найти способ помочь ей ». Его взгляд скользнул по комнате к Вейлу.

«Она в порядке, - сказал Каладин. «Она нашла баланс. Вы слышали, как она объясняла, почему, по ее мнению, сейчас у нее все в порядке.

«Например, как вы говорите всем, что с вами все в порядке?» Адолин встретился с ним взглядом. «Это не так, как она. Ей больно. За последний год я видел, как она борется, и я видел намеки на то, что она скатывается - если теперь медленнее - к худшим глубинам. Ей нужна помощь, которую я не знаю, смогу ли ей помочь ».

Их стол загудел. «Вы правы, - сказал Паттерн. «Она скрывает это, но все равно что-то не так».

«Что говорят знания твоего хирурга, Кэл?» - сказал Адолин. "Что мне делать?"

«Я не знаю», - сказал Каладин. «Нас учат бороться с физическими недугами, а не тому, что делать, когда кто-то болеет в уме, кроме как отправлять их страстным».

«Кажется неправильным».

«Да, это так». Каладин нахмурился. Он не был полностью уверен, что ревностные делают с душевнобольными.

«Мне поговорить с ними?» - спросил Паттерн. «Горячие, за помощь?»

«Может быть», - сказал Каладин. «Вит тоже может знать способ помочь. Кажется, он знает обо всех подобных вещах.

«Конечно, ты можешь дать совет, Кэл, - сказал Адолин.

«Дай ей понять, что тебе не все равно», - сказал Каладин. "Послушай ее. Ободряйте, но не пытайтесь заставить ее быть счастливой. И не позволяй ей быть одной, если ты беспокоишься о ней ... "

Он замолчал, затем посмотрел на Адолина.

Адолин ухмыльнулся. Дело было не только в Шаллан. Проклятие. Неужели он позволил Адолину перехитрить его? Может, ему стоит выпить чего-нибудь покрепче.

«Я беспокоюсь за вас обоих, - сказал Адолин. «Я найду способ помочь. Как-то."

«Ты полный дурак», - сказал Каладин. «Нам нужно дать тебе шпильку. Почему вы еще не получили заказ? »

Адолин пожал плечами. «Думаю, я не очень хорошо подхожу».

«Это твой меч, - сказал Каладин. «Shardbearers будет лучше, если они бросят любые старые осколки. Тебе нужно избавиться от своего.

«Я не« избавляюсь »от Майи».

«Я знаю, что ты привязан к мечу», - сказал Каладин. «Но у тебя было бы что-нибудь получше, если бы ты стал Сияющим. Подумай, каково было бы ...

«Я не получать избавиться от Майи,» сказал Adolin. «Оставь это, парень с моста». Окончательность в его голосе удивила Каладина, но, прежде чем он смог продолжить, появился Джор, чтобы представить Адолину свою новую невесту, Крист.

И отметьте Каладина как четвертого дурака, если Адолин сразу не вытащил подарок для пары. Адолин не просто появился в своем любимом винном погребе в ночь свадебной вечеринки, он пришел с готовым подарком.

В конце концов Вейл устала от своей игры и нашла путь обратно, более чем немного навеселе. Когда Адолин пошутил по этому поводу, она пошутила, сказав, что ей повезло, что она - Вейл, «потому что Шаллан действительно не выдерживает алкоголь».

По ходу вечера Сил вернулась, чтобы объявить, что хочет заняться азартными играми. Каладин все больше радовался тому, что сделал Адолин. Не потому, что Каладину стало лучше; он все еще был несчастен. Тем не менее, страдания вокруг других уменьшились, и Каладину требовалось поддерживать видимость. Притворяться. Может быть, это прикрытие, но он обнаружил, что иногда он действует даже на него самого.

Баланс длился добрых два часа, пока - когда свадьба пошла на убыль - Рок не подошел. Он, должно быть, говорил с Адолином и Вейлом раньше, когда они выскользнули из будки, как только заметили его, оставив Рока и Каладина поговорить наедине.

От выражения лица Рока у Каладина скрутило живот. Итак, время пришло, не так ли? Из Конечно это случится сегодня, все дни.

- Лоулэндер, - сказал Рок. «Мой капитан».

«Мы должны сделать это сегодня, Рок?» - сказал Каладин. «Я не в лучшей форме».

«Это то, что ты сказал раньше», - сказал Рок. «И до этого».

Каладин собрался, но кивнул.

«Я ждал, как ты и просил, хотя эти Осколки из Амарама для моего народа собирают пыль в своем ящике», - сказал Рок, прижав большие руки к столешнице. «Было хорошее предложение. Моя семья устала от путешествий. Лучше провести время, дай им знать моим друзьям. И Корд, она хотела тренироваться. Ха! Она считает, что традиции хорнетеров и алети - это глупость. Первой Владыкой Осколков среди моего народа была не нуатома, а молодая женщина ».

«Это мог быть ты, Рок», - сказал Каладин. «Либо с теми Осколками, которые ты выиграл, либо как Сияющий со своим собственным шпреном. Мы нуждаемся в тебе. Ты мне нужен.

«Ты взял меня. Теперь я нуждаюсь во мне. Пора возвращаться, мой ула'макай. Мой капитан.

«Ты только что сказал, что твои традиции глупы».

«Моей дочери». Рок указал на свое сердце. «Не для меня, Каладин. Я поднял лук ».

"Вы спасли мою жизнь."

«Я сделал этот выбор, потому что вы достойны такой жертвы». Он потянулся через стол и положил руку Каладину на плечо. «Но это не жертва, если я сейчас не пойду, как это правильно, искать справедливости у моего народа. Я уйду с твоего благословения. Но в любом случае я уйду ».

"Один?"

«Ха! Мне не с кем было бы поговорить! Песня пойдет со мной и младшими детьми. Шнур и Подарок, они хотят остаться. Дар не должен драться, но боюсь, что он будет. Это его выбор. Поскольку это мой выбор ».

«Моаш там, Рок. Он может напасть на вас. Если ты не будешь драться ... твоя семья может оказаться в опасности ».

Это заставило Рока задуматься, затем он усмехнулся. «Скар и Дрехи оба сказали, что хотят увидеть мои Пики. Возможно, я позволю им помочь моей семье летать, чтобы нам не пришлось бродить по дурацким низинам. Тогда у нас будет защита, да?

Каладин кивнул. Лучшее, что он мог сделать - послать эскорт. Рок, казалось, чего-то ждал … и Каладин сообразил, что это может быть предложение пойти с ними. Увидеть пики Хорнитер, которыми так часто хвастался Рок. Большой повар никогда не мог понять свои истории прямо. Было ли это место холодным пустырем или пышным и теплым раем?

В любом случае … может быть, Каладин сможет уйти. Может, ему удастся улететь в приключения. Отведи Рока к нему домой и оставайся - или просто убегай, найди где-нибудь битву. Далинар не мог его остановить.

Нет. Каладин сразу отбросил эту мысль. Бежать было бы делом ребенка. К тому же он не мог пойти с Роком. Не только из-за искушения сбежать, но и потому, что он сомневался, что сможет сдержаться, если Рок предаст себя правосудию. Хорнеатр намеренно умалчивал о том, какое наказание может наложить его народ за его действия, но Каладин счел всю их традицию ролей в жизни, основанных на порядке рождения, глупой. Если Каладин уйдет, это подорвет решение его друга.

«Я даю свое благословение, Рок», - сказал Каладин. «И вам, и всем, кто желает с вами короткого отпуска. Почетный караул Ветрокрылых - вы заслужили это и даже больше. И если вы встретите Моаша… »

«Ха», - сказал Рок, вставая. «Он должен попытаться прийти за мной. Это позволит мне подойти достаточно близко, чтобы положить руки ему на шею и сжать его ».

«Ты не сражаешься».

"Что? Не борется. Истребляет. Даже повар может убить крысу, которую найдет в своем зерне ». Он усмехнулся, и Каладин знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что это шутка.

Рок протянул руки для объятия. "Прийти. Прощай меня ».

Чувствуя себя в трансе, Каладин встал. «Ты вернешься? Если сможешь, то после? "

Рок покачал головой. «То, что я сделал здесь со всеми вами, он - конец. Когда мы встретимся снова, я подозреваю, что этого не будет в этом мире. Эта жизнь."

Каладин обнял своего друга. Последнее, сокрушительное объятие Хорнитера. Когда они разошлись, Рок плакал, но улыбался. «Ты вернул мне мою жизнь», - сказал он. «Спасибо за это, Каладин, капитан моста. Не печалься, что теперь я предпочитаю жить такой жизнью ».

«Вы попадете в тюрьму или того хуже».

«Я иду к богам», - сказал Рок. Он поднял палец. «Здесь живет один. Один афахлики. Он могущественный бог, но коварный. Ты не должен был потерять его флейту ».

«Я ... не думаю, что Вит - бог, Рок».

Он постучал Каладина по голове. «Как всегда воздушная болезнь». Он ухмыльнулся, широко и почтительно кланяясь, Каладин никогда раньше не видел его.

После этого Рок отступил, чтобы встретить Сонг у двери, и ушел. Навсегда.

Каладин рухнул на свое место. По крайней мере, его не будет рядом, чтобы увидеть, как Каладин снят со своего поста. Рок мог спокойно провести остаток своих дней - короткие или длинные - притворяясь, что его капитан, его ула'макай, оставался сильным все свои дни.

Продвинутые фабрики создаются с использованием нескольких различных техник. Объединенные фабрики требуют тщательного разделения драгоценного камня и шпренца внутри. Если все сделано правильно, две половинки будут продолжать вести себя как один драгоценный камень.

Обратите внимание, что рубины и пламегасители являются традиционными для этой цели - они оказались наиболее легкими для разделения и самым быстрым временем отклика. Другие типы шпренцев не разделяются так равномерно, легко или вообще не разделяются.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

На следующее утро после свадебной вечеринки Шаллан пришлось столкнуться со злоупотреблением алкоголем Вейл. Очередной раз. Ее голова пульсировала, и большую часть поздней ночи в ее сознании не было видно. Штурмовая женщина.

К счастью, с помощью Stormlight и трав от головной боли она почувствовала себя лучше к тому времени, когда она закончила встречи со своими бухгалтерами и министрами. Она была женой высокопоставленного принца, и хотя их земли в Алеткаре находились под контролем врага, ей и Адолину приходилось ухаживать за десятой частью Уритиры.

Принимая во внимание обязанности Шаллан Сияющего, они поручили нескольким надежным женщинам контролировать финансы - их мужьям присматривать за полицией и охранниками. Встреча в основном включала вынесение Radiant нескольких решений и проверку счетов Шаллан. В будущем у нее будет больше работы, но пока все в порядке. Адолин сказала, что она все равно должна взять отпуск после миссии.

Он использовал это время, чтобы покататься на лошадях. Когда писцы вышли из комнаты для аудиенций, Шаллан осталась одна - и впервые за несколько недель ей не пришлось играть никакой роли. Она просматривала свои письма и какое-то время обменивалась сообщениями, и в конце концов остановилась на одном письме, которое пришло за день до ее возвращения.

Сделка заключена и организована. Придет спрен.

Она подержала это мгновение, а затем сожгла. Почувствовав озноб, она решила, что больше не хочет оставаться одна в своей комнате, и пошла навестить своих братьев.

Их апартаменты были недалеко от нее. Когда она прибыла, Джушу был там единственным, но он впустил ее и поболтал с ней о ее миссии. Затем, как обычно бывало, когда она приходила, Шаллан нашла путь к очагу комнаты, чтобы рисовать. Это было … естественно. Навещать братьев не обязательно означало разговаривать с ними все время.

Она устроилась на одеялах у очага и на несколько благословенных минут могла представить, что находится дома в Джа Кеведе. В ее фантазии в очаге потрескивал огонь. Поблизости ее мачеха и ее отец болтали вместе с некоторыми прихожанами - мужчинами и женщинами церкви, что означало, что ее отец вел себя хорошо.

Шаллан разрешили ее альбом для рисования, так как отец любил демонстрировать свое мастерство. Закрыв глаза, она вытащила очаг - каждый кирпичик, запечатленный в ее сознании после того, как она много раз рисовала здесь. Хорошие дни. Теплые дни.

«Эй, что ты рисуешь?» - спросил Джушу. «Это домашний очаг?»

Она улыбнулась, и хотя настоящий Джушу сказал это, она включила его в свой мысленный образ. Один из ее четырех старших братьев - потому что на этом воспоминании у нее все еще было четверо. Джушу и Виким были близнецами, хотя Джушу смеялся больше, чем Виким. Виким задумался. А Балат, он сидел в кресле рядом, делая вид, что уверен в себе. Хеларан вернулся, а Балат всегда надувался, когда рядом был старший брат Давар.

Она открыла глаза и взглянула на маленькие создания, собравшиеся вокруг нее, имитирующие мирские вещи. Чайник ее матери. Каминная кочерга. Предметы из ее дома в Джа-Кеведе, а не предметы здесь - каким-то образом они откликались на ее воображение. В частности, от одного ей стало холодно. Цепочка ожерелья скользит по земле.

По правде говоря, те дни дома были ужасными. Времена слез, криков и развалин жизни. Кроме того, это был последний раз, когда она могла вспомнить всю свою семью вместе.

За исключением … нет, это была не вся семья. Это воспоминание случилось после ... после того, как Шаллан убила свою мать.

Противостоять этому! - подумала она про себя, рассерженная. Не игнорируйте это! Узор двигался по полу комнаты здесь, в Уритиру, кружась среди танцующих творений.

Ей было всего одиннадцать лет. Семь лет назад - и если эта временная шкала верна, она, должно быть, начала видеть Узор в раннем детстве. Задолго до того, как Ясна впервые столкнулась со своим спреном. Шаллан не помнила своего первого опыта с Узором. Помимо отчетливого образа вызова своего Осколочного клинка, чтобы защитить себя в детстве, она удалила все подобные воспоминания.

«Нет, они здесь», - подумал Вейл. Глубоко внутри, Шаллан.

Она не могла видеть эти воспоминания; не хотел их видеть. Когда она уклонилась от них, что-то темное переместилось внутри нее, становясь сильнее. Бесформенный. Шаллан не хотела быть человеком, который сделал все это. Этот ... этого человека нельзя ... не любить ...

Она крепко сжала карандаш, и рисунок лежал у нее на коленях. Она взяла себя в руки и заставила себя читать исследования других людей с фрагментированной личностью. Она нашла лишь несколько упоминаний в медицинских текстах, хотя, согласно рассказам, к таким людям, как она, относились как к уродам даже ревностные. Странности, которые нужно запереть в темноте для их же блага, изучались академиками, которые сочли эти случаи «новыми по своей причудливой природе» и «проливающими свет на затуманенный ум психотика». Было ясно, что обращаться к таким специалистам с ее проблемами не вариант.

Потеря памяти, очевидно, была обычным явлением для этих случаев, но остальное, что переживала Шаллан, казалось совершенно другим. Важно отметить, что у нее не было постоянной потери памяти. Так что, может быть, она в порядке. Она стабилизировалась.

Все наладилось. Несомненно, это было.

«Штормы», - сказал Джушу. «Шаллан, ты нарисовала… какие-то странные вещи».

Она сосредоточилась на эскизе, который она нарисовала плохо, так как ее глаза были закрыты. Ей потребовалась секунда, чтобы заметить, что в камине дома она рисовала горящие души. Их можно было бы принять за пламя, если бы не то, что они были так похожи на нее и трех ее братьев ...

Она закрыла альбом. Она не вернулась в Джа Кевед. В очаге перед ней теперь не было огня; Это была впадина с обогревателем, вмонтированная в стену комнаты Уритиру.

Ей пришлось жить настоящим. Джушу больше не был пухлым, легко улыбающимся мальчиком из ее воспоминаний. Это был толстый мужчина с густой бородой, за которым нужно было почти постоянно наблюдать, чтобы он не украл что-нибудь и не попытался заложить это для игры в азартные игры. Они дважды поймали его, когда он пытался снять обогреватель.

То, как он ей улыбнулся, было ложью. Или, может быть, он просто изо всех сил старался сохранять оптимизм. Всемогущий знал, что она это понимает.

"Нечего сказать?" он спросил. «Без шуток? Вы почти никогда больше не шутите ».

«Тебя недостаточно, чтобы я могла развлечься», - сказала она. «И никто другой так не вдохновляет своей некомпетентностью».

Он улыбнулся, но вздрогнул, и Шаллан сразу стало стыдно. Шутка была слишком точной. Она не могла вести себя так, как когда они были детьми; тогда их отец был великим объединяющим врагом, и их виселица заставляла насмехаться над собой.

Она беспокоилась о том, что они расходятся. Так что она посетила почти вызывающе.

Джушу встала за едой, а Шаллан захотелось попробовать еще одну шутку. Вместо этого она отпустила его. Вздохнув, она порылась в сумке и достала записную книжку Иалая. Она собирала воедино некоторые из его значений. Например, шпионы Иалая поймали членов Призрачной крови, говорящих о новом маршруте через Море Потерянных Светов. Это было то место, в котором она и остальные побывали в Шадесмаре год назад. Действительно, целых три страницы были заполнены локациями из таинственного мира Спрен.

Я видел карту, как написал Иалай, в предметах Призрачной крови, которые мы захватили, - и мне следовало подумать о том, чтобы скопировать ее, потому что она потерялась в огне. Вот что я помню.

Шаллан сделала несколько пометок внизу грубой карты Ялая. Какими бы политическими навыками ни обладала женщина, они компенсировались недостатком художественных способностей. Но, может быть, Шаллан сможет найти настоящие карты Шадесмара и сравнить?

Дверь открылась, пропуская Балата и его друга, возвращающихся с работы гвардейцев, хотя Шаллан стояла к группе спиной. Судя по тихим голосам, Эйлита - жена Балата - встретила их где-то в коридоре и смеялась над чем-то, что сказал Балат. За последний год Шаллан неожиданно полюбила молодую женщину. В детстве Шаллан вспоминала, как ревновала к любому, кто мог забрать ее братьев, но повзрослев, она видела лучше. Эйлита была доброй и искренней. А чтобы полюбить члена семьи Давар, нужен был особенный человек.

Шаллан продолжила изучение книги, полусухом слушая, как Балат и Эйлита болтают со своим другом. Эйлита призвала Балата найти себе занятие, хотя Шаллан не была уверена, что стать гвардейцем ему лучше всего. Балат имел склонность слишком сильно получать удовольствие от боли других существ.

Балат, Эйлита и его друг направились в другую комнату, где на охлаждающей фабрике хранилось охлажденное мясо и карри для еды. Их жизнь становилась такой удобной, а могло быть даже больше. Возвышение Шаллан до жены великого принца могло бы наградить этот дом десятками слуг.

Однако ее братья перестали доверять слугам - и они привыкли жить без них в тяжелые дни. Кроме того, эти фабрики сделали работу десятка человек. Нет необходимости в том, чтобы кто-то рубил или таскал дрова, не нужно каждый день ходить на кухню в башне. Шаллан опасалась, что изделия Навани почти заставят их всех лениться.

«Как будто наличие слуг еще не сделало большинство светлоглазых ленивыми», - подумала Шаллан. Сосредоточьтесь. Почему Призрачные Крови так интересуются Шадесмаром? Вейл, какие мысли?

Вейл нахмурилась, рассеянно повернулась, чтобы прижать ее спиной к стене, затем просунула ногу через ремешок своей сумки, чтобы не оторвать ее. Когда она стала Вейл, цвета в комнате … приглушены. Цвета не изменились, но изменилось ее восприятие. Шаллан описала бы эти слои пласта как цвета ржавчины, но для Вейла они были просто красными.

Вейл не спускала глаз с двери на балкон. Балат, Эйлита и Джушу перебрались туда и шутили с этим другим гвардейцем. Laughterspren подошел к двери. Кто был этот друг? Шаллан не удосужилась проверить.

«Извини, - подумала Шаллан. Я был отвлечен.

Вейл изучал слова в блокноте, выбирая соответствующие фрагменты. Карты, названия мест, обсуждение стоимости перемещения предметов через Shadesmar. Первой миссией Шаллан для Призрачных кровей - тогда, когда Вейл был не более чем рисунком в блокноте, - было шпионить за Амарамом, который пытался придумать, как найти Уритиру и Клятвенные врата.

Клятвенные врата - хотя в основном использовались для быстрого перемещения войск и припасов - выполняли другую функцию. У них была возможность отправлять людей туда и обратно в Шадесмар - использование, которое ученым Далинара и Радиантам постепенно удалось разблокировать в течение последнего года. Это то, чего хотел Мрейз?

Вейл увидел в действиях Мрейза части чего-то грандиозного: найти Врата Клятвы, попытаться обеспечить беспрепятственный - возможно, эксклюзивный - доступ к Шадесмару. Попутно постарайтесь убрать соперников, вроде Ясны. Затем наймите Сияющего, который сможет заглянуть в Шадесмар. Наконец, атакуйте другие фракции, которые пытались раскрыть секреты.

Ей придется … Подождите. Тот голос.

Голова Вейла вскинулась. Охранник, с которым разговаривали ее братья. Проклятие. Вейл закрыла книгу и сунула ее в карман платья, затем встала и попросила Шаллан снова сделать ее волосы красными, хотя Вейл сохранил контроль.

Она выглянула на балкон, чтобы проверить, но уже знала, что найдет там Мрейза.

Он стоял высокий, со своеобразно покрытым шрамами лицом, одетый в золотую и черную форму, как Балат. Это были цвета Себарского княжества - дома, который Шаллан выбрала в соответствие перед тем, как выйти замуж за холинов. Однажды она видела Мрайза в такой же униформе, который год назад служил Иалаю и ее дому.

Мрайз не подходил по форме. Не то чтобы оно было плохо скроено, он просто … ошибся в этом. Он был одновременно слишком высоким и слишком неровным человеком для этой работы. Хищник, где гвардеец должен быть послушным - но в то же время утонченным, когда гвардеец было одной из низших должностей для светлоглазых.

Он, конечно, видел ее. Мрейз всегда смотрел на двери; она научилась у него трюку. Он не сломал характер, смеясь над тем, что сказал Балат, но он не притворялся так хорошо, как Шаллан. Он не мог сдержать надменный тон своего смеха или укус своей усмешки. Он не проживал в персонаже; он носил это как костюм.

Вейл скрестила руки и развалилась у двери. С гор дул холодный ветерок, заставляя ее дрожать. Мрейз и мальчики притворились, что им не холодно, хотя их дыхание прерывалось перед ними, и холодный воздух рос, как шипы на перилах балкона. Странно, как в этой башне внутри было намного теплее, даже если оставить дверь открытой. Действительно, Эйлита вскоре извинилась и вошла, минуя Вейл с улыбкой и махнув рукой, на что Шаллан ответила.

Вейл сосредоточила свое внимание на Мрейзе. Он явно хотел, чтобы она увидела, как он общается с ее братьями. Он редко использовал открытые угрозы, но это было предупреждением. Он был тем, кто благополучно привел сюда молодых людей в награду за оказанные ею услуги. То, что он ей дал, он мог удалить. Как гвардеец, он каждый день тренировался с мечом возле Балата. Произошли аварии. Шаллан слегка запаниковала при этом открытии, но Вейл могла играть в эту игру, даже если бы это были люди, которых она любила.

«Мы должны быть готовы сделать шаг, - подумал Сияющий, - чтобы наши братья были в безопасности».

Вейл согласился. Было ли такое место? Или вместо этого она должна собрать несколько собственных кусочков для использования? Ей нужна была информация - о Призрачных Кровях и о самом Мрейзе. Несмотря на то, что они проводили время вместе, она почти ничего не знала об этом мужчине.

Ей было любопытно посмотреть, как Мрейз предоставит им возможность поговорить наедине. Было бы странно, если бы он - якобы простой светловолосый солдат - попросил провести время с Шаллан.

После короткой беседы Мрайз сказал: «Я восхищаюсь твоим видом, Балат! Хотел бы я заслужить комнату с балконом. Посмотри на эти горы! В следующий раз, когда я пойду по садам внизу, я посмотрю вверх и посмотрю, смогу ли я вас найти. Как бы то ни было, сейчас я должен вернуться в свою квартиру ».

Он сделал вид, что видит здесь Шаллан впервые, и поспешно поклонился ей. Это было изрядное усилие, но перестаралось. Она кивнула ему, когда он удалился через их комнаты и ушел. Он хотел бы встретиться с ней в саду, но она не собиралась спешить, чтобы выполнить его приказ.

«Балат», - сказала она. "Тот человек. Вы давно его знаете?

«Хм? Что это было, маленький? " Балат повернулся к ней. В первые месяцы их совместной жизни разговаривать с ним было так неловко. Балат ожидал, что она будет той же робкой девушкой, которая ушла на поиски Ясны. Пребывание с ними заставило Шаллан понять, насколько другой она стала за месяцы их разлуки.

Как ни странно, это была борьба, чтобы не отступить от этих троих. Не то чтобы она хотела быть молодой и робкой версией самой себя. Но это было знакомо, в отличие от ее новых версий.

«Этот человек», - сказал Вейл. "Как его зовут?"

«Мы зовем его Гобби», - сказал Балат. «Он стар, чтобы учиться, но с призывом к новым солдатам присоединяются многие люди, которые раньше не держали в руках меч».

"Он хорош?" - спросила Вейл.

«Гобби? Неа. Я имею в виду, он в порядке, но делает много ошибок. На прошлой неделе чуть не отрубил мужчине руку! Капитан Таланан уговорил его за это, я вам скажу! Он усмехнулся, но невеселое лицо Вейла заставило его замолчать.

Она превратилась в Шаллан и запоздало улыбнулась, но ее братья ушли поесть. Она смотрела, как они болтают вместе, и почувствовала, как внутри нее что-то шевелилось: сожаление. Они нашли равновесие в семье, но она не была уверена, что когда-нибудь привыкнет быть взрослым в комнате, когда они будут вместе.

Ей захотелось побеспокоить Адолина. Она думала, что сможет увидеть его внизу, верхом на лошади Далинара на поле, которое они посвятили животным. Но она не стала его прерывать - проводить время с Райшадиумом было одной из чистейших радостей жизни Адолина.

Лучше пойти посетить Мрейза, как он и хотел.

* * *

«Сад» был слишком великим термином для небольшого поля под окнами в покоях ее братьев. Да, некоторые из садовников алети начали выращивать здесь гряды сланцевых зарослей или другие декоративные растения, но холода замедлили рост. В результате, даже при случайном использовании обогревателя, получилось не что иное, как сеть разноцветных холмов на земле, а не великолепные ухоженные стены настоящего сада. Она выбрала только два маленьких спрена жизни.

Мрайз был темным столбом на противоположной стороне, обозревая покрытые инеем горные вершины. Вейл не пытался подкрасться к нему; она знала, что он почувствует ее приближение. Казалось, он мог это сделать, как бы мало она ни издавала. Это был трюк, который она пыталась воспроизвести.

Вместо этого она подошла к нему. Она принесла свою шляпу и пальто, последнее застегнутое от холода, но прикрыла это и свое лицо иллюзией охранника в армии Себариала. На случай, если кто-то увидит их встречу.

«Тебя, - сказал Мрейз, не глядя на нее, - снова надо похвалить, маленький ножик. Сыны Чести в основном не существуют. Несколько оставшихся участников скрылись по отдельности. Поскольку солдаты Далинара «восстанавливают порядок» в военных лагерях, вероятность возобновления заражения очень мала ».

«Один из ваших оперативников убил Ялая», - сказал Вейл, пытаясь понять, на что смотрел Мрейз. Он пристально смотрел, отслеживая что-то там. Она видела только снег и склоны.

«Да», - сказал Мрейз.

«Мне не нравится идея, что кто-то смотрит через мое плечо», - сказал Вейл. «Здесь сказано, что вы мне не доверяете».

« Должен ли я доверять вам троим? У меня такое впечатление, что по крайней мере часть вас … не полностью предана делу ».

Наконец она уловила то, что наблюдает Мрейз: маленькая цветная точка, парящая в одном из каньонов. Его любимая курица, зеленая. Мрайз резко присвистнул, и звук эхом разнесся внизу. Существо повернулось в их сторону.

«Ты должна решить, - сказал ей Мрейз, - как долго ты собираешься продолжать этот флирт, Вейл. Вы нас дразните. Ты кровь-призрак или нет? Вы пользуетесь преимуществами нашей организации, но отказываетесь делать татуировку ».

«Зачем мне что-то, что может раскрыть меня?»

«Из-за приверженности, которую он представляет. Из-за постоянства ». Он посмотрел на нее, отметив ее иллюзию. «Конечно, с твоими способностями нет ничего постоянного, не так ли? Вы имеете дело исключительно с эфемерным ».

Он поднял руку, когда курица вернулась, трепеща крыльями, когда приземлилась, ее когти сжимали его пальто. Курица была одной из самых странных разновидностей, которые Вейл когда-либо видел, с большим крючковатым клювом и яркими зелеными перьями. Во рту он нес что-то маленькое пушистое существо. Это могла быть крыса, но взгляд был неправильным.

"Что это такое?" - спросила Вейл. «Что он поймал?»

«Крот», - сказал Мрейз.

"Что?"

«Как крыса, но другая. Вы знаете слово «крот»? Информатор? Происходит от этих существ, которые живут в Шиноваре и копаются в нежелательных местах. Они пробирались через Азир на протяжении веков, а затем в горы ».

«Как бы то ни было, - сказал Вейл.

Мужчина со шрамами посмотрел на нее, и на его губах появилась улыбка. «Шаллан это будет интересно, Вейл. Ради нее не хочешь спросить? Инвазивный вид из Шиновара, медленно обосновывающийся в горах? Где существа Рошара не могут жить. Понимаете, им не хватает меха, приспособлений.

Шаллан появилась, когда он это сказал, поэтому она взяла Воспоминание. Ей нужно было нарисовать зверька. Как же он выжить в этом холоде? Конечно, здесь нечего было есть.

«Охотник знает, какие преимущества использует его добыча, чтобы спрятаться и развиваться», - сказал Мрейз. «Шаллан это понимает; она стремится понять мир. Тебе не следует так быстро отказываться от такого рода знаний, Вейл. В нем есть приложения, которых вы, возможно, и не ожидаете, но которые будут хорошо служить вам обоим ».

Проклятие. Шаллан ненавидела с ним разговаривать. Ей захотелось кивнуть, согласиться с ним, поучиться у него. Сияющий прошептал правду: Шаллан прожила свое детство с отцом, который был отцовским во всех неправильных и не правильных отношениях. В Мрайзе часть ее увидела замену. Сильный, уверенный и, что самое главное, готов похвалить.

Его цыпленок держал добычу одной ногой и ел почти так же, как человек руками. Это было так странно, так чуждо. Он стоял вертикально, как никакой другой зверь, которого изучала Шаллан. Когда он чирикал Мрейз, это звучало почти так, как будто оно говорило, и она клялась, что иногда может разобрать слова. Это было похоже на крошечную пародию на человека.

Она отвела взгляд от зверской демонстрации пиршественного цыпленка, хотя Мрейз наблюдал за существом с одобрительным видом.

«Я не могу полностью присоединиться к Призрачным Кровям, - сказала она, - если я не знаю, чего вы пытаетесь достичь. Я не знаю твоих мотивов. Как я могу присоединиться к тебе, пока не сделаю это? »

«Конечно, вы можете догадаться, - сказал Мрейз. «Очевидно, речь идет о власти».

Она нахмурилась. Итак ... неужели все было так просто? Неужели она вообразила в этом мужчине всю глубину, которой не было?

Мрайз продолжал держать цыпленка на одной руке, а другой ловил рыбу в кармане. Он вынул алмазный брошь, затем протянул ей, обхватив ее пальцами. Ее кулак светился изнутри.

«Власть», - сказал Мрейз. «Портативный, легко управляемый, возобновляемый. Ты держишь в руке энергию бури, Вейл. Эта грубая энергия, вырванная из самого сердца бушующей бури. Он приручен - не только безопасный источник света, но и силы, к которой могут получить доступ те, у кого ... особые интересы и способности ».

«Конечно», - сказал Вейл, снова появляясь. «В то же время это практически бесполезно, потому что это может получить каждый. Драгоценные камни - ценная часть ».

«Это мелкое мышление», - сказал Мрейз. «Камни - всего лишь контейнеры. Не дороже чашки. Важно, да, если хотите пронести жидкость по сухому простору. Но ценность исходит исключительно из того, что в нем содержится ».

«Какие« сухие просторы »вы бы пересекли?» - спросила Вейл. «Я имею в виду, вы всегда можете просто дождаться шторма».

«Привязан к своему условному мышлению», - сказал Мрейз, качая головой. «Я думал, ты сможешь видеть больше, мечтать о большем. Скажи мне, когда ты путешествовал по Шадесмару, насколько ценным был маленький штормовой свет? »

«Очень», - сказала она. «Так … это о том, чтобы доставить Штормовой свет в Шадесмар? Что вам нужно от spren? »

«Этот ножик, неправильный вопрос».

Взрыв. Вейл почувствовала, как накаляется ее гнев. Разве она не зарекомендовала себя? Как он посмел обращаться с ней, как с какой-то скромной ученицей.

К счастью, у них был Сияющий, чтобы направить их сюда. Она усвоила уроки, от которых Вейл отказывался. Сияющий не возражал против того, чтобы с ним обращались как с учеником; Сияющий любил учиться. Она заставила Шаллан перекрасить их волосы в блондинку, хотя у них все еще оставалось мужское лицо, и, скрестив руки за спиной, выпрямилась.

Задай вопрос получше. «Налатис», - сказал Сияющий. «Скадарийский. Кто они такие?"

«Нэлтис. Скадриал ». Он произнес слова с другим акцентом. « Где они. Отличный вопрос, Сияющий. Достаточно сказать, что это места в Шадесмаре, где наш Штормовой Свет, который так легко захватить и транспортировать, был бы ценным товаром.

Любопытный. Она так мало знала о Шадесмаре, но у спренов были огромные города - и она знала, что Штормовой свет ценится там. «Вот почему ты хотел попасть в Уритиру раньше Ясны. Вы знали, что Врата Клятвы обеспечат легкий доступ к Шадесмару. Вы хотите контролировать торговлю, путешествия и другие места ».

«Превосходно», - сказал Мрейз. «Торговля с Рошаром через Шадесмар исторически была трудной, так как есть только одна стабильная точка доступа - контролируемая Хорнитерами, с которыми было неприятно иметь дело. И все же у Рошара есть то, чего хотят многие другие народы космоса: бесплатная, портативная, легкодоступная энергия ».

«Должно быть больше», - сказал Сияющий. «В чем подвох? Проблема с системой? Вы бы не сказали мне этого, если бы не было проблемы ».

Он взглянул на нее. «Отличное наблюдение, Сияющий. Мне жаль, что мы обычно не ладим ».

«Мы бы намного лучше ладили, если бы вы были более откровенны с людьми», - сказал Radiant. "Ваш типаж сводит меня с ума".

"Какие?" - спросил Мрейз. "Мне? Простой гвардеец? »

«Тот, кто имеет репутацию неуклюжего человека, который чуть не убивает других гвардейцев. Если ты навредишь братьям Шаллан, Мрейз ...

«Мы не причиняем вреда своим собственным», - сказал Мрейз.

Так что оставайтесь одним из нас, указавших. Сияющий ненавидел свои игры, хотя Вейл наслаждался ими. На данный момент, однако, все под контролем Radiant. Она добивалась прогресса.

"Уловка?" - спросила она, держа брошь. "Проблема?"

«Эту власть мы называем инвеститурой», - сказал Мрейз. «Инвеститура проявляется во многих формах, связанных со многими местами и многими разными богами. Он привязан к определенной земле, что очень затрудняет транспортировку. Он сопротивляется. Попробуйте зайти слишком далеко, и вам будет все труднее двигаться, поскольку он становится все тяжелее.

«То же ограничение сдерживает людей, которые сами сильно инвестируют. Радианты, spren-кто подключен к Roshar связан этими законами, и не может путешествовать дальше , чем Ashyn или угольной пыли. Ты здесь в заточении, Сияющий ».

«Тюрьма размером с три планеты, - сказал Сияющий. «Простите меня, если я не чувствую себя ограниченным».

Однако Вейл скрывался. Такие вещи пугали ее - такие масштабные идеи и проблемы. А Шаллан … Шаллан хотела парить, учиться, открывать. И обнаружение, что она была ограничена в этом открытии, даже если она никогда не знала об ограничении, действительно беспокоило ее.

Мрейз забрал брошку. «Этот драгоценный камень не может попасть туда, где он нужен. Более совершенный драгоценный камень мог бы содержать Свет достаточно долго, чтобы уйти из мира, но проблема с подключением все еще существует. Этот маленький недостаток стал причиной неисчислимых неприятностей. И тот, кто откроет секрет, будет обладать неописуемой силой. Буквальная сила, Сияющий. Сила изменять миры… »

«Итак, вы хотите разгадать секрет», - сказал Сияющий.

«Я уже это сделал», - сказал Мрейз, сжимая кулак. «Хотя реализовать этот план будет сложно. У меня для тебя есть работа.

«Нам не нужна другая работа», - сказал Radiant. «Пора положить конец этой ассоциации».

"Ты уверен? Вы все трое уверены?

Сияющая сжала губы в линию, но она знала правду. Нет, они не были уверены. Неохотно она позволила Шаллан появиться, ее волосы стали рыжевато-красными от крови.

«У меня для вас новости», - сказала Шаллан. «Ся-анат связалась со мной, пока меня не было. Она согласилась с вашими условиями и отправляет одного из своих друзей в башню, где он исследует ваших членов на предмет возможной связи.

«Это были не те условия», - сказал он. «Она должна была пообещать мне привязанность».

«Учитывая, с чего мы начали в прошлом году, - сказала Шаллан, - вы должны взять то, что можете получить. В последнее время с ней было трудно связаться; Думаю, ее беспокоит, как люди относятся к Ренарину ».

«Нет», - сказал Мрейз. «Одиум часы. Мы должны быть осторожны. Я … приму эти условия. Есть ли у вас другие отчеты? »

«У агентов Ялая есть шпион, близкий к Далинару, - сказала Шаллан. «Так что« Сыны Чести »еще не искоренены».

«Интересная аргументация, - сказал Мрейз, - но ты ошибаешься. У Сынов Чести нет агента, близкого к Далинару. Им просто удалось перехватить некоторые сообщения от одного из наших агентов, близких к Далинару ».

Ах ... Это кое-что объяснило. У Иалаи не было возможности подобраться к Далинару, но если бы она нашла способ перехватить информацию от Призрачных кровей, результат был бы таким же.

Насколько она смогла определить, Мрейз не лгал ей. Итак ...

«Тогда мне не нужно беспокоиться о двух шпионах», - сказала Шаллан. «Только тот, кто за мной наблюдает, тот, кто убил Ялая. Это один из охранников Адолина, не так ли?

«Не будь глупым. Такие мужчины нас не интересуют. Они ничего нам не предлагают ».

"Кто тогда?"

«Я не могу выдать этот секрет», - сказал Мрейз. «Скажем так, что Ткачи Света очаровывают меня, и оставим все как есть. И тебе не стоит бояться, если я держу кого-то рядом с тобой. Такой человек может быть … помощником в случае нужды. Иятил сделал то же самое для меня ».

Шаллан взбесилась. Он почти пообещал, что шпион Крови Призрака был среди ее Ткачей Света, что имело смысл. Мрейз хотел бы, чтобы кто-то мог наблюдать за Шаллан в местах, недоступных для солдат. Значит, один из дезертиров? Или Ишна? Один из новых оруженосцев? От этой идеи ей стало плохо.

«Иятил сообщил мастеру Тайдакару, - сказал Мрейз, - и он согласился - после некоторого начального гнева - что мы не сможем контролировать Врата Клятвы. Я объяснил, что в этом по крайней мере есть успокаивающий ветер, как во время шторма. Когда Далинар контролирует Врата Клятвы, он может вести войну против Одиума.

«И это помогает твоему делу?»

«Мы не заинтересованы в том, чтобы враг правил этим миром, Шаллан. Мастер Тайдакар хочет только найти способ сбора и транспортировки Штормового Света. Мрейз снова поднял свой братан. Как миниатюрное солнышко рядом с настоящим.

«Зачем же нападать на Сынов Чести?» - спросила Шаллан. «Сначала я понял - они пытались найти Уритиру раньше нас. Но сейчас? Какой угрозой был Иалай? »

«Теперь , что блестящий вопрос,» сказал Mraize, и она не могла подавить волнение от Veil в восхваляется им. «Секрет связан с Гавиларом. Старый король. Что он делал?"

«Тот же старый вопрос, - сказала Шаллан. «Я провел недели, исследуя его жизнь под руководством Ясны. Похоже, она думала, что он охотился за Осколочными клинками.

«Его стремления не были столь низкими», - сказал Мрейз. «Он вербовал других, обещая им возврат к былой славе и силе. Некоторые, как Амарам, прислушались к этим обещаниям, но по той же причине были легко соблазнены врагом. Другими манипулировали через их религиозные идеалы. Но Гавилар ... чего он на самом деле хотел?

"Я не знаю. Ты?"

«Отчасти бессмертие. Он думал, что сможет стать похожим на Вестников. В своих поисках он открыл секрет. У него был Свет Бездны до Вечной бури - он принес его из Брейза, места, которое вы называете Проклятием. Он проверял движение Света между мирами. И у одного из его близких могут быть ответы. В любом случае, мы не могли рисковать раскрыть эти секреты Ялаю или Сынам Чести ».

Цыпленок Мрайза закончил свою трапезу. Хотя он ковырял и ел плоть, в конце концов он проглотил остальную часть трупа целиком. Потом взъерошил перья и присел на корточки. У Шаллан не было большого опыта общения с этим существом, но, похоже, оно не любило холод.

Странно, как это выставлял Мрайз напоказ. Но она предположила, что это было частью того, кем он был - ему никогда не нравилось сливаться с ним. Большинство, вероятно, сочло бы содержание странных экзотических животных причудой. Шаллан не могла не позаботиться об этом. Мрайз собирал трофеи - она видела много странного в его владении.

Она моргнула и взяла другое Воспоминание о курице на его руку, получив царапину на шее.

«Там так много всего, маленький нож», - сказал Мрейз. «Вещи, которые потрясут ваше понимание, расширят кругозор и превратят в гальку то, что когда-то казалось горами. То, что ты могла знать, Шаллан. Людей, которых можно было записать в блокнот, достопримечательностей, которые можно было увидеть… »

«Скажи мне», - сказала она, обнаружив внутри себя неожиданный голод. "Позволь мне увидеть их. Сообщите мне их. "

«Эти вещи требуют усилий и опыта, - сказал Мрейз. «Мне нельзя просто рассказать о них, и вам тоже. На данный момент я дал вам достаточно. Для того, чтобы идти дальше, вы должны охотиться секреты. Заработай их ».

Она прищурилась, глядя на него. "Все в порядке. Что ты хочешь на этот раз? »

Он хищно ухмыльнулся.

«Вы всегда заставляют меня хотеть делать вещи , которые вы задаете,» сказал Shallan. «Вы искушаете меня не только наградами, но и самими секретами - или опасностями. Вы знали, что я буду заинтригован тем, что изучал Амарам. Ты знал, что я хочу остановить Ялая из-за угрозы, которую она представляла Адолину. Я всегда делаю то, что ты хочешь. Так что же на этот раз? Что ты собираешься заставить меня делать? "

«Вы действительно станете охотником. Я с самого начала знал о твоем потенциале ». Он посмотрел на нее, светло-фиолетовые глаза задержались на ее все еще рыжих волосах. «Есть мужчина. Рестарс. Вы знаете имя? »

«Я слышал о нем. Он был связан с Сынами Чести? » Хотя она могла слышать это имя до того, как получила книгу Ялая, оно было написано там несколько раз. Женщина пыталась связаться с ним.

«Когда-то он был их лидером, - сказал Мрейз. «Возможно, их основатель, хотя мы не уверены. В любом случае, он был вовлечен с самого начала - и он знал, что делает Гавилар. Рестарес, пожалуй, единственный из ныне живущих, кто это сделал ».

"Большой. Вы хотите, чтобы я его нашел?

«О, мы знаем, где он, - сказал Мрейз. «Он попросил - и получил - убежище в городе, в который не мог войти ни один другой Призрачная кровь».

«Место, куда нельзя войти?» - спросила Шаллан. «Где это безопасность , что плотный?»

«Крепость под названием« Прочная целостность », - сказал Мрейз. «Дом и столица почетных званий в Шадесмаре».

Шаллан издала длинный признательный свист. Любопытно, что цыпленок передразнил это.

«Это твоя миссия», - сказал Мрейз. «Найдите свой путь к прочной целостности. Садись и найди Рестареса. В городе не должно быть больше горстки людей; на самом деле, он может быть единственным. Мы не знаем ».

«Как я должен выполнить , что ?»

«Вы находчивы, - сказал Мрейз. «У вас и у вас есть связи с spren, с которыми до сих пор не смог справиться ни один другой Ghostblood». Его взгляд метнулся на Узор, которая сидела на своем пальто, как обычно, молчаливая, когда другие говорили. «Ты найдешь способ».

«Если я могу это сделать, - сказала Шаллан, - что мне делать с этим человеком? Я не собираюсь его убивать ».

«Не торопитесь, - сказал Мрейз. «Когда найдешь его, ты будешь знать, что делать».

"Сомневаюсь."

«О, ты будешь. И как только вы успешно вернетесь с этой миссии, вашей наградой, как всегда, будет то, чего вы жаждете. Ответы. Все они."

Она нахмурилась.

«Мы не будем ничего сдерживать», - сказал Мрейз. «Все, что мы знаем, становится вашим после этого».

Шаллан скрестила руки, взвешивая свои желания. Уже больше года она говорила себе, что продолжила с Призрачной кровью только для того, чтобы узнать их секреты. Но Вейлу нравилось быть их частью. Кайф от интриги. Даже ожидание того, что тебя могут разоблачить.

Однако Шаллан всегда искала ответы. Настоящие секреты. Конечно, даже Ясна не могла слишком рассердиться на Шаллан. Она проникала в них, пытаясь найти ответы. Как только Шаллан узнает все, что скрывали Призрачные Крови, она сможет отправиться в Ясну. Что хорошего в том, чтобы уйти, когда главный приз был так близок?

«Я чувствую еще одну причину, по которой ты это делаешь, Шаллан», - подумал ей Сияющий . Что это? Чем вы не делитесь с нами?

«Разве ты не боишься?» - спросила Шаллан Мрейза, игнорируя Сияющего. «Если я узнаю твои секреты, у тебя больше не будет силы держать меня за собой. Вы не сможете продолжать меня подкупать ».

«Если ты сделаешь это, ножик, - сказал он, - тебе больше не придется давать взятки. Как только вы завершите миссию с Restares и вернетесь, вы можете задавать мне любые вопросы, и я отвечу тем, что знаю. О мире. О Radiants. О других местах. О тебе и твоем прошлом ... »

Он хотел подразнить последнюю. Но при этом Шаллан вздрогнула, дрожа глубоко внутри. Бесформенный становился сильнее каждый раз, когда она думала об этом.

«Получив ваши ответы, - продолжил Мрейз, - если вы решите, что больше не желаете нашего общения, вы можете оставить нас, как того пожелает Radiant. Она слаба, но в каждом есть слабость. Если ты уступишь своему, то пусть будет так ».

Она, задумавшись, скрестила руки на груди.

«Я искренен, - сказал Мрейз. «Я не могу обещать, что ты будешь в безопасности, если уедешь; другие члены организации вас не любят. Обещаю, что не буду охотиться ни на тебя, ни на твоих, ни на мой бабск. Мы будем отговаривать других ».

«Легкое обещание, - сказала Шаллан, - потому что ты уверена, что я никогда не покину Призрачных кровей».

«Найдите причину посетить почестей», - сказал Мрейз. «Тогда мы поговорим». Он поднял руку и бросил птицу на новую охоту.

Шаллан ничего не обещала, но, уходя, она знала, что она у него. Их поймали так же крепко, как и любую рыбу. Ибо в уме Мрейза были ответы. О природе мира и его политике, но не только. О Шаллан. Управляющий домом Даваров принадлежал к Призрачной крови. Возможно, отец Шаллан тоже. Мрейз никогда не хотела говорить об этом, но ей приходилось думать, что они ухаживали за ней - и ее семьей - более десяти лет.

Он знал правду о прошлом Шаллан. В ее детских воспоминаниях были дыры. Если они сделают то, что он просил, Мрейз их исполнит.

И, может быть, тогда, наконец, Вейл сможет заставить Шаллан стать завершенной.

Все драгоценные камни медленно пропускают штормовой свет, но пока кристаллическая структура остается в основном неповрежденной, спрен не может ускользнуть. Управление этой утечкой важно, так как многие фабрики также теряют Stormlight в процессе эксплуатации. Все это связано с тонкостями искусства. Как и в понимании последнего жизненно важного вида spren: logicspren.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Дворец в Холинаре претерпел драматические изменения. Так сказать, в новую форму. Здесь, больше, чем в любом другом месте города, Венли чувствовала, что может заглянуть в прошлое и увидеть историю своего народа.

Исчезла богато украшенная, но скучная человеческая крепость. На его месте стояло грандиозное сооружение, в котором использовались многие оригинальные фундаменты и стены, но они были расширены в уникальном дизайне. Вместо квадратных линий он содержал грандиозные дуги с большими гребнями, спускающимися по бокам, как изогнутые лезвия. Они увеличивались к вершине, гребни поднимались к вершинам.

В результате получилась изогнутая коническая форма с козырьком, напоминающим корону. Архитектура имела отчетливо органичный вид, усиленный стенами, заросшими шалубой, что придавало грубую, неровную текстуру. Дворец отдаленно напоминал растение: выпуклый у основания, с нежными лезвиями, поднимающимися к шапке.

Венли подошел, настроенный на Напряжение. Последние двадцать часов были хаотичной путаницей, поскольку она сопровождала Лешви по городу, встречаясь с другими Фьюзедами в поисках информации. Венли не совсем понимал, почему это вызвало у Лешви отпор, но новая группа Слитых духов проснулась и пришла за телами.

Это не было неожиданностью. Некоторые из Fused на Braize уснули или … впали в спячку? Размышляли? Они собирались группами и вступали в бой. Но некоторые, в частности, беспокоили Лешви. Возможно, испугался. После дня хаоса, проведенного вместе с Лешви, Венли проснулся рано утром для грома. Вечная буря.

Сразу после этого она получила известие. Во дворец был созван конклав самых выдающихся певцов. Ожидается, что как Голос Венли прибудет быстро - и сама по себе, потому что Лешви займет вход, предусмотренный для шанай-им наверху.

Венли пыталась успокоиться, пока шла, сосредотачиваясь на прекрасном дворцовом строении. Ей хотелось бы жить в то время, когда эта архитектура была обычным явлением. Она представляла себе целые города, состоящие из этих завораживающих дуг, одна часть которых опасна, другая часть прекрасна. Как в естественном мире.

«Мы сделали это», - подумала она. Когда Эшонай впервые вернулась из земель людей, она говорила с Трепетом о великих творениях людей. Но мы тоже поступали так. У нас были города. У нас было искусство. У нас была культура.

За восстановлением дворца наблюдали и выполняли несколько слитых людей высокого гибкого вида, называемого фанан-им, Те , кто изменялся . Хотя все Фьюзед обучались как воины, у многих были другие навыки. Некоторые были инженерами, учеными, архитекторами. Она подумала, что, возможно, все они когда-то были солдатами, прежде чем получили бессмертие, но время, которое им пришлось с тех пор вырасти, было огромным.

Каково было бы прожить столько жизней? Какая мудрость и такая способность! Вид таких вещей пробудил в ней эмоции. Не только благоговение, но и страстное желание. Делались ли новые Fused? Мог ли кто-то вроде нее стремиться к бессмертию?

Тимбре пульсировал внутри нее предупреждение, и Венли с силой сопротивлялся этим инстинктам. Это было непросто. Возможно, как Surgebinder она должна была быть самоотверженной от природы. Естественно благородный. Как Эшонай.

Венли не был ни тем, ни другим. Часть ее все еще тосковала по пути, который она когда-то представляла - благословленному Слиянием за то, что открыли путь к их Возвращению, нагруженным почестями за то, что она была первой среди своего народа, послушавшейся Бездны. Несущий вечную бурю. Не должна ли она стать королевой за эти действия?

Тимбр издал еще одно предупреждение, на этот раз утешающее. Одиум никогда не окажет ей таких почестей - Венли обманули. Ее похоти привели к великой боли и разрушениям. Ей нужен был способ уравновесить свое наследие и свои цели. Она была полна решимости избежать правления Fused, но это не означало, что она хотела отказаться от певческой культуры. Действительно, чем больше она узнавала о старых певцах, тем больше ей хотелось знать.

Она достигла вершины ступенек и прошла мимо двух фаннамов, Измененных, с гибкими, семифутовыми телами и кучей волос, которые росли только с самых верхушек их голов, падая вниз вокруг панциря. это покрыло остальную часть их черепов. Эти двое не были среди тех, кто построил дворец, потому что они сидели с пустыми глазами. Тембр пульсировал в ритме утраченного. Прошло. Как и многие из Слитых, их разум был захвачен бесконечным циклом смерти и возрождения.

Возможно, был повод не завидовать их бессмертию.

Внутренний подъезд дворца был перестроен с широкими лестницами. Стены сняты, десятки комнат объединены. В больших камерах не закрывали окна во время шторма; они просто свернули ковры.

Венли поднялся на пятый этаж, войдя в верхнюю комнату, добавленную архитекторами Fused. Большой и цилиндрический, он был центром формы короны. Это место было домом Девяти: лидеров Слияния.

Другие голоса собирались. Их было около тридцати - ее заставили поверить, что их будет целая сотня, когда все Сплавленные проснутся. В этой комнате не было бы такого количества голосов, даже если бы они стояли плечом к плечу. Как бы то ни было, он становился все более тесным, поскольку каждый Голос находил свое место перед своим хозяином.

Лешви парил в нескольких футах от земли рядом с другими Небесными, и Венли поспешил к ним. Она подняла глаза, и Лешви кивнула, поэтому Венли ударила прикладом своего посоха о камни, показывая, что ее хозяин готов.

Конечно, Девять уже были там. Они не могли уйти. Они были погребены в камне.

Девять колонн украшали центр зала, возвышаясь по кругу. Камням была придана форма - с людьми внутри . Здесь жили Девять, навсегда слившиеся с колоннами. В конструкции снова было ощущение органичности, как будто столбы выросли там, как деревья вокруг Девяти.

Столбы изгибались и сужались, сжимаясь и врастая в грудь Девяти, но оставляя их головы и вершины их панцирных плеч обнаженными. У большинства была свободна хотя бы одна рука.

Девять повернулись внутрь, спиной к комнате. Причудливое погребение было неприятным, чуждым. Тошнотворно. Это придавало Девяти постоянный вид, подчеркивая их нестареющий характер. Столбы, казалось, говорили: «Они старше камней. Они прожили здесь достаточно долго, чтобы скала выросла над ними, как крем, восстанавливающий руины павшего города ».

Венли не мог не быть впечатлен их преданностью; быть запертым в неподвижности, как это, должно быть мучительно. Девять не ели, питаясь только Светом Одиума. Конечно, это погребение не повлияло на их рассудок.

Хотя ... если бы они действительно так хотят , чтобы оставить свое заключение, они могли бы просто сами убили. Слитый также может изгнать свой дух из своего тела, освобождая его для поиска другого хозяина. Действительно, люди пытались заключить Фьюзед в тюрьму, чтобы победить их, но сочли это тщетным.

Так что Девять могли уйти, если бы захотели. В этом свете эти гробницы были вопиющим и расточительным актом - окончательную цену за это шоу заплатили не Девять, а бедные певцы, которых они убили, чтобы отдать себя тела.

Девять, должно быть, посчитали стук посохов по земле, потому что они подняли головы в унисон, как только последний верховный лорд занял свое место. Венли взглянул на Лешви, который тихонько напевал Agony - новый ритм, аналогичный Anxiety.

"Что происходит?" - прошептал Венли Жаждущему. «Какое это имеет отношение к пробудившимся новым Fused?»

«Смотри», - прошептал Лешви. «Но будь осторожен. Помни, какая у меня сила снаружи, это просто свет свечи здесь ».

Для высокой леди Лешви занимал низкое положение. Полевой командир, но все-таки солдат. Она была и самой коркой неважного, и отбросами важного. Она всегда была осторожна, идя по этой линии.

The Nine запели вместе, а затем запели в унисон, песню и ритм, которые Венли никогда не слышал. От этого у нее пробежал мурашек, особенно когда она поняла, что не понимает слов. Она чувствовала себя близкой к пониманию - это было почти в пределах досягаемости - но ее силы, казалось, уклонялись от этой песни. Как будто … если бы она могла понять, ее разум не справился бы со смыслом.

Она была вполне уверена, на что это указывает. Одиум, бог певцов, наблюдал за этим конклавом. Она знала его прикосновение, его вонь. Он запрещал любому из голосов интерпретировать эту песню.

Он утих, и в зале воцарилась тишина. «Мы хотели бы услышать отчет», - сказал наконец один из Девяти. Венли с трудом мог сказать, кто говорил, поскольку все они смотрели друг на друга. «Из первых уст о том, что было видно во время недавнего столкновения на севере Авендлы».

Авендла было их именем Алеткар; Силы Венли мгновенно узнали значение этого слова. Земля второго наступления. Однако на этом ее способности остановились, и она не могла ответить на более интересный вопрос. Почему это так назвали?

Лешви запела, поэтому Венли шагнула вперед и дважды ударила скипетром об пол, затем поклонилась, опустив голову.

Лешви встал позади нее, шуршащая одежда. «Я попрошу Зандиэля сделать наброски. Большой человеческий корабль летел на своей собственной энергии, не используя никаких драгоценных камней, которые мы могли бы увидеть, хотя, безусловно, они были встроены где-то внутри.

«Он пролетел мимо Лэшингса», - сказал один из Девяти. «Работа Windrunners».

«Нет, - сказал Лешви. «У него не было того внешнего вида или того ощущения. Это было устройство, машина. Создано их ремесленниками ».

Девять пели вместе, и их инопланетная песня заставила Тимбре - глубоко внутри Венли - нервно пульсировать.

«Мы отсутствовали слишком долго», - сказал один из Девяти. «Это позволило людям гноиться, как инфекция, набирая силу. Они создают устройства, которых мы никогда не знали ».

«Мы позади них, а не впереди», - сказал другой. «Это опасная позиция для боя».

«Нет», - сказал третий. «Они добились больших успехов в понимании тюрем спрена, но мало знают о связи, силе клятв, природе тонов мира. Это кремлиги, строящие гнездо в тени большого храма. Они гордятся тем, что сделали, но не могут понять красоту вокруг них ».

«Тем не менее, - сказал первый. "По-прежнему. Мы не смогли бы создать летающее устройство, которое у них есть ».

«Зачем нам? У нас есть шанай-им. ”

Венли осталась склоненной, положив руку на посох. Было неудобно держать эту позу, но она никогда не жаловалась. Она была настолько близка к важным событиям, насколько это было возможно для смертного, и была уверена, что сможет использовать это знание для некоторой выгоды. Девять говорили за уши слушающих. Они могли бы спокойно поговорить, но эти встречи были для зрелища.

«Лешви», - сказал один из Девяти. «Что насчет подавителя, который мы послали на испытания? Это сработало? »

«Это сработало, - сказал Лешви, - но также было потеряно. Люди захватили его. Боюсь, это приведет их к дальнейшим исследованиям и открытиям ».

«Это было плохо обработано», - сказал один из Fused.

«Я не несу ответственности за эту ошибку», - сказал Лешви. «Вы должны поговорить с Преследователем, чтобы найти запись об ошибке».

Каждый говорил формальным тоном и ритмом. У Венли создалось впечатление, что Девять знали, как эти ответы разыграются.

"Лезиан!" Девять созвали вместе. "Ты сможешь-"

«О, откажитесь от зрелищности», - сказал громкий голос. Высокий Фьюзель появился из тени в дальнем конце комнаты.

Лешви опустилась, а Венли выпрямилась и вернулась в строй перед своим хозяином. Это дало ей хороший обзор этого нового Fused, такого разнообразия, которого Венли никогда не видел. Огромное, с зазубренным панцирем и темно-рыжими волосами, существо носило только простую черную повязку для одежды. Или … его волосы были одеждой? Казалось, это слилось с оберткой.

Очаровательный. Nex-im, The One of Husks, девятая марка Fused. Она слышала, о них говорили; предположительно их было очень мало. Неужели это тот недавно проснувшийся Фузед, который так беспокоил Лешви?

«Лезиан, Преследователь, - сказал один из Девяти. «Тебе доверили хрупкое устройство, подавитель способностей Грозового света. Вам сказали проверить это. Где это устройство? »

«Я проверил это», - отрезал Лезиан, не демонстрируя формальности или уважения, которые другие относили к Девятке. «Это не сработало».

«Вы уверены в этом?» - спросили Девять. «Был ли этот человек Обманутым, когда напал на вас?»

«Вы думаете, что простой человек может меня победить?» - потребовал Преследователь. «Этот Ветрокрылый, должно быть, принадлежал к Четвертому идеалу - чего, как мне казалось, еще не произошло. Возможно, наши разведывательные группы потеряли свое преимущество за долгое время, проведенное между возвращениями ».

Позади Венли Лешви резко напевал Самонадеянности. Ей не понравился этот подтекст.

«Как бы то ни было, - сказал Преследователь, - я был убит. Ветрокрылая более опасна, чем кто-либо из нас мог представить. Я должен преследовать его сейчас, поскольку это мое право по традиции. Я немедленно уйду.

«Любопытно, - подумал Венли. Если бы он сражался с Буревестником, то он не мог бы быть тем вновь пробудившимся, которого боялся Лешви. Преследователь стоял, скрестив руки, когда Девять снова начали петь друг другу, тише, чем раньше. Раньше такое обсуждение занимало несколько минут. Многие из других Fused начали тихо совещаться, пока ждали.

Венли откинулся назад и прошептал: «Кто он, леди?»

«Герой», - ответил Лешви на уход. «И дурак. Тысячелетия назад Лезиан был первым взрывным устройством, убитым человеком. Чтобы избежать позора такой смерти, вернувшись к жизни, Лезиан проигнорировал все приказы и рациональные аргументы - и пошел в бой, ища только человека, который убил его.

«Он добился успеха, и его традиция родилась. Каждый раз, когда его убивают, Лезиан игнорирует все остальное, пока не заберет жизнь того, кто его убил. Семь тысяч лет, и он никогда не подводил. Теперь другие - даже избранные как Девять - поощряют его поиски ».

«Раньше я думал, тебя сослали в Брайз после смерти? Как он мог вернуться, чтобы охотиться на того, кто его убил? »

Многое из этого все еще сбивало с толку Венли. На протяжении тысячелетий люди и певцы вели множество раундов вечной войны. Каждая новая волна атак включала в себя то, что называлось Возвращением, когда Сплавленный спускался в Рошар. Люди назвали эти Пустоши.

Было что-то особенное в том, как человеческие Вестники взаимодействовали, что могло заблокировать Фьюзед на Брайзе, земле, которую люди называли Проклятием. Только после того, как Сплавленные сломали Вестников пытками - отправив их обратно в Рошар - могло быть инициировано Возвращение. Этот цикл длился тысячелетия, до Последнего Пустоши, когда что-то изменилось. Что-то связанное с одним Вестником и несгибаемой волей.

«Вы ошиблись с циклом, упростите его», - мягко сказал Лешви. «Мы были привязаны к Брайзу только после того, как Вестники умерли и присоединились к нам там. А до тех пор во время Возвращения часто будут годы или даже десятилетия перерождений, в течение которых Вестники будут обучать людей сражаться. Как только они будут уверены, что люди могут продолжать стоять, Вестники отдадутся Брайзу, чтобы активировать Изоляцию. Чтобы это сработало, Вестникам придется умереть.

«Но … они не умирали в последний раз?» - сказал Венли. «Они остались, но вы все еще были заперты».

«Да…» - сказал Лешви. «Они каким-то образом нашли способ сделать так, чтобы« Договор клятвы »зависел от одного члена». Она кивнула в сторону Преследователя. «Тем не менее, до того, как началась Изоляция, этому всегда удавалось найти и убить любого человека, который победил его. Как только начнется Изоляция, он убьет себя, поэтому он никогда не вернется в Брейз навсегда после смерти от руки человека.

«Как я уже сказал, другие поддерживают его традицию. Ему разрешено действовать за пределами командных структур, что дает свободу действий Pursue. Когда он не охотится на того, кто его убил, он стремится сразиться с сильнейшим из вражеских Радиантов ».

«Звучит как достойная страсть», - сказала Венли, тщательно подбирая ее слова.

«Да, это делает звук , как один,» сказал Leshwi высмеивания. «Может быть, в ком-то менее безрассудном. Лезиан поставил под угрозу наши планы, подорвал стратегии и испортил больше миссий, чем я могу сосчитать. И ему становится хуже. Как и все мы, я полагаю ... "

«Он был убит героем Ветрокрылых?» - спросил Венли. «Тот, кого они называют Буревестником?»

«Да, вчера. И силы Сияющего в то время были подавлены, что бы ни говорил Лезиан. Stormblessed еще не является четвертым идеалом. Я бы знал. Это вдвойне позор для Преследователя. Он становится беспечным, излишне самоуверенным. Эти Радианты только что осознали свои силы, но это не делает их менее достойными ».

«Они тебе нравятся», - сказал Венли, осторожно поднимая тему. «Ветрокрылые».

Лешви какое-то время молчал. «Да», - сказала она. «Из них и их спренов получатся отличные слуги, если мы сумеем их подчинить».

Таким образом, она была открыта для новых идей, новых способов мышления. Возможно , она будет реагировать положительно к идее новой нации слушателей.

«Объявите меня, Голос», - сказал Лешви.

"Сейчас?" - сказала Венли, потрясенная ее размышлениями. «Пока Девять совещаются?»

Лешви что-то напевала Командованию, поэтому Венли поспешила повиноваться, шагнула вперед и ударила прикладом своего посоха об пол, а затем поклонилась.

Девять прервали свою песню, и тот, кто говорил, сказал слова Разрушению. «Что это, Лешви?»

«Мне есть что сказать», - заявил Лешви Командованию. «Преследователь теряет контроль. Он приближается к состоянию, в котором его уму и намерениям нельзя доверять. Он был побежден обычным человеком. Пора отменять особые привилегии ».

Лезиан повернулся к ней, крикнув Разрушению: «Как ты посмел !»

«Ты низок, чтобы делать такое заявление, Лешви», - сказал один из Девяти. «Это и выше, и ниже вас одновременно».

«Я говорю о своей страсти», - сказала она. «Человек, убивший Преследователя, убил меня. Я требую предшествующей привилегии на жизнь Stormblessed. В этом случае Преследователь должен ждать моего удовольствия ».

«Вы знаете мою традицию!» - крикнул он Лешви.

«Традиции можно нарушить».

Высокий Сплавленный двинулся к ней, и Венли пришлось с силой удерживать себя на месте, кланяясь, хотя ей разрешалось смотреть вверх и смотреть. Этот Преследователь был огромным и устрашающим. К тому же он был почти неуправляемым, шторм в разгаре - настолько зол, что она не могла разобрать ритм его выкрикиваемых слов.

«Я буду охотиться на тебя!» он крикнул. «Вы не можете отказать мне в моих клятвах! Моя традиция не может быть нарушена! »

Лешви продолжал невозмутимо парить на месте, и Венли увидел скрытый мотив в конфликте. Да, Девять напевали насмешку. Теряя самообладание, Преследователь доказал свою страсть - что было для них хорошо - но также рискнул доказать, что сходит с ума. Лешви намеренно подстрекал его.

«Мы принимаем предыдущие претензии Лешви к этому человеку», - заявили Девять. «Преследователь, ты не будешь охотиться на этого человека, пока у Лешви не появится шанс снова сразиться с ним».

«Это подрывает все мое существование!» - сказал Преследователь, указывая на Лешви. «Она хочет уничтожить мое наследие назло!»

«Тогда вам следует надеяться, что она проиграет их следующий конфликт», - сказал один из Девяти. «Лешви, ты можешь охотиться на этого Ветрокрылого. Но знайте, что если начнется битва, и он должен быть удален, задание может быть предоставлено другому ".

«Это понятно и принято», - сказал Лешви.

«Никто из них не понимает, что она пытается защитить этого Ветрокрылого», - подумал Венли. Может, она сама этого не осознает. Среди Сплавленных были расколы, трещины намного большие, чем кто-либо мог бы допустить. Что можно сделать, чтобы ими воспользоваться?

Тембр пульсировал внутри нее, но в данном случае Венли была уверена, что ее амбиции оправданы. Не иметь его - значит просто соглашаться со всем, что ей говорят. Это не была свобода. Свобода, если она хотела ее, потребовала бы амбиций - в нужном месте.

Преследователь, все еще бушевавший без особого ритма, вышел из зала конклава. Лешви устроился позади Венли, тихо напевая ликованию.

«Не хваляй себя слишком сильно, Лешви», - крикнул один из Девяти. «Не забывай свое низкое положение в этой комнате. У нас есть свои причины отрицать Преследователя ».

Лешви склонила голову, когда Девять вернулись к своему личному разговору.

«Ты мог бы быть чем-то большим», - прошептала Венли, возвращаясь на свое место рядом с Лешви. «Они не такие умные, как вы, леди. Почему ты позволяешь им так плохо относиться к тебе? »

«Я тщательно выбрал свою станцию», - отрезал Лешви. «Не оспаривай меня по этому поводу, Голос. Это не твое место ».

«Прошу прощения», - сказал Венли Агонии. «Моя страсть превзошла мою мудрость».

«Это была не страсть, а любопытство». Лешви прищурилась. "Быть начеку. Конклав был созван не из-за этого. Опасность, которой я боялся, еще впереди.

Это заставило Венли выпрямиться и насторожиться. В конце концов Девятка перестала петь, но не обратилась к лидерам Fused. Вместо этого в зале стало тихо. Мгновения растягивались до минут. Что происходило?

Фигура затемняла дверной проем комнаты, освещенный солнечным светом. Это была высокая женщина из фанан-им - строителей, создавших дворец, - с высоким пучком волос и панцирем, похожим на шлем, в остальном покрывающим ее голову. На ней был роскошный халат, она была гибкой, с узкой фигурой и длинными руками, пальцы ее были вдвое длиннее, чем у Венли.

- прошипел Лешви. «Боги, нет. Не она.

"Какие?" - спросил Венли, когда комнату наполнили шепотом остальные. "Кто она?"

«Я думал, что она сошла с ума», - сказал Лешви Агонии. "Как…"

Высокая Фьюзед вошла в комнату и осторожно обошла по периметру, возможно, чтобы убедиться, что ее заметили все. Затем она сделала то, чего Венли никогда не видел - независимо от того, насколько высоко. Она вошла в центр Девяти и посмотрела им в глаза.

"Что это значит, леди?" - спросил Венли.

«Она была одной из Девяти на протяжении многих веков», - сказал Лешви. «Пока она не решила, что это слишком … мешает ее амбициям. После последнего Возвращения и ее безумия она должна была спать.… Почему…

«Рабониэль, Госпожа Желаний», - сказал один из Девяти. «Вы сделали нам предложение. Пожалуйста, скажи это ».

«Очевидно, - сказал Рабониэль, - что людям дали слишком много времени для роста. Они безудержно разгуливают по Рошару. У них стальное оружие и передовая военная тактика. Они превосходят наши собственные знания в различных областях.

«Единственное, чего у них еще нет, так это господства над своими силами. Среди них мало приверженцев Четвертого Идеала - возможно, только один человек - и у них нет полного доступа к башне, теперь, когда Брат или сестра мертв. Мы должны нанести удар сейчас. Мы должны отобрать у них башню ».

Лешви двинулся вперед, не дожидаясь, пока Венли объявит о ней. «Это было опробовано! Мы попытались захватить башню, но потерпели неудачу! »

"Что?" - сказал Рабониэль. «Это была тактика срыва, направленная на изоляцию Бондсмита. Забастовка не могла быть успешной. Я не участвовал ».

«Ты снова забываешь свое место , Лешви», - сказал один из Девяти. «Это заставляет нас задуматься, не теряешь ли ты рассудок».

Лешви отступила на свое место, и Венли почувствовал на себе глаза остальных тридцати Слитых и их Голоса, стыдившие ее, пока они жужжали.

«Вы почти усовершенствовали фабрики подавления», - сказал Рабониэль. «Не забывайте, это технология, которую я обнаружил в самой башне тысячи лет назад. У меня есть план использовать его более драматично. Поскольку Брат по сути глухой, я смогу повернуть оборону башни против ее владельцев ».

Голос через комнату шагнул вперед и ударил своим посохом, объявив Уриама Непокорного. «Простите», - сказал Уриам Жаждению. «Но вы имеете в виду, что можете подавить силы Радиантов внутри их собственной башни ?»

«Да», - сказал Рабониэль. «Устройство, не позволяющее нам атаковать их там, можно перевернуть. Нам нужно будет переманить Elsecaller и Bondsmith прочь. Их клятвы могут быть достаточно произнесены, чтобы прорваться через подавление, как это делали Несостоявшиеся в башне в прошлом. Когда они уйдут, я смогу повести войско в Уритиру и захватить его изнутри - и Радианты не смогут сопротивляться ».

Девять начали петь друг другу наедине, давая всем время для разговоров. Венли посмотрела на свою хозяйку. Лешви редко проводил эти моменты, разговаривая с другим высокопоставленным Фузедом; в конце концов, она была ниже большинства из них.

«Я не понимаю», - прошептал Венли.

«Рабониэль - ученый, - сказал Лешви. «Но не из тех, с которыми вы бы хотели работать ниже. Мы называли ее «Госпожа боли», пока она не решила, что ей не нравится это название ». Выражение ее лица стало отстраненным. «Она всегда восхищалась башней и связью между Radiants. Их клятвы, их веселье. Их всплески.

«Во время последнего Возвращения она заболела болезнью, призванной убить всех людей на планете. Ближе к концу было обнаружено, что болезнь, вероятно, убьет и многих певцов. Она все равно выпустила его ... только чтобы обнаружить, к нашему счастью, что он не работает так, как ожидалось. Погибло менее одного человека из десяти и каждый из сотни певцов ».

«Это ужасно !» - сказал Венли.

«Вымирание - это естественная эскалация этой войны», - прошептал Лешви. «Если вы забываете, за что сражаетесь, тогда победа становится целью. Чем дольше мы сражаемся, тем более отстраненными становимся. И из нашего собственного разума, и из наших изначальных страстей ». Она тихо напевала смущению.

«Объясни свой план, Рабониэль», - сказал один из Девяти достаточно громко, чтобы прервать разговор.

«Я поведу команду в башню, - сказал Рабониэль, - а затем обеспечу контроль над сердцем брата и сестры. Используя свои природные таланты и дары Одиума, я испорчу это сердце и поверну башню для наших нужд. Люди падут; их силы не будут работать, но наши будут. Оттуда я подозреваю, что, потратив немного времени, я смогу многому научиться, изучая драгоценные камни в сердце брата и сестры. Возможно, достаточно, чтобы создать новое оружие против Радиантов и людей ».

Один из Небесных, мужчина по имени Иешишин, выступил вперед, когда его Голос ударил по полу. «Как сказал Leshwi, мы сделали удар по башне года назад. Правда, эта попытка не была рассчитана на постоянный захват, но мы получили отпор. Я хотел бы знать особенности того, что мы будем делать на этот раз, чтобы обеспечить победу ».

«Мы будем использовать короля, который отдал себя нам», - сказал Рабониэль. «Он предоставил информацию о схемах охраны. Поначалу нам не нужно брать всю башню - нам просто нужно добраться до самого сердца и использовать мои знания, чтобы повернуть оборону в нашу пользу ».

«Сердце - это наиболее охраняемое место!» - сказал Ешишин.

Рабониэль обратился к Самонадеянности. «Тогда хорошо, что у нас есть агент в их ближайшем окружении, не так ли?»

Иешишин поплыл назад, его Голос вернулся на свое место.

«Какова ее настоящая игра?» - прошептал Лешви Жаждению. «Raboniel никогда действительно был заинтересован в войне или ее тактику. Это должно быть о чем-то большем. Ей нужна возможность поэкспериментировать с братом и сестрой ...

«Это является опасным,» один из Девяти громко сказал в комнату. «Люди уже с подозрением относятся к Таравангиану. Он сообщает, что за ним постоянно наблюдают. Если мы используем его интеллект таким образом, нет никаких сомнений в том, что он будет полностью скомпрометирован ».

«Пусть он будет скомпрометирован!» - сказал Рабониэль. «Что хорошего в оружии, если им не размахивать? Почему вы задержались? Люди необучены, их силы нарастают, их понимание смехотворно. Мне неловко просыпаться и обнаруживать, что вы боретесь с этими жалкими тенями наших некогда могущественных врагов.

«Без башни их коалиция распадется, поскольку они не смогут оказывать поддержку через Врата Клятвы. Мы получим большое преимущество за счет использования тех же самых порталов. Вдобавок это усилие даст мне возможность проверить некоторые ... теории, которые я разработал, спя последние тысячелетия. Я все больше уверен, что нашел путь, который приведет к прекращению войны ».

Лешви медленно прошипел, и Венли стало холодно. Казалось, что что бы ни думал Рабониэль, чтобы положить конец войне, придется использовать техники, которые лучше не трогать.

Однако остальная часть комнаты произвела впечатление. Они прошептали Subservience, показывая согласие с этой идеей. Даже Девятка запела в такт. The Fused устроили сильное Страстное шоу, но эти древние души чувствовали усталость . Он лежал в основе других их страстей, как истинный цвет крашеной ткани. Вымойте его, оставьте на время шторма, и ядро просвечивает.

Эти существа изнашивались, подчиняясь своему разуму - своей воле и самой индивидуальности, предложенным Одиуму на алтаре вечной войны. Возможно, люди были новичками в своих способностях, непроверенных, но Сплавленные топоры были старыми, со сколами и погодными условиями. Они пойдут на большой риск после стольких перерождений, чтобы наконец закончить.

«А что насчет Stormblessed?» - раздался голос с сильным акцентом из глубины большого зала.

Венли обнаружила, что напевала смущение, пока она обыскивала комнату. Кто говорил так дерзко, не приказывая своему Голосу выступить вперед? Она нашла его сидящим на возвышении наверху, в тени, в то время как ее разум соединил акцент с отсутствием приличия.

Выр. Человек, которого когда-то звали Моаш. Он был одет как солдат, с идеально подстриженными волосами, резкий покрой униформы по человеческому пошиву. Он был диковинкой. Почему Девять продолжали его терпеть? Более того, почему они дали ему Клинок Чести, одну из самых драгоценных реликвий на Рошаре?

Он сбросил одну ногу с уступа. Его меч, лежащий на коленях, отражал солнечный свет, когда кончик двигался. «Он остановит тебя», - сказал Вайр. «У тебя должен быть план, как с ним справиться».

«Ах, человек», - сказал Рабониэль, глядя на Вайра на своем выступе. «Я слышал о тебе. Такой интересный экземпляр. Одиум тебе благосклонен ».

«Он принимает мою боль», - сказал Вайр. «И оставляет меня, чтобы реализовать свой потенциал. Ты не ответил на мой вопрос. Что с Stormblessed? »

«Я не боюсь Ветрокрылых, каким бы … мифическим он ни рос, - сказал Рабониэль. «Мы сосредоточим наше внимание на Бондсмите и Эльсеклере. Они опаснее любого простого солдата ».

«Что ж, - сказал Вайр, убирая кончик своего меча обратно в тень, - я уверен, что ты разбираешься в своем деле, Фьюзед».

Девять, как всегда, пострадали от странного человека. Его положение было выбрано Одиумом. Лешви, казалось, высоко ценил его - конечно, однажды он убил ее, и это был верный способ завоевать ее уважение.

«Ваше предложение смелое, Рабониэль», - сказал один из Девяти. «И решающий. Мы долгое время обходились без вашего руководства в этом Возвращении, и мы приветствуем вашу страсть. Мы будем двигаться вперед по вашему запросу. Подготовьте команду для вашего проникновения в башню, и мы свяжемся с человеком-таравангом и дадим инструкции. Он может отвлечь Бондсмита и Элсеклера ».

Raboniel громко пел Satisfaction, величественный и решительный звук. Венли был разумно уверен, что вся эта встреча была для показа - Девять не останавливались, чтобы обсудить план. Они знали, что предложит Рабониэль, и уже проработали детали.

Другой Фьюзед почтительно ждал, пока Рабониэль - ее победное предложение еще больше возвышало ее в их глазах - направился к выходу. Только один из Сплавленных двинулся. Лешви.

«Пойдем», - сказала она, плывя за Рабониэлем.

Венли поспешил, присоединившись к Лешви, когда она перехватила высокую женщину прямо за дверью. Рабониэль посмотрел на Лешви, напевая насмешливым голосам, когда эти двое вышли на солнечный свет на крыше балкона вокруг комнаты. Справа была лестничная клетка.

«Почему ты пытался заблокировать мое предложение, Лешви?» - спросил Рабониэль. «Вы начали ощущать безумие?»

«Я не злюсь, но боюсь», - сказал Лешви Абашменту, и Венли вздрогнул от этих слов. Леди Лешви, боитесь ? «Вы действительно думаете, что сможете положить конец войне?»

«Я уверен в этом», - сказал Рабониэль Насмешке. «Я долго размышлял над открытиями, сделанными до конца ложного возвращения». Она сунула руку в карман своей мантии и вынула драгоценный камень, светящийся Штормовым светом, движущийся шпрен, захваченный внутри. Фабриал, подобный созданному людьми.

«Они заключили в тюрьму некоторых из Unmade, Лешви, - сказал Рабониэль. «Как вы думаете, насколько близки они к тому, чтобы обнаружить, что они могут сделать то же самое для нас? Вы можете себе это представить? Навсегда заключенный в драгоценный камень, запертый, способный думать, но неспособный когда-либо вырваться на свободу? »

Leshwi напевал Panic, болезненный ритм с незаконченными тактами и нарезанными битами.

«Так или иначе, - сказал Рабониэль, - это последнее Возвращение. Люди скоро узнают, как нас посадить в тюрьму. Если нет, что ж, лучшие из нас, кто останется, всего в нескольких шагах от безумия. Мы должны найти решение этой войны ».

«Вы недавно вернулись», - сказал Лешви. «У вас нет слуг или персонала. Ваше предприятие потребует и того, и другого. Она указала в сторону Венли. «Я собрал коллектив верных и талантливых певцов. Я одолжу их вам для этого предприятия и сам приду к вам в качестве извинений за свои возражения ».

«У тебя всегда самые лучшие слуги», - сказал Рабониэль, глядя на Венли. «Это последний слушатель, не так ли? Когда-то сам Голос Одиума? Как вы ее забрали?

Тембр пульсировал внутри Венли - ее раздражал термин «собирать», и Венли чувствовал то же самое. Она склонила голову и напевала Подчинение, чтобы не раскрыть свои истинные чувства.

«Она была отвергнута Одиумом», - сказал Лешви. «Я нашел у нее отличный голос».

«Дочь предателей», - сказал Рабониэль, но Жажданию… ей было любопытно насчет Венли. «Тогда предательница себе подобных. Я возьму ее и тех, кого вы отправите, в качестве своих слуг во время проникновения. Вы тоже можете присоединиться к нам. Служите, и, возможно, я прощу ваши грубые возражения. Конечно, были и другие, думающие так же; вы дали возможность опровергнуть ».

Рабониэль зашагал прочь, хотя, когда она подошла к ступеням, Венли заметил, что кто-то ждал ее в тени внизу. Громадная фигура Преследователя, уволенного ранее. Он поклонился Рабониэлю, который колебался наверху лестницы. Венли не слышал их обмена.

«Он умоляет о возможности пойти с ней», - прошептала Лешви. «Рабониэль будет иметь юрисдикцию во время этого проникновения - и может разрешить ему продолжить свою охоту. Он попробует все, чтобы оправдать еще один шанс на эту Ветрокрылую. Я боюсь, что он проигнорирует Девятку, особенно если Рабониэль одобрит его. Она посмотрела на Венли. «Вы должны собрать наших людей и сопровождать ее. Вам не нужно будет драться; это будут делать другие. Ты будешь служить ей, как я, и докладывать мне тайно.

"Госпожа?" - спросил Венли. Она понизила голос. «Значит, ты ей не доверяешь».

«Конечно, нет, - сказал Лешви. «В прошлый раз ее безрассудство почти стоило нам всего. Девять одобряют ее смелость; они чувствуют тяжесть времени. И все же смелость может быть в одном шаге от глупости. Поэтому мы должны предотвратить катастрофу. Эта земля достается в наследство обычным певцам. Я не оставлю его в запустении, просто чтобы доказать, что мы умеем убивать лучше, чем наши враги ».

Венли вздулся. Тембр хлынул внутри нее, пульсируя, подбадривая ее.

«Госпожа, - прошептала она, - как ты думаешь … может быть способ реформировать мой народ? Найти землю подальше от Fused и людей? Снова побыть наедине с собой, как мы?

Лешви напевал выговор, глядя в сторону зала вместе с другим Сплавом. Еще никого не осталось. Они не хотели бы, чтобы их видели мчащимися за Рабониэлем - и Венли понял, в момент понимания, почему Лешви предпочел оставаться среди них скромным. Отсутствие авторитета давало ей свободу делать то, что другие считали ниже себя.

«Не говори о таких вещах», - прошипел Лешви. «Другие уже не доверяют вам из-за того, что сделали ваши предки. Вы хотите управлять собой? Я одобряю это, но сейчас неподходящее время. Помогите нам победить людей, и тогда мы, сплавленные, исчезнем во времени и оставим этот мир вам. Вот как добиться независимости, Венли.

«Да, хозяйка», - сказала она Подчинению. Она этого не чувствовала, и Тимбре пульсировало ее собственное разочарование.

Венли непосредственно почувствовал руку Одиума. Он не оставит этих людей в покое, и она подозревала, что другие Фьюзеды - хотя они могли быть и уставшие - не откажутся от управления миром. Слишком многие из них наслаждались роскошью своего положения. Победа для них - не путь к независимости для Венли и ее народа.

Лешви взлетел, оставив Венли спуститься по ступенькам. Когда она это сделала, она увидела Рабониэля и Преследователя, заговорщицких говорящих в темноте третьего этажа. Штормы, во что теперь втянут Венли?

Тембр пульсировал внутри нее.

"Возможность?" - сказал Венли. «Что за возможность?»

Тембр снова запульсировал.

«Я думал, ты ненавидишь человеческих Радиантов», - прошептал Венли. «Какая разница, найдем ли мы их в башне?»

Тембр решительно пульсировал. Она была права. Возможно, люди смогут обучить Венли. Может быть, ей удастся поймать одного из их Радиантов и заставить их научить ее.

В любом случае ей нужно было подготовить свой персонал к отъезду из города. Ее усилия по вербовке придется приостановить. Нравится вам это или нет, но она будет в авангарде нового вторжения в человеческие земли.

Logicspren любопытно реагирует на заключение. В отличие от других спренов, они не проявляют каких-либо свойств - вы не можете использовать их для нагрева, предупреждения о ближайшей опасности или соединения драгоценных камней. В течение многих лет искусствоведы считали их бесполезными - действительно, экспериментировать с ними было необычно, поскольку logicspren редки и их трудно уловить.

Прорыв был сделан в открытии того, что logicspren может изменять излучаемый ими свет в зависимости от определенных стимулов. Например, если вы сделаете утечку света из драгоценного камня с контролируемой скоростью, spren будет чередовать затемнение и осветление в обычном порядке. Это привело к фабриальным часам.

Когда драгоценный камень постукивают по определенным металлам, свет также меняет состояние с яркого на тусклый. Это приводит к очень интересным и сложным механизмам.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Через несколько недель после нападения на Hearthstone беспокойство Каладина начало утихать, и он пробился сквозь тьму. Он всегда оказывался на другой стороне. Почему это было так трудно вспомнить в середине?

Ему дали время решить, что делать после «выхода на пенсию», поэтому он не торопился с решением и не сказал никому, кроме Адолина. Он хотел найти лучший способ познакомить своих Ветрокрылых с этой идеей - и, если он мог, сначала принять решение. Лучше принести им четкий план.

С течением времени он обнаружил, что понимает приказ Далинара все больше и больше. По крайней мере, Каладину не нужно было постоянно притворяться, что он не измотан. Однако он все же отложил свое решение. Так что Далинар в конце концов мягко, но решительно подтолкнул его. У Каладина могло быть немного больше времени, чтобы решить свой путь, но им нужно было начать продвигать других Ветрокрылых, чтобы они взяли на себя его обязанности.

Итак, через десять дней после миссии в Hearthstone Каладин стоял перед командным составом армии и слушал, как Далинар объявляет, что роль Каладина в армии «развивается».

Каладин счел этот опыт унизительным. Все аплодировали его героизму, даже когда он был вынужден уйти. Каладин объявил, что Сигзил - с которым он совещался ранее в тот же день - возьмет на себя ежедневное управление Ветрокрылыми, наблюдая за такими вещами, как поставки и вербовка. Его назвали бы в звании капитана компании. Скар, когда он вернется из отпуска на Пики Хорнеатров, будет назначен вторым ротой и будет наблюдать и руководить активными миссиями Ветрокрылых.

Спустя некоторое время Каладина отпустили - к счастью, насильственной «вечеринки» для него не было. Он отступил по длинному темному коридору в Уритиру, испытывая облегчение от того, что чувствует себя не так плохо, как опасался. Сегодня он не представлял опасности для себя.

Теперь ему просто нужно было найти новую цель в жизни. Штормы пугали его - то, что ему было нечем заняться, напоминало ему, что он был мостовщиком. Когда он не ездил по мосту, те дни тянулись. Полно пустого пространства, оцепеневшего разумом, странного психического анестетика. Теперь его жизнь была намного лучше. Он не был настолько потерян в жалости к себе, чтобы не заметить или признать это. Тем не менее, он находил сходство неудобным.

Сил парил перед ним в коридоре Уритиру, принимая форму причудливого корабля - только с парусами на дне. "Что это ?" - спросил ее Каладин.

«Я не знаю», - сказала она, проплывая мимо него. «Навани рисовал его во время встречи несколько недель назад. Я думаю, она запуталась. Может, она раньше лодок не видела? »

«Я искренне сомневаюсь, что это так, - сказал Каладин, глядя в коридор. Нечего делать.

«Нет, - подумал он. Вы не можете притворяться, что вам нечего делать, потому что вы напуганы. Найдите новую цель.

Он глубоко вздохнул и зашагал вперед. По крайней мере, он мог вести себя уверенно. Первое правило лидерства Хэва, вверенное Каладину в его первый день в качестве командира отряда. Как только вы примете решение, придерживайтесь его.

"Куда мы идем?" - спросил Сил, превращаясь в ленту света, чтобы догнать его.

«Спарринг-площадки».

«Собираетесь попробовать себя в тренировках, чтобы отвлечься от вещей?»

«Нет, - сказал Каладин. «Я собираюсь - вопреки своему здравому смыслу - искать там мудрости».

«Многие из тех, кто тренируется там, кажутся мне довольно мудрыми», - сказала она. «В конце концов, они бреют головы».

«Они…» - нахмурился Каладин. «Силь, какое это имеет отношение к мудрости?»

«Волосы грубые. Сбрить это кажется разумным.

« У тебя есть волосы».

"Я не; У меня есть только я. Подумай об этом, Каладин. Все остальное, что выходит из вашего тела, вы избавляетесь быстро и незаметно - но этот странный материал сочится из маленьких отверстий в вашей голове, и вы позволяете ему оставаться там? Валовой."

«Не все из нас могут позволить себе роскошь быть фрагментами божественности».

«На самом деле все является фрагментом божеств. В таком случае мы родственники. Она подошла ближе к нему. «Вы, люди, - просто странные родственники, живущие в укрытии шторма; те, о которых мы стараемся не сообщать посетителям ».

Каладин еще до своего прибытия почувствовал запах спарринг-площадки - смешанные знакомые запахи пота и масла для мечей. Сил выстрелил влево, сделав петлю из комнаты, когда Каладин поспешил мимо кричащих пар мужчин, вступающих в схватки всех типов. Он направился к задней стене, где собрались мастера меча.

Он всегда считал воинственных стражей странной компанией. Обычные ревностные люди имели больше смысла: они присоединились к церкви по научным причинам, или из-за давления со стороны семьи, или потому, что они были набожными и хотели служить Всевышнему. У большинства воинственных страстей было разное прошлое. Многие когда-то были солдатами, а затем отдались церкви. Не служить, а убежать. Он никогда по-настоящему не понимал, что может привести кого-то на этот путь. Не до недавнего времени.

Когда он шел среди тренировочных солдат, ему напомнили, почему он перестал приходить. Поклоны, шепот «Буревестник», люди уступают ему дорогу. Это было нормально в коридорах, когда он проходил мимо людей, которые его не знали. Но те, кто тренировался здесь, были его братьями - а в некоторых случаях и сестрами - по оружию. Они должны знать, что он не нуждался в таком внимании.

Он достиг мастеров меча, но, к сожалению, человека, которого он искал, среди них не было. Мастер Лахар объяснил, что Захель занимается стиркой, что удивило Каладина. Хотя он знал, что все пылкие по очереди занимаются деталями обслуживания, он бы не подумал, что мастера фехтования отправят стирать одежду.

Когда он покинул зал для спаррингов, Сил вернулся к нему в форме летящей стрелы. «Я слышал, ты просил Захеля ?» она спросила.

"Ты сделал. Почему?"

«Просто … есть несколько мастеров меча, Каладин. Некоторые из них действительно полезны. Так зачем тебе говорить с Захелем? »

Он не был уверен, что сможет объяснить. Один из других мастеров меча - или, вероятно, любой из ярых, часто посещавших спарринг-площадки, действительно мог ответить на его вопросы. Но они, как и другие, смотрели на Каладина с трепетом и уважением. Он хотел поговорить с кем-то, кто будет с ним полностью честен.

Он пробрался к краю башни. Здесь, под открытым небом, из основания сооружения выступали различные многоярусные каменные диски, похожие на огромные листья. За последний год некоторые из них были превращены в пастбища для цыплят, лобберберов или лошадей. Остальные были увешаны веревками для сушки белья. Каладин направился к сушке для стирки, но остановился - затем решил сделать небольшой крюк.

Навани и ее ученые утверждали, что эти внешние плиты вокруг башни когда-то были полями. Как такое могло случиться? Воздух здесь был холодным, и хотя Року казалось, что он бодрит, Каладин понимал, что ему чего-то не хватало. Он задыхался быстрее и, если напрягался, иногда чувствовал головокружение, чего никогда не было на нормальной высоте.

Сильные бури бывают здесь нечасто. Девять из десяти не поднялись достаточно высоко - они превратились в гневное пространство внизу, грохочущее их недовольство вспышками молний. Без штормов воды для посевов просто не хватало, не говоря уже о склонах холмов для посадки полипов.

Тем не менее, по настоянию Навани, за последние шесть месяцев был реализован уникальный проект. В течение многих лет алети сражались с паршенди за самоцветы на Расколотых равнинах. Это было кровавое дело, построенное на трупах мостовиков, чьи тела - больше, чем их инструменты - покрывали промежутки между плато. Каладина шокировало, что многие участники этой бойни упустили возможность задать конкретный и острый вопрос:

Почему Паршенди хотели драгоценные камни?

Для алети драгоценные камни были не просто богатством, но и властью. Для заклинателя душ изумруды означали еду - очень портативный источник питания, который можно было путешествовать с армией. Военные Алети использовали преимущество мобильных сил без длинных линий снабжения, чтобы опустошить Рошар во время правления полдюжины сменных королей.

Однако у Паршенди не было заклинателей душ. Рлейн подтвердил этот факт. А потом он сделал человечеству подарок.

Каладин спустился по каменным ступеням к тому месту, где группа фермеров работала на испытательном поле. Плоский камень был намазан семенной пастой - и на нем выросли бутоны. Воду приносили из соседнего насоса, и Каладин проходил мимо носильщиков, таскавших ведро за ведром, чтобы вылить на полипы и имитировать ливень.

Их лучшие фермеры объяснили, что это не сработает. Вы можете имитировать минералы, необходимые растениям для образования раковин, но холодный воздух подавит их рост. Рлейн согласился, что это правда … если только у вас нет преимущества.

Если только вы не выращивали растения при свете драгоценных камней.

Обычное поле перед Каладином было украшено весьма необычным зрелищем: огромные изумруды, добытые из сердец бездонных врагов, заключенные в короткие железные фонарные столбы, которые, в свою очередь, были прикручены к каменной земле. Изумруды были такими большими и настолько наполненными штормовым светом, что глядя на одну из оставшихся точек в поле зрения Каладина, хотя это было при полном дневном свете.

Возле каждого фонаря сидел пламенный с барабаном, мягко отбивая определенный ритм. Это был секрет. Люди заметили бы, если бы свет из драгоценных камней заставлял растения расти, но смесь света и музыки что-то изменила. Лайфспрен - маленькие зеленые пылинки, покачивающиеся в воздухе - кружились вокруг барабанщиков. Шпрен светился ярче обычного, как будто свет драгоценных камней наполнял их. И они уходили к растениям, кружась вокруг них.

Это истощило Свет, как и в случае с фабриалом. Действительно, драгоценные камни периодически трескались, как и фабрики. Каким-то образом смесь spren, музыки и света создала своего рода органическую машину, которая поддерживала растения с помощью Stormlight.

Рлейн, одетый в форму «Мост Четыре», прошел между станциями, проверяя точность ритма. В наши дни он обычно носил военную форму, хотя и признался Каладину, что ему не нравилось, как это заставляло его больше походить на захватчиков с их злобной панцирной броней. Это заставило некоторых людей не доверять ему. Но форма работы заставляла людей относиться к нему как к священнику. Он ненавидел это еще больше.

Хотя, честно говоря, было странно видеть, как Рлейн - с его черно-красной мраморной кожей - давал указания Алети. Это напоминало то, что происходило в Алеткаре во время вторжения. Рлейну не нравилось, когда люди делали подобные сравнения, и Каладин старался так не думать.

Тем не менее, Рлейн, похоже, нашел цель в этой работе. Достаточно цели, чтобы Каладин почти оставил его и продолжил свое предыдущее задание. Но нет - дни, когда Каладин мог непосредственно присматривать за мужчинами и женщинами Четвертого моста, подходили к концу. Он хотел, чтобы о них заботились.

Он бегал по полю. Хотя любой из этих камней размером с голову считался бы слишком маленьким, чтобы стоить много в Hearthstone, они были, по крайней мере, достаточно большими, чтобы внутри было зерно. Техника помогала.

- Рлейн, - позвал Каладин. «Рлейн!»

"Сэр?" - спросил слушатель, поворачиваясь и улыбаясь. Он напевал бодрую мелодию, бегая трусцой. "Как собрание?"

Каладин колебался. Должен ли он это сказать? Или подождать? «Было несколько интересных событий. Акции для Скара и Сигзила ». Каладин осмотрел поле. «Но кто-нибудь может рассказать вам об этом позже. На данный момент эти культуры выглядят неплохо ».

«Спрен не так легко приходит к людям, как к слушателям», - сказал он, осматривая поле. «Вы не можете слышать ритмы. И я не могу заставить людей петь чистыми тонами Рошара. Однако некоторые приближаются. Я воодушевлен ». Он покачал головой. «В любом случае, что вам нужно, сэр?»

«Я нашел тебя отличником».

Каладин привык видеть нечитаемое, стоическое выражение на мраморном лице Рлейна. Это растаяло, как песок перед бурей, когда Рлейн широко улыбнулся, раскалывая лицо. Он схватил Каладина за плечи, его глаза заплясали - и когда он мурлыкал, ликующий ритм почти заставил Каладина почувствовать, что он может почувствовать что-то за пределами. Звук напыщенный, как солнечный свет, такой же радостный, как детский смех.

"Honorspren?" - сказал Рлейн. «Кто готов сблизиться со слушателем? Действительно?"

- Старый дух Вратима, Юнфах. Он откладывал выбор кого-то нового, поэтому мы с Силом поставили ему ультиматум: выбери тебя или уйди. Сегодня утром он пришел ко мне и согласился попытаться сблизиться с вами ».

Жужжание Рлейна смягчилось.

«Это была авантюра, - сказал Каладин. «Поскольку я не хотел его прогонять. Но в конце концов мы заставили его согласиться. Он сдержит свое слово; но будь осторожен. Я чувствую, что он воспользуется любой возможностью, чтобы выйти из сделки ».

Рлейн сжал Каладина за плечо и кивнул ему в знак очевидного уважения. Из-за чего следующие слова, которые он произнес, были такими странными. "Спасибо, сэр. Пожалуйста, скажите спрену, что он может искать в другом месте. Я не буду требовать его залог ».

Он отпустил, но Каладин поймал его за руку.

"Рлейн?" - сказал Каладин. "Что ты сказал? Мы с Силом упорно трудились, чтобы найти тебе подружку.

«Я ценю это, сэр».

«Я знаю, что ты чувствуешь себя обделенным. Я знаю, как тяжело видеть, как другие летают, пока ты идешь. Это твой шанс ».

« Ты бы взял спрена, которого вынудили принять участие в сделке, Каладин?» - спросил Рлейн.

«Учитывая обстоятельства, я бы взял все, что мог».

«Обстоятельства…» - сказал Рлейн, подняв руку и изучая рисунок своей кожи. «Я когда-нибудь рассказывал вам, сэр, как я оказался в бригаде на мостике?»

Каладин медленно покачал головой.

«Я ответил на вопрос», - сказал Рлейн. «Моим владельцем был человек среднего возраста, которого вы бы не знали. Надзиратель среди квартирмейстеров Садеаса. Он звал жену на помощь, пытаясь сложить в голове цифры, и - не раздумывая - я дал ему ответ ». Рлейн издевательски напевал мягкий ритм. «Глупая ошибка. Я был прикован к алети в течение многих лет, но стал небрежным.

«Следующие несколько дней за мной наблюдала моя хозяйка. Я думал, что выдал себя. Но нет … он не подозревал, что я шпион. Он просто подумал, что я слишком умен. Его напугал умный пастор. Поэтому он предложил меня команде мостика ». Рлейн оглянулся на Каладина. «Разве мы не хотели бы, чтобы такой пастух был размножен? Кто знает, какие проблемы они бы устроили, если бы начали думать самостоятельно? »

«Я не пытаюсь сказать тебе, что ты не должен думать, Рлейн, - сказал Каладин. «Я пытаюсь помочь».

«Я знаю, сэр. Но меня не интересует «то, что я могу получить». И я не думаю, что вам нужно заставлять шпренек на связь. Будет плохой прецедент, сэр. Он напевал другой ритм. «Вы все называете меня оруженосцем, но я не могу рисовать Грозовой Свет, как остальные. Думаю, между мной и Отцом Бури возник клин. Странный. Я ожидал предрассудков от людей, но не от него ... В любом случае, я буду ждать спрена, который свяжет меня такой, какая я есть - и той честью, которую я представляю ». Он салютовал Каладину Четвертым мостом, сложив запястья вместе, а затем повернулся, чтобы продолжить учить фермеров песням.

Каладин поплелся к месту стирки. Он понимал, в чем дело, но упустить этот шанс? Может быть, единственный способ получить то, чего хотел Рлейн - уважение от спрена, - это начать со скептически настроенного человека. И Каладин не заставлял Юнфаху. Каладин отдал приказ. Иногда солдатам приходилось служить на нежелательных позициях.

Каладин ненавидел чувство, что он каким-то образом сделал что-то постыдное, несмотря на свои лучшие намерения. Не мог ли Рлейн принять работу, которую он вложил в это усилие, а затем сделать то, что он просил?

Или, может быть, думала другая его часть, ты мог бы сделать то, что обещал ему, и хотя бы раз послушать.

Каладин вошел в поле для стирки, минуя ряды женщин, стоящих у корыт, как в строю, воюющих с нескончаемой полчищей запятнанных рубашек и форменных пальто. Он обошел древний насос, который сбрасывал воду в желоба, и прошел через волнистое поле простыней, висевших на линиях, похожих на бледно-белые знамена.

Он нашел Захеля на краю плато. Этот участок поля упускал из виду крутой обрыв. Вблизи Каладин мог видеть большое сооружение Навани, свисающее с плато - устройство, используемое для подъема и опускания Четвертого моста.

Казалось, падение отсюда оставит человека на вечность. Хотя он знал, что гора должна где-то спускаться, облака часто закрывали обрыв. Он предпочитал думать об Уритиру, как о парящем, отделенном от остального мира и страданий, которые он перенес.

Здесь, у самой внешней линии сушки, Захель осторожно развешивал серию ярких шарфов. Какие светлые глаза заставили его отмыть их? Они казались своего рода легкомысленными ожерельями, которые более роскошные представители элиты использовали для украшения своих нарядов.

В отличие от тонкого шелка Захель походил на шкуру недавно убитой норки. Его хлопчатобумажный халат из ягодиц был старым и изношенным, его борода неукротимая - как клочок травы, свободно росший в укромном уголке, защищенном от ветра, - и он носил веревку вместо пояса.

Захель был всем, чего инстинкты Каладина говорили ему избегать. Оценивать солдат научились по тому, как они держат форму. Аккуратно отглаженное пальто не принесет вам победы в битве, но человек, который позаботился о том, чтобы отполировать свои пуговицы, часто также был человеком, который мог точно удерживать строй. Солдаты с взлохмаченными бородами и разорванной одеждой, как правило, были из тех, кто проводил вечера в выпивке, а не за своим снаряжением.

За годы разделения Садеас / Далинар в военных лагерях эти различия стали настолько резкими, что фактически превратились в знамена. Перед лицом этого Захель держался осознанно. Мастер меча был одним из лучших дуэлянтов, которых когда-либо видел Каладин, и обладал мудростью, отличной от мудрости любого другого ревностного или ученого. Единственным объяснением было то, что Захель так оделся так, чтобы создать обманчивый вид. Захель был шедевром, намеренно помещенным в расколотую раму.

Каладин остановился на почтительном расстоянии. Захель не смотрел на него, но странный пылкий, казалось, всегда знал, когда кто-то приближается. У него было сюрреалистическое понимание своего окружения. Сил бросился к нему, и Каладин внимательно наблюдал за реакцией Захела.

«Он может ее видеть», - решил Каладин, когда Захель осторожно повесил еще один шарф. Он устроился так, что мог наблюдать за Силом краем глаза. Кроме Рока и Корда, Каладин никогда не встречал человека, который мог бы видеть невидимые спрены. Была ли у Захеля кровь Хорнитера? Эта способность была редкостью даже среди представителей рода Рока - хотя он сказал, что иногда с ней рождались дальние родственники Хорнитеров.

"Хорошо?" - наконец спросил Захель. «Зачем ты пришел ко мне сегодня, Штормблс?»

"Мне нужен совет."

«Найдите что-нибудь крепкое, - сказал Захель. «Это может быть лучше, чем« Грозовой свет ». Оба убьют вас, но, по крайней мере, алкоголь делает это медленно ».

Каладин подошел к Захелю. Трепещущие шарфы напомнили ему летящий спрен. Сил, возможно, узнав то же самое, превратился в похожую фигуру.

«Меня вынуждают уйти на пенсию, - мягко сказал Каладин.

«Поздравляю, - сказал Захель. «Возьмите пенсию. Пусть все это станет чужой проблемой ».

«Мне сказали, что я могу выбрать свое место, двигаясь вперед, пока я не на передовой. Я думал… - Он посмотрел на Захеля, который улыбнулся, морщинки образовались по бокам его глаз. Странно, как кожа мужчины в один момент может казаться гладкой, как у ребенка, а в следующий момент морщинистой, как у дедушки.

«Вы думаете, что принадлежите к нам?» - сказал Захель. «Измученные солдаты мира? Мужчин с такой тонкой душой, что они дрожат от сильного ветра?

«Вот кем я стал», - сказал Каладин. «Я знаю, почему большинство из них покинуло поле битвы, Захель. Но не ты. Почему ты присоединился к ревностным? »

«Потому что я узнал, что конфликт найдет мужчин, как бы я ни старался», - сказал он. «Я больше не хотел участвовать в попытках их остановить».

«Но ты не мог отказаться от меча», - сказал Каладин.

«О, я бросил это. Я отпустил. Лучшая ошибка, которую я когда-либо делал ». Он посмотрел на Каладина, оценивая его. «Вы не ответили на мой вопрос. Думаешь, ты принадлежишь к мастерам меча?

«Далинар предложил мне тренировать новых Радиантов», - сказал Каладин. «Не думаю, что смогу выдержать это - видеть, как они летят в бой без меня. Но я подумал, может быть, я снова смогу тренировать обычных солдат. Возможно, это не так больно ».

«И вы думаете, что принадлежите к нам?»

«Я … Да».

«Докажи это», - сказал Захель, снимая с лески несколько шарфов. «Нанеси мне удар».

"Какие? Здесь? Сейчас? ”

Захель осторожно намотал на руку один из шарфов. У него не было оружия, которое мог видеть Каладин, хотя за этой рваной коричневой мантией мог скрыться один или два ножа.

"Врукопашную?" - спросил Каладин.

«Нет, используйте меч», - сказал Захель. «Хочешь присоединиться к мастерам меча? Покажи мне, как ты им пользуешься ».

«Я не сказал…» Каладин взглянул на линию одежды, где Сил сидел в образе молодой женщины. Она пожала плечами, и Каладин призвал ее как Клинок - длинный, тонкий, элегантный. В отличие от огромной плиты меча, которым когда-то владел Далинар.

«Тупой край, тупой мозг», - сказал Захель. «Моя душа может быть истощена, но я бы предпочел, чтобы она оставалась цельной. С вашей стороны тоже нет никаких полномочий. Я хочу видеть, как ты сражаешься, а не летишь ».

Каладин притупил Клинок Сила мысленной командой. Лезвие превратилось в туман, а затем снова сформировалось, не заточив.

- Эм, - сказал Каладин. «Как нам начать…»

Захель сорвал с лески простыню и швырнул ее Каладину. Он вздулся, разлетелся наружу, и Каладин шагнул вперед, используя свой меч, чтобы сбить ткань с воздуха. Захель исчез среди волнистых рядов простыней.

Каладин осторожно вошел в ряды. Ткань вздымалась на ветру, но затем упала вниз, напоминая растения, которые он часто встречал в пропастях. Живые существа, которые двигались и текли вместе с невидимыми приливами ветра.

Захель вышел из другого ряда, сорвал простыню и вытащил ее. Каладин хмыкнул и отошел в сторону, ударив по ткани. Каладин понял, что это была стратегия этого человека. Сосредоточьте внимание Каладина на ткани.

Каладин проигнорировал простыню и бросился к Захелю. Он гордился этой забастовкой; Обучение Адолина владению мечом казалось ему теперь почти таким же естественным, как и его старая тренировка с копьем. Выпад промахнулся, но форма была отличной.

Захель, двигаясь с удивительной живостью, уворачивался назад среди рядов простыней. Каладин прыгнул за ним, но снова сумел потерять свою жертву. Каладин обернулся, осматривая кажущиеся бесконечными ряды развевающихся белых простыней. Как танцующее пламя, чисто-белое.

«Почему ты сражаешься, Каладин Штормблес?» Призрачный голос Захеля позвал откуда-то поблизости.

Каладин развернулся, обнажив меч. «Я сражаюсь за Алеткар».

«Ха! Вы просите меня спонсировать вас как мастера меча, а затем немедленно солгать мне? »

«Я не спрашивал…» Каладин глубоко вздохнул. «Я гордо ношу цвета Далинара».

«Вы сражаетесь за него, а не из- за него», - крикнул Захель. «Почему ты ссоришься?»

Каладин прокрался в том направлении, откуда, как ему казалось, исходил звук. «Я борюсь, чтобы защитить своих людей».

«Ближе», - сказал Захель. «Но теперь ваши люди в большей безопасности, чем когда-либо. Они могут позаботиться о себе. Так почему ты продолжаешь ссориться? »

«Может, я не думаю, что они в безопасности», - сказал Каладин. "Может быть я…"

«… Не думаете, что они могут позаботиться о себе?» - спросил Захель. «Ты и старый Далинар. Куры из одного гнезда ».

Лицо и фигура сформировались на соседней простыне, пыхтя в сторону Каладина, как будто кто-то проходил с другой стороны. Он тут же ударил, вонзив меч в простыню. Он разорвался - острие все еще было достаточно остро, - но никого не задело.

Сил на мгновение стал резким - изменился прежде, чем он успел спросить, - когда он смахнул, чтобы разрезать лист пополам. Он корчился на ветру, разрезая центр.

Захел вошел с другой стороны от Каладина, и Каладин едва успел повернуться, взмахнув своим клинком. Захель отразил удар рукой, обмотанной тканью. В другой руке он держал длинный шарф, который он хлестал вперед, схватив руку Каладина и обернув ее с ужасающей плотностью, как извивающийся хлыст.

Захель потянул, выдернув Каладина из равновесия. Каладин еле держался на ногах и сделал выпад одной рукой. Захель снова отразил удар своей обернутой тканью рукой. Подобная тактика никогда бы не сработала против настоящего Осколочного клинка, но она могла быть удивительно эффективной против обычных мечей. Новобранцы часто удивлялись тому, насколько хорошо хорошая толстая ткань может остановить лезвие.

Левая рука Захеля все еще была обмотана шарфом, который он поднимал, вращая Каладина. Проклятие. Каладину удалось маневрировать своим Клинком и разрезать ткань пополам - Силь на мгновение стал острым - затем он отпрыгнул назад и попытался встать на ноги.

Захель спокойно зашагал в сторону, с треском хлестал шарф , а затем крутил им, как булавой. Каладин не видел, чтобы от пламенного исходил какой-то Штормовой свет, и у него не было причин полагать, что этот человек может Схватить Волны … но то, как ткань сжимала руку Каладина, было странным.

Захель протянул шарф в руках - он оказался длиннее, чем ожидал Каладин. «Ты веришь во Всевышнего, мальчик?»

"Почему это имеет значение?"

«Вы спрашиваете, почему уместна вера, когда рассматриваете возможность присоединиться к ревностным - стать религиозным советником ?»

«Я хочу быть учителем меча и копья», - сказал Каладин. «Какое это имеет отношение ко Всевышнему?»

"Тогда все в порядке. Вы спрашиваете, почему Бог важен, когда вы думаете научить людей убивать? »

Каладин осторожно двинулся вперед, держа перед собой Клинок. «Я не знаю, во что верю. Навани по-прежнему следует Всевышнему. Каждое утро она сжигает глифы. Далинар говорит, что Всевышний мертв, но он также утверждает, что где-то за пределами Шадесмара есть еще один истинный Бог. Ясна говорит, что существо, обладающее огромными силами, не делает его Богом, и делает вывод - исходя из того, как устроен мир, - что всемогущее, любящее божество не может существовать ».

«Я не спрашивал, во что они верят. Я спросил, во что вы верите ».

«Я не уверен, что кто-то знает ответы. Я полагаю, что позволю людям, которые неравнодушны, спорить об этом, а сейчас я буду опускать голову и сосредоточиться на своей жизни »

Захель кивнул ему, как будто этот ответ был приемлемым. Он махнул Каладину вперед. Пытаясь запомнить форму своего меча - он тренировался в основном на Smokestance - Каладин прошел вперед. Он дважды сделал ложный выпад, а затем сделал выпад.

Руки Захеля превратились в размытое пятно, когда он оттолкнул меч в сторону своим растянутым шарфом, затем скрутил руки, аккуратно обернув шарф вокруг меча. Это дало ему возможность оттолкнуть меч подальше, когда он шагнул в выпад Каладина и скользнул своим импровизированным бинтом по длине Клинка, приближаясь к нему.

Здесь он каким-то образом скрутил свою ткань, чтобы обернуть запястья Каладина . Каладин попытался ударить головой, но Захел сделал шаг и приподнял одну сторону шарфа, позволяя голове Каладина пройти под ним. Одним поворотом Захель полностью завязал Каладина шарфом. Как долго это длилось?

Этот обмен оставил Каладина не только с туго связанными руками, но и с шарфом, который теперь прижимал его руки к бокам, а Захель стоял позади него. Каладин не мог видеть, что Захель сделал дальше, но это включало в себя наложение петли шарфа на голову Каладина и вокруг его шеи. Захель крепче прижался, подавляя воздух Каладину.

- Думаю, мы проигрываем, - сказал Сил. Парню, владеющему чем-то, что он нашел в ящике для носков Адолина.

Каладин хмыкнул, но часть его была взволнована. Каким бы разочаровывающим ни был Захель, он был отличным бойцом - и он испытывал Каладина способами, которых никогда раньше не видел. Это была тренировка, в которой он нуждался, чтобы победить Fused.

Когда Захель попытался задушить его, Каладин заставил себя сохранять спокойствие. Он превратил Сила в маленький кинжал. Поворот запястья разрезал шарф, который распутал всю ловушку, давая Каладину возможность вращаться и рубить его снова затупившимся ножом.

Пламенный заблокировал нож своей обернутой тканью рукой. Он немедленно поймал запястье Каладина другой рукой, так что Каладин отпустил Сила и снова призвал ее левой рукой - замахнувшись, чтобы Захел увернулся.

Захель оторвал простыню от трепещущих веревок, скрутил ее и скрутил в тугую длину, как шнур.

Каладин потер шею. «Я думаю … я думаю, что видел этот стиль раньше. Вы сражаетесь, как Лазурь ».

« Она борется, как я, мальчик».

- Думаю, она охотится за тобой.

«Так сказал Адолин. Глупая женщина должна сначала пройти через Перпендикулярность Культивирования, так что я не буду задерживать дыхание в ожидании ее прибытия ». Он махнул Каладину, чтобы тот снова подошел к нему.

Каладин вытащил из-за пояса метательный нож, затем принял стойку с мечом и ножом. Он махнул Захелю, чтобы тот подошел к нему. Мастер меча улыбнулся, затем бросил свою простыню в Каладина. Он разлетелся, словно собираясь обнять. К тому времени, как Каладин срубил его, Захель исчез и нырнул в рябящий тканевый лес.

Каладин отпустил Сила, затем махнул в сторону земли. Она кивнула и нырнула, чтобы заглянуть под простыни в поисках Захела. Она указала в направлении Каладина, а затем уворачивалась между двумя простынями, словно полоса света.

Каладин осторожно последовал за ним. Ему показалось, что он мельком увидел Захела сквозь простыни, тень на ткани.

" Вы верите?" - спросил Каладин, подходя к нему. «В Боге, или во Вседержителе, или в чем-то еще?»

«Мне не нужно верить», - раздался голос. «Я знаю, что боги существуют. Я их просто ненавижу ».

Каладин увернулся между парой простыней. В этот момент листы начали отрываться от линий. Они бросились к Каладину, шестеро сразу, и он поклялся, что видел в них очертания лиц и фигур. Он вызвал Сила и, не теряя головы, проигнорировал пугающее зрелище и нашел Захела.

Каладин сделал выпад. Захель - двигаясь с почти сверхъестественной уравновешенностью - поднял два пальца и прижал их к движущемуся Клинку, повернув острие ровно настолько, чтобы он промахнулся.

Ветер закружился вокруг Каладина, когда он ступил на волнистые простыни. Они обрушились на него - несущественные - но затем опутали его ноги. Он споткнулся с проклятием, упав на твердый камень.

Секундой позже Захель держал в руке собственный нож Каладина, прижатый ко лбу. Каладин почувствовал точку прямо среди своих шрамов.

«Ты обманул», - сказал Каладин. «Ты что-то делаешь с этими простынями и этой тканью».

«Я не мог обмануть», - сказал Захель. «Дело было не в победе или поражении, мальчик. Это было для меня, чтобы увидеть, как вы сражаетесь. Я могу рассказать больше о человеке, когда шансы против него будут ».

Захель встал и с лязгом уронил нож. Каладин поднял ее, сел и взглянул на упавшие простыни. Они лежали на земле - обычная ткань, иногда шевелящаяся на ветру. На самом деле, другой мужчина мог бы счесть их движения уловкой ветра.

Но Каладин знал ветер. Это был не ветер.

«Ты не можешь присоединиться к пылким», - сказал ему Захель, становясь на колени и касаясь пальцем одной из тряпок, затем приподнимая ее и прикрепляя к веревке для сушки. Он сделал то же самое с другими, каждый по очереди.

"Почему я не могу?" - спросил Каладин. Он не был уверен, что у Захеля есть власть запретить ему, но он также не был уверен, что хочет пойти по этому пути, если Захель - тот, кого он искренне уважал - будет против. «Вы заставляете всех, кто хочет уйти на пенсию в ardentia, бороться с вами за эту привилегию?»

«Это была борьба не из- за победы или поражения», - сказал Захель. «Вы не нежелательны, потому что проиграли; тебя не ждут, потому что ты не принадлежишь нам ». Он подбросил простыню в воздух и прижал ее к себе. «Ты любишь бой, Каладин. Не с волнением, которое однажды испытал Далинар, или даже с предвкушением денди, идущего на дуэль.

«Тебе это нравится, потому что это часть тебя. Это твоя любовница, твоя страсть, твоя кровь. Вы найдете ежедневные тренировки неудовлетворительными. Вы жаждете чего-то большего. В конце концов ты повернешься и уйдешь, и это поставит тебя в худшее положение, чем если бы ты никогда не начинал ».

Он бросил шарф к ногам Каладина. Хотя, должно быть, это был другой шарф, потому что тот, с которого он начал, был ярко-красным, а этот - тускло-серым.

«Возвращайся, когда ненавидишь драку», - сказал Захель. « По-настоящему ненавижу это». Он пошел между простынями.

Каладин поднял упавший шарф, затем взглянул на Сила, которая спустилась в воздух рядом с ним по невидимой лестнице. Она пожала плечами.

Каладин схватился за ткань, затем обошел простыни. Мастер меча сел на краю плато, закинув ноги за край, глядя на ближайший горный хребет. Каладин бросил шарф на кучу других, каждый из которых теперь стал серым.

"Что ты?" - спросил Каладин. "Ты как Вит?" В Захеле всегда было что-то слишком знающее. Что-то особенное, обособленное, отличное от других.

«Нет, - сказал Захель. «Я не думаю, что есть еще кто-нибудь, похожий на Хоида. Я знал его по имени Даст, когда был моложе. Я думаю, у него должна быть тысяча разных имен среди тысячи разных народов ».

"И ты?" Каладин сел на камень рядом с Захелом. «Сколько у вас имен?»

«Несколько», - сказал Захель. «Больше, чем я обычно делюсь». Он наклонился вперед, положив локти на бедра. Ветер обдувал подол его мантии, свисая с высоты в тысячи футов. «Вы хотите знать, кто я? Ну я много чего. Устал, в основном. Но я также являюсь инвестором второго типа. Раньше называл себя Типом Один, но мне пришлось выбросить всю шкалу, как только я узнал больше. В этом проблема науки. Этого никогда не было. Всегда переворачивается. Разрушение совершенных систем ради небольшого неудобства, связанного с их ошибками ».

«Я…» - сглотнул Каладин. «Я не знаю, что все это значило, но спасибо за ответ. Остроумие никогда не дает мне ответов. По крайней мере, не прямые.

«Это потому, что Вит - засранец», - сказал Захель. Он порылся в кармане халата и что-то вытащил - небольшой камень в форме изгибающейся раковины. «Вы когда-нибудь видели такое?»

"Soulcast?" - спросил Каладин, беря небольшой снаряд. Это было на удивление тяжело. Он повернул его, любуясь тем, как оно скручивается.

"Похожий. Это существо, которое умерло очень-очень давно. Он осел в грязи, и медленно - на протяжении тысяч и тысяч лет - минералы наполняли его тело, заменяя его аксон на аксон камнем. В конце концов все изменилось ».

«Итак … естественное заклинание души. Со временем."

"Долгое время. Ум numbingly долгое время. В месте, откуда я родом, ничего из этого не было. Это слишком ново. В вашем мире может быть что-то спрятанное глубоко, но я в этом сомневаюсь. Этот камень, который ты держишь, стар. Старше, чем Вит, или ваши Вестники, или сами боги.

Каладин поднял его, а затем - по привычке - использовал несколько капель воды из своей фляги, чтобы выявить скрытые цвета и оттенки.

«Моя душа, - сказал Захель, - подобна той окаменелости. Каждая частичка моей души была заменена чем-то новым, хотя для меня это произошло в мгновение ока. Моя душа сейчас похожа на ту, с которой я родился, но это нечто совсем другое ».

«Я не понимаю».

"Я не удивлен." Захель на мгновение задумался. «Представьте себе это таким образом. Вы знаете, как сделать отпечаток кремом, затем дать ему высохнуть и заполнить отпечаток воском, чтобы создать копию исходного объекта? Что ж, это случилось с моей душой. Когда я умер, я был весь в силе. Поэтому, когда моя душа сбежала, она оставила дубликат. Что-то вроде … окаменелости души.

Каладин колебался. «Ты … умер?»

Захель кивнул. «Это случилось и с твоим другом. В тюрьме? Тот, у кого … этот меч ».

«Сзет. Не мой друг.

«Вестники тоже», - сказал Захель. «Когда они умерли, они оставили после себя след. Сила, которая помнила, что была ими. Понимаете, власть хочет быть живой ». Он указал подбородком на Сила, летящей под ними светящейся лентой. «Это то, что я теперь называю инвестором первого типа. Я решил, что это должно быть правильное обращение к ним. Сила, которая ожила сама по себе ».

"Вы можете видеть ее!" - сказал Каладин.

"Видеть? Не имеет смысла?" Захель пожал плечами. «Отрежьте немного божественности и оставьте ее в покое. В конце концов он оживает. И если вы позволите человеку умереть со слишком вложенной душой - или вложите его прямо перед смертью - он оставит за собой тень, которую вы можете прибить к телу. Его собственные, если вы чувствуете себя милосердным. Когда закончите, у вас есть это ». Захель помахал самому себе. «Инвестиционная компания второго типа. Ходячий мертвец."

Что за … странный разговор. Каладин нахмурился, пытаясь понять, почему Захель сказал ему это. Я предполагаю , что я сделал спросить. Итак … Подождите. Может быть, была другая причина.

«Сплавленный?» - спросил Каладин. «Вот какие они есть?»

«Ага, - сказал он. «Большинство из нас перестают стареть, когда это происходит, обретая своего рода бессмертие».

«Есть ли ... способ убить кого-то вроде тебя? Постоянно?"

«Много способов. Для более слабых просто убейте тело еще раз, убедитесь, что никто не вложит в душу больше сил, и они ускользнут через несколько минут. Для более сильных ... ну, вы могли бы заморить их голодом. Многие Типы Двойки питаются энергией. Держит их в движении.

«Но эти твои враги, я думаю, слишком сильны для этого. Они существуют уже тысячи лет и, кажется, связаны с Одиумом, чтобы питаться непосредственно его силой. Вам придется найти способ разрушить их души. Вы не можете просто разорвать их на части; тебе нужно оружие настолько сильное, что оно разбивает душу ». Он прищурился, глядя вдаль. «Я на собственном горьком опыте знаю, что такое оружие очень опасно производить, и, похоже, оно никогда не работает должным образом».

«Есть другой способ», - сказал Каладин. «Мы могли убедить Fused прекратить сражаться. Вместо того, чтобы убивать их, мы могли бы найти способ жить с ними ».

«Великие идеалы», - сказал Захель. "Оптимизм. Да, из тебя получился бы ужасный мастер меча. Остерегайся тех, кто слился, малыш. Чем дольше существует кто-то из нас, тем больше мы становимся спренами. Поглощенные единственной целью, наши умы связаны и скованы нашим Намерением. Мы спрен маскируемся под мужчин. Вот почему она забирает наши воспоминания. Она знает, что мы не настоящие люди, которые умерли, а что-то другое, в котором живет труп ...

"Она?" - спросил Каладин.

Захел не ответил, хотя, когда Каладин вернул каменную раковину, Захел взял ее. Когда Каладин двинулся в путь, мастер мечей прижал его к груди, глядя в бескрайний горизонт.

Моим заключительным моментом вечера является обсуждение плавкого оружия. Сплавленные используют различные фабриальные устройства для борьбы с Радиантами. Судя по тому, как быстро они изготовили и применили эти контрмеры, очевидно, что они использовали их в прошлом.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Навани поднял темную сферу, закрыв один глаз, чтобы внимательно ее осмотреть. Он был отличается от Voidlight. Для сравнения она подняла сферу Света Бездны - алмаз, пропитанный странным Светом, собранным во время Вечной бури.

Они все еще не знали, как враг наполнил сферы светом Бездны; все, что у них было, было украдено у певцов. К счастью, Свет Бездны просачивался гораздо медленнее, чем Штормовой свет. У нее, наверное, было еще несколько дней до того, как этот свалился.

Сфера Бездны светилась странным светом. Характерный пурпурный на черном, который Рушу описал как гиперфиолетовый - цвет, который, как она утверждала, существовал теоретически, хотя Навани не знала, как цвет может быть теоретическим. Тем не менее, это был фиолетовый на черном, сосуществующий таким образом, что оба оттенка одновременно занимали одно и то же пространство.

Странная сфера, которую предоставил Сзет, на первый взгляд казалась точно такой же. Пурпурный на черном, невозможный цвет. Подобно обычной сфере Света Бездны, ее чернота увеличивалась, делая окружающий воздух тусклым.

Но у этой сферы был дополнительный эффект, который она не сразу заметила. Он исказил воздух вокруг себя. Слишком долгий взгляд на сферу был явным дезориентирующим ощущением. Это вызвало ошибку, которую она не могла определить.

Гавилар обладал сферами Света Бездны - она вспомнила, что видела их - и этот факт достаточно сбивал с толку. Как ее муж смог получить Свет Бездны за несколько лет до прихода Вечного Шторма? Но это другая черная сфера. Что на Roshar было это ?

«Убийца», - сказал Навани. "Посмотри на меня."

Сзет, Убийца в белом, поднял глаза из своей камеры. Прошло шестнадцать дней с тех пор, как Навани и Далинар вернулись с боевых испытаний Четвертого моста . Шестнадцать дней потратил на то, чтобы наверстать упущенное в рутинной работе в башне, такой как наблюдение за запланированным расширением рынка и решение проблем с санитарией. Только теперь у нее было много времени, чтобы посвятить Свет Бездны и природе башни.

Странный человек, который связался с ней через spanreed, больше с ней не разговаривал. Навани решила не беспокоиться о них - она даже не знала, в здравом ли они здравом уме. Ей было о чем беспокоиться, например, о мужчине, сидящем в тюремной камере перед ней.

Сзет держал на коленях свой странный Осколочный клинок, тот, из которого в обнаженном виде струился черный дым. Когда его спросили, разрешить ли пленнику оставаться вооруженным, Далинар ответил: «Я считаю, что самое безопасное место для хранения этой вещи - это его владение».

Навани усомнился в этой мудрости. По ее мнению, им следует потопить странный Клинок в океане, как они это сделали с драгоценным камнем, содержащим Волнение. Сзет не казался достаточно стабильным, чтобы доверить ему Осколок, особенно такой опасный, как этот. Фактически, она хотела, чтобы убийца был казнен по заслугам.

Далинар не согласился, и поэтому они решили вместе оставить Сзета в живых. Сегодня мужчина Шин сидел на полу своей каменной камеры с закрытыми глазами, одетый в белую одежду по собственному желанию. Ему были предоставлены те немногие удобства, о которых он просил. Бритва для бритья, одно одеяло, возможность купаться каждый день.

И свет. Много света. Десятки сфер, чтобы осветить его маленькую каменную камеру и прогнать все следы тени.

Они оборудовали переднюю часть комнаты решетками, хотя они не удержат убийцу, если он решит сбежать. Этот Осколочный клинок мог превращать предметы в дым, просто надев их.

«Расскажи мне еще раз, - сказал ему Навани, - о той ночи, когда ты убил моего мужа».

«Паршенди приказал мне казнить его», - мягко сказал Сзет.

«Вам было интересно, почему они убили человека в ту самую ночь, когда подписывали с ним мирный договор?»

«Я думал, что я неправда», - сказал Сзет. «Этот статус требовал, чтобы я делал то, что велел мой хозяин. Без вопросов." В его голосе был лишь легкий намек на акцент.

«Твой хозяин теперь Далинар».

"Да. Я … нашел лучший способ. На протяжении всего моего безбожного существования я следовал путем Камня Клятвы. Я буду подчиняться любому, кто держал этот камень. Теперь я понял, что никогда не был Истинным. Вместо этого я поклялся идеалу: Блэкторн. Что бы он ни пожелал, я воплоту в реальность ».

«Что, если Далинар умрет?»

- Полагаю, я … буду искать другой Идеал. Я не думал об этом ».

«Как ты мог не подумать об этом?»

«Я просто не сделал этого».

«Буря, это опасно, - подумал Навани. Далинар мог говорить об искуплении и исцелении сломленных духов, но это существо было бесконтрольно горящим огнем, готовым вырваться из очага и поглотить любое топливо, которое сможет найти. Сзет убил королей и высокопоставленных лиц - более дюжины правителей по всему Рошару. Да, большая часть вины упала на Таравангиана, но Сзет был орудием, использовавшимся для такого разрушения.

«Вы не закончили свой рассказ», - сказал Навани. «В ту ночь, когда ты убил Гавилара. Расскажи мне еще раз, что случилось. Часть с этой сферой ».

«Мы упали», - прошептал Сзет, открывая глаза. «Гавилар был ранен в результате удара, его тело было смертельно сломано. В тот момент он относился ко мне не как к врагу, а как к последнему живому человеку, которого он когда-либо видел. Он сделал запрос. Священная просьба, последние слова умирающего.

«Он назвал несколько имен, которые я не помню, спрашивая, прислали ли меня эти люди. Когда я заверил его, что нет, он почувствовал облегчение. Я думаю, он боялся, что сфера попадет в их руки, поэтому он отдал ее мне. Он доверял своему убийце больше, чем тем, кто его окружал ».

«Включая меня, - подумал Навани. Штормы, она предполагала, что она преодолела свой гнев и разочарование в отношении Гавилара, но вот они, закручиваясь вокруг себя в глубине ее живота, заставляя злобу подниматься у нее под ногами.

«Он сказал мне, что я должен передать его брату», - продолжил Сзет, его глаза метнулись в сторону собирающегося злобного духа. «Я написал слова, так как это было лучшее, что я мог сделать, чтобы выполнить эту умирающую просьбу. Я взял сферу и спрятал. Пока вы не спросили меня, нашел ли я что-нибудь на его теле, после чего я нашел это ».

Он сделал это всего месяц назад, потому что Навани подумал задать вопрос. В противном случае он просто продолжил бы, не говоря ни слова из этой сферы - как если бы его ум был слишком детским или напряженным, чтобы понять, что он должен говорить.

Навани вздрогнул. Она была сторонником того, чтобы успокаивать больных рассудком - когда их тщательно сдерживают и изымают из их владения такие вещи, как злобно говорящие осколочные клинки . У нее был список фактов, которые она собрала от него об этом клинке, и она подумала, что, возможно, это был клинок Чести, который каким-то образом был испорчен. В конце концов, его подарил Сзету один из Вестников. Однако ей было трудно учиться, потому что, находясь рядом с Сзетом, ей становилось плохо.

По крайней мере, шпага меча перестала говорить в умах тех, кто проходил мимо тюрьмы. От Далинара потребовалось три требования, чтобы заставить Сзета наконец сдержать это существо.

«Вы уверены, что это именно та сфера, которую он вам дал», - сказал Навани.

"Это."

- И он ничего вам об этом не сказал?

«Я ответил на этот вопрос».

«И вы ответите на него снова. Пока я не уверен, что вы не «забыли» больше подробностей ».

Сзет мягко вздохнул. «Он не говорил о сфере. Он умирал; он с трудом мог заставить себя произнести свои последние слова. Я не уверен, что они пророческие, поскольку голоса умирающих иногда звучат в моей стране. Я все равно пошел за ними ».

Она повернулась, чтобы уйти. У нее было еще вопросы, но ей нужно было выделить время с убийцей. Каждое мгновение рядом с ним заставляло ее чувствовать себя физически больным; даже сейчас ее желудок начал бурлить, и она боялась потерять свой завтрак.

"Ты ненавидишь меня?" - спросил Сзет сзади, спокойно, почти бесстрастно. Слишком спокойный, слишком бесчувственный, чтобы слова, сказанные ему вдове, были.

«Да», - сказал Навани.

- Хорошо, - сказал Сзет, и это слово эхом разнеслось по маленькой комнате. "Хорошо. Спасибо."

Дрожа и тошнота, Навани скрылся от него.

* * *

Менее чем через час она вышла на Тропу, садовый балкон у основания восьмого яруса башни. Уритиру было почти двести этажей, десять ярусов по восемнадцать этажей в каждом - так что восьмой ярус находился почти наверху, на головокружительной высоте.

Большая часть башни была построена напротив гор, а куски конструкции полностью встроены в камень. Только здесь, у вершины, башня полностью выглядывала из окружающего камня. Облачная прогулка огибала почти весь периметр яруса, открытая каменная дорожка с надежными перилами с одной стороны.

Здесь были одни из лучших видов, которые могла предложить Уритиру. Навани часто приходил сюда в первые месяцы своего пребывания в башне, но новости о захватывающих видах распространились. Когда однажды она смогла пройти весь Облакоход, не встретив ни одной души, сегодня ее встретили десятки людей, прогуливающихся сюда.

Она заставила себя увидеть в этом победу, а не посягательство. Частью их видения этой башни был город, в котором смешались разные народы Рошара. Благодаря Вратам Клятвы, обеспечивающим прямой доступ к городам по всему континенту, Уритиру может стать космополитом такими способами, о которых Холинар никогда не мог мечтать.

Во время прогулки она увидела не только униформу семи разных княжеств, но и людей, одетых в выкройки трех разных местных органов власти Макабаки. Были представлены тайленские купцы, солдаты Эмули и натанские торговцы. Было даже несколько аимианцев, остатков людей, сбежавших с Эймии, людей с бородами, связанными веревками.

Большая часть мира была втянута в войну, но Уритиру стоял особняком. Место спокойной безмятежности над штормами. Сюда приехали солдаты, когда уволили с действующей службы. Торговцы привозили свои товары, выдерживая тарифы военного времени, чтобы избежать затрат на доставку товаров через линии фронта. Ученые пришли, чтобы дать возможность своим умам противостоять тем, кто работает над решением проблем новой эры. Уритиру действительно было чем-то великим.

Ей было жаль, что Элхокар дожил до того, чтобы увидеть, как все становится чудесно. Лучшее, что она могла сделать, - это увидеть, что его сын вырос и ценит это. Итак, Навани раскрыла руки, когда достигла места встречи. Няня поставила Гэвинора, и он бросился к нему, прыгнув в объятия Навани.

Она крепко прижалась к нему, оценивая прогресс, которого они достигли. Когда Гэвинор наконец выздоровел, он был так напуган и робок, что съежился, когда Навани попыталась его обнять. Эта травма, прошедшая год назад, окончательно утихла от мальчика. Он часто был торжественным - слишком торжественным для пятилетнего мальчика - но, по крайней мере, с ней он снова научился смеяться.

"Грамм!" он сказал. «Грамм, я ехал на лошади!»

«Сама по себе?» - спросила она, поднимая его.

«Адолин мне помог!» он сказал. «Но это была большая лошадь, и я не испугался, даже когда она двинулась в путь! Смотри! Посмотрите!" Он указал, и она подняла его, пока они смотрели на поля далеко внизу. Было слишком далеко, чтобы разглядеть детали, но это не помешало маленькому Гэву подробно объяснить ей - разные цвета лошадей, которых он видел.

Она ободряюще улыбнулась ему. Его возбуждение было не только заразительным, но и успокаивающим. В течение первых нескольких месяцев в башне он почти не разговаривал. Теперь его готовность делать больше, чем просто приближаться к лошадям - что его восхищало, но также пугало - было огромным улучшением.

Пока он говорил, она обнимала Гэва, теплая, несмотря на холодный воздух. Ребенок был еще слишком мал для своего возраста, и врачи не были уверены, что с ним случилось что-то странное во время его пребывания в Холинаре. Навани была в ярости на Эсудан за все, что там произошло, но в равной степени на себя. Насколько Навани был виноват в том, что оставил женщину одну и пригласил в одно из Несостоявшихся?

«Ты не могла знать», - сказала себе Навани. Вы не можете быть виноваты во всем. Она пыталась преодолеть эти чувства - и столь же иррациональные, которые шептали, что она разделяет вину за смерть Элхокара. Если бы она помешала ему пойти на эту дурацкую миссию ...

Нет. Нет, она будет держать Гэва, ей будет больно, но она пойдет вперед. Она многозначительно думала о своих чудесных моментах, когда держала Эльхокара маленьким мальчиком, не зацикливаясь на идее того маленького мальчика, умирающего от копья предателя.

"Грамм?" - спросил Гав, когда они посмотрели на горы. «Я хочу, чтобы дедушка научил меня владению мечом».

«О, я уверен, что в конце концов он до этого доберется», - сказал Навани, затем указал. «Посмотри на это облако! Он такой огромный! »

«Другие мальчики моего возраста изучают владение мечом», - сказал Гав, его голос стал тише. "Не так ли?"

Они сделали. В Алеткаре семьи, особенно светлые, вместе отправлялись на войну. Азишам это казалось неестественным, но для алети это было обычным делом. Дети в возрасте десяти лет учились служить помощниками офицеров, а мальчикам часто давали учебный меч, как только они научились ходить.

«Тебе не стоит об этом беспокоиться», - сказал ему Навани.

«Если у меня есть меч, - сказал Гав, - никто не сможет причинить мне вреда. Я смогу найти человека, убившего моего отца. И я мог бы убить его ».

Навани почувствовал холод, не связанный с холодным воздухом. С одной стороны, это было очень похоже на алети. Тем не менее, это разбило ей сердце. Она крепко обняла Гэва. «Не беспокойся об этом».

«Вы поговорите с дедушкой, пожалуйста?»

Она вздохнула. «Я спрошу его».

Гэв кивнул, улыбаясь. К сожалению, ее время с ним было коротким. У нее была встреча с Далинаром и Ясной меньше чем через час, и ей нужно было сначала посоветоваться с некоторыми учеными здесь, на Облачной тропе. В конце концов, она вернула Гэва няне. Затем она вытерла глаза, чувствуя себя глупо от слез из-за такой банальности, и поспешила дальше.

Просто … Элхокар так многому научился. За эти последние годы она видела, как он превратился во что-то великое - человека лучше, чем Гавилар, достойного королевского сана. Матери никогда не следует горевать о своих детях. Никогда не следует думать о ее бедном маленьком мальчике, лежащем в одиночестве и мертвом на полу заброшенного дворца ...

Она заставила себя двигаться вперед, кивая тем солдатам, которые предпочли поклониться или, как ни странно, отсалютовать ей, положив руки на плечи с вытянутыми костяшками пальцев. Солдаты в наши дни. Она предположила, что с некоторыми из их командиров, которые учатся читать, а некоторые из их сестер присоединяются к Сияющим, жизнь может запутаться.

В конце концов она добралась до исследовательской станции, созданной в дальнем конце Облачной тропы. Главный ученый, отвечающий за атмосферные измерения, был страстным поклонником с особенно длинной шеей. Со своей лысой головой и обвисшей кожей под подбородком брат Беннех ничем не напоминал угря, который облачился в мантию и отрастил пару рук благодаря своей решимости. Но он был счастливым парнем и бодро подпрыгнул к ней со своими блокнотами.

«Яркость!» - сказал он, демонстративно игнорируя Стража бури Эльзебара, который снимал свои собственные измерения с помощью ближайших инструментов. «Посмотри сюда, посмотри сюда!»

Беннэ указал на исторические показания барометра, которые он записал в свой блокнот. «Здесь, здесь», - сказал он, постукивая по барометру, который был установлен на научном столе с термометрами, некоторыми растениями, солнечными часами и небольшой астролябией. Это было в дополнение к разным астрологическим глупостям, которые воздвигали Стражи бури.

«Он поднимается, - сказал Беннех, почти задыхаясь, - перед бурей».

"Ждать. Барометр поднимается перед бурей? »

"Да."

"Это ... отсталость, не так ли?"

«Да, действительно, действительно. И, видите ли, температура перед грозой тоже немного повышается. Вы задавались вопросом, насколько здесь, на Облачной тропе, было холоднее, чем внизу, возле полей. Яркость, теплее. ”

Она нахмурилась, затем посмотрела на прогуливающихся людей. Никаких признаков их дыхания перед их лицами. Здесь было холоднее - она сама это заметила - но могло ли это быть потому, что она этого ожидала? Кроме того, она всегда выходила изнутри башни; нельзя было не сравнить это с теплом внутри, а не с температурой ниже.

«Насколько холодно сейчас?» она спросила. "Внизу?"

«Я спросил через spanreed. Измерения окончательные. На плато, по крайней мере, на пять градусов холоднее.

Пять градусов? Бури. «Жара перед бурей и повышение давления», - сказал Навани. «Это не поддается нашему пониманию, но проводил ли кто-нибудь подобные чтения с такой высоты? Возможно, то, что является естественным около уровня моря, здесь перевернуто ».

«Да, да», - сказал пылкий. «Возможно, я мог бы это увидеть, но посмотрите на эти книги. Они противоречат такой теории. Измерения, сделанные во время различных торговых экспедиций Хорнетеров … Дай-ка я их найду… »

Он начал копаться в бумагах, хотя они ей и не понадобились. Она подозревала, что происходит. Почему перед бурей повышаются давление и температура? Потому что конструкция сама себя укрепляла. Башня могла адаптироваться к штормам. Больше доказательств; данные росли так же быстро, как и эти пики. Башня могла регулировать температуру, давление, влажность. Если бы Уритиру можно было сделать полностью функциональной, жизнь здесь резко улучшилась бы.

Но как это исправить, если жившие здесь спрены якобы умерли? Она была так поглощена проблемой, что чуть не пропустила поклон. Ее подсознание изначально предполагало, что луки были для нее, но было задействовано слишком много людей. И они опускались слишком низко.

Она повернулась и увидела проходящего мимо Далинара и Таравангиана. Люди отступили перед двумя королями, и Навани чувствовал себя дураком. Она знала, что они встречались сегодня днем, и это было одно из их любимых мест для прогулок. Другим было приятно видеть двух королей вместе, но Навани не упустил разрыв между ними. Она знала то, чего не знали другие. Например, Далинар больше не встречал своего бывшего друга у очага, чтобы часами болтать. И Таравангян больше не посещал частные встречи ближайшего окружения Далинара.

Они не смогли - и пока не хотели - исключить Таравангиана из коалиции монархов. Его преступления, хотя и ужасные, были не более кровавыми, чем преступления Далинара. Тот факт, что Таравангян послал Сзета против азисских императоров, определенно обострил отношения и усилил напряженность внутри коалиции. Но пока все они согласились, что слуги Одиума были гораздо более серьезным врагом.

Однако Таравангян больше никогда не будет человеком, которому можно доверять. По крайней мере, ужасные действия Далинара были частью официального акта войны.

Хотя ... она должна была признать моральную высоту уже было потеряно на ранних тиражей мемуарах Dalinar в. Войска Холина - некогда такие гордые, казавшиеся властными - шли со слегка опущенными плечами, их головы уже не так высоко подняты. Все знали о зверствах Холинской объединительной войны. Они слышали об устрашающей репутации Блэкторна и о сожженных и разграбленных городах.

Пока Далинар был готов притвориться, что его действия были благородными, королевство могло притвориться вместе с ним. Теперь алети пришлось столкнуться с правдой, которая долго скрывалась за оправданиями и политическим уклоном. Ни одна армия, какой бы чистой она ни была, не вышла из войны незапятнанной. И ни один лидер, каким бы благородным он ни был, не мог не утонуть в креме, когда вступил в игру завоевания.

Она потратила немного больше времени, просматривая показания с Бенне, затем проверила королевских астрономов, которые строили новый набор телескопов, сделанных с использованием линз высочайшего качества из Тайлены. Они были уверены, что смогут получить отсюда захватывающие виды, как только будут откалиброваны телескопы. Во время работы Навани задала женщинам несколько вопросов, но ушла, когда почувствовала, что начинает беспокоить их. Истинный покровитель наук знал, когда она мешает, а не помогает.

Однако, когда она повернулась, чтобы уйти, Навани остановилась - затем вытащила странную сферу Сзета из своего кармана. "Тална?" - спросила она одного из инженеров. «Вы были ювелиром, не так ли? Прежде чем приступить к работе с линзами? "

«Еще есть несколько сезонов», - ответила невысокая женщина. «На прошлой неделе я провел несколько часов на монетном дворе, проверяя веса сфер».

"Что ты думаешь об этом?" - сказал Навани, поднимая сферу.

Тална заправила прядь волос за ухо и взяла шар, держа его рукой в перчатке. "Что это? Свет Бездны? Она порылась в кармане пиджака, вытащила ювелирную лупу и прижала ее к глазу.

«Мы не уверены», - сказал Навани.

«Отец Бури», - сказала женщина. «Это красивый бриллиант. Эй, Нем! Взглянуть."

Другой инженер подошел и взял сферу и лупу, тихо насвистывая. «У меня там в сумке есть увеличительное стекло», - сказала она, помахав рукой, и помощник инженера услужливо принес увеличительное устройство большего размера, через которое можно было смотреть обоими глазами.

"Что это?" - спросил Навани. "Что ты видишь?"

«Практически безупречный», - сказал Нем, сжимая сферу небольшими зажимами. «Это не было выращено как драгоценное сердце, я могу вам сказать. Структура никогда бы не выровнялась так идеально. Эта сфера стоит тысячи, Яркость. Вероятно, он будет удерживать Stormlight в течение нескольких месяцев, не протекая. Может, годы. Дольше, для Voidlight ».

«Его оставили в пещере более шести лет», - сказал Навани. «И светился - или как вы там называете эту черноту - так же, когда его извлекли».

«Действительно, довольно странно, - сказал Талнах. «Какая странная сфера, Яркость. Это должно быть Voidlight, но это неправильно. Я имею в виду, он черно-фиолетовый, как и другие, которые я видел, но ... "

«Воздух искажается вокруг него, - сказал Навани.

"Ага!" - сказал Тална. "Это оно. Как странно. Можем ли мы оставить его для изучения? »

Навани заколебался. Она планировала провести свои собственные испытания на сфере, но ей нужно было позаботиться о потребностях башни и поработать над новыми версиями своего летательного аппарата. Если честно, она планировала провести тесты на этой сфере с тех пор, как получила ее, но времени на это всегда не хватало.

«Да, пожалуйста, - сказал Навани. «Проведите несколько стандартных тестов по измерению яркости Stormlight и тому подобного, а затем посмотрите, сможете ли вы перенести Свет на другие драгоценные камни. Если можете, попробуйте использовать его для питания различных фабрик ».

«Voidlight не работает с фабриками», - нахмурился Нем. «Но ты прав - может, это не Свет Пустоты. Это действительно выглядит странно… »

Навани заставила их пообещать держать сферу скрытой и раскрывать результаты своих испытаний только ей. Она дала им разрешение реквизировать несколько настоящих сфер Бездны, захваченных в бою, для сравнений. Затем она покинула странную сферу вместе с ними, чувствуя себя взволнованной. Не потому, что она не доверяла этим двоим - они имели дело с чрезвычайно дорогим и хрупким оборудованием и оказались надежными. Но произведение Навани, надеющейся самой изучить эту сферу, было разочаровано.

К сожалению, это была работа для ученых. Не она. Она оставила это в их умелых руках и двинулась дальше. Поэтому она первой вошла в маленькую комнату без окон на вершине башни, где Ясна и Далинар проводили свои частные встречи. Эти верхние этажи были достаточно малы, чтобы их можно было полностью контролировать, с постами охраны для ограничения доступа.

Слишком часто внизу комнаты и коридоры казались угнетающими. Как будто что-то наблюдает. Отверстия в стенах - проходящие через комнаты как воздуховоды - часто вели в причудливых узорах, едва заметных детям, которых они послали, чтобы пролезть через них. Никогда нельзя быть полностью уверенным, что кто-то не слушает проход поблизости, подслушивая частные разговоры.

Однако здесь на этажах часто было по несколько комнат или меньше - все они были тщательно нанесены на карту и проверены на акустику. В большинстве из них были окна, что заставляло их чувствовать себя привлекательно. Она чувствовала себя легче даже в такой каменной комнате без окон, как эта, пока ее разум знал, что открытое небо находится прямо за стеной.

Пока она ждала, Навани копалась в своих блокнотах, размышляя о темной сфере Гавилара. Она открыла отзыв, записанный ею у Рлейна, слушателя «Четвертого моста». Он поклялся, что Гавилар подарил своему генералу Эшонаю сферу Света Бездны за много лет до прихода Вечной бури. Когда Навани показал ему эту вторую сферу, его реакция была любопытной.

«Я не знаю, что это такое, Яркость», - сказал он. Но это больно. Свет пустоты опасно манит, как будто, если я прикоснусь к нему, мое тело с нетерпением его выпьет. Эта штука ... другая. В нем есть песня, которую я никогда не слышал, и она плохо отзывается о моей душе.

Она перевернула страницу и написала несколько мыслей. Что произойдет, если они попытаются выращивать растения при темном свете этой сферы? Посмела ли она позволить Сияющему высосать его странную энергию?

Она писала в этих строках, когда Адолин и Шаллан прибыли с Норкой. Они периодически развлекали его в последние несколько недель, показывали ему башню, деляли пространство для его войск, когда они прибыли с Четвертым мостом в следующие несколько дней. Невысокий гердазианец не носил униформы, только обычные брюки и рубашку с пуговицами, скроенную по простому гердазианскому стилю, с подтяжками и свободным пальто. Как странно. Разве он не знал, что он больше не беженец?

«… Думаете, вы могли бы научить меня?» - говорила Шаллан. Рыжие волосы и без шляпы. «Я действительно хочу знать, как ты выбрался из этих наручников».

«В этом есть искусство, - сказал генерал. «Это больше, чем практика; это об инстинкте. Каждый набор ограничений - это головоломка, которую нужно решить, а ваша награда? Идти туда, куда нельзя. Быть тем, чего не следует. Яркость - это не особо приличное хобби для молодой женщины с хорошими связями ».

«Поверьте мне, - сказала она, - у меня совсем не хорошие связи. Я все время нахожу, что частички себя валяются, забытые ... »

Она подвела норку к другой двери, чтобы указать на пост охраны за ней. Адолин обнял Навани и сел рядом с ней.

«Она очарована им», - прошептал он Навани. «Я должен был догадаться, что она будет».

«Что это за одежда на нем?» - прошептала Навани.

"Я знаю я знаю." Адолин скривился. «Я предложил ему своих портных, сказал, что мы подарим ему гердазианскую форму. Он сказал: «Гердаза больше нет. Кроме того, мужчина в форме не может ходить в те места, которые мне нравятся ». Я не знаю, что с ним делать ».

На другом конце маленькой комнаты Минк взглянул на одно из каменных вентиляционных отверстий и кивнул, когда Шаллан объяснила безопасность комнаты.

«Он придумывает, как улизнуть», - вздохнул Адолин, кладя ноги на стол. «Он потерял нас сегодня пять раз. Я не могу решить, параноик он, сумасшедший или просто имеет жестокое чувство юмора ». Он наклонился к Навани. «Я подозреваю, что все было бы не так плохо, если бы Шаллан не была так впечатлена с первого раза. Он любит выпендриваться ».

Навани посмотрел на новые ботинки Адолина с золотой отделкой. Это была третья пара, которую она видела на нем на этой неделе.

Прибыл Далинар, выставив двух телохранителей перед входной дверью. Он продолжал уговаривать Навани принять несколько собственных охранников, и она всегда соглашалась - когда у нее было необходимое снаряжение. И, честно говоря, Далинар не мог жаловаться. Как часто он бросал собственную охрану?

В комнате было несколько стульев и только один столик, на котором были ботинки Адолина. Этот мальчик. Он никогда не откидывался на спинку стула и не поднимал ноги, когда был в обычной обуви.

Далинар прошел мимо, постукивая костяшками пальцев по ботинкам. «Декорум», - сказал он. «Дисциплина. Преданность."

«Деталь, дуэль, десерт…» Адолин взглянул на отца. "Ой, извини. Я думал, мы говорим случайные слова, которые начинаются с одного и того же звука ».

Далинар сердито посмотрел на Шаллан.

"Какие?" она сказала.

«Он никогда не был таким до вашего приезда», - сказал Далинар.

«Отец Бури, помоги нам», - мягко сказала Шаллан, садясь рядом со своим мужем и кладя руку ему на колено. «А Холин научился изредка расслабляться ? Конечно, луны перестанут вращаться, и солнце рухнет ».

Ни Шаллан, ни Далинар не признались бы в ссоре из-за Адолина - более того, Навани подозревал, что Далинар будет настаивать на своем одобрении брака. Но ему также никогда не приходилось отдавать одного из своих детей влиянию постороннего человека. Навани чувствовал, что Далинар слишком винил Шаллан в изменениях в мальчике. Шаллан не заставляла его быть тем, кем он не был; более того, он наконец почувствовал себя достаточно свободным, чтобы исследовать личность, которая не была связана с сыном Блэкторна.

Адолин теперь был верховным принцем. У него должна быть возможность определить, что это значит для него.

Со своей стороны Адолин только рассмеялся. «Шаллан, ты правда жалуешься, что кто-то слишком агрессивен? Ты? Даже твои шутки иногда кажутся соревнованием ».

Она взглянула на него, а затем - вместо того, чтобы быть спровоцированной, - казалось, расслабилась. Адолин так влиял на людей.

«Конечно, есть», - сказала она. «Моя жизнь - это постоянная борьба со скукой. Если я расслаблюсь, ты обнаружишь, что я вяжу или что-нибудь в этом роде ».

Минк с улыбкой наблюдал за обменом. «А … напоминает мне о моем собственном сыне и его жене».

«Я должен надеяться, - сказал Далинар, - что они немного менее легкомысленны».

«Они мертвы на войне», - тихо сказал Норк.

«Мне очень жаль, - сказал Далинар. «Вечная буря и Одиум нам всем дорого обошлись».

«Не о той войне, Блэкторн». Норка одарила его многозначительным взглядом. Затем он повернулся к Навани. «Верховный князь упомянул мне карты, чтобы я их осмотрела? Он сказал, что они будут ждать, но я не вижу здесь ни одного стола подходящего размера, на котором их можно было бы раскинуть. Должны ли мы их принести? Мне очень любопытно увидеть расстановку твоих войск против Несущих Бездну.

«Мы больше не используем термин« несущие пустоту », - сказал Далинар. «Это оказалось … неточным. Мы называем наших врагов певцами. Что касается карты, то она прямо здесь ». Он посмотрел на Шаллан, которая кивнула, вдыхая Грозовой Свет из сфер в ее сумке. Навани поспешила подготовить свой блокнот.

Вместе Шаллан и Далинар вызвали карту.

Самое простое оружие с предохранителем против нас на самом деле не фабриал, а металл, который очень легкий и может выдержать удары осколочного клинка. Этот металл также сопротивляется заклинанию души; он мешает большому количеству сил Света.

К счастью, Сплавленные, похоже, не могут создать его в больших количествах, потому что они вооружают этими чудесами только себя, а не своих обычных солдат.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Навани десятки раз видела, как Шаллан и Далинар вызывали карту, но - как и в случае со способностью Далинара перезаряжать сферы - она чувствовала, что при внимательном изучении можно узнать больше.

Сначала Шаллан выдохнула, и ее Штормовой свет расширился диском. Далинар выдохнул свой собственный Свет, который слился со Светом Шаллан, закручиваясь по поверхности, как водоворот. Две плоскости люминесцентного дыма, плоские и круглые, закружились наружу, заполнив комнату примерно на уровне талии.

Каким-то образом Светоплетение Шаллан смешалось с Связью Далинара с землей, чтобы создать это великолепное представление Рошара. Отец Бури подразумевал, что Далинар - как Бондсмит - мог творить подобные чудеса с другими орденами, но пока их эксперименты были безрезультатными.

Внезапное появление карты заставило Норка отползти прочь. Он был у двери через долю секунды, стоял с приоткрытой дверью, готовый бежать. Он был параноиком, не так ли?

Навани сосредоточилась на карте, ее перо было наготове. Может ли она что-нибудь почувствовать? Может быть, Шадесмар? Нет … что-то еще. Ощущение полета над бурным океаном, свободное. Сказочный. Свет, казалось, стал твердым, приняв форму карты континента, как если бы он был виден с высоты. Полностью окрашенный, он показал горы и долины с точными топографическими деталями и в масштабе.

Глаза Норка расширились, и испепеление взорвалось над ним, как кольцо дыма. Навани понял эту эмоцию. Наблюдать за работой Radiants было все равно, что испытывать яркость солнца или величие горы. Да, это становилось для нее обычным делом, но она сомневалась, что это когда-нибудь станет обычным явлением.

Норка с щелчком закрыла дверь, затем подошла к иллюзии и протянула руку. Небольшая его часть заколебалась и превратилась в туманный штормовой свет. Он наклонил голову, затем подошел к центру карты, которая исказилась вокруг него, а затем снова сфокусировалась, когда он замер.

«Клянусь могущественным дыханием Калака», - сказала Норка, наклоняясь, чтобы осмотреть миниатюрную гору. "Это невероятно."

«Объединенные силы Ткача Света и Мастера облигаций», - сказал Далинар. «К сожалению, это не картина мира, которая существует в данный момент. Мы обновляем карту каждые несколько дней, когда разразилась сильная буря. Это ограничивает нашу способность подсчитывать количество вражеских войск, поскольку они имеют тенденцию перемещаться внутрь во время шторма ».

«Карта получает что детальнее?» - спросила Норка. «Вы можете видеть людей?»

Далинар помахал рукой, и часть карты расширилась. Дальние периметры исчезли по мере того, как этот конкретный раздел становился все более и более подробным, сосредотачиваясь на Азимире. Столица Азиша превратилась из точки в полноразмерный город, а затем остановилась в своем лучшем увеличении: масштабы, в которых здания были размером со сферу, а люди - точками.

Далинар снова увеличил масштаб карты до полного размера и взглянул на Шаллан. Она кивнула, и числа начали парить в воздухе над частями карты - кружились и образовывались из Штормового Света, отмеченные глифами, которые люди могли прочитать.

«Это наши наилучшие оценки численности войск», - сказал Далинар. «Зингер считает золотом, наши войска подсчитывают - что, конечно, точнее - цветом соответствующей армии. Разделенные глифами, вы найдете пехотинцев, тяжелую пехоту, лучников и то немногочисленное количество кавалерии, которое мы, вероятно, сможем выставить в каждой области.

Минк шла по карте, и Навани следила за ним глазами, больше интересовавшаяся им, чем числами. Минк не торопился, осматривая каждый район Рошара и его скопления войск.

Пока он смотрел, дверь открылась. Приехала дочь Навани - Ее Величество королева Алеткара Ясна Холин. У нее было четыре охранника; Ясна никогда не ходила одна, хотя она была более способна обращаться со своими силами, чем любой другой Сияющий. Она выставила охрану за дверью и вошла, за ней следил только один мужчина: Королева Остроумия, высокая и долговязая, с угольно-черными волосами и угловатым лицом.

Это был тот же самый Уит, который служил Эльхокару, так что Навани знал этого человека несколько лет. Но теперь он был … другим. Навани часто замечал, что он и Ясна шепчутся заговорщицким тоном во время встреч. Он обращался с Навани - и, ну, со всеми, - как будто знал их близко. В этом Остроумии была загадка, которую Навани никогда не замечал во время правления Эльхокара. Возможно, он подражал монарху, которому служил.

Он шел прямо за Ясной, с мечом в серебристых ножнах на бедре, его губы слегка растянуты в улыбке. Типа, который заставил вас подумать, что он, должно быть, обдумывает шутку о вас, которую никто не осмелился сказать вам в лицо.

«Я вижу, у нас есть карта», - сказала Ясна. «И наш новый генерал».

«В самом деле», - сказал Минк, читая номера войск над Азиром.

"Мысли?" - спросила Ясна, как никогда практично.

Минк продолжил осмотр. Навани попытался угадать, какие выводы он сделает. Война шла на два основных фронта. В Макабаке - регионе, охватывающем Азир и множество небольших королевств, окружающих его, - силы коалиции продолжали сражаться с певцами за определенный регион, королевство Эмул. Затянувшиеся конфликты были лишь последним событием в серии войн, в результате которых королевство, некогда гордое, оставалось разоренным и разрушенным.

Пока ни одна из сторон не имела преимущества. Азишские армии с помощью стратегов алети отвоевали некоторые земли на севере Эмула. Однако они не осмелились продвинуться слишком далеко, так как если они достигнут юга, то в игру может вступить особый знак региона. За силами Одиума приютилась армия Тезима, бога-жреца. Человек, которого они теперь знали, был Ишар, древний сошедший с ума Вестник.

К сожалению, в последнее время Тезим вел себя тихо. Далинар надеялся, что он разгневается на тыл певцов, заставляя их сражаться между двумя армиями. В его нынешнем виде жестокие бои в Эмуле продолжались в тупик. Коалиция могла легко пополнить свои позиции через Врата Клятвы на севере и корабли Тайленов на юг. У врага было огромное количество бывших священнослужителей и доступ к большему количеству нерегулярных войск - в данном случае слияния.

Минк вглядывался в детали этого фронта, с интересом изучая номера кораблей и флота. «Вы контролируете все Южные глубины?» он спросил.

«У врага есть флот, украденный у Тайлены», - сказала Ясна. «У нас есть только те корабли, которые нам удалось построить с тех пор, и те, которые избежали этой участи. Так что наше дальнейшее господство не гарантировано. Но после уникальной победы флота Фэна четыре месяца назад противник отступил своими кораблями в воды Ириали на крайний северо-запад. В настоящее время кажется, что они довольны тем, что контролируют северные моря, а мы - юг ».

Минк кивнул и двинулся на восток, осматривая второй из двух боевых фронтов войны: линию между Алеткаром и Джа Кеведом. Здесь захваченная родина Навани стала надежной плацдармом для врага, который сражался с силами коалиции во главе с Таравангяном и Далинаром.

Бои на этом фронте в основном были стычками вдоль границы. Fused до сих пор отказывались быть пойманными в каких-либо традиционных крупномасштабных битвах - и большая часть границы между Алеткаром и Джа Кеведом была труднопроходимой местностью, что позволяло бродячим бандам с обеих сторон совершать набеги, а затем исчезать.

Далинар чувствовал, что коалиции вскоре потребуется крупное наступление. Навани согласился. Затяжной характер этой войны давал преимущество противнику. Численность Radiant теперь медленно росла, особенно из-за того, что Honorspren отказывались от поддержки. Однако вражеские певцы - некогда необученные - с каждым днем становились лучше, и появлялось все больше и больше Fused. Далинар хотел прорваться в Алеткар и захватить столицу.

Минк плелся сквозь призрачные горы вдоль границы Алети. До сих пор, помимо набегов, Далинар сосредоточился на захвате контроля над юго-западным уголком Алеткара - той частью, которая касалась моря Тарат, - чтобы укрепить военно-морское превосходство коалиции на юге. Непосредственная близость Джа Кеведа - и Врат Клятвы в Веденаре - позволила им выставить здесь войска с быстрым пополнением запасов.

Это была единственная часть Алеткара, которую они до сих пор вернули. И это было далеко-далеко от столицы Холинара. Что-то должно было быть сделано. Каждый день, когда их родина оставалась в руках врага, был еще одним днем для того, чтобы люди там были побеждены и контролировались. Еще один день для врага, чтобы укрепить свои позиции, питая свои армии потом фермеров алети.

Это была глубокая, непреодолимая боль - думать об Алеткаре и знать, что они, по сути, были людьми в изгнании здесь, в Уритиру. Они потеряли свою нацию, и Далинар - она знала - винил себя. Он думал, что если бы он смог подавить ссорящихся высокопоставленных лиц и закончить войну на Расколотых равнинах, Алеткар не пал бы.

«Да…» - сказал Минк, прищурившись, взглянув на численность войск алети у океана в южной части Алеткара, а затем оглянувшись на армии Ведена, охраняющие границу. "Да. Скажи мне, зачем ты мне это показываешь? Этот разум бесценен. Ты быстро мне доверяешь.

«У нас нет особого выбора», - сказала Ясна, заставляя его повернуться к ней. «Вы следили за недавними историями Алеткара и Джа Кеведа, генерал?»

«У меня были свои проблемы, - сказал он, - но да. Гражданская война в обеих странах ».

«У нас не было гражданской войны», - сказал Далинар.

Это было спорно. Соперничество с Садеасом, состязание на Расколотых равнинах, возможное превращение Амарама …

«Независимо от того, как вы это называете, - сказала Ясна, - последние несколько лет были болезненными для наших двух королевств. Джа Кевед потерял практически всю свою королевскую семью - и большинство своих лучших генералов - после убийства их короля. Нам не лучше. Наш командный состав был потрошен несколько раз ».

«Мы разбросаны», - сказал Далинар. «Многие из наших лучших полевых генералов нужны в Азире. Когда я услышал, что у нас появился шанс спасти человека, который в одиночку сдерживал вторжение певцов в течение года… »

Далинар вошел в самую гущу иллюзии, и она относилась к нему по-другому - тонко - по сравнению с другими. Цвет закрутился рядом с ним, но нити Грозового Света потянулись, соединяясь с ним. Как руки просителей тянутся к своему королю.

«Я хочу знать, что вы видите», - сказал Далинар, проводя рукой по карте. «Мне нужен ваш анализ того, что мы делаем. Мне нужна твоя помощь. Взамен мы используем наши силы, чтобы вернуть Хердаз. Помогите мне вернуть Алеткар, и я приложу все усилия, чтобы ваш народ был освобожден.

« Было бы в новинку, если бы Блэкторн на моей стороне », - сказал Норк. «Но прежде чем я буду давать какие-либо обещания, расскажи мне, почему у тебя так много войск здесь, здесь и здесь». Он указал на несколько укреплений на южной границе Алеткара, недалеко от океана.

«Нам нужно удерживать порты», - сказал Далинар.

"Хм. Да, я полагаю, что это оправдание работает для остальных членов вашей коалиции? »

Далинар скривил губы в линию, взглянув на Ясну. Позади нее Вит поднял брови и прислонился к дальней стене. На собраниях он был нехарактерно тих, но в его выражениях читалась целая насмешка.

«Концентрация врага здесь, за рекой», - сказал Минк, указывая. «Если бы вас действительно интересовали только они, вы бы укрепили прямо напротив, чтобы предотвратить удар, когда река высыхает между штормами. Вы этого не сделаете. Любопытный. Конечно, сзади тебя разоблачат. Как будто ты не доверяешь тому, кто следит за твоей спиной ... "

Тот, кто был намного ниже ростом, встретился взглядом с Далинаром и оставил слова висеть в воздухе. Вит закашлялся в руку.

«Я считаю, что Таравангян работает на врага», - вздохнул Далинар. «Год назад кто-то позволил вражеским войскам атаковать Уритиру, и - несмотря на оправдания и уклонения, убедившие других - я уверен, что это сделал Сияющий Таравангиана».

«Опасно, - сказал Минк, - сражаться на войне, где твой самый сильный союзник также является твоим величайшим страхом. А Радианты, служащие другой стороне? Как это могло произойти?"

«К сожалению, они не будут единственными, - сказала Ясна. «Мы потеряли целый орден, Небесные разрушители, из-за врага - и они изводили Азира, требуя, чтобы мы продолжали выделять силы в этом регионе. Пыльные продолжают заигрывать с восстанием, часто игнорируя приказы Далинара ».

- Беспокоит, - сказал Норк. Он прошел вдоль границы Алеткара, минуя Ясну. «Вы тоже здесь копите. Вы хотите продвинуться на свою родину, не так ли? Вы стремитесь вернуть Холинар ».

«Промедление проиграет нам войну», - сказал Навани. «Враг растет с каждым днем».

«Я согласен с такой оценкой», - сказал Минк. «Но атаковать Алеткар?»

«Мы хотим провести большое мощное наступление», - пояснил Далинар. «Мы пытаемся убедить других монархов понять, насколько это важно».

«А…» - сказала Норка. «Да, и внешний генерал - приближающийся к этому свежему - был бы им убедителен, не так ли?»

«Это надежда», - сказал Далинар.

«И все же ты не мог не попытаться предрасположить меня, а?» - сказал Норк. «Ты хотел показать это мне пораньше, сначала убеди меня на своей стороне. Не рискуете сюрпризами? »

«У нас было … достаточно сюрпризов на собраниях монархов», - сказал Навани.

«Полагаю, я не могу тебя винить, - сказал Норк. "Неа. Нет вины. Но остается вопрос. Что вам от меня нужно, холины? Вы бы предпочли подкрепление того, во что уже хотите верить, или вы ищете истину? »

«Я всегда хочу правды», - сказал Далинар. «И если вы знаете что-нибудь о моей племяннице, вы будете знать, что она без колебаний заявляет правду, как она ее видит. Независимо от последствий ».

«Да», - сказала Норка, глядя на Ясну. «Я знаю вашу репутацию, ваше величество. Что до Блэкторн ... Два года назад я бы тебе не поверил. Минк поднял палец. «Тогда моя племянница прочитала мне вашу книгу. В целом, да. У нас есть экземпляр, который был трудным, и я слушал его с большим интересом. Я не доверяю Блэкторну, но, возможно, я могу доверять человеку, который напишет слова, которые ты написал.

Он изучал Далинара, словно взвешивая его. Затем Норка повернулась и зашагала по карте. «Возможно, я смогу помочь тебе избежать этого беспорядка. Вы не должны атаковать Алеткар ».

- Но… - начал Далинар.

«Я согласен, вам нужно перейти в наступление», - сказал Минк. «Однако, если Таравангиан не заслуживает доверия, экспедиция в Алеткар сейчас подвергнет ваши силы катастрофе. Даже без опасности предательства враг слишком силен в этом районе. Я потратил время на борьбу с ними; Могу вам сказать, что они твердо стоят на ногах в вашей стране. Мы не сможем легко их вытеснить, и мы определенно не сможем этого сделать, ведя войну на два фронта ».

Минк остановился в Азире, затем указал на битву в Эмуле. «Здесь враг зажат между вами и вражеской силой. Они используют этих Небесных разрушителей, чтобы отвлечь вас от того, насколько они уязвимы здесь. Ваш враг не имеет выхода к морю, у него серьезные проблемы со снабжением, он изолирован от своих союзников в Ири и Алеткаре. Вы хотите, чтобы большое наступление могло сработать ? Верните Эмуля, вытолкните Несущих Бездну - певцов - из Макабака.

«Вам нужно консолидироваться, сосредоточиться на том, где враг слабее всего. Вам не нужно разбивать свои армии по наиболее укрепленным позициям противника в безрассудной попытке удовлетворить свою уязвленную гордость Алети. Это правда."

Навани посмотрел на Далинара, ненавидя то, как эти слова заставили его сдуваться, его плечи сутулились. Он так сильно хотел освободить свою родину.

Она не была тактическим гением, которым был Далинар. Она бы не возражала, если бы он настаивал на том, что освобождение Алеткара было правильным ходом. Но то, как он повернулся - склонив голову, когда Норка заговорил, - сказало ей, что он знал, что Норка права.

Возможно, Далинар это уже знал. Возможно, ему нужно было услышать это от кого-то другого.

«Давайте предоставим вам более подробные отчеты», - сказала Ясна. «Так что ты можешь увидеть, подтверждают ли факты твои инстинкты, Минк».

«Да, это было бы разумно», - сказал Норк. «В конце концов, во многих запертых комнатах есть скрытый путь к побегу».

«Адолин, не могли бы вы, пожалуйста?» - спросила Ясна. «Да, и ты, Шаллан. Проводите нашего гостя в комнату для военного инструктажа и дайте ему доступ к нашим писцам и любым картам из нашего архивного хранилища. Тешав должен быть в состоянии предоставить точные цифры и данные о последних боях. Учись с осторожностью, Норка. Мы встретимся с монархами через несколько недель, чтобы обсудить наше следующее большое наступление, и у меня будет готов план ».

Норка поклонилась ей и отступила вместе с Адолином и Шаллан. Как только он ушел - карта рухнула, когда Шаллан ушла, - Ясна незаметно изменилась. Ее лицо стало меньше маски. Она не шла королевской походкой, когда она подошла и села за маленький столик в комнате. Это была женщина, снимающая корону, теперь, когда у нее была одна семья.

«Семья и остроумие», - подумал Навани, когда долговязый мужчина, одетый во все черное, подошел за вином. Она не могла сказать, были ли слухи об этих двоих правдой или нет, и ей было неудобно спрашивать. Странно, что мать не желает болтать с дочерью на интимные темы. Но … ну, это была Ясна.

«Я волновался по этому поводу, - сказал Далинар, садясь за стол напротив Ясны. «Мне нужно убедить его, что битва должна продвигаться к Алеткару».

«Дядя, - сказала Ясна, - ты собираешься быть упрямым в этом вопросе?»

«Может быть», - сказал он.

«Он увидел это почти сразу, - сказала Ясна. «Таравангян должен знать, что мы ему не доверяем. Мы не можем сейчас нанести удар по Алеткару. Мне больно так же, как и тебе, но ...

«Я знаю», - сказал Далинар, когда Навани села рядом с ним и положила руку ему на плечо. «Но у меня ужасное предчувствие, Ясна. Он нашептывает , что нет никакого способа , чтобы выиграть эту войну. Не против бессмертного врага. Я боюсь проиграть, но больше беспокоюсь о другом. Что нам делать, если мы вытесним их из Азира, и они согласятся прекратить боевые действия? Откажемся ли мы от Алеткара, если это будет означать прекращение войны? »

«Я не знаю», - сказала Ясна. «Похоже, что это заставляет наших детей работать еще до того, как мы их купили. Мы не знаем, возможен ли такой компромисс, как вы предлагаете ».

«Этого не было бы», - сказал Вит.

Навани нахмурился, взглянув на человека, который пил вино. Он подошел и рассеянно протянул Ясне чашку, его клюв носа был спрятан в его собственной чашке, когда он опрокидывал ее обратно.

«Остроумие?» - спросил Далинар. «Это одна из твоих шуток?»

«Одиум - это изюминка, Далинар, но не в шутку, которую тебе рассказывали». Вит сидел с ними за стол, не спрашивая разрешения. Он всегда вел себя так, как будто обед с королями и королевами был его естественным состоянием. «Odium не пойдет на компромисс. Он не согласится ни на что иное, кроме нашего полного подчинения, возможно, уничтожения ».

Далинар нахмурился, затем взглянул на Навани. Она пожала плечами. Уит часто так говорил, будто знал то, чего не должен. Они не могли сказать, притворяется он или серьезно, но давление на него обычно просто высмеивало.

Далинар мудро промолчал, обдумывая предложенный лакомый кусочек.

«Сильное наступление на Эмуле», - задумчиво сказала Ясна. «В центре этого монстра, Далинара, могло быть драгоценное сердце. Стабильный макабак укрепил бы нашу коалицию. Явная, мощная победа поднимет боевой дух и придаст энергии нашим союзникам ».

«Верный аргумент», - хмыкнув, сказал Далинар.

«Есть еще кое-что, - сказала Ясна. «Причина, по которой Азир и окружающие страны должны быть защищены в ближайшие месяцы».

"Что еще?" - спросил Далинар. "О чем ты говоришь?"

Ясна посмотрела на Вита, который кивнул, вставая. «Я позову их. Не унижай никого, пока меня нет, Яркость. Вы заставите меня почувствовать себя устаревшим ». Он выскользнул за дверь.

«Он принесет Вестников», - сказала Ясна. «До его возвращения, возможно, мы сможем обсудить предложение, которое я показал тебе перед отъездом в Hearthstone, дядя».

«О боже, - подумал Навани. Поехали ... Ясна настаивала на выработке особого закона для Алеткар. Опасный.

Далинар встал и начал расхаживать. Плохой знак. «Сейчас не время, Ясна. Мы не можем создать социальные потрясения такого масштаба в такой ужасный момент нашей истории ».

«Говорит человек, - сказала Ясна, - который написал книгу в начале этого года. Преодолевая века устоявшихся гендерных норм ».

Далинар поморщился.

«Мама, - сказала Ясна Навани, - я думала, ты сказала, что поговоришь с ним».

«Не было удобной возможности», - сказал Навани. «И … если честно, я разделяю его опасения».

«Я запрещаю это», - сказал Далинар. «Вы не можете просто освободить каждого раба алети. Это вызовет массовый хаос ».

«Я не знала, - сказала Ясна, - что вы можете запретить королеве действовать».

«Вы назвали это предложением», - сказал Далинар.

«Потому что я еще не закончила с формулировкой», - ответила Ясна. «Я намерен вскоре предложить его высокопоставленным лицам и оценить их реакцию. Я постараюсь разобраться с их проблемами, насколько смогу, прежде чем я сделаю это законом. Независимо от того или нет , я буду делать это право, однако, это не вопросом я намерен дискуссии «.

Далинар продолжал шагать. «Я не вижу в этом причины, Ясна. Хаос, который это вызовет ... »

«В нашей жизни уже царит хаос», - сказала Ясна. «Это как раз время кардинальных перемен, когда люди уже приспосабливаются к новому образу жизни. Исторические данные подтверждают эту идею ».

«Но почему ?» - спросил Далинар. «Ты всегда такой прагматичный. Кажется, все наоборот ».

«Я ищу такой образ действий, который принесет наибольшую пользу большинству людей. Это находится в соответствии с моей моральной философией «.

Далинар перестал ходить и вместо этого потер лоб. Он посмотрел на Навани, как бы говоря: « Ты можешь что-нибудь сделать?»

«Как ты думаешь, что произойдет?» - спросил Навани. "Посадить ее на трон?"

«Я думал, она будет держать глаза под контролем», - сказал он. «И решила, что их схемы не запугивают ее».

«Это именно то, что я делаю», - сказала Ясна. «Хотя я прошу прощения за то, что мне пришлось засчитать вас в группе, дядя. Тебе хорошо противостоять мне. Не стесняйтесь делать это на виду. Слишком многие видели, как Элхокар преклонил колени перед вами, и эта мерзость с «хайкин» все еще остается неприятным запахом. Показывая, что мы не едины в этом, мы укрепляем мою позицию, доказывая, что я не пешка Блэкторна ».

«Я бы хотел, чтобы вы притормозили, - сказал Далинар. «Я не полностью против теории того, что вы делаете. Это показывает сострадание. Но…"

«Если мы сбавим темп, - сказала Ясна, - прошлое настигнет нас. История такая, всегда пожирает настоящее ». Она нежно улыбнулась Далинару. «Я уважаю и восхищаюсь твоей силой, дядя. У меня всегда есть. Однажды в некоторое время , хотя, я действительно думаю , что вам нужно помнить , что не каждый видит мир так , как вы делаете «.

«Было бы лучше для всех нас, если бы они это сделали», - проворчал он. «Я хочу, чтобы мир перестал устраивать себе беспорядок каждый раз, когда я поворачиваю в другую сторону».

Он получил что-нибудь выпить из кувшина с вином. Оранжевый, естественно.

«Будет ли это включать пылких, дочь?» - спросил Навани.

«Они рабы, не так ли?»

«Технически да. Но в этом некоторые могут сказать, что вы проводите вендетту против церкви », - сказал Навани.

«Освободив пылких от собственности?» - удивленно спросила Ясна. «Ну, я полагаю , некоторые будут говорить , что. Они увидят атаку во всем, что я делаю. Напротив, это им на пользу. Освобождая ревностных, я рискую позволить церкви снова стать политической силой в мире ».

«И … это тебя не беспокоит?» - спросил Навани. Иногда выяснение мотивов этой женщины - которые, как она утверждала, всегда были очень простыми - было похоже на попытку прочитать «Заричантку».

«Конечно, это меня беспокоит, - сказала Ясна. «Однако я бы предпочел ярых, активно участвующих в политике, а не закулисной дымовой завесы, которую они используют сейчас. Да, это даст им больше возможностей для власти, но также сделает их действия более пристальным вниманием общественности ».

Ясна постучала ногтем по столу от руки. Она носила безопасную руку в рукаве, в высшей степени прилично, хотя Навани знал, что Ясна мало думала о социальных конструкциях. Она все равно пошла за ними. Безупречный макияж. Волосы заплетены в косы. Прекрасная, царственная хава.

«В конечном итоге это пойдет на пользу Алеткару», - сказала Ясна. «Экономически и морально. Возражения дяди Далинара ценны. Я выслушаю, выясню, как реагировать на такие вызовы… »

Она замолчала, когда Вит вернулся с двумя людьми. Одной из них была красивая молодая женщина с длинными черными волосами, Макабаки по национальности, хотя ее глаза и некоторые черты были похожи на Шина. Другой был высоким стоиком, тоже Макабаки. Он был сильным, мощным телосложением и обладал определенной царственностью - по крайней мере, до тех пор, пока вы не увидели отстраненное выражение его глаз и не услышали, как он шепчет сам себе. Женщина должна была провести его в комнату, как будто он был простодушен.

Невозможно было с первого взгляда узнать, что эти двое были древними существами, старше, чем записанная история. Шалаш и Таленелат, Вестники, бессмертные, рожденные для десятков жизней, почитаемые как боги во многих религиях - и как полубоги в собственном Навани. К сожалению, они оба были безумны. Женщина, по крайней мере, могла функционировать. Этот человек ... Навани никогда не слышал от него ничего, кроме бормотания.

Вит обращался с ними с почтением, которого Навани не ожидал от него. Он закрыл за ними дверь, затем тихо жестом пригласил их сесть за стол. Шалаш - Эш, как она предпочитала называться - подвел Таленелата к месту, но остался стоять после того, как сел.

Навани чувствовал себя явно неуютно в их присутствии. Всю свою жизнь она сжигала глифы, говоря об этих двоих, моля Всевышнего о помощи. Она использовала их в своих клятвах, думала о них в своем ежедневном поклонении. Ясна отказалась от своей веры, а Далинар … она больше не знала, во что он верил. Это было сложно.

Но Навани сохраняла свою надежду на Вестников и Вседержителя. Надежды на то, что у них были планы, простые смертные понять не могли. Вид этих двоих в таком состоянии … это потрясло ее до глубины души. Несомненно, это было частью того, чего хотел Всевышний. Конечно, всему была причина. Верно?

«Два бога, - сказал Вит, - доставили, как и просили».

- Эш, - сказала Ясна. «Во время нашего последнего интервью вы рассказывали мне все, что вам известно о способностях моего дяди. Полномочия облигационера ».

«Я же говорила тебе, - огрызнулась женщина, - что я ничего не знаю». Учитывая, как нежно она относилась к Талну, вряд ли можно было ожидать от нее такой лаконичной речи. Навани, к сожалению, принял это как нормальное явление.

«То, что вы мне сказали, было полезно, - сказала Ясна. «Пожалуйста, повторите».

Далинар подошел с любопытством. Ясна проводила еженедельные встречи с Вестниками, пытаясь вырвать у них из головы все исторические знания. Она утверждала, что встречи в основном были бесплодными, но Навани знала, что нужно придерживаться слова «в основном», когда приходила из Ясны. Она могла многое спрятать в промежутках между этими буквами.

Эш громко вздохнул, расхаживая. Не в мыслях, как у Далинара, а в некотором смысле, напоминающем животное в клетке. «Я ничего не знал о том, что сделали Бондсмиты. Это всегда было компетенцией Ишара. Мой отец время от времени обсуждал с ним вопросы глубокой реалистической теории, но меня это не волновало. Почему я должен? Ишар держал его в руках ».

«Он заключил договор клятвы», - сказала Ясна. « … Связывание, которое сделало вас бессмертным и заманило Несущих Бездну в ловушку в другом царстве реальности».

«Braize - это не другое царство реальности», - сказал Эш. «Это планета. Вы можете увидеть его в небе вместе с Ашыном - Вы называете это Безмятежными Залами. Но да, клятвенный договор. Он сделал это. Мы все просто согласились с этим ». Она пожала плечами.

Ясна кивнула, не показывая признаков раздражения. «Но« Клятвопакт »больше не действует?»

«Он сломан, - сказал Эш. «Готово, разбито, перевернуто. Год назад они убили моего отца. Как-то навсегда. Мы все это почувствовали ». Она посмотрела прямо на Навани, как будто увидев благоговение в ее глазах. Следующие слова прозвучали с насмешкой. «Сейчас мы ничего не можем для вас сделать. Клятвы больше нет ».

«И как вы думаете, Далинар, - спросила Ясна, - как бондсмит, мог бы как-то исправить или воспроизвести его? Запечатать врага? "

"Кто знает?" - сказал Эш. «Это не работает для всех вас так же, как для нас, когда у нас были наши мечи. Вы ограничены, но иногда делаете то, что мы не могли. Во всяком случае, я ничего об этом не знал ».

«Но ведь есть такие, кто знает, не так ли?» - сказала Ясна. «Группа людей, которые практикуют Surgebinding? Кто экспериментировал с этим, кто знает о силах Далинара? »

«Ага», - сказал Эш.

«Шин», - сказал Навани, понимая точку зрения Ясны. «Они держат клинки Чести. Сзет говорит, что они тренировались с ними, знали их способности… »

«Разведчики, посланные в Шиновар, исчезают, - сказал Далинар. «Полеты Ветрокрылых вызывают ураганы стрел. Они не хотят иметь с нами ничего общего ».

«А пока», - сказала Ясна, глядя на Эша. "Верно?"

«Они … непредсказуемы», - сказал Herald. «В конце концов я оставил их позади. Они пытались убить меня, но я мог это выдержать. Это было тогда, когда они начали поклоняться мне… - Эш скрестила руки, крепко их стягивая. «У них были легенды … пророчества о приближении этого Возвращения. Я не верил, что это когда-нибудь случится. Не хотел верить.

«Нам нужен стабильный регион в Макабаке, дядя, - сказала Ясна. «Потому что в конечном итоге нам придется иметь дело с Шином. И, по крайней мере, мы захотим узнать, что они знают о Бондсмитах за столетия владения клинком Чести и экспериментов с такими способностями, как твоя.

Далинар повернулся к Навани. Она кивнула. Здесь что-то было. Если они смогут найти способ снова запечатать Сплавленный … что ж , это может означать конец войны.

«Вы сделали интересный момент», - сказал Далинар.

«Отлично», - сказала Ясна. «Если мы начнем крупное наступление на Эмуль, я приеду туда лично и присоединюсь к военным усилиям».

"… Ты сможешь?" - сказал Далинар. «И как … вы собираетесь участвовать в ведении войны?»

«По мере необходимости».

Он вздохнул, и Навани понял, о чем он думает. Если Ясна попытается слишком активно участвовать в планировании и стратегии военного времени, высокопоставленным лицам это не понравится. Но Далинар не мог жаловаться на то, что он сделал.

- Полагаю, мы разберемся с этим, если это станет проблемой. Блэкторн повернулся к Вестнику. «Эш, расскажи мне больше о том, что ты знаешь о Шине, особенно о тех из них, кто может знать больше о моих силах».

У Fused есть второй металл, который меня восхищает - металл, проводящий Stormlight. Последствия этого для создания фабриков поразительны. Сплавленные используют этот металл в сочетании с рудиментарным фабриалом - простым драгоценным камнем, но без спрена внутри.

Как они вытаскивают Штормовой Свет из Сияющего и попадают в эту сферу, остается загадкой. Мои ученые думают, что они, должно быть, используют дифференциал инвестиций. Если драгоценный камень наполнен Грозовым светом - или, как я полагаю, Светом Бездны - и этот Свет быстро удаляется, он создает перепад давления (или своего рода вакуум) в драгоценном камне.

Это остается всего лишь теорией.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

Каладин стоял на краю платформы Врат Клятвы, глядя на горы. Этот ледяной снежный пейзаж представлял собой потустороннее зрелище. До Уритиру он видел снег лишь несколько раз, небольшими участками на восходе солнца. Здесь снег был толстым и глубоким, чистым и белоснежным.

Рок сейчас смотрит на похожий пейзаж? - подумал Каладин. Семья Рока, Скар и Дрехи уехали почти четыре недели назад. Они разослали сообщение через Spanreed вскоре после отъезда, отметив, что прибыли.

Он беспокоился о Роке и знал, что никогда не перестанет беспокоиться. Но детали поездки … ну, это уже не были проблемы Каладина. Они принадлежали Сигзилу. В идеальном мире Тефт стал бы командиром компании, но старший Ветрокрылый ругал Каладина на простое предложение.

Каладин вздохнул и подошел к контрольному зданию Врат Клятвы в центре плато. Здесь писец кивнул ему. Она подтвердила с помощью Врат Клятвы на Расколотых Равнинах, что начать перемещение безопасно.

Он сделал это, используя Силблейд в замке на стене небольшого здания. Во вспышке света он телепортировался в Расколотые Равнины - и через несколько секунд он взлетел в небо с помощью Хлестания.

Ветрокрылые не поднимали шума из-за того, что он «отступил». Скорее всего, они предполагали, что он станет генералом по стратегическим вопросам или логистике. В конце концов, это случилось с большинством полевых командиров. Он еще не сказал им, что планирует сделать что-то еще, хотя сегодня ему нужно было решить, что это будет. Далинар по-прежнему хотел, чтобы он стал послом. Но мог ли Каладин действительно проводить свои дни в политических переговорах? Нет, он будет неуклюже, как лошадь в униформе, стоящая в бальном зале и старающаяся не наступить на женские платья.

Идея была глупой. Но что бы он сделал?

Он достиг хорошей высоты, затем взлетел по бодрящей петле, безо всякой осознанной хлестания. Его способности становились такими же интуитивными, как шевеление пальцами. Силь промчалась рядом с ним, смеясь, когда она встретила парочку ветрохвостов.

«Я буду скучать по этому», - подумал он и сразу почувствовал себя глупо. Он не умирал. Он уходил на пенсию. Он все равно будет летать. Делать вид, что это не так, было жалостью к самому себе. Было трудно с достоинством встретить эту перемену, но он справится .

Он заметил что-то вдалеке и взлетел к нему. Летающая платформа Навани наконец достигла Равнин. Передняя часть верхней палубы была забита лицами, уставившимися на пейзаж.

Каладин спустился на палубу, отвечая на салют Ветрокрылым, оставленным охранять корабль. «Мне жаль, что поездка заняла так много времени», - сказал он собравшимся беженцам. «По крайней мере, у нас есть достаточно времени, чтобы все подготовить для вас».

* * *

«Мы начали строить башню по районам», - сказал Каладин час спустя, когда вел своих родителей по глубоким коридорам Уритиру. Он поднял вверх большой сапфир для света. «Здесь сложно сохранять чувство общности с таким количеством одинаковых коридоров. Вы можете легко повернуться, начнете чувствовать, что живете в яме ».

Лирин и Хесина последовали за ними, очарованные разноцветными пластами стен, высокими потолками, общим величием огромной башни, полностью высеченной из камня.

«Изначально мы построили башню по княжеству», - продолжил Каладин. «Каждому из высокопоставленных князей алети была выделена часть определенного этажа. Навани не понравилось, как это обернулось; мы не использовали столько края башни - с ее естественным освещением - как она хотела. Это часто означало скопление большого количества людей в огромных комнатах, которые явно не предназначались для проживания, поскольку высокопоставленные лица хотели держать своих людей рядом ».

Он нырнул под странный выступ камня в коридоре. У Уритиру было много таких странностей; эта была круглая, каменная труба пересекала центр коридора. Может, вентиляция? Почему его поставили прямо там, где ходили люди?

Многие другие особенности башни не поддавались логике. Коридоры тупиковые. Были обнаружены комнаты без единой возможности, кроме крошечных отверстий, через которые можно было заглядывать. Были обнаружены небольшие шахты, падающие на тридцать или более этажей. Можно было бы назвать такое расположение безумным, но даже самые загадочные намеки на дизайн - например, кристаллические прожилки, проходящие по углам комнат или места, где слои переплетаются, образуя узоры, напоминающие глифы на стене, - заставили Каладина подумать об этом. место было целенаправленным и не случайным. Эти странности были созданы по причинам, которые они еще не могли понять.

Его родители нырнули под препятствие. Они оставили брата Каладина с детьми Ларала и их гувернанткой. Казалось, она оправляется от потери мужа, хотя Каладин думал, что знает ее достаточно хорошо, чтобы видеть сквозь лицо. Похоже, она действительно заботилась о старом хулигане, как и ее дети, о торжественной паре близнецов, слишком замкнутых для их юного возраста.

Согласно новым законам Ясны о наследовании, Ларал получит титул городской хозяйки, поэтому она пошла, чтобы ее официально поприветствовала Ясна. Пока остальные люди ориентировались на башню с помощью писцов Навани, Каладин хотел показать своим родителям, где будут размещены люди из Hearthstone.

«Вы молчите», - сказал им Каладин. «Думаю, сначала это место может быть ошеломляющим. Я знаю, что чувствовал то же самое. Навани продолжает говорить, что мы не знаем и половины того, на что он способен ».

«Это потрясающе», - сказала его мать. «Хотя я немного больше ошеломлен, услышав, что вы называете Яркость Навани Холин по ее имени. Разве она не королева этой башни?

Каладин пожал плечами. «По мере того, как я узнал их, я стал с ними более неформальным».

- Он лжет, - заговорщицким тоном сказала Сил, сидя на плече Хесины. «Он всегда так говорил. Kaladin назвал король Elhokar его именем для возрастов , прежде чем стать сияющим «.

«Неуважительно относится к светлой власти, - сказала Хесина, - и в целом склонен делать все, что хочет, независимо от социального класса или традиций. Где в Рошаре он это взял? » Она взглянула на отца Каладина, который стоял у стены и осматривал ряды слоев.

«Я не могу представить», - сказала Лирин. «Принеси этот свет ближе, сынок. Послушай, Хесина. Эти слои зеленые. Это не может быть естественным ".

«Дорогой, - сказала она, - тот факт, что стена является частью башни размером примерно с гору, не дал вам понять, что это место неестественно?»

«Должно быть, это был заклинание Души в этой форме», - сказала Лирин, постукивая по камню. "Это нефрит?"

Мать Каладина наклонилась, чтобы осмотреть зеленую жилу. «Железо», - сказала она. «Заставляет камень приобретать этот оттенок».

"Утюг?" - сказал Сил. «Хотя железо серое, не так ли?»

«Да», - сказала Лирин. «Это должна быть медь, которая делает камень зеленым, не так ли?»

«Вы бы так думали, не так ли?» - сказала Хесина. «Я почти уверен, что это не так. В любом случае, может быть, нам стоит позволить Кэлу показать нам подготовленные комнаты. Он явно взволнован ».

"Как вы можете сказать?" - спросил Сил. «Я не думаю, что он когда-нибудь будет в восторге. Даже когда я говорю ему, что приготовил для него забавный сюрприз ».

«Ваши сюрпризы, - сказал Каладин, - никогда не доставляют удовольствия».

«Я засунул крысу ему в сапог», - прошептала Сил. «Это заняло у меня целую вечность. Я не могу поднять что-то настолько тяжелое, поэтому мне пришлось вести его с едой ».

«Почему, во имя Отца Бури, - сказала Лирин, - ты бы засунул ему крысу в сапог ?»

«Потому что он так хорошо подходит !» - сказал Сил. «Как ты можешь не видеть, насколько прекрасна была идея?»

«Лирин хирургическим путем лишила его чувства юмора», - сказала Хесина.

«На открытом рынке тоже получил хорошие деньги», - сказала Лирин.

Хесина наклонилась ближе к Сил. «Он заменил их часами, которые он использует, чтобы точно отслеживать, сколько времени все остальные тратят на свои глупые эмоции».

Сил посмотрел на нее, нерешительно улыбаясь - и Каладин понял, что она не совсем уверена, что это шутка. Когда Хесина ободряюще кивнула, Сил искренне рассмеялся.

«А теперь давайте не будем шутить», - сказала Лирин. «Мне не нужны часы, чтобы отслеживать, сколько времени все тратят впустую. Очевидно, что это почти сто процентов ».

Каладин прислонился к стене, чувствуя знакомый покой от их подшучивания. Когда-то, когда они снова были рядом, было бы почти всем, чего он хотел. Наблюдение за Лириной одержимо. Услышав, как Хесина пытается заставить его обратить внимание на окружающих его людей. С любовью Лирин относилась к шуткам, подыгрывая им своей комической строгостью.

Это напомнило Каладину дни, проведенные за обеденным столом или сбор лекарственных трав на возделываемых участках за городом. Он бережно хранит те пастырские воспоминания. Часть его желала, чтобы он снова стал их маленьким мальчиком - хотелось, чтобы они не пересекались с его нынешней жизнью, где они, несомненно, начали бы слышать о том, что он пережил и сделал. То, что в конечном итоге сломало его.

Он повернулся и пошел дальше по коридору. Ровный свет впереди сообщил ему, что они приближаются к внешней стене. Расплавленный солнечный свет, открытый и манящий. Холодная сфера штормового света в его руке олицетворяла силу, но скрытную и злую. Осмотрите свет драгоценного камня, и вы увидите, как он движется, бушует, пытается вырваться на свободу. Солнечный свет олицетворял нечто более свободное, более открытое.

Каладин вошел в новый коридор, где линии слоев на стенах поворачивались вниз веером - как набегающие волны. Солнечный свет лился через дверные проемы справа.

Каладин указал на то, как его родители догнали его. «Каждая из этих комнат справа ведет к большому балкону, простирающемуся здесь по всему периметру. Ларал получит самый большой угловой номер с отдельным балконом. Я думал, мы зарезервируем десять здесь, в центре, и сделаем их местом для встреч. Комнаты соединены между собой, а в некоторых других районах балконная часть превратилась в большое общее пространство ».

Он продолжил путь, минуя комнаты, в которых были стопки одеял, доски для изготовления мебели и мешки с зерном. «Мы можем поставить туда стулья и иметь общую кухню», - сказал он. «Это проще, чем пытаться найти способ, чтобы каждый готовил сам. Дрова - с ферм каменистых почв на Равнинах - нужно возить через Врата Клятвы, так что их нужно строго нормировать. На этом уровне не так уж далеко есть функционирующий колодец, так что у вас не будет недостатка в воде.

«Я еще не уверен, каковы будут обязанности каждого. Как вы, наверное, заметили, прилетая, Далинар начал крупномасштабные фермерские операции на Расколотых равнинах. Это может потребовать переезда, но мы также сможем подрастить здесь. Отчасти именно так я убедил Далинара позволить мне забрать всех из Hearthstone - у нас много солдат, но на удивление мало людей, которые умеют обходить поле лависа во время сезона червей ».

"А эти комнаты?" - спросила Хесина, указывая на внутренний коридор с отверстиями.

«Каждый из них достаточно велик для семьи», - сказал Каладин. - Боюсь, в них нет естественного света, но их двести - хватит на всех. Мне жаль, что мне пришлось поместить вас сюда, на шестой этаж. Это будет означать либо ожидание лифта, либо спуск по лестнице. Это единственный способ найти вам место с балконами. Думаю, он все еще довольно низкий - мне жаль тех, кому в конце концов придется жить на этих верхних этажах ».

«Это замечательно, - сказала Хесина.

Каладин ждал, что Лирин что-то скажет, но он просто вошел в одну из комнат с балконом. Он прошел мимо припасов и вышел на большой балкон, глядя вверх.

«Ему это не нравится, - подумал Каладин. Конечно, Лирин нашла бы повод пожаловаться, даже после того, как ей предоставили завидные апартаменты в мифическом городе Королевств Эпохи.

Каладин присоединился к нему, проследив за взглядом отца, когда Лирин повернулась и попыталась взглянуть на башню, хотя балкон наверху мешал.

«Что наверху?» - спросила Лирин.

«Конференц-залы для Radiants», - сказал Каладин. «На самом верху ничего нет - просто плоская крыша. Хотя вид отличный. Я тебе когда-нибудь покажу.

«Хватит болтать!» - сказал Сил. "Давай. Подписывайтесь на меня!" Она соскочила с плеча Хесины и помчалась по комнатам. Когда люди не сразу последовали за ней, она полетела, обернулась вокруг головы Хесины, а затем вылетела обратно. «Давай . ”

Они последовали за ним, Каладин следовал за своими родителями, а Сил вел их через несколько комнат с балконами, которые, как он представлял, стали большой зоной для встреч с прекрасным видом на горы. Немного прохладно, но большой фабриальный очаг, действующий как коммунальная печь, очень поможет.

На другом конце соединенных между собой балконных комнат находился большой набор из шести комнат с собственными ванными комнатами и отдельным балконом. Это было зеркало Ларала на другом конце провода. Эти двое, казалось, были построены для офицеров и их семей, поэтому Каладин зарезервировал их для особого назначения.

Сил провел их через гостиную, по коридору, мимо двух закрытых дверей, в главную гостиную. «Мы потратили всю неделю на его подготовку!» - сказала она, метаясь по этой комнате. У дальней стены стояли каменные полки с книгами. На их приобретение он потратил большую часть своей ежемесячной стипендии. В юности он часто чувствовал себя виноватым из-за того, как мало книг было у его матери.

«Я не знал, что в мире так много книг, - сказал Сил. «Неужели они не исчерпают все слова? Похоже, в конце концов ты скажешь все, что можно сказать! » Она перебежала в маленькую боковую комнату. «Здесь есть место для ребенка, и я выбрала игрушки, потому что Каладин, вероятно, купил бы ему копье или что-нибудь еще. Ой! И сюда! »

Она быстро проскользнула мимо них в коридор. Родители Каладина следовали за ними, и он следил за ними. По подсказке Сила Лирин открыла одну из дверей в коридоре, открыв полностью укомплектованную операционную. Таблица экзамена. Блестящий набор лучших инструментов, включая оборудование, которое отец Каладина никогда не мог себе позволить: скальпели, устройство для прослушивания сердцебиения пациента, великолепные фабриальные часы, фабричную нагревательную пластину для кипячения бинтов или чистки хирургических инструментов.

Отец Каладина вошел в комнату, в то время как Хесина стояла в дверном проеме, прижав руку ко рту в изумлении, шокирующий поток - как разбивающиеся осколки желтого света - украшал ее. Лирин взяла несколько инструментов, по одному, затем начала осматривать различные банки с мазью, порошком и лекарствами, которые Каладин хранил на полке.

«Я заказал лучшее у врачей Таравангяна, - сказал Каладин. «Вам нужно, чтобы мама прочитала вам о некоторых из этих новых лекарств - в больницах Харбранта они открывают для себя некоторые замечательные вещи. Они говорят, что нашли способ заразить людей слабой, легко преодолимой версией болезни, которая оставляет их на всю жизнь невосприимчивыми к более тяжелым вариантам ».

Лирин казалась … торжественной. Более чем обычно. Несмотря на шутки Хесины, Лирин действительно смеялась - у него были эмоции. Каладин часто видел их от него. Чтобы он ответил на все это так спокойно ...

«Он ненавидит это, - подумал Каладин. Что я сделал не так?

Как ни странно, Лирин села и рухнула на одно из ближайших сидений. «Это очень мило, сынок», - мягко сказал он. «Но я больше не вижу в этом пользы».

"Какие?" - спросил Каладин. "Почему?"

«Из-за того, что могут сделать эти Радианты», - сказала Лирин. «Я видел, как они исцелялись прикосновением! Простым жестом Edgedancer можно запечатать порезы и даже отрастить конечности. Это замечательно, сынок, но ... но я не вижу больше пользы от хирургов ».

Хесина наклонилась к Каладину. «Он хандрил из-за этого всю поездку», - прошептала она.

«Я не хандрю, - сказала Лирин. «Грустить по поводу такой крупной революции в целительстве было бы не только бессердечно, но и эгоистично. Это просто… - Лирин глубоко вздохнула. «Думаю, мне нужно будет чем-нибудь заняться».

Бури. Kaladin знал , что точные эмоции. Эта потеря. Это беспокойство. Это внезапное ощущение, что ты становишься обузой.

«Отец, - сказал Каладин, - у нас меньше пятидесяти танцоров кромки и всего три стража правды. Это единственные приказы, которые могут исцелить ».

Лирин подняла голову, склонив голову.

«Мы взяли с собой более дюжины, чтобы спасти Hearthstone, - сказал Каладин, - потому что Далинар хотел быть уверенным, что наша новая летающая платформа не упадет перед врагом. Большую часть времени эти Edgedancers несут службу на передовой, исцеляя солдат. Немногочисленных дежурных в Уритиру можно использовать только для самых ужасных ран.

«К тому же их полномочия ограничены. Например, они ничего не могут сделать со старыми ранами. У нас на рынке есть большая клиника, в которой работают обычные хирурги, и она загружена круглосуточно. Вы не устарели. Поверьте, вы будете здесь очень и очень полезны ».

Лирин снова осмотрела комнату, увидев ее новыми глазами. Он усмехнулся, затем - возможно, подумав, что ему не следует радоваться мысли о том, что людям все еще понадобятся хирурги, - встал. "Ну тогда! Полагаю, мне следует ознакомиться с этим новым оборудованием. Вы говорите, лекарства, которые могут предотвратить болезни? Какая интригующая концепция ».

Мать Каладина обняла его, затем ушла в другую комнату, чтобы просмотреть книги. Каладин наконец позволил себе расслабиться, устроившись в кресле в операционной.

Сил приземлился ему на плечо и принял форму молодой женщины в полном хаве, с заколками в стиле алети. Она скрестила руки и выжидающе посмотрела на него.

"Какие?" он спросил.

«Ты собираешься им сказать?» она сказала. «Или я должен?»

«Сейчас не время».

"Почему нет?"

Он не смог придумать вескую причину. Она продолжала издеваться над ним своим раздражающе настойчивым жизнерадостным взглядом - она не моргала, если только не решительно решила это сделать, так что он никогда не встречал никого, кто мог бы смотреть так же, как Сил. Однажды она даже увеличила глаза до пугающих размеров, чтобы выразить особенно важную мысль.

В конце концов Каладин встал, заставив ее разлететься полосой света. «Отец», - сказал он. «Тебе нужно кое-что знать».

Лирин отвернулась от изучения лекарств, и Хесина с любопытством заглянула в комнату.

«Я собираюсь уйти из армии», - сказал Каладин. «Мне нужен перерыв в боях, и Далинар это командовал. Так что я подумал, может быть, я сниму комнату рядом с комнатой Ородена. Мне ... может понадобиться найти что-то другое, связанное с моей жизнью ».

Хесина снова поднесла руку к губам. Лирин остановилась как вкопанная, побледнела, как будто он увидел Вестника Бездны. Затем его лицо расплылось в самой широкой улыбке, которую Каладин когда-либо видел на нем. Он подошел и схватил Каладина за руки.

«Это то, о чем идет речь, не так ли?» - сказала Лирин. «Операционная, принадлежности, все это говорят о клинике. Вы это поняли. Вы наконец понимаете, что я был прав. Ты станешь хирургом, как мы всегда мечтали! »

"Я…"

Конечно, это был ответ. Тот, которого Каладин намеренно избегал. Он считал пылких, он считал генералов, и он думал о том, чтобы сбежать.

Ответ был в лице его отца, лица, которого боялась часть Каладина. В глубине души Каладин знал, что есть только одно место, куда он может пойти, когда у него отберут копье.

«Да», - сказал Каладин. "Ты прав. Ты всегда был прав, отец. Думаю ... пора продолжить тренировки ».

Мир становится все более опасным, и поэтому я подхожу к сути своей аргументации. Мы не можем больше хранить секреты друг от друга. У тайленских артефабрианцев есть собственные техники, связанные с тем, как они удаляют Грозовой свет из драгоценных камней и создают фабрики вокруг очень больших камней.

Я прошу коалицию и добрых людей Тайлены признать нашу коллективную нужду. Я сделал первый шаг, открыв свое исследование для всех ученых.

Я молюсь, чтобы вы увидели мудрость в том же.

- Лекция по фабриальной механике, представленная Навани Холином коалиции монархов, Уритиру, Джезеван, 1175 г.

«Прости, Яркость», - сказал Рушу, показывая несколько схем, пока они обходили кристаллический столб глубоко внутри Уритиру. «Недели учебы, и я не могу найти других совпадений».

Навани вздохнул, остановившись возле определенной части колонны. Выделялись четыре граната, такая же конструкция использовалась в фабриале подавления. Макеты были слишком точными, слишком точными, чтобы быть случайным.

Это казалось прорывом, и она заставила Рушу и остальных сравнить все известные сказки с колонной в поисках похожих. К сожалению, это когда-то многообещающее зацепление зашло в очередной тупик.

«Есть еще одна проблема, - сказал Рушу.

"Единственный?" Когда юная пылкая нахмурилась, Навани махнул ей, чтобы она продолжала. "Что это?"

«Мы проинспектировали фабрику подавления в Шадесмаре, как вы и просили», - сказал Рушу. «Ваша теория верна, она проявляется в Шадесмаре так же, как и заклинатели душ. Но с этой стороны в драгоценных камнях нет никаких признаков этого спрена ».

«В чем же тогда проблема?» - спросил Навани. «Моя теория верна».

«Яркость, пружина, которая управляет устройством подавления … была повреждена, очень похоже на…»

«За дружбу Ренарина», - сказал Навани.

"Действительно. Шпрены отказались с нами разговаривать, но не казались такими бесчувственными, как те, что были в заклинателях душ. Это подкрепляет вашу теорию о том, что древние фабрики - такие как насосы, Клятвенные врата и заклинатели душ - каким-то образом заточили свои силы в Царстве познания. Когда мы его нажимали, шпрен многозначительно закрыл глаза. Похоже, он намеренно работает с врагом, что вызывает вопросы о спрене вашего племянника. Смеем ли мы этому доверять? »

«У нас нет оснований полагать, что один шпрен, служащий врагу, означает, что все его типы могут служить», - сказал Навани. «Мы должны предположить, что у каждого из них есть индивидуальные привязанности, как у людей».

Однако ей пришлось признать, что ее смущение доставляло ей дискомфорт. Видя будущее? Что ж, она уже связала свои мысли узлами, думая о Глисе. Вместо этого она попыталась сосредоточиться на природе этого фабриального рисунка.

«Ты поймаешь спрен», - сказал ей странный человек. Вы заключаете их в тюрьму. Их сотни. Вы чудовище. Вы должны остановиться.

Недели прошли без единого трепета. Возможно ли, что этот человек знал, как создавать фабрики старым способом, который, казалось, использовал разумный spren, запирая их в когнитивном царстве? Возможно, этот способ был предпочтительнее и гуманнее. Например, великолепные спрены, которые контролировали Клятвенные врата, не завидовали своей привязанности к устройствам и были полностью способны взаимодействовать.

«А пока изучи это», - сказала Навани Рушу, постукивая костяшками пальцев по величественной колонне из драгоценных камней. «Посмотри, сможешь ли ты найти способ активировать эту конкретную группу гранатов. В прошлом башня была защищена от предохранителя. Древние писания соглашаются с этим фактом. Эта часть столпа должна быть «почему».

«Да…» - сказал Рушу. «Прекрасная теория и прекрасное предложение. Если мы сосредоточимся на этой части столба, которая, как мы знаем, представляет собой отдельный фабриал, возможно, мы сможем ее активировать ».

«Также попробуйте сбросить настройки подавления, которые мы украли. Это подавляло способности Каладина , но позволяло Сплавленным использовать свои силы. Возможно, есть способ обратить действие устройства вспять ».

Рушу рассеянно кивнула. Навани продолжал смотреть на столб, который сиял тысячью граней. Что ей не хватало? Почему она не могла его активировать?

Она передала схему Рушу и пошла из комнаты. «Мы недостаточно думали о безопасности башни», - сказала она. «Ясно, что древние были обеспокоены вторжением Сплавов - и мы уже столкнулись с одним из них».

«Врата Клятвы сейчас находятся под постоянной охраной», - сказал Рушу, торопясь не отставать. «И для активации требуется аутентификация двумя разными порядками Radiants. Кажется маловероятным, что враг мог сделать то, что делал раньше ».

«Да, но что, если они пришли другим путем?» Спрен, с которым она беседовала, утверждала, что люди в масках, соединенные с силами светоплетения, не могут войти в башню. Его древняя защита имела некоторые длительные эффекты, такие как изменение давления или тепла. В самом деле, это казалось доказанным, поскольку, хотя люди в масках иногда проникали в человеческие лагеря, они никогда не приходили на Уритиру.

По крайней мере, насколько мог судить Навани. Возможно, они просто были очень осторожны. «Враг, - сказал Навани Рушу, - обладает способностями, о которых мы можем только догадываться, а силы, о которых мы действительно знаем, достаточно опасны. Люди в масках могут быть среди нас, и мы никогда этого не узнаем. Ты или я могли бы быть одним из них прямо сейчас ».

«Это … очень тревожная мысль, Яркость», - сказал Рушу. «Что мы могли сделать? Кроме ремонта защиты башни.

«Соберите команду наших лучших абстрактных мыслителей. Поручите им создать протоколы для выявления скрытых Fused ».

«Понятно», - сказал Рушу. «Дали идеально подошел бы для этого. Ох, и Себасинар, и… - Она замедлила шаг, вытаскивая блокнот, не обращая внимания на то, как она стояла посреди коридора, заставляя людей обходить ее.

Навани нежно улыбнулась, но предоставила Рушу ее задачу, вместо этого повернув направо и войдя в одну из комнат древней «библиотеки». При первом изучении башни они обнаружили в этой комнате десятки драгоценных камней, все закодированы короткими сообщениями от древних Рыцарей Сияющего.

За несколько месяцев комната превратилась из специального кабинета этих драгоценных камней в лабораторию, где Навани организовала своих лучших инженеров. Она была рядом с достаточно умными людьми, чтобы знать, что они лучше всего работают в благоприятной среде, где учеба и открытия вознаграждаются.

Внутри этой комнаты потоки концентрации двигались, как рябь в небе, и несколько логических движений - как маленькие грозовые тучи - парили в воздухе. Инженеры работали над десятками проектов: одни практические, другие более причудливые.

Как только она вошла, поднялся возбужденный молодой инженер. «Яркость!» он сказал. "Это работает!"

«Это замечательно», - сказала она, пытаясь вспомнить его имя. Молодой, лысый, почти без бороды. В каком проекте он участвовал?

Он схватил ее за руку и отбуксировал в сторону, игнорируя приличия. Она не возражала. Для нее было признаком гордости, что многие инженеры забыли, что она была кем-то другим, кроме человека, который финансировал их проекты.

Она заметила Фалилара за рабочим столом, и это пробудило в ней память. Этим молодым пылким поклонником был его племянник Томор, темноглазый юноша, который хотел пойти по пути учености своего дяди. Этим двум она поручила один из своих более серьезных проектов - набор новых лифтов, которые работали по тому же принципу, что и летающая платформа.

«Яркость», - сказал Фалилар, кланяясь ей. «Дизайн требует гораздо большей доработки. Боюсь, что для эффективной работы потребуется слишком много рабочей силы ».

«Но это работает?» - сказал Навани.

"Да!" - сказал Томор, принося ей устройство в форме шкатулки для драгоценностей, площадью около шести дюймов, с ручкой на одной стороне. Ручка - как та, которую вы могли бы использовать, чтобы открыть ящик - удерживала спусковой крючок для указательного пальца на внутренней стороне. Единственной другой особенностью коробки была кнопка наверху, за исключением набора ремешков, которые она приняла за запястье.

Навани взял коробку и заглянул внутрь через люк. Внутри находились две отдельные фабриальные конструкции. В одном она узнала простой соединяющийся рубин, вроде тех, что используются в прядях. Другой был более экспериментальным, практическим применением разработок, которые она дала Томору и Фалилару: устройство для перенаправления силы и для быстрого включения или выключения выравнивания с соединенным фабриалом.

Это был не совсем тот же метод, благодаря которому Четвертый мост летал. Это был скорее двоюродный брат этой технологии.

«Мы решили сделать прототип индивидуального устройства, - сказал Фалилар, - поскольку вам нужно было что-то портативное».

"Здесь!" - сказал Томор. «Дайте мне подготовить рабочих!» Он подкрался к паре солдат в стороне от комнаты, которым было поручено выполнять поручения для инженеров. Томор поставил их на позицию, держась за веревку, как будто они собирались вступить в перетягивание каната - только вместо команды соперника на другом конце их веревка была привязана к другой фабриальной коробке на полу.

«Давай, Яркость!» - сказал Томор. «Направьте коробку в сторону, а затем соедините рубины!»

Навани привязала устройство к ее запястью, затем повернула руку и направила ее в сторону. Прямо сейчас рубины не были соединены, что позволяло шкатулке свободно перемещаться. Однако как только она нажала кнопку, устройство защелкнулось в соединении со вторым ящиком, лежащим на полу и прикрепленным к веревке.

Затем она нажала на курок указательным пальцем. Рубин ярко вспыхнул для солдат, которые начали тянуть веревку. Они переместили свой ящик по полу, и сила была передана через пространство Навани. И ее тащили - за коробку и ручку, привязанную к запястью - через всю комнату.

Это было обычное применение соединенных фабриков. Большая разница здесь заключалась не в том, что сила передавалась, а в направлении передачи. Мужчины тянули ящик назад вдоль стены, неуклонно двигаясь на восток. Навани тянуло вперед по оси, на которую она указала рукой - случайное направление на юг к юго-западу.

Она зажгла свет, чтобы предупредить солдат, затем отсоединилась от фабриков и перестала скользить. Мужчины были готовы к этому, и приготовились, когда она указала рукой в другом направлении. Когда она снова соединилась и показала мужчинам рубин, они начали тянуть - и вместо этого она двинулась туда.

«Это чудесно работает», - сказала Навани, заскользая по пятам. «Возможность перенаправить силу в любом направлении - на лету - будет иметь огромное практическое применение».

«Да, Яркость,» сказал Falilar, идя рядом с ней, «Я согласен, но вопрос трудовых ресурсов является серьезным один. Уже сейчас требуется работа сотен, чтобы Четвертый мост оставался в воздухе и двигался. Сколько еще мы можем сэкономить? »

К счастью, это была именно та проблема, которую пытался решить Навани. Это будет работать, она думала , что с волнением, отключив от fabrial, то с мужчинами тянут ее в третьем направлении. Поднять Четвертый мост в воздух было не так уж сложно - по-настоящему сложнее было заставить его двигаться вбок после поднятия в воздух.

Секрет создания « Четвертого моста» - и того, как заставить работать это портативное устройство - заключался в редком металле, называемом алюминием. Это было то, что Fused использовали для оружия, которое могло блокировать осколочные клинки, но металл не только мешал осколочным клинкам - он мешал всем видам механики Stormlight. Взаимодействие с ним во время экспедиции в Эмию в начале этого года побудило Навани заказать эксперименты, и сам Фалилар совершил прорыв.

Хитрость заключалась в использовании особой фабриальной клетки, сделанной из алюминия, вокруг соединенных рубинов. Детали были сложными, но при правильной клетке искусствовед мог заставить соединенный рубин игнорировать движение, совершаемое другим по определенным векторам или плоскостям. Таким образом, в приложении Четвертый мост мог использовать для движения два разных манекена. Один для подъема и опускания, другой для движения в стороны.

Сложности этого взволновали Навани и ее инженеров и привели к новому устройству, которое она теперь носила. Она могла двигать рукой в любом направлении, в каком хотела, соединить фабриал, а затем направить силу через него в определенном направлении.

Импульс и энергия сохранялись в соответствии с естественной механикой соединенного фабриала. Ее ученые проверили это сотней различных способов, и некоторые приложения быстро истощили фабриал - но они знали о них из древних экспериментов. Тем не менее в ее голове крутились мысли. Существовали способы, которыми они могли использовать это, чтобы напрямую преобразовать энергию штормового света в механическую энергию.

И она думала о других способах восполнить потребности в рабочей силе ...

«Яркость?» - сказал Фалилар. «Вы, кажется, обеспокоены. Извините, если с устройством больше проблем, чем вы ожидали. Это ранняя итерация ».

«Фалилар, ты слишком беспокоишься», - сказал Навани. «Устройство потрясающее».

«Но … проблема с кадрами…»

Навани улыбнулся. "Пойдем со мной."

* * *

Вскоре Навани привел Фалилара в секцию двадцатого этажа башни. Здесь у нее работала другая бригада, хотя в этой было больше рабочих и меньше инженеров. Они обнаружили странную шахту, одну из многих необычных особенностей башни. Этот провалился через башню, мимо подвалов, и в конце концов попал в пещеру глубоко под ней.

Хотя первоначальная цель его озадачила геодезистов и ученых, у Навани был план шахты. Здесь пришлось установить несколько стальных гирь, каждый весом в три человека, подвешенных на веревках.

Она кивнула рабочим, когда они кланялись, и некоторые из них держали сферические фонари для нее и пылких, когда они подошли к глубокой яме, которая была добрых шесть футов в поперечнике. Навани выглянула из-за стены, и Фалилар присоединился к ней, нервно ухватившись за перила.

"Как далеко он заходит?" он спросил.

«Далеко за подвалом», - сказал Навани, держа построенный им ящик. «Допустим, вместо того, чтобы люди тянули веревку, мы прикрутили вторую половину фабриала к одному из этих гирь. Затем мы могли бы подключить спусковой крючок устройства к этим шкивам вверху, чтобы спусковой крючок опускал вес ».

«Тебе бы оторвали руку!» - сказал Фалилар. «Вас бы сильно дернули в любом направлении, в котором вы указали устройство».

«Сопротивление на линии шкива может модулировать начальную силу», - сказал Навани. «Может быть, мы могли бы сделать так, чтобы сила нажатия на спусковой крючок определяла, насколько быстро спускается леска и насколько быстро вы двигаетесь».

«Умное приложение», - сказал Фалилар, вытирая лоб и глядя на темную шахту. «Однако это ничего не решает с проблемой рабочей силы. Кто-то должен вернуть эти гири сюда ».

"Капитан?" - спросил Навани у солдата, ведущего бригаду на этом этаже.

«Ветряные мельницы установлены по запросу», - сказал мужчина - у него не было руки, правый рукав его формы был зашит. Далинар всегда искал способы привлечь своих раненых офицеров к важной работе на войне. «Мне сказали, что они рассчитаны на штормы, хотя, конечно, ни одно устройство не может быть полностью защищено во время сильной бури».

"Что это?" - спросил Фалилар.

«Ветряные мельницы внутри стальных кожухов, - сказал Навани, - с драгоценными камнями на лезвиях, каждая из которых соединена с рубином на системе шкивов наверху. Дует шторм, и эти пять гирь доведены до предела, потенциальная энергия сохранена для дальнейшего использования ».

«А…» - сказал Фалилар. «Яркость, понятно…»

«Каждые несколько дней, - сказал Навани, - штормы дарят нам огромное излияние кинетической силы. Ветры, разравнивающие леса; молния яркая, как солнце. Она похлопала по одной из веревок с грузами. «Нам просто нужно найти способ хранить эту энергию. Это могло привести в действие флот кораблей. Достаточно шкивов, грузов и ветряных мельниц ... и мы сможем летать военно-воздушными силами по всему миру, используя при этом энергию сильных штормов ».

«Как…» - сказал Фалилар, его глаза загорелись. «Как нам добиться этого, Яркость? Что я могу делать?"

«Тестирование, - сказала она, - и итерации. Нам нужны системы, способные выдержать нагрузку от многократного использования. Нам нужно больше гибкости, больше рационализации. Ваше устройство здесь. Можете ли вы установить механизм переключения, чтобы мы могли перемещаться между фабриками на этих пяти грузах? Лифт, который может подняться пять раз, прежде чем потребуется подзарядка, намного полезнее, чем тот, который может подняться только один раз ».

«Да…» - сказал он. «И мы могли бы использовать вес людей, спускающихся вниз, чтобы пополнить запасы веса… Вы хотите, чтобы мы делали настоящие подъемники или продолжали использовать персональное подъемное устройство, как это разработал Томор? Он в восторге от этой идеи ... "

«Сделайте и то, и другое», - предложил Навани. «Позвольте ему продолжить работу с устройством для одного человека, но предложите ему придать ему форму арбалета, который вы куда-то указываете, а не коробки с ручкой. Сделайте так, чтобы это выглядело интересно, и людям будет интересно. Одна из уловок фабриальной науки ».

«Да … Понятно, Яркость».

Она проверила часы, которые носила в фабриальном корпусе на левой руке. Бури. Пришло время встречи монархов. Для нее не годится опаздывать после того количества раз, когда она упрекала Далинара за игнорирование его часов.

«Посмотри, куда приведет твое воображение», - повторила она Фалилару. «Вы потратили годы, наводя мосты через пропасти. Давай узнаем, как охватить небо ».

«Это будет сделано», - сказал он, беря коробку. «Это гениально, Яркость. Действительно."

Она улыбнулась. Им понравилось это говорить, и она оценила их мнение. По правде говоря, она просто знала, как обуздать гений других - поскольку она надеялась обуздать бурю.

* * *

К счастью, она прибыла на встречу с запасом времени. Он проходил в зале на вершине башни, где несколько месяцев назад Далинар заставил каждого монарха нести свое кресло.

Она вспомнила напряжение тех первых встреч, когда каждый член говорил осторожно - с тревогой, как будто рядом дремал белый сосновый. В эти дни в комнате было шумно и полно болтовни. Она знала большинство министров и чиновников по именам и спрашивала об их семьях. Она заметила, что Далинар дружелюбно болтает с королевой Фен и Кмакл.

Это было замечательно. В другое время объединенная коалиция сил алети, ведена, тайлена и азиша была бы самым невероятным событием, которое произошло бы за многие поколения. К сожалению, это стало возможным только в ответ на чудеса и угрозы.

Тем не менее, болтая, она не могла избавиться от оптимизма. Вплоть до тех пор, пока она не повернулась и не столкнулась лицом к лицу с Таравангианом.

У добродушного старика отросли тонкая борода и усы - стиль, напоминавший старых ученых с древних картин. Можно легко представить эту фигуру в мантии как некоего гуру, сидящего в святилище и рассуждающего о природе штормов и душах людей.

«Ах, Яркость», - сказал он. «Я еще не поздравляю вас с успехом вашего летающего корабля. Я очень хочу увидеть схемы, как только вы почувствуете себя комфортно, поделившись ими ».

Навани кивнул. Исчезла притворная невиновность, притворная глупость, которую Таравангиан так долго утверждал. Более низкий человек мог бы упорно продолжать свою ложь. К его чести, как только Убийца в белом присоединился к Далинару, Таравангян отказался от этого действия и сразу же перешел на новую роль: роль политического гения.

«Как дела дома, Таравангян?» - спросил Навани.

«Мы достигли договоренностей», - сказал Таравангян. «Как я подозреваю, ты уже знаешь, Яркость. Я выбрал своего нового наследника из племени Ведена, одобренного высокопоставленными князьями, и сделал условия, чтобы Харбрант перешел к моей дочери. А пока Ведены видят правду: мы не можем спорить о деталях во время вторжения ».

«Это хорошо», - сказала она, пытаясь - и безуспешно - сдерживая холодность в голосе. «Жаль, что у нас нет доступа к военным умам веденской элиты, не говоря уже об их лучших молодых солдатах. Все отправлены в могилы в бессмысленной гражданской войне всего за несколько месяцев до прихода Вечной бури ».

«Как вы думаете, Светлость, - сказал Таравангян, - что король Ведена принял бы предложения Далинара об объединении? Неужели вы действительно думаете, что этот старый Ханаванар - параноик, который годами натравливал своих высокопоставленных лиц друг против друга - когда - либо присоединился бы к этой коалиции? Его смерть вполне могла быть лучшим, что когда-либо случалось с Алеткаром. Подумай об этом, Яркость, пока твои обвинения не зажгли комнату.

К сожалению, он был прав. Это было маловероятно , что покойный король Jah Keved когда - нибудь слушал Dalinar-то Vedens был глубоко сидящими обиды с Терновником. Первые дни коалиции во многом зависели от того факта, что к ней присоединился Таравангиан, принесший с собой мощь сломленного - но все еще грозного - Джа Кеведа.

«Было бы легче принять вашу добрую волю, ваше величество, - сказал Навани, - если бы вы не пытались подорвать авторитет моего мужа, раскрывая секретную информацию коалиции».

Таравангян подошел ближе, и часть Навани запаниковала. Она поняла, что этот мужчина напугал ее. Ее инстинкты по отношению к нему были такими же, как и к вражескому солдату с мечом. Тем не менее, в конце концов, одинокий мужчина с мечом не представлял угрозы для королевств. Этот человек одурачил самых умных людей в мире. Он хитростью проник в ближайшее окружение Далинара. Он разыграл их дураками, все время захватив трон Джа Кеведа. И все его хвалили .

Это была настоящая опасность.

Она заставила себя не уклоняться, когда он наклонился ближе; Похоже, он не хотел, чтобы маневр был угрожающим. Он был ниже ее ростом и не имел физического присутствия, которым можно было бы навязывать. Вместо этого он говорил мягко. « Все, что я делал, было сделано во имя защиты человечества. Каждый шаг, который я сделал, каждая уловка, которую я придумал, каждая боль, которую я перенес. Все это было сделано для защиты нашего будущего.

«Я мог бы указать на то , что ваши мужья-оба из них-совершившие преступления , которые намного перевешивают мину. Я приказал убить горстку тиранов, но не сжег ни одного города. Да, светоглазы Джа Кеведа повернулись друг к другу, когда их царь был мертв, но я не заставлял их. Эти смерти - не мое бремя.

«Однако все это несущественно. Потому что я бы сжег деревни, чтобы предотвратить то, что надвигалось. Я бы отправил Веденов в хаос. Независимо от стоимости, я бы заплатил. Знаю это. Если человечество переживет новую бурю, это произойдет благодаря моим действиям. Я поддерживаю их ».

Он отступил, заставив ее дрожать. Что-то в его силе, уверенности в его словах лишило ее дара речи.

«Я действительно впечатлен вашими открытиями», - сказал он. «Нам всем выгодно то, чего вы достигли. Возможно, в будущем мало кто подумает поблагодарить вас, но я делаю это сейчас ». Он поклонился ей, затем подошел и занял свое место, одинокий мужчина, который больше не брал с собой на эти собрания служителей.

«Опасно», - снова подумала она. И невероятно. Да, большинство мужчин отвергло бы обвинения. Таравангян наклонился к ним, взял на себя ответственность за них.

Если человечество действительно борется за свое выживание, может ли кто-нибудь из них отвернуться от помощи человека, умело захватившего трон королевства, гораздо более могущественного, чем его скромный город-государство? Она сомневалась, что Далинар дважды подумал бы о Таравангиане - даже с раскрытыми убийствами - если бы не один сложный вопрос.

Работал ли Таравангян на врага? В ответ они рисковали будущим мира.

Навани заняла свое место, когда Нура - главный визирь азиша - созвала собрание. В эти дни она обычно вела собрания; все хорошо откликнулись на ее спокойный вид мудрости. Первоочередной задачей было обсудить предложение Далинара о крупном наступлении на Эмул, сокрушив там вражеские войска против бога-жреца Тукара. Нура заставила его встать, чтобы обрисовать предложение, хотя писцы Ясны заранее разослали всем подробные объяснения.

Навани позволила своим мыслям блуждать, ее мысли кружились вокруг призрачного автора. Вы должны прекратить делать этот новый вид фабриала ... Может, они имели в виду те, которые используют алюминий?

Вскоре Далинар закончил свое предложение, открыв слово для обсуждения другим монархам. Как и ожидалось, первым ответил молодой Азиш Прайм Акасикс. Янагаун с каждым днем все больше и больше походил на императора, по мере того как остальная часть его тела росла до того долговязого роста, который дала ему половая зрелость. Он встал, говоря за себя на собрании - то, что он предпочитал делать, несмотря на азишские обычаи.

«Мы были рады получить это предложение, Далинар», - сказал премьер на прекрасном алети. Скорее всего, он подготовил эту речь заранее, чтобы не допустить ошибок. «И мы благодарим Ее Величество Ясну Холин за подробные письменные объяснения его достоинств. Как вы, вероятно, догадались, нас не нужно было убеждать, чтобы принять этот план ».

Он указал на прайма Эмули, человека, живущего - как и большинство алети - в изгнании. Коалиция обещала ему восстановить Эмула в прошлом, но пока не смогла выполнить поставку.

«Союз штатов Макабаки уже обсудил это, и мы полностью поддерживаем это предложение», - сказал Янагаун. «Это смело и решительно. Мы предоставим ему все наши ресурсы ».

«В этом нет ничего удивительного, - подумал Навани. Но Таравангян воспротивится этому. Старый интриган всегда подталкивал их вкладывать больше средств в борьбу на его границах. Минк был ясен в его заключительном отчете; он боялся, что действия Таравангиана были уловкой, чтобы заставить Далинара перетянуть в Алеткар. Вдобавок Таравангян исторически брал на себя роль более осторожного и консервативного члена совета и, как таковой, имел веские причины противостоять Эмулю.

Подстановочным знаком будут королева Фен и тайленцы. Сегодня на ней была яркая юбка с рисунком, явно не по моде Воринов, и белые локоны ее бровей подпрыгивали, когда она задумчиво переводила взгляд с Ясны на Далинар. Похоже, большая часть комнаты могла прочитать, как все это разыграется. Таравангян не согласен, Азир поддерживает. Итак, как Фен?

«Если позволите, - сказал Таравангян, вставая. «Я хочу приветствовать это смелое и прекрасное предложение. Джа Кевед и Харбрант полностью его поддерживают. Я спросил своих генералов, как нам лучше всего оказать нашу помощь, и мы можем доставить двадцать тысяч солдат, чтобы немедленно пройти через Врата Клятвы для развертывания в Эмуле ».

Какие? - подумал Навани. Он предложение поддержал ?

Бури. Что они упустили? Почему он так хотел отвести войска от своей границы сейчас, после года настойчивых утверждений, что не может пощадить даже горстку? Он всегда использовал повсеместную медицинскую поддержку, чтобы затмить свои скупые развертывания войск.

Неужели он понял, что Далинар не даст повода для предательства? Это было что-то еще?

«Мы благодарны за вашу поддержку, Таравангян», - сказал Янагаун. «Далинар, это два по твоему предложению. Трое с вами и четыре, если ваша племянница уже уговорила. Единственное, кого мы ждем, - это Ее Величество ». Он повернулся к Фен.

«Ее Величество, - сказал Фен, - бушует в недоумении. Когда мы все в последний раз соглашались с чем-то?

«Мы все голосуем за перерыв на обед», - сказал Янагаун, улыбаясь и отклоняясь от своего сценария. "Обычно."

«Что ж, это правда». Фен откинулась на спинку сиденья. «Вы удивили меня этим, Далинар. Я знал, что вы приближаетесь к какой-то цели, но я был уверен, что вы будете настаивать на попытке вернуть себе родину. Этот генерал, которого вы вылечили, передумал, не так ли? "

Далинар кивнул. «Он хотел бы, чтобы я предложил Хердазу место в нашем совете».

«Хердаза больше нет», - сказал Фен. «Но я полагаю, то же самое можно сказать и о Алеткаре. Я предлагаю, если его помощь окажется полезной в Эмуле, мы удовлетворим такую просьбу. На данный момент, как мы продолжим? Я подозреваю, что атака на Эмуль спровоцирует вражеский флот, чтобы наконец выйти и вступить в бой с нами, поэтому мне нужно будет спланировать блокаду. У Тукара протяженное побережье; это будет проблемой. Освободившись от бури, я полагаю, мы можем рассчитывать на патрули Ветрокрылых, которые помогут нам предупредить о…

Фен замолчал, повернувшись к небольшой группе Сияющих в стороне от комнаты. Каждый орден Сияющего обычно отправлял по крайней мере одного представителя. Пылесос Таравангиана, как обычно, был там, и Лифт, судя по состоянию закусочного, скорее всего, где-то был, хотя несколько других Прыгающих танцоров тоже сидели сзади.

Обычно Каладин был бы там, прислонившись к стене, нависая, как грозовая туча. Больше никогда. Вместо этого Сигзил выступил вперед, недавно назначенный лордом компании. Это был интересный ход - возвышение иностранца - но это была свобода, которую Далинар получил, больше не будучи напрямую привязанным к Алеткару. В этой башне этническая принадлежность была вторичной по отношению к связям Света.

Сигзил не видел своего верховного маршала; он всегда казался Навани слишком … занудным. Он откашлялся, чувствуя себя неловко в своей новой роли. «У вас будет поддержка Windrunner, ваше величество. Воздушные войска противника могут не захотеть прилетать из Ири или Алеткара, поскольку оба маршрута потребуют от них пересечения наших земель. Небесные могут попытаться обойти вокруг и выйти из океана. Кроме того, они часто нанимают Небесных разрушителей в этом регионе, поэтому нам придется с ними бороться ».

«Хорошо», - сказал Фен. «Где Stormblessed?»

«Отпуск, Ваше Величество. Недавно он был ранен ».

«Какая рана может убить Ветрокрыла?» - огрызнулся Фен. «Разве ты не отращиваешь части тела?»

«Гм, да, ваше величество. Верховный маршал выздоравливает от ран иного рода.

Она хмыкнула, глядя на Далинара. «Что ж, гильдии Тайлены соглашаются с этим планом. Если мы отбьем Эмуль и Тукар, это даст нам абсолютное господство над Южными Глубинами. Вы не могли и мечтать о лучшей постановочной платформе для в конечном итоге восстановления Алеткара. Вы поступили мудро, Блэкторн, отложив нанесение удара по своей родине в пользу тактически правильного шага.

«Это было трудное решение, Фен», - сказал Навани. «Один мы сделали только после того, как изучили все остальные варианты». И согласие Таравангяна на это меня обеспокоило.

«Тем не менее, это подчеркивает еще одну проблему», - сказал Фен. «Нам нужно больше Windrunner. Кмакл в восторге от твоей летающей крепости - знай, я не видел его таким пораженным с тех пор, как мы впервые ухаживали за ним. Но у врага есть и Fused, и Skybreakers, и вы не сможете защитить такой корабль без поддержки с воздуха. Отец Бури поможет нам, если враги в воздухе поймают один из наших океанских флотов незащищенным.

«Мы работаем над решением», - пообещал Далинар. «Это … сложная проблема. Спрен бывает даже упрямее мужчин ».

«Имеет смысл, - сказал Фен. «Я никогда не встречал ветра или течения, которые меняли бы курс, потому что я кричал на них».

Кто-то откашлялся, и Навани с удивлением увидел, что Сигзил снова шагнул вперед. «Я разговаривал с моим spren, Ваше Величество, и я мог бы предложить потенциальное решение этой проблемы. Я считаю, что мы должны послать посланника к почетным званиям ».

Навани наклонилась вперед на своем сиденье. «Что за посланник?»

«Honorspren может быть … обидчивой группой», - объяснил Сигзил. «Многие не так беззаботны, как заставило нас поверить в наше первоначальное общение с ними. Среди спренов они одни из самых близких по духу и намерениям бога Чести. Хотя очевидно, что люди различаются по характеру, среди них есть общее чувство недовольства - ну, оскорбления - по отношению к людям ».

Сигзил оглядел толпу и ясно увидел, что многие из них не следовали за ним. Он глубоко вздохнул. «Вот, позволь мне так сказать. Представьте, что есть королевство, которое вы хотели бы стать нашим союзником в этой войне. За исключением того, что мы предали их несколько поколений назад в подобном союзе. Удивимся ли мы, что сейчас они отказались нам помочь? »

Навани кивнула.

«Итак, вы говорите, что нам нужно восстановить отношения, - сказал Фен, - из-за того, что произошло тысячи лет назад?»

«Ваше Величество, - сказал Сигзил, - при всем уважении, Рекреанс - это древняя история для нас, но для спренов это было всего несколько поколений назад. Honorspren расстроены; они чувствуют, что их доверие было обманутым. В их глазах мы никогда не обращались к тому, что делали с ними. За неимением лучшего термина была оскорблена их честь ».

Далинар наклонился вперед на своем месте. «Солдат, ты говоришь, они хотят, чтобы мы пошли к ним попрошайничать? Если Одиум потребует эту землю, они пострадают так же, как и мы! »

«Я знаю это, сэр», - сказал Сигзил. «Тебе не нужно меня уговаривать. Но опять же, подумайте о нации, которую обидели ваши предки, но ресурсы которой вам сейчас нужны. Не могли бы вы хотя бы послать посланника с официальными извинениями? » Он пожал плечами. «Я не могу обещать, что это сработает, но я советую попробовать».

Навани снова кивнул. Обычно она игнорировала этого человека, потому что он действовал как ... ну, писец. Придирчивый человек, который часто создает больше работы для других. Теперь она осознала, что это было несправедливо. Она нашла мудрость в усилиях ученых, которые, по мнению других, слишком сосредоточены на деталях.

«Это потому, что он мужчина, - подумала она. И солдат, а не пылкий. Он не вел себя как другие Ветрокрылые, поэтому она его уволила. «Плохой вид, Навани, - подумала она про себя. Для того, кто утверждает, что является покровителем мыслящих.

«Этот человек говорит мудрость», - сказала она остальным. «Мы уже были самонадеянны в отношении к spren.»

«Можем ли мы послать тебя, Сияющий?» - спросил Фен у Сигзила. «Кажется, вы понимаете их образ мышления».

Сигзил поморщился. «Это может быть плохой идеей. Мы, Ветрокрылые ... мы действуем вопреки закону о хонорспрене. Мы сделали бы худших посланников, потому что ... ну, если честно, они не очень любят Каладина. Если кто-то из нас появится в их крепости, они могут попытаться нас арестовать.

«Мой совет - послать небольшой, но важный контингент других Радиантов. В частности, Радианты, которые связали спренов, чьи родственники одобряют то, что мы делаем. Они могут привести аргументы от нашего имени ».

«Это меня исключает, - сказала Ясна. «Другие inkspren в целом выступают против того, что сделал Айвори в связи со мной». Она взглянула на Ренарина, сидевшего в дальнем конце комнаты, позади своего брата. Он в панике взглянул вверх, его головоломка застыла в его руках. «Мы, наверное, - продолжила Ясна, - тоже не хотим посылать Ренарина. Учитывая его ... особые обстоятельства.

- Значит, танцор на кромке? - сказал Далинар. «Спрены совершенствования в целом приняли наш новый орден Сияющих. Я считаю, что некоторые из тех, кто объединил Radiants, высоко ценятся в Shadesmar ».

В соответствии с предыдущим предположением Навани, Лифт появилась из-под стола - хотя она ударилась головой, вылезая наружу, а затем посмотрела на стол. Девушка Реши - ну, подросток - едва ли вписывалась в подобные места и, казалось, могла бить локтями по каждому предмету мебели, мимо которого проходила.

«Я пойду», - сказал Лифт и зевнул. «Мне здесь становится скучно».

«Возможно … кто-то постарше», - сказал Далинар.

«Нет, - сказал Лифт. «Вы нуждаетесь в них все. Все они хороши в танцевальной части. С другой стороны, Виндл известен тем, что выяснил, как работают стулья. Я сначала не поверил, потому что никогда не слышал о нем, пока он не начал меня беспокоить. Хотя это правда. Спрены странные, поэтому им нравятся странные вещи, например, глупые маленькие виноградные человечки ».

В комнате воцарилась тишина, и Навани заподозрил, что все думают одинаково. Они не могли послать Лифта, чтобы он возглавил посланника, представляющего их. Да, она была полна энтузиазма, но … она также … ну … Лифт.

«Вы великолепны в исцелении, - сказал ей Далинар, - среди лучших в вашем ордене. Вы нам нужны здесь, и, кроме того, мы должны послать кого-нибудь с практикой дипломата ».

«Я мог бы попробовать, сэр», - сказал Годеке, невысокий танцор, который когда-то был страстным поклонником. «У меня есть некоторый опыт в этих вопросах».

«Превосходно», - сказал Далинар.

«Адолин и я должны возглавить этого посланника», - сказала Шаллан. Она, казалось, неохотно встала. «Cryptics и honorspren фантастически не ладят друг с другом, но, тем не менее, я хороший выбор. Кто может представлять нас лучше, чем принц и его Сияющая жена? »

«Отличное предложение», - сказал Далинар. «Мы можем послать одного из Стражей Правды, кроме Ренарина, и одного Стоунуарда. С Годеке это дало бы нам четыре разных Сияния и их spren, а также моего собственного сына. Сияющий Сигзил, удовлетворит ли это почестей?

Он склонил голову, прислушиваясь к чему-то, что никто из них не мог услышать. «Она так думает, сэр. По крайней мере, это хорошее начало. Она говорит прислать подарки и попросить о помощи. Хонорспрену сложно отказывать нуждающимся людям. Извинитесь за прошлое, пообещайте сделать лучше и объясните, насколько ужасна наша ситуация. Это может сработать ». Он сделал паузу. «Также не помешало бы, если бы Отец Бури заговорил от нашего имени, сэр».

«Я посмотрю, можно ли это устроить», - сказал Далинар. «Он может быть трудным». Он повернулся к Шаллан и Адолину. «Вы оба готовы возглавить эту экспедицию? Шадесмар опасен.

«Это действительно не так уж и плохо», - сказал Адолин. «Если предположить, что нас не преследуют все время, я думаю, это может быть весело».

«Там что-то есть», - подумал Навани, читая волнение мальчика. Он уже несколько месяцев хотел вернуться в Шадесмар. Но что насчет Шаллан? Она села на свое место и, кивнув Далинару на его вопрос, казалась … сдержанной. Навани ожидал, что она тоже будет взволнована; Шаллан любила посещать новые и странные места.

Далинар счел их согласие и общее отсутствие возражений со стороны монархов достаточным. Это было установлено. Экспедиция в Шадесмар и крупное военное наступление на Эмуль - оба плана были единогласно согласованы.

Навани не знал, что и думать о том, как легко это произошло. Было приятно продвинуться вперед; тем не менее, по ее опыту, однажды легкий ветерок стал предвестником надвигающейся бури.

* * *

У нее не было возможности высказать свое беспокойство гораздо позже, когда ей удалось оторваться от ужина с Феном и Кмаклом. Она пыталась уделять время монархам индивидуально, когда могла, поскольку Далинар так часто отсутствовал, инспектируя войска на той или иной линии фронта.

Он не намеренно игнорировал социальные обязанности, как это сделал Гавилар в конце - в случае с Далинаром он просто не заметил. И с ним это в целом было нормально. Людям нравилось видеть, как он думает, как солдат, и с нежностью - а не оскорблением - говорили о его случайных социальных ошибках. Несмотря на то, что с годами он успокоился, он все еще оставался Блэкторном. Было бы неправильно, если бы он иногда не ел свой десерт пальцами или бездумно называл кого-то «солдатом» вместо того, чтобы использовать их королевский титул.

Тем не менее, Навани позаботился о том, чтобы все знали, что их ценят. Он был оставлен в основном недосказанным, но никто действительно не знал , что отношения Dalinar было с коалицией. Просто еще один монарх или что-то еще? Он контролировал Врата Клятвы, и почти все Радианты смотрели на него как на своего начальника.

Кроме того, многие, кто оторвался от мейнстрима воринизма, относились к его автобиографии как к религиозному тексту. Далинар не был великим именем, просто монарх Уритиру, но другие монархи поступили осторожно - все еще гадая, станет ли эта коалиция в конечном итоге империей под Блэкторном.

Навани успокаивал беспокойство, давал косвенные обещания и в целом старался всех указывать в правильном направлении. Это была изнурительная работа, поэтому, когда она наконец вошла в их комнаты, она была рада видеть, что у Далинара их обогревательная фабрика согревает комнату ярким красным светом. Он поставил для нее на нагревательной плите чай с алоном - очень задумчивый, так как он никогда не заваривал его для себя, считая его слишком сладким.

Она принесла чашку и нашла его на кушетке, ближайшей к фабриалу, уставившегося на свет. Его куртка была снята, накинута на ближайший стул, и он отпустил слуг - как обычно, и часто слишком часто. Ей нужно будет дать им знать - снова - что он не обиделся на то, что они сделали. Ему просто нравилось побыть одному.

К счастью, он ясно дал понять, что одиночество не означает быть вдали от нее. Иногда у него было странное определение этого слова. В самом деле, он сразу же освободил для нее место, когда она села, позволив ей раствориться в сгибе его руки перед теплым очагом. Она расстегнула пуговицу на своем надежном рукаве и обеими руками взяла теплую чашку. За последние несколько лет она привыкла к перчатке и все больше раздражалась, когда ей приходилось надевать на встречи что-то более формальное.

Какое-то время она просто наслаждалась теплом. Три источника этого. Первое - это тепло фабриала, второе - тепло чая, а третье - тепло его прикосновения к ее спине. Самый желанный из них. Он положил руку ей на плечо и время от времени тер одним пальцем, как будто желая постоянно напоминать себе, что она была рядом с ним.

«Раньше я думал, что эти сказки ужасны, - в конце концов сказал он, - заменяя жизнь огня чем-то таким … холодным. Тепло, да, но холодно. Странно, как быстро я начал ими пользоваться. Не нужно нагромождать бревна. Не беспокойтесь о засорении дымохода и выкипании дыма. Удивительно, насколько избавление от нескольких второстепенных забот может освободить разум ».

«Подумать о Таравангиане?» она догадалась. «И как он поддержал предложение войны вместо того, чтобы возражать?»

«Ты слишком хорошо меня знаешь».

«Я тоже волнуюсь», - сказала она, потягивая чай. «Он был слишком быстр, чтобы предложить войска. Знаешь, нам придется их забрать. Проведя месяцы, жаловавшись, что он задерживает свои армии, мы не можем сейчас их отвернуть ».

«Что он планирует?» - спросил Далинар. «Вот где я, скорее всего, всех подведу, Навани. Садеас перехитрил меня, и я боюсь, что Таравангиан хитрее во всех отношениях. Когда я попытался сделать первые шаги, чтобы исключить его из коалиции, он уже работал над другими, чтобы подорвать любую такую попытку. Он играет со мной, и делает это ловко, прямо у меня под носом ».

«Необязательно встречаться с ним в одиночестве», - сказал Навани. «Это касается не только тебя».

«Я знаю», - сказал Далинар, его глаза, казалось, сияли, когда он смотрел на яркий рубин в очаге. «Я больше никогда не буду страдать от этого чувства, Навани. В тот момент, когда я стоял на Расколотых равнинах и смотрел, как отступает Садеас. Зная, что моя вера в кого-то - моя глупая наивность - обрекла жизни тысяч людей. Я не буду пешкой Таравангиана ».

Она протянула руку и взяла его за подбородок. «Вы подверглись предательству со стороны Садея, потому что вы видели человека таким, каким он должен был быть, если бы он поднялся над своей собственной мелочностью. Не теряй веру, Далинар. Это часть того, что делает вас мужчиной, которым вы стали ».

«Таравангян уверен, Навани. Если он работает с врагом, для этого есть причина. У него всегда есть причина ».

«Богатство, известность. Может быть, месть.

«Нет, - сказал Далинар. «Нет, не он». Он закрыл глаза. «Когда я ... когда я сжег Ущелье, я сделал это в гневе. Дети и невинные погибли из-за моей ярости. Мне знакомо это чувство; Я мог это заметить. Если Таравангян убил ребенка, он сделал бы это не из мести. Не для ярости. Не ради богатства или славы. Но потому, что он искренне считал смерть ребенка необходимой ».

- Значит, он назвал бы это хорошим?

"Нет. Он признал бы это злом, сказал бы, что это запятнало его душу. Он говорит ... в этом смысл монарха. Человек, который погрязнет в крови, будет запятнан ею и уничтожен ею, чтобы другие не пострадали ».

Он открыл глаза и поднял руку, чтобы взять ее за руку. «Это в некотором смысле похоже на то, как древние Радианты видели себя. В видениях они сказали … они были наблюдателями на краю. Они обучались смертоносным искусствам, чтобы защитить других от нужды. Та же философия, менее запятнанная. Он так близок к тому, чтобы оказаться правым, Навани. Если бы я только мог дозвониться до него ...

«Я боюсь, что вместо этого он изменит тебя, Далинар», - сказала она. «Не слушай слишком внимательно, что он говорит».

Он кивнул и, казалось, принял это близко к сердцу. Она прижалась головой к его груди, прислушиваясь к его сердцебиению.

«Я хочу, чтобы ты остался здесь, - сказал он, - в башне. Ясна хочет развернуться с нами в Эмуле; она жаждет доказать, что может вести бой. С таким масштабным наступлением я тоже буду нужен лично. Таравангян это знает; он, должно быть, придумывает для нас ловушку. Кто-то должен быть здесь, в башне, в безопасности, чтобы вытащить остальных, если что-то пойдет не так.

Кто-то, кто возглавит алети, на случай, если Ясна и я погибнем в ловушке Таравангиана, он не сказал.

Она не возражала. Да, женщина алети обычно идет на войну, чтобы писать для своего мужа. Да, он отрицал это отчасти потому, что хотел, чтобы она была в безопасности. Он был немного чрезмерно опекающим.

Она простила ему это. Они будут нуждаться членом королевской семьи , чтобы остаться в запасе, и , кроме того, она все больше убеждается , что лучше всего она могла сделать , чтобы помочь будет включать разгадку тайны этой башни.

«Если ты собираешься уйти от меня, - сказала она, - то тебе лучше относиться ко мне хорошо в дни, предшествующие твоему отъезду. Поэтому я с любовью вспоминаю тебя и знаю, что ты меня любишь ».

"Есть ли когда-нибудь об этом вопрос?"

Она отстранилась, затем легонько провела пальцем по его челюсти. «Женщине нужны постоянные напоминания. Ей нужно знать, что у нее есть его сердце, даже если она не может быть с ним ».

«Ты всегда в моем сердце».

«А именно сегодня вечером?»

«И сегодня вечером, - сказал он, - конкретно». Он наклонился вперед, чтобы поцеловать ее, крепко прижимая к себе своими грозными руками. В этом она столкнулась с четвертым теплом ночи, более сильным, чем все остальные.

КОНЕЦ

Первая часть

Сильфрена почувствовала энергию надвигающейся бури, как будто можно было услышать звук приближающегося музыканта издали. Звонок дружной музыкой.

Она проскочила через залы Уритиру. Она была невидима почти для всех, кроме тех, кого выбрала - а сегодня она выбрала детей. Они никогда не казались ей подозрительными. Они всегда улыбались, когда видели ее. К тому же они редко вели себя излишне уважительно. Несмотря на то, что она сказала Каладину, она не всегда хотела, чтобы люди относились к ней как к маленькому божеству.

К сожалению, так рано в башне было не так много людей - детей или нет. Каладин все еще спал, но ей понравилось, что теперь он спал немного лучше.

Она услышала шум из определенного дверного проема, поэтому она пошла в том же направлении, бросившись в комнату и обнаружив, что дочь Рока готовит. Остальные звали ее Корд, но ее настоящее имя - Хуалинам'лунанаки'акилу - было намного красивее. Это было стихотворение об обручальном кольце.

Корд заслужил такое красивое имя. Она так отличалась от алети. Более твердый, человек, которого не унесет шторм, как если бы она была сделана из бронзы - оттенок, тонко отраженный ее оттенком кожи. И эти красивые рыжие волосы отличались от волос Шаллан. Корд был более ржавым, темным и глубоким; она носила его в хвосте, перевязанном лентой.

Конечно, она видела Сила; она унаследовала отцовское благословение - видеть всех спренов. Она остановилась, склонила голову и коснулась одного плеча, затем другого, затем своего лба. Она отделила следующие кусочки клубня, которые нарезала, и положила их аккуратной стопкой на прилавок: подношение Силь. Это было глупо, поскольку Сил не ел. Она все равно превратилась в клубень и каталась по стойке, чтобы поблагодарить.

Хотя эта музыка. Шторм. Она с трудом сдерживалась. Это приближалось!

Она скатилась со стойки и застегнула молнию, чтобы осмотреть осколочную пластину Корда, аккуратно сложенную в углу. Молодая женщина Хорнитер никогда не осталась без этого. Она была первой из своих людей за … ну, очень, очень долгое время, у которой появился Осколок.

Это было красиво. Может быть, Сил должен был ненавидеть это, как она ненавидела Осколочные клинки, но она этого не сделала. Это был что-то вроде трупа - ну, много трупов - но не столь оскорбительный. Она подумала, что разница заключалась в отношении. Она чувствовала удовлетворение, а не боль от Тарелки.

Корд начала издавать звук своим горшком, и Сил обнаружила, что бросается в том направлении, чтобы посмотреть, что сбрасывается в воду. Иногда Силу казалось, что у нее два мозга. Один был ответственным мозгом; это заставило ее бросить вызов другим хонорспренам и ее отцу в поисках Каладина и образовании узы Сияющего. Это был мозг, которым она хотела управлять. Его заботили важные вещи: люди, судьба мира, выяснение того, что на самом деле означает быть честью.

У нее тоже был другой мозг. Мозг, который был очарован миром - мозг, который действовал так, как будто он принадлежал маленькому ребенку. Громкий шум? Лучше пойди и посмотри, чем это вызвано! Музыка на горизонте? Бегите взад и вперед, нетерпеливо от нетерпения! Странный крем на стене? Подражайте его форме и ползите, чтобы увидеть, на что он похож!

Мысли засыпали ее. Каково было быть отрезанным клубнем? Сколько времени понадобилось Rock and Song, чтобы придумать имя Корда? Должно ли у Силы быть стихотворение? Может быть, у них было имя для нее среди Хорнилаторов. Были ли у них имена для каждого спрена или просто важные?

Снова и снова. Она могла с этим справиться. У нее всегда было. Однако это не было чем-то особенным. Остальные не были похожи на нее, кроме, может быть, Руа.

Из кастрюли поднялись клубы пара, и Силь приобрела ту же форму: клубок пара поднимался к потолку. Когда это наскучило - это заняло всего несколько секунд - она взлетела в воздух, чтобы послушать музыку. Шторм еще не был близок. Она не сможет этого увидеть.

Тем не менее, она выскочила на балкон и порхала по внешней стороне башни в поисках комнаты Каладина.

Башня была мертва. Она почти не помнила это место раньше, когда связала своего старого чудесного рыцаря. Он провел большую часть своей жизни, путешествуя по маленьким деревням, используя ее как Осколок, чтобы разрезать цистерны или акведуки для людей. Она вспомнила, как однажды пришла с ним в Уритиру … и башня была освещена огнями… Странный вид света …

Она остановилась в воздухе, осознав, что взлетела на семнадцать этажей. Глупый спрен. Не позволяйте ребенку брать на себя ответственность. Она бросилась вниз и нашла окно Каладина, затем протиснулась через ставни, между которыми было достаточно места, чтобы она могла войти.

Он спал в темной комнате за ним. Ей не нужно было приходить смотреть, чтобы узнать это. Она бы почувствовала, если бы он проснулся. Но ...

«У него тоже два мозга», - подумала она. Светлый мозг и темный мозг. Она хотела бы понять его. Ему нужна была помощь. Может быть, эта новая обязанность будет всем, что ему нужно. Она так глубоко надеялась, что это произойдет. Но она боялась, что этого будет недостаточно.

Он нуждался в ее помощи, а она не могла ее оказать. Она не могла понять.

Шторм! Шторм был здесь.

Она выскользнула наружу, хотя ответственному мозгу удалось удержать ее внимание. Каладин. Ей нужно было помочь Каладину. Возможно, он был бы доволен как хирург, и для него было бы хорошо, если бы ему больше не приходилось убивать. Однако была причина, по которой в прошлом у него были трудности как у хирурга. У него и дальше будет темный мозг. Это не было решением. Ей нужно было решение.

Она удерживала эту идею, не позволяя ей испариться, как пар над котлом. Она держалась за него даже тогда, когда ударила штормовая стена, омывающая основание башни с востока. Перед ним пролетели сотни ветряных мельниц в самых разных формах. Она присоединилась к ним, смеясь и становясь похожей на них. Она любила своих маленьких кузенов за их радость, за их простое возбуждение.

Как всегда, маленькие мысли обрушивались на нее, когда она летела между ними, размахивая руками, улыбаясь, постоянно меняя формы от одного момента к другому. Онорспрен - все умные спрены - были чем-то новым для Рошара. Ну, новое, как в новом, которому десять тысяч лет. Итак ... новенькая.

Как были созданы первые хонорспрен - или культивашпрен, или инкспрен, или пикспрен, или любые другие разумные -? Может быть, они были созданы самим Хонором из сырых материалов? Неужели они выросли из них, своих кузенов? Она чувствовала такое родство с ними, хотя они были явно разными. Не такой умный. Сможет ли она помочь им стать умными?

Это были тяжелые мысли, когда она просто хотела взлететь. Музыка, катаклизм бури были ... странно мирными. У нее часто были проблемы в комнате, полной говорящих людей, будь то люди или спрены. Ее заинтриговал каждый разговор, ее внимание постоянно отвлекалось.

Можно было бы подумать , шторм будет таким же образом, но это не громкость , которая обеспокоила было ее-это было разнообразием тонкомпенсации эс. Шторм был единым голосом. Величественный, мощный голос поет песню со своими гармониями. Здесь она могла просто насладиться песней и расслабиться, обновившись.

Она пела с громом. Она танцевала с молнией. Она превратилась в мусор и позволила себе увлечься. Она промелькнула в самой сокровенной, самой темной части шторма и стала его сердцебиением. Свет-гром. Свет-гром. Свет-гром.

Затем ее охватила чернота. Более полная чернота, чем отсутствие света. Это был момент разделения, который мог создать ее отец. Время было забавным. Она всегда текла на заднем плане, как река, но приносила слишком много энергии, и она искривлялась. Он замедлился; ему хотелось остановиться и взглянуть. В любом время слишком много власти, слишком много Инвеституры, слишком много само -congregated, царства стали пористыми и время вело себя странно.

Ему не нужно было гримасничать для нее в небе, как для смертных. Она чувствовала его внимание, как собственное тепло солнца.

C HILD. R EBELLIOUS РЕБЕНОК. Вы пришли ко мне, желая .

«Я хочу понять его», - сказала Сил, показывая мысль, которую она держала - защищала - и укрывала. «Вы заставите меня почувствовать тьму, которую он создает, чтобы я мог это понять? Я смогу помочь ему лучше, если узнаю его лучше ».

Y OU ДАЙ СЛИШКОМ СЕБЯ К ТОМУ ЧЕЛОВЕКУ .

«Разве мы не поэтому существуем?»

N O. Y OU ВСЕГДА НЕ ПОНИМАЛИ ЭТО. Y OU НЕ СУЩЕСТВУЕТ ДЛЯ НИХ. Y OU СУЩЕСТВУЕТ ДЛЯ ВАС. Y OU СУЩЕСТВУЕТ ВЫБРАТЬ .

«А ты существуешь для себя, отец?» - потребовала она ответа, стоя в темноте, настаивая на том, чтобы удерживать свою человеческую форму. Она смотрела в глубокую вечность. «Вы никогда не делаете выбора. Ты просто дул, как всегда ».

Я НО БУРЯ. Y OU БОЛЬШЕ .

«Вы избегаете ответственности», - сказала она. «Вы утверждаете, что делаете только то, что должен шторм, но затем ведете себя так, как будто я в чем-то ошибаюсь, делая то, что чувствую, что должен! Вы говорите мне, что я могу делать выбор, а затем ругаете меня, когда я делаю то, что вам не нравится ».

Y OU отказываются признать , что вы больше , чем придаток к человеку. S PREN РАЗ LET сами стали , потребляемый НУЖД R ADIANTS, и убить их. N OW, многий мои дети подчиняются безрассудный путем, и в большой опасности.

T HIS наш мир. Я ПРИНАДЛЕЖЕН СПРЕН .

«Это принадлежит всем, - сказал Сил. «Спрен, люди, даже певцы. Поэтому нам нужно понять, как жить вместе ».

T HE ВРАГ НЕ ПОЗВОЛИТ ИТ .

«Враг будет побежден Далинаром Холином», - сказал Сил. «Итак, нам нужно подготовить его чемпиона».

Y OU ТАК УВЕРЕНЫ , ЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ является рекордсменом , сказал Stormfather. Я НЕ ДУМАЮ, ЧТО МИР ПРОВОДИТСЯ НА ВАШИ ЖЕЛАНИЯ .

«Тем не менее, мне нужно понять его, чтобы я мог ему помочь», - сказал Сил. «Не потому, что я собираюсь быть поглощенным его желаниями, а потому, что это то, чем я хочу заниматься. Итак, я спрашиваю еще раз. Сможешь ли ты дать мне почувствовать то, что он делает? "

Я не могу сделать это ВЕЩЬ , сказал Stormfather. Y НАШИ ЖЕЛАНИЯ НЕ ЗЛО, S YLPHRENA, НО ОНИ ОПАСНОСТИ.

"Ты не можешь? Или нет? »

У МЕНЯ ЕСТЬ СИЛА, НО НЕ СПОСОБНОСТЬ .

Промежуток между ними внезапно закончился, отбросив ее обратно в шторм. Виндспрен кружился вокруг нее, смеясь и крича, подражая словам: «Вы не можете, вы не можете, вы не можете!» Невыносимые вещи. Как бы плохо она ни была иногда.

Сил продолжала удерживать эту идею, поддерживая ее, а затем позволила себе отвлечься от бури. Она танцевала все это время, хотя и не могла уйти с ним. Ей нужно было оставаться в пределах нескольких миль от Каладина, иначе ее связь с физическим миром начала исчезать, и ее разум ослабел.

Ей понравилось это время, час пролетел за мгновением. Когда скакуны наконец подошли, она остановилась в нетерпеливом ожидании, обрадовавшись. Здесь, в горах, в конце шторма выпал снег. К настоящему времени шторм сбросил всю свою кремовую воду, так что снег был белым и чистым. Каждая снежинка была такой великолепной! Ей хотелось разговаривать с объектами, как это делала Шаллан, и слышать истории каждого из них.

Она падала вместе с хлопьями, имитируя их - и создавая уникальные для нее узоры. Она могла быть собой, а не только жить для какого-то человека. Дело в том, Kaladin не просто какой - то человек. Она сознательно выбрала его из миллионов и миллионов. Ее работа заключалась в том, чтобы помочь ему. Такая же могущественная обязанность, как обязанность Отца Бури - ронять воду и сливать, чтобы дать жизнь Рошару.

Она взлетела обратно к Уритиру, петляя между сугробами, а затем устремилась вверх. Этот участок к западу от башни включал глубокие долины и замороженные пики. Она нырнула через первое и взяла верх над вторым, прежде чем сделать круги за пределами великолепной башни.

В конце концов она добралась до балкона Бондсмита. Далинар всегда бодрствовал во время сильной бури, независимо от часа. Она приземлилась на его балкон, где он стоял на морозе. Камень у его ног был скользким от воды; сегодня сильный шторм был достаточно высок, чтобы накрыть нижние этажи башни. Она никогда не видела, чтобы она достигла вершины, но надеялась, что когда-нибудь это произойдет. Это было бы иначе!

Она сделала себя видимой для Далинара, но он не прыгнул, как иногда люди, когда она появлялась. Она не понимала, почему они это сделали - разве они не привыкли, что они все время исчезают и исчезают? Люди были подобны штормам, магнитам для всяких спренов.

Казалось, они находили ее более тревожной, чем глориспрен. Она думала, что воспримет это как комплимент.

«Тебе понравился шторм, Древняя Дочь?» - спросил Далинар.

«Я наслаждалась нашим штормом», - сказала она. «Хотя Каладин проспал все это, большой бугорок».

"Хорошо. Ему нужно больше отдыха ».

Она сделала шаг к Далинару. «Спасибо за то, что вы сделали. В принуждении его измениться. Он застрял, делал то, что чувствовал, что должен, но все время становился темнее ».

«Каждый солдат достигает точки, где он должен положить меч. Часть работы командира - следить за знаками ».

"Он другой, не так ли?" - сказал Сил. «Хуже того, потому что против него борется его собственный разум».

«Другой, да», - сказал Далинар, опираясь на перила рядом с ней. «Но кто может сказать, что хуже или лучше? У каждого из нас есть свои вестники Бездны, которых нужно убить, Яркость Сильфрена. Ни один человек не может судить о сердце или испытаниях другого человека, потому что ни один человек не может знать их по-настоящему ».

«Я хочу попробовать», - сказала она. «Отец Бури намекнул, что выход есть. Вы можете заставить меня понять эмоции Каладина? Вы можете заставить меня почувствовать, через что он проходит? "

«Я понятия не имею, как добиться чего-то подобного», - сказал Далинар.

«У нас с ним связь, - сказала она. «Вы должны суметь использовать свои силы, чтобы укрепить эту связь, укрепить ее».

Далинар сложил руки на каменной кладке перед ним. Он не возражал против ее просьбы - он не из тех, кто сразу откажется от любой идеи.

«Что ты знаешь о моих силах?» - спросил ее Далинар.

«Именно ваши способности и сделали оригинальный Oathpact», - сказала она. «И они существовали - и были названы - задолго до основания Рыцарей Сияющего. Бондсмит соединил Вестников с Брейзом, сделал их бессмертными и запер наших врагов. Бондсмит связал другие Волны и привел людей в Рошар, спасаясь от их умирающего мира. Бондсмит создал - или, по крайней мере, обнаружил - связь Нахеля: способность спрена и людей объединяться во что-то лучшее. Ты соединяешь вещи, Далинар. Царства. Идеи. Люди."

Он осмотрел замороженный пейзаж, только что нарисованный снегом. Она думала, что уже знает его ответ, судя по тому, как он перевел дыхание и сжал челюсти, прежде чем заговорить.

«Даже если бы я мог это сделать, - сказал он, - это было бы неправильно».

Она превратилась в небольшую кучку листьев, рассыпающихся и шевелящихся на ветру. «Тогда я никогда не смогу ему помочь».

«Вы можете помочь, даже не зная, что он чувствует. Вы можете быть доступны для него, чтобы он мог опереться на него ».

"Я попробую. Иногда кажется, что он не хочет даже меня ».

«Это вероятно тогда, когда ты ему нужен больше всего. Мы никогда не сможем узнать сердце другого человека, Яркость Сильфрена, но все мы знаем, что значит жить и страдать. Это совет, который я бы дал другому. Я не знаю, применимо ли это к вам ».

Сил посмотрел вверх, на указательный палец башни, поднятый к небу. «У меня … когда-то был еще один рыцарь. Мы пришли к башне, когда она была жива - хотя я не совсем помню, что это значило. Я потерял воспоминания во время … боли ».

«Какая боль?» - спросил Далинар. "Какую боль чувствует шпрен?"

"Он умер. Мой рыцарь, Реладор. Он пошел в бой, несмотря на свой возраст. Он не должен был этого делать, и когда его убили, было больно. Я чувствовал себя одиноким. Так одиноко, что я начал дрейфовать ... »

Далинар кивнул. «Я подозреваю, что Каладин чувствует нечто подобное, хотя, судя по тому, что мне сказали о его недуге, у него нет конкретной причины. Иногда он начинает … дрейфовать, как вы выразились ».

«Темный мозг», - сказала она.

«Удачное обозначение».

«Может, я уже понимаю Каладина», - подумала она. Какое-то время у меня был собственный темный мозг.

Она должна была вспомнить, на что это было похоже. Она поняла, что ее ответственный мозг и мозг ребенка согласованы в попытках забыть эту часть своей жизни. Но все контролировал Сил, а не эти мозги. И, возможно, если бы она вспомнила, что чувствовала в те старые темные дни, она могла бы помочь Каладину с его нынешними темными днями.

«Спасибо», - сказала она Далинару, когда мимо проходила группа ветрохвостов. Она смотрела на них, и на этот раз ей не хотелось бросаться в погоню. «Я думаю, вы помогли».

Сяанат был давно назван Хранителем Тайн ученым, которого никто не помнил. Имя ей понравилось. Это подразумевало действие. Она не просто слышала секреты; она их взяла. Она сделала их своими.

И она их сохранила.

От другого Unmade.

Из Fused.

От самого Odium.

Она протекала через дворец Холинар, находящийся между Физическим и Когнитивным царствами. Как и многие Несделанные, она полностью не принадлежала ни одному из них. Одиум заманил их в ловушку на полпути. Некоторые из них проявились бы в различных формах, если бы они слишком долго жили в одном месте или если бы их вытащили сильные эмоции.

Не она.

Иногда ее замечали Fused или даже обычные певцы. Они окоченели бы, заглянули бы через плечо. Они заметили тень, краткую темноту, которую быстро пропустили. На самом деле, чтобы увидеть ее, требовался отраженный свет.

Похоже было в Shadesmar. Она испытала это царство одновременно с физическим царством, хотя оба были для нее призрачными. Ей приснилось, что где-то существует место, полностью подходящее для нее и ее детей.

А пока она будет здесь жить.

Она поднималась по ступеням в одном царстве, но почти не двигалась в другом. Пространство между мирами не было полностью равным - дело не в том, что она ступила на ногу в каждом царстве; более того, она была похожа на две сущности, которые имели общий разум. В Шадесмаре она парила над океаном бус, ее сущность колебалась. В Физическом Царстве она прошла среди певцов, которые работали во дворце.

Ся-анат не считала себя самой умной из Несостоявшихся. Конечно, она была одной из самых умных, но это было не то. Некоторые из Несостоявшихся - такие как Нергаул, иногда называемый Волнением, - были практически безмозглыми, больше похожими на эмоции. Другие - такие как Ба-Адо-Мишрам, дававший певцам формы во время Ложного Запустения - были лукавыми и коварными.

Sja-anat был немного похож на обоих. За долгие тысячелетия до этого Возвращения она в основном спала. Без связи с Одиумом ей было трудно думать. Эверсторм, появившийся в Шадесмаре - задолго до того, как он появился в Физическом Царстве - оживил ее. Позволил ей снова начать планировать. Но она знала, что она не так умна, как Одиум. Она могла скрыть от него лишь несколько секретов, и ей приходилось тщательно выбирать, скрывая их за другими секретами, которые она выдавала.

Вы пожертвовали некоторыми из своих детей, чтобы другие могли жить. Это был закон природы. Люди этого не понимали. Но она это сделала. Она ...

Он шел.

Бог страсти.

Бог ненависти.

Бог всех усыновил спрен.

Ся-анат вошла в холл дворца и встретилась с двумя своими детьми, прикоснувшись к Виндспрену. Люди называли их «испорченными», но она ненавидела этот термин. Она не испортила. Она просветила их, показав, что возможен другой путь. Разве люди не почитали Трансформацию - способность всех существ стать кем-то новым, кем-то лучшим - как основной идеал своей религии? И все же они рассердились, когда она позволила спрену измениться?

Ее дети бросились выполнять ее приказы, а затем явился один из ее великих детей. Сияющий и мерцающий свет, постоянно меняющийся. Одно из ее самых драгоценных творений.

- Я пойду, мама, - сказал он. В башню, этому человеку, Мрейзу, как ты и обещал.

- Одиум увидит тебя, - ответила она. Одиум попытается вас разрушить.

Я знаю. Но, как мы обсуждали, Одиум должен отвлекаться от вас. Я должен найти свой собственный путь, свою связь.

- Тогда иди, - сказала она. Но не связывайте этого человека из-за того, что я сказал. Я просто пообещал отправить ребенка для изучения вариантов. Там есть и другие возможности. Выбирайте для себя, а не потому, что я этого хочу.

- Спасибо, мама, - сказал он. Спасибо за глаза.

Он ушел вслед за остальными. Ся-анат сожалел, что два меньших - Просветленные ветровики - по сути отвлекали. Одиум наверняка их увидит.

Защитите некоторых детей.

Жертвуйте другими.

Выбор мог сделать только бог.

Такой бог, как Ся-анат.

Она поднялась, приняв форму женщины из струящегося черного дыма с чистыми белыми глазами. Тени и туман, чистая сущность Одиума. Если бы он узнал самые сокровенные тайны ее души, он бы не удивился. Потому что она была родом из него. Не сделано его рукой.

Но, как и все дети, она стала больше.

Его присутствие обрушилось на нее, как солнце, пронизывающее облака. Мощный, яркий, удушающий. Кто-то из Fused в коридоре заметил это и огляделся, хотя обычные певцы не были достаточно настроены, чтобы услышать песню Одиума - похожую на ритм, но более резонансную. Один из трех чистых тонов Рошара.

Она не полностью понимала законы, которые его связывали. Они были древними и относились к договорам между Осколками, высшими богами космера. Одиум был не просто разумом, который контролировал силу: Сосудом. И не только эта сила: Осколок. Он был и тем, и другим, и временами казалось, что у силы были желания, противоречащие целям Суда.

Ся-анат, - сказал ей голос, проникнутый тоном Одиума. Что это за spren вы отослали?

«Те, кто выполняет твои приказы», - прошептала она, падая ниц на пол. «Те, кто смотрят. Те, кто слышат ».

Вы снова разговаривали с людьми? Чтобы ... развратить их ложью?

Это была фабрикация, над которой сейчас играли они с Одиумом. Она сделала вид, что связалась с Сияющим Шалланом и несколькими другими, работая от его имени - предвосхищая его желания. Он сделал вид, что не знал, что она сделала это против его воли.

Оба знали, что ей нужно больше свободы, чем он позволяет. Оба знали, что она хотела быть самой себе богом. Но он не знал наверняка, что она предпринимала действия, чтобы подорвать его, как когда она спасла Шаллан и ее товарищей от смерти в Холинаре год назад. Она представила это как случайность, и он не мог доказать обратное.

Если Одиум поймает ее на достоверной лжи, он снова ее уничтожит. Украдите ее память. Разорви ее на куски. Но при этом он потеряет полезный инструмент.

Отсюда и игра.

Куда вы их отправили? он спросил.

«В башню, лорд. Чтобы наблюдать за людьми, как мы уже обсуждали. Мы должны подготовиться к следующему шагу Бондсмита ».

- Я подготовлюсь, - сказал он. Вы слишком много внимания уделяете башне.

«Я с нетерпением жду вторжения», - сказала она. «Я очень хочу снова увидеть своего кузена. Может, их можно разбудить? Уговорили?

Одиум, вероятно, планировал отправить ее на эту миссию, но теперь ее рвение заставило его задуматься. Он последует за ее детьми и увидит, что они действительно идут к башне; это укрепит его решение. Тот, который, как она надеялась, он сделает прямо сейчас ...

- Вы не пойдете в башню, - сказал Одиум. Он ненавидел, как она называла брата и сестру - дремлющего ребенка Чести и Совершенствования - своим кузеном. Но мы собираемся устроить уловку с предательством человека Таравангяна. Вы будете следить за ним.

«В башне от меня будет гораздо больше пользы, - сказала она. "Лучше, чтобы я ..."

У вас вопрос? Не сомневайтесь.

«Я не буду сомневаться». Однако она почувствовала прилив силы, которая двигалась в нем. Разум не любил, когда его спрашивали, но сила … Она любила вопросы. Ему нравились аргументы. Это была страсть.

Здесь была слабость. В разделении на Сосуд и Осколок.

«Я пойду, куда ты потребуешь, - сказала она, - боже мой».

Очень хорошо. Он перешел к разговору с Девятью. И Ся-анат спланировала свои следующие шаги. Ей пришлось притвориться дуться. Пришлось попытаться найти выход из поездки в Эмуль. Ей приходилось надеяться, что у нее ничего не получится.

Одиум подозревал, что она помогла Сияющему Шаллан. Он следил за тем, чтобы она не связалась с другими Радиантами. Так что она не стала бы. Как только он найдет ее ветров и заставит их потерять рассудок и воспоминания, он, надеюсь, будет доволен - и не увидит другого ребенка, которого она послала.

А сама Ся-анат? Она будет идти с Taravangian и наблюдать за ним , как просили. И она останется рядом.

Для Таравангяна было оружием.

Таравангян давно подозревал, что похорон его не устроят. Схема не указала на это конкретно, но и не сказала иначе. Кроме того, чем дальше они продвигались, тем менее точной становилась диаграмма.

Однако он выбрал этот путь и знал, что это не тот путь, который ведет к мирной смерти в окружении семьи. Это была тропа, ведущая в темный лес, полный опасностей. Его целью никогда не было выйти с другой стороны невредимым; это всегда было просто достичь своей цели, прежде чем он был убит.

Так и было. Его город, его семья, его люди - они будут в безопасности. Он заключил сделку с врагом, которая гарантировала, что Харбрант переживет грядущие разрушения. Это всегда было его концом. Это один.

Говорить себе иначе было глупо и опасно.

Так он и прибыл в этот день: день, когда он прогнал своих друзей. Здесь, в его комнатах, в Уритиру, он развел огонь в своем очаге. Настоящий очаг из настоящего дерева, танцующий с пламенем. Его костер.

Его друзья собрались на прощание. В последнее время они проводят все больше и больше времени в Харбранте, чтобы их окончательный отъезд был менее подозрительным. Он сделал вид, будто они были необходимы, чтобы помочь управлять этим городом теперь, когда Таравангиан был сосредоточен на Джа Кеведе.

Но сегодня ... сегодня они все были здесь. В последний раз. Адротагия, конечно, сохраняла самообладание, когда он обнимал ее. Она всегда была сильнее. Хотя Таравангян сегодня был умеренно умен, его все же переполняли эмоции, когда они разошлись.

«Передайте все самое лучшее Саврахалидему и моим внукам», - сказал Таравангян. «Если они спросят, скажите им, что в конце концов я потерял себя и потерял сознание».

«Разве это не повредит Саври больше?» - спросила Адротагия. «Знать, что ее отец оказался в ловушке среди врагов, старческого и растерянного?»

«Нет, это не моя девочка», - сказал он. «Ты не знаешь ее так, как я. Скажи ей, что я пел, когда ты видел меня в последний раз. Это ее утешит. Он сжал запястья Адротагии, пока она держалась за его. Как ему повезло, что у него был друг на … бурь, семьдесят три года ?

«Это будет сделано, Варго», - сказала она. "А диаграмма?"

Он пообещал ей последнее подтверждение. Таравангян отпустил ее запястья, затем подошел к окну, минуя Мралла - огромный телохранитель плакал, благослови его.

Позже сегодня Таравангян отправится в Азир с Далинаром и Ясной. Вскоре после этого армии Таравангиана - действуя по приказу Одиума - предали своих союзников и перешли на другую сторону. Это был смертный приговор для Таравангиана, который останется в окружении своих врагов. Он привел с собой армию подходящего размера, чтобы успокоить Далинара и других монархов: достаточно большую, чтобы убедить их в приверженности Таравангиана, но достаточно маленькую, чтобы они были уверены, что смогут захватить его в случае предательства.

Со стороны Одиума это был расчетливый ход. Какой могущественный монарх оставит себя таким уязвимым?

Чувствуя усталость, Таравангиан оперся обветренными руками на каменный подоконник своей комнаты в башне. Он попросил комнату, откуда он мог смотреть на юг, туда, где все это началось с просьбы к Ночному Стражу. Теперь он подозревал, что его дар был выбран кем-то более великим, чем этот древний шпрен.

«Диаграмма, - сказал Таравангян, - выполнила свою задачу. Мы защитили Харбрант. График мы выполнили.

«И книга, и организация, которую мы назвали в ее честь, были просто инструментами. Пора расформироваться. Ликвидируйте наши секретные больницы; отпустить наших солдат в городскую стражу. Если есть какие-то средние члены, которые, по вашему мнению, слишком много знают, дайте им трудоемкий «секретный» квест вдали от цивилизации. Данлан должен быть одним из первых в этой группе.

«Что касается Делго, Малаты и других, которые слишком полезны, чтобы тратить их зря, я думаю, они примут правду. Мы достигли своей цели. Харбрант будет в безопасности ». Он посмотрел на свои старые руки. Морщины, похожие на шрамы, от каждой взятой им жизни. «Скажите им … нет ничего более жалкого, чем инструмент, который изжил себя. Мы не будем просто изобретать что-то новое для нашей организации. Мы должны позволить тому, что послужило своей цели, умереть ».

«Все в порядке», - сказал Мралл, шагнув вперед, скрестив руки на груди и ведя себя так, как будто он не плакал мгновение раньше. «Но ты по-прежнему наш король. Мы не оставим тебя ».

«Мы будем», - мягко сказала Адротагия.

"Но-"

«Варго подозревает Блэкторн», - сказал Адротагия. «Ему не позволят уйти, не сейчас. А если он все- таки уйдет, на него начнется охота, как только случится предательство. Мы же, с другой стороны, можем ускользнуть - и тогда нас проигнорируют. Без него Харбрант будет в безопасности ».

«Это всегда было намерением, Мралл, - сказал Таравангян, все еще глядя на горы. «Я шпиль, привлекающий молнии. Я носитель наших грехов. Харбрант сможет дистанцироваться от меня, как только наши армии в Джа Кевед повернутся против алети. Великие князья Ведена нетерпеливы и кровожадны; у каждого есть обещания от Fused. Они будут увековечивать битву, полагая, что они получат преимущество, как только силы Одиума победят ».

«Тебя выбрасывают !» - сказал Мралл. «После всего, что ты сделал, Одиум отвергает тебя? По крайней мере, сходи к Джа Кеведу ».

Естественно, Мралл не видел. Это было нормально. Этих деталей не было на схеме - теперь они были на неизведанной территории.

«Я развлекаю», - объяснил Таравангян. «Я должен пойти с экспедиционным корпусом в Эмуль. Затем, когда Джа Кевед повернется, Блэкторн будет настолько сосредоточен на мне и непосредственной угрозе своим солдатам, что он пропустит все попытки Одиума в это время.

«Это не может быть достаточно важным, чтобы рисковать тобой», - сказал Мралл.

У Таравангяна были подозрения. Возможно, уловка Одиума оправдала бы свои затраты, а может, и нет. Это не имело значения. По приказу бога Таравангиан потратил год на подготовку Джа Кеведа к переходу на другую сторону, продвижение людей, которых хотел Одиум, и продвижение войск на позиции. Теперь, когда он закончил, Таравангиан был бесполезен. Хуже того, он был потенциальной слабостью.

Итак, Таравангиан будет отдан алети для казни, а его труп будет сожжен без надлежащих похорон. Алети не воздавал почести предателям.

Признание своей судьбы было больно. Как копье, пронзившее его живот. Странно, как сильно это должно его беспокоить. Он был бы мертв, так что ему до похорон?

Он отвернулся от окна и крепко пожал Мраллу, а затем неожиданно обнял. Еще одну он отдал невысокой надежной Мабен - служанке, которая присматривала за ним все это время. Она вручила ему небольшую пачку его любимых джемов, привезенных из Шиновара. Теперь, когда торговля в чужую страну прекратилась, они становились все более редкими. Схема показывала, что там, вероятно, обосновались один или несколько Несделанных.

«Слишком часто, - сказал Таравангян Мабен, - те, кто пишет историю, сосредотачиваются на генералах и ученых в ущерб тихим рабочим, которые видят все, что делается. Спасение нашего народа - это такая же ваша победа, как и моя ». Он поклонился и поцеловал ее руку.

В конце концов он повернулся к Дукару, хранителю бури, который каждое утро проводил тесты интеллекта Таравангиана. Его халат был таким же экстравагантным и глупым, как всегда. Но лояльность этого человека оставалась твердой, когда он держал в руках свои тесты.

«Я должен остаться с вами, сир», - сказал он, когда ближайший очаг вспыхнул, а бревна сдвинулись. «Вам по-прежнему будет нужен кто-то, кто будет проверять вас каждый день».

«Тесты больше не актуальны, Дукар, - мягко сказал Таравангян. Он поднял палец. «Если ты останешься, тебя казнят или, возможно, будут пытать, чтобы получить от меня информацию. Хотя я обещал сделать все необходимое для спасения нашего народа, я не пойду ни на шаг дальше. Ни одной смерти больше, чем нужно. Итак, мое последнее действие как вашего короля - приказать вам уйти ».

Дукар поклонился. "Мой король. Мой вечный король ».

Таравангян снова посмотрел на Адротагию и вытащил из кармана листок бумаги. «Для моей дочери», - сказал он. «Когда все закончится, она станет королевой Харбранта. Будьте уверены, она меня дезавуирует. Это причина, по которой я держал ее в чистоте. Направляйте ее хорошо и не верьте Дове. Встретив больше других Вестников, я уверен, что Батта не так стабильна, как кажется ».

Адротагия взяла его за руку в последний раз, затем похлопала по голове, как она делала, чтобы досадить ему в детстве, когда она стала расти выше его. Он улыбнулся, а затем посмотрел, как группа медленно уходит, кланяясь по очереди.

Они закрыли дверь, и он остался один. Он взял свой экземпляр схемы в кожаном переплете. Несмотря на годы надежд, ему никогда не удавалось получить еще один день, подобный тому, когда он создавал эту книгу. Но этого дня было достаточно.

Это было? прошептала его часть. Вы спасли один-единственный город.

Лучшее, что он мог сделать. Надеяться на большее было опасно.

Он подошел к очагу и посмотрел на танцующие пламени, прежде чем бросить свою копию схемы в огонь.

Дорогой странник,

Я получил ваше последнее сообщение. Прошу прощения за формальность с моей стороны, так как мы не встречались лично. Я чувствую себя новичком в этой роли, несмотря на годы, проведенные на ней. Думаю, вы признаете мою относительную молодость.

Сияющий прошел через комнату глубоко под Уритиру, прислушиваясь к грохоту гидротехнических сооружений и беспокоясь о миссии, которую Шаллан согласилась выполнить. Вы хотите посетить лауреат премии? Путешествие в Шадесмар?

Это подтолкнуло их к тому, что Мрейз поручил им. Очередной раз.

Сияющему не нравился Мрейз, и она определенно ему не доверяла. Однако она будет придерживаться соглашения: следует уважать волю двоих. Вейл искренне желал участвовать в Призрачной крови. Шаллан хотела поработать с ними достаточно долго, чтобы узнать то, что они знают. Поэтому Сияющий не пошел в Далинар и Ясну. Компактность означала гармонию, а гармония - способность функционировать.

«Мрейз хочет чего-то от этого Рестараса», - подумал Вейл. Я чувствую это. Нам нужно узнать, что это за секрет, а затем использовать его. Мы не можем сделать это отсюда.

Достаточно веский аргумент. Сияющая заложила руки за спину и продолжила идти по краю огромного водохранилища, пока ее Ткачи Света тренировались поблизости. Она решила носить свою вакаму, традиционную одежду веденского воина. Он был похож на такаму алети, но юбка была плиссированной, а не прямой. На ней было свободное подходящее пальто с узким жилетом и рубашкой под ним.

Яркая одежда представляла собой яркий синий цвет, вышитый поверх красного с вплетенным золотом, и отделку на юбке. Она заметила, что алети делают двойные попытки - как из-за пестрых цветов, так и из-за того, что она носила традиционно мужской наряд. Но воин был тем, кем она была, а Джа Кевед был ее наследием. Она передаст и то, и другое.

В комнате раздался низкий рев. Отверстия высоко в стенах с другой стороны резервуара позволяют потокам хлестать вниз и врезаться в резервуар. Шум был достаточно далеким, чтобы не мешать разговору, и чем дольше она практиковалась здесь, тем успокаивающим она находила звук бегущей воды. Это было естественно, но сдержанно и сдержанно. Казалось, что это олицетворение господства человечества над стихиями.

«Итак, мы должны управлять собой», - подумал Сияющий, - и Вейл одобрил. Сияющий был осторожен, чтобы не думать о Вейле плохо. Хотя их методы различались, они оба существовали, чтобы защищать и помогать Шаллан. Сияющий уважал усилия Вейла там. Она достигла того, чего Сияющий не мог.

В самом деле, возможно, Вейла можно было убедить поговорить с Далинаром и Ясной. Но Шаллан … эта идея напугала Шаллан.

Эта глубокая рана удивила Radiant, когда она начала появляться в прошлом году. Radiant был доволен улучшением, которое они сделали в совместной работе, но эта рана мешала дальнейшему прогрессу. Это было похоже на то, что часто случается с силовыми тренировками. В конце концов вы достигли плато - и иногда, чтобы достичь новых высот, сначала требовалось больше боли.

Они пройдут через это. Это могло показаться регрессом, но Сияющий был уверен, что этот последний узел агонии был окончательным ответом. Последняя правда. Шаллан боялась, что те, кого она любила, нападут на нее, когда узнают о масштабах ее преступлений. Но ей нужно было противостоять своей истине.

Сияющая сделает все, что в ее силах, чтобы облегчить это бремя. Сегодня это означало помочь подготовиться к миссии в Шадесмар. Вейл может выполнить требование Мрейза и найти этого Рестареса. Вместо этого Сияющий позаботился о том, чтобы официальная сторона их путешествия - поговорить с почетными гостями и умолять их присоединиться к войне - была проведена компетентно.

Она повернулась и осмотрела своих Ткачей Света. Она привела их в эту комнату под башней, потому что они не любили тренироваться в стандартных залах для спаррингов. Хотя Сияющий предпочел бы, чтобы они общались с другими солдатами, она неохотно согласилась найти им более уединенное место. Их способности были … необычными и могли отвлекать.

Рядом Берил и Дарсира - двое из ее новых Ткачей Света - меняли лица во время драки. Диверсии, чтобы застать противника врасплох. Любопытно, что в новых лицах обе женщины атаковали более безрассудно. Многие Ткачи Света, когда им предложили сыграть свою роль, от всей души бросились в нее.

К счастью, у них не было такого же душевного кризиса, как у Шаллан. Им просто нравилось играть, и иногда они заходили слишком далеко. Если бы им дали шлем, они бы встали и выкрикивали приказы, как боевой командир. С правильным лицом они будут спорить о политике, стоять перед толпой и даже оскорблять сильных мира сего. Но поймать одну из этих двух женщин с собственным лицом? Они говорили приглушенными голосами и избегали толпы, стараясь тихонько свернуться калачиком и читать.

«Берил, Дарсира», - сказал Сияющий, прерывая женщин. «Мне нравится, как вы учитесь контролировать свои силы, но сегодняшняя задача - практиковать владение мечом. Старайтесь больше наблюдать за своими ногами, чем за своими трансформациями. Дарсира, когда у тебя мужское лицо, ты всегда теряешь стойкость ».

«Думаю, я чувствую себя более агрессивным», - сказала Дарсира, пожимая плечами, когда ее светоплетение рассыпалось, обнажая ее нормальные черты.

«Вы должны контролировать лицо, а не позволять ему контролировать вас», - сказал Сияющий. Внутри она почувствовала, как Шаллан остроумно шутит - у троих были свои проблемы с этой идеей. «Когда вы ссоритесь и хотите кого-то отвлечь, не позволяйте этому отвлекать и вас ».

«Но Сияющий, - сказала Берил, махнув в сторону своего бокового меча, - почему нам вообще нужно учиться сражаться? Мы шпионы. Если нам нужно забрать наши мечи, разве мы уже не проиграли? »

«Бывают моменты, когда вам нужно будет притвориться солдатом. В этом случае использование меча могло быть частью вашей маскировки. Но да, борьба - наше последнее средство. Я хотел бы, чтобы это было жизнеспособным последним средством - если вам нужно сломать маскировку и отказаться от своего прикрытия, я хочу, чтобы вы выжили и вернулись к нам ».

Молодая женщина подумала об этом. Она была на несколько лет старше Шаллан, но на несколько лет моложе, чем ее видел Сияющий. Берил утверждала, что забыла свое настоящее имя, она прожила столько разных жизней. Вейл нашла ее после слухов о проститутке, работающей в военных лагерях, чье лицо изменилось, чтобы соответствовать лицу людей, которых ее клиенты больше всего любили.

Тяжелая жизнь, но не редкость для Светоткачей. Половина группы из двадцати Radiant включала дезертиров, которых Шаллан впервые завербовала. Возможно, эти люди не забыли своих прежних жизней, но определенно были моменты в середине, которые они не хотели бы обсуждать.

Берил и Дарсира воспользовались советами Сияющего - которые на самом деле были советами Адолина, просверленными в ее мозг в течение многих ночей тренировок - и вернулись к своим спаррингам.

«Я не мог заметить ее Загадочную», - сказал Сияющий, уходя, чтобы осмотреть остальных.

"М-м-м?" - сказал Паттерн, сидя на ее спине, прямо под ее воротником. "Шаблон? Обычно она ездит на внутренней стороне рубашки Берил, рядом с ее кожей. Паттерн не любит, когда его видят ».

«Я бы предпочел, чтобы вы использовали другое имя Cryptic», - сказал Сияющий. «В противном случае это сбивает с толку». Под давлением все остальные криптики выбрали для людей индивидуальные имена.

«Я не понимаю, почему», - сказал он. «Наши имена уже все разные. Я Узор. Она Узор. У Гэза есть выкройка.

«Это ... те же слова, Узор».

«Но это не так, - сказал он. "М-м-м. Я мог бы написать для вас числа ».

«Люди не могут произносить уравнения как интонации, - сказал Radiant.

Как и у большинства членов команды Шаллан, у Берил и Дарсира уже были свои собственные силы, хотя они еще не заработали свои мечи. Это означало, что они не были оруженосцами согласно определению Ветрокрылых. Шифровальщики не были так встревожены, как honorspren, и не ждали так долго, чтобы начать облигации. К этому моменту у всех в ее команде был такой, и новички быстро их получили.

Так что ее команда начала использовать собственную терминологию. Шаллан была Мастером Ткачей Света. Остальные были агентами Ткачи Света. Если кто-то новый присоединялся, его называли оруженосцем за короткое время до того, как он обзавелся шпреном. Вместе они начали называть себя Незримым Двором. И Вейл, и Шаллан полюбили это название … хотя Сияющий заметил несколько закатываний глаз Ветрокрылых, когда его упомянули.

Она завершила свой обход комнаты, прогулочная часть которой имела форму полумесяца. Она посмотрела на своих двадцати агентов и начала обдумывать истинный вопрос: каких из них ей взять с собой в Шадесмар?

Они с Адолином договорились, что команда должна быть небольшой. Шаллан и Адолин, а также три Сияния: Годеке, Танцор с кромкой, Зу Каменная Стража и женщина Хранительница Правды, которая предпочитала называть ее по прозвищу Пень. Они приведут некоторых солдат Адолина в качестве конюхов и охранников - и он на всякий случай выберет людей, которые не были на задании в военных лагерях.

Вдобавок они хотели, чтобы три агента Ткача Света использовали для Soulcast еду, воду и другие материалы. Это было практическое решение, которое также дало некоторым людям Шаллан опыт работы с Шадесмаром. Сияющий одобрил, но ей пришлось столкнуться с одной неприятной проблемой.

Действительно ли у Призрачных кровей был шпион среди ее агентов? При этом созерцании Вейл возникла и взяла на себя управление. Ей нужно было подготовиться к возможности того, что один из других Ткачей Света может предать ее, если ее возьмут на эту миссию. «Должен быть шпион, - подумала она, - и это будет тот, кто был с миссией в военных лагерях». Потому что кто бы они ни были, они убили Иалая.

Шаллан согласилась с этим. Хотя Сияющий по какой-то странной причине казался неуверенным в этой логике.

Что ж, Вейлу нужно было выяснить, кто наиболее вероятные кандидаты, а затем убедиться, что они отправились на миссию в Шадесмар.

Какие? Светлая мысль. Нет, если мы подозреваем их в шпионаже, мы должны держать их подальше.

Нет, ответил Вейл. Мы держим их близко. Чтобы лучше ими манипулировать и наблюдать.

Это было бы безрассудно.

А что бы ты предпочел, Сияющий? - спросила Вейл. Враг, которого вы можете видеть, наблюдать и, возможно, сражаться, - или того, кого вы где-то бросаете, делая неизвестно что?

Это был более веский аргумент. Вейл передал контроль Шаллан, которая лучше всех знала команду. И пока она шла по комнате - ее волосы кровоточили до красного - она обнаружила, что планирует. Как она определила, какие агенты с наибольшей вероятностью будут шпионами?

Она начала с того, что подошла к месту спарринга Ишны. Прямые черные волосы невысокой женщины обрамляли лицо, подчеркнутое ярко-красной краской для губ, и она носила алети-хаву с рукой в перчатке вместо рукава. Ишна была одной из тех, кто заслужил свой Клинок. По условиям Ветрокрылых, ей следовало собирать собственных оруженосцев и создавать свою команду - они, казалось, предполагали, что каждый захочет следовать их командной структуре. Однако Невидимый Суд не заботился о методах Ветрокрылых.

Вместо этого Незримый Суд останется вместе. Сбалансированная команда с примерно равными мужчинами и женщинами, поскольку все, кроме одного из ее новобранцев за год, были женщинами. В самом деле, Шаллан чувствовала, что Суд завершен. Берил была с ними почти три месяца, и Шаллан не чувствовала необходимости нанимать кого-либо еще. Ей нужна была сплоченная группа. Будем надеяться, что к Радиантам присоединятся и другие группы Ткачей Света, но они сформируют свои собственные команды.

Ишна когда-то хотела присоединиться к Призрачной крови. Могла ли женщина найти свой путь к Мрейзу? Согласилась бы она наблюдать за Шаллан? Это было возможно, что сделало Ишну главным подозреваемым. Шаллан было больно думать об этом до такой степени, что она вынудила Сияющего снова взять верх.

Что насчет Ваты? Сияющий взглянул на него. Жестокий бывший дезертир был самым талантливым от природы Ткачом Света. Он часто использовал свои силы, не осознавая этого - даже сейчас, когда он спарринговал с Рэдом, он казался выше и мускулистее. Он присоединился к ней под протестом, и не совсем , казалось , прирученная современным обществом. Сколько взятки потребуется, чтобы уговорить его шпионить за ней?

«Нам нужно быть осторожными, Сияющий», - сказала Шаллан изнутри. Суд мог разорвать себя на части, думая так.

Каким-то образом Radiant пришлось не доверять им всем, одновременно поощряя их доверять друг другу.

«Ишна, - сказал Сияющий, - что ты думаешь о порученной нам миссии?»

Ишна отпустила свой Осколочный клинок и подошла к нему. «Идти в темноту, Яркость? Это место предлагает возможности. Те, кто овладеет им, быстро продвинутся вперед »

Это был прагматичный, но амбициозный подход. Ишна всегда видела возможности. Ее Загадочная способность двигалась по орнаменту на конце центрального шпиля для волос, который она использовала, чтобы удерживать свои косы на месте. Гораздо меньше, чем Pattern, он постоянно создавал новые рисунки на поверхности бледно-белой сферы.

«Мы с Адолином решили собрать небольшую группу», - сказал Radiant. «Почестей нужно встретить с коалицией spren и Radiants, а не с подавляющей группой Cryptics, особенно учитывая, что они не очень заботятся о них».

«Судя по тому, что я слышал, - ответила Ишна, - почетные звания никого не любят».

«Это правда, - сказал Сияющий. «Но Сил сказал мне, что, хотя они не доверяют Cryptics, хонорспрен не ненавидит их, как инкспрен или хайспрен. Я решил взять с собой трех Ткачей Света ».

"Могу я получить один из слотов?" - сказала Ишна. «Я хочу видеть больше мира spren».

Вейл отметил, что шпион Мрейза выйдет добровольцем на эту миссию .

«Я рассмотрю это», - сказал Сияющий. «Если бы вы собирались взять двух других, кем бы они были?»

«Не уверен», - сказала Ишна. «Более опытные были бы более полезными, но новые рекруты могли бы многому научиться - и мы не ожидаем, что эта миссия будет опасной. Думаю, я бы поспрашивал и смотрел, кто хочет пойти ».

«Мудрое предложение, - сказал Сияющий.

И ясный способ начать охоту на шпиона. Внутри Шаллан снова поежилась. Она ненавидела думать о том, что один из ее друзей был предателем.

Что ж, Сияющий надеялся, что это не Ишна. Женщина пережила падение Холинара с замечательной выдержкой. Она столкнулась с одним из самых страшных бедствий в современной истории и не только пережила его, но и помогла оруженосцам Каладина спасти наследного принца. Она была бы большим преимуществом в этой миссии, но Сияющий не был уверен - несмотря на то, что сказал Вейл, - что они хотят привести с собой подозрительных.

Она сделала еще один быстрый обход своих людей, к которым присоединилась Ишна, и оценила их рвение к выполнению задания. Большинство из них были амбивалентны. Они хотели проявить себя, но рассказы о Шадесмаре беспокоили их. В конце концов, у нее был краткий список самых нетерпеливых. Ишна, естественно. Вата и Берил, бывшая проститутка, и Старгайл, рекрут-мужчина, которого она подобрала до Берил. Высокий парень, который умел заглядывать в Шадесмар.

«Эти четверо уже были среди самых подозрительных», - подумал Вейл. Ишна, которая знает о Призрачных Кровях. Вата, который всегда такой тихий, такой мрачный, трудно читаемый. Берил и Старгайл, наши самые новые рекруты - и поэтому наименее известные мне и остальным.

Все были в командировках в военных лагерях. Итак, принесла ли она троих из этих четырех, как хотел Вейл, или оставила их, как хотел Сияющий? Как бы она ни хотела этого прямо сейчас, Шаллан взяла на себя управление по настоянию двух других. Она должна была сделать решающий голос.

Сильный. Когда Вейл и Сияющий поддерживали ее, она обнаружила, что может с этим справиться. Она приняла решение - она оставит этих четверых и выберет других, которые не были на миссии на Расколотых равнинах.

Она направилась к Ишне, чтобы сообщить ей эту новость, но почувствовала что-то вроде тошноты. Скручивание ее внутренностей. Она сгорбилась, затем попыталась подавить это, смущенная так внезапно потерять контроль. Но тогда показаться глупым перед остальными было небольшой платой за возможность. И действительно, если это заставило их недооценить ее, то какой вред был нанесен? Вейл может это использовать; она могла использовать почти все.

Вейл откашлялась и сделала несколько глубоких вдохов.

«С тобой все в порядке, Яркость?» - спросила Ишна, подходя.

«Хорошо», - сказал Вейл. «Я принял решение; ты присоединишься ко мне в Шадесмаре. Не могли бы вы сказать Вата и Старгайл, что я хочу, чтобы они тоже присоединились к нам? Я сделаю так, как вы предложили - еще один опытный Ткач Света за ресурс, который они предлагают, один новый агент, которому можно научиться на своем опыте ».

«Отлично», - сказала Ишна. - Полагаю, это возлагает ответственность на Рэда во время нашего отсутствия? И я полагаю, вы могли бы придумать упражнения по светоплетению, которые все остальные могут выполнять, пока нас не будет.

«Идеально», - сказал Вейл.

Ишна усмехнулась и поспешно удалилась. Да, она действительно почувствовала подозрение. А если бы Вейл ошибся? Что ж, она подозревала, что настоящий шпион так или иначе окажется на миссии. Мрейз позаботится об этом.

«Компакт», - подумала Шаллан. Veil ... мы договорились ...

Но это было важно. Вейл должен был выяснить, кто из них был шпионом. Она не могла позволить им остаться и гноиться.

Мы даже не знаем , если это шпион, сказал Radiant. Мы не можем принимать слишком много из того, что говорит Мрейз, за правду.

Что ж, они бы увидели. Оставить подозреваемого в шпионаже , чтобы они могли выйти из-под контроля? Они отравят ее друзей против нее. Кроме того, как только она разоблачит настоящего шпиона, Вейл сможет использовать это знание против Мрейза.

Она приготовилась к гневу Сияющего, нарушившего договор. Это действительно опасный прецедент, не так ли?

«Я вижу, это важно для тебя», - подумал Сияющий. Она чувствовала себя странно тихой. Тогда я меняю свой голос. Я согласен взять их с собой.

Вейл нашел это странным. Был ли Radiant здоров? На всякий случай Вейл сохранил контроль. Она стояла прямо, пытаясь казаться надутой, как всегда вела себя Сияющий - как будто она хотела быть больше, чем она была, каким-то неповоротливым монстром в доспехах.

Вейл держал под контролем весь оставшийся день. Она почти отпустила - Шаллан колотила ее изнутри, и такое двойное мышление могло действительно утомить женщину. Однако Вейлу нужно было позаботиться об остальных приготовлениях. Миссия должна была уйти через несколько дней.

Только когда Вейл вошла в ее комнату - поздно вечером - она начала ослаблять хватку. Однако на полу в комнате она нашла зеленое перо. Мрайз?

Это был знак. Вейл осмотрела комнату, и ее взгляд упал на комод у двери в спальню. Из одного ящика выглянула зеленая ткань.

Держа аметистовый знак для света, она открыла ящик. Внутри она нашла металлический куб размером примерно с человеческую голову. Записка на нем была сделана одним из шифров Мрейза.

«Ммм…» - сказал Узор, сделав ямочку на юбке ее вакамы. «Что случилось, Вейл?»

Проклятие. Она надеялась, что сумеет обмануть Паттерна, заставив его думать, что она Шаллан, но, конечно, он видел ее насквозь.

"Записка." Она показала ему это, держа лампочку возле текста. «Сможете ли вы взломать шифр, или мне придется выкопать блокнот, который дал нам Мрейз?»

«Я запомнил шаблоны. Он гласит: «Spanreeds не работают между мирами, но это будет. Будьте с ним очень осторожны. Он имеет ценность, превосходящую ценность некоторых королевств. Не открывайте его, иначе вы рискуете его разрушить. Оказавшись на миссии в укромном месте, держите куб и назовите мое имя. Я буду говорить с вами через это. Удачной охоты, ножик ».

Любопытный. Она сразу же мельком увидела Шадесмар и обнаружила с другой стороны сферу света, светящуюся странным перламутровым оттенком. Внутри куба была сила, но не было штормового света. Ее внимание вернулось к Физическому Царству, она встряхнула его и ударила по бокам. Он казался пустым, но она не могла найти в нем ни малейшей трещины.

Бури. Как она собиралась скрыть это от Адолина? Что ж, ей нужно найти способ. Она совершит еще одно путешествие в Шадесмар, но не случайно. Вейл пойдет на свои условия - и она не проведет эту поездку в бегах.

На этот раз она была охотницей.

Я был очарован, узнав, сколь многого вы достигли на Scadrial, а я не заметил вашего присутствия. Как получилось, что ты так хорошо прячешься от осколков?

Выбор наряда на день был очень похож на драку на дуэли. В обоих случаях ключом к победе были инстинкты, а не осознанные решения. Адолин не часто беспокоился о том, что надеть; при этом он не планировал каждый удар меча. Он сделал то, что считал правильным.

Настоящая уловка в обоих случаях заключалась в том, чтобы развить свои инстинкты. Вы не смогли бы парировать удар с помощью мышечной памяти, если бы не потратили годы на отработку этих маневров. И вы не могли бы полагаться на свою интуицию в выборе моды, если бы вы еще не потратили часы на изучение фолиантов.

Тем не менее, время от времени ваши инстинкты блокируются. Даже он иногда колебался на дуэли, неуверенно. И точно так же в некоторые дни он просто не мог выбрать подходящий пиджак.

Адолин стоял в нижнем белье и поднимал первую куртку. Традиционный: холин синий с белыми манжетами. Смелая белая вышивка с его символами - высокой башней и стилизованной версией его Клинка - на спине. Это позволяло легко увидеть его в бою. Тоже было скучно.

Он взглянул на модный желтый пиджак на своей кровати. Он заказал его по образцу одежды, которую видел в Холинаре. Он не был полностью застегнут на пуговицы, и он имел серебряную вышивку по бокам, закрывающую карман и манжеты. Буря, это было смело. Смелость. Ярко- желтый наряд? Большинство мужчин никогда не смогли бы этого добиться.

Адолин мог. Прогулка в праздник носить что - то вроде этого, и вы владеете внимание каждого. Выглядите уверенно, и на следующем застолье половина мужчин попытается вам подражать.

Но на пир он не пошел. Он отправлялся в Шадесмар с важной миссией. Он снова начал рыться в своем бюро.

Шаллан вошла в комнату, когда он бросил на кровать еще три куртки. На ней была одежда Вейла - брюки, длинный свободный пиджак, рубашка с пуговицами. По его предложению она заменила белые брюки и пиджак на более практичный ансамбль коричневого и синего цветов. Уайт не будет хорошо путешествовать; ей нужно было что-то более прочное, что-то, на котором не будет грязь. Сине-коричневый цвет подходил к ее белой шляпе, хотя он добавил кожаную ленту вокруг короны.

Несмотря на одежду, сегодня она не была Вейл - не с рыжими волосами. Кроме того, обычно он мог сказать это по тому, как она смотрела на него. Прошло три дня с тех пор, как она выбрала своих членов в команду, но только сегодня они были готовы к отъезду.

Шаллан прислонилась к двери, скрестив руки на груди и рассматривая его работу. «Знаешь, - сказала она, - девушка может завидовать тому, сколько внимания ты уделяешь подобному выбору».

"Ревнивый?" - сказал Адолин. «Курток?»

«Из того, для кого ты их носишь».

«Сомневаюсь, что тебе есть о чем беспокоиться от группы старых душных хонорспренов».

«В любом случае мне не о чем беспокоиться», - сказала Шаллан. «Но вы сегодня суетитесь не из-за отличников. Мы не встретимся с ними в лучшем случае несколько недель ».

«Я не суетюсь. Я разрабатываю стратегию. Он бросил на кровать еще одну куртку. Нет. Слишком устарело. «Не смотри на меня так. Мы готовы?"

«По какой-то причине Pattern убежал попрощаться с Витом», - сказала она. «Сказал, что это было очень важно, но я подозреваю, что он неправильно понял какую-то шутку, которую сделал Уит. Кроме ожидания его, все готово. Ты нам просто нужен ».

Были собраны припасы, обеспечен транспорт и выбраны попутчики. Адолин собрался в поездку быстро и качественно, и его чемоданы уже были загружены. Этот выбор был легким. Но сегодняшняя куртка …

«Итак…» - сказала Шаллан. «Сказать им еще два часа или три ?»

«Я буду через пятнадцать минут», - пообещал он, проверяя фабричные часы в кожаном браслете, подаренном ему тетей Навани. Затем он взглянул на Шаллан. «Может быть, тридцать».

«Я скажу им час», - сказала Шаллан с ухмылкой. Она вышла, закидывая сумку через плечо.

Адолин положил руки на бедра и стал рассматривать варианты. Никто из них не был прав. Что он искал?

Ждать. Конечно.

Через несколько минут он вышел из своей комнаты в униформе, которую не надевал годами. Это был синий холин, все еще военный, но покрой для более свободного покроя. Хотя это и не было особо модным, у него был более стилизованный набор символов на спине, а также более толстые манжеты и воротник, чем у стандартной униформы.

Многие просто подумали бы, что это обычная форма Холина. Адолин сам спроектировал его четыре года назад. Он хотел создать что-то, что выглядело бы стильно, но удовлетворяло бы требованиям его отца носить форму. Этот проект волновал его неделями; это была его первая и единственная настоящая попытка создать дизайн одежды.

В первый день, когда он надел его, Далинар прогрыз его. Значит, он спрятан в багажник. Забытый.

Отец, вероятно, все еще не одобрил бы, но в наши дни Далинар не одобрял Адолина в целом. Так в чем был вред? Он надел наручный браслет, привязал боковой меч и вошел в коридор. Затем он заколебался.

Shallan он дал ему час, и там было что - то еще Adolin хотел проверить покинуть свой список , прежде чем покинуть. Поэтому он повернул в другую сторону и поднялся по ступенькам на шестой этаж.

* * *

Адолин был удивлен, обнаружив телефонную линию в клинике. Шестой этаж был не особенно заселен, но новости, видимо, распространились. Ни один из ожидающих пациентов не казался слишком несчастным - дети баюкали царапины, а рядом парили родители. Очередь женщин с кашлем или болями. Все серьезное потребовало бы внимания Мастера кромки кромки или Стража Истины.

Некоторые поклонились Адолину, когда он проскользнул в гостиную, где мать Каладина приветствовала каждого пациента и записывала их симптомы. Она улыбнулась Адолину, подняв два пальца, и махнула ему в коридор.

Адолин пошел в том же направлении. В первой комнате, которую он прошел, дверь приоткрылась, и отец Каладина увидел молодого человека. Рядом с ним стояла городская девушка и читала вслух записи, которые сделала жена Лирин.

Вторая комната в коридоре была похожей - но пустой - экзаменационной. Адолин проскользнул внутрь, а через несколько минут вошел Каладин, вытирая руки тканью. Было странно видеть его в простых коричневых брюках и белой рубашке с пуговицами - в самом деле, видел ли Адолин когда-нибудь Каладина без формы? Честно говоря … Адолин предположил, что этот человек спал в этой штуке. И все же он был здесь, с закатанными до локтей рукавами, с волосами до плеч, зачесанными назад в хвост.

Каладин остановился, когда увидел Адолина. «Вы можете пойти к своему брату за исцелением, Адолин. У меня есть настоящие пациенты, которым нужна помощь ».

Адолин проигнорировал замечание и выглянул в коридор, глядя в сторону приемной. «Ты популярный парень, мостик».

«Я уверен, что половина из них здесь, чтобы взглянуть на меня», - вздохнул Каладин. Он повязал белый фартук хирурга. «Я боюсь, что моя известность может затмить цель клиники».

Адолин усмехнулся. "Будь осторожен. Теперь, когда я освободил эту должность, ты самый завидный холостяк Алеткара. Shardbearer, Radiant, Landded и холостые ? Я не удивлюсь, если узнаю, что половина девушек в королевстве внезапно страдает головной болью… - Он замолчал, заметив нахмуренный взгляд Каладина.

«Это уже случилось, не так ли!» - сказал Адолин, указывая.

«Я … задавался вопросом, почему так много светловолосых женщин внезапно потребовали лекарств», - сказал он. «Я думал, что, возможно, их личные хирурги были задействованы на войне…» Он взглянул на Адолина, затем покраснел.

«Иногда ты бываешь восхитительно наивным, Кэл, - сказал Адолин. «Вам нужно использовать этот угол. Работай. "

«Это нарушит этику взаимоотношений между хирургом и пациентом», - сказал Каладин, закрывая дверь, не давая Адолину пересчитать подозрительно хорошо одетых молодых женщин в приемной. «Вы пришли помучить меня, или у этого визита есть настоящая цель?»

«Я просто хотел проверить тебя», - сказал Адолин. «Посмотрите, как продвигается пенсия».

Каладин пожал плечами. Он подошел, чтобы начать раскладывать лекарства и бинты на полке, где сферические фонари светились чистым белым светом.

Сил возникла рядом с головой Адолина, образовавшись из светящегося тумана, как если бы она была Осколочным клинком. «Это является для него хорошо,» сказала она, наклоняясь. «Он на самом деле отдыха за один раз.»

«Серьезных случаев не так много, - сказал Каладин, спиной к ним. «Это может быть изнурительно с таким количеством людей в очереди, но ... это не так напряженно, как я опасался».

«Это работает», - продолжил Сил, приземлившись Адолину на плечо. «Его родители всегда рядом, поэтому он почти никогда не бывает один. Ему все еще снятся кошмары, но я думаю, что он высыпается ».

Адолин смотрел, как Каладин складывает бинты, затем заметил, как Каладин взглянул на хирургические ножи, разложенные в ряд. Он не должен так держать их подальше, не так ли?

Адолин сделал резкое движение, встав прямо с того места, где он стоял, прислонившись к двери, его ноги царапали камень. Каладин немедленно потянулся за ножами, затем оглянулся и - не видя ничего плохого - расслабился.

Адолин подошел и положил руку Каладину на плечо. «Привет, - сказал он. «Он преследует всех нас. Включая меня, Кэл ». Он порылся в кармане, затем вытащил металлический диск диаметром около дюйма. Он протянул его Каладину. «Я зашел, чтобы передать тебе это».

"Что это?" - спросил Каладин, беря диск. На одной стороне было выгравировано изображение божественной фигуры в мантии, а на другой - такая же фигура в боевом снаряжении. Оба были окружены странными иностранными символами. В какой-то момент он был покрыт цветной эмалью, но в основном она стерлась.

«Захель дал мне его, когда я закончил с ним обучение», - сказал Адолин. «Говорит, что это с его родины - они используют эти вещи как деньги. Странно, а?

«Почему они не используют сферы?»

«Может, у них недостаточно драгоценных камней? Он откуда-то с запада. Хотя он не похож на иностранца, так что я предполагаю, что это, должно быть, Бавландия ».

«На этой стороне может быть Вестник», - сказал Каладин, прищурившись от странных символов. "Что там написано?"

«'Война - это последний вариант проигравшего государства», - сказал Адолин, постукивая по стороне божественной фигуры в мантии. Он толкнул его, чтобы покрутить в пальцах Каладина, показывая другую сторону. «Но это лучше, чем отсутствие выбора».

- Ага, - сказал Каладин.

«Захель сказал мне, - сказал Адолин, - что всегда считал себя трусом, тренируя солдат. Он сказал, что если он действительно верит в прекращение войны, он полностью уйдет от меча. Затем он дал мне диск, и я знал, что он понял. В идеальном мире никому не нужно было бы готовиться к битве. Мы не живем в идеальном мире ».

«Как это относится ко мне?» - спросил Каладин.

«Что ж, нет ничего постыдного в том, что ты отвлекаешься от меча. Может быть, навсегда. Тем не менее, я знаю, что тебе это нравится ».

«Я не должен получать удовольствие от убийства», - мягко сказал Каладин. «Я не должен даже получать удовольствие от боя. Я должен ненавидеть это, как мой отец ».

«Вы можете ненавидеть убийство и наслаждаться соревнованием», - сказал Адолин. «К тому же есть практические причины, чтобы поддерживать свои навыки на высоком уровне. Используйте эти месяцы, чтобы расслабиться. Но когда я вернусь, давайте найдем шанс снова спарринговаться вместе, хорошо? Я хочу, чтобы вы увидели то, что я вижу на дуэлях. Дело не в том, чтобы причинять боль другим. Речь идет о том, чтобы быть лучшим ».

«Я … не знаю, смогу ли я когда-нибудь думать так, как ты», - сказал Каладин. Он сжал кулаком металлический диск. "Но спасибо. Я учту это предложение ».

Адолин похлопал его по плечу, затем взглянул на Сила. «Мне нужно отправиться в Шадесмар. Какие-нибудь последние советы для меня? "

«Будь осторожен, Адолин», - сказала она, взлетая в воздух. «Мой вид не похож на хайспренов - мы ориентируемся не на законы, а на мораль».

"Это хорошо, не так ли?" - сказал Адолин.

«Это ... если только вы не согласны с их интерпретацией морали. Моего типа бывает очень сложно убедить с помощью логики, потому что для нас ... ну, то, что мы чувствуем, часто может быть для нас более важным, чем то, что мы думаем. Мы дети чести, но помните, что честь - даже для нас - это то, что люди и спрены определяют ее как. Особенно с мертвым нашим богом.

Адолин кивнул. "Прямо тогда. Кэл, не позволяй никому сжечь башню, пока меня нет.

«Тебе следовало быть хирургом, Адолин, - сказал Каладин. "Не я. Вы заботитесь о людях ».

«Не будь глупым», - сказал Адолин, открывая дверь и показывая на рабочую одежду Каладина. «Я никогда не могла так одеваться». Он покинул Каладин, подмигнув.

* * *

Адолин вышел через парадные ворота внушительной башни Уритиру и вошел в прохладный воздух плато. Он пришел на целых шесть минут раньше. Удобно, как устройство тети Навани позволяло ему рассчитывать время - если бы у всех были часы, он бы тратил гораздо меньше времени на ожидание в винных погребах своих друзей.

Перед ним широкая равнина - слишком гладкая, чтобы быть естественной - тянулась, как дорога, к горным вершинам вдалеке. По бокам плато поднимались десять идеально круглых платформ с пандусами, ведущими к каждой. Эти Врата Клятвы были воротами в разные места по всему миру. В настоящее время функционируют только четыре: на Расколотых равнинах, Тайлене, Джа-Кеведе и Азире.

Группа собралась на платформе, ведущей к Расколотым равнинам, но они не поедут в это место. Это были просто ворота, через которые команда Адолина войдет в Шадесмар. Задыхаясь, Адолин побежал к трапу, где его оружейники складывали его осколочную пластину в путешествующий сундук, обтянутый соломой. Хотя материал был тверд, как камень, они всегда относились к нему с особой осторожностью. Было определенное почтение к Осколку.

«Это не будет переводом, Брайтлорд», - предупредил его один оружейник. «Когда вы пойдете в Шадесмар, он останется на платформе. Он уже протестирован на нескольких костюмах ».

«Моя броня может действовать по-другому, - сказал Адолин. «Я хочу быть уверенным. Если он не сможет совершить путешествие, отправьте его вместе с отцом и его экспедиционным корпусом. Он одолжит его Фиску, чтобы дополнить его Клинок.

Оружейники отсалютовали. Рядом несколько других отставших спешили вверх по склону к Вратам Клятвы, в том числе новый агент Шаллан, высокая женщина алети с превосходным вкусом в платьях. Она несла рюкзак на плече, но … она ведь не собиралась в путешествие, не так ли?

"Берил?" Адолин окликнул ее, когда она проходила. «Разве для этого путешествия не был выбран Старгайл?»

«О, Брайтлорд!» - сказала темноглазая женщина. «Жена Старгайла заболела. Он хочет остаться с ней, поэтому мы решили, что мне лучше уйти ».

Хм. Он рассеянно кивнул, когда женщина поспешила вверх по склону. Шаллан казалась очень разборчивой в том, кого она хотела привести. Надеюсь, это не расстроило ее планы.

Что ж, тут ничего не поделаешь. Он подошел к высокому черному коню, стоявшему наперевес. Галлант был окружен конюхами Адолина, которые готовились привязать к спине лошади снаряжение, в том числе оружие Адолина и его сундук с одеждой. Лошадь уже должна была быть загружена. Адолин подошел к Райшадиуму и уставился в его водянисто-голубые глаза, в которых, если он присмотрелся, был слабый водоворот цветов радуги.

Лошадь взглянула на вьючные ремни, которые носильщики прикрепляли к его спине; им требовался стул, чтобы подняться достаточно высоко.

"Какие?" - спросил Адолин.

Лошадь взорвалась и снова посмотрела на ремни.

«Ты думаешь, поскольку мы члены королевской семьи, то нам больше не нужно трудиться?» Адолин указал на лошадь, встретившись с ним глазами. «Как всегда говорит отец. Никогда не откажитесь сделать то, о чем вы могли бы попросить другого сделать для вас ». Он полез в карман и вытащил палафрут. "Здесь."

Лошадь отвернулась.

«Хорошо, - сказал Адолин. - Вместо этого я попрошу их оседлать одну из обычных лошадей. Оставлю тебя позади ».

Галлант снова повернулся к нему, глядя на него. Затем лошадь нехотя съела палафрут и выплюнула яму. Адолин потер ему морду, затем похлопал по шее. Рядом один из женихов с недоумением наблюдал, пока один из других не подтолкнул его.

«Я тоже разговариваю со своим мечом», - сказал им Адолин. «Забавно то, что она в конце концов ответила. Никогда не бойтесь проявить немного уважения к тем, от кого зависите, друзья ».

Два конюха поспешили прочь, когда двое рабочих прицепили ящики для доспехов Адолина к одной стороне лошади.

«Спасибо», - сказал Адолин Галланту. «За то, что был со мной. Я знаю, что ты предпочитаешь быть с отцом.

Лошадь взорвалась, затем сунула морду в руку Адолина. Райшадиум выбрал своих наездников; они не были сломаны или обучены. Они приняли вас или нет - и очень редко один мог позволить себе двух всадников.

Отец любил свою лошадь, действительно любил. Но в эти дни он был так занят встречами, а Галлант казался таким несчастным. Заброшенный, совсем немного. И что ж ... У Адолина была собственная потеря, с которой он имел дело. Так что это казалось естественным союзом, который с годами становился все более и более сильным.

Женихи закончили с доспехами, а затем зацепили чемодан Адолина с другой стороны. Он был не таким тяжелым, как тарелка, поэтому, чтобы примерно равным по весу, подошел рабочий с длинным ящиком. Адолин остановил его, желая сделать последнюю проверку. Он опустился на колени, чтобы расстегнуть защелки, и заглянул внутрь.

«Штормы», - сказал чей-то голос. «Простите, Брайтлорд, но сколько мечей вам нужно?»

Адолин ухмыльнулся Годеке, танцующему на острие, который вел свою лошадь поблизости. Стройный мужчина коротко остригся, хотя технически он больше не был страстным фанатом, и поэтому не нуждался в бритье. Позади него Зу - Каменная Стража команды - поднимала свой рюкзак себе на спину. Златовласая женщина то и дело жаловалась на холод и ютилась в пальто на несколько размеров больше.

«Что ж, - сказал Адолин Годеке, - у тебя никогда не может быть слишком много мечей. Кроме того, никакие осколочные клинки не могут войти в Шадесмар, поэтому мужчина должен быть подготовлен.

«Ты носишь меч».

"Этот?" - сказал Адолин, похлопывая мечом по бокам. «Конечно, это лучше, чем ничего, но я бы не хотел, чтобы меня поймали только с ним, а не с баклером. Кроме того, я тренировался в основном на дуэлях на длинных и двуручных мечах. Он вытащил свой двуручный меч из ящика для оружия; длинное оружие предназначалось для использования двуручным оружием. Конечно, она была не такой длинной, как некоторые Осколочные клинки, и не такой широкой.

«Я не ... знаю, сколько дуэлей ты будешь вести, Брайтлорд».

«Очевидно, - сказал Адолин. «Вот почему мне нужны эти другие». Он протянул ее жениху. «Прикрепи его ножны к левому плечу Галланта, его щиток на одной линии с седлом». Обращаясь к Годеке, он продолжил: «Посмотри сюда, полуторный меч, который можно использовать с моим щитом или без него. Хороший посох для верховой езды - я могу ввинтить этот кусок, чтобы он стал длиннее ... "

"Я понимаю."

«Вот, это Emuli kusu», - сказал Адолин, поднимая длинный изогнутый меч. «Отлично подходит для нарезки и резки, особенно при подзарядке. Легче вывести клинок и лучше против кого-то небронированного. И вот, мне понадобится этот меч Веденского дома, если мы в конечном итоге сразимся с кольчугой ...

"Мне следует-"

«Не забывай о Shardbearers, - сказал Адолин, поднимая боевой молот. Он выглядел маленьким, почти как рабочий молоток с более длинной ручкой - таким крошечным по сравнению с массивными молотами Владык Осколков, которыми владеют люди в Плейте. Он не хотел заставлять Галланта тащить одного из них в их поездке. «Это нужно, если меня заставят расколоть пластину - мечи просто сломаются, за исключением, может быть, домашнего меча. Возможно, удастся пройти через трещину, когда ослабнет броня ».

"Я действительно-"

"А здесь, видите это?" Он вытащил уникальное треугольное оружие, зажатое за основание не настоящей рукоятью, а своего рода рукоятью. «Thaylen gtet. Я всегда хотел тренироваться с одним из них. Подумал, что могу попрактиковаться.

Годеке помахал кому-то дальше по пандусу, затем поспешно попрощался, прежде чем отправиться в путь, волоча за собой лошадь. Адолин ухмыльнулся, затем приказал рабочим повесить еще несколько видов оружия на конское седло. Галлант постучал копытами с чувством удовлетворения, более счастливым, если у него было правильное оружие, а не только багаж. Рабочие установили коробку с остальными на место.

«Кажется, ты почти доволен», - сказала Зу, подходя к ней в своем огромном пальто. «Я имею в виду, что не может использовать осколочные клинки».

Адолин мало разговаривал с женщиной; он не осознавал, насколько хороша ее Алети. Очевидно, ее люди прогнали ее, когда ее силы впервые проявились несколько лет назад - они не осознавали, что она Сияющая, и думали, что она проклята каким-то странным богом, имя которого Адолин не узнал.

Ириали теперь сражались на стороне врага, но Далинар не отказывал никому, кто приходил просить убежища, особенно если они произносили клятвы Сияющего.

«Что ж, - сказал Адолин, - я бы не сказал, что счастлив. Осколок - превосходное оружие. Никакая специализация в данной ситуации не может компенсировать способность прорезать оружие, броню и даже тело вашего оппонента, как если бы они были водой. Я люблю орудовать своим на дуэлях; есть только часть меня, которая сожалеет о том, что это делает другое оружие устаревшим ».

«Я не согласен», - сказала Зу, призывая свой Клинок. «Зачем вам когда-либо жалеть о существовании одного из них?» Он появился в ее руке по ее команде, образовавшись из тумана. Она предпочитала тонкий клинок, даже более длинный, чем у его отца, с извращенным изгибом.

Адолин встал, вдыхая тепло в руки, когда Мерит начала вести вьючных животных по пандусу на платформу Врат Клятвы. Адолин взглянул на Галланта; лошадь пошла за ней, не нуждаясь ни в узде, ни в веревке, чтобы вести ее.

Зу медленно взмахнула мечом над головой в ката, отражавшем солнце. Он трансформировался в ее руках, становясь все меньше и короче - как его боковой меч - затем стал прямым, с острием для колющих ударов. Тот факт, что живые осколочные клинки могут менять форму, многое объяснил Адолину.

Древние осколочные клинки - мертвые, которые использовало большинство носителей осколков - были заперты, очевидно, в последнюю форму, которую они держали. Большинство из них были массивными, а не неуклюжими - Осколочный клинок никогда не мог быть неуклюжим - но также не особенно подходил для большинства боевых действий. Да, они были легкие, но, тем не менее, размер мог быть громоздким.

Современные Радианты предпочитали функциональное оружие, когда на самом деле сражались. Однако, когда они хотели похвастаться, они создавали что-то величественное и потустороннее - что-то, что было связано не столько с практичностью, сколько с трепетом. Это указывало на то, что большинство осколочных клинков, включая его собственный, имели практичные формы, но от них отказались в их более ярких стилях.

«Я не имел в виду, что в Осколочном клинке нет искусства», - сказал Адолин Зу. «Я действительно люблю дуэли Shardblade. Мне просто нравится находить лучшее оружие для работы. И когда этот ответ не всегда один и тот же меч, он приносит большее удовлетворение ».

«Ты должен стать Сияющим», - сказала она. «Тогда твой меч всегда будет подходящим оружием для работы».

«Как будто это было так просто», - сказал Адолин. «Просто стань Сияющим».

Осмотрев свое оборудование, Адолин быстро подсчитал количество голов. Шесть его солдат пришли в качестве охранников и рабочих - темноглазых мужчин, выбранных специально, потому что у них были хорошие головы на плечах. Адолин выбирал не лучших дуэлянтов; он выбрал людей, которые умели готовить и стирать в поле. Самое главное, ему нужны были люди, которые не уклонялись бы от странностей.

Войлок был лучшим из них, пожилым иностранцем, одним из друзей Далинара с первых дней. Он был устойчивым и надежным, прошел подготовку в качестве разведчика. Мерит был конюхом, а Урад был отличным охотником, если им нужно было добыть корм. Адолин не был уверен, насколько это будет полезно в Shadesmar, но лучше подготовиться.

Жена Фелта, Малли, работала в квартирмейстере и вместе с тем работала писцом. Никаких настоящих слуг, хотя три Ткача Света Шаллан делали для нее случайную работу.

Остались три полных Radiant. Годеке и Зу он уже проверил. Спрашивая вокруг, Адолин обнаружил, что их последний Сияющий - женщина Ташикки - вернулась в башню, чтобы что-то проверить. Поэтому он простаивал возле пандуса, ожидая, пока она не пересечет плато.

Этой женщине должно было быть за семьдесят, с темно-коричневой кожей с морщинами и серебристыми волосами. Она была стройной, но не хилой. Адолин подозревал по ее твердому шагу, что она полагалась на Грозовой Свет, чтобы укрепить ее. Хотя он и раньше видел ее в пелене Ташикки в башне, сегодня на ней была грубая дорожная одежда, шаль поверх волос и рюкзак, перекинутый через плечо. Когда она подошла, Адолин потянулся, чтобы помочь ей нести его, но она сжала пальцы.

Она мало говорила на алети, но большинство спренов говорило на нескольких человеческих языках. Он не был уверен, было ли это аспектом их натуры, или они просто жили так долго, что в конечном итоге выучили несколько языков.

В любом случае, spren мог переводить, если нужно, и Адолин действительно хотел взять с собой Стража правды. Когда-то их уважали почетные звания. Хотя женщину звали Аршккам, все называли ее Пень - прозвище, которое, по его мнению, распространил Лифт. Аршкам упомянул, что ей нравится это имя, и то, как она шла - непоколебимая возрастом, настаивая на том, чтобы носить свои вещи - дала ему представление о том, откуда взялось это прозвище.

С ее прибытием вся экспедиция была объяснена. Полдюжины вьючных животных на пятнадцать человек было немного. Обычно он ожидал, что такое количество животных будет приносить только еду, плюс несколько фургонов с бочонками, которые можно было бы приковать цепями для сбора дождевой воды. К счастью, в этой группе были Ткачи Света Шаллан, которые обеспечивали еду и воду посредством заклинания души.

Когда Адолин пересекал платформу, он прошел мимо королевы, стоящей - как всегда - с Витом у ее плеча. Она, Далинар и Таравангиан были единственными монархами в башне сегодня, и все они пришли проводить экспедицию. Ясна наблюдала за Ишной и Вафой, двумя агентами Шаллан, определяя для себя, были ли они способны.

Адолин задержался, пока Вата опустился на колени возле большого блока обсидиана. Стеклянный камень был добыт в Шадесмаре и доставлен на испытания. Рука Вата вошла в блок, а затем структура обсидиана изменилась - в мгновение ока камень превратился в зерно. Что-то вроде. Вата создал большой квадратный кусок затвердевшей мякоти лависа, а не отдельные семена, как некоторые продвинутые заклинатели душ. Они могли отрезать куски, сварить до состояния кашицы. Было не вкусно, но было сытно и полезно.

Они знают? - подумал Адолин. Насколько Ясна считает их инструментами? На протяжении веков устройства заклинания души алети - какими бы ограниченными они ни были - давали его королевству беспрецедентное преимущество в битве. Итак, Ткачи Света были заклинателями души и, похоже, не страдали от тех же негативных последствий, что и пользователи устройств.

Адолин мог видеть более глубокие мотивы за те месяцы, которые Ясна потратила на обучение Шаллан и ее агентов. Хотя Шаллан хотела, чтобы ее команда стала шпионами, Ясна, казалось, считала их силы иллюзий далекой секундой по сравнению с их способностями кормить армии.

Будем надеяться, что тайник устройств Soulcasting, найденный в Aimia, немного ослабит это давление. Шаллан наблюдала с близкого расстояния, сидя на ящике с припасами, с непроницаемым выражением лица. Несмотря на то, что Шаллан была самой талантливой в иллюзиях среди своего народа, собственные способности Шаллан в Колдовстве Соул оказались … неустойчивыми. Адолин заглядывал во время ее сеансов и видел лишь редкие комочки зерна. В других случаях она случайно создавала искривленные предметы: пламя, иногда лужи крови, когда-то полупрозрачный кристалл.

Наконец, после восьми месяцев работы Ясна официально освободила Шаллан от ее опеки. И Шаллан действительно заслужила это освобождение. Она ходила на уроки, запоминала работы ученых и вела себя как идеальная подопечная. Хотя мастерство создания душ ускользало от нее, за год она улучшилась.

Ясна отпустила двух агентов, которые поспешили присоединиться к остальным. Адолин почувствовал, что его тревога возрастает, когда все собрались вокруг небольшого здания в центре платформы. Не то чтобы у него была причина. Просто прошли месяцы с тех пор, как он в последний раз посещал Шадесмар.

Далинар подошел к группе и стал ждать, пока все успокоятся. Конечно, он захочет заговорить. Отец Адолина мог превратить все в повод для вдохновляющей речи.

«Я высоко ценю вашу храбрость», - сказал Далинар собравшимся. «Знайте, что вы идете, представляя не только меня, но и всю коалицию. С вами уходят надежды миллионов.

«Царство, которое вы пересечете, будет чуждым и временами враждебным. Не забывайте, что когда-то в нем были союзники, и их крепости встречали людей с распростертыми объятиями. Ваша задача - возродить эти древние союзы, поскольку мы восстановили древние связи между народами. Знай, что ты берешь с собой мое полное доверие ».

«Неплохо, - подумал Адолин. По крайней мере, это было недолго. Шесть человек Адолина приветствовали, как и ожидалось. Радианты вежливо аплодировали, что обычно не было ответом на одну из воодушевляющих речей Далинара. Он продолжал относиться к ним как к солдатам, хотя большинство присутствующих здесь сегодня Радиантов никогда не служили в армии. Шаллан была деревенской светлоглазой, а ученый превратился в шпиона; Пень содержал приют; Годеке был горячим. Насколько Адолин знал, Зу была единственной, кто держал что-нибудь, напоминающее оружие, прежде чем произнести клятву.

Ясна сказала несколько слов, и Таравангян тоже. Адолин слушал в пол-уха, гадая, не показалось ли Таравангиану странным, что в экспедицию не принимали никаких пылеуловителей. Причину никто не сказал, но Адолину это было очевидно. Пылеулавливатели не обслужили Далинара, по крайней мере, недостаточно лояльно, на его вкус.

В конце выступлений члены экспедиции начали протискиваться в небольшое здание управления, ведя туда и лошадей. Возможно, есть какой-то способ перенести всех на платформе в Шадесмар, но пока они были ограничены людьми, стоящими в небольшом здании управления.

Адолин жестом пригласил Шаллан войти первой без него. Ясна, Таравангиан и Вит начали отступать через платформу со своими слугами. Вскоре Адолин и Далинар стояли лицом друг к другу, одни за пределами здания.

Воздух прервался фырканьем. Галант задержался, отказавшись от женихов, которые пытались уговорить его войти в здание с фруктами. Далинар нарушил суровую позу и похлопал лошадь по шее. «Спасибо, - сказал он Адолину, - что заботились о нем все эти последние месяцы. Сейчас у меня не так много времени на катание ».

«Мы оба знаем, насколько ты занят, отец».

«Это новая форма», - сказал ему Далинар. «Лучше, чем те, что вы носили в последнее время».

«Забавно, - сказал Адолин. «Четыре года назад, когда я в последний раз носил это, вы назвали это позорным».

Далинар напрягся, убирая руку с шеи Галланта. Затем он заложил руки за спину и выпрямился. Такой высокий шторм. Иногда отец Адолина больше походил на статую заклинания души, чем на человека.

«Я думаю … мы оба стали более расслабленными с годами», - сказал Далинар.

«Думаю, я остался тем же человеком», - сказал Адолин. «Я просто больше хочу позволить тебе разочароваться в этом человеке».

«Сынок, - сказал Далинар, - я не разочарован в тебе».

«Не так ли? Можете ли вы сказать это правдиво, с присягой? »

Далинар замолчал. «Я просто хочу, чтобы ты был как можно лучше», - наконец сказал он. «Лучшим мужчиной, чем я был в твоем возрасте. Я знаю, что ты такой человек на самом деле. И я хочу, чтобы вы хорошо меня представляли. Это такая ужасная вещь? "

«Я больше не представляю вас, отец. Я великий принц. Я представляю себя. Является ли, что такая страшная вещь?»

Далинар вздохнул. «Не ходи по этой дороге, сынок. Не позволяйте моим неудачам побуждать вас восстать против того, что, как вы знаете, правильно, просто потому, что я этого хочу от вас ».

«Я не…» Адолин сжал кулаки, пытаясь выдавить разочарование. «Я не просто бунтую, отец. Мне больше не четырнадцать ».

"Нет. Когда тебе было четырнадцать, ты почему-то уважал меня ». Далинар взглянул вслед уходящим фигурам, становившимся маленькими на платформе. - Видишь там Таравангяна? Вы знаете, как он видит мир? Любую цену, любую цену стоит заплатить, если то, чего вы хотите достичь, - в конце концов - достойно.

«Следуй за ним, и ты сможешь оправдать что угодно. Лжешь своим солдатам? Необходимо, чтобы заставить их делать свою работу. Собираете богатство? Он нужен вам для достижения ваших важных целей. Убивать невинных? Все для того, чтобы создать более сильную нацию ». Он посмотрел на Адолина. «Убил человека в переулке, а потом солгал об этом? Что ж, мир без него лучше. На самом деле, этот мир мог бы обойтись без множества людей. Давайте начнем их тихонько удалять ... »

«Может, я убил Садеаса», - подумал Адолин. Но, по крайней мере, я никогда не убивал ни в чем не повинных. По крайней мере, я не сжег свою жену до смерти.

Вот оно. Бурлящий узел глубоко внутри него, к которому Адолин не осмеливался прикоснуться, чтобы не обжечься. Он знал, что тогда Далинар был другим человеком. Человек не в здравом уме, преданный, поглощенный силой одного из Несостоявшихся. Кроме того, Далинар не убивал мать Адолина специально.

Эти вещи можно было узнать, не чувствуя их. И это. Не было. Что-нибудь. Ты. Простила.

Адолин спустил этот разъяренный узел и не позволил ему управлять собой, не обращая внимания на гнев у его ног. Он ничего не сказал своему отцу. Он не доверял гневу, разочарованию и… да… стыду, бурлящему внутри. Если он откроет рот, один из троих может вылезти наружу, но он не мог сказать, какой именно.

«Вы либо верите, как Таравангиан, - сказал Далинар, - либо принимаете лучший путь: ваши действия определяют вас больше, чем ваши намерения. Ваши цели и путь к их достижению должны совпадать. Я пытаюсь остановить вас, прежде чем вы сделаете то, о чем искренне пожалеете ».

«А если я считаю, что действия, которые я предпринял , достойны?» - сказал Адолин.

«Тогда, возможно, нам нужно принять во внимание, что мое обучение вас в вашей юности было ошибочным. Это не удивительно. Я был не лучшим примером ».

«Это снова о тебе, - подумал Адолин. Я не могу иметь мнение или делать выбор - я веду себя так только из-за вашего влияния.

Kelek, Jezerezeh и Heralds выше! Адолин любил своего отца. Даже сейчас, со всем, что он узнал о том, что сделал Далинар. Даже с … этим событием. Он любил своего отца. Он любил , что Dalinar так старались, и он был стать кем - то гораздо лучше , чем он когда- то был.

Но Проклятие. В прошлом году Адолин начал понимать, как трудно жить рядом с этим человеком.

«Может быть», - сказал Адолин, с усилием успокаивая себя. «Может быть - хотя это может показаться невероятным - в жизни есть более двух вариантов выбора. Я не ты, но это не значит, что я тараванганин. Может, я сам ошибаюсь ».

Далинар положил руку Адолину на плечо. Это должно было утешить, но Адолин не мог не видеть в этом способ контролировать разговор. Поставить себя на место отца, а Адолина прямо на его роль ноющего ребенка.

«Сынок, - сказал Далинар, - я верю в тебя. Давай, добейся успеха в этой миссии. Убедите почетных гостей в том, что мы их достойны. Докажи им, что у нас есть люди, готовые принести клятву и взлететь ».

Адолин взглянул на руку отца на его плече, затем встретился глазами с мужчиной. Что-то было в этих словах ...

«Вы хотите, чтобы я стал одним из них, не так ли?» - сказал Адолин. «Частично цель этой поездки, в твоих глазах, состоит в том, чтобы я стал Сияющим!»

«Ваш брат достоин, - сказал Далинар, - а ваш отец, несмотря на все свои усилия, оказался достойным. Я уверен, что ты тоже проявишь себя ».

Как будто мне не хватило бремени.

Жалобы умерли на устах Адолина - жалобы на то, что в мире, вероятно, были тысячи достойных людей, и не всех из них выберут. Жалобы на то, что он в порядке со своей жизнью и ему не нужно жить согласно идеалам какого-то спрена.

Вместо этого Адолин просто склонил голову и кивнул. Далинар выиграл спор. Блэкторн ни к чему другому не привык. Дело не в том, что Адолин согласился, а в том, что он не знал, что думать, и в этом была настоящая проблема. Он не мог противостоять отцу с возможными угрозами.

Далинар похлопал его по плечу другой рукой и пожелал ему прощания. Адолин проводил в покои Галланта - великого принца, лидера экспедиции и почему-то еще маленького мальчика.

Внутри было полно лошадей. Эти круглые контрольные здания имели вращающуюся внутреннюю стену, а также фрески на полу, указывающие различные места. Обычно, чтобы инициировать обмен, Сияющий использовал свой Осколочный клинок как ключ, чтобы повернуть внутреннюю стену в нужную точку.

Сегодня Шаллан поступила иначе. По кивку от него она призвала свой Осколочный клинок и вставила его в замочную скважину на стене. Потом она продолжала толкать, ее меч таял, как серебристая лужа на стене, рукоять текла жидкостью вокруг ее руки.

Она подняла руку вверх, перемещая весь запорный механизм прямо вверх. В мгновение ока они были брошены в Шадесмар.

Я связался с другими, как вы просили, и получил множество ответов.

За последнюю неделю Адолин несколько раз поручал своим солдатам перебраться в Шадесмар. Он даже посылал лошадей туда и обратно, чтобы они не запаниковали. Так что почти все были готовы к увиденному. Тем не менее все они, включая Адолина, замолчали, пораженные невероятным зрелищем.

Небо было черным, как полночь, только без звезд. Солнце казалось слишком далеким и хрупким, чтобы должным образом осветить это место, хотя он и не был в темноте. Он мог легко видеть небольшую платформу вокруг них, размером с диспетчерскую. Солнечный свет освещал пейзаж, но странным образом не освещал небо.

Диспетчерская не пришла с ними. Вместо этого рядом в воздухе стояли два огромных шпена: служители этих ворот, тридцати или сорока футов ростом, один мраморно-белый, а другой ониксовый.

Адолин поднял к ним руку, переступая через платформу. «Спасибо, Древние!» он звонил.

«Это сделано, как требует Отец Бури», - громким голосом ответил мраморный. «Наш родитель, брат или сестра, умер. Вместо этого мы будем ему подчиняться ».

Давным-давно в Уритиру жил таинственный спрен по имени Брат. Теперь он был мертв. Или спит. Или, может быть, это было то же самое. Ответы Спрена о брате и сестре противоречили друг другу. В любом случае, перед смертью Брат и сестра приказали этим часовым не допускать людей в Шадесмар.

Многие привратники придерживались этого правила. Однако некоторые из них прислушались к просьбе Отца Бури. Они сказали, что в отсутствие других Бондсмитов Далинар и Отец Бури достойны повиновения - даже вопреки древним приказам.

Это было удачей, потому что, хотя Шаллан могла проскользнуть в Шадесмар, используя свои силы, она не могла никого взять с собой - и она не могла вернуться одна. Даже Ясна, чьи силы якобы позволяли это, не могла вернуться из Шадесмара.

Эта платформа была одной из десяти, установленных здесь на высоких столбах, возвышаясь по схеме, подобной той, которую Врата Клятвы возвели перед Уритиру. Адолин видел других часовых, висящих над ними.

Каждая колонна была окружена длинной спиральной рампой, ведущей вниз к океану бусинок далеко внизу. Но сама башня была гораздо величественнее любого другого зрелища. Адолин обернулся, глядя на мерцающую гору света и красок. Перламутровое сияние не совсем имитировало форму башни, но имело более кристаллическое ощущение. Вот только это было не физическое, а легкое. Сияющий, великолепный и блестящий.

Башня была того же цвета, что и небо в Шадесмаре, когда над Рошаром проходила сильная буря. И это место буквально кишело эмоциями с этой стороны. Они летели сквозь него огромными роями, принимая самые разные формы - самые далекие, чтобы Адолин видел их только как маленькие цветные кусочки, хотя он знал, что здесь у них странные формы. Более органично, более зверино. Они летали, ползли, карабкались через мерцающий свет башни, делая ее похожей на улей. Только приехав сюда, Адолин осознал, сколько спренов привлекли люди Уритиру.

Некоторые из них могли быть опасны с этой стороны, но им сказали, что природа башни обеспечивает защиту от этого. Спрены здесь пресытились эмоциями и были спокойнее.

Каждому потребовалось несколько минут, чтобы осмотреть потрясающий вид - гору переливающихся цветов, стражи, спрен и длинный спуск к океану внизу. Адолин наконец оторвал глаза, чтобы быстро пересчитать их количество, поскольку к Радиантам присоединились их личные отношения.

Образец стоял рядом с Шаллан; это была высокая фигура в слишком тугой мантии с меняющимся символом головы. Адолин чувствовал, что может отличить Лабиринт от других криптиков. В шаге Узора была пружина; он подпрыгнул, когда заскользили другие три Криптики. Их символы тоже были немного … другими.

Адолин склонил голову, пытаясь решить, почему он должен думать так, поскольку символы постоянно меняются, никогда не повторяя того, что он мог видеть. И все же скорость, с которой они менялись, и общее ощущение каждого из них были разными.

Зу - ближайший к Адолину Сияющий - вскочила и схватила ее высокие шпоры в объятиях. "Ха!" - сказал Златовласый Стоунуард. «Ты гора на этой стороне, Уапам!»

Кожа ее спрена казалась сделанной из треснувшего камня и светилась изнутри, словно расплавленная. В остальном у него были в целом человеческие черты лица. Уа'пам носил одежду с меховой подкладкой с этой стороны, как и следовало ожидать от того, кто жил высоко в горах. Адолин не был уверен, как все это работает. Спрен не замерз?

Годеке был танцором кромки, так что его spren был совершенствованием, типом, который Адолин видел много раз раньше: она была похожа на невысокую женщину и целиком состояла из виноградных лоз. Эти лозы плотно сплетались вместе, образуя лицо с двумя кристаллами вместо глаз. Хрустальные руки, невероятно тонкие и нежные, торчали из рукавов ее мантии, и она выглядела отчужденной, когда она огляделась.

Последний шпрен был самым странным для Адолина. Казалось, она полностью создана из тумана, за исключением лица, которое нависало над головой в форме фарфоровой маски. Эта маска имела своего рода мерцающее отражение, всегда отражающее свет - фактически, он мог бы поклясться, что с некоторых точек зрения она была сделана из полупрозрачного кристалла. Шпрен казался женским или, по крайней мере, имел женственную фигуру и голос.

Это будет родина Аршккама, Стража Истины. Спрен был одет в жилет и брюки, оба из которых каким-то образом плавали и заключали в себе тело, целиком состоящее из белого тумана. Ее руки заканчивались перчатками. Там внутри был туман, шевелящий ее пальцы?

«Тебе нравится пялиться на меня, человек?» - спросила она нежным голосом, который звенел, как треснувшее стекло. Губы маски не двигались, когда она говорила. «Вы знаете, что мы, mistspren, можем выбирать наши формы. Обычно мы выбираем фигуру как человек, но нам это и не нужно. Вы так очарованы. Ты считаешь меня красивым или монстром?

«Я…» - сказал Адолин.

«Не отвечай», - сказал пикшпрен Зу - Уа'пам - скрипучим голосом. "Ты. Не дразнивай.

«Я не дразню», - ответила она. «Просто допрос. Мне нравится знать, как думают умы ».

«Достаточно достойная цель», - сказал Адолин, снова осматриваясь. Все лучистые спрены были там, но где она ?

Шаллан поймала его взгляд и кивнула в сторону трапа вниз, поэтому он поспешил к нему, остановившись наверху и обнаружив, что последний спрен сидит там и ждет. Она была еще одним мастером культивации, с похожими на веревку лозами, обрамлявшими ее лицо. Но ее виноградные лозы были тускло-коричневыми, и они потянулись сильнее, придавая чертам лица ввалившийся оттенок.

Майя все еще носила те же тусклые коричневые лохмотья. Однако он видел намеки на то, чем они когда-то были. Не мантии, как у Годеке. Это была форма.

Ее самой нервной чертой были выцарапанные глаза. Казалось, что кто-то поднес ей нож к лицу, только она не кровоточила и не была покрыта шрамами от порезов. Ее стерли. Разорванный на части. Исключено из существования. Когда она смотрела на Адолина, она казалась картиной, подвергшейся вандализму.

Она съежилась на пандусе. Она не говорила; она никогда не делала - кроме одного раза более года назад, когда она назвала ему свое имя. Она была его Осколочным клинком. И, как он надеялся, своего друга.

«Маяларан», - сказал он, протягивая к ней руку.

Она посмотрела на руку, затем склонила голову. Как будто это был какой-то странный инопланетный объект, для которого она не могла найти никакого применения. Адолин спустился с трапа и слегка взял ее руку, затем вложил в свою. Скрученные шнуры ее кожи имели твердую гладкую текстуру. Как хорошая рукоять из свиного шкура.

«Давай, - сказал он. «Разрешите представить остальных».

Он потянул ее за руку, и она последовала за ним, встав и без слов присоединилась к нему на вершине платформы.

- Это Шаллан, - указал Адолин. "Моя жена. Вы же помните ее и Узор, верно? Есть Годеке - когда-то он был пылким. Аршккам - наш Страж Правды; она заботилась о детях-сиротах. А Зу, она… Адолин заколебался. «Зу, что ты делал раньше?»

«В основном создают проблемы», - сказала женщина Ириали. Она сняла свое плотное пальто, глубоко вздохнув. Снизу она была туго обернута вокруг верхней части туловища, немного напоминавшей сараши воина. У нее была бронзовая кожа, которая казалась Адолину металлической, и ее волосы не были похожи на его собственные светлые волосы - они были слишком золотистыми. Хотя его мать была из Риры, недалеко от Ири, эти два народа были разными.

«Давай, Уапам!» она сказала. «Посмотрим, что у подножия этой рампы!»

«Будьте осторожны», - сказал пикшпрен, когда Зу накинула пальто через плечо и подошла к краю пандуса.

«Ну, - сказал Адолин Майе, - это Зу. Остальные шестеро - Ткачи Света Шаллан и их детище. Вот, познакомьтесь с моими солдатами ... »

Когда он потянул Майю к себе, чтобы познакомить ее с Войлоком, туманный ветер подошел к нему. «Бесполезно разговаривать с глухим», - неподвижно произнесло существо. «Разве вы этого не понимаете? Что в вас заставляет вас хотеть поговорить с тем, кто вас не понимает? »

«Она понимает, - сказал Адолин.

«Вы думаете, что она знает. Это любопытно ».

Адолин проигнорировал странную шутку, вместо этого представив Майю своей команде. Он сказал им , чтобы ожидать ее, поэтому каждый из них почтительно поклонился и не пялиться на нее посторонних глаз слишком много. Леддер даже похвалил ее внешность как Клинка, сказав, что всегда восхищался ее красотой.

Майя восприняла все это с присущей ей безмолвной торжественностью. Она не вскинула голову; она просто стояла рядом с Адолином, глядя на говорящего.

Она же понимает. Он чувствовал ее эмоции сквозь меч; на самом деле, он чувствовал, что всегда чувствовал, как она его подбадривает.

Шаллан подошла и взяла его за руку. «Мы должны двигаться дальше», - сказала она. «Посмотри, прибыл ли корабль».

«Верно, верно, - сказал он. «Вот, понаблюдайте за Майей. Мне нужно проверить Галланта.

Он поспешил к лошади и к тому времени уже знал, что его ждут плохие новости. Люди в Физическом Царстве были представлены здесь как огни, похожие на пламя плавающих свечей. Группа из них собралась возле лошади и взаимодействовала с мерцающими, светящимися синими цветами.

Чтобы быть уверенным, Адолин проверил стволы доспехов Галланта. Осколочная пластина не путешествовала. Адолин надеялся … ну, это означало, что его доспехи не отличались от других. Его нельзя было доставить в Шадесмар. Свет на другой стороне был его оружейниками, собирающими Пластину, которая упала бы на платформу на другой стороне.

«Ну что ж, - сказал он, отцепляя теперь пустые стволы брони. «Давай снимем это с тебя».

Галант взорвался таким образом, который Адолин решил интерпретировать как сочувственный. Адолин перераспределил вес, затем проверил оружие в ножнах Галланта, включая массивный двуручный меч, который был почти размером с Осколочный клинок.

Они начали идти к пандусу, но Адолин остановился, склонив голову. Когда Галлант двигался, он оставлял за собой слабую тень света. Это было почти незаметно. Когда лошадь мотала головой из стороны в сторону, было отчетливое впечатление остаточного изображения формы головы, но светящейся.

«Не ожидал, что ты здесь изменишься», - сказал Адолин лошади.

Галант снова выдохнул. Его версия пожатия плечами. Затем он покусал карман пальто Адолина.

Адолин усмехнулся и вытащил другой фрукт, который спрятал там - естественно, завернутый в носовой платок. Не пачкает его пальто. Он отдал его коню, похлопав по шее. «Ну, по крайней мере, тебе не нужно таскать эту пластину».

Это заставило Адолина почувствовать себя незащищенным. Ни Blade, ни Plate, ни Radiant были бы ограничены, потому что, хотя они принесли много наполненных драгоценных камней, они не могли их обновить.

Он призвал группу осторожно спускаться по трапу. С перилами это было не слишком опасно, но прогулка была долгой. Уритиру находился высоко в горах, и им нужно было спуститься до уровня моря. Как ни странно, Шаллан сказала ему, что они провели измерения, и путь был не таким длинным, как в Физическом Царстве. Пространство не было однозначным соотношением в Shadesmar. Здесь все казалось более сжатым, особенно в вертикальном измерении. Картограф Исасик подумал, что это место было невероятным по причинам, которые Адолин не мог понять, несмотря на то, что ему это объясняли трижды.

Во всяком случае, поход займет несколько часов. Они двинулись в путь, и Шаллан присоединилась к нему, наблюдая, как Майя идет впереди Галланта.

Адолин обнял жену. «Как вы думаете, она была рада меня видеть? Надеюсь, ей нравится быть рядом с нами. Это должно быть лучше, чем просто ходить по этой стороне, преследовать меня, куда бы я ни пошел ».

«Я уверена, что она счастлива», - сказала Шаллан.

«Вы не … думаете, что я сумасшедший, не так ли? Относиться к ней так, как я?

«Я нахожу это милым», - сказала Шаллан.

«Даже если вы дразните меня по этому поводу?»

«Вот откуда ты знаешь». Она улыбнулась и остановила его, затем поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его. «Мне тоже нравится этот наряд. Ты сделал правильный выбор ».

«Спасибо, я…» Адолин замолчал, когда кто-то еще обнял его, а затем Шаллан. Адолин повернул голову и увидел, что Узор стоит позади них и обнял их обоих. Его одежда была жесткой, как будто сделанной из стекла, а воротник неудобно прижимался к уху Адолина.

«Ммм…» - сказал Паттерн. «Мне нравится иметь оружие. Если Майя не говорит, а вы хотите услышать, как кто-то говорит, я очень хорошо умею говорить. Я могу сказать слова о многом ».

"Эм, спасибо?" - сказал Адолин.

"Пожалуйста. Не гулять? На ногах? Те, что у меня снова есть? Мне нравятся мои ноги. Они как нельзя лучше подходят для передвижения ". Он поднял ногу и показал босиком под своей мантией. Любопытный. Адолин всегда считал, что у них нет ног. Паттерн отошел, радостно напевая себе под нос.

* * *

Час спустя Адолин все еще мог видеть мерцающую вверху Уритиру. Костер цветов и света, хотя, как ни странно, не отбрасывал тени. Многие источники света в Шадесмаре - нет. А те, кто это делал, иногда сбивали их в неверном направлении.

Они ели полевой паек, продолжая неуклонно спускаться по спирали вокруг огромного столба. В конце концов он смог разглядеть океан внизу. В Шадесмаре земля и море поменялись местами - так что здесь континент проявился как огромный океан бус. Они найдут землю там, где реки текут после сильных штормов, или на краю континента, где в реальном мире начинаются океаны.

Все, что есть в Рошаре, проявляется в Шадесмаре. Большинство предметов превратились в бусы, а живые люди и животные превратились в маленькие огоньки, подобные тем, что он видел выше. Они прошли мимо некоторых из них, пока шли, зависая вдалеке. Адолин предположил, что это были стражи, которые охраняли комплекс туннелей и пещер под Уритиру. Действительно, огней было больше, чем он ожидал; Тетя Навани, должно быть, исполнила свое желание лучше охранять пещеры.

В конце концов те, что наверху, исчезли, и ему оставался только бесконечный вид на океан. Его разум заставил задуматься об этих бусах. В душе всех объектов , которые составляли физический мир. Взбивая и смешиваясь вместе, образуя волны и приливы, каждая из которых состоит из маленьких бусинок не шире его указательного пальца.

Он провел время, пытаясь познакомиться с членами своей команды. Зу любила убегать вперед, ее смекалка часто советовала проявлять осторожность - и часто игнорировала. Зу работала гидом на островах Реши в течение многих лет после того, как сбежала оттуда в поисках места, где люди, по ее словам, не будут «устанавливать правила о том, как мне следует жить». Она была рада приехать на задание и уйти из башни, которую она считала душной.

Она призналась, что имела небольшой боевой опыт. Ее spren мало говорил, и часто короткими предложениями, когда он говорил, но Адолину нравились защитные последствия наличия spren, который был буквально сделан из камня.

Когда она снова побежала на разведку, Адолин встал в очередь рядом с Годеке. Edgedancer продолжал смотреть в небо, ухмыляясь, как ребенок с новым мечом. «Дела Всевышнего чудесны», - сказал он. «Подумать только, эта красота всегда была с нами. Послушайте, это новый вид спрена? "

Он указал на некоторых, проплывающих в воздухе - они напоминали цыплят с машущими крыльями и выпуклыми телами.

«Я думаю, что это глориспрен», - сказал Адолин. «Emotion spren подобны животным в этом мире. Их тянет на нашу сторону, когда они чувствуют какие-то сильные эмоции, а мы видим их в искаженном виде ».

«Удивительно, - сказал Годеке. «Спасибо, что пригласили меня в это путешествие, Брайтлорд. Арчинал подробно рассказал мне об этом месте, но я никогда не думал, что смогу его испытать. Сегодня вечером я зажгу благодарственные молитвы … если у нас будет огонь, то есть. Я до сих пор не понимаю, как все это работает! »

- Значит, вы … продолжаете следовать за Всевышним? - спросил Адолин. «Воринизм и все такое? Несмотря на то, что узнал, что Вестники нас предали?

«Вестники - это не Бог, а Его слуги», - сказал Годеке. «Штормы знают, я сам не раз подводил Его». Он принял отстраненное выражение. «Я не думаю, что мы можем винить их в том, что они со временем изнашиваются. Скорее, я думаю о том, как замечательно то, что они так долго работали, чтобы защитить нас ».

«А то, что они подтвердили смерть Всевышнего?»

«Смерть Чести», - сказал Годеке. «Один из аспектов Всевышнего». Он улыбнулся. «Все в порядке, Брайтлорд. Я всегда могу понять кого-то, кто задает вопросы. Однако помните, что церковь учила, что все мы являемся аспектами Всемогущего - что Он живет в нас. Поскольку Он жил в существе по имени Хонор, которому было поручено защищать людей.

«Всевышний не может умереть. Люди могут умереть. Вестники могут умереть. Даже Хонор могла умереть. Но Честь, люди и Вестники все снова будут жить - преобразованные, Оживленные благодаря Его силе ». Годеке оглянулся на своего вьючного коня, на котором ехал его спрен. В седельные сумки и выглядывало несколько книг. "Я все еще учусь. Мы все. Книга Бесконечные Страницы не могут быть заполнены ... хотя отец сделал очень хорошее дополнение к тексту «.

- Значит, ты не против, чтобы мужчина писал? - сказал Адолин, нахмурившись.

«Твой отец не просто мужчина, Адолин, - сказал Годеке.

"Он-"

«Ваш отец - святой человек. Как и я до того, как приступил к этой новой роли ». Годеке покачал головой. «Всю свою жизнь я прожил с уродством - а затем в одно мгновение изменился и исцелился. Я стал тем, кем всегда себя считал. Ваш отец претерпел более яркую трансформацию. Он так же божественен, как и любой пылкий.

«И … я должен признать, что кое-что из того, что он говорит, имеет смысл. Как можно запретить человеку видеть святые слова Всевышнего только на том основании, что это мужчина? Это заставляет меня задуматься, не ошибались ли мы все это время. Были ли мы эгоистичны, желая сохранить все это для себя.

«Я не согласен с выводами, к которым пришел твой отец, но я рад, что люди говорят о церкви, а не просто живут своей жизнью, предполагая, что ревностные обо всем позаботятся. Многие люди думали о религии только тогда, когда приходило время для одного из их Возвышений ». Он усмехнулся, когда мимо проплыла еще одна группа глориспрена. «Я не могу дождаться, чтобы написать об этом другим членам моей посвященной. Когда они слышат, какие чудеса сотворил здесь Всевышний… »

Адолин не был уверен, что все это имело смысл, как объяснил Годеке, но в то же время было приятно слышать, как кто-то такой позитивный. Он оставил Годеке в своем волнении и пошел поболтать с Аршккам, переведенной ее спреном. Она чувствовала себя так же, как он в первый раз в Шадесмаре. Перегруженный.

«Раньше я думала, что моя жизнь имеет смысл», - сказала женщина через спрен. «Раньше я думал, что знаю, чем это закончится. Я не хотел покидать Ташикк. Там моя жизнь была тяжелой, но ясной ».

«Почему же ты уйдешь, тогда?»

Она внимательно смотрела на него пронзительным взглядом. «Как я мог остаться? Я до сих пор не знаю, почему меня выбрали. Женщина в конце своей жизни? Но если бы ребенок мог ответить на звонок, то я определенно не нашел бы оправдания ».

Ребенком, на которого она ссылается, был Лифт, который нанял эту женщину вместе с несколькими другими за последний год. Подросток, казалось, обладал способностью находить других, проявляющих способности.

"Что ты о ней думаешь?" - спросил Адолин. "Поднимать? Иногда она ведет себя странно, даже для Сияющего.

Аршкам скривился, губы сжались в неприятную линию. «Она - то, что мне было нужно, хотя я этого не знал. И я не хочу, чтобы вы рассказывали ей о моей любви к ней, пожалуйста. Ей нужна твердая рука ».

Это была нежность?

«Пень», - сказала Аршккам сквозь спину, казалось, задумчиво. «Так меня называли дети. Прозвище. Единственным человеком, который когда-либо проявил ко мне нежность, был мой отец. Дети видят во мне личность, когда у многих других проблемы. Так что я Пень. Славный титул, полученный от детей ».

Какая странная женщина. Но в ней была спокойная солидность, и Адолин был рад, что она рядом. Как только разговор прекратился, Адолин пошел гулять с Шаллан. Они снова просмотрели планы, которые Ясна составила для них. Работая при поддержке собранных монархов, она оставила Адолин инструкциям, которые, казалось, стоили целой книги. К счастью, он чувствовал, что может их казнить. Он мог быть не в состоянии понять, почему форма Шадесмара так очаровывала картографа, но действовала как сановник и эмиссар? Его готовили к этой роли с юности.

Основной план состоял в том, чтобы преподнести отличникам подарки вместе с письменными просьбами о начале отношений. Ничего особенного. Эссе, написанное Ясной, еще одно написанное Далинаром с советом королевы Фен, а третье - от императорского двора азии. Адолин должен был запросить допуск в крепость онорспрен, остаться на несколько дней, чтобы они привыкли к идее разговаривать с людьми, а затем уйти с обещанием, что они будут говорить больше в будущем.

Некоторые из верных Ветрокрылых думали, что этого будет достаточно, но Сил - в редком появлении, когда Каладина не было рядом - пришел к нему накануне.

«Я боюсь, что это не сработает, Адолин», - сказала она. «Я не думаю, что они даже впустят тебя. Они не такие, как раньше. Они боятся и злятся. Я рад, что вы хотите попробовать, но ... будьте готовы к разочарованию. И не позволяй им обвинять тебя в том, что раньше делали Радианты ».

Уа'пам первым заметил корабль. Он помахал Адолину, затем указал через перила на катящиеся бусинки, которые теперь были всего в сотне футов ниже. Там, на небольшом участке земли у основания столба, стоял плоский корабль. Баржа. Передняя часть имела небольшую приподнятую палубу, с которой можно было управлять летающими мандрами.

Не было никаких следов кают или трюмов - гораздо менее роскошных, чем корабли, которые они захватили в прошлый раз. Конечно, он не стал бы много повторять об этом конкретном опыте. Он с радостью сел бы на баржу, если бы вместо этого было мирное плавание.

«Мой кузен», - сказал Уапам, указывая на фигуру на барже, размахивающую светом. "Как он!"

"Я буду стараться."

"Ты сможешь!" - сказал Уапам.

«Еще один пикшпрен?» - спросил Адолин, прищурившись.

"Да!"

«Мы видели некоторых из них во время нашей последней поездки», - сказал Адолин. «Они бросили нас в Келебранте».

«Касиден пикспрен, с востока? Они дураки! Забудь их."

«У вас … разные национальности?»

"Очевидно! Глупый человек. Ты выучишь." Существо с твердой силой хлопнуло Адолина по спине. Хотя его каменная рука была теплой на ощупь, она не была такой горячей, как Адолин мог ожидать от сияющего света, исходящего из трещин.

Они сделали последние несколько оборотов вокруг колонны, прежде чем - наконец-то - достигли уровня моря. Здесь у колонны под рампой было небольшое каменное здание, хотя разведчики, посланные в Шадесмар, сообщили, что оно пустое.

Адолин все равно послал двух мужчин обыскать его, а затем пошел вперед, чтобы встретить кузена Уапама. Он был лысым, как и другие пикшпрены, которых встречал Адолин, хотя на голове у них было больше трещин, чем на других частях тела. На нем была шляпа, мало чем отличавшаяся от той, которую любила Вейл. Он заменил это, поклонившись им.

«Добро пожаловать, человеческий принц!» - сказал он приветливым голосом. «Вы представите оплату!»

Адолин поднял небольшой пакет светящихся сфер. «Как вы думаете, сколько времени потребуется, чтобы добраться до южного берега?»

«Возможно, две недели», - сказал он, махнув людям Адолина, чтобы они вывели лошадей на длинную баржу, которая была около сорока футов шириной и ста футов длиной. Несколько других пикспренов работали на борту, перемещая коробки, чтобы освободить место для новичков. «Легкое плавание в последнее время. Мало кораблей. Вы будете счастливы и расслаблены! »

"Мало кораблей?"

- Слился с востоком, - указал капитан пикшпрен. «Странные вещи в Шиноваре. Honorspren ведет себя нагло. Никто не хочет путешествовать ».

Они пытались найти спрена-капитана, который отправил бы их прямо к Прочной Целостности, цитадели хонорспрена. К сожалению, их возможности были ограничены - и все спрены, с которыми они разговаривали, отказались. Они сказали, что хонорспрен не любит, когда корабли подходят слишком близко.

Большинство согласилось, что самый безопасный путь для группы Адолина - плыть почти прямо на юг, пока они не коснутся земли. Оттуда они могли каравануть на юго-запад - вдоль побережья Тукари в реальном мире - до тех пор, пока не достигли Прочной Целостности.

Адолин поднял Галанта на борт и принялся расцеплять ношу животного. Вскоре все устроились и выглядели счастливыми, завершив поход. Он думал, что спуск с горы упростит ему задачу, но у него болели икры и колени от неестественного движения постоянного шага по склону.

Он заметил, что некоторые из Radiant используют Stormlight, чтобы поддерживать свою энергию, но он не жаловался. Хотя их ресурсы Грозового света не могли быть возобновлены, меньшие сферы начнут заканчиваться еще до того, как путешествие по океану закончится. Реальные запасы - те, которые им нужно было сохранить - это все более крупные драгоценные камни, которые сохранят свой Свет намного дольше.

Уа'пам присоединился к своему двоюродному брату, чтобы отцепить веревки от дока и помочь команде подготовить баржу к выходу в море. Это включало в себя использование четырех очень больших мандр - длинных летающих веретен с несколькими наборами тонких волнообразных крыльев, - которые лениво парили на поводках.

Как только мандры были прикреплены к сосуду, он поднимался в бусинах немного выше. На этом они ушли - солдаты Адолина разбили лагерь на палубе баржи, где они начали устраивать ящики, чтобы сформировать стены, и использовали брезент, чтобы сделать своего рода укрытие. Баржа двигалась не быстро, но в том, как она катилась по бортам, был расслабляющий ритм. Предыдущие корабли прорвали их с большими авариями. Здесь звук бус был более умиротворенным, тихим щелчком.

Адолин помог Шаллан разложить ее вещи, в том числе несколько сундуков, полных припасов, и она изящно воздержалась от шуток о том, сколько сундуков принес Адолин больше, чем она. Не казалось, что лодка будет двигаться достаточно быстро, чтобы потребовать от них прибить вещи, поэтому, как только ее чемоданы были сложены, он отряхнул руки - затем остановился, заметив свою жену. Она встала на колени перед одним из сундуков, которые открыла, чтобы осмотреть. Ее глаза были широко раскрыты.

"Какие?" он спросил.

Она покачала головой. "Ничего такого. Просто пролилась часть моих красок. Убирать будет беспорядок ». Она со вздохом закрыла крышку и покачала головой, когда он предложил свою помощь. «Нет, я могу это сделать».

Что ж, Адолин не хотел отдыхать, пока его люди работали. Поэтому он подошел к Галланту, который заслуживал того, чтобы его почистили после того, как тащил вещи Адолина по рампе.

Он принялся за работу, наслаждаясь знакомыми движениями груминга. Галант продолжал поглядывать на багаж Адолина, где он спрятал фрукты.

«Еще нет», - сказал Адолин.

Лошадь раздраженно выдохнула, затем посмотрела на щетку Адолина.

«Да», - ответил Адолин. «Я принес всех троих. Ты думаешь, я бы принес семь разных мечей, но забыл твои кисти? »

Лошадь издавала какой-то щелкающий звук ртом, чего Уверенная Кровь никогда не делал. Адолин не знал, как это интерпретировать. Веселье?

«Я дам тебе фрукты, - пообещал Адолин, продолжая чистить зубы, - но только после того, как ...»

Он замолчал, заметив, что рядом стоит Майя. Раньше он поселил ее рядом с остальными, но она, видимо, решила не оставаться там.

Адолин продолжал чистить зубы. Некоторое время она наблюдала. Затем она осторожно протянула ладонь. Адолин протянул ей кисть, и она уставилась на нее. Она казалась настолько сбитой с толку, что он подумал, что, должно быть, неправильно понял, чего она хотела.

Потом она начала чистить лошадь, как и он. Сверху вниз, точно так же, как и Адолин.

Адолин усмехнулся. «Ты должна чистить более одного участка, Майя, иначе он разозлится».

Он показал ей, проведя по боку Галланта в направлении роста волос. Длинные, медленные, осторожные движения. Вскоре она освоилась, и Адолин отступил, чтобы выпить. Он обнаружил, что за ним наблюдают двое матросов «пикшпрена».

«Твой мертвый глаз», - сказал один, почесывая свою каменную голову со звуком камня о камень. «Я никогда не видел, чтобы кто-то тренировался так хорошо».

«Она не обучена», - сказал Адолин. «Она хотела помочь, поэтому я показал ей, как это сделать».

Один моряк посмотрел на другого и покачал головой. Они сказали что-то на языке, которого Адолин не понимал, но, похоже, Майя их встревожила, и они оставили ее в стороне, продолжая выполнять свои обязанности.

Адолин отпил глоток из фляги, наблюдая, как колонна отступает. Он с трудом мог различить сияние города-башни далеко наверху, которое уменьшалось по мере того, как они двигались.

«Я сделаю свою часть, отец, - подумал Адолин. Я отдам им твои письма, но сделаю больше. Я найду способ убедить их помочь нам. И я сделаю это по-своему.

Уловка, конечно же, заключалась в том, чтобы в первую очередь узнать, каким был его путь.

* * *

Шаллан опустилась на колени перед своим сундуком, пока все распаковывали вещи, и Адолин зачесал свою лошадь. Она старалась не поддаваться панике. Она потерпела неудачу. Так что она согласилась на вид, будто не паникует.

Упаковывая свои вещи, она взяла коммуникационный куб Воспоминаний Мрейза, спрятанный в ее сундуке. Обладая сверхъестественными способностями, она могла точно представить его там, где она его поместила. Она хотела быть особенно осторожной, но не думала, что Воспоминание станет актуальным так быстро.

Потому что куб был перемещен. Не просто переместился среди ее вещей; его подняли и повернули. Лицо , которое было было, когда она упакована было несколько слабых царапин на нем. Это лицо теперь было в стороне. Незаметная разница; кто-то без ее способностей никогда бы не заметил.

Кто-то передвинул куб. Каким-то образом между упаковкой и прибытием на баржу кто-то рылся в ее вещах и использовал куб.

Она могла прийти только к одному выводу. Шпион действительно выполнял эту миссию - и они использовали это самое устройство, чтобы доложить Мрейзу.

Во многом, как вы указываете, есть разделение между другими осколками, которого я бы не ожидал.

Каладин плотно натянул повязку на щиколотку мальчика. «В следующий раз, Адин, - сказал он, - делай шаги по очереди. ”

Юноша торжественно кивнул. Ему было лет двенадцать или тринадцать. "Один за раз. Пока я не получу свой шпрен.

"Ой? Ваш spren? "

«Я буду Ветрокрылом», - сказал мальчик. «Тогда я буду плыть вниз по ступенькам.»

«Вот что значит быть Сияющим, не так ли?» - спросил Каладин, вставая. «Плавающий».

«Это, и вы можете приставить своих друзей к стенам, если они будут с вами спорить», - сказал он. «Мне сказал Ветрокрылый».

«Дай угадаю. Коротышка. Гердазян. Большая улыбка?"

"Ага."

«Что ж, до тех пор, - сказал Каладин, - мне нужно, чтобы ты держался подальше от этой ноги». Он посмотрел на отца, стоявшего рядом, на его штанах был написан гончарный крем. «Это означает костыль, если ему нужно куда-то гулять. Вернись ко мне через неделю; его прогресс даст нам знать наверняка, что он не сломался ».

Отец благодарным ропотом помог своему сыну. Когда они уходили, Каладин послушно вымыл руки в тазе смотровой. В этом отношении он уловил манеры своего отца. Было сказано, что «мудрость вестников». Он уже встречался с некоторыми из этих Вестников, и они не казались ему такими уж мудрыми, но неважно.

Было странно носить белый фартук хирурга. Лирин всегда хотела одну из них; он сказал, что белая одежда успокаивает людей. Странствующие мясники или парикмахеры - люди, которые часто делали операции или зубные протезы в небольших городах, - обычно были грязными и окровавленными. Увидев хирурга в белом, он сразу же заявил: «Это не то место».

Он послал Хавин - городскую девушку, которая читала ему сегодня - за следующим пациентом. Он вытер руки. Затем, стоя в центре небольшой смотровой комнаты, он глубоко вздохнул.

"Ты доволен?" - спросил Сил, порхая в комнату из соседней двери, где она наблюдала за работой его отца.

«Я не уверен», - сказал Каладин. «Я беспокоюсь об остальных из них, которые пойдут в бой без меня. Но сделать что-нибудь - это хорошо, Силь. Что-то, что помогает, но не выжимает меня, как старая тряпка для мытья посуды.

Ближе к концу своего времени в качестве Ветрокрыла он обнаружил, что даже простой спарринг является эмоционально утомительным. Повседневные дела, такие как распределение обязанностей, требовали так много усилий, что оставили его с головной болью. Он не мог объяснить почему.

Эта работа - запоминание медицинских текстов, наблюдение за пациентами, общение с трудными родителями или светлоглазыми - должна была быть хуже. Это не так. Занятый, но не перегруженный, Каладин никогда не видел никого, кто был бы слишком ранен - те отправились на Восстановление. Так что, хотя в его работе было напряжение, не было непосредственности.

Был ли он счастлив?

Он не был грустным.

А пока он примет «не грустно».

Хавин ввела следующего пациента, затем извинилась и побежала в уборную. Этот пациент был пожилым мужчиной с лоскутной бородой и дружелюбным лицом. Каладин узнал его; Mil никогда не был в состоянии вырастить бороду, словно он хотел. В то время как клиника привлекала в основном людей, которые жили в Hearthstone, его маленький городок значительно вырос за последние несколько лет. Большинство беженцев были не хердазами, а алети из деревень, расположенных ближе к границе. Так что, хотя Каладин чувствовал, что должен знать всех своих пациентов, многие из них были незнакомцами.

Было приятно снова увидеть Миля. Он всегда был менее злым с семьей Каладина, чем некоторые другие. Старик жаловался на постоянные головные боли. И действительно, то же самое болеутоляющее, полученное ранее в тот же день, снова поднялось с пола. Исключив легкие причины - обезвоживание, недостаток сна - Каладин попросил его описать, откуда обычно возникает боль и влияют ли головные боли на его зрение.

«Хавин, - сказал Каладин, - прочти мне, пожалуйста, список продромов мигрени. Вы найдете их на перегородке между головой и шеей… - Он замолчал, вспомнив, что его читатель ушел.

Мгновение спустя другой голос сказал: «Гм, продромы. Хорошо ... Эээ, секундочку.

Он посмотрел на стол для чтения и обнаружил, что Сил старательно поднимает страницы и переворачивает их. У нее не было особой силы в Физическом Царстве, но игнорирование гравитации - поднятие в воздух и буксирование страницы за угол - помогло, и книга находилась недалеко от нужной страницы.

Она нашла его и приземлилась на большой фолиант, встав на колени, чтобы читать слова по очереди. «Скованность в шее», - сказала она. «Гм … констера … минусы …»

«Запор», - сказал Каладин.

Она хихикнула и продолжила читать. «Перепады настроения, тяга, жажда, ммм, я думаю, это говорит о частой потребности в туалет. Бури. Из тебя выходит всякая всячина, и это плохо. Вещи из тебя не выходят и это плохо. Как ты живешь так? »

Он проигнорировал это, болтая с Милом о своих страданиях. Он предложил посетить Танцующих кромок для Восстановления - но боли Миля не прекращались уже несколько месяцев, поэтому маловероятно, что они могли что-то сделать.

К счастью, были лекарства, которые могли помочь, и - с Ясной, способной создавать души для широкого спектра веществ, - у них был доступ к редким лекарствам. Хотя Каладин и королева не часто сходились во взглядах, о ней много говорилось о том, что она готова потратить время на изготовление лекарства.

Каладин дал Милю квитанцию, чтобы получить ее от медицинского квартирмейстера, и велел ему в течение месяца записывать каждую головную боль с признаками ее появления. Это было немного, но Мил ухмыльнулся. Часто люди просто хотели знать, что они не были дураками или слабаками. Они хотели знать, что их боль реальна и что есть что-то - даже небольшое - они могут сделать с проблемой. Простое утверждение может стоить больше, чем лекарства.

Он помахал Милу на прощание, благодарный за то, что - несмотря на трагедию, втиснутую в несколько жизней между тем и настоящим моментом, - большая часть его хирургической подготовки осталась. Он подошел к Силь, которая устроилась, закинув ноги за край книги. Сегодня на ней было что-то похожее на то, что часто носила его мать: скромная юбка и блузка на пуговицах, слегка напоминавшая тайлинский стиль.

«Итак, - сказал он, - когда ты научился читать?»

"Прошлая неделя."

«Вы научились читать за неделю. ”

«Это не так сложно, как казалось сначала. Я подумал, что тебе, как хирургу, понадобится, чтобы тебе кто-нибудь почитал. Думаю, я тоже смогу стать хирургическим инструментом. Я имею в виду, не скальпелем, потому что, знаете, я на самом деле не режу плоть. Но на днях твой отец использовал небольшой молоток ...

«Для проверки рефлексов, - сказал Каладин. «Лучше всего с тканевой оберткой спереди или резиной. Можете ли вы стать чем-то другим, кроме металла? Я бы хотел, чтобы стетоскоп не делился с отцом ». Еще один дорогой инструмент, который хирурги Таравангяна предоставили им по запросу.

«Я не знаю», - сказала она. «Я чувствую ... мне кажется, что есть что исследовать с нашими силами, Каладин. Вещи, о которых в прошлом у них, возможно, не было времени или ресурсов для размышлений. Потому что они всегда ссорились ».

Он задумчиво кивнул. У Силы был отстраненный взгляд, и когда она заметила, что он наблюдает, она изобразила улыбку на своем лице. Это показалось ему фальшивкой; казалось, сегодня она слишком старается. Или, может быть, он проектировал.

Он потянулся, затем вышел и заглянул в комнату ожидания. Сегодня осталась лишь горстка людей. Так что у Каладина было время на небольшой перерыв.

Он прошел по коридору в общую комнату с выходом на общий балкон. Как он и надеялся, когда они пришли сюда, этот широкий балкон теперь служил универсальным местом встреч для жителей Hearthstone, как городская площадь. Белье валялось на веревках вбок. Дети бегали и играли. Люди сидели и болтали.

Каладин подошел к краю балкона. Внизу он мог видеть, как армии Далинара собираются для поездки на Азир. Он заставил себя посмотреть и признать, что не поедет с ними.

Мимо промелькнула фигура в синем, взлетая в воздух. Лейтен, должно быть, видел Каладина, потому что вскоре у балкона появилась большая группа Ветрокрылых. Почти все прекратили свою деятельность, дети бежали к краю балкона.

Как один, Ветрокрылы отсалютовали. Салют "Четвертого моста"; хотя большинство из них никогда не было на Четвертом мосту и не приветствовали друг друга, они всегда отдавали его ему и другим членам оригинальных Ветрокрылых.

Он ответил им салютом Четвертого Моста, хлопнув по запястьям.

Пятьдесят с лишним Ветрокрылых развернулись и устремились вниз. Внизу свет вспыхнул по кругу вокруг Врат Клятвы, заставив исчезнуть целый батальон войск. Они узнали, что количество израсходованного Штормового света для передачи зависит от Сияющего, управляющего устройством - чем опытнее Сияющий, тем меньше требуется Штормовой Свет. Ясна, вероятно, действовала сегодня; она могла делать со своими способностями то, что было далеко за пределами их возможностей. Хотя она и не хвасталась этим, она явно поклялась Четвертому идеалу. Тот, которого Каладин никогда не достигнет.

«Они все уезжают», - мягко сказал Сил, приземляясь ему на плечо.

«Не все из них», - сказал Каладин. «Около двадцати останутся охранять башню».

«Но ни один из наших друзей».

Это было правдой. Все бывшие участники «Четвертого моста» ехали с Далинаром. Может, Рлейн останется и поработает на полях? Хотя он часто предпочитал идти со службой поддержки Ветрокрылых, чтобы помочь там, с Даббидом и несколькими подающими надежды оруженосцами.

Наблюдая, как они все улетают, невозможно было не чувствовать себя таким одиноким.

«Вспомни мир, который ты ощутил на прошлой неделе», - подумал Каладин. Не жалей себя. Радуйтесь новому пути, который вы продвигаете.

Мысли не работали; все еще было больно видеть, как они все уходят. Было больно знать, что Шаллан и Адолин уехали в Шадесмар без него. У него были родители и новый брат, и он это ценил. Но мужчины и женщины Четвертого моста стали для него одинаково важны.

Эта часть его жизни закончилась. Лучше не зацикливаться на этом. Каладин вернулся в смотровую. Хавин ждал, поэтому он послал ее за следующей пациенткой.

Он вошел в ритм, осматривая пациентов, изредка просовывая голову в соседнюю смотровую, чтобы спросить совета у отца по поводу диагноза или лечения. Он справился с необычным количеством кашля. Очевидно, что-то двигалось через башню - болезнь, от которой у людей оставалась слизь в легких и общее чувство боли. Он никогда не встречал ничего подобного. Однако его отец отслеживал его и сказал, что харбрантские хирурги сообщили, что он не был смертельным. Чума с Запада, которая, как ни странно, не соответствовала своей репутации. Болезнь почти не привлекла чумных явлений - хотя, похоже, вокруг башни было не так много людей, которых можно было бы привлечь, так что это могло быть ее частью.

Он рекомендовал много отдыхать, пить жидкости и мыть руки. День тянулся долго, и количество пациентов уменьшалось до тонкой струйки. Ему выделялась одна женщина. Она была беженкой и во время лечения от кашля спросила, видел ли Каладин ее дядю. Она слышала, что кто-то, соответствующий его описанию, прибыл в Hearthstone непосредственно перед эвакуацией.

Каладин заставил ее ждать и пошел искать своего отца. Комната для осмотра Лирин была пуста, но из зала ожидания раздался голос Хесины, поэтому Каладин вышел, чтобы спросить ее о дяде беженца.

Незадолго до своего прибытия Каладин услышал знакомый голос, заставивший его застыть на месте.

«… Всегда было так», - сказал хриплый голос. «Чистили … что, шесть месяцев? Штурм меня. Шесть месяцев. Это что-то. Не могу больше терпеть битву. Это внутри меня, понимаете. У меня чешется мозг ».

Каладин ворвался в комнату ожидания и обнаружил, что Тефт болтает со своей матерью. Пожилой мужчина был без формы, в обычных брюках и рубашке, с подстриженной седой бородой. Не такая короткая, как у пылкой бороды, но и не очень длинная. Не было никаких признаков его спрена, Пендораны, хотя она обычно предпочитала прятаться от глаз.

"Тефт?" - сказал Каладин. «Вы были мобилизованы. Почему ты не со всеми? »

«Не могу», - сказал Тефт. «Слишком много плохого в моем мозгу. Пошел и поговорил с Блэкторном, и он сказал, что для меня будет хорошей идеей уйти в отставку.

«Ты ... Тефт, тебе лучше. У вас нет причин отказываться от долга ».

Тефт пожал плечами. «Было ощущение, что пора. Тоже немного покашлял. И боль в колене, даже когда нет штормов. Война за маленьких детей, а не за старые иссохшие куски коры ».

Хесина в замешательстве склонила голову, но Сил приземлился на плечо Каладина и ахнул, увидев Тефта, а затем взволнованно хлопнул в ладоши.

«Камень исчез, - сказал Тефт, - а Моаш … Моаш еще хуже, чем исчез. Сигзилу нужно возглавить остальных, а я не буду его беспокоить. Но мы с тобой были началом этого. Думаю, нам следует держаться вместе ».

- Тефт, - мягче сказал Каладин, делая шаг вперед. «Вы не можете следовать за мной здесь».

Тефт вызывающе поднял подбородок.

«Я приказываю тебе вернуться к своим обязанностям», - сказал Каладин.

"Ой? Заказы? У тебя сейчас нет узлов на плече, парень. Вы не можете приказать мне что-либо сделать ». Он сел в кресло в приемной, скрестив руки. "Меня тошнит. Не в голове. Никто не может возразить, что это не так ».

Каладин посмотрел на мать, чувствуя себя беспомощным.

Она пожала плечами. «Тебе не следует принуждать кого-то к войне, Каладин. Нет, если только ты не хочешь быть похожим на Амарама ».

«Ты на стороне Тефта?» - спросил Каладин.

- Парень, - мягко сказал Тефт, - ты не единственный, чей разум полон ужасов. Ты не единственный, у кого время от времени трясутся руки, когда ты думаешь обо всем этом. Мне тоже нужен отдых. Это правда Келека ».

Он преувеличивал. Каладин знал, что он был. Этот мужчина, склонный к аддиктивному и саморазрушающему поведению, не был потрясен сражением. Однако это было нелегко доказать. Особенно, когда этот человек был таким же упрямым, как Тефт.

Тефт развернул руки, затем снова скрестил их, словно желая сделать жест более твердым. Его одежда была опрятной и чистой, но в Тефте всегда было что-то потрепанное. У вас возникло ощущение, что форма никогда не подходила ему полностью, как будто Тефт был на половину меньше стандартных размеров.

При этом он был - в глубине души - военным. Хороший сержант знал одну вещь: никогда не позволять своему офицеру попасть в неизвестную ситуацию одному. Кто знал, в какие неприятности попадет светоглазый, если не будет его здравого смысла? Тефт принял подобные идеи близко к сердцу. И Каладин знал, встречаясь глазами с Тефтом, что этот человек никогда не сдвинется с места.

«Прекрасно», - сказал Каладин.

Тефт вскочил на ноги, легонько отсалютовал матери Каладина, а затем, шагая за Каладином, пошел к экзаменационному залу.

«Итак, что мы делаем?» - спросил Тефт.

«Вы сказали, что хотите поставить диагноз», - сказал Каладин, останавливаясь за дверью.

"Неа. Знаю, я уже сошел с ума. Ты собираешься тыкать в меня, пока я не сломаюсь? Пропустите эту часть. Что мы делаем сегодня? Связывающие раны? »

Каладин пристально посмотрел на него. Тефт просто смотрел в ответ, упрямый, как шторм. Ну, Kaladin был обучен их все в качестве помощников хирурга, со знанием основного поля медицины. В качестве помощника он мог бы сделать хуже, чем Тефт.

В любом случае у него не было выбора. Это должно было его расстроить. Вместо этого он почувствовал тепло. Не все они ушли.

«Спасибо, Тефт», - прошептал он. «Тебе не следовало так много отказываться. Но ... спасибо. "

Тефт кивнул.

«Здесь женщина-беженка ищет своего дядю», - сказал Каладин. «Посмотрим, сможем ли мы выследить его для нее?»

Эндаумент, по крайней мере, откликнулся на мои предложения, хотя я не смог снова найти Invention после нашего первого контакта.

Radiant не хотел контролировать ситуацию.

Когда наступил второй день их путешествия - или, ну, это произошло, поскольку солнце в Шадесмаре не двигалось - Шаллан полностью отступила. Проведя последний день в приподнятом настроении, она утомилась. К сожалению, после того, как Вейл предприняла попытку захватить контроль несколько дней назад - нарушив договор - ни один из них не захотел, чтобы она была главной.

Поэтому на Сияющей было положено встать, сделать упражнения, а затем попытаться придумать, что делать с ее днем. Солдаты Адолина занимались уборкой лагеря на барже, а затем выполняли множество других вещей - например, затачивание оружия или смазку доспехов, - которые военные обычно использовали, чтобы скоротать время. Зу болтал с другими пикшпренами, Аршккам читал, а Адолин заботился о своих мечах.

Сияющий поручил Берил и Ишне записывать наблюдения о Шадесмаре и поручил Вата посмотреть, нужна ли морякам пикшпрен какая-нибудь помощь.

А что с собой делать? «Найди шпиона», - прошептала Шаллан глубоко внутри. Нам нужно выяснить, кто из них шпион.

«Я плохо подготовлен для шпионажа, - подумал Сияющий. Она обошла периметр палубы, наблюдая за Сияющим Спреном. Четыре разных сорта, каждый из которых уникален. Возможно, ты сможешь пока рисовать, пока мы не решим позволить Вейл закончить наказание. В конце концов, поиск шпиона - это не то, что нам нужно делать немедленно.

Но Шаллан не появилась. Иногда это было так; они не всегда могли выбрать, кто из них будет контролировать. Но растущее напряжение Шаллан … это тревожило.

Тебя все еще беспокоит, как Вейл нарушил наш договор, не так ли? - спросил Сияющий.

«Мы должны поправляться, а не хуже», - подумала Шаллан.

Все совершают ошибки. Все поскользнулись.

«Не ты, - подумала Шаллан. Вы никогда так не брали контроль.

Сияющий немедленно почувствовал укол вины. Но с этим ничего нельзя было поделать; лучше двигаться вперед. Сияющая села на палубу возле перил, затем пролистала книгу Иалаи, слушая взбивание бус.

Вместе Трое выяснили почти все, что написано в книге. Названиями места были места за пределами различных пространств Шадесмара - миры за краем карты. Образец подтвердил это, беседуя с несколькими другими спренами, встречавшими путешественников из этих мест.

Другой раздел книги содержал предположения Иалая и информацию о лидере Призрачных кровей, таинственном Тайдакаре. Кто бы это ни был, Сияющий подумал - исходя из контекста написанного - что он, должно быть, кто-то из тех далеких миров.

В книге был последний ключ к разгадке, который Радиант нашел наиболее любопытным. Иалай обнаружил, что Призрачные Крови были одержимы особым спреном по имени Ба-Адо-Мишрам. Это имя из мифа, одно из Несостоявшихся. Это был этот spren, который занял место Odium после Final Desolation; она даровала певцам формы власти.

Захватив Ба-Адо-Мишрам - заперев ее в драгоценном камне - человечество украло умы певцов в древние времена. Они знали это из коротких, но пронзительных посланий, оставленных древними Радиантами перед тем, как покинуть Уритиру. Ссылаясь на тех, кто размышляет в книге Ялая, Radiant начал получать картину того, что произошло много веков назад.

Она все больше убеждалась, что Мрейз охотился за драгоценным камнем, на котором держался Ба-Адо-Мишрам. Он, вероятно, думал, что найдет его в Уритиру; но если бы он был там, то Мать Полночи - которая веками контролировала это место - наверняка нашла бы его и спасла бы своего союзника.

«Он также хочет перенести Штормовой свет за пределы мира», - подумала выходящая Шаллан. Я считаю, что он был честен в этом вопросе. Так, может быть, эти двое связаны? Может быть, Ба-Адо-Мишрам поможет ему в этом поиске?

«Тебе лучше соединить эти идеи, чем мне», - подумал ей Сияющий. Почему бы тебе не взять под контроль?

Это то, что это? - потребовала ответа Шаллан. Ты пытаешься меня обмануть? Найди шпиона.

Это не моя область знаний, Шаллан.

«Хорошо, - подумала она. Пришло время выпустить Вейл наружу. Я голосую за прекращение ее наказания.

Сияние утихло, и Вейл неожиданно обнаружила, что все контролирует. Прошло четыре дня с тех пор, как она взяла на себя управление и пригласила трех самых сомнительных Ткачей Света присоединиться к экспедиции.

Она вскочила на ноги, оглядывая баржу. Приятно было снова взять на себя ответственность, особенно в этом месте тайн и секретов. Shadesmar. Океан из бусинок, черное небо, странные пружины и бесконечные вопросы для исследования. Это было …

Это было идеальное место для Шаллан.

- Найди шпиона, - сказала Шаллан.

Вейл заколебался, затем снова сел и демонстративно покопался в сумке Шаллан. Она достала угольный карандаш, открыла пустую страницу и начала рисовать.

Что делаешь? - потребовала ответа Шаллан. Вы ужасный художник.

«Я знаю», - прошептала Вейл. «И ты ненавидишь смотреть, как я пытаюсь». Она сделала грубую попытку нарисовать Уа'пама, пикшпрена, когда он пробирался мимо. Результат был отвратительный.

Почему? - спросила Шаллан.

«Мне очень жаль, - сказал Вейл, - что я нарушил договор. Мне нужно было отправить этих троих на задание, чтобы я мог наблюдать за ними. Но сначала я должен был убедить вас двоих.

Так что иди исследуй.

«Сияющий прав, - сказал Вейл. «Это может подождать». Ей было больно признаваться, но кое-что было важнее. Она продолжила свой ужасный рисунок.

«Мы не позволим тебе отступить и спрятаться», - подумал Сияющий, и Вейл почувствовала облегчение, обнаружив, что они оба согласились с этим. Что-то не так, Шаллан. Что-то большее, чем то, что сделал Вейл. Что-то, что влияет на всех нас, делает нас неустойчивыми.

«Раньше я думал, что ты хранишь секреты от Адолина, потому что ты был похож на меня и наслаждался трепетом от принадлежности к Призрачной крови», - сказал Вейл. "Я ошибался. Есть что-то еще, не так ли? Почему ты продолжаешь врать? Что происходит?"

Я ... сказала Шаллан. Я ...

Темное существо шевельнулось внутри нее. Бесформенная личность, которая могла бы быть. Темное, что олицетворяло страхи Шаллан, усугубилось.

У Вейл были свои недостатки. Она была пьяницей, у нее были проблемы с масштабом и перспективой. Она представляла целый ряд качеств, которые Шаллан хотела, но знала, что не стоит.

Тем не менее, по своей сути, Вейл преследовала единственную цель: она была создана, чтобы защищать Шаллан. И она отправится в Проклятие, прежде чем позволит этой бесформенной твари занять свое место.

Она взяла карандаш и начала рисовать Адолина. Действительно, очень плохо.

«Мне все равно, - подумала Шаллан.

Вейл подарила ему монобровь.

Покров …

Вейл привлек его косыми глазами.

Это заходит слишком далеко.

Вейл одела его в уродливое пальто. И отрезные брюки до колен.

"Отлично!" - сказала Шаллан, вырывая страницу из блокнота и скатывая ее. "Ты победил. Невыносимая женщина ». Она откинулась на перила баржи и глубоко вздохнула. Затем, по настоянию двух других, она позволила себе расслабиться.

Это действительно ... действительно было хорошо. Да, кто-то использовал коммуникационный куб, чтобы позвонить Мрейзу. Да, кто-то вторгся в ее вещи. Да, один из ее друзей, несомненно, был шпионом. Но она могла справиться с проблемой. Она могла пройти через это.

Но впереди у них были две недели пути. Итак, сегодня она могла расслабиться. Потому что она была на барже, полной шпрен, и все они были такими очаровательными. Шторм, как она позволила себе отступить в такое время? И чтобы Вейл так охотно сдался ...

«Прости, - подумал Вейл. Я сделаю лучше. И мы можем поработать со шпионом в другой раз.

Прямо тогда. Шаллан демонстративно разорвала набросок Адолина и запихнула кусочки в сумку, затем взяла угольный карандаш и позволила себе просто рисовать.

* * *

Адолин нашел ее пять часов спустя, она все еще сидела на палубе, спиной к перилам, и яростно рисовала. Он принес ей еду - теплый карри и лавис, судя по запаху. Это будет одна из последних «настоящих» блюд, которые у них будут на какое-то время. Часть ее осознала, как запахи заставляют ее живот урчать. Но на данный момент она оставалась загипнотизированной, работая над своими набросками пикшпрена.

Было так хорошо отпускать и рисовать. Чтобы не беспокоиться о миссии, о собственном психозе или даже об Адолине. Погрузиться в искусство так, что все остальное не имеет значения. Было бесконечное ощущение к созданию, как будто время размазывается , как краски на холсте. Мутабельный. Сменный.

Когда она , наконец , дрейфовал из него на запах сладкого карри и вид Adolin улыбаясь, он сел рядом с ней, она чувствовала миры лучше. Более цельный. Больше себя, чем за последние месяцы.

«Спасибо», - сказала она, протягивая ему альбом для рисования и взяв еду. Она прислонилась к нему, когда начала есть, наблюдая, как проходит Аршккам и ее туманный спрен - Шаллан в какой-то момент нужно было сделать набросок этого странного спрена.

«Достигли ли вы каких-либо успехов в работе над книгой Иалая?» - спросил Адолин.

«Я выяснила почти все, - сказала Шаллан. «Однако он полон домыслов и не так уж много существа. Призрачные крови, кажется, ищут Ба-Адо-Мишрам, одного из Несостоявшихся. Но я не могу с уверенностью сказать, что они собираются делать, когда найдут ее.

Адолин хмыкнул. «А шпион? Среди наших номеров? »

«Все еще работаю над этим», - сказала она. «Но я бы предпочел не говорить об этом сегодня. Мне нужно время, чтобы обдумать это ». Она откусила еще раз, чувствуя его грудь на своей спине. «Вы напряжены, Адолин. Разве мы не должны иметь возможность расслабиться в этой части поездки? »

«Я беспокоюсь о миссии».

«Из-за того, что сказал Силь? О том, что почести вряд ли будут слушать?

Он кивнул.

«Если они отвергают нас, они отвергают нас», - сказала она. «Но вы не можете винить себя за то, чего еще не произошло. Штормы, кто знает, что изменится с этого момента до нашего прибытия ».

«Я полагаю, - сказал он.

Она взяла ложку лависа и ощупала отдельные зерна своим языком, пухлым и пропитанным сладким карри, и во рту образовалась каша - отвратительно, но замечательно. Паттерн всегда говорил о том, какими странными были люди, выживающие за счет уничтоженных ими вещей.

«Когда я покинула свою родину, - сказала она Адолину, - я думала, что знаю, к чему иду. Но я понятия не имел, что со мной будет. Где бы я оказался. "

«У вас была неплохая идея, - сказал Адолин. «Вы намеревались быть подопечным Ясны, и вам это удалось».

«Я намеревался ограбить ее», - мягко сказала Шаллан. Она почувствовала, как Адолин переместился, глядя на нее. «Моя семья была разорена, ей угрожали кредиторы, мой отец умер. Мы думали, что, может быть, я смогу ограбить эту еретичку Алети, украсть ее Заклинателя душ - тогда мы сможем использовать его, чтобы снова стать богатыми ».

Она приготовилась к критике. Шок.

Вместо этого Адолин рассмеялся. «Благослови его», - рассмеялся он . «Шаллан, это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышал!»

«Не правда ли?» - сказала она, скручиваясь и ухмыляясь ему.

«Ограбление Ясны».

"Да."

« Ограбление Ясны. ”

"Я знаю!"

Он посмотрел на нее, затем его улыбка стала шире. «Она никогда не упоминала об этом, так что держу пари, что вы это сделали, не так ли? По крайней мере, вы ее ненадолго обманули?

«Шторм, я люблю этого человека», - подумала она. За его юмор, яркость и искреннюю доброту. С этой улыбкой, ярче, чем холодное солнце Шадесмара, она стала Шаллан. Глубоко и полно.

«Совершенно верно», - прошептала она ему. «Я сменил его на подделку и чуть не сбежал. Кроме, вы знаете, она Ясна. ”

«Да, большой изъян в твоем плане. Вы бы, наверное, справились с нормальным человеком ».

«Что ж, Заклинатель душ всегда был манекеном, поэтому я был обречен с самого начала. Даже если бы это было на самом деле ... У меня было это преувеличенное представление о том, каким великим вором я могу быть. Забавно вспоминать, что у меня были такие же глупые наклонности до Veil ».

«Шаллан», - сказал он. «Вам больше не нужно чувствовать себя неуверенно. Миссия в военных лагерях? Вы выполнили это идеально. ”

«Пока кто-то другой не казнил Ялая. Отлично." Она посмотрела на него и улыбнулась. «Не волнуйся. Я больше не борюсь с чувством незащищенности ».

"Хорошо."

«Я бы сказал, что у меня неплохо получается».

«Шаллан…»

Она снова улыбнулась, давая ему понять, что чувствует себя хорошо, несмотря на комментарий. Он посмотрел ей в глаза и сам усмехнулся. И каким-то образом она знала, что будет дальше.

«Ну, я бы сказал, ты неплохой вор…» - начал он.

«Ой, не смей».

«… Потому что ты украл мое сердце».

Она простонала, запрокинув голову. «Ты посмел».

"Какие? Ты единственный, кто может плохо шутить? »

«Мои шутки не плохо. Они невероятные. И они берут тонну работы , чтобы создать на месте для точной идеальной ситуации «.

«Тонна работы. Создавать на месте. Как будто вы их заранее не подготовили? »

"Никогда."

"Ага? Я заметил, что тебе часто кажется, что он готов, когда встречаешь кого-то ».

"Да, конечно. Такая шутка - отличное приветствие. Они должны быть привет larious «.

Он нахмурился.

« То есть , - добавила она, - не до свидания».

Он уставился на нее. Потом он немного косился.

Ха! - подумал Вейл. Ха!

«О боже, - сказала Шаллан. "Я тебя сломал?"

«Но …« веселый »не начинается со звука« привет »… Это не имеет смысла…»

«Это была скрытая шутка, - сказала Шаллан. «Прячется на виду, как Ткач Света. Вот что делает его гениальным ».

«Гений? Шаллан, это было ужасно.

«Вы полны трепета», - сказала она. "Понятно." Она улыбнулась и прижалась к нему, расслабляясь, когда она поставила свою миску и взяла у него альбом для рисования. Она заканчивала трапезу, когда набирала еще немного. Момент требовал этого.

Адолин обнял ее и смотрел, затем тихонько присвистнул. «Эти зарисовки действительно хороши, Шаллан. Даже для тебя. Вы сделали еще что-нибудь? »

Чувствуя тепло, она перевернула страницу, чтобы продемонстрировать нарисованные ею методы совершенствования. «Я бы хотел найти как мужские, так и женские предметы для каждой разновидности спрена. Возможно, в этой поездке на это не будет времени, но мне пришло в голову, что никто, по крайней мере, в современную эпоху, никогда не занимался естественной историей Radiant spren.

«Это замечательно», - сказал он. "И спасибо. За то, что помог мне расслабиться. Вы правы - я не знаю, что будет дальше. Вся ситуация может измениться к тому времени, когда мы дойдем до хонорспрена. Я постараюсь это запомнить ». Он свободно обнял ее, коснувшись кожи ее лица. «Я могу вам чем-нибудь помочь?»

«Помогите мне подобрать правильную одежду?» - спросила она, возвращаясь к странице «Пикспрен». «Мне кажется, что эта одежда, прикрепленная к плечу, не висит прямо на фотографии…»

Они перешли к светлым темам. Кусочек Шаллан казалось, что она должна заняться чем-то более важным, но Вейл прошептала обещание. На следующий день они будут беспокоиться о шпионе. Поработайте какое-то время над чем-нибудь другим. Тогда подойдите к проблеме свежо.

- Ты сказал Адолину об ограблении Ясны, - сказал Сияющий . Отличная работа. Это было не так уж плохо, правда?

Нет, этого не было. Но это было наименьшее из ее преступлений. Другие были более темными, глубоко спрятанными - настолько глубоко, что она, честно говоря, не могла их вспомнить. И не хотел.

В конце концов, странный туманный туман приблизился. Казалось, что существо произвольной формы будет сложно запечатлеть на эскизе. Как пар, каким-то образом заключенный в гуманоидную форму, сдерживаемый одеждой и этой странной маской.

Она перевернула новую страницу и начала рисовать, но спрен, представившийся как «Мечтающий-хотя-бодрствующий», заглянул в альбом.

«О, - сказала она. "Это только я?"

"Что вы ожидали?" - спросил Адолин.

«Она упомянула Несостоявшееся ранее», - сказал «Сновидение наяву». «Я думал, она их рисует».

Шаллан остановилась, подняв карандаш. «Вы знаете что-нибудь о Несостоявшемся?»

«Вряд ли что-нибудь», - сказал шпрен. "Что ты хочешь узнать?"

«Что случилось с Ба-Адо-Мишрам?» - нетерпеливо спросила Шаллан. «Какой она была? Как она связалась с певцами и как ловушка заставила их стать священнослужителями? »

«Отличные вопросы», - сказал Шпрен.

«И…» - подсказал Адолин.

«Я же говорила, я почти ничего не знаю», - ответила она. «Я нахожу вопросы интересными. То, что ты удивляешься, говорит мне так много ". Она начала уходить.

"Шутки в сторону?" - сказала Шаллан. «Вы не знаете ничего о Ба-Адо-Mishram.»

«Меня не было в живых, когда она была на свободе», - сказал Шпрен. «Если вы хотите узнать больше, спросите Вестников. Я слышал, что некоторые были там для ее связывания. Налан. Келек. Найдите их; спросите их." Она ушла, скорее плывя, чем шагая, хотя ноги и ступни у нее были.

«Это заставляет меня чувствовать себя неловко», - сказал Адолин.

«Ага», - сказала Шаллан, отложив альбом для рисования и взяв свою тарелку с едой - теперь уже холодной, но все еще вкусной. «Но в каком-то смысле это утешает. Спрен должен быть инопланетянином, должен иметь собственный образ мышления и разговора. Мне нравится, что "Dreaming-Хотя-Awake" немного странно ".

«Вам просто нравится компания», - сказал Адолин.

Она улыбнулась, но слова, сказанные Шпреном, остались с ней. Были там вестники. А Вестники были в центре внимания «Сынов чести», чей лидер Мрейз послал меня на охоту.

Все было связано. Ей нужно было придумать, как все это распутать. Не разгадывая себя.

Прихоть была не особо полезной, а Мерси меня беспокоит. Я считаю, что доблесть разумна, и предлагаю вам снова подойти к ней. По ее оценке, прошло слишком много времени с момента вашего последнего разговора.

«Прости, Брайтлорд», - сказала пылкая, проходя по комнате, поднимая с пола подушки и складывая их в руках. «Я знаю человека, которого вы ищете, но его здесь больше нет».

"Вы выписали его?" - спросил Каладин, идя рядом с ней.

«Нет, Брайтлорд. Не совсем." Она протянула ему стопку подушек, явно ожидая, что он подержит их, пока она перешла к следующему ряду и начала собирать их.

Каладин последовал за ним, балансируя стопку подушек. Он и Тефт все еще пытались разыскать пропавшего дядю женщины-беженца. Его звали Норил, и отец Каладина помнил этого человека. Неудивительно, учитывая почти сверхчеловеческую способность Лирин вспоминать людей и лица.

Норил, который когда-то потерял руку, прибыл в Hearthstone в тот же день, когда Каладин привез летающий корабль. У Норила были признаки сильного шока, поэтому Лирин особенно позаботилась о нем, убедившись, что этот человек находится на дирижабле для полета на Уритиру.

После прибытия корабля все стало хаотично. Пораженная количеством беженцев и их недугами, Лирин послала Норил к страстям. Так вот, куда сегодня приехали Каладин и Тефт. Было странно тратить столько времени на личные поиски одного человека, когда нужно было увидеть много пациентов. Прибытие сюда не было особенно эффективной сортировкой.

К сожалению, Каладин так и не освоил эту часть работы хирурга. Отказаться от одного, чтобы спасти двух других? Конечно, в принципе было здорово. Но делать это было больно.

Каладин шел рядом с пылким, а Тефт прислонился к стене у входа в комнату. В остальном он был пуст, хотя, судя по рядам подушек, явно происходило какое-то обучение или обучение.

«Если ты не отпустил Норила, - сказал Каладин, - что с ним случилось?»

«Мы его отправили», - пояснил пылкий. Она держала так много подушек, что он не мог видеть ее сквозь них. «Моя духовная забота о физических недугах. Мы помогаем реабилитировать тех, кто потерял конечности, глаза или слух в бою. Да, у него была только одна рука, но его раны стали глубже.

На полу осталось три подушки, и когда она попыталась наклониться, чтобы поднять их, ее стопка заколебалась. Поэтому Каладин протянул руку за ее стопкой. Затем он протянул и другую руку.

«Вы не можете унести их всех», - сказала она. "Давайте…"

Она замолчала, увидев, что сделал Каладин. Стопка, которую он изначально держал в руках, а теперь уже достаточно взлетевшая, продолжала парить в воздухе рядом с ним.

«О, - сказала она, затем внимательно осмотрела его. "Ой! Вы Яркий лорд, благословленный бурей! »

Каладин подтолкнул парящую стопку подушек, так что они лениво поплыли к дальней стене, где были сложены другие неиспользованные подушки, и взял ее стопку.

Пламенная быстро схватила последних троих, краснея и проводя его к стене. «Я понятия не имел, кто вы! Прости, Сияющий. "

«Все в порядке, - сказал Каладин. «Не делай из этого ничего, пожалуйста». Как будто быть светлоглазым было недостаточно.

«Ну, мужчина, которого ты хочешь, - сказала она, - мы не могли ему помочь. Мы ... пытались удержать его, а не посылать. В конце концов, мы знали, что он в плохой форме. Но…"

"Плохая форма?" - спросил Каладин.

«О да, - сказала она. «На прошлой неделе мы поймали его на попытке повеситься. Хирург, который послал его сюда, к счастью, предупредил нас, чтобы мы наблюдали за этим, поэтому мы спасли его. Затем мы отправили его в Девотарий Милосердия. Они заботятся о тех, у кого ... проблемы с разумом ».

«Вы знали, что он может представлять опасность для себя, - сказал Тефт, подходя, - но вы не отправили его туда немедленно?»

«Мы … нет», - сказала она. «Мы не сделали».

«Безответственно», - сказал Тефт.

«Мой отец знал об этом и первым послал его сюда», - напомнил Каладин Тефту. «Я уверен, что пылкие люди сделали, что могли».

«Иди на четвертый уровень, Брайтлорд», - сказала она. «Прямо в центре, вдоль Северного луча, а не совсем к княжеству Аладар».

Он поставил последнюю подушку и кивнул Тефту, и они двое двинулись в путь. Все в Уритиру походило на поход, особенно на нижних этажах.

Шаллан всегда знала дорогу только по пластам на стенах, которые колыхались разноцветными линиями, когда различные слои скалы были прорезаны, чтобы образовать туннель. Каладин считал, что хорошо разбирается в направлениях, но ему приходилось использовать нарисованные линии на полу, чтобы добраться куда-нибудь.

«До сих пор не могу поверить, какая часть этого места не исследована», - сказал Тефт, пока они шли.

«Я подозреваю , что к настоящему времени большинство из них уже были изучены,» сказал Kaladin. «Команды Яркости Навани нанесли на карту все нижние уровни и провели обход всех верхних».

«Прогулки, да», - сказал Тефт, глядя на темный коридор. «Но исследовал? Вы можете гулять по лесу каждый день и никогда не увидеть там никого из сотни наблюдающих за вами ».

Когда они ударили внутрь, они увидели меньше людей. Освещенные области, окруженные фонарями штормового света, плотно закрепленными и прикрученными к стенам, сужались позади, и им требовались переносные сферы для света. В этих внутренних частях башни была некоторая жуткость. Почти все жили и работали на ободе. Единственный раз, когда они ударили внутрь, было посещение атриума или одного из рынков первого этажа. Он заметил, что люди совершали долгие прогулки по всему краю к одному из освещенных коридоров, а не прорезали более темный центр. Шторм, он обнаружил, что делает то же самое.

На краю пятого и шестого этажей еще оставалось место, так почему этот монастырь выбрал такую внутреннюю часть? Он был рад, когда они наконец достигли участка коридора, в котором снова были постоянные фонари. Краска на полу указала, что они приближались к княжеству Аладара. Поворот направо на большом перекрестке с глифами на полу привел их к монастырю, отмеченному большой деревянной дверью, преграждающей путь вперед, нарисованной глифпарой в форме меча Ворина, указывающей на религиозное здание.

«Строительство» было, конечно, натяжкой. Обычно в таком небольшом комплексе люди находят зону с группой комнат и коридоров разного размера и разделяют их несколькими дверями в ключевых точках входа. Кто-то следил за дверью, потому что она распахнулась, когда они приблизились, обнажив молодого пылкого мужчину.

- Брайтлорд, - поклонился мужчина. Он покосился на Тефта, пытаясь определить цвет его глаз. Затем он снова поклонился. «Брайтлорд».

Тефт проворчал на это. В наши дни, после того, как они были Сияющими так долго, их глаза больше не тускнеют. И ничто не могло помешать ему жаловаться на то, что он светоглазый. В отличие от Каладина, который пережил это давным-давно.

«Если вы пришли совершить молитву или сжечь глифы, я направлю вас к Девотарии Келека, немного дальше отсюда», - сказал пылкий, натирая очки и прищурившись на Каладина. «Мы не берем здесь молитвенные комиссии».

- Простите, - сказал Каладин. «Но нам не нужны молитвы. Вы недавно принимали пациента, у которого отсутствовала рука? Его семья ищет его, и мы помогаем его выследить ».

«Не могу раскрыть информацию о пациенте», - скучающим тоном сказал мужчина, надевая очки, затем тихо выругавшись, снова сняв их и потерев ими свою рубашку, пытаясь найти место, которое он явно пропустил. «Мне понадобится разрешение хотя бы хайлорда третьего дана. В противном случае поговорите с сестрой Ярой, чтобы получить обычную просьбу о посещении. У меня есть где-то форма, которую должна заполнить ваша жена.

Тефт взглянул на Каладина.

«Сделай это», - сказал Каладин. «Силь улетает на утренний рейс, и она набросится на меня, если я перезвоню ей пораньше».

Тефт вздохнул и протянул руки, заставив появиться серебристое Осколок Копья. Грозовой свет трех ближайших фонарей погас, влившись в него, заставив его глаза загореться. С его кожи начал подниматься люминесцентный туман. Даже его борода, казалось, сияла, а его одежда - когда-то такая пешеходная - пошла рябью, когда он поднялся в воздух примерно на фут.

Ярый перестал полировать очки. Он покосился на Тефта, словно забыв, что у него в руках. "Ой. Сияющий Повелитель Света, - сказал он, затем благоговейно поклонился сначала Тефту, а затем Каладину, хотя тот, казалось, не узнал Каладина. «Яркий Лорд Сияющий. Я позабочусь о твоей просьбе.

Каладина не особо заботило то почтение, которое проявляли к ним люди. Люди, которые однажды плюнули, услышав, как кто-то говорит о «Потерянных Сияниях», быстро повернулись, когда их верховный принц и их королева стали единым целым. Это заставило Каладина задуматься, как быстро эти люди могут противиться им, если благоговение вдруг станет немодным.

Тем не менее, были льготы. Особенно с пылкими, которые быстро указали, что воринизм всегда был тесно связан с Рыцарями Сияющего. Этот впустил их сейчас, рассеянно засовывая очки в нагрудный карман мантии. Он провел их в комнату для записей, заваленную бухгалтерскими книгами и бумагами, и попросил одного из ревностных сторонников наблюдать за дверью, пока он следит за их «уважаемыми гостями». В его тоне не было особого энтузиазма, но он и не выглядел восторженным.

«Одна рука…» - сказал пылкий, ища в гроссбухе возле двери.

«Имя - Норил, - сказал Тефт. «Не похоже, чтобы у него была причина выбирать фальшивую».

«Он здесь, Брайтлорд», - сказал пылкий, наклоняясь ближе и указывая на слова на странице. Он похлопал по нижним карманам халата, словно искал очки. «Он сказал нам, что у него нет живых родственников. Может это другой человек. Ах, и он ждет самоубийства, Яркие лорды. Одна неудачная попытка. Глубоко взволнованный человек ».

«Покажи ему нас», - сказал Каладин.

Страстный наконец нашел свои очки, но просто снова начал их протирать. Он вышел из комнаты с записями и направился по темному коридору, освещенному нечасто ставимыми фонарями.

Каладин последовал за ним, подняв сферу, чтобы осветить место. Как будто это было недостаточно плохо, чтобы оказаться в ловушке глубоко в башне, вдали от света и ветра. Неужели они тоже должны были сделать его таким тусклым? Он не мог не вспомнить свои дни в тюрьме, после того как он помогал Адолину на арене. Каладин был заключен в тюрьму десятки раз, но это было хуже всего. Сидеть там дымится, тушиться, гноиться. Чувство, что у него украли ветер и открытое небо ...

Темные времена. О тех, которые он не хотел бы вспоминать.

Они проходили дверь за дверью по коридору, каждая из которых отмечена числовым символом. Он видел вокруг немало мрака. В дверях были маленькие окна, но Каладин предположил, что темные камеры за ними не использовались - по крайней мере, до тех пор, пока он не услышал бормочущий голос из одного из них. На этом он остановился и поднял свою сферу, глядя внутрь. В безликой камере, спиной к голой стене, сидела женщина, раскачиваясь взад и вперед, бормоча что-то неразборчивое.

«В скольких из этих комнат находятся люди?» - спросил Каладин.

«Хм? О, большинство из них, - сказал пылкий. - Честно говоря, Брайтлорд, мы немного недоукомплектованы кадрами. Мы принимали пациентов почти из всех княжеств, когда собирались здесь. Если бы вы могли довести этот вопрос до сведения королевы ...

«Вы запираете их здесь?» - потребовал ответа Тефт. «В темноте ?»

«Многие умственно отсталые плохо реагируют на чрезмерную стимуляцию», - сказал пылкий. «Мы прилагаем все усилия, чтобы дать им возможность жить в тихом, спокойном месте, вдали от яркого света».

"Откуда вы знаете?" - спросил Каладин, шагая вслед за пылким.

«Терапия прописана одними из лучших мыслителей ardentia».

«Но откуда ты знаешь ?» - сказал Каладин. «Кто-нибудь из них поправляется? Вы пробовали несколько теорий и сравнивали их? Вы тестировали разные лекарства или лекарства на разных группах пациентов? »

«Нет лекарств от душевных недугов, Брайтлорд», - сказал пылкий. «Даже Edgedancers ничего не могут для них сделать, если их состояние не связано с недавней травмой мозга». Он остановился возле особой двери, на которой был начертан символ двадцати девяти. «При всем уважении, Брайтлорд, вы должны оставить медицинские вопросы тем, кто им обучен». Он постучал в дверь костяшками пальцев. «Это он».

«Открой дверь», - сказал Каладин.

«Брайтлорд, он может быть опасен».

«Нападал ли он когда-нибудь на кого-нибудь?» - спросил Каладин. «Обидел ли он кого-нибудь, кроме себя?»

«Нет, - сказал пылкий, - но сумасшедшие могут быть непредсказуемыми. Вы можете пострадать ».

«Парень, - сказал Тефт, - ты можешь проткнуть нас сотней мечей, и мы просто будем жаловаться, что наша одежда испорчена. Открой дверь штурма ».

"Ой. Гм, хорошо. Он порылся в кармане, достал очки, потом порылся в другом, пока не нашел связку ключей. Он поднес ключи к своему носу один за другим, чтобы увидеть символы на них, затем, наконец, отпер дверь.

Каладин вошел, его сапфировое кольцо открыло фигуру, которая лежала, свернувшись, на полу у стены. У другой стены была солома для кровати, но мужчина ею не пользовался.

«Не могу дать ему одеял или простыней», - объяснил пылкий, заглядывая в комнату. «Могу попытаться задушить себя».

"Норил?" - нерешительно спросил Каладин. «Норил, ты проснулся?»

Мужчина ничего не сказал, хотя пошевелился. Каладин подошел ближе, отметив зашитый рукав. У мужчины не было всей левой руки. В комнате не было слишком плохого запаха, учитывая все обстоятельства, так что, по крайней мере, ревностные держали его в чистоте. В одежде почти не было шорт и тонкой рубашки.

- Норил, - сказал Каладин, встав на колени. «Твоя племянница Кресса ищет тебя. Вы не одиноки. У тебя есть семья."

«Скажи ей, что я мертв», - прошептал мужчина. "Пожалуйста."

«Она беспокоится о тебе», - сказал Каладин.

Мужчина хмыкнул, продолжая лежать на полу лицом к стене. Бури. «Я знаю это чувство, - подумал Каладин. Я был там. Он оглядел тихую комнату, отрезанную от солнечного света и ветра.

Это было так, так неправильно.

"Вы можете стоять?" - спросил он Норила. «Я не буду заставлять тебя говорить с ней. Я просто хочу отвезти тебя в другое место ».

Норил не ответил.

Каладин наклонился ближе. "Я знаю, как ты себя чувствуешь. Темно, как будто на свете никогда не было света. Как будто все в тебе - пустота, и ты хочешь просто что-то почувствовать. Что-нибудь. Боль по крайней мере скажет вам, что вы живы. Вместо этого вы ничего не чувствуете. И вы задаетесь вопросом, как может человек дышать, но уже мертв? »

Норил повернул голову, глядя на Каладина и моргая красными от недосыпания глазами. У него была грубая, неопрятная борода.

«Пойдем со мной и поговорим», - сказал Каладин. «Это все, что вам нужно сделать. А потом, если вы хотите, чтобы я сказал вашей племяннице, что вы умерли, я это сделаю. Вы можете вернуться сюда и сгнить. Но если ты не придешь сейчас, я буду продолжать тебя раздражать. Я хорош в этом. Поверьте мне; Я учился у лучших ».

Каладин встал и протянул руку. Норил взял его и позволил Каладину поднять его на ноги. Они пошли к двери.

"Что это?" - сказал пылкий. «Вы не можете его выпускать. Он под нашей опекой! Мы должны заботиться о… »

Он замолчал, когда Каладин пристально посмотрел на него. Бури. Любой станет суицидальным, если будет оставаться здесь слишком долго.

- Парень, - сказал Тефт, осторожно убирая пылких с дороги, - я бы не стал сейчас противостоять Светлому Повелителю Бури. Нет, если вы цените, чтобы все ваши биты были прикреплены к вам ».

Каладин вывел Норила из монастыря прямо к краю башни. Тефт присоединился к нему, и пылкий - Каладин не спросил, как его зовут - последовал за ним. К счастью, он не побежал за помощью, но и явно не хотел позволять им просто уйти с пациентом.

Норил тихо шел, и Каладин позволил ему приспособиться к мысли, что он находится вне камеры.

- Дыхание Келека, - пробормотал Тефт Каладину. «Я был слишком резок с этой страстной дамой. Я жевал ее для хранения Норильска вместо того , чтобы послать его к специалистам, но если что - х , что собирались эксперты делать, я понимаю , почему она смущается «.

Каладин кивнул. Вскоре по коридору выскочила Силь. « Вот ты где», - сказала она.

«Онорспрен может чувствовать, где находится их рыцарь, - сказал Каладин. «Так что тебе не нужно удивляться, увидев меня».

Сил преувеличенно закатила глаза, и он поклялся, что она увеличила глаза для акцента.

"Что мы делаем?" - сказала она, приземляясь на его плечо и чинно сидя, скрестив ноги и положив руки на колени. «На самом деле, мне все равно. Мне нужно кое что тебе сказать. У гончих Аладара родились щенки. Я понятия не имел, сколько мне нужно увидеть щенков, пока не пролетел мимо них сегодня утром. Это самые отвратительные вещи на планете, Каладин. Они какие-то такие отвратительные, что кажутся милыми. Так мило, что я мог умереть! Вот только я не могу, потому что я вечный осколок самого Бога, и у нас есть стандарты на такие вещи ».

«Что ж, рад, что тебе лучше».

«Ага», - сказала она. "Я тоже." Она указала на Норила. - Понятно, вы его нашли. Взять его к племяннице?

«Еще нет», - сказал Каладин.

Он провел Норила по большому коридору, по которому люди текли в обоих направлениях. Наконец они вышли на балкон. Коммунальная, побольше, как у его клиники.

Норил остановился в арке, его глаза слезились, когда он посмотрел на небо. Тефт взял его за руку и повел немного дальше, туда, где у перил стояли стулья с видом на горы.

Каладин подошел к перилам и сначала ничего не сказал.

Наконец Норил заговорил. «С ней все в порядке? Моя племянница?"

«Она беспокоится о тебе», - сказал Каладин, поворачиваясь и усаживаясь на одно из сидений. «Мой отец - хирург, которого вы встретили в Hearthstone, - говорит, что у вас были тяжелые времена, прежде чем он встретил вас».

Мужчина кивнул, его взгляд был пустым. По словам Лирины, он жестоко потерял семью, будучи не в состоянии помочь.

«У некоторых из нас, - сказал Каладин, - это накапливается понемногу. Пока мы не поймем, что тонем. Я думал, что у меня плохо, но, полагаю, я бы не стал с тобой меняться местами. Получил все сразу вот так ... "

Норил пожал плечами.

«Кошмары?» - спросил Тефт.

«Ага, - сказал он. «Я не могу вспомнить детали. Может быть, это какая-то милость от Всевышнего ». Он глубоко вздохнул, запрокинул голову, чтобы увидеть небо. «Я не заслуживаю пощады. Я ничего не заслуживаю ».

«Вы просто хотите перестать существовать», - сказал Каладин. «На самом деле вы не хотите убивать себя, не в большинстве случаев. Но ты полагаешь, что было бы удобно, если бы тебя больше не было ».

«Лучше, чтобы никто не имел со мной дела», - сказал Норил.

Сил снова приземлился на плечо Каладина и наклонился вперед, пристально наблюдая за Норилом.

«Знаете, это не так, - сказал Каладин. «Лучше для всех, если ты исчезнешь. Твоя племянница любит тебя. Ваше возвращение сделает ее жизнь лучше.

«Я так не чувствую», - сказал Норил.

"Я знаю. Вот почему вам нужно, чтобы кто-то вам это рассказал. Тебе нужно с кем поговорить, Норил, в темноте. Кто-то, чтобы напомнить вам, что мир не всегда был таким; что так будет не всегда ».

«Откуда вы … знаете это?» - спросил Норил.

«Я почувствовал это», - сказал Каладин. «Чувствую это почти каждый день».

Норил повернулся к Тефту.

«Мужчина не может ненавидеть себя из-за того, что он сделал или не сделал», - сказал Тефт. "Раньше я. Иногда все еще пытаюсь, но постоянно напоминаю себе, что это легкий путь. Знаешь, это не то, чего они хотели бы от меня?

«Ага, - сказал Норил, откинувшись на спинку кресла. Его глаза все еще были с ужасом, но, по крайней мере, казалось, что он дышит глубже. "Спасибо. За то, что вытащил меня из этого места. За то, что со мной разговаривал.

Каладин взглянул на пылких, которые парили позади них. Тефт продолжал говорить Норилу - не о чем-то важном, а только о том, откуда он. Очевидно, он потерял руку много лет назад, в другом случае, чем когда он потерял свою семью.

Чем больше он говорил, тем лучше себя чувствовал. Ни в коем случае не вылечил. Но лучше.

Каладин встал и подошел к пылкому, который устроился на каменной скамье, которая была частью балкона. Мужчина надел очки и уставился на Норила.

«Он говорит», - сказал пылкий. «Мы не смогли добиться от него ничего, кроме ворчания».

«Это не удивительно, - сказал Каладин. «Когда ты такой же, как он, трудно что-то делать - даже говорить. Штормы ... когда мне плохо, я думаю, что хочу что угодно, только не с кем поговорить. Но я ошибаюсь. Хотя вы не можете заставить это сделать это, обычно помогает поговорить с кем-нибудь. Вы должны позволить ему встречаться с другими людьми, которым кажется, что он это делает ».

«Этого нет в книге по лечению», - сказал пылкий. «Там сказано, что мы должны держать сумасшедших подальше друг от друга. Общение вместе заставит их подпитаться меланхолией друг друга ».

«Я видел, как это происходит», - сказал Каладин. «Но действительно ли вы знаете наверняка? Ты это пробовал?"

«Нет», - сказал пылкий. Смущенный, он отвел взгляд от Каладина. «Я знаю, что ты злишься на нас, Брайтлорд. Но мы делаем то, что можем. Большинство людей хотят игнорировать таких, как он. Отталкивают пылким. Вы можете подумать нас черствыми, но мы единственные, кого это волнует. Кто попробует. "

«Я не думаю, что ты бессердечный», - сказал Каладин. «Я думаю, вы просто ошибаетесь. В хирургии мы знаем, что человека в шоке следует переставить так, чтобы его ноги были подняты, а голова опущена. Но кто - то , кто имеет рану на спине или шее не должны никогда быть перемещены, а не до тех пор, пока определить степень повреждения. Различные недуги, разные раны могут потребовать совершенно разных методов лечения. Скажите, какое лечение вы даете человеку, страдающему меланхолией? »

«Мы…» Горячий сглотнул. «Держите их подальше от всего, что может их раздражать или беспокоить. Держите их в чистоте. Пусть пребудут с миром ».

«А кто-нибудь с агрессивными наклонностями?» - спросил Каладин.

«То же самое», - признал пылкий.

«Боевой шок? Видите галлюцинации?

«Ты уже знаешь мой ответ, Брайтлорд».

«Кому-то нужно делать лучше для этих людей», - сказал Каладин. «Кому-то нужно поговорить с ними, попробовать разные методы лечения, посмотреть, что, по их мнению, работает. Что на самом деле помогает ». Штормы, он походил на своего отца. «Нам нужно изучить их реакцию, использовать эмпирический подход к лечению, а не просто предполагать, что кто-то, перенесший психическую травму, навсегда сломлен».

«Все это звучит великолепно, Брайтлорд», - сказал пылкий. «Но понимаете ли вы, сколько борьбы было бы, чтобы изменить умы головорезов? Вы понимаете, сколько денег и времени потребуется, чтобы сделать то, что вы предлагаете? У нас нет для этого ресурсов ».

Он посмотрел на Норила, который запрокинул голову, закрыв глаза, чувствуя солнечный свет на своей коже. Сил приземлился на стул рядом с ним и изучал его, как большую картину.

Каладин почувствовал движение глубоко внутри него. Он волновался, что работа с его отцом не принесет полного удовлетворения. Он боялся, что не сможет защитить людей, к чему его побуждали клятвы. Что из него получится плохой хирург.

Но если что-то, что он понимал, чего не понимали большинство хирургов и хирургов - даже его отец, - это то, что он понимал.

«Передайте этого человека мне на попечение», - сказал Каладин. «И предупредите свое начальство, что я приду за другими. При желании пылкие могут жаловаться вплоть до Яркости Навани. Они получат от нее тот же ответ, который я даю вам сейчас: мы собираемся попробовать что-то новое ».

Смерть как Преданности, так и Доминиона сильно беспокоит меня, так как я не осознавал, что эта огромная сила, которой мы обладали, была чем-то, что можно сломать таким образом. В моем мире сила всегда собиралась и искала новый Сосуд.

На четвертый день поездки Шаллан действительно наслаждалась жизнью. Ближе всего к опасности они подошли, когда три дня назад заметили парочку «Сплавленных», парящих вдалеке. Люди быстро забрались в свое укрытие - брезент, натянутый между двумя грудами товаров в задней части баржи, - но им не о чем беспокоиться. «Сплавленный» не отклонился в сторону баржи.

Помимо этого события, она могла беззаботно проводить время за рисованием. За исключением, конечно, того момента, когда ее нашли Криптики.

Они любили смотреть, как она рисует. В настоящее время все четверо - Узор, а также трое, связанных с ее агентами, - окружили ее. Все вместе они гудели, гудели и подпрыгивали вверх и вниз, наблюдая, как она пыталась нарисовать Уа'пам, стоящего на высокой палубе баржи.

Она привыкла к присутствию Узора. На самом деле, ей это нравилось - ей нравилось, как он напевал, когда слышал что-то, что, как он знал, было неправдой, или как он отвечал на вопросы о самых приземленных человеческих действиях. Но когда все четверо собрались вокруг, безмятежность Шаллан начала переходить в панику.

Она почти забыла, как испугалась, когда на ее рисунках начала появляться его странная фигура с головой-символом. Но теперь она вспомнила. Убегая по коридорам Харбранта, ее рассудок терял сознание, когда она зарисовывала коридор позади себя, заполненный Криптиками. Она заглянула в Шадесмар. Ее бессознательный разум начал воспринимать спрены, появившиеся в Царстве познания.

То же самое напряжение скрутило и ее внутренности, делая карандашные линии резкими и резкими. Она пыталась подавить это чувство. У нее не было причин чувствовать, что ей нужно бежать, карабкаться, кричать.

Ее линии были слишком темными, слишком жесткими, чтобы должным образом передать Воспоминание об Уа'паме, стоящем с одной ногой на перилах и похожим на исследователя, отправляющегося в приключения. Она попыталась расслабиться, нарисовав причудливую картину солнечного света, струящегося вокруг него. Это, однако, заставило четырех криптиков загудеть от волнения.

«Не могли бы вы сделать шаг назад и дать мне больше места?» - спросила Шаллан существ.

Они не вскидывали головы, как люди, но она могла почувствовать замешательство в том, как ускорились их модели. Затем, словно один, все четверо отступили ровно на один шаг. Затем они наклонились еще ближе.

Шаллан вздохнула и, продолжая рисовать, ошиблась в руке Уапама. Спрен были тяжелыми, потому что у них не было вполне человеческих пропорций. Криптики загудели от волнения.

«Это не ложь!» - сказала Шаллан, потянувшись за ластиком. «Это ошибка, придурки».

«Мммм…» - сказал Орнамент. У Beryl's Cryptic был тонкий узор, тонкий, как кружево, и скрипучий голос. «Нитвит! Я дурак. Мммм. "

«Дурачок - это глупый человек или спрен», - объяснил Паттерн. «Но она сказала это ласково!»

«Глупо мило!» Сказал Мозаик. Она была Загадочным Вата, и в ее узоре были четкие линии. Она часто включала быстрые быстрые отрывки, которые развевались, как женский сценарий. "Противоречие! Чудесное и благословенное противоречие бессмыслицы и человеческих затруднений быть живым! »

Motif, Ishnah's Cryptic, просто издавал кучу щелкающих звуков в быстрой последовательности. Его алети не был хорош, поэтому он предпочитал говорить на загадочном языке. Остальные начали быстро прижиматься друг к другу, и в перекрывающейся какофонии она потеряла из виду Узор. На мгновение все они были просто кучкой инопланетных существ, сбившихся в кучу, их узоры почти соприкасались. Ближайший звук ударов бус, ударяющийся друг о друга, казался болтовней сотен Криптиков. Их тысячи. Наблюдая за ней. Всегда смотрю на нее ...

Сияющий пришел ей на помощь. Сияющий, который научился игнорировать хаос битвы с его отвлекающими звуками и постоянным криком. Когда она пришла к власти, она принесла с собой стабильность. Она не могла рисовать, поэтому убрала блокнот. Она извинилась из Криптики и направилась к корме баржи, где наблюдала за катящимися бусами, пока Шаллан не пришла в себя и не вышла.

«Спасибо», - сказала она, когда Сияющий удалился.

Шаллан слушала, как мирно перекатываются бесконечно вздымающиеся бусы. Возможно, ее беспокоили не только криптики. И после нескольких дней рисования на барже пришло время погрузиться в проблему поиска шпиона. Она глубоко вздохнула и подчинилась Вейлу.

Нет, сказал Вейл.

… Нет?

- Вы сказали, что мы можем найти шпиона сегодня, - сказала Шаллан.

Мы. Ты. С моей помощью.

Является ли это, спросил Shallan, покаяние , потому что вы сломал компактную?

В каком-то смысле. Я хочу научить вас небольшому шпионажу.

«Мне не нужно этого знать, - подумала она. У меня есть ты.

Юмор меня, малыш. Мне нужно это.

Шаллан вздохнула, но согласилась. Они не могли поделиться своими навыками, о чем свидетельствуют способности Вейла к рисованию. Она знала шпионаж, Сияющий умел использовать меч, а Шаллан обладала способностью Плетения Света. И их чувство юмора.

«О, пожалуйста, - подумал Сияющий.

«Так с чего же начать?» - спросила Шаллан.

«Нам нужно проверить каждого из трех субъектов, - сказал Вейл, - и посадить…

«Подожди, - подумал Сияющий. Разве мы не должны сначала убедиться, что устройство связи нельзя было переместить в другую сторону? Если мы используем это как доказательство того, что шпион участвует в этой миссии?

Шаллан скрипнула зубами. Вейл мягко вздохнул.

Но оба согласились, что Radiant, к сожалению, был прав. Итак, Шаллан подошла к большой палатке, которую они поставили на палубе баржи, используя ящики и брезент. Это было больше похоже на большую пещеру. Хотя в Shadesmar они не нуждались в укрытии от стихии, они чувствовали себя комфортно.

Шаллан нырнула внутрь и пошла в укромный уголок, сделанный из коробок, который она делила с Адолином. Она покинула ствол неохраняемый в конце концов, она же хочет , чтобы поймать человек , делающее это. Она не хотела парить по этому месту и делать очевидным то, что она знала.

А пока она открыла багажник и проверила устройство. Насколько она могла судить, его больше не перемещали. Но она не доверяла замку сундука. Тын смог взломать большинство замков, а кроме того, по крайней мере в Физическом Царстве, Шпрен мог проскользнуть через отверстия, как замочная скважина. Она видела, как это делал Сил, не говоря уже о Образце.

Она закрыла чемодан и, убедившись, что никто не увидит ее из-за угла, в укромном уголке, наклонила сундук в одну сторону, затем в другую. Когда она заглянула внутрь, устройство почти не двигалось. Она поместила его между книгами и художественными материалами настолько плотно, что он не смог бы перевернуть его самостоятельно.

Довольный? она спросила.

Да, сказал Сияющий. Он не мог бы сместить лица, если бы его не вынули из ствола.

- Согласен, - сказал Вейл.

А мы этого не сделали, правда? - многозначительно спросил Сияющий.

Это был неприятный вопрос. Они не всегда осознавали, что делал один из них, когда все контролировал другой. Часто в наши дни они работали вместе, отказываясь от контроля по сознательному выбору, помогая друг другу. Но были и худшие дни. Шаллан, например, не могла вспомнить всего, что сделала Вейл в тот день, когда она захватила контроль.

- Я не двигал его, - сказал Вейл. Я обещаю.

- Я тоже этого не сделал, - сказал Сияющий.

«Я тоже», - прошептала Шаллан. И она знала, что это правда. Никто из Трёх не двигал его, хотя она беспокоилась о Бесформенности. Может ли часть ее разума предать ее? Она еще не думала, что этот кусок был вообще осознанным или реальным.

- Это были не мы, - сказал Вейл. Я знаю это, Шаллан. Вы должны доверять этому.

Она сделала. И это было то, что ее так беспокоило, когда она увидела движение устройства. Это было конкретным доказательством того, что кто-то из ее сотрудников лгал ей.

Хорошо, сказал Вейл. Я прошелся по местам, где сундук был вне поля нашего зрения … и это нехорошо. Когда он был один в Уритиру, у него была масса возможностей. Мы никуда не денемся, пытаясь выяснить, кто имел к нему доступ, особенно с этой баржи.

«Я все еще хочу, чтобы ты сделала это сама», - прошептала ей Шаллан.

Жесткий. Вернитесь назад, и мы начнем.

Однако, когда она вышла, Узор перехватил ее. Он подошел, сцепив пальцы перед собой. «Ммм…» - сказал он. «Прошу прощения за ранее. За их перевозбуждение. Остальные не имеют такого большого опыта общения с людьми ».

«У них есть свои Радианты», - отметила Шаллан.

"Да. Это не люди. Это по одному человеку ».

«У тебя есть только я».

"Нет! До вас я изучал людей. Я много о них говорил. Я очень знаменит ».

"Известный?"

« Очень известный». Его образец ускорился. «Склепы не часто бывают в городах других спренов. Нас не любят. Я пошел. Я наблюдал за людьми в Шадесмаре, так как мы планировали снова найти людей, чтобы сблизиться. Другие криптики были впечатлены моей храбростью ».

«Да, очень смелая», - сказала Шаллан. «Известно, что мы, люди, кусаемся».

«Ха-ха. Да, кусайся. И нарушите свои клятвы и убейте свой spren. Ха-ха.

Шаллан поморщилась. Правда, это были действия других Radiant. Не Radiants из ее поколения. По крайней мере, никого из благородных, вроде Каладина или Далинара.

Рядом, в центре палубы, остальные трое Криптиков болтали друг с другом головами в кучку.

«Вам не кажется странным, - спросила Шаллан, - что Криптики в конечном итоге превратятся в Ткачей Света, ордена Сияющих с наибольшим количеством художников? Вы, кто не может лгать - и кто в основном ходячие числовые уравнения? »

«Мы можем солгать», - сказал Паттерн. «У нас это вообще просто плохо получается. Нет ничего странного в том, чтобы оказаться с тобой. Мы любим вас так же, как человеку нравится новая еда или новые места. Кроме того, искусство - это математика ».

«Нет, это не так», - обиделась Шаллан. «Искусство и математика по сути своей противоположны. ”

"М-м-м. Нет. Все дело в математике. Искусство - это особенно математика. Вы математик ».

«Если так, то я из тех, у кого в уравнении так глубоко спрятано неуместное число, что я никогда не смогу его найти, но всегда вычисляю неправильно». Затем она покинула Узор, прогуливаясь по палубе баржи, проезжая несколько пикшпренов, расплавленный свет пробивался сквозь трещины на их коже. Высоко над головой образовались облака - знакомые в этом месте, которые указывали на далекое солнце, как проезжую часть.

Эти облака, казалось, не двигались в соответствии с обычными погодными условиями, но появлялись и исчезали по мере движения баржи. Было ли это как-то связано с углом, под которым их видели?

«Хорошо, Вейл, - подумала она. Что мы делаем?

«Есть несколько способов раскрыть шпиона», - подумал Вейл. Нам повезло, поскольку мы знаем, что они недавно общались напрямую с Mraize - и, вероятно, сделают это снова. У нас также есть три конкретных подозреваемых, это поддающееся оценке число.

Мы собираемся попробовать два разных метода поиска шпиона. Первый - поймать их на лжи или проступке в прошлом, а затем подтолкнуть их до тех пор, пока они не почувствуют себя неловко и не признаются нам в большем, чем хотели. У каждого есть угрызения совести в чем-то.

«Radiant - нет», - заметила Шаллан.

- Не будь так уверен, - ответил Вейл. Но если этот метод не сработает, мы попробуем что-нибудь еще - что-то, что займет больше времени, но с большей вероятностью сработает. Мы найдем способ накормить каждого подозреваемого лакомым кусочком ложной информации: лакомым кусочком, который они, в свою очередь, скармливают Mraize. В зависимости от того, какая информация просочилась, мы узнаем, кто ее совершил, и определим нашего шпиона.

«Это очень умно, - заметил Сияющий.

- Ну, это скорее стандартно, чем умно, - признал Вейл. Это проверенный временем метод, и наша самая большая проблема при его использовании заключается в том, что я уверен, что Mraize знает о нем. Таким образом, нам придется действовать очень осторожно - и это может не сработать, поскольку для этого требуется, чтобы Mraize не только сообщал эту информацию, но и не относился к ней с подозрением и передавал ее нам.

К счастью, впереди нас ждет долгое путешествие, поэтому, если ни один из этих методов не сработает, мы можем попробовать что-нибудь еще. Дело в том, что сегодня попытка сделать это будет хорошей практикой для Шаллан.

«Мне не нужна практика», - прошептала она. "У меня есть ты."

Но Вейл был упрям, поэтому Шаллан побрела по палубе туда, где Ишна помогала Уапаму и Унативи - его двоюродному брату, который управлял баржей, - демонстрировать товары.

Так в Shadesmar создавалось почти все - от одежды до строительных материалов. Спрен не добывал камень и не прял нити; они взяли души объектов из физического мира, а затем «проявили» их. Термин, относящийся к созданию бусинки объекта на этой стороне, вместо этого отражает его физическую природу.

Уа'пам поднял бусинку, рассматривая ее. Шаллан могла ощущать души вещей, касаясь бусинок, хотя Вейл испытывал больше проблем, а Сияющий вообще не мог этого сделать. Спрен также различались по навыкам в этой области, и настоящая способность проявляться была довольно редкой.

Уа'пам прижал бусину к палубе, затем поднял алмазную фишку, сияющую штормовым светом, в другой руке. Он притягивал Свет так же, как и Сияющий, вдыхая его в легкие. Она слышала, что это придаст сил спренам, заставит их почувствовать себя бодрыми и бодрыми - они могут питаться Светом, даже если он им не нужен для выживания. Сегодня Уа'пам немедленно использовал этот штормовой свет, чтобы проявить бусину.

Рука с душой, прижатая к палубе, начала светиться, потом что-то расцвело под ней. Он встал, когда из-под его руки появился богато украшенный деревянный стол, росший, как растение, с очень высокой скоростью.

"Так хорошо!" - сказал его двоюродный брат Унативи, хлопая в ладоши. Это было похоже на удары камней друг о друга. "Нам повезло! Большой стол.

Уа'пам, плечи которого опустились от изнеможения, кивнул и бросил осушенный шар в сторону, чтобы Ишна поймала его. Спрен не особо заботился о стоимости большинства драгоценных камней; их интересовал именно Свет. Бусинка, которая была душой стола, исчезла, заменив ее предметом. Интересно, что, насколько Вейл знал, настоящий стол в физическом мире не будет затронут этим процессом.

Шаллан сосредоточила свое внимание на Ишне, которая теперь пыталась обрисовать процесс трансформации. Шаллан посоветовала бывшей воришке практиковать свои художественные навыки, чтобы она могла лучше подражать светловолосым женщинам.

«Вы удивлены, насколько хорош этот стол», - сказала Ишна Unativi. Она потянулась, чтобы коснуться стола. «Вы не знали, что будет создано до этого момента?»

«Нет», - сказал Унативи. "Понимать. Я нахожу мебель. Я знаю, что это мебель. Но как хорошо? » Пикшпрен развел руками, демонстрируя невежество.

«Сегодня мы должны больше работать», - пояснил Уапам. «Грозовой свет в драгоценных камнях иссякает, но проявления длятся долго. Много месяцев без повторной инфузии, если это сделает квалифицированный специалист ». Он хлопнул по столу. «У меня есть навыки».

«Итак, вы перевезете столько груза, сколько сможете, - сказала Ишна, указывая на множество стульев, столов и других предметов мебели, окружающих их, - до того, как закончится Штормовой свет, который мы дали вам. Тогда вы сможете продавать то, что создали ».

"Да!" - сказал Унативи. «Кроме того, кузен сделает тяжелую работу. Ему лучше ».

«У тебя есть навыки», - сказал Уапам.

"У тебя есть больше." Унативи покачал головой. «Навык, который мне нужен. Вместо этого вы преследуете людей. Схожу с ума. Собираешься драться ?

«Одиум приходит», - мягко сказал Уа'пам. «Одиум придет сюда. Мы должны бороться ».

«Мы можем бежать».

"Мы не можем."

Эти двое уставились друг на друга, и Шаллан сделала несколько мысленных заметок, чтобы добавить к своей естественной истории. Слишком часто люди - даже некоторые спрены - считали, что все спрены в основном одинаковы по характеру и темпераменту. Это было неправильно. Возможно, они не были такими раздробленными, как многие человеческие нации, но они не были монокультурами.

«Сосредоточьтесь, - подумал Вейл. Книга, которую вы хотите написать, захватывающая, но мы должны сегодня немного продвинуться в борьбе со шпионом, прежде чем снова отвлекаться.

Каждый из трех Ткачей Света был по-своему подозрителен, особенно сейчас Берил. Тем не менее, Ишна в прошлом работала с настоящими ворами, и она была единственным агентом, который пришел к Шаллан, вместо того, чтобы быть завербованным. Ишна извивалась и стала правой рукой Шаллан, и была самым искусным членом ее Невидимого Двора.

Самым ужасающим фактом было предыдущее увлечение Ишны Призрачной кровью. От мысли о ней как о предательнице внутренности Шаллан зашевелились, но она заставила себя столкнуться с проблемой, а Сияющий подбадривал ее.

Шаллан присоединилась к Ишне, когда два пикшпрена вернулись к своей работе. «Ты выглядишь ошеломленным», - заметила Шаллан Ишне. «Ты в порядке?»

«Я видела это место, Яркость…» Ишна закрыла блокнот и посмотрела на катящиеся бусинки. «Когда я Soulcast, он там. Я вижу души предметов, слышу их мысли. Я мечтала об этом мире, но быть здесь - другое дело. Вы когда-нибудь … чувствовали что-нибудь? Внизу, в океане? "

«Да», - признала Шаллан. Она прислонилась к перилам. Ишна изобразила ее позу.

Теперь, сказал Вейл. Попробуйте вести разговор таким образом, чтобы он подразумевал, что вы знаете что-то секретное, чего ей должно быть стыдно.

К счастью, Шаллан удобно было вести переговоры. Она умела говорить. Во многих случаях лучше, чем Veil.

«В этом мире есть токи, Ишна, - сказала Шаллан. «Они движутся незамеченными. Они могут буксировать вас внезапно, внезапно, когда вы думали, что плывете совершенно безопасно ».

«Я ... не понимаю , что ты имеешь в виду, Яркость».

«Я думаю, что да».

Ишна сразу же отвела взгляд.

Ага! - подумал Вейл. Мы уже кое-что знаем.

«Слишком просто, - подумал Сияющий. Не судите так быстро.

«Мы все лжем, Ишна», - продолжила Шаллан. «Особенно для себя. Это часть того, что делает нас Ткачами Света. Однако цель идеалов - научить нас жить ради истины. Мы должны стать чем-то лучше, стать лучше, чтобы быть достойными нашего духа ».

Ишна не ответила, вместо этого уставившись на проходящие под ней бусинки океана.

- Дай время, - посоветовал Вейл. Не спешите заполнить тишину.

Шаллан повиновалась, и тишина быстро стала неловкой. Она могла видеть, как Ишна двигалась, не встречаясь с ней глазами. Да, она в чем-то чувствовала себя виноватой.

Теперь давай.

«Скажи это, Ишна, - сказала Шаллан. «Пора сказать мне».

«Я … Я не знала, что они будут делать с деньгами, Яркость», - наконец сказала Ишна. «Я не имел в виду … То есть я просто пытался помочь».

Деньги? Светлая мысль.

«Черт, - подумал Вейл. Мы поймали не ту рыбу.

Шаллан придала беседе еще более неприятное молчание. Люди ненавидели это и часто делали все, чтобы его прогнать.

"Откуда ты знаешь?" - спросила Ишна.

«У меня свои пути».

«Я должна была догадаться, что не могу держать это в секрете», - сказала Ишна. Внезапно она казалась моложе и ерзала, когда говорила. Она была старше Шаллан, но ненамного. Достаточно взрослый, чтобы считаться взрослым. Достаточно молод, чтобы еще не поверить в это.

«Ко мне приходили мои старые друзья из подполья», - сказала Ишна. «Им было тяжело, понимаете? Мы так жестко действовали, но действовать нужно именно так. Представьте, что вы важны, представьте, что вы опасны, и все это время, пока вы на самом деле очищаете крем, чтобы выжить.

«Итак, я начал давать им часть своей стипендии, якобы чтобы помочь им вырваться из этой жизни». Она приложила руку ко лбу. «Отец Бури, я идиот. Даже я слышу, как это звучит наивно, если произнести это вслух. Я должен был знать, что они просто увидели во мне возможность. Каждый знак. - У Ишны хороший перерыв, а? А что насчет остальных из нас? Конечно, они воспользуются этим, чтобы создать еще один рэкет ».

«Мне неловко», - подумал Вейл. Как я пропустил это?

«Что ж, - сказала Шаллан вслух, - я рада слышать, что вы не намеренно финансируете преступное предприятие».

«Может, мы сможем потихоньку его убрать? Это не так плохо, как вы могли слышать. Или … ну, думаю, я не из тех, кто об этом судит. Они скупили несколько игорных заведений, запустили схему защиты на одном из нижних рынков. За мои деньги им было куплено несколько силовиков, и … я знаю, что они начали использовать мое имя как доказательство того, что у них есть власть ». Она вздохнула. "Что знает королева?"

«Честно говоря, я не уверена», - сказала Шаллан. «Я не сказал ей».

«Если это что-то значит, я отключил их в прошлом месяце, как только узнал, что они делают».

«Давай поторопимся, - решил Вейл. Упомяните Мрейза, подразумевая, что он был замешан. Посмотрите, не упустит ли она что-нибудь

«Когда к этому подключился Мрейз?» - спросила Шаллан.

Ишна склонила голову, наморщив лоб. "Кто?"

«Призрачные крови, Ишна».

Невысокая женщина побледнела, и ее рука, казалось, действительно дрожала, когда она снова положила ее на перила. «Отец Бури! Я … Они…

«Я знаю, что они связались с вами».

«Если да, то я не знал, что это они!» - потрясенно сказала Ишна. Она рухнула на перила. "Что случилось? Это тот человек, которому угрожал Дэн? Был ли он … Бури, Яркость. Я все испортил ».

Шаллан осталась на месте, сцепив руки, пытаясь определить, было ли это действием. Она не могла убедить себя в этом; Ишна, казалось, была законно шокирована тем, что Призрачные Крови могли заметить маленькую уловку ее друзей. Она даже заметила шамеспрен, плывущий к ним сквозь бусинки. Это было редкостью здесь, поскольку они проезжали горы в Физическом Царстве, где никто не жил.

«Если она лжет, она достаточно хороша, чтобы обмануть меня», - сказал Вейл.

«Я думала, что сбежала из подземного мира», - прошептала Ишна. «Я пришел к тебе, думая, что ты могущественный человек. Мощность - это все, что я хотел … но потом я увидел кое-что еще. Способ быть свободным. Все остальные живут такой нормальной жизнью в свете. Никаких нитей, тянущихся в темноту. Они кажутся счастливыми. Я полагаю, это было слишком много, чтобы предположить, что я действительно смогу уйти и принадлежать свету ... »

Бури. Шаллан села и положила руку Ишне на плечо, ей было стыдно за то, что она причинила такую боль своей подруге.

«Это глупая эмоция, - подумал Вейл. Если Ишна хочет уйти, мы сделали ей одолжение, разоблачив это.

А как бы мы себя чувствовали? - спросила Шаллан. Если бы кто-то заставил нас обнажить все наши недостатки, всю нашу ложь и повесил их напоказ, как незаконченную картину?

«Мы разберемся с этим, когда вернемся, Ишна», - сказала Шаллан. «И я обещаю, что помогу тебе это прояснить. Вы сделали ошибку, но мы все делаем ее, ища истину. Вы принадлежите свету. Вы сейчас там. Оставайся со мной ».

«Я сделаю это», - сказала Ишна.

«А пока, если вы слышите какое-либо упоминание о Призрачной крови, обращайтесь непосредственно ко мне».

«Конечно, Яркость. Спасибо. Я имею в виду, что не отказался от меня полностью.

«Молодец, - подумал Вейл. Давайте подскажем лакомый кусочек, который может быть скормлен Мрейзу, если она ему отчитается.

- Я искренне сомневаюсь, что она шпионка, Вейл, - сказал Сияющий. Вы сами указали, что она не сможет вас обмануть.

- Я вообще этого не указывал, - сказал Вейл. Я сказал, что если она шпионка, то она лучший актер, чем я. Что сделало бы ее чрезвычайно опасной. Шаллан, найди немного информации, чтобы накормить ее, достаточно отчетливой и интересной, чтобы о ней стоило сообщить, но о чем она вряд ли расскажет другим членам команды.

Это казалось сложной задачей. Но Вейл не хотел давать больше советов, поэтому Шаллан двинулась вперед.

«Привет», - сказала она Ишне. «Просто сосредоточьтесь на помощи с миссией. Мне нравится, что вы делаете заметки о проявлении. Это будет полезно ».

Она кивнула. «Есть ли еще что-нибудь, что вы хотите, чтобы я сделал?»

Шаллан обдумала это, постукивая пальцем по палубе. «Держите глаза открытыми, не ищите ли вы странного вида спренов», - мягко сказала она. «Ты помнишь Ся-анат?»

«Да», - сказала Ишна. Шаллан рассказывала о Несостоявшемся ей и еще нескольким людям.

«Мне кажется, я раньше видел пролетавший мимо испорченный ветровик. Я не могу быть уверен, так что держите это при себе. Я не хочу никого тревожить. Но если вы собираетесь сидеть здесь, наблюдая за проявлением, может быть, не спускайте глаз? И если вы увидите странный spren, дайте мне знать. Все в порядке?"

"Я буду. Спасибо, Яркость. За ваше доверие ».

Шаллан ободряюще сжала руку Ишны, затем ушла. Как это было? она спросила.

- Неплохо, - сказал Вейл. Ваше предупреждение удержит ее от разговора об этом с другими Ткачами Света - но испорченные спрены также явно интересуют Мрейза. Так что, если она сообщит ему, она, вероятно, скармливает ему информацию. Если вы найдете способ сказать другим, что вы видели другой вид испорченного spren, мы посеяли правильное семя.

- Не думаю, что это сработает, - сказал Сияющий. Идея неплохая, но я не вижу, чтобы она сообщала Мрейзу о такой незначительной детали.

- Ты удивишься, - ответил Вейл. Люди всегда стремятся доказать, насколько важна их миссия, и активно ищут интересные вещи, о которых можно сообщить. Продолжай, Шаллан. У тебя все хорошо.

Чувствуя себя воодушевленной, она отправилась на поиски Берил. После предыдущего разговора казалось, что Ишна меньше всего шпионит. И, Ishnah было бы полезно в определении метода Ialai в смерти. Кроме того, Мрейз узнает, что она хотела присоединиться к Призрачной крови - и поймет, что она вызовет подозрения.

Вероятно, это был один из двух других. И Берил была очевидным выбором. Шаллан не преминула заметить, что в последнюю минуту Старгайл покинул миссию, а вместо этого к команде присоединилась Берил - явный знак. Но, может быть, слишком очевидно?

Сегодня Берил выполняла обязанности заклинания души. Вчера они остановились у небольшой полоски земли - представляющей реку в Физическом Царстве - и использовали кирки, чтобы вырезать несколько кусков обсидиановой земли. Шаллан быстро поняла, почему родоначальники этого царства не использовали обсидиан ни для чего, кроме случайного оружия; со скалой было трудно работать, она разбивалась, как стекло, при ударе.

Хотя из него нельзя было бы получить хороший строительный материал, им удалось превратить его в пищу. Камень здесь хотел стать чем-то другим, и его легко можно было убедить изменить. Сегодня Берил преклонила колени возле камня, который они вырезали, и тренировалась превращать его в пищу.

Шаллан задержалась поблизости, рассматривая высокую фигуру Алети Берил, с сочными темными волосами и идеально смуглой кожей. Она напомнила Вейлю Ясну, только более расслабленно.

Вейл отметила, что она использует светоплетение, чтобы улучшить свою внешность . Наверное, инстинктивно.

Сегодня Берил носила длинную юбку, а не настоящую хаву, наряду с топом без рукавов и парой шелковых перчаток до локтей. Она сняла перчатку от руки и теперь потянулась нежными, гибкими пальцами, чтобы погладить кусок обсидиана. Она приняла выражение сосредоточенности, и кусок в мгновение ока превратился в зерно лависа. Глыба лависа на мгновение сохранила форму обсидиана, затем рухнула, растекшись на ткани под ней.

«Яркость?» - спросила Берил, отрывая взгляд от работы. Она была темноглазой, как и многие последователи лагеря, хотя это уже не имело значения. Важно отметить, что она еще не заработала свой Клинок. "Я делаю что-то неправильно?"

Берил изучила Светоплетение самостоятельно, вдали от структуры и порядка Радиантов. Она была неизвестным фактором, савантом Обуздания всплесков, пришедшим со своим собственным спреном, уже связанным.

Шаллан опустилась на колени и сделала вид, что взяла пригоршню зерна и осмотрела ее. «Вы вообще ничего плохого не делаете. Это хорошая работа. У большинства из нас есть проблемы с приготовлением отдельных зерен ».

"Ой! Это помогает иметь семя », - сказала она, вытаскивая немного из кармана. « В данном случае буквальные семена». Она усмехнулась, поддерживая их. «Если у вас есть что показать душу обсидиана, вы достаточно заинтриговали ее, чтобы захотеть трансформироваться».

«Ясна это делает не так, - сказал Вейл.

«Да, - сказал мне Вата. Но и мой способ подходит ему лучше. Королева Ясна не всего знает, правда? Она ярко улыбнулась. «А может, для нашего заказа все по-другому. Это не ее вина, если она не знает, как работают Ткачи Света ».

«Штормы, - подумал Вейл. Я всегда забываю, какой солнечной может быть Берил.

Шаллан скрестила руки, вспоминая свои проблемы с заклинанием души. Может быть, все это время проблема была не в ней, а в тренировочном методе Ясны? Они предполагали, что два приказа, использующих одну и ту же мощность, будут аналогичными. В конце концов, казалось, что Skybreakers и Windrunners летят одинаково.

С другой стороны, способ, которым Светоплетение работало для Стражей Истины, казался другим - даже если не обращать внимания на то, кем был Ренарин. Так что, может быть?

«Сосредоточься, - подумал Вейл. Попробуйте подтолкнуть ее, чтобы она почувствовала себя некомфортно, выясните, не скрывает ли она что-нибудь.

Шаллан открыла рот, чтобы сказать что-то вроде Ишны. Совершенно другое вышло.

«Ты действительно счастлив?» - спросила Шаллан.

«Яркость?» - спросила Берил, все еще сидя на ящике рядом с кусками обсидиана. "Счастливый?"

«В тебе есть легкость», - сказала Шаллан. «Это правда, или вы скрываете боль?»

«Я думаю, что все мы до некоторой степени скрываем боль», - сказала Берил. «Но я не думаю, что испытываю особые мучения».

"А ваше прошлое?" - спросила Шаллан. "Это не преследует вас?"

«Я не буду притворяться, что моя жизнь была легкой. Эта профессия непростая, и женщины, которые нашли свой путь к ней, часто сталкиваются с серьезными проблемами. Однако есть способы уберечь вас от пережевывания. Сделать выбор по-своему. Она поморщилась. «Или, по крайней мере, способы сказать себе, что ...»

Шаллан кивнула и услышала позади себя гудение. Узор - ее Узор - забрел и изучал работу Берил по заклинанию души.

«К концу, - продолжила Берил, - я полностью контролировала мужчин, которые приходили ко мне. Мне нравилось становиться той женщиной, которую они хотели. Но только когда вы пришли искать меня, я понял правду. Она посмотрела прямо на Шаллан. «Что я мог бы уйти, если бы захотел. Меня там ничего не удерживало. Не больше. Я мог уйти на несколько месяцев раньше. Странно, правда?

«Так бывает всегда», - сказал Вейл.

«Простите, Яркость, но это не так. Многие женщины живут хуже, чем я. Они не могли просто уйти; для одних это был мох, для других - угроза. Хотя некоторые из нас… - Она посмотрела на свою руку и позволила семенам упасть в кучу. «Мы говорим о трансформации. Величайшее благословение Всевышнего для людей: способность меняться. Иногда нам тоже нужно семя, а?

Шаллан шаркала, глядя в сторону, когда Вата проходил мимо с одним из первоклассных моряков. Может, ей стоит поговорить с ним, посмотреть, был ли он шпионом.

«Тебе неудобно рядом с Берил», - подумал Сияющий. Не потому ли, что она, кажется, лучше управляет своей жизнью, когда вы предполагаете, что у нее должно быть хуже?

- Чувства, чувства, - сказал Вейл. Бла бла бла. Шаллан, продолжайте тему, пожалуйста.

Шаллан обнаружила, что ее мысли крутятся вокруг своего прошлого. То, что она сделала. То, от чего она все еще пряталась, нося это лицо, которое она притворялась своим. Она притворилась, что заслужила. Шаллан могла быть счастлива, но это счастье было построено на лжи.

Не лучше ли принять то, что она есть на самом деле ? Стать тем, кем она заслуживала ? Бесформенный - который прятался глубоко внутри последние несколько дней - зашевелился. Она думала, что он забыт, но он ждал. Смотрю …

«Помогите», - прошептала Шаллан.

«Яркость?» - спросила Берил.

Сияющий выпрямился, больше не бездельничая. «Вы заслуживаете похвалы за ваше усердие, Берил. Вы говорите, что этот метод воплощения души помог Вата. Ты уже показывал это кому-нибудь из других? »

"Нет, не сейчас. Я-"

«Я хочу, чтобы вы подошли к Ишне и научили ее этому. Сообщите мне о результатах эксперимента ».

"Я буду!" - сказала Берил. «Гм, вы кажетесь другим. Ты ... стал одним из других? »

«Я просто понял, что мне еще очень много нужно сделать сегодня», - сказал Radiant. Это заставило Узор напевать. «Продолжайте свои усилия».

Она двинулась, чтобы уйти, затем сделала вид, что передумала, и отступила назад, мягко говоря. «Нам нужно быть осторожными. Я раньше видел gloryspren, который казался странным. Я думаю, что Сяанат, развратитель спрена, наблюдает за нами. Сообщите мне, если увидите какие-нибудь странные глориспрены, но не говорите об этом остальным. Я не хочу вызывать панику ».

Берил кивнула.

- Это немного прямолинейно и прямо, Сияющий, - сказал Вейл. Цель - не вести себя подозрительно.

«Я делаю, что могу, - подумал Сияющий. И я не приспособлен к уловкам.

- Лжец, - сказал Вейл. Шаллан? Малыш, ты в порядке?

Но Шаллан скрутила узел в Сияющем.

Это был разговор, который ее возбудил … - сказала Вейл. Кое-что об этом. О том, чтобы оставить старую жизнь и найти новую?

Шаллан захныкала.

Понятно … - сказала Вейл, тоже отступая.

Отлично. Она потеряла их обоих. Что ж, работа Radiant заключалась в том, чтобы все было сделано. Она шла за Вата; Паттерн остался с Берил, наблюдая за ее работой.

Вата нес большой шест длиной не менее тридцати футов. Что он задумал? Тем не менее, по оценке Сияющего, Вата был подозрительным совершенно иначе, чем двое других. Вата всегда был самым темным из бывших дезертиров. И она поняла почему. Следовать чему-то, верить во что-то, а затем отказываться от этого? Оставляя соратников? Это была ужасающая мысль.

Обычно она позволяла другим заниматься с ним. Она стала понимать многих других дезертиров. Газ сбежал от игровых долгов, а Исом - от жестокого капитана армии Садеаса, который постоянно его бил.

Но Вата … его настоящее прошлое все еще оставалось загадкой. Он был жестоким и, возможно, коррумпированным; он вернулся с Шаллан только потому, что обстоятельства сложились правильно. Шаллан нравилось думать, что она изменила дезертиров - показала им более благородную сторону их личностей.

Хотя она могла быть права насчет других, Сияющий не был уверен насчет Вата. Если он однажды дезертировал, он был способен на это снова. И штормы, он совсем не выглядел так, как будто он принадлежал остальной части Двора. Даже в чистоте и в рабочей одежде Вата выглядел грубым. Как будто он недавно встал с постели - после того, как рухнул в нее пьяным. Он никогда не брился должным образом, но и никогда не получал густую бороду.

Вата поднялся по нескольким ступеням к носу баржи, к участку, где запрягали мандры. Сияющий двинулся за ним. Матросская женщина-пикшпрен проинструктировала Вата поднять длинный шест так, чтобы его наконечник поднимался высоко в воздух, а нижний конец проходил через кольцо в передней части баржи. Как только он это сделал, Вата начал медленно опускать шест, рука об руку. Передняя часть шеста проходила между линиями ремня мандры и ударялась о бусинки под ней.

«Они измеряют глубину», - подумал Сияющий. Он работает моряком, как вчера. Странный.

«Держи это крепко», - сказал пикшпрен Вата. «Прижмите его к носу баржи. Да. Продолжать."

Вата продолжал опускать шест. Течение бусинок внизу было явно сильнее, чем поток воды, и оно оттеснило шест назад. Кольца на передней части корабля должны были не дать силе бус вырвать шест из его рук.

«Продолжай», - сказал пикшпрен. «Но медленнее!»

Вата хмыкнул, продолжая опускать глубиномер. «В моем мире используются утяжеленные струны».

«Здесь не сработает».

«Я только что наткнулся на что-то», - сказал он. «Да, это дно. Хм. Не так далеко, как я думал.

«Мы вышли на мелководье», - сказал пикшпрен, помогая ему поднять шест. «Огибая к западу от великой траншеи, которую мы называем Сияющими Глубинами».

Вата поднял шест и подошел, чтобы уложить его вдоль перил. Затем шпрен бросил ему кисть. Вата кивнул и пошел к водной станции. Металлическое устройство питалось штормовым светом, чтобы каким-то образом производить воду.

«Что это за задача?» - спросил Сияющий, следуя за ним.

«Палубу нужно помыть, - сказал он. «Они не моют их здесь так часто, как на кораблях, возвращающихся домой - думаю, им это не нужно, без того, чтобы океанская вода не пролилась на все. Доски не нуждаются в гудроне, чтобы они были водонепроницаемыми ».

«Вы были моряком?» - удивился Сияющий.

«Я много работал». Он наполнил ведро, затем взял часть палубы и принялся за работу, встав на колени и вытирая дерево.

«Я впечатлен», - сказал Сияющий. «Я не думал, что ты станешь волонтером, Вата».

«Это нужно сделать».

«Работать над телом - это хорошо, но я возражаю против этого утверждения. Кажется, что пикшпрен какое-то время продолжал работать без мойки палубы ». Она скрестила руки, затем пожала плечами и сама пошла за щеткой.

Когда она вернулась, Вата взглянул на нее с мрачным выражением лица. «Ты просто пришел дразнить меня, Сияющий? Или в этом есть смысл? »

«Я полагаю, меня легко отличить от других, не так ли?»

«Вейл никогда бы не решил помочь», - сказал он, продолжая чистить зубы. «Она бы издевалась надо мной за дополнительную работу. Шаллан будет где-нибудь рисовать или читать. Итак, вот и мы ».

«В самом деле», - сказал Сияющий, становясь на колени и вытирая рядом с ним. «Ты наблюдательный человек, Вата».

«Достаточно наблюдательный, чтобы знать, что ты чего-то от меня хочешь. Что это?"

«Мне просто любопытно, - сказала она. «Вата, которого я знаю, избежал бы работы и нашел бы место, чтобы расслабиться».

«Расслабление не расслабляет», - сказал он. «Слишком много сидишь, и ты начнешь сидеть еще больше». Он продолжал чистить зубы. «Идите по доскам, а не вверх и вниз по ним, чтобы не образовались канавки. Ага, вот так. Это действительно должно быть сделано. Раньше моряки мыли дерево каждый месяц, но в последнее время им уже не так много помощи. Что-то в том, что Ричерса нет рядом? И вообще, кто такие Ричеры?

«Это особый вид спренов с бронзовой кожей, - сказал Сияющий. «Они были моряками во время нашего предыдущего плавания».

«Ну, я полагаю, их сейчас не так много, чтобы нанять», - сказал Вата.

«Остальные сказали, почему?»

«Я не спрашивал», - сказал Вата.

«Как странно, - сказал Сияющий. Теперь, как она могла добраться до темы испорченного spren? Она подумала и начала расценивать это как глупое упражнение. Почему бы не спросить его, был ли он шпионом. Если она будет достаточно твердой, он признает свой проступок.

Она открыла рот, чтобы сделать именно это, но у нее хватило здравого смысла, чтобы остановить себя. Это была … плохая идея, не так ли? Заставить ее заниматься шпионажем?

Нет, со вздохом подумала Шаллан. Думаю, это не так.

«Привет», - сказала Шаллан Вата, пока они мыли. «Вы ведь знаете, что мы семья? Суд, наша группа? Вам не нужно всегда уходить в одиночку и наказывать себя ».

«Не наказываю себя», - прорычал он. «Просто хотел быть занятым. И подальше от вопросов. Все задают слишком много вопросов, когда им скучно ».

«Не нужно им отвечать, - сказала она. «В самом деле, Вата. Вы один из нас, и мы вас принимаем. Как вы есть.

Он взглянул на нее, затем сел на колени, сжимая в руке кисть. Шаллан сделала то же самое, заметив, что она натерла штаны. Сияющая всегда была слишком рада, чтобы броситься в схватку, никогда не заботясь о своей одежде.

«Шаллан», - сказал он.

Она кивнула.

Вата вернулся к своей работе и молчал, продолжая мыть. В отличие от Ишны, он был полностью готов позволить повиснуть тишине. Шаллан было труднее, но она сделала. Какое-то время единственным звуком был звук щетины о дерево.

"Это работает?" - наконец спросил Вата. «Эти три лица вы надеваете? Тебе это действительно как-то помогает? »

«Это так, - сказала Шаллан. «Это действительно так. По крайней мере, в большинстве случаев.

«Не могу решить, завидую я тебе или нет», - ответил Вата. «Я хотел бы иметь возможность притвориться. Что-то сломалось во мне, понимаете? Давным давно. Был хорошим солдатом. Раньше заботился. Но затем вы видите, что вы сделали - на самом деле видите это - и понимаете, что все, за что вы боролись, было фикцией. Какое значение имеют полированные пуговицы, если на ваших ботинках детская кровь? " Он стал сильнее тереть место на палубе. «Подумай, если я достаточно хорошо научусь светоплетению, может, я стану кем-то другим…»

Это пронзило ее насквозь.

«Сила, Шаллан, - подумал Сияющий. Сила перед слабостью.

«Разве это не было бы благословением?» Вата продолжал. «Стать кем-то другим? Кто-то новенький? "

«Вы можете сделать это без светоплетения», - сказала Шаллан.

"Могу я?" - спросил Вата. "Ты можешь ?"

"Я…"

«У нас есть благословение в этой силе», - продолжил он. «Позвольте нам превратиться в других людей».

«Это не благословение», - прошептала Шаллан. «Это выживание».

«В этом месте хуже», - сказал Вата, глядя в небо. «Мне всегда кажется, что кто-то наблюдает за мной».

«Ага, - сказала Шаллан. «На днях я поймал спрена, плывущего рядом с лодкой и наблюдающего за мной. Один из тех ужасов, длинных угрей на этой стороне.

"Какого цвета это было?" - спросил Вата. «Это было … ее?»

«Ага», - прошептала Шаллан. «Я не сказал другим. Не хотел, чтобы они волновались ».

«Умно», - сказал Вата. «Что ж, Ся-анат - это еще кое-что, о чем мне нужно беспокоиться. Теперь мне придется перепроверить все штурмовые пружины.

«Дай мне знать, если увидишь что-нибудь», - сказала Шаллан. «Но не беспокойте остальных, пока нет. Нет, пока мы не узнаем наверняка, чего она хочет.

Вата кивнул.

«Хорошая работа», - подумала Вейл, выходя из созерцания. Это было гладко, Шаллан. Мы подумаем, как подтолкнуть его к секретам, которые он, возможно, скрывал позже. На данный момент это был хороший рабочий день.

«Ненавижу, что снова стала вести себя как подмастерье», - подумала Шаллан. Вы узнали все это от Тына. Зачем нам нужно учить это снова?

«Мы выучили это, - подумал Вейл, - но так и не попробовали. Помните, мы ... новички в этом, несмотря на то, что можем ... притворяться.

Вейл было трудно признать, что на самом деле у нее не было многолетнего опыта. Ей трудно признать, что она была изменницей - частью личности Шаллан, проявляющейся как отдельная личность. Но это было хорошее напоминание. Тот, который Radiant часто вспоминал. Они были учиться, и они не были специалистами. Еще нет.

И все же Шаллан кое-что знала о людях. Хотя Вейл хотел двигаться дальше, Шаллан опустилась на колени рядом с Вата. «Привет, - сказала она. «Что бы ты ни делал, это уже позади. Мы принимаем тебя, Вата. Незримый Суд - это семья ».

«Семья», - сказал он с ворчанием. «Никогда раньше такого не было».

«Я знала это», - мягко сказала она.

"Какие? Что мне было одиноко? »

«Нет, - сказала она торжественно, - что вы были отпрыском пары особо уродливых камней».

Он впился в нее взглядом.

«Вы знаете, - сказала она, - поскольку у вас нет семьи. Должно быть скалы. Это имеет смысл."

"Действительно? У нас был момент ».

Она улыбнулась, положив руку ему на плечо. «Все в порядке, Вата. Я ценю твой осадок. Она встала, чтобы уйти.

«Привет», - сказала Вата, уходя.

Она оглянулась на него.

«Спасибо за улыбку».

Она кивнула, прежде чем продолжить свой путь.

«То, что ты сказал, применимо и к нам», - подумал Сияющий. То, что мы делали в прошлом, не имеет значения.

«Я полагаю, - подумала Шаллан.

Вы не это имеете в виду, Вейл обвинил ее. Вы думаете, что то, что вы сделали, было хуже. Вы всегда готовы жертвовать другим больше, чем сами.

Шаллан не ответила.

- Я выясняю это, Шаллан, - сказал Вейл. Почему вы продолжаете работать с Mraize. Почему ты не скажешь Адолину. О чем все это. Это связано с тем, что вы сказали ранее. Когда-

«Не сейчас», - сказала Шаллан.

Но-

В ответ Шаллан отступила, и Сияющий обнаружил, что все контролирует. И никакие толчки не вернут Шаллан.

Тем не менее, самое тревожное, что я обнаружил в этом, была рана в Духовном Царстве, где столкнулись Амбиции, Милосердие и Одиум - и Амбиции были уничтожены. Воздействие на планету Треноди было … тревожным.

Навани всегда находил военные знамена любопытными вещами. Сегодня на внешней платформе Уритиру дул свежий и холодный ветер, и от этого знамена - ярко-синего цвета Холина с украшенным на них глифом Далинара - трескались со звуком ломающихся палочек. Они казались живыми на своих шестах, корчась, как плененные небеса среди ветровиков.

Сегодня знамена развевались над ожидающими батальонами. Тысячи человек одновременно стояли в очереди у Врат Клятвы, откуда Радианты перевели их к Азиру. В мгновение ока - кольцо света поднималось над плато - и люди, и знамена были сняты, их отправили на сотни миль в мгновение ока.

Навани ценил эстетику знамен - то, как они обозначали дивизии, батальоны, роты. В то же время в них было странное несоответствие. Было важно, чтобы ваши люди были организованы и сражались на поле боя. Далинар сказал, что гораздо больше сражений было проиграно из-за неправильной дисциплины, чем из-за отсутствия храбрости.

Но знамена также действовали как огромные стрелы, указывая путь к самым важным людям на поле боя. Баннеры были мишенью. Смелые заявления о том, что именно здесь можно найти кого-нибудь убить. Они были символами организованной армии, во главе которой стояли мужчины и женщины, знавшие, как лучше вас покончить с вами, - если бы вы только оказали им услугу и отправились в их сторону.

«Ты выглядишь озабоченным», - сказал Далинар, когда он переступил порог, сопровождаемый почетным караулом из десяти человек.

«Я думаю о символах и о том, почему мы их используем», - сказал Навани. «Пытаюсь больше не думать о твоем уходе».

Он наклонился, чтобы обнять ее щеку. Кто знал, что эти руки могут быть такими нежными? Она положила руку ему на лицо. Его кожа всегда была грубой. Она поклялась, что прикоснулась к его щеке сразу после того, как он побрился, и все равно обнаружила, что она рваная, как наждачная бумага.

Почетный караул стоял прямо и старался не обращать внимания на Далинара и Навани. Даже этот небольшой признак привязанности не был особенно Алети. По крайней мере, так они себе сказали. Стоические воины. Не испорчен эмоциями. Это было их знамя, не говоря уже о том, что веками один из Несостоявшихся доводил их жажду битвы до безумия. Неважно, что они были людьми, как и все остальные. У них были эмоции; они показали их. Они просто делали вид, что игнорируют их. Точно так же вы можете тактично игнорировать мужчину, который случайно пошел с расстегнутыми брюками.

«Смотри на него, Далинар, - прошептал Навани. «Он что-нибудь попробует».

«Я знаю, - сказал Далинар. Таравангян поднимался по склону на платформу для следующего перехода. После некоторых тщательных переговоров его почетным караулом стал Алети - и Далинар планировал разместить армии этого человека подальше от командного пункта в другой части Азийского фронта, с дополнительными солдатами между ними, чтобы защитить его фланг от возможного двойного креста.

К сожалению, это был очевидный ход. Таравангиан поймет, что его держат в заложниках, в каком-то смысле, чтобы обеспечить лояльность своих войск.

В качестве дополнительной защиты среди слуг Далинара было спрятано уникальное секретное оружие. Сзета с лицом рядового солдата назначили охранять Далинар. Навани не мог его заметить, так что маскировка, которую поддерживал один из Ткачей Света Шаллан, сработала. Хотя ножны его странного меча требовали некоторых физических украшений и маскировки, так как Светоплетение к нему не прилипло. Поэтому она подумала, что могла бы выбрать его как того, у кого на поясе висело огромное оружие.

Другой Ткач Света создал иллюзию Сзета в своей тюремной камере. Если бы у Таравангиана были люди, сообщавшие о Сзете, они бы указали, что он надежно заперт. Они бы не узнали, что вместо этого он оставался очень близко к Далинару. Хотя она ненавидела идею, Navani пришлось признать , что Szeth уже остался в тюрьме все эти месяцы, без единого инцидента. Он казался покорным Далинару без вопросов. И если Сзету можно было доверять, то лучшего охранника, вероятно, не было.

Всевышний пошли, чтобы лекарство было не хуже болезни. Кроме того, Навани не мог не задаться вопросом, не манипулировал ли ими Таравангиан даже во всем этом. Конечно, он не мог желать, чтобы его окружили вражеские войска. Наверняка она неверно истолковала умный поворот губ старика, понимающий взгляд его глаз.

Но теперь Далинару пора уходить. Итак, Навани тщательно скрыла свое беспокойство и обняла его. Он явно не был в восторге от объятий перед своими солдатами, но ничего не сказал. После этого они двое пошли на встречу с гувернанткой, которая принесла маленького Гэва с его чемоданами. Мальчик, изо всех сил стараясь не выглядеть слишком нетерпеливым, отдал честь Далинару.

«Это большая обязанность, - сказал ему Далинар, - впервые вступить в войну. Вы готовы?"

"Я, сэр!" - сказал ребенок. «Я буду хорошо сражаться!»

«Ты не будешь драться», - сказал Далинар. «И я тоже. Мы будем заниматься стратегией».

«У меня это хорошо получается!» - сказал Гав. Затем он обнял Навани.

Гувернантка повела его к зданию Клятвы. Навани с беспокойством наблюдал. «Он молод, чтобы идти».

«Я знаю, - сказал Далинар. «Но я в долгу перед ним. Он боится, что его снова бросят во дворце… »Он не сказал об этом.

Навани знал, что есть еще кое-что. То, что сказал Далинар о том, как он был зол в молодости, и что не позволяло Адолину и Ренарину проводить с ним время, когда они этого хотели. Что ж, ребенок должен быть в безопасности. И он действительно заслужил больше времени с Далинаром.

Некоторое время она держала его за руку, затем отпустила. Он шагал по склону к Вратам Клятвы, когда полдюжины встревоженных писцов спешили задавать ему вопросы.

Навани успокоилась и пошла попрощаться с дочерью, которая тоже должна была отправиться в экспедицию. Она заметила королеву, прибывшую на паланкине. Любопытно, что Ясна, которая часто старалась не казаться слабой, в наши дни почти всегда использовала паланкин. И Таравангян, который действительно нуждался в этом, отказался от особого обращения.

Таравангиан казался слабее при ходьбе, тогда как Ясна казалась сильнее при ходьбе. Более уверенно, все под контролем. «Именно так каждый из них хочет появиться», - подумала Навани, когда носильщики опустили паланкин Ясны, и она вышла. Хотя ее хава, волосы и макияж были безупречными, Ясна почти не украшалась. Она хотела, чтобы ее считали царственной, но не чрезмерной.

"Теперь это?" - спросил Навани.

«Он обещал встретиться со мной в Азире», - сказала Ясна. «Он иногда исчезает и не украсит мои вопросы ответами. Даже насмешливые.

«В этом есть что-то странное, Ясна».

«Ты понятия не имеешь, мама».

Они двое стояли лицом друг к другу, пока, наконец, Ясна не протянула вперед. За этим последовало самое неловкое объятие, в котором когда-либо был Навани, они оба делали правильные движения, но в то же время без энтузиазма.

Ясна отстранилась. Она была царственной. Технически они оба были одного ранга, но в Ясне всегда что-то было. Далинар был большой скалой человека, которого вы хотели подтолкнуть, пока не выяснили, какие кристаллы были внутри. Ясна … ну, Ясна была просто … непознаваемой.

«Штормы», - тихо сказала Ясна. «Мама, неужели мы такие неуклюжие, что обнимаемся, как подростки, впервые встречающие мальчика?»

«Я не хочу портить ваш имидж», - сказал Навани.

«Женщина может обнять свою мать, не так ли? Моя репутация не рухнет из-за того, что я проявил привязанность ». Тем не менее, она не склонялась ни к чему другому. Вместо этого она взяла Навани за руку. "Я прошу прощения. В последнее время у меня не так много времени на семью. Я всегда говорил себе, что когда я закончу свои путешествия, я буду усердно работать, чтобы быть доступным для всех вас. Я понимаю, что семейным отношениям нужно время, чтобы… - Ясна глубоко вздохнула, затем прижалась безопасной рукой ко лбу. «Я звучу как исторический трактат, а не как человек, не так ли?»

«На тебя сильно давят, дорогая», - сказал Навани.

«Давление, о котором я просил, и приветствуем», - сказала Ясна. «Самые быстрые изменения в истории часто происходят во времена раздоров, и это важные моменты. Но ты тоже важен. Мне. Спасибо. За то, что ты всегда будешь собой, несмотря на рост королевств и падение народов. Не думаю, что ты понимаешь, как много значит для меня твоя постоянная сила ».

Какой необычный обмен. И все же Навани обнаружила, что улыбается. Она сжала руку Ясны, и этот момент вместе - видение сквозь маску - стал более ценным, чем сотня неловких объятий.

«Следи за мной, маленький Гэв», - сказал Навани. «Я не знаю, что я думаю о его поездке с Далинаром».

«Мальчики младше него идут в поход».

«В места, расположенные не так близко к полю боя», - сказал Навани. Это было прекрасное различие, которое многие из их союзников неправильно поняли. Но в наши дни, когда Fused умеет летать, где угодно может стать ареной битвы.

«Я позабочусь о том, чтобы он держался подальше от сражений», - пообещала Ясна.

Навани кивнул. «Ваш дядя считает, что он подвел Адолина и Ренарина в детстве, проведя так много времени в поле и так мало с ними, когда они были молоды. Он намерен восполнить это сейчас. Мне это не нравится, но ... просто присмотри за ними обоими от меня, пожалуйста.

Ясна отступила в свой паланкин, а Навани отступила. Знамена продолжали аплодировать, пока лучшие солдаты Далинара выстраивались вместе с ним, королевой и Таравангьяном. Хотя холодный воздух прорезал ее шаль, Навани была полна решимости остаться и наблюдать, пока она не сообщит, что они прибыли в Азир.

Пока она ждала, мимо прошел Себариал. Полнобородый мужчина привык носить одежду, которая больше соответствовала его внешнему виду: что-то напоминало одежду тайлинского торговца, с брюками и жилетом под длинным офицерским пальто алети, которое предполагалось оставить расстегнутым. Навани не был уверен, следует ли Палоне заслушать трансформацию, или Адолин наконец добрался до верховного принца, но это было заметное улучшение ансамбля такама, который когда-то любил Себариал.

Большинство высокопоставленных лиц вышли на поле боя по приказу Далинара. Это была традиция алети: быть лидером было по сути то же самое, что быть генералом. Если король пошел на войну, с ним пойдут высокопоставленные князья. Это настолько укоренилось в них, что трудно было вспомнить, что в других культурах - таких как азиаты и тайленцы - это было по-другому.

Немногое из первоначальных высокопоставленных лиц осталось. Они были вынуждены заменить Вамаха, Танадала и - совсем недавно - Садеаса дальними потомками, верными Далинару и Ясне. Но создание репутации и княжества в изгнании было сложной задачей. Сын Ройона боролся именно по этой причине.

У них было три, на которые они могли рассчитывать. Аладар, Себариал и Хатхам. Бетаб и его жена вступили в строй, в результате чего Рутар остался единственным противником враждебности - последним остатком фракции Садея против Далинара. Навани выбрал человека со своей свитой, готовящейся уйти с силой Далинара.

Рутар представлял бы проблему, но если бы Навани догадался, Ясна скоро нашла бы способ справиться с ним. Ее дочь ненавидела бездельники. Надеюсь, что бы ни сделала Ясна, это не будет слишком драматичным.

Себариал остался, чтобы помочь управлять башней. И предложил свой набор трудностей. «Итак, - сказал он Навани. «Мы делаем ставки на то, сколько времени займет Таравангян, чтобы ударить нас ножом в спину?»

«Тише, - сказал Навани.

«Дело в том, - сказал Себариал, - я уважаю этого старого болвана. Если мне удастся прожить столько же, сколько он, я могу представить, как поднимаю руки и пытаюсь захватить мир. Я имею в виду ... что тебе в этот момент терять?

«Ваша честность».

«Честность не мешает мужчинам убивать, Яркость», - сказал Себариал. «Это просто заставляет их использовать разные оправдания».

«Бойко, но бессмысленно», - сказал Навани. «Вы действительно хотите провести моральное равенство между массовым завоеванием и сопротивлением вторжению Несущих Бездну? Вы искренне верите, что порядочный человек - это убийца? »

Он усмехнулся. «Я здесь, Яркость. Кажется, вы обнаружили мою самую большую слабость: я действительно слушаю все, что я говорю. Возможно, ты единственный человек во всем Рошаре, который относится ко мне серьезно ».

Свет кольцом поднялся вокруг платформы Врат Клятвы, кружась в воздухе. Писец стоял рядом на своем рабочем месте, ожидая разрозненного подтверждения о прибытии армии.

«Я не единственный, кто воспринимает тебя всерьез, Туринад», - сказал Навани Себариалу. «Есть по крайней мере еще один».

«Если бы она относилась ко мне всерьез, Брайт, я был бы женатым человеком». Он вздохнул. «Я не могу решить, считает ли она меня недостойным ее, или почему-то она решила, что высокопоставленный принц не должен жениться на человеке ее положения. Когда я пытаюсь вытащить это из нее, ответ никогда не бывает однозначным ».

«Не может быть ни того, ни другого», - сказал Навани.

«Если это так, я в полной растерянности».

Писец сменила флаг возле своего рабочего места. Зеленый цвет означает успешную передачу, с красным флажком под ней, что означает, что люди все еще покидают другую платформу, и она еще не готова к следующему переносу.

«Еще одно применение баннеров», - подумал Навани. Иногда они могли быть более эффективными, чем размах. Вы могли посмотреть вниз с двадцатого этажа и увидеть флаг гораздо быстрее, чем написать вопрос и получить ответ.

Репутации также были баннерами. Ясна создала отличительный образ. О ней знали люди во всем мире. Далинар сделал то же самое. Не так сознательно, но с таким же эффектом.

Но какое знамя хотел поднять Навани? Она повернулась с Себариалом и пошла к башне. Изначально она пришла на Расколотые Равнины в погоне за чем-то новым. Другая жизнь, та, которую она хотела, а не та, которую, как она думала, она должна хотеть. Однако здесь она обнаружила, что делает то же самое, что и раньше. Управлять королевством для человека, который был слишком велик, чтобы его можно было сдерживать простыми повседневными задачами.

Любовь, которую она испытывала к этому мужчине, была другой, настоящей. Глубже. И, безусловно, было полное удовлетворение от наведения порядка в хаосе новорожденного королевства, такого как Уритиру. Это представляло уникальные проблемы как логистического, так и политического характера.

Было ли эгоистично хотеть большего? Это было то, что она, казалось, хорошо делала, и именно туда Всевышний поместил ее. Она была одной из самых влиятельных женщин в мире. Почему она думала, что заслуживает большего?

Вместе с Себариалом она вошла в башню через широкие парадные ворота. Температура изменилась незамедлительно, хотя с этими широкими воротами, открытыми весь день, во внутреннем фойе должно было быть так же холодно, как на плато снаружи.

- Полагаю, вы хотите, чтобы я вернулся в военные лагеря? - спросил Себариал. «У меня все еще есть интересы, связанные с работой в этом районе».

"Да. К тому времени, когда мой муж вернется, я хочу, чтобы эти лагеря снова были полностью под нашим контролем ».

«Знаешь, - сказал Себариал, - некоторые не доверили бы мне такую обязанность. Мои пороки хорошо сочетаются с удовольствиями, которые предлагает этот регион ».

"Посмотрим. Конечно, если вы не наведете порядок в военных лагерях, мне придется ввести военное положение. Трагично, не правда ли? Закрыть всех этих предпринимателей? Уничтожить единственное место, которое находится под властью Алети, но которое также предлагает побег из-под строгого надзора Радиантов?

«Если бы только кто-то с совершенно правильным мышлением наблюдал за военными лагерями и удостоверился, что они безопасны для путешественников, и что близлежащие лесозаготовительные операции продолжаются без перебоев. Кому-то, кто видел необходимость в законе, но понимал, что быть немного более расслабленным - не страшно . Чтобы позволить хорошим гражданам Алети жить своей жизнью в безопасности, но без прямого взгляда моего мужа ».

Себариал засмеялся. «Как вы думаете, сколько я смогу положить в карман, прежде чем Далинар сочтет мое воровство слишком вопиющим?»

«Оставайтесь ниже пяти процентов», - сказал Навани.

«Четыре и девять десятых», - сказал Себариал, кланяясь ей. «Я буду практически респектабельным, Яркость. Возможно, Палона наконец увидит, что я могу быть полезен, если у меня будет надлежащая мотивация ».

«Тури?» - сказал Навани.

«Да, яркость?» - спросил он, вставая с цветочного лука.

«Если мужчина ни к чему в своей жизни не относится серьезно, это вызывает удивление у женщины. Что она ? Еще одна шутка? Еще одна прихоть?

«Конечно, она знает свою ценность для меня, Яркость».

«Конечно, нет проблем с тем, чтобы прояснить это». Навани похлопал его по руке. «Трудно не поставить под сомнение вашу ценность для человека, который, кажется, ничего не ценит. Возможно, искренность дается тебе нелегко, но когда она найдет ее в тебе, она будет ценить ее еще больше из-за редкости ».

«Да … Хорошо. Спасибо."

Он двинулся вперевалку, и Навани смотрел ему вслед с неподдельной нежностью. Это было невероятно, учитывая ее прежнее мнение об этом мужчине. Но он был с ними, намеренно или случайно, когда большинство других отказалось. Кроме того, она обнаружила, что ему можно доверить дело.

Как и все, в глубине души он хотел быть полезным. Люди были упорядоченными существами. Им нравилось видеть множество прямых линий, лишь бы в некоторых случаях они могли рисовать кривые. И если инструмент на первый взгляд показался сломанным, возможно, вы просто применили его не для той задачи.

Оказавшись в башне, Навани взял паланкин внутрь в сопровождении Яркости Анесы, которая принесла Навани для проверки различные отчеты. Навани обошел стороной показатели санитарии, вместо этого прочитав информацию о распределении воды через башню, а также отчеты о пешеходном движении по лестничным клеткам.

В Уритиру было больше случайных драк и споров, чем в военном лагере Далинара. Частично это было из-за разнородного населения, но она подозревала, что виной тому также было удержание всех в относительно тесных условиях. Далинар хотела выставить больше сторожевых патрулей, но если бы она могла отклонить поток транспорта, чтобы люди не сталкивались друг с другом …

К тому времени, как ее паланкин достиг атриума на дальнем восточном краю башни, у нее были намечены некоторые идеи. Она вышла в одно из самых динамичных мест города: место, где огромный коридор тянулся на десятки и десятки этажей вверх, почти до самой крыши. Лифты поднимались и спускались по большой артерии, ведущей внутрь атриума - а лестничных пролетов было еще множество - это было единственное место, где можно было подняться на лифте до самого верхнего этажа.

Вдоль восточной стены тянулось огромное окно в сотни футов высотой. Ярусы Уритиру не были полными кругами - большинство было ближе к полукругам, с плоской стороной, выровненной здесь, в атриуме. Таким образом, вы могли смотреть полностью вверх или смотреть в сторону Истока.

Это одна из самых ярких частей башни с множеством лифтов, поэтому этот район был заполнен автомобильным транспортом. Тем более примечательным было то, что атриум - из всех мест - скрывал архитектурную тайну. Навани пересек круглый зал к дальней стене, чуть левее окна. Несколько дней назад один из ее писцов заметил здесь странность: небольшая трещина в скале, слишком прямая, чтобы быть трещиной.

С разрешения Далинара были вызваны Каменные Стражи, чтобы превратить камень в отверстие - они могли сделать камень мягким на ощупь. Утренний отчет Навани показал, что она должна прийти посмотреть результаты, но это был первый раз, когда она смогла оторваться. Бадали, Стоунуард, охранял дверь. Это был приветливый пожилой мужчина с пудровой бородой и улыбающимися глазами. Он поклонился ей, когда она вошла в его недавно сделанную дверь.

Инженер Фалилар уже находился внутри и измерял то, что они обнаружили: большую комнату, полностью скрытую в камне.

«Яркость», - сказала Яркость Анеса, идя рядом с ней. «С какой целью заключалась такая изоляция всей комнаты?»

Навани покачала головой. Это была не единственная комната, которую они нашли в башне, по-видимому, без входов. Это было особенно важно, так как через заднюю стену у него было большое панорамное окно, через которое проникал солнечный свет.

Перед этим окном стояло странное сооружение: высокая каменная модель башни. Она читала об этом в отчете, но когда она подошла, она все еще была удивлена его запутанностью. Существо было добрых пятнадцати футов в высоту и было разделено на две части - половинки раздвинуты, - давая вид в поперечном сечении башни. В этом масштабе полы не были даже дюймовой высотой, но все, что она видела в них, было воспроизведено в замысловатых деталях. По крайней мере, столько, сколько позволяли в таком масштабе.

Рядом с ней подошел Фалилар, держа в руках блокнот, полный цифр. «Что ты об этом думаешь, Яркость?»

«Понятия не имею, - сказала она. «Зачем положить это сюда, а потом запечатать?» Она наклонилась, отметив, что комната с хрустальным столбом - вместе с двумя соседними библиотечными комнатами - была представлена на модели.

Фалилар указал на небольшую трость. "Глянь сюда? Сама эта комната воспроизведена с миниатюрным изображением этой самой модели. Но есть открытая дверь, а в настоящей башне ее не было ».

«Значит, комнаты были запечатаны до того, как Радианты ушли?»

«Или, - сказал Фалилар, - они могли открываться и закрываться каким-нибудь другим способом. Когда башня была заброшена, некоторые были уже закрыты, другие открыты ».

"Это объяснило бы многое." Они нашли так много комнат с настоящими дверями - или остатки тех, которые сгнили, - что она не подумала, что в неоткрытых комнатах могут быть другие механизмы. Явно предвзятый подход. Она взглянула на стену, через которую они прошли. «Обнаружил ли этот Стоунуард какой-нибудь механизм для такого открытия?»

«В камне был внедрен драгоценный камень, - сказал Фалилар. «Я попросил его достать его для проверки. Я хочу, чтобы он увидел, не был ли камень каким-то образом предназначен для того, чтобы открыться в стороны. Если так, это был бы замечательный механизм ».

Навани сделал мысленную заметку, чтобы один из Ветрокрылых вылетел, чтобы внимательно осмотреть горы, в которые был встроен Уритиру. Возможно, окна, подобные этому, откроют другие скрытые комнаты с таким же загадочным содержимым.

«Я проведу тщательный осмотр этой модели», - сказал Фалилар. «Это может раскрыть секреты».

"Спасибо. К сожалению, мне нужно прочитать несколько отчетов по санитарии ».

«Если у вас будет возможность, зайдите в библиотеку и поговорите с моим племянником», - сказал Фалилар. «Он внес некоторые улучшения в свое устройство».

Навани кивнула и направилась обратно к своему паланкину, доверяя Фалилару послать ей все, что он обнаружит. Забираясь в паланкин, она увидела, как Изаби - одна из ее молодых ученых - вбежала в комнату с мигающим красным светом.

Таинственный охват. Тот, который она получила несколько недель назад от неизвестного человека, который так злился на сказки. С того дня они впервые попытались связаться с ней.

Отчеты по санитарии подождут.

Другие осколки, которые я не могу идентифицировать, скрыты от меня. Я боюсь, что их влияние посягнет на мой мир, но я заперт в странной неспособности из-за противоположных сил, которыми я обладаю.

"Держи это крепко!" - сказал Фалилар. Прошли годы с тех пор, как Навани не видел старого седобородого инженера таким оживленным. «Положи это сюда на стол. Исаби, у тебя есть весы, да? Быстрее быстрее. Настройте это так, как мы тренировались! »

Небольшой рой ревнителей и ученых суетился вокруг Навани, укладывая перетяжку на доску и готовя стандартные фиолетовые чернила. Его вынесли и установили на сторожевом посту у периметра башни. Калами стояла рядом с Навани, скрестив руки на груди. В волосах с седыми прожилками, писец в последнее время казался ей все более тревожной худощавостью.

«Я не уверена в этом, Яркость», - сказала она, когда инженер и его помощники настраивали свои инструменты. «Я боюсь, что кто бы ни был по ту сторону этого промежутка, они узнают о нас больше, чем мы о них».

Фалилар вытер свою бритую голову платком, затем жестом пригласил Навани сесть за стол.

«Принял к сведению», - сказал Навани Калами, успокаиваясь. "Мы готовы?"

«Да, Яркость», - сказал Фалилар. «Судя по весу вашего пера после начала разговора, мы сможем определить, как далеко находится другое перо».

У Спанрида было определенное упадок сил. Чем дальше они были друг от друга, тем тяжелее становились ручки после активации. В большинстве случаев это была небольшая - почти незаметная - разница. Сегодня растянутая доска с прикрепленной ручкой была помещена на самую точную шкалу Фалилара. Перо было прикреплено струнами и к другим инструментам. Навани осторожно повернула рубин, показывая, что готова к разговору со своим фантомным корреспондентом. Шесть ученых и ярых приверженцев, включая Калами, казалось, затаили дыхание.

Ручка начала писать. Почему ты проигнорировал мои инструкции?

Фалилар оживленно указал на остальных, которые начали проводить измерения - добавляя крошечные веса к весам и считывая натяжение веревки.

Она оставила их на свое усмотрение, вместо этого сосредоточившись на разговоре. «Я не уверена, чего именно вы от меня ожидали», - написала она. Пожалуйста объясните далее.

«Ты должен прекратить свои эксперименты с фабриками», - написал Тростник. Я ясно дал понять, что вам нужно остановиться. Вы не. Вы только увеличили свои ереси. Что вы делаете, кладя фабрику в яму и связывая их с порывом шторма? Вы делаете оружие из пойманных вами спренов? Ты убиваешь? Люди всегда убивают.

«Ереси?» Калами отметил, как работали инженеры. «Кто бы это ни был, похоже, он богословски противостоит нашим действиям».

«Она ссылается на людей как на певца», - сказал Навани, постукивая по бумаге. «Либо она одна из них, либо хочет, чтобы мы так думали».

«Яркость, - сказал Фалилар, - этого не может быть. Распад практически отсутствует ».

«Значит, они рядом с нами», - сказал Навани.

«Очень близко», - сказал Фалилар. «Внутри башни. Если бы мы могли придумать способ делать более точные шкалы ... Тем не менее , второе измерение помогло бы мне с возможной триангуляцией ».

Навани кивнул. Почему вы называете это ересью? Навани написал. Церковь не видит моральных проблем с фабриками. Не больше, чем у них есть проблема с прицепом чулла к телеге.

Чулл, прицепленный к тележке, не ограничен крошечным пространством, пришел ответ, перо двигалось яростно, оживленно. Spren предназначены для бесплатного использования. Поймав их, вы поймаете в ловушку саму природу. Может ли шторм выжить, если его поместить в тюрьму? Может ли цветок цвести без солнечного света? Это то что ты делаешь. Ваша религия неполна.

«Дай мне подумать над этим», - написал Навани. Мне понадобится несколько минут, чтобы поговорить со своим духовным наставником.

«Каждый момент, когда вы ждете, - это момент боли, причиняемый движущей силой, над которой вы доминируете, - писала ручка. Я не буду долго терпеть это.

Пожалуйста, подождите, - написал Навани. Я воспользуюсь другим диапазоном на мгновение, чтобы поговорить со своим теологическим советником, но вскоре отвечу вам.

Ответа не последовало, но ручка продолжала парить - фантом ждал.

«Хорошо, - сказала она. «Давайте сделаем второе измерение».

Инженеры активно двигались, разъединяя перья, так что связь между двумя перьями была временно прервана. Собрали оборудование и побежали.

Навани и Калами поспешили в паланкин, ожидая их за пределами комнаты. Группа из шести человек подняла его и бросилась вслед за инженерами и писцами, когда вся группа устремилась через башню. В конце концов они вырвались на плато перед Уритиру. Вы не могли определить направление второго пролета, даже по распаду.

Однако, поскольку вы можете измерить затухание - и, следовательно, оценить расстояние, - вы можете провести триангуляцию по нескольким измерениям и получить приблизительное представление о местоположении. Команда обосновалась здесь, на плато, среди холода.

К тому времени, когда она вылезла из паланкина, Фалилар и его команда уже положили тростник на каменную землю. Навани опустился на колени и снова включил устройство.

Они ждали, Фалилар вытирал голову платком, Калами стоял на коленях рядом с бумагой и шептал: «Давай». Маленькая ученица Фалилара - Исаби, дочь одной из Ветрокрылых - казалось, готова была взорваться, затаив дыхание.

Ручка взялась за ручку, а затем написала: « Почему вы переехали? Что делаешь?

«Я разговаривал со своими страстными поклонниками», - написал Навани, когда инженеры снова начали проводить измерения. Они согласны с тем, что наши знания должны быть ошибочными. Вы можете объяснить, откуда вы знаете, что это зло? Откуда вы знаете, чего не знают наши ревностные?

«Откуда она знает, что мы переехали?» - спросил Калами.

«За нами наблюдает за ней шпион, - сказал Навани. «Вероятно, тот самый человек, который спрятал перевернутый рубин, чтобы я его нашел».

Человек на другом конце не ответил.

«У меня много обязанностей», - написал Навани. Вы прервали меня на пути к важной встрече. У меня есть еще несколько минут, чтобы поговорить. Пожалуйста. Расскажите нам, откуда вы знаете, чего мы не знаем.

«Истина для меня очевидна», - написала ручка.

«Для нас это не очевидно», - написал Навани.

- Потому что ты человек, - ответил он. Людям нельзя доверять. Вы не умеете сдерживать обещания, а именно обещания заставляют мир функционировать. Мы заставляем мир функционировать. Вы должны освободить своих пленников. Вы должны, вы должны.

«Маска Эша…» - сказал Калами. "Это же спрен, не так ли?"

«Да», - сказал Навани.

«У меня есть измерения, - сказал Фалилар. «Это будет приходить из башни. Я должен быть в состоянии привязать это к определенному региону. Должен сказать, Яркость, похоже, тебя ничто из этого не удивляет ».

«У меня были подозрения, - сказал Навани. «Мы нашли один древний шпрен, прячущийся в башне. Разве такое натяжение, чтобы предположить, что второй поступил так же? "

«Еще один из несостоявшихся?» - спросил Калами.

Навани, задумавшись, постучала пальцем по перевернутой бумаге. «Я в этом сомневаюсь», - сказала она. «Спрен, который хочет освободить себе подобных? Освобождение? Кто-нибудь слышал о таком? "

Ученые коллективно покачали головами. Навани потянулся, чтобы продолжить писать фантому, но перемычка отключилась, упав на бумагу, больше не соединялась активно.

«Итак ... что нам делать?» - спросил Калами. «Еще один из этих существ мог наблюдать за нами из темноты. Планируете больше убийств ».

«Это не то же самое», - сказал Навани. «Здесь что-то есть…» Мы заставляем мир функционировать.

Когда они собрали свои вещи, в уме Навани зародился план. Прикосновение безрассудно, особенно потому, что она не хотела объяснять это остальным, где шпрен мог бы слышать.

В любом случае она продолжила эту идею. Когда они шли к самой башне, Навани споткнулся и, стараясь сделать это как можно более случайным, уронил трос на ходу. Она вскрикнула, неуклюже пнув его через каменное плато - прямо через край. Она бросилась к ней, но она уже исчезла, упав на камни в тысячах футов ниже.

"Размах!" - сказал Фалилар. «О, яркость!»

«Проклятие», - сказала она. "Это ужасно."

Калами посмотрел на нее, подходя к ней. Навани подавил улыбку.

«Фалилар», - сказал Навани. «Соберите команду, чтобы посмотреть, смогут ли они это исправить. Мне нужно лучше заботиться ».

«Да, Яркость», - сказал он.

Конечно, если бы они его нашли, у команды были бы осторожные указания, как сломать рубин, как если бы он падал. И, конечно же, они будут проинструктированы громко говорить о трагедии среди ее ученых в башне.

У Навани появилось многообещающее подозрение относительно личности этого шпрена, который связался с ней. Она хотела убедиться, что он и его агент слышали о пропавших без вести.

«Давай посмотрим, что ты будешь делать сейчас», - подумал Навани, возвращаясь в башню.

Я начал искать выход из этой головоломки, ища идеального человека, который действовал бы от моего имени. Тот, кто олицетворяет Сохранение и Гибель. ... меч, вы можете сказать, кто может и защищать и убивать.

Адолин взглянул вверх, когда услышал звонок со сторожевого поста в передней части баржи. Земля увидела.

«Наконец, - подумал он, крепко похлопывая Галланта по шее». Животное нетерпеливо заржало.

«Поверьте мне, - сказал он Райшадиуму, - я так же счастлив приземлиться, как и вы». Адолин всегда любил путешествовать - чувствовать легкий ветерок на лице, приветливое небо над головой. Кто знал, какие экзотические вкусы и моду вы найдете в своем пункте назначения? Однако захватить корабль было мучительно. Нет места для бега, нет хорошей площадки для спаррингов. Корабль представлял собой клетку без решеток.

Он покинул Галлант и бросился к носу баржи. Темная полоса обсидиана пересекала море впереди, над ней мерцали тихие огни. Не души, а настоящие свечи в окнах небольших построек. В Шадесмаре спрен мог проявлять бусинки, олицетворяющие душу огня, и тем самым создавать пламя, которое давало свет, но очень мало тепла.

Остальные собрались по бокам баржи, и Годеке присоединился к Адолину на небольшой верхней палубе. Долговязый танцор-острие, казалось, не меньше Адолина рвался покинуть лодку; Адолин не раз видел, как Годеке шагал за последние несколько дней.

К сожалению, ответственная сторона Адолина, вверенная ему годами вместе с отцом, заставила его призывать к осторожности. «Мы еще не знаем ситуации в этом городе», - сказал он остальным. «В прошлый раз, когда я был в Шадесмаре, первый город, в который мы вошли, оказался захвачен Сплавом. Мы должны послать некоторых из Ткачей Света в маскировке на разведку.

«Ты не найдешь здесь опасности», - пообещал Уа'пам, любопытным жестом потирая костяшки пальцев, издавая звук, похожий на скрежет двух камней. «Это свободные земли. Ни Honorspren, ни Fused не контролируют эту заставу ».

- Тем не менее, - сказал Адолин, глядя на остальных. «Люди, под брезентом, пока мы не проведем базовую разведку».

Ворча, они собрали лошадей и вошли в большую «комнату» под брезентом. Шаллан уже отдыхала здесь; большинство из них решили разместить свои спальные места здесь, где высокие ящики с грузом были сложены друг на друга, чтобы образовались различные укромные уголки и места.

Адолин толкнул ее. «Шаллан? Ты в порядке?"

Темный комок, принадлежавший его жене, зашевелился. «Возможно, вчера вечером выпил слишком много, чтобы выпить».

Адолин улыбнулся. Поездка была действительно расслабляющей, если не считать его беспокойства об их пункте назначения. Было хорошо провести время с Шаллан - и он наслаждался даже появлением Вейл и Сияющего. Последний был отличным спарринг-партнером, а первый знал, казалось бы, бесконечное количество карточных игр. Некоторые из них были хорошими играми Ворина, а другие ... ну, в них было слишком много случайности для приличия, но они были веселее, чем ожидал Адолин.

Кульминацией этого мероприятия стало то, что Шаллан прошлой ночью вытащила великолепную фиалку Тайлен, урожай Кдислена. Как обычно, у нее было на несколько чашек больше, чем у Адолина. У Шаллан были странные отношения с алкоголем, которые варьировались в зависимости от ее личности. Но поскольку она могла сжечь эффекты с помощью Штормового света, теоретически она никогда не могла быть пьяной, если не хотела. Его сбивало с толку, почему она иногда засыпает так же, как и раньше, рискуя получить утреннее похмелье.

«Я хочу, чтобы кто-нибудь обследовал город, прежде чем мы войдем», - сказал Адолин. «Вы хотите, чтобы я послал…»

«Я пойду», - сказала она, вылезая из своей постели. "Дай мне пару минут."

Верная своему слову, вскоре она была готова, облаченная в светоплетение, которое делало ее похожей на спрена совершенствования. Она приняла Вата в подобном обличье, и они вместе с Уапамом и его двоюродным братом вышли на берег, чтобы прогуляться по городу.

Остальные ждали под брезентом. Годеке порылся в карманах и достал несколько сфер. Его личные деньги, казалось, были в основном фишками, которые к тому моменту уже пошли на убыль. Они несколько раз видели сильную бурю - бури здесь проявлялись в виде мерцающих огней в небе, - но сферы не перезаряжались.

«Даже брус, который я принес, начинает тускнеть», - заметил Годеке, держа аметист, чтобы осветить тьму под брезентом. «Больших драгоценных камней, которые мы принесли, вероятно, не хватит, пока мы не достигнем крепости, Брайтлорд».

Адолин кивнул. Перед отъездом они в десятки раз превысили бюджет Грозового света. Независимо от того, как им удавалось вращать его, не было способа достичь Прочной целостности с любым оставшимся Штормовым светом. Так что подарки, которые они принесли, были вещами, которые, по словам Сила, будут оценены по достоинству: недавно написанные книги, железные головоломки, которые могли задействовать разум в течение нескольких часов, и некоторое оружие.

Был один способ, которым они могли бы принести Грозовой Свет, который просуществовал дольше. Тайлы владели драгоценными камнями, которые из-за своей почти идеальной структуры были способны удерживать штормовой свет в течение долгих периодов времени. Лучшие из них год назад были использованы для поимки одного из Несостоявшихся, и Ясна хотела, чтобы другие были для экспериментов.

Ясна упомянула еще кое-что об этих почти безупречных драгоценных камнях, которые ее беспокоили. Ей показалось странным, что драгоценные камни в обращении в виде сфер всегда были настолько несовершенными, что быстро теряли Свет. Она сказала, что они должны быть разными, и иногда нужно находить более совершенные, но это не тот случай.

Почему ее это беспокоило? Он обдумывал вопрос, ожидая Шаллан, и попытался проследить мысли Ясны. Что, если бы кто-то был в курсе, в то время как все остальные думали, что все драгоценные камни в основном одинаковы? Если бы вы знали о высшей ценности драгоценных камней, которые могут удерживать Грозовой Свет во время долгих путешествий по Шадесмару, вы могли бы потратить годы на их сбор.

Он нахмурился, обдумывая это. Наконец, он взглянул на Годеке, который держал в руке один из своих затухающих бросков.

«Когда ты будешь свободен идти в город, - сказал ему Адолин, - возьми большую часть нашего оставшегося Штормового света и сделай так, как мы обсуждали. Обменяйте его на припасы, чтобы использовать их на следующем этапе нашего путешествия, а затем потратьте остаток на загрузку баржи.

Двоюродный брат Уапама будет ждать в городе, чтобы охранять припасы. Группе Адолина нужно было только взять с собой достаточно, чтобы добраться до и от «Прочной целостности».

Если предположить, что с расследованием города Шаллан все идет хорошо. Пока они ждали, Адолин почувствовал, что его тревога возрастает. Он чувствовал, что что-то вот-вот упадет на него. Поездка сюда была слишком легкой?

Он провел время, проверяя своих солдат и писца. Поскольку они были в хорошем настроении, Адолин проверил Майю. Она села в укромном уголке в задней части комнаты, и Адолину пришлось вытащить драгоценный камень - толстый сапфир, размером с его большой палец, - чтобы получить достаточно света, чтобы увидеть ее.

Майя уставилась на него. Ее глаза были выцарапаны событиями Рекреанса, но она все еще могла видеть. Она была ослеплена, но не ослепла, убита, не умирая. Пути спрена были странными.

«Привет», - сказал он, наклоняясь. «Скоро мы сможем сойти на берег».

Она, как обычно, не ответила, хотя, когда одна из пикшпренов прошла за брезентовым навесом, она резко повернула голову, чтобы посмотреть в том направлении.

"Тоже тревожно, а?" - сказал Адолин. «Нам обоим нужно успокоиться. Здесь." Он подошел к тому месту, где хранились его вещи, вынул свой длинный меч, затем принял стойку. Потолок брезента был на хороший фут над его головой, и почти все собрались с другой стороны, возле Годеке и сфер. Так что у него было немного места для базового ката.

Каждый день Майя присоединялась к нему в его утренних упражнениях на растяжку, где он выполнял центрирующее ката, которому Захель научил его много лет назад. Будет ли она следовать другому ката, если он ей покажет? Длинный меч был плохой имитацией Осколочного клинка, но он был ближе всего к нему.

Он поместил свой сапфир на верх закрытого ствола меча для света, затем упал в медленное, осторожное ката, предназначенное для обучения практике колющих ударов. Ничего кричащего, никаких глупых вращений или вращений лезвия. Базовое упражнение, но его он проделал сотни раз со своим Осколочным клинком на тренировочной площадке. Эта конкретная часть имитировала бой в коридоре, где нельзя было качаться слишком высоко или слишком далеко в стороны, чтобы не удариться о камень. Так что он идеально подходил для этого замкнутого пространства.

Майя смотрела на него, склонив голову.

«Ты знаешь это», - сказал он ей. "Помнить? Бои в коридоре. Тренироваться с толчками и контролируемыми махами? »

Он начал сначала, но медленнее. Одно движение перетекает в другое. Шаг, хороший захват двумя руками, выпад вперед с толчком, затем сброс, поворачиваясь в другом направлении. Взад и вперед, ритм, песня без музыки. Бой без соперника.

Майя нерешительно встала, поэтому он остановился. Она подошла к нему, рассматривая его меч, все еще склонив голову. Тонкие переплетающиеся лозы ее лица были похожи на сухожилия, человеческое лицо без кожи. Она провела взглядом по длине меча.

Адолин снова сбросил настройки. Майя осторожно сделала то же самое рядом с ним - и ее форма была идеальной. Даже Захель в свой худший день не нашел бы причин изменить свою позицию. Адолин медленно продвигался через ката, и она следовала за ней, не удерживая ничего, кроме пустого воздуха, но двигаясь в ногу с ним, когда он толкал, затем возвращался, затем повернулся.

Беседа по ту сторону ограды стихла, за ней наблюдали и солдаты, и солдаты. Вскоре они исчезли из поля зрения Адолина. Это были только он, меч и Майя. Расслабляющее повторение заставило его расслабиться. Катас были больше, чем просто тренировкой; они были способом сосредоточиться. Этому нужно было научиться каждому молодому фехтовальщику, независимо от того, намеревался ли он сражаться на дуэлях или возглавить атаку на поле боя. Адолину стало жаль тех, кто никогда не познал центральный мир тренировок; он мог отклонить даже самые сильные штормы.

Через некоторое время - Адолин даже не заметил, насколько - Шаллан нырнула под брезент. Она отказалась от своего Светоплетения, поэтому явно не считала их в какой-либо опасности. Уа'пам, однако, уставился на Майю, трещины на его коже залили расплавленным светом палубу и дно брезента.

Адолин наконец остановился, Майя остановилась рядом с ним. Когда он расслабился и вытер лоб, она снова устроилась в своем маленьком уголке.

Уа'пам подошел к нему, почесывая его голову явно человеческим жестом. «Еще одно ката?» он спросил. «Это больше, чем просто обучение. По правде говоря, ты должен мне сказать. Как ты это сделал? С каждым днем ваши тренировки становятся все более замечательными ».

Адолин пожал плечами, схватив полотенце, которое Фелт бросил ему. «Она помнит те времена, когда мы спарринговали как мужчина и Блейд».

«Она тупоглазка», - сказал Уапам. «Она была убита тысячи лет назад. Она не думает. Травма, вызванная предательством Сияющего, сломила ее разум.

«Да, ну, может, это уже на исходе».

«Мы spren. Мы вечны. Наши смерти не просто «стираются» ».

Адолин бросил полотенце Фелту. «И спрен никогда не собирался связывать людей снова - но вот ты здесь, Спрен товарищ Зу. Такие слова, как «вечный» и «вечный», не так однозначны, как вы все притворяетесь ».

«Вы не понимаете, о чем говорите, - сказал Уапам.

«Возможно, именно поэтому мы с Майей способны делать то, что ты считаешь невозможным». Адолин взглянул на Шаллан. "Мы готовы пойти в город?"

«Никаких намеков на активность Fused», - сказала она. «Здесь проходит множество караванов - некоторые даже разбили лагеря за городом - и люди в них не редкость. Шпрен на этой остановке не сочтет нас странными. Нам просто нужно сказать всем, что мы трейдеры ».

«Хорошо, - сказал Адолин. «Давайте все сойдемся с этой лодки и размять ноги. Но оставайтесь вместе в группах и не создавайте проблем ».

* * *

Шаллан продолжала страдать от похмелья. Ее мозг непрерывно и сердито колотился. Этакое «Как ты мог?» обвинение. Она беспокоилась, что теперь, когда они достигли земли, она могла привлечь болеутоляющее, что могло быть опасно.

«Это твоя вина, Вейл», - подумал ей Сияющий. Как ты мог позволить нам уснуть, не сожгнув вино?

«Я думал неправильно, - подумал Вейл. Это своего рода точка питья. ...

«Она не может хорошо использовать Штормовой свет», - подумала Шаллан. Не вините ее. По крайней мере, боль утихала. Когда она приняла «Грозовой свет», чтобы облечься в иллюзорное лицо, это частично излечило ее. Однако штормовой свет был драгоценен, и она использовала только то, что ей было нужно, чтобы развить свою иллюзию.

Вероятно, она могла бы сэкономить еще немного.

«Нет, - подумал Сияющий. Мы должны страдать в качестве наказания за злоупотребление алкоголем.

- Это не вина Шаллан, - пожаловался Вейл. Ей не должно было быть больно из-за того, что я сделал.

«Я сама выпила больше, чем несколько чашек», - подумала Шаллан. Так что бросим это.

Остальные, желая выбраться и посмотреть город, разбились на команды, хотя Адолин ждал ее. Они вышли на простой каменный причал и вошли в город, хотя «город» было щедрым термином для этого. Она смогла пройти все четыре улицы менее чем за полчаса.

Тем не менее, хоть и небольшое, это место представляло шокирующее разнообразие спренов, большинство из которых происходили из пяти или шести караванов, которые в данный момент стояли здесь лагерем. Даже со своей точки зрения теперь она смогла выделить шесть различных разновидностей. Она взяла несколько Воспоминаний, чтобы продолжить свою естественную историю - и намеревалась вернуться и получить еще несколько.

К тому же в некоторых из этих караванов были люди. Кто они? Как они попали на эту сторону? Были ли они из других стран, например, из Лазурного? Ей очень хотелось вернуться и провести более тщательный осмотр.

Кроме … Сказал Вейл. Ты знаешь.

Она сделала. Это может быть шанс - после двух недель путешествия - наконец-то побыть одному. Действительно, моряки Unativi жребовали, чтобы определить, кто должен был оставаться на барже, чтобы охранять ее. Возможно ...

«Иди вперед», - сказала Вейл, натягивая шляпу - с того места, где она висела у нее на шее на шнурках, - чтобы Адолин знал, кто она такая. «У меня была возможность размять ноги; Думаю, я немного отдохну ».

«Тебе следует меньше пить», - сказал Адолин.

Она ткнула его в плечо. «Ты должен перестать походить на своего отца».

«Низкий удар, Вейл», - сказал он, вздрогнув. «Но дело было принято. Следи за нашими вещами ».

Он пошел и взял Майю, которая последовала за ним, когда он попросил. Он, вероятно, подумал, что ей нужно заняться спортом или что-то в этом роде. Он был немного странным в этом шпрене.

«Я думаю, что он мило о ней заботится», - подумала Шаллан.

Может, так и было. Но это тоже было странно. Вейл медленно подошел к Унативи. «Вы все можете идти, если хотите», - сказала она группе пикспренов. «Я все равно останусь, чтобы посмотреть на баржу».

Унативи изучал ее, свет его расплавленного внутреннего пространства становился ярче сквозь трещины на его коже. "Вы остаетесь? Почему?"

Она пожала плечами. «У меня уже был шанс сегодня. Вы все можете идти; лодке не требуется более одного охранника. Не похоже, что здесь есть какая-то опасность, правда?

«Если бы это было, - сказал Унативи, - вы - Сияющий». Лучше противостоять этому, чем пикшпрен! " Он повернулся к своим матросам, которые казались нетерпеливыми. Пару недель на одной барже могут надоесть пейзаж любому, в том числе морякам.

Вскоре Вейл остался один, к счастью. До сих пор в этой поездке она была одна только тогда, когда использовала ночной горшок в драпированной секции под брезентом. Даже это было расположено слишком близко ко всем остальным, чтобы чувствовать себя комфортно. Она-

«Ммммм…»

Она повернулась и обнаружила, что, конечно же, Узор все еще там. Наблюдая за ней. «Собираешься связаться с Мрейзом, Вейл?» - спросил он бодрым голосом. "М-м-м…"

Да она была. Все трое были согласны с тем, что им нужно поговорить с ним, но было неудобно, насколько легко Узор узнал это.

«Останься здесь, - сказала она ему, - и убедись, что меня никто не перебивает».

"Ой. Я не могу слушать? » Его узор замедлился, казалось, он почти увял. «Мне нравится Мрейз. Он очень странный. Ха-ха.

«Было бы лучше, если бы кто-нибудь присматривал за мной», - сказал Вейл. Потом вздохнула. «Хотя, возможно, тебе тоже будет полезно послушать Мрейза. Вы можете заметить, что он говорит неправду ».

«Я не думаю, что он говорит вещи, которые полностью не соответствуют действительности», - сказал Паттерн. «Что делает его ложь лучшей. М-м-м. Но я не могу автоматически сказать, ложь ли что-то. Я просто смогу оценить их лучше, чем кто-либо, когда пойму, что они из себя представляют ».

Что ж, по опыту Вейла, он более искусно замечал уловки, чем многие люди. Она махнула ему рукой, чтобы он присоединился к ней под навесом, все еще счастливая быть в основном одна.

Часть ее беспокоила эта эмоция. Практически все время, пока она знала Адолина, она вела двойную жизнь, и это сильно напрягало Шаллан. Хуже того, ложь самой себе была настолько укоренившейся, что становилась второй натурой.

«Это проблема, Шаллан, - подумала Вейл, возвращаясь к своему сундуку.

- Мне становится лучше, - парировала Шаллан. Больше года нет новых персонажей.

А бесформенный? - потребовал Сияющий.

Бесформенное нереально. «Еще нет», - подумала Шаллан. Мы близки к тому, чтобы выбраться из Призрачной крови. Еще одна миссия, и мы закончили. И Бесформенный не проявится.

У Вейля были подозрения. И ей пришлось признать, что она сама была большой частью проблемы. Шаллан идеализировала, как Вейл смогла жить так расслабленно, не беспокоясь о своем прошлом или о том, что она сделала. В самом деле, Шаллан соединила это отношение с жизнью, которую жили Призрачные Крови. Жизнь, которой она начинала завидовать ...

«Получи ответы, - подумала Шаллан. Перестань думать об этом. Нам нужно связаться с Mraize до того, как истечет время.

Вейл вздохнул, но поместил Узор рядом с открытой передней частью брезента. Он сможет слышать разговор с Мрейз, но может предупредить ее, если кто-то выйдет на баржу. Затем она открыла сундук с личными вещами.

Здесь она остановилась. Затем она позволила Шаллан взять на себя ответственность на несколько мгновений. Достаточно долго, чтобы быть уверенным.

«Да, - подумала Шаллан. Его снова переместили.

Они проверяли его каждый день с того первого раза, и это был только второй раз, когда его перемещали. В ту ночь, когда она напилась. Внутри Сияющий раздраженно застонал.

«Извини», - подумал Вейл, беря верх. Но мы не можем смотреть это все время. Кроме того, мы хотим, чтобы шпион чувствовал себя комфортно, используя его, не так ли? Чтобы у нас было больше шансов их поймать?

Тем не менее, она не могла отрицать, что было неприятно знать, что кто-то пробрался и каким-то образом использовал куб, пока она храпела в нескольких футах от нее. Она подняла куб и осмотрела его. Если не считать того, что было настроено другое лицо, ничто в этом не отличалось.

Как она его активировала? Мрейз сказал использовать его имя. «Мне нужно поговорить с Мрейзом. Гм, на самом деле это его титул, а не его имя ... »

Углы куба засветились ярким светом внутри, как будто металл там стал тоньше.

«Я знаю его», - сказал куб, заставляя Вейла вздрогнуть.

"Ты можешь говорить!" она сказала.

Он не ответил. Она нахмурилась, внимательно вглядываясь в швы - свечение мерцало и менялось. Спустя некоторое время изнутри раздался сильный голос, заставивший куб дрожать в ее руках.

«Маленький нож», - сказал Мрейз. "Я ждал."

* * *

Адолин придерживался своих правил и не уходил один. Он и Майя держались рядом со своими солдатами и писцом, которые гуляли по маленькому городку плотной группой, слишком громко смеясь во время болтовни - как будто пытаясь доказать, что они абсолютно не нервничают из-за того, что находятся в таком странном месте.

Обычно он присоединился бы к ним, чтобы успокоить их, но он обнаружил, что тяжесть стоящей перед ним задачи отягощает его. Теперь, когда путешествие было окончено, его беспокойство всплыло на поверхность. Ему нужно было доказать, что он может привлечь в коалицию отличников. После провала на Холинаре ему просто … ему нужно было это сделать. Не для его отца. За коалицию. Для войны. За свою Родину.

Он попытался сосредоточиться на следующем шаге, который предполагал получение припасов на этой остановке. По сути, это был рынок, предназначенный для обслуживания караванов и торговых судов. Как и в Келебранте - другом спрен-городе, который он посетил, - большинство зданий были составлены из мешанины камней, окрашенных в разные цвета. Проявленные строительные материалы. Настоящий рок и металл были здесь гораздо более ценными, поскольку их нужно было переносить через портал, подобный Вратам Клятвы.

В зданиях не было единого архитектурного чувства. Азишские влияния были наиболее распространены, но спрен взяли то, что могли, и в итоге получили лоскутное одеяло из дизайнов и стилей. Большинство производителей, управляющих магазинами, оказалось, что это выращивание растений. Они выкрикивали предложения на азише или алети, предлагая пресную воду или продукты питания, которые, как они знали, могут понадобиться людям.

Просмотр товаров был спреном всех разновидностей. Из них он нашел самый захватывающий пепел. Они были похожи на людей, но их плоть временами крошилась, обнажая кости. Когда он проходил мимо одного из них, она щелкнула пальцами, и весь пепел с ее руки улетел и исчез, а затем быстро вернулся. Он даже заметил парочку хайспренов, на самом деле похожих на слезы в форме людей. Он держал их подальше от них, хотя они казались просто еще одной парой купцов.

Одежда Spren была такой же эклектичной, как и их строительные материалы. Он миновал одного пикшпрена, одетого в мундир Веден поверх накидки Ташикки. Оно должно было быть ярким - и, конечно же, Адолин никогда бы не стал носить его вместе, - но его это не беспокоило. Они взяли человеческую одежду и сделали ее своей собственной; почему они должны следовать тенденциям царств в другом мире?

Таким образом, в моде здесь было что-то свежее и интересное. Как работа талантливого, но неподготовленного художника. Они придумали комбинации, которые ни один представитель культуры Адолина и представить себе не мог.

Хотя, подумал он, проходя мимо высоких гибких веточек, которых он не узнал, кто-то должен сказать этому человеку, для чего на нашей стороне используется защитная чаша ...

Его солдаты остановились, чтобы осмотреть оружейный магазин, хотя он предупредил их, что они не должны полагаться на проявленное оружие. Тем не менее, было трудно не смотреть на огромное разнообразие представленных мечей. В Физическом Царстве мастерский меч был дорогой покупкой - и люди часто удивлялись, насколько ценным может быть даже повседневный боковой меч. Однако здесь для проявления меча требовалось примерно такое же количество Грозового света, что и для проявления кирпича, поэтому вы могли найти их в бочках или сложенными стопками за пределами магазинов.

Эта причудливая экономика, несомненно, очаровала бы Шаллан. Он слышал, что они хранят почти идеальные драгоценные камни в банках спренов, храня огромное количество Грозового света для будущего использования. И, конечно же, то, что так много людей было поблизости, привлекало кучу эмоций, эквивалент животных Шадесмару. Глориспрен проносился над головой, а в переулках сгрудились страхи, похожие на больших многоногих угрей с длинными шаровидными усиками.

Длинный летающий шпень с усами и изящным телом приземлился на крышу здания, затем отскочил, выбросив взрыв крошечных кристаллических осколков, которые упали и исчезли. Это было страстью? Он должен сказать Шаллан.

Он повернулся к далекой барже, где осталась Шаллан. Майя послушно остановилась рядом с ним, но просто смотрела прямо перед собой своими выцарапанными глазами.

«Интересно, почему она осталась», - сказал Адолин. «Странно, что ей хочется отдохнуть, когда есть на что посмотреть».

Майя не ответила. Это не помешало ему поговорить с ней. В ней был … расслабляющий воздух.

«Veil, вероятно, все контролирует», - сказал Адолин. - Бьюсь об заклад, она беспокоится о том, что наши вещи украдут. Шаллан говорит, что двое других существуют, чтобы защитить ее или помочь ей, и я это вижу. Я хочу понять. Я не хочу быть похожим на других, которые шепчут, что она сумасшедшая, и смеются ».

Он посмотрел на Майю, которая оглянулась.

«Глупо с моей стороны ревновать к тому времени, когда Вейл контролирует ее, не так ли?» - сказал Адолин. «Шаллан создала Veil как инструмент. Просто ... Я не знаю, правильно ли я делаю. Я не знаю, как меня поддержать ».

Он плохо ладил с отношениями. Он никогда не был. Теперь он мог признаться себе в этом. Его побывали десятки, и все они развалились - так что у него был разный опыт, когда он делал что-то неправильно, но очень мало делал это правильно.

Он хотел сделать это правильно. Он любил Шаллан отчасти из-за ее эксцентричности. Она чувствовала себя живой по-другому, чем все остальные - она также была в чем-то более аутентичной. Она была наполнена образами и покрыта иллюзиями. И все же невероятно, что благодаря им она чувствовала себя более реальной .

Адолин задержался, не желая опережать остальных, и хотел, чтобы он мог засунуть руки в карманы. К сожалению, карманы этой формы были зашиты. Так брюки выглядели лучше.

Он знал, почему он так себя чувствует. Увидев еще одно поселение спренов, он вспомнил, когда они в последний раз приезжали в Шадесмар. Когда он был вынужден оставить Эльхокара мертвым в своем дворце, город пал. Хуже того, Адолин случайно бросил свои войска, чтобы встретить вторжение, когда он оказался в Шадесмаре.

Он не из тех, кто тушится и размышляет … но штормы, если и был человек, который заслужил свое место в Проклятии, это генерал оставил своих людей умирать.

Адолин отвлекся от задумчивости, когда он понял, что Майя смотрит в сторону, сосредоточенная на чем-то. Это было достаточно странно, поскольку она не часто обращала внимание на свое окружение. Но когда он подошел ближе, он увидел, что поразило ее. Это был еще один мертвый глаз.

Этот мертвоглаз был загадочным, стоявшим у витрины. У криптиков не было глаз, но нельзя было сомневаться в том, что существо постигла участь Майи: узор полностью остановился, обычно изящные линии искривлялись и вращались в неровных направлениях, как сломанные пальцы. То же странное царапание испачкало его центр.

Майя издала что-то вроде тихого хныканья из глубины своего горла.

«Мне очень жаль, - сказал Адолин. «Я знаю, что это огорчает. Пойдем быстро.

Она взяла его за руку, когда он попытался уйти, что его шокировало. Казалось, это ее тоже удивило, когда она посмотрела на свои руки, держащие его руку, затем склонила голову. Она держалась и повернулась к Призрачному Глазу, потянув его. Как будто она хотела что-то сказать.

Его люди все еще ходили по магазинам, поэтому Адолин повернул в том направлении, в котором хотела Майя, и направился к магазину с мертвым глазом. Как и все, что он видел здесь, в Шадесмаре, магазин был открытым - навес перед небольшим зданием, где, вероятно, жили владельцы магазинов. Здесь не было штормов, о которых нужно было беспокоиться, поэтому строения, как правило, были построены под открытым небом, и Адолин чувствовал себя незащищенным.

Владелец магазина был инкспреном. Адолин слышал, что их меньше, чем других разновидностей, и они держались особняком. Существо было угольно-черным, даже отражающим, как будто он был сделан из камня, но с мерцанием цвета масло на воде, когда свет падал прямо на него. Он продавал книги, которые бережно хранил на полках, а не стопками и стопками, как во многих других магазинах.

«Вы - Алети», - сказал он, глядя на Адолина. Он говорил с резким носовым акцентом. «А ты мужчина. Вам не нужны книги. Это."

«Я хотел спросить о твоем мертвом глазу», - сказал Адолин, кивая Загадочнику.

«Она была другом», - сказал владелец магазина лаконичным голосом.

«В те времена, когда были Радианты».

"Нет. Раньше это было. Когда-то мой партнер по бизнесу. Он нахмурился. «Ты что-нибудь знаешь об этом, человек? В чем опасность? "

"Какая опасность?"

«Новые мертвые глаза», - сказал лавочник, качая головой. «Радианты не должны были начинаться снова. Вы знаете, что это такое? В вашем королевстве это началось, не так ли?

«Я не знаю ни одного Радианта, предающего свои клятвы», - сказал Адолин. «Ты уверен в этом?»

Инкспрен помахал другу. «Она была моим партнером на протяжении многих веков. Она ушла десять лет назад, чтобы присоединиться к другим, охотящимся за Radiants. В прошлом году я нашел ее такой, сидящей в одиночестве на острове далеко на востоке. Она настаивала на том, чтобы выйти в этом направлении - по крайней мере, она шла этим путем беспрестанно. Так что я открыл здесь магазин ».

«Ты уверен», - сказал Адолин. «Что недавно она так пострадала . ”

«Моя память не испорчена», - сказал инкспрен. «Это то, что вы делаете, убивая спрена. Тебе должно быть стыдно ». Он посмотрел на Майю. «Это еще один, которого ты убил?»

«Конечно, нет, - сказал Адолин. «Я…» Он замолчал, не желая говорить слишком много. Он велел всем быть осмотрительными.

Но … новый мертвый глаз? Это казалось невозможным. Может быть … может быть, какой-нибудь молодой новый Surgebinder в глуши Бавландии мог остаться без поддержки или друзей и нарушить свои клятвы. Это не было слишком диковинным; чем больше они узнавали, тем больше понимали, что Каладин, Ясна и Шаллан не были уникальны в формировании новых связей Света за последние несколько лет. Повсюду в Рошаре происходила всеобщая революция, когда спрен чувствовал приближение Вечной бури, а некоторые возвращались к связи с людьми.

Он не получил ничего, кроме ледяных обвинений от инкспрена, поэтому он вернулся на улицу - и Майя позволила ему. Неужели она каким-то образом знала, что этот мертвый глаз странный? Не поэтому ли она хотела, чтобы он вошел и поговорил с продавцом?

Он двинулся, чтобы присоединиться к своим людям, но остановился, увидев Годеке и его веселье, спешащих по улице. Бывший пылкий изящно обвился с ним, когда подошел к нему и плавно поклонился. «Брайтлорд, я думаю, ты захочешь это увидеть».

"Какие? Это же не очередной спрен-мертвец, не так ли?

«Нет, - сказал Годеке. «Это люди».

Но это не доходит до сути вашего письма. Я призвал тех, кто хотел поговорить со мной, прислушаться к вашим предупреждениям, но все, похоже, пока что игнорируют Одиум. По их мнению, он не представляет угрозы, пока находится в системе Рошарана.

Свет мерцал в странном кубе, просачиваясь по углам, пока Мрейз говорил. Вейл наблюдал и внезапно почувствовал себя разобщенным - пойманным в ловушку между двумя моментами.

Этот опыт … она уже делала это раньше. Она была здесь, стоя на коленях на земле, держа куб, который светился из углов. Именно такой.

Она дотянулась до вершины куба, ощупывая гладкий металл, и ожидала, что на нем будут ямочки. Она склонила голову, рассматривая свои пальцы, когда она подняла их и потерла о большой палец. Это было неправильно… Она оглянулась и увидела ограждение под брезентом.

Она была на миссии в Шадесмар. Почему она должна ожидать увидеть позади себя сады? Сады ее отца?

Вейл растворился в Шаллан. Эти воспоминания … это было для нее что-то потерянное. За годы до ее … смерти ее матери. Это скрученное, скрученное, заросшее время в ее мозгу, спрятанное за тщательно ухоженными клумбами. Когда она перебирала свои воспоминания, она не чувствовала, что чего-то не хватает. Однако по другим уликам она знала, что есть дыры.

«Помни, - подумал Вейл. Помнить.

В детстве она тренировалась с Узором. Она произнесла клятвы. Она вызвала Осколочный клинок и сразила свою мать, отчаянно пытаясь выжить. И - она снова посмотрела на куб - она держала один из них ?

Она крепко схватила куб, сосредоточившись на голосе Мрейза. Она не могла думать о прошлом. Она не могла. К сожалению, звуки, исходящие из куба, казались ей искаженными. Ее разум был сосредоточен на каждом слоге отдельно, и она не могла понять алети как язык - вместо этого это был беспорядок звуков.

Она встряхнулась, и баржа, казалось, покачнулась под ней. Она ахнула, заставляя Вейла взять верх, и слова Мрейза начали обретать смысл.

«… Были осторожны, - говорил Мрейз, - чтобы не привлекать внимания в этом общении?»

«Я…» - сказала Вейл. «Конечно, я сделал это втайне. Ты знаешь меня лучше, чем это. Что он говорил раньше? Она полностью упустила это.

«Всегда хорошо, - сказал он, - закрепить желаемое поведение, маленький нож. В людях, как в гончих. Ваш отчет? »

«Мы приземлились, - сказала она, - а остальные отправились исследовать небольшой приморский городок здесь, на побережье. У нас есть еще несколько недель путешествия через караван, надеюсь, без приключений, прежде чем мы доберемся до крепости ».

«Узнали ли вы что-нибудь интересное о своих собратьях-Радиантах?

«Я ничего тебе не сообщу, Мрейз», - сказал Вейл. «В основном я хотел убедиться, что этот твой куб работает». Она подумала. «Что случится снова, если я открою вещь?»

«Вы немедленно уничтожите spren, который живет внутри», - сказал Мрейз.

«Вы не можете убить spren».

«Я не говорил убивать».

Она подняла куб. Свет выходил из углов - куб немного приоткрылся? «Возможно, у меня есть для вас лакомый кусочек», - сказала она. «Что-то, что я мог бы обменять на информацию об этом кубе».

«Это не твоя миссия и не наша договоренность, маленький нож», - сказал Мрейз с удивлением. «Собака не откажется от привязанности, чтобы устроить себе пир. Сначала она выступает, а потом получает награду ».

«Ты говоришь мне быть охотником, а не добычей», - сказал Вейл. «И все же огрызаться, когда я проявляю инициативу?»

«Инициатива прекрасна, и ваше владение ею достойно похвалы. Однако наша организация выживает, основываясь на принципах иерархии. Группа охотников, работающих вместе, слишком легко могла противостоять друг другу.

«Итак, я уважаю свой бабск, а вы уважаете меня. Мы не нападаем на свои собственные и не ведем переговоров наверх. Поступить иначе - значит вызвать анархию. Так что продолжайте охоту, но не думайте держать свои результаты в заложниках. Итак, есть ли еще что-нибудь, что может иметь отношение к миссии? »

Он не стал настаивать на информации о других Радиантах; так что, по сути, он признал эту точку зрения. Ей не было поручено сообщать о них, и он знал, что не имеет права требовать эту информацию.

«Обратите внимание на этот факт, - подумал Вейл. В этой схеме есть место для маневра, несмотря на то, что он подразумевает.

«За нами наблюдают какие-то странные спрены», - отметил Вейл. «Я вижу их только мельком, но они кажутся не того цвета. Как будто они были испорчены ».

«Любопытно, - сказал Мрейз. «Ся-анат расширяет свое влияние. Я все еще жду обещаний, которые она обещала связать со мной ».

«Она обещала прислать спрена», - сказал Вейл. «Не то, чтобы spren выбрал бы вас. Не обвиняйте Шаллан, если вам не удастся добиться того, чего вы хотите ».

«И все же Сяанат шпионит за тобой во время этой поездки. Эти спрен вы видите? Что вы можете мне о них рассказать? »

«Они все одного и того же разнообразия, и они держатся подальше или каким-то образом скрыты. Никто из участников нашей поездки их не видел, хотя я предупредил свою команду, чтобы они их не видели ».

«Ся-анат важен, маленький охотник, - сказал Мрайз. «Мы должны привязать ее к себе. Спрен Одиума готов предать его? Древнее существо с такими же древними знаниями? Я даю вам эту второстепенную миссию. Внимательно следите за этими спренами и, если можете, свяжитесь с ними ».

«Я сделаю это», - сказал Вейл. «Есть новости о башне или о вторжении Далинара?»

«О, здесь все подвержено своей обычной активности и неожиданности, - сказал Мрейз. «Ничего неожиданного для внимательных. Я дам вам знать, если здесь что-нибудь потребует вашего участия ».

Вейл кивнула, чувствуя себя отвлеченной, когда чувство удержания куба снова овладело ею. Она заставила Шаллан снова взять под контроль, чтобы увидеть тени отражений воспоминаний. Она вдыхала и выдыхала, пытаясь заставить себя оставаться сильной. Чтобы не бежать.

Следует ли ей спросить Мрейза, знает ли он что-нибудь о ее прошлом и общалась ли она когда-нибудь таким образом раньше? Он вряд ли ответит, но она колебалась не поэтому.

«Я не хочу знать», - подумала она. Вместо этого она сказала: «Я свяжусь с вами, как только мы преодолеем расстояние в караване».

«Очень хорошо», - сказал Мрейз. «Опять же, я должен подчеркнуть: следите за любыми признаками этих испорченных gloryspren. Я боюсь, что Сяанат играет с нами обоими, и мне это не нравится ».

Шаллан от удивления чуть не уронила куб. Она намеренно не упомянула конкретную разновидность спрена. И все же он называл их глориспреном.

Ха! - подумал Вейл.

«О, бури, - подумал Сияющий. План Вейла сработал. Теперь ей будет невыносимо.

Невыносимо? Я невероятный. Мрейз попал в обычную ловушку: будучи настолько умным, вы начинаете забывать свои основы. Всегда сомневайтесь в своей информации.

«Понятно», - заставила себя сказать Шаллан. «Я буду неусыпно бодрствовать». Свечение в кубе погасло. Она осторожно положила его обратно в сундук, затем взяла еще одно воспоминание об этом, прежде чем закрыть крышку.

Весть дошла до Мрейза, и фальшивый лакомый кусочек - что она видела, как за ней следил глориспрен - раскрыл правду.

Берил была шпионкой.

* * *

Люди, которых нашел Годеке, были неожиданной партией. На вид они были не солдатами, а простыми рабочими с коричневой кожей и черными волосами, как мужчинами, так и женщинами. Вы нашли некоторых людей из Воринов с таким оттенком кожи, но, скорее всего, вы найдете его в Мидлендсе. Марат, Тукар, острова Реши.

Они были одеты в простую одежду того покроя, которого, по его мнению, Адолин узнал как выходца из юго-восточного Макабака. У него были цвета, похожие на азисские узоры, но ткань была толще и грубее, наряды были более обволакивающими, с плетеными кисточками, низко свисавшими с талии.

«Да, - подумал он. Похоже, они из Марата, а может из Тукара.

Несколько караванов разбили лагеря за пределами города, а во всех остальных были спрены жители. Когда Адолин и Годеке проезжали мимо, они дружелюбно махали рукой или жестикулировали. Один даже окликнул Арчинала - спрен Годеке - узнав ее.

Этот человеческий лагерь, напротив, был неприятным местом. В то время как в лагерях спренов проявлялись пожары, этот был темным, не освещенным ни пламенем, ни штормовым светом. Человеческий караван не привез с собой вьючных животных, но люди сложили свои вещи в центре лагеря, пока некоторые из них спали. Остальные, в основном мужчины с дубинами на плечах, наблюдали за периметром.

"Кто они?" - мягко спросил Адолин, наблюдая из-за стены небольшого магазина. Пейзаж за городом был относительно бесплодным: открытое обсидиановое поле с несколькими небольшими кристаллическими растениями, растущими группами, подпрыгивающими жизненными силами - которые с этой стороны были больше.

«Может быть, торговцы из другой страны?» - сказал Арчинал. Короткие разминки спрен заломили ей руки. «О, это действительно происходит, и в наши дни все чаще и чаще. Люди приезжают караванами в поисках торговли. Им нравятся твои вина, человеческий светлый лорд. Многие слышали рассказы о вашем оружии, и я знаю нескольких, которые просили обменять на одно! Как будто Осколочный клинок будет доступен для покупки ».

«Другие земли», - сказал Адолин, потирая подбородок. «Может быть, некоторые другие торговцы, которых вы встретили издалека, но они носят одежду марати или тукари. Мне они кажутся местными, но если это так, мне остается только гадать, как они сюда попали. Мы только недавно узнали, как попасть в Шадесмар, и для этого требуется помощь Сияющего. Как торговый караван из нашего мира проник сюда? »

«Вот почему я привел тебя», - сказал Годеке. «Что-то не так со всей группой».

«Они все еще могут быть иностранцами», - сказал Арчинал. «Они могли носить явную одежду, которой торговали, пока здесь. Ой! Не думайте, что то, что вы видите здесь, относится к тому, что вы знаете из своей жизни, человеческий принц.

«Мы могли бы спросить их, правда?» - сказал Годеке. «Посмотрим, поговорят ли они с нами?»

Они обменялись взглядами, а затем Адолин пожал плечами. Почему нет? Он вышел в сопровождении Годеке и его спрена, Майя шла за ним.

Его сразу заметили караванщики. Один указал, и небольшая группа бросилась вверх. Освещение этого места - то далекое солнце, но странно вездесущее освещение - сыграло злую шутку с глазами Адолина. Тени тянулись не в ту сторону, и расстояние было труднее судить. Так что Адолин привык к неприятным ощущениям.

Даже с учетом этого, то, как эти люди, казалось, постоянно окутаны тенью … это нервировало. Когда они подошли к нему, он почувствовал, что может видеть только намек на черты лица, и независимо от того, в какую сторону они повернулись, ямки на их лицах - глазницы, линии на носу - всегда были темными. Время от времени он видел их глаза.

Они говорили с ним на языке, которого он не знал.

«Вы говорите на алети?» он спросил. «Или Веден?»

« Гхлебн Тайлен?» - спросил Годеке.

"Алети?" - сказал один из мужчин. «Уходи, Алети».

Да, это был акцент Тукари. «Мы просто хотим поболтать», - сказал Адолин. «Мы не видели здесь других людей. Мы подумали, что было бы неплохо поговорить с другими ».

«Уходи», - повторил мужчина. «Мы не разговариваем».

Адолин взглянул мимо него, туда, где некоторые люди двинулись ловить рыбу среди своих товаров. Хотя люди, с которыми он разговаривал, были вооружены дубинками, он поймал отблеск отраженного света среди других. У них было настоящее оружие, но они не хотели держать его открыто.

«Хорошо, - сказал Адолин. «Подходите сами».

Он и другие отступили в город. Тукари наблюдали за ними всю дорогу.

«Это были Тукари, - сказал Годеке.

«Ага, - сказал Адолин. «Их страной руководит человек, называющий себя богом, который на самом деле является Вестником. Отец планирует столкнуть армию певцов в Эмуле, чтобы раздавить их этим фанатикам. Наступление с молотком и наковальней ».

Были ли эти странные путешественники как-то связаны с этим делом в Тукаре? Или это было совпадением?

Адолин встретился со своими солдатами, и они пошли обратно к барже. Они захотят продолжить разгрузку своих припасов и разбить лагерь. Арчинал уже бывал в цитадели хонорспренов раньше и был уверен, что она сможет привести их туда. Это не должно быть сложно; если бы они просто пошли вдоль побережья на запад, то в конце концов оказались бы на том месте.

Однако, когда они приблизились к барже, Адолин замедлил ход. Перед баржей с Унативи разговаривала какая-то фигура - белая, окрашенная в синий цвет. Высокий, выдающийся. Адолин привык видеть этого спрена в строгой форме, а не в застегнутой рубашке и брюках, но это был тот же самый человек.

"Это почестей?" - спросил Годеке.

«Да», - сказал Адолин, продолжая идти вперед. «Это Notum. Капитан корабля, на котором мы плыли в прошлый раз, когда были в Шадесмаре.

Казалось, его противостояние с хонорспреном может произойти раньше, чем он планировал.

* * *

Шаллан закончила рисовать при свете драгоценных камней, все еще сидя под балдахином. В запертом сундуке рядом с ней было странное устройство связи, воссозданное по ее эскизам.

Она привлекла несколько спренов из океана. Creationspren, которые здесь были маленькими кружащимися формами, меняющими цвета света. Они вызывали разные впечатления, часто лица. Но они были маленькими, и с ними легко было обращаться, как со спренами в Физическом Царстве. Она прогнала их, когда Узор сел рядом с ней.

«Мммм…» - сказал он. «Вы нарисовали один и тот же куб четыре раза, Шаллан. Ты в порядке?

«Нет, - сказала она, - но это не знак того». Она пролистала альбом. «Кто-то двигал этот куб. Время от времени я вытаскиваю это ».

Узор Паттерна замедлился почти до ползания. "Вы уверены?"

«Да», - сказала она, показывая ему наброски. «На этой стороне возле угла есть царапина, и это лицо было вчера вверху, но сегодня оно сбоку».

«Мммм…» - сказал он. «Это очень хорошая деталь. Один, которого никто бы не заметил ».

«Ага», - сказала она. Ее рисунки были устрашающе точными. Даже сверхъестественно. «Берил - шпионка. У меня есть доказательства этого, и я знаю, что она связалась с Мрейз с кубом. Мне очень любопытно, как она активировала его, не привлекая внимания. Вы видели, как она это делает?

«Нет, - сказал он. "Я не."

«Что ж, приятно узнать, кто это», - сказала Шаллан и с удивлением обнаружила, что это так. Она могла смириться с этим, ведь предателем была новенькая. Шаллан начала отступать при мысли, что это Вата или Ишна.

Берил. Она могла смириться с тем, что это Берил. Это больно - быть преданным всегда будет больно - но могло быть и хуже.

«Проклятие, - подумал Вейл.

Какие? - подумала Шаллан. Что не так?

Это кажется слишком простым? - спросила Вейл. Слишком удобно?

«Вуаль», - подумал Сияющий. Вы приложили все усилия, чтобы засеять информацию и найти шпиона. Теперь вы спрашиваете?

- Я только что упомянул основы, - ответил Вейл. Нам нужно подвергать сомнению каждую информацию и спрашивать себя, кормят ли мы ее. Мне нужно больше об этом подумать.

Шаллан вздохнула и покачала головой. Если бы Вейл не напоил их, возможно, они бы поймали Берил. Она снова начала рисовать, еще раз куб - но на этот раз добавила ямочки наверху. Она помнила? Она хотела вспомнить?

"Шаллан?" - сказал Паттерн. «Ммм … Что-то не так, не так ли? Что-то большее, чем быть среди нас шпионом?

«Не знаю», - сказала она, потирая лоб. Остатки ее прежнего похмелья трепетали в глубине души. «Ты … ты помнишь, как я когда-нибудь пользовался подобным кубом, когда был моложе?»

"М-м-м. Нет?"

«Да, - сказала Шаллан. «Не знаю как, но знал. Однако я не могу разобраться в своих воспоминаниях ».

«Может быть ... я смогу вам помочь? Помнить?"

Она уставилась на альбом.

«Шаллан», - сказал Узор. "Я беспокоюсь за тебя. М-м-м. Вы говорите, что поправляетесь, но я волнуюсь. Адолин соглашается, хотя я не думаю, что он видит то, что я делаю ».

"Что ты видишь?" - мягко спросила она.

- Иногда что-то еще выглядывает из ваших глаз. Что-то новое. Это проявляется, когда ... когда я пытаюсь рассказать о твоем прошлом. Так что я боюсь это делать. Иногда вы дразните, что хотите, чтобы я сказал больше. Затем эти другие глаза видят меня. ”

«Есть еще одна правда, - прошептала Шаллан. "Другой…"

"Другой…"

Она зажмурилась. Покров, возьми верх.

Но-

Вейл снова поняла, что контролирует ситуацию, и услышала голоса, доносящиеся из-за баржи. Адолин, сильный и уверенный. Вейл не любила его, как Шаллан, но она сразу знала, что им нужно быть рядом с ним. Шаллан нужно было быть рядом с ним.

«Нет, - подумала Шаллан из глубины души. Нет, он меня возненавидит. Он возненавидит ... то, что я сделал ...

Вейл все равно подошел к нему. Но она не могла найти в себе силы, чтобы рассказать ему о страхах Шаллан - она не рискнула бы болью, с которой Шаллан не была уверена, сможет справиться. Она не могла рискнуть дать еще мяса Бесформенному и промолчала.

* * *

«Так это ты,» сказал Notum в Adolin. «Вы ничего не узнали из своей последней поездки в эту страну? Тебе пришлось вернуться? »

Нотум выглядел как мужчина алети, крепкий и высокий, с коротко остриженными волосами и воинственным настроем. У него была борода, немного похожая на бороду Хорнитера, с заметными бакенбардами, бегущими по щекам, но с дополнительными тонкими усами. Все это вместе с его простой одеждой было его частью. Хотя некоторые спрены носили явную одежду, хонорспрен создавали ее из своей собственной материи.

Лицо Нотума было бесстрастным, но в его словах сквозила снисходительность. Почему на нем не было своей капитанской формы? Он был в отпуске? Его корабля точно не было поблизости.

Шпрен - столь же формальный, каким его запомнил Адолин - сложил руки за спиной, ожидая ответа, напоминая Адолину о его отце. Адолин жестом приказал своим солдатам отступить, хотя Майя осталась рядом с ним, когда он подошел ближе к Нотуму. Хонорспрен даже не взглянул на нее; они были склонны игнорировать мертвые глаза.

«Я был отправлен с дипломатической миссией, Нотум, - сказал Адолин, - чтобы посетить Lasting Integrity. Я представляю новый орден Радиантов и моего отца, короля Уритиру. Наши монархи прислали рекомендательные письма. Мы надеемся создать новый альянс ».

Хонорспрен широко открыл глаза и резко вдохнул - что-то спрен имело только эффект, поскольку обычно они не дышали.

"Какие?" - сказал Адолин. «Это что удивительно?»

«Было бы не вежливо перебивать», - сказал Нотум. «Пожалуйста, продолжайте свою безумную тираду».

«Мы просто хотим вступить в диалог», - сказал Адолин. «Упорядочить дипломатические отношения между миром людей и миром спрена. Это вполне разумная просьба ».

Улица поблизости опустела, поскольку Спрен уступил место почетным гостям. Они взглянули на него и свернули в другую сторону. Его здесь не любили. Его присутствие страдало, но не доставляло удовольствия.

«Позвольте мне представить вам похожую ситуацию», - сказал он Адолину. - Преступник в бегах украл у короля драгоценный сувенир - возможно, его любимый кубок. Воспоминание о потерянной жене. Будет ли разумно, чтобы этот вор однажды прогулялся во дворец и попытался нормализовать отношения между ним и королем? Разве это не было бы идиотизмом? »

«Мы ничего не взяли из наград».

«Спасите самую драгоценную дочь Отца Бури».

«Сил сделал этот выбор», - сказал Адолин. «Даже Отец Бури признал это. Кроме того, если она такая драгоценная, может, вы все время от времени сможете ее послушать . Майя тихонько зарычала на это замечание, что привлекло внимание Адолина и Нотума. Звуки глухого глаза всегда были диковинкой.

«Отец Бури, - сказал Нотум, - тебе не поможет. Теперь, когда он согласился быть связанным, почетные звёзды больше не уважают его, как раньше. Они думают, что он, должно быть, был ранен смертью Хонор, и эта рана теперь проявляется как иррациональное поведение. Так что да, он больше не командует возвращением Древней дочери. Но не думайте, что это заставит почетных гостей приветствовать вас ».

«Как только тот, кого они уважают, говорит им что-то разумное, они бросают его в сторону?» - спросил Адолин. «Предполагается, что Спрен лучше мужчин».

«Я бы хотел, чтобы это было так», - сказал Нотум тише. «Принц Адолин. Я не безрассудный человек. Ты знаешь это. Я стараюсь только выполнять свой долг, как могу. Тем не менее, я могу точно сказать , что произойдет, если вы приблизитесь к «Постоянной целостности». Вам откажут. В настоящее время в крепость не пускают даже друзей хонорспрена, а вы совсем не друг.

«Для многих вы преступник. Вся ваша раса - одна из преступников. Дело не столько в Древней дочери, сколько в том, что ты с нами сделал. Нотум кивнул подбородком в сторону Майи.

«Опять же , мы не сделали ничего для них,» сказал Adolin, держа его тон спокойный по силе воли. «Майя и другие были убиты тысячи лет назад».

«Для многих спренов ни единой жизни», - сказал Нотум. «У нас долгая память, принц Адолин. Возможно, вас не обвиняли бы, если бы не тот факт, что ваш народ вернулся к этим клятвам. Вы не извлекли уроки из прошлого и снова запускаете мерзость, связывая спренов и рискуя их жизнями ».

«Эти Радианты не будут делать того, что делали в прошлом», - сказал Адолин. «Послушайте, за тысячи лет до Рекреанса спрен и люди ладили. Сможем ли мы позволить одному мероприятию все стереть с лица земли? »

«Одно мероприятие?» - сказал Нотум. «Одно событие, повлекшее за собой восемь геноцидов, принц Адолин. Сделайте паузу и подумайте над этим. Почти все были связаны, и все они были убиты. Вы представляете предательство? Боль быть убитым человеком, которому ты доверял свою жизнь? Сама твоя душа? Люди умирают, и их души отправляются в Духовное царство, чтобы слиться с божеством. Но что насчет нас? »

Он помахал Майе, стоявшей в лохмотьях с выцарапанными глазами. «Нам осталось, - сказал Нотум, - блуждать по Шадесмару мертвыми душами, неспособными ни думать, ни говорить. Наши тела с воплями используют как оружие потомки тех, кто нас убил. К такому состоянию нас привела не простая ошибка, а согласованное и расчетливое предательство клятв.

«Ваши люди - преступники. Единственная причина, по которой не было быстрого возмездия, заключалась в том, что вы убили всех spren, которые могли действовать против вас. Вы не идти к прочному целостности. Они не будут принимать письма от ваших королей и королев. Они даже не будут разговаривать с вами ».

Нотум повернулся и направился к небольшому каравану, стоявшему снаружи. Судя по организованной планировке - и по двум одетым в униформу Ричерам, охранявшим периметр, - Адолин предположил, что это был собственный караван Нотума.

- Капитан, - крикнул ему вслед Адолин. «Возможно, моя задача обречена, как вы говорите. Однако я не могу не думать, что было бы неплохо, если бы кто-то поручился за мои намерения. Возможно, уважаемый кавалер, капитан корабля и военный. Тот, кто понимает срочность нашей миссии ».

Нотум замер, затем повернулся на каблуках, склонив голову. «Капитан корабля? Вы не видели мою одежду? »

«Вы ... в отпуске?»

«Меня сняли с должности, - сказал Нотум, - за то, что я позволил Древней дочери уйти после того, как схватил ее. Я провел пять месяцев в тюрьме, а когда меня выпустили, меня понизили до самого низкого ранга, который может иметь почетный орден. Мне было поручено провести два столетия, патрулируя пустую землю между отсюда и «Прочная целостность», бесконечно путешествуя туда-сюда. Мне не разрешено вступать в Непоколебимую целостность. Я вижу это, но не могу войти ».

"До тех пор, пока не?" - спросил Адолин. «Пока ... ваш патруль не закончен?»

«Пока никогда, принц Адолин. Я изгнан ». Он взглянул на небо, где мерцающие огни показали, что в Физическом Царстве начинается сильная буря. «Я знал, что делаю, что меня соблазняет, когда я отпускаю тебя. По крайней мере, скажи мне, ты его спас? Бондсмит?

Адолин сглотнул, во рту пересохло. Изгнан на вечность? Потому что он поступил правильно? Адолин знал, что не ожидал, что почетные звания «Прочной целостности» будут такими, как Сил, но он ожидал, что сможет говорить с такими людьми, как Нотум. Жесткие, строгие, но в конечном итоге справедливые люди, способные прислушиваться к разуму.

Но если бы они так ужасно обошлись с Нотумом - который казался высшим воплощением приличия и чести - … Штормград.

Notum все еще ждал ответа. Он отпустил Сила и остальных, потому что Каладин настаивал на том, чтобы им нужно было спасти Далинара. Адолин хотел быстро заверить в том, что жертва Нотума была жизненно необходима … но слова не выходили. Этот спрен заслужил честность.

« Он спас нас, Нотум, - сказал Адолин. «Мой отец в конечном итоге не нуждался в нашей помощи - хотя я думаю, что Шаллан и Каладин помогли переломить ход битвы, когда мы прибыли».

Нотум кивнул. «Я иду по этой дороге к Прочной целостности, но буду вынужден повернуть назад, когда подойду ближе. Возможно, мы снова встретимся на этом пути, человеческий принц, и я смогу отговорить вас от этого пути ». Он продолжил.

Уа'пам и Зу уже были на барже, и они, очевидно, организовали отряд Адолина в одном из нескольких лагерей, разбитых за пределами города. Так что Адолин присоединился к остальным, когда они выгружали свое снаряжение - помогая с лошадьми, затем перемещая свое оружие - все время погружаясь в свои мысли.

Адолин был бесполезен в той битве при Тайлен-Сити. Теперь мир был о богах и Сияющих, а не о красивых молодых светлоглазых, которые считали себя искусными в обращении с мечом. Лучшее, что он мог сделать, это принять это, а затем найти другой способ быть полезным.

Он бы найти способ , чтобы получить honorspren слушать его. Как-то.

Я не разделяю их отношения. Если вы можете, как вы полагаете, пока содержать тюрьму Одиума, это даст нам необходимое время для планирования. Это угроза, с которой не может противостоять один Осколок.

Даже через несколько недель после первой встречи Венли поймала себя на том, что смотрит на новый бренд Fused.

Эти - называемые макайим, или «Те из глубин» - имели доступ к одному из ее всплесков: способности превращать камень в жидкость.

У Глубочайших была гладкая кожа, без волос и почти никакого панциря - только раковины над их головами и гениталиями. Это показало их яркие узоры по всей длине их извилистых тел. Длинноногие и длинные руки, они напомнили Венли ее нынешнюю форму, которая была высокой, не достигая неестественно гибкого уровня Рабониэля и подобных ей строителей.

Makay-им носило открытые выходившие одежды, если они носили что - нибудь вообще. Они держались в стороне от остальной ударной группы, когда двигались через замерзшие горные перевалы. После нескольких недель совместного путешествия к Венли по-прежнему не обращался напрямую один из Глубочайших - хотя темп, установленный Рабониэлем, оставлял мало времени для болтовни.

Насколько мог судить Венли, на эти горы не претендовало какое-то конкретное королевство. Изолированные долины были слишком недоступны извне. За несколько недель до этого Небесные подбросили ее команду, а затем отправились на оставшуюся часть пути до Уритиру пешком.

Где-то здесь находилась человеческая крепость, которую считали скрытой и неприступной. Патрули Ветрокрылых не позволяли подлететь слишком близко, но Рабониэль чувствовал, что небольшая группа наземных войск - осторожно двигаясь ночью или во время штормов - сможет незаметно приблизиться к нижним туннелям к башне.

Так получилось, что Венли присоединился к остальной группе, выйдя из тени деревьев, пересекая каменную землю. Как и в другие дни, Рабониэль установила характерно трудный темп, хотя Венли знала, что она не почувствует усталости, пока они не продержатся несколько часов.

Древний ученый превратился из величественной мантии в дорожную кожу, подходящую для битв, ее пучок чистых красно-оранжевых прядей рассыпался вокруг ее черепа, покрытого панцирем. Она с все большим рвением подгоняла группу вперед. Они приближались к башне; всего несколько дней.

Эта высокогорная долина была в основном бесплодной, на ней были только самые крутые каменные валуны и редкие группы приземистых деревьев, ветви которых переплетались, создавая устойчивое к шторму рычание. Хотя листья на этих деревьях втягивались перед штормом, ветви оставались твердыми и сцепленными. В поле зрения не было ни единого жизненного спрена, хотя холодный ветер стелился по земле, указывая в небо.

Как и следовало ожидать, на подветренных склонах было больше камней, но взорванные шрамы черной земли и выжженные пятна показали, что, когда нахлынул Вечная буря, он не умерил своей ярости. Высоты, казалось, страдали от ударов молний больше, чем низины.

Она пошла быстрее, чтобы обогнать солдат и встать рядом с Глубочайшими. Ей нравилось смотреть на них, потому что они сливались с камнем, даже когда двигались. В ярком лазурном свете Луны Хонор было видно тридцать фигур, некоторые в рябящих одеждах, скользивших по земле стоя. Это было не совсем похоже на шетел-им, Летящих , которые могли скользить по любой поверхности, как если бы она была гладкой. Это было что-то другое. Самые Глубинные стояли, утопив ноги в земле выше лодыжек.

Они двигались так, как ничего, что Венли никогда не видел. Как палки в потоке после сильной сильной бури, как если бы камень толкал их, пока они стояли совершенно неподвижно. Их глаза светились красным - как у всех Fused и Regals - но их глаза казались более зловещим, темным оттенком.

«Я заметил, что они вас интересуют», - сказал голос со стороны Венли.

Она подпрыгнула и, обернувшись, обнаружила, что Рабониэль идет рядом с ней. Венли настроился на Тревогу, и Тимбр забеспокоился. Неужели она уделяла слишком много внимания? Будет ли это сочтено подозрительным? Она опустила голову и напевала «Агонию». Она уже волновалась, что эта миссия может поставить под угрозу ее связь.

«Нечего стыдиться, - сказал Рабониэль Самонадеянности. «Любопытство в певцах приветствуется. Это достойная страсть, последний слушатель ».

Венли сдерживал тревогу, пока она шла - быстрым шагом - под пристальным взглядом Рабониэля. Как и просил Лешви, она намеревалась хорошо служить этому сплавленному. Из персонала Регал была только Венли, поэтому только она могла совершить это трудное путешествие. До сих пор она служила женщине тихо: раскладывала ей на ночь скатерть, приносила ей воды для питья. У нее не было много других обязанностей, и к ней почти не обращались. Она начала думать, что служение Рабониэлю будет - если не легким - то, по крайней мере, без происшествий. Почему она привлекла внимание девушки?

«Лешви, ты такой странный выбор», - сказал Рабониэль. «Когда я узнал, кто был дан моим новым Голосом … Для многих вы просто дитя предателей. И все же Лешви оказал вам честь. Назвал тебя последним слушателем ».

«Она была добра, Древняя».

«Она высоко ценит тебя», - сказал Рабониэль. «Слитые не добрые; они вознаграждают компетентность и страсть. Даже если одна дочь предателей. Мне следовало ожидать, что Голос Лешви будет кем-то … необычным . Она одна из самых умных и способных из Небесных.

«Она ... может поспорить с этим, Древний».

«Да, я понимаю, как много она делает, чтобы заставить других недооценивать ее». Рабониэль сказал это Satisfaction. «Она опасна, и это хорошо». Она посмотрела на Венли и моргнула своими красными глазами, тихо напевая в знак Удовлетворения.

Тембр гудел внутри Венли. Рабониэль знал слишком много. Она ясно поняла, что Венли был шпионом Лешви. Но насколько еще Рабониэль выяснил? Конечно, она не знала всей правды.

«Скажи мне, - сказал Рабониэль. «Что вас так интересует в отношении The Deepest Ones? Почему ты часами на них пялишься? »

«Я нахожу их силы завораживающими», - сказала Венли, - лучше не лгать, пока ей не придется.

«Девять марок Fused», - сказал Рабониэль. «Девять скачков. Вы знаете о скачках?

«Врожденные силы, которыми связана вся жизнь, вся реальность . Гравитация. Транспорт. Преобразование. Но ... я думал, их десять? "

«Это человеческий разговор», - сказал Рабониэль Насмешке. «Они претендуют только на десятую часть Чести. Адгезия - это не настоящий всплеск, а ложь, которую нам представили как единое целое. Истинные Волны - это и Честь, и Самосовершенствование - Совершенствование для жизни, Честь, чтобы сделать Волну естественным законом. Вещи должны упасть на землю, поэтому они создали Скачки, чтобы это произошло ».

«А волна этих?» - спросил Венли, указывая на Глубочайших.

«Сплоченность», - сказал Рабониэль. «Волна осевой связи - волна, которая связывает мельчайшие части всех объектов друг с другом. Волна, которая держит нас вместе. Makay-им могут объединить их сущность в сущность других вещей, смешиваясь их Акси. Все вещи по большей части являются пустотой, хотя мы не видим, что это так. Камень, как и разум, существует, чтобы быть наполненным мыслью и вложением ».

Венли напевал Жажду. Ответы. Наконец, ответы. Она не знала, что это значило наполовину, но получить один из Слитных ответов так легко … Это взволновало ее, хотя Тимбр насторожился.

«У Радиантов по две волны», - сказал Венли. «У Fused по одному. Так что, Радианты более могущественны? »

"Мощный? Что лучше: иметь больше способностей или умело обращаться с одной способностью? Мы, Слитные, знаем нашу Волну с интимностью, которую Сияющий никогда не узнает. Люди. Они не были созданы для этого мира, этих волн или штормов. Свет утекает от людей, как вода сквозь пальцы. Они получают ракеты большой мощности, но не могут удержать то, что имеют.

«Один из Слитых может содержать Свет и бесконечно греться в нем. Даже такой Регал, как вы, знает эту силу в меньшей степени - большинство ее не знает, но в вашем драгоценном сердце содержится небольшое количество Света Бездны. Вы, конечно, не можете использовать его активно, но, возможно, вы чувствовали, что это пробуждает ваши эмоции.

«Что касается Fused, наше господство над Surge вечно. Мы царствуем там, где приходят люди ». Она указала на Глубочайших. «Может ли какой-нибудь Сияющий утверждать, что он знает камни так же, как они, сливаясь с камнем, смешивая сами их акси? Радианты так сосредоточены вовне. Они меняют мир, но игнорируют себя. Да, Сияющий может бросить камень в небо, но шанай-им может взлететь, не беспокоясь о том, что когда-нибудь упадет ».

Венли напевал Тягу, хотя она не была уверена, что согласна. Хотя она боялась использовать свои силы Света в Холинаре, они взволновали ее. Тимбр сказал, что она сможет двигать камень, придавать ему форму.

Она взглянула на Глубочайших, которые двигались так тихо, так плавно. Рядом с ними походная походка Венли - и пятисот марширующих позади них - казалась неловкой. И она действительно чувствовала зависть к тому, как они текли. Итак ... почему силы проявились в Radiants иначе, чем в Fused?

Она настроилась на Раздражение, обдумывая то, что сказал Рабониэль. Каждый ответ, казалось, порождал дюжину новых вопросов, но Венли знал, что Сплавленный - даже тот, который был в доброжелательном настроении, как Рабониэль, - не будет вечно страдать от вопросов. Итак, Венли остановился на одном последнем вопросе.

«Если всплески от чести и совершенствования, - сказала она, - то почему мы служим Одиуму?»

«Опасный вопрос», - сказал Рабониэль Насмешке. «Вы действительно дочь предателей, не так ли?»

"Я-"

«Не скрывай свои амбиции, дитя», - сказал Рабониэль, ведя Венли мимо ряда перекрученных кустов, под которыми в ночи пробегали маленькие пушистые создания. «Мне это нравится в моих слугах. Тем не менее, в вашем вопросе есть определенная глупость. Кому вы бы предпочли поклоняться? Бог растений? Или бог эмоций? » Она помахала рукой на юго-восток. «Культура где-то прячется в этих горах. Она везде, но и здесь. Жив, но напуган. Она знает. Она бог не людей, а существ.

«А Честь? Бог законов? Опять же, что бы вы предпочли? Бог, который умеет только заставить камень упасть на землю? Или бог, который знает нас, понимает нас, чувствует то же , что и мы? Да, Surges связаны с честью. Тем не менее, как вы можете видеть, его смерть не изменила мир сколько-нибудь заметным образом. Его сила связывает все воедино, но одно это не достойно поклонения. Одиум … Страсть … он даст награды ».

Венли напевал Жажду.

«Вы хотите большего, не так ли?» - сказал Рабониэль. «Только тот, у кого есть чистые амбиции, сможет стоять там, где вы сейчас. Служите хорошо, и вы можете найти благословения доступными для достойных. Истинное знание. Истинная жизнь."

Венли продолжала напевать, хотя ее внутренний ритм был куда более неопределенным. Ритм заблудшего. Она не знала, что делать с Рабониэлем. Многие слились в некотором роде безбашенными: мстительными, разрушительными, тщеславными.

Слушая осторожные, проницательные предложения этого существа, Венли испугалась. Это существо было намного опаснее любого из тех, с которыми она сталкивалась раньше.

Рабониэль ушел, шагая вперед рядом с безмолвно дрейфующими фигурами Глубочайших. Венли продолжил идти и был удивлен, когда Ротан подошел к ней. Он был главой солдат леди Лешви - не частью штаба Венли, но аналогичным ей по авторитету. Он, как и большинство солдат Лешви, был отдан Рабониэлю для этого вторжения.

К ним присоединились и солдаты Преследователя - группа, которую Венли знал по своей устрашающей репутации. Они были суровы по отношению к людям Холинара, но были одними из самых сильных и гордых воинов певцов, с отличительной униформой, которую всегда носили с гордостью. Теперь они смешались с тщательно обученными и более спокойными войсками Лешви, образуя мощную ударную силу, обладающую силой и дисциплиной.

Венли мало общался с Ротаном или другими солдатами, но она не имела ничего против него. Не считая того факта, что другие Регалы заставили ее волноваться, поскольку они держали Войдспрен в своих драгоценных сердцах. С каждым шагом его могучая фигура, казалось, потрескивала от энергии. Время от времени в его темно-красных глазах вспыхивали искры. Она вспомнила то чувство, когда держала форму бури. Форма, которую она использовала, когда привела свой народ к гибели.

«Ты не должен беспокоить Сплавленных, Венли, - сказал Ротан Деризиону, глядя на Рабониэля. «Большинство из них не так снисходительны, как Лешви. Заботиться. Я бы не увидел, как ты упадешь. Вы нам полезны ».

«Я … не заметила, что ты заботишься», - сказала она.

«Лешви ценит тебя», - сказал он. «Следовательно, как и все мы». Он оставил ее с этим простым предупреждением и отступил. Ротан не часто хотел ответов или даже участия. Он просто стоял прямо, высказывал свое мнение, а затем ожидал, что его поймут.

«Было бы хорошо, если бы он был на моей стороне», - подумал Венли. Но нет, слишком опасно. Слишком опасно. Она не могла позволить себе думать о вербовке прямо сейчас. Ей нужно было сосредоточиться на том, чтобы остаться в живых. Каким бы изнурительным ни был этот поход через горы, она знала, что впереди более опасная часть.

В течение недели они прибудут в Уритиру. И тогда настанет настоящее испытание.

К сожалению, как показывает моя собственная ситуация, комбинация осколков не всегда ведет к большей мощи.

Адолин присоединился к Зу на вершине обсидианового обнажения. Златовласая Стоунуард по-прежнему носила свою традиционную одежду с запахом на груди и свободными струящимися брюками. Она утверждала, что приобрела навыки разведки в качестве проводника на островах Реши, но он подумал, что она двигалась слишком незаметно для этого.

«Вот», - сказала она, указывая. «Они все еще следят».

Адолин поднял подзорную трубу и посмотрел туда, куда она указывала. В самом деле, он мог различить вдали караван тукари. Эти странные люди следовали за ними - не отставая от них больше, чем на несколько часов, - с тех пор, как они покинули портовый город за несколько недель до этого.

«Проклятие», - сказал Адолин. «Значит, они все-таки не свернули на перекрестке». С сегодняшнего утра местность стала неровной, полной скал и выступов, и было труднее заметить их хвосты.

«Хочешь противостоять им?» - спросил Зу, ухмыляясь.

«Два по двадцать?»

«Одна из этих двоих может формировать камень по своему желанию и превращать одежду в оружие».

«Я не смею тратить впустую то, что осталось», - сказал Адолин.

«Он все равно скоро закончится», - сказала она. «Могу также дать ему последнее« ура »! Новый опыт для Единственного ».

Снизу Уапам крикнул: «Не поощряйте ее! Она будет делать это глупость!»

Зу ухмыльнулся Адолину, затем подмигнул, как будто ее бравада была отчасти только для того, чтобы вывести ее из себя. Даже после нескольких недель путешествия с ней Адолин не знал, что делать со странным Стоунвордом. Она легко спрыгнула с выступа и соскользнула по гладкому обсидиану, грациозная, как танцор. Внизу она хлопнула Уа'пама по плечу, и они двое направились к лагерю.

Он был соблазн сделать как сказал Zu, если только потому , что их Stormlight был на исходе. К этому моменту они пробыли в Шадесмаре почти тридцать дней, достаточно долго, чтобы все их сферы закончились несколько недель назад. Хотя они потратили большую часть своего Штормового Света на остановке каравана, они сохранили несколько более крупных драгоценных камней, одолженных им тайленцами, способных удерживать Свет дольше, чем другие камни того же размера. К сожалению, они начали тускнеть. И как только драгоценные камни начали тускнеть, они быстро потускнели.

Адолин еще раз долго посмотрел на Тукари, затем покачал головой. Они не кажется , что они пытаются догнать группу Adolin в; они не толкались быстро и не двигались по ночам. Последнее было бы несложно, поскольку «ночь» в Шадесмаре не была жестким временем, определяемым движением солнца. Эти люди легко могли сделать двойной марш и обогнать его команду.

Он уже послал посыльного спросить о них Нотум; его меньший патруль шел немного впереди группы Адолина. Хонорспрен сказал, что те Тукари не запрещают использовать дорогу, но сообщают ему, если они сделают что-нибудь явно угрожающее.

Адолин убрал подзорную трубу и вернулся, чтобы встретиться с остальными, которые готовились покинуть лагерь. Он узнал от своего отца, что лучше всего видно, как командир делает что-то, поэтому он осмотрел работу, поставил передний и арьергард на день и проверил Майю, которая ехала на спине Галланта.

Большой полуночный жеребец привязался к ней - он никому не позволял ездить на нем - и, казалось, понял, что она каким-то образом ранена. Галант шагнул очень осторожно, двигаясь осторожно, чтобы Майю не сбили с места. И Адолин не просто вообразил это, что бы ни думали другие.

Он заставил всех двигаться, затем разыскал Шаллан.

* * *

Последние несколько недель Шаллан придерживалась двух мнений - ну, технически трех - относительно того, как использовать информацию о том, что Берил была шпионом. Когда караван отправился в путь, она держалась рядом с Берил, якобы чтобы помочь ей с светоплетением.

«Мне все еще нужно сосредоточиться, Яркость», - сказала Берил, легко поспевая за своими длинными ногами алети. Было почти преступно, насколько роскошны ее темные волосы, несмотря на то, что воды для купания было мало. «Я пробовала рисовать, как вы предлагаете, но у меня это плохо получается».

«Вы использовали светоплетение с людьми в военных лагерях», - сказала Шаллан. «И я видел, как вы использовали его в спарринге».

«Да, но я ничего не могу изменить, кроме своей внешности!» она сказала. «Я знаю, что могу сделать больше. Я видел остальных из вас ».

«Вначале для большинства из нас это ограничено», - сказала Шаллан, кивая на Вата, который шел рядом с Криптиками. «В первый раз, когда я поймал его светоплетение, он не поверил, что на самом деле сделал это. Кажется, это удивляет его каждый раз, когда он это делает ».

«Я пробовала его путь», - с гримасой сказала Берил. «Он действует как человек или вещь, которой пытается быть, и тогда его Светоплетение берет верх. Если он хочет создать иллюзию большого камня, он говорит, что думает как камень. Как это вообще работает? » Она слабо улыбнулась Шаллан. «Я не хочу жаловаться, Яркость. Я уверен, что мне просто нужно продолжать попытки. Он придет ко мне, как и к другим, верно?

«Обещаю, будет», - сказала Шаллан. «Я был разочарован, как и вы, в начале, не мог это контролировать. Но ты можешь это сделать ».

Берил нетерпеливо кивнула.

Внутри Вейл дивился. Она очень хороший актер. Я не мог заметить никаких признаков жестов. Клянусь, либо она чудесным образом скрывает свои истинные эмоции, либо у нас не та женщина.

Уверенность Вейла в этом росла и росла во время путешествия. Шаллан не хотела принимать это, но сейчас было трудно продолжать притворяться.

«Возможно, нам следует снова поговорить с Орнаментом», - подумал Сияющий. Я чувствую, если мы поговорим с ней достаточно, она кое-что упустит.

Они тоже пытались это сделать, но … Вейл думала, что они зашли в тупик. Если спрен Берил знал о ее измене, то Загадочный не подал.

Это заставило Шаллан подумать, что все это может быть напрасным. Она хотела, чтобы шпионкой была Берил. И у них было довольно убедительное подтверждение, не так ли?

Что ж, подумал Вейл, допустим худшее. Что настоящий шпион чрезвычайно осторожен и опытен. Не слишком ли сложно задаться вопросом, обнаружили ли они, разговаривая с другими, что мы посеяли немного дезинформации? Мрайз умен. Он мог намеренно скормить нам реплику, чтобы вызвать подозрение на Берил.

В чем тогда был смысл расследования? - разочарованно подумала Шаллан. Зачем так беспокоиться, если мы просто сомневаемся в результатах?

- Потому что я во всем сомневаюсь, - сказал Вейл. Это информация, но не окончательная.

«Я согласен, - подумал Сияющий. У нас было время исследовать Берил, но мы ничего не обнаружили. Чтобы продолжить, мы должны найти доказательства. Неопровержимое доказательство. Мы не можем ошибочно осуждать того, кто может быть невиновен.

«Штормы, - подумал Вейл. Ты говоришь как офицер закона, Сияющий.

Я с тобой согласен!

Да, но ты причинил боль моему делу, когда ты такой чопорный. Не могли бы вы расслабиться время от времени?

Шаллан приложила руки к голове, чувствуя … беспокойство. Она могла вспомнить время не так давно, когда у ее персонажей не было споров в голове. В основном они оставались изолированными; она двигалась, не замечая. Стало ли они здоровее теперь, когда они работали вместе, даже если они ссорились? Или это было опаснее, ведь конфликт был таким тяжелым? В любом случае, сегодня она устала от борьбы.

Итак, неохотно, Вейл взял верх. А пока она держалась рядом с Берил, пытаясь поймать ее на лжи. К сожалению, вскоре появился Адолин. Как гончая с топором, ищущая за чем гоняться. Тем не менее, даже Вейлу пришлось признать, что с его распущенными волосами и его решительным поведением Адолин умел заставлять вас чувствовать себя лучше.

«Привет», - сказал он Вейлу. "У вас есть момент?"

«Я полагаю», - сказал Вейл. - Кстати, я сейчас Вейл.

«Что ж, может быть, у тебя будет полезная точка зрения на это», - сказал он, уводя ее от остальных, чтобы поговорить наедине. «Чем больше я думаю об этом, тем больше волнуюсь, что мы должны изменить свой подход к наградам. Нотум был уверен, что хонорспрен не станет с нами разговаривать. Хуже, чем Силь.

«Измените наш подход? Как? Вы имеете в виду не дарить им письма и подарки? "

«Не думаю, что они тоже возьмутся. Боюсь, тогда нас сразу же отвернут.

«Это было бы досадно», - признал Вейл. Она не забыла свой настоящий долг - попасть в крепость и найти Рестареса, лидера Сынов Чести. Даже Сияющий стремился найти этого человека, узнать, какие секреты он хранил, чего так сильно хотел Мрейз. Найти шпиона было важно, но эта миссия заменила его.

«Что, если есть способ лучше, чем доставить письма отца и Ясны?» - сказал Адолин. «Что, если бы мы предложили вручить почестям столько Штормлайта, сколько они могут принять, доставленное моим отцом, если бы они только отправили с нами своего представителя? Что, если мы попросим обменяться эмиссарами и пообещаем построить их представителю фантастический дворец в Шадесмаре возле Врат Клятвы? Мы можем принести тонны камня с нашей стороны, что здесь чрезвычайно ценно ».

«Хммм», - сказал Вейл. «Адолин, они похожи на целую расу спренов, которые действуют как Сияющий, и они видят в нас преступников. Если мы беспокоимся, что они даже не примут некоторые письма и книги, разве не будет опасно предлагать чрезвычайно ценные подарки? Они могут рассматривать это как взятку или признание нашей вины ».

«Может быть», - сказал он, затем несколько раз ударил кулаком по ладони другой руки.

«Я согласен с Вейлом, Брайтлорд», - сказал Сияющий. «На их месте я бы с большим подозрением отнесся к ценным подаркам. Они хотят не расплаты, а изоляции ».

- Тогда ладно, - сказал Адолин. «Совершенно другая идея. Мы умоляем. Унизительно. Мы кланяемся и говорим, что без них мы обречены. Если spren чем-то похожи на Windrunner'ов, то, возможно, они не смогут сказать «нет».

Сияющий считал. "Возможно. Полагаю, это мне кажется более привлекательным, чем взятки ».

«Я бы не стал», - сказал Вейл. «Но я думаю, что я не тот человек, чтобы спрашивать. Потому что, увидев, как ты умоляешь, я понял, что был прав, не вмешиваясь в конфликт, потому что в нем невозможно выиграть ».

«Проклятие», - сказал Адолин. «Я не думал об этом».

«Дай мне подумать», - сказал Сияющий. - Между прочим, я снова Сияющий.

Адолин кивнул.

«Это трудная задача, Адолин», - наконец сказал Сияющий. «И я согласен с вашими опасениями. У нас есть ровно один шанс достойно представиться на конкурсе. Это враждебная группа - действительно, та, которая сама выбрала враждебность. Мы можем предположить, что самые желающие выслушать наши аргументы уже присоединились к Рыцарям Сияющего.

«Ваша уловка слабости и мольбы о помощи - многообещающая идея. Однако мне интересно, было бы лучшим планом апеллировать к рациональной стороне почестей ».

«Но то, как почести настаивают на том, чтобы отвернуться от всего человечества, эмоционально, правда?» - сказал Адолин. «Они были ранены в прошлом. Они боятся этой боли ».

«Это можно назвать рациональным. Если бы весь ваш вид был по существу уничтожен братанием с людьми, разве вы - логически - не опасались бы снова вступить в то же самое братство? »

«Но как они будут себя чувствовать, если Одиум победит?» - спросил Адолин. «Он ненавидит Честь. Думаю, он все ненавидит. Это вроде как в названии ... В любом случае, проведут ли они остаток своей жизни в своем маленьком бункере? Поклонятся ли они ему в конце концов? Решить драться только тогда, когда все остальные будут мертвы или порабощены? »

Сияющий улыбнулся. «Я чувствую твою решимость, Брайтлорд. Эта страсть достойна восхищения. То, что вы мне сказали, могло бы стать хорошим аргументом в пользу почетных гостей.

«Это те, которые мой отец пишет в своем письме», - сказал Адолин. «Это в основном то, что сказал Сил перед тем, как бросить их и найти Каладина. Я не могу избавиться от мысли, что аргументы, которые привели отец и Ясна, - это те аргументы, к которым будут подготовлены почести, чтобы укрепить себя ... »

Он посмотрел вдаль, потом оглянулся. Сияющий нахмурился, пытаясь понять, что он искал. Линия людей? Его Райшадиум, стучащий вместе с мертвым глазом на спине? Сверкающие обсидиановые холмы, поросшие кристаллическими растениями?

"У вас была мысль?" - спросил Сияющий.

«Отчасти», - сказал Адолин. «Я … понял, что они будут готовы ко всему, что мы сможем принести. Я имею в виду, что эти существа были живы тысячи лет - и все это время злились на нас. Я не могу вспомнить аргумент, который они еще не рассмотрели. Я сомневаюсь, что отец или даже Ясна могли это сделать ».

«Разумное предположение», - сказал Сияющий, кивая на ходу. «Однако, если они предвосхищают все аргументы, то, возможно, единственная надежда, которая у нас есть, - это умение спорящего. Яркость Ясны может быть довольно убедительной. Поразмыслив, я предлагаю продолжить тактику подношения писем ».

«Либо так, либо мы сможем удивить почетных гостей».

"Как?" - сказал Сияющий. «Вы указали, что у них были тысячи лет, чтобы обдумывать эти аргументы».

Адолин покачал головой, выражение его лица все еще оставалось отстраненным. «Послушайте, - в конце концов сказал он, - могу я поговорить с Шаллан?»

«Шаллан сейчас измучена», - сказал Сияющий. «Она просит меня вести этот разговор. Почему ты спрашиваешь?"

«Мне просто с ней комфортнее, Сияющий». Он взглянул на Сияющего. «Что- то не так с Шаллан? Я думал, что во время прогулки на лодке все идет к лучшему, но за последние несколько недель … я не знаю, она чувствует себя иначе. Выключенный."

Он заметил! - в панике подумала Шаллан.

«Он заметил», - с облегчением подумала Вейл.

«В последнее время она все больше и больше отступает, - сказал Сияющий. «Она утверждает, что устала. Но … с нами что-то происходит. Я могу попытаться заставить ее выйти ».

"Пожалуйста."

Она пыталась. Она искренне это сделала. В конце концов, она поморщилась. "Мне жаль. Шаллан устала. Может, испугался. Возможно, Вейл объяснит.

«Так … могу я с ней поговорить?»

- Уже есть, - вздохнула Вейл. «Адолин, посмотри. Это действительно сложно. Он окутан прошлым Шаллан и болью, которую она чувствовала в детстве. Боль, которую я был создан специально, чтобы помочь ей преодолеть.

"Я могу помочь. Я могу понять."

« Я почти не понимаю, Адолин, - сказал Вейл. «И я живу в ее голове». Она глубоко вздохнула, заставляя себя увидеть его, как Шаллан. Она любила Адолина. Она выбрала Адолина. Меньшее, что мог сделать Вейл, - это попытаться объяснить.

«Хорошо, - сказала она. «Представьте, что вы она, и вы испытали некоторые вещи, которые были настолько травматичными, что вы не хотите верить, что они произошли с вами. Итак, вы делаете вид, что это случилось с кем-то другим. Кто-то другой ».

"Это ты?" - сказал Адолин.

«Не совсем так», - сказал Вейл. «Это сложно описать словами. Радиант и я пытаемся справиться с механизмами, которые по большей части работают. Но начало проявляться нечто более глубокое.

«Шаллан обеспокоена тем, что человек, которого вы видите в ней, - ложь. То, что человек, которого вы любите, - ложь. И дело не только в тебе. Образец, Далинар, Ясна, Навани - она беспокоится, что все они не знают ее настоящую .

«Из-за того, что с ней случилось - и более того, из-за того, что она была вынуждена сделать - она начинает думать, что« Шаллан »- это фальшивка, фальшивая личность. Глубоко внутри живет чудовище, которое и есть ее настоящее «я». Она боится, что правда неизбежно откроется, и все бросят ее, когда это произойдет ».

Адолин кивнул, нахмурив брови. «Она не могла сказать мне этого, не так ли?»

"Нет." Действительно, сказав эти вещи, она заставила Шаллан отступить в небольшой узел страха. Рядом с Бесформенным.

«Вы можете говорить то, что она не может», - сказал Адолин. «И поэтому ты нам нужен, не так ли?»

"Да."

«Думаю, я немного понимаю». Он встретился с ней взглядом. «Спасибо, Вейл. Искренне. Я найду способ помочь. Я обещаю."

Хм. Она ему поверила. Как интересно. «Я ошибалась насчет вас», - сказала она. «Как бы то ни было, я рад, что меня проиграли».

«Если она слушает, - сказал он, - убедитесь, что она знает, что мне все равно, что она сделала. И скажи ей, что я знаю, что она достаточно сильна, чтобы справиться с этим сама, но она должна знать, что ей больше не нужно. То есть справиться с этим сама.

«Я никогда не была одна», - прошептала часть ее. У меня был Pattern. Даже в мрачные дни нашего детства он был у нас. Хотя мы не помним.

Итак, Адолин был неправ, но он был прав. Им не нужно было делать это в одиночку. Если бы только они могли убедить Шаллан в этом факте.

Мы должны предположить, что Одиум осознал это и преследует единственную ужасную цель: уничтожение - и каким-то образом расколоть или иным образом сделать бессильным - всех Осколков, кроме него.

Способов защиты было несколько.

Каладин всегда знал это, но не чувствовал этого. Чувство и знание казались его отцу одинаковыми, но не Каладину. Для него никогда не было достаточно слушать описания из книг. Ему нужно было что-то попробовать, чтобы понять это.

Он бросился к новой задаче: найти способ помочь Норилу и остальным в санатории. По рекомендации отца - а затем настоянию - Каладин принял это медленно, ограничивая свои первоначальные усилия мужчинами с похожими симптомами. Боевая усталость, кошмары, стойкая меланхолия, суицидальные наклонности.

Лирин, конечно, была права. Каладин жаловался, что ревностные лечат все психические расстройства одинаково; он не мог налететь и лечить каждого человека во всем санатории одновременно. Сначала ему нужно было доказать, что он может изменить жизнь этих немногих.

Он все еще не знал, как его отец уравновешивал работу и эмоции. Лирин, казалось, искренне заботился о своих пациентах, но он также мог выключить это. Перестань думать о тех, кому он не мог помочь. Например, десятки людей, запертых в темноте санатория, запертых вдали от солнца, стонущих про себя или - в одном серьезном случае - пишущих чепуху по всей ее комнате, используя ее собственные фекалии.

Временно отказавшись от приема обычных пациентов, Каладин обнаружил в санатории шестерых мужчин с похожими симптомами. Он отпустил их и заставил работать, чтобы поддерживать друг друга. Он разработал план и показал им, как делиться друг с другом так, чтобы это могло помочь.

Сегодня они сидели на балконах перед его клиникой. Они разговаривали, подогретые кружками чая. Об их жизни. Людей, которых они потеряли. Темнота.

Это было помочь. Вам не нужен был хирург или пылкий энтузиаст, чтобы вести дискуссию; они могли сделать это сами. Двое из шестерых в основном молчали, но даже они хмыкали, когда другие говорили о своих проблемах.

«Замечательно», - сказала мать Каладина, делая записи, стоя рядом с Каладином. "Откуда ты знаешь? Предыдущие документы указывали, что они подпитывают меланхолию друг друга, подталкивая друг друга к деструктивному поведению. Но у них противоположный опыт ».

«Команда сильнее человека, - сказал Каладин. «Вам просто нужно направить их в правильном направлении. Попроси их вместе поднять мост… »

Его мать нахмурилась, взглянув на него.

«Рассказы ярых о том, как заключенные подпитывают отчаяние друг друга», - сказал Каладин. «Вероятно, они были от сокамерников, которые находились рядом друг с другом в санаториях. В темных местах, где их мрак мог буйствовать ... Да, там я видел, как они приближали друг друга к смерти. Иногда бывает ... с рабами. В безвыходной ситуации легко убедить друг друга сдаться ».

Его мать положила руку ему на плечо, и ее лицо выглядело таким печальным, что ему пришлось отвернуться. Он не любил говорить с ней о своем прошлом, о годах, прошедших между тем и настоящим моментом. За эти годы она потеряла любящего мальчика Кэла. Этот ребенок был мертв, давным-давно похоронен в крема. По крайней мере, к тому времени, когда он снова нашел ее, Каладин стал тем человеком, которым он был сейчас. Сломан, но в основном перекован как Radiant.

Ей не нужно было знать о тех самых мрачных месяцах. Они не принесут ей ничего, кроме боли.

«В любом случае, - сказал Каладин, кивая в сторону группы людей, - после разговора с Норилом я подозревал, что это поможет. Это что-то меняет, чтобы иметь возможность говорить другим о своей боли. Это помогает иметь других, которые действительно понимают ».

«Я понимаю», - сказала его мать. «Твой отец понимает».

Он был рад, что она так думала, хотя она ошибалась. Они сочувствовали, но не понимали. Лучше бы они этого не сделали.

Для мужчин, тихо болтающих друг с другом, перемена заключалась в том, что им снова показали солнечный свет. Когда мне напомнили, что тьма действительно прошла. Но, возможно, наиболее важным было то, что перемена заключалась не просто в осознании того, что вы не одиноки, но в том, чтобы это почувствовать . Понимая , что независимо от того , как ты изолирован думал , что вы не были, независимо от того , как часто ваш мозг сказал вам ужасные вещи, там были другие , которые понимали.

Это не все исправит. Но это было начало.

Объединение сил изменит и исказит, кто такой Одиум. Поэтому вместо того, чтобы поглощать других, он их уничтожает. Поскольку мы все по сути бесконечны, ему больше не нужна сила. Уничтожение и дробление других осколков сделало бы Одиум единственным богом, неизменным и не испорченным другими влияниями.

«Мне не нравится ни одно из этих предложений», - сказала Пень, переводя для нее свой spren.

Она наклонилась вперед, чтобы согреть свои искривленные руки - скорее всего, по привычке, поскольку этот явленный огонь давал очень мало тепла. Его можно было упаковать и носить в кармане. Все, что вам нужно было сделать, это схватить бусинку. Это было больше похоже на картину огня, который мерцал и потрескивал, как настоящий.

Вейл сидела с открытым альбомом Шаллан, прижавшись спиной к большому куску обсидиана, делая вид, что рисует, пока Адолин советовался с Радиантами. Пока что, несмотря на худшую работу по рисованию, ей не удавалось уговорить Шаллан.

"Ни один из них?" - спросил Адолин. Он стоял прямо, одетый в черную униформу, расшитую серебром на манжетах. Полированные пуговицы идеально подходили к серебру бокового меча в ножнах, который он носил на бедре.

Он был поразительным - даже блестящим, когда стоял перед огнем в строго скроенной форме. Огонь был каким-то холодным, хотя должен был быть теплым. И ему почему-то было тепло, тогда как жесткая черная униформа должна была заставить его казаться холодным.

Аршкам, хотя и происходила из совершенно другого происхождения, не боялась высказывать ему свои мысли. Вейлу нравился старый Страж Правды. Слишком много людей отказывались смотреть дальше возраста человека. Для них эта женщина - как видно из ее прозвища - определяется тем, сколько ей лет.

Вейл видел больше. То, как Аршкам тщательно заплетал свои серебряные волосы в косу. Гравированное кольцо, которое она носила на правой руке, было ее единственным украшением, и на нем не было никакого драгоценного камня, только молочно-белый кварц. Она спорила с Адолином - одним из самых могущественных мужчин в мире - так же легко, как она могла бы спорить с носителем воды. В этой женщине было так много всего, но они почти не знали ее.

Разве ты не хочешь это нарисовать, Шаллан? - подумал Вейл. Разве ты не хочешь выйти и сделать работу лучше, чем я?

Вместо этого она почувствовала глубокую обиду со стороны Шаллан. За то, что Вейл сказал Адолину. Боль, которой они угрожали.

Боль прошлого лучше забыть.

- Брайтлорд, - сказала Пень Адолину, не сдерживаясь, - я понимаю, почему ты обеспокоен. «Dreaming-Хотя-Awake» прочитал письма, присланные Далинаром и Ясной, а затем рассказал мне их содержание. Если хонорспрен действительно так враждебен, как кажется, то я сомневаюсь, что они прислушаются к этим письменным мольбам. «Dreaming-Хотя-Awake» говорит, что Honorspren может быть довольно страстным и, вероятно, лучше откликнется на личную мольбу.

«Однако аргументы, которые вы привели сегодня вечером, недостаточно веские. Утверждая, что, если они не согласятся, вы пойдете в инкспрен? Они знают , как сильно мы нуждаемся в Windrunners, и они , несомненно , знают , что inkspren в настоящее время еще более трудно набрать. Пытаться сыграть на их нечистой совести, чтобы спровоцировать их на помощь? Я не думаю, что они действительно чувствуют себя виноватыми. Это проблема."

«Я согласен, - сказал Годеке. Торжественный Танцор Эджа сложил руки перед собой, сидя на перевернутой коробке с пайками, его квадратная борода напоминала о его пылком прошлом. «Мы не можем заставить их согласиться, Брайтлорд. Мы также не можем убедить их угрозами. Мы должны представить нашу просьбу: мы нуждаемся, и мы искренне желаем им пересмотреть свое отсутствие поддержки ».

"Зу?" - спросил Адолин последнего Сияющего.

Златовласая женщина откинулась назад и пожала плечами. «Я не сторонник политики. Я скажу им, что они тупо бушуют, если думают, что смогут оседлать это.

«Ваши люди пытаются на нем ездить», - сказал Годеке.

«Мои люди набирают обороты, - сказал Зу, снова пожимая плечами.

За ними солдаты собирали лагерь. Было утро - хотя для Шадесмара это не имело большого значения - и теперь до «Прочной целостности» оставался один день. Миссия все еще оставалась неуверенной, и волнение Адолина заставляло Вейла нервничать. Если их делегация отвернется, ей придется найти способ прокрасться и найти Рестараса в одиночку.

Адолин посмотрел вниз, казалось, что он поник. Он потратил немало времени на разработку этих планов, и Вейл помог ему с некоторыми. К сожалению, он не проявил особого доверия к идеям, и реакция других была дополнительным подтверждением.

Сияющий появился, когда Вейл искал способ укрепить его уверенность. К сожалению, Сияющая не смогла придумать ничего полезного - хотя она заметила кого-то еще сидящего у костра. «Берил», - обнаружила себя Сияющая. "Как вы думаете?"

Величественная женщина была единственной из агентов Шаллан на митинге у костра; двое других готовили завтрак. Она резко подняла глаза с того места, где сидела позади остальных.

«Я … я действительно не знаю», - сказала она, оглядываясь на свои ноги и краснея, когда все повернулись к ней.

«Ты рыцарь», - сказал Сияющий. «По крайней мере, один на тренировке. Это наша миссия так же, как и миссия Верховного принца Адолина. У вас должно быть свое мнение. Должны ли мы представить письма или попытаться сделать что-то более драматичное? »

«Это ... так вне моего опыта, Яркость. Пожалуйста."

«Это не она», - подумал Вейл. Этого просто не может быть.

«Я еще поработаю над этими идеями», - сказал Адолин. «Берил, спасибо».

- Верховный принц Адолин, - сказал Аршкам. «Я думаю, вам следует учесть то, что ни одно из этих предложений не делает должным образом. Как можно апеллировать к их чести ? Разве они не следуют этому атрибуту? Я подозреваю, что любой наш успех будет связан с этим ».

Адолин медленно кивнул, и Сияющий склонил голову. Предложение Ясны было попыткой сделать то, что сказал Пень, но Шаллан что-то уловила в аргументах.

«Честь, - подумал Сияющий. Да. Ясна думает как ученый, но не как солдат. Что-то не так в ее высоких словах и радикальных выводах.

Честь. Как воззвать к этим спренам?

Адолин отпустил всех позавтракать. Он подошел, чтобы получить еще один отчет от солдата, который наблюдал за этой странной группой людей Тукари, которые продолжали идти за ними.

Берил встала, одетая в струящееся платье - не в традиционном стиле, а в более старом классическом стиле, прикрывавшем обе ее руки объемными рукавами. Она подошла к Сияющему, который все еще сидел спиной к камню.

Сияющий быстро закрыл альбом для рисования; никто не видел, насколько ужасны рисунки Вейла.

«Зачем вы пригласили меня на эту встречу, Яркость?» - спросила Берил.

«Вы должны привыкнуть играть роль в важных событиях. Я хочу, чтобы вы приобрели опыт в политике нашей текущей проблемы. Кроме того, ты попросил приехать с этой миссией, когда Старгайл оказался недоступен.

«Я хотела увидеть Шадесмар», - сказала она. «Но, Яркость, у меня едва хватило времени, чтобы привыкнуть к мысли о том, что я Ткач Света. Я не политик ». Она скрестила руки и внезапно похолодела, когда взглянула на остальную часть лагеря. «Мне здесь не место, не так ли? Я не готов."

Сияющий постучал карандашом по верхней части блокнота Шаллан, пытаясь понять, лжет ли эта женщина. Но это была область знаний Вейла. Она провела более десяти лет, будучи шпионом.

«Осторожно, - подумала Шаллан. Помните, что это воображаемый десятилетний опыт.

Правда. Трудно было вспомнить.

Ага … - подумал Вейл. Мое пустое прошлое … когда я был ничем … меня нервирует.

Сияющий не упустил возможность заметить вмешательство Шаллан. Это было самое лучшее, что они получили от нее за несколько дней.

«Берил, - сказал Сияющий, - я хочу, чтобы ты практиковалась в общении с важными людьми. Вам не нужно решать проблемы Адолина; вам просто нужен опыт, чтобы высказать свое мнение там, где для вас безопасно потерпеть неудачу ».

«Да, Яркость», - сказала она, заметно расслабившись. «Спасибо, Яркость». Она поклонилась и нырнула, чтобы помочь с завтраком.

«Я не эксперт», - подумал Сияющий. Но я все больше соглашусь со скептицизмом Вейла.

Шаллан, затаившаяся глубоко внутри, начала сдвигаться с места. Было бы болезненно признать, что шпионкой могла быть не Берил, а одна из ее подруг. Но это было лучше, чем настаивать на вере лжи. Независимо от того, насколько они искусны в этом конкретном трюке.

Адолин подошел. Лучезарная сунула альбом под мышку и встала, отметив нахмуренный вид на губах Адолина.

«Тукари все еще там?» она догадалась.

Он кивнул. «Они отвергают любого посланника, которого я посылаю, но они, очевидно, преследуют нас».

«Мы могли бы обогнать их», - сказал Сияющий. «Это означало бы посадить Пня и Майю на коня, а затем приложить все усилия, чтобы добраться до цитадели».

«Возможно», - сказал он. «Мне нужен еще один день, чтобы что-нибудь придумать…» Он протянул ей небольшой кусок измельченного лависа, скрепленный с сахаром.

Пайковый батончик? Она взяла его, нахмурившись.

«Я думал, мы прогуляемся», - сказал он. «Пока остальные завтракают. Странно говорить это, но мне кажется, что после прогулки на лодке у нас не было времени вместе ».

Сияющий кивнул. С ней все в порядке, хотя она уступила Вейлу, которому больше нравилась беседа. Она сунула альбом в сумку и перекинула через руку. На ней была грубая дорожная одежда, более темное пальто и пара хороших солидных ботинок. Те, которые подходили ей гораздо больше, чем пара, которую Шаллан украла у Каладина.

Адолин помахал своим людям, затем указал. Они помахали в ответ, и он двинулся из лагеря, за ним последовал Вейл. Они не успели уйти далеко, как подошла сияющая фигура, верхом на чем-то невероятном.

Вейл привык к чудесам этого места. То, как глориспрен плывет над головой строем, или то, как их вечерний разговор прошлой ночью вызвал большую радость - что проявилось здесь в виде вращающегося цветного циклона.

Однако время от времени происходило что-то такое, что шокировало даже сознательный цинизм Вейла. Великий белый конь Нотума был почти что лошадью, хотя он был более изящным и гибким, с длинными ногами и шеей, изгибающейся так, как не мог справиться ни один физический позвоночник. У него были большие глаза, но, казалось, не было рта, а волосы развевались на призрачном ветру, как длинные светящиеся ленты. Шаллан подумала, что она никогда в своей жизни не видела чего-то более изящного. Она не заслуживала видеть что-то столь божественное. Как будто просто глядя на него, она запятнала его заботами о мире, которого он никогда не должен касаться.

Нотум остановился, управляя великим шпреном простой уздечкой из скрученных нитей. «Человеческий принц, - сказал он Адолину, - именно здесь я должен повернуть в другую сторону. Мне запрещено приближаться к «Прочной целостности». Я буду патрулировать на юг, а не на запад ».

Они пригласили почестей присоединиться к ним, так как его патруль шел вдоль побережья поблизости. Он отказывался от каждого приглашения.

«Тогда я желаю тебе всего наилучшего, Нотум», - сказал Адолин. «Было приятно снова увидеть тебя. Спасибо за ваш совет."

«Я бы предпочел, чтобы вы последовали этому совету. Я полагаю, вы не пересмотрели свои неосмотрительные поиски? "

«Я многое пересмотрел, - сказал Адолин. «Я все еще собираюсь попробовать».

«Как хочешь», - сказал Нотум и отсалютовал. «Если я не увижу тебя после того, как ты отвернешься, отдай все силы Древней дочери. Это … хорошо, что она не заперта в крепости. Это ей не подошло бы ».

Почести повернулись, чтобы уйти.

- Notum, - позвал Адолин. «Это spren, на котором ты ездишь. Он поразительно похож на лошадь ».

"Это странно?" он спросил.

«Большинство спренов не похожи на существ из нашего мира».

Нотум улыбнулся с редким выражением на лице спрена, затем жестом указал на себя. "Не так ли?"

«Гуманоидные, да, - сказал Адолин. «Я никогда не видел ни одного в форме лошади».

«Не все спрены были придуманы людьми, Адолин Холин», - крикнул ему Нотум. "Прощание."

Когда он повернулся и уехал на своем грациозном зверьке, Шаллан почти появилась, чтобы нарисовать его.

«Штормы», - сказал Адолин. «Он так холодно, и он один из spren , которые , кажется , как нам. Я не чувствую себя хорошо из-за всей этой миссии ».

«Может, я смогу проникнуть внутрь», - сказал Вейл. «Если они действительно откажутся от нас».

"Чего бы это достигло?" - спросил Адолин.

«Я мог видеть, все ли хонорспрен чувствуют то же самое, возможно. Или если есть несколько тиранов, которые отказываются слушать разум ».

«Это не похоже на то, как работает spren, Вейл. У меня ужасное предчувствие, что все пойдет не так. И я проделал весь этот путь только для того, чтобы вернуться к отцу и сказать ему, что я потерпел неудачу. Очередной раз."

«Не по твоей вине, Адолин».

«Отец говорит о важности путешествия, Вейл, но он всегда одинаково сосредоточен на результатах. Он всегда может получить их сам, поэтому его сбивает с толку, почему все остальные всегда кажутся такими некомпетентными ».

У Адолина было нереалистичное представление о Далинаре. Да, Блэкторн имел завидную репутацию, но он явно потерпел собственные неудачи - не последней из которых было убийство своего брата. Он определенно сделал меньше, чтобы помочь в этой атаке, чем Адолин, пытаясь вывести Элхокара из Холинара, когда тот падал.

Спорить, конечно, было бесполезно. Адолин должен знать недостатки своего отца лучше, чем кто-либо. Он не собирался их внезапно узнавать, потому что Вейл что-то сказал сейчас.

«Есть ли удача с выходом Шаллан?» - спросил он ее.

«Я получил от нее мысль немного раньше, - сказал Вейл. «Но кроме этого … нет. Я даже набросал тебя. Ужасный, замечу. Мне особенно понравились зубчатые зубы ».

Адолин хмыкнул. И вместе они продолжили прогулку. Он прошел через углубление в обсидиане, где странный камень имитировал катящуюся волну. По мере того, как они удалялись от берега, непрерывный звук щелканья бус превратился в тихий гул, и Шаллан снова зашевелилась. Пейзаж здесь был таким интересным.

Растения здесь росли, как иней, покрывая большую часть обсидиана - и они трещали, куда бы они с Адолином ни ступали, ломались и звенели в пыль. Более крупные растения росли, как шишки, со спиралями цвета на их полупрозрачной кожуре, как будто они были созданы мастером-стеклодувом. Она коснулась одного, ожидая, что он будет хрупким, как и многие другие растения Шадесмара, но он был крепким и толстым.

Крохотные шпренки наблюдали за ними из-под листвы маленьких густых деревьев. На зубчатых ветвях молний, сделанных из чего-то не совсем стеклянного - слишком грубого на ощупь - выросли серебристые листья, которые казались металлическими и холодными. Спрен прыгал с одной ветки на другую, не больше, чем тени клубящегося дыма с большими глазами.

«И они тоже немного двигаются, как дым, - подумала Шаллан. Извиваясь в векторах тепла над огнем, живая, как душа давно потухшего пламени, помня о былом свете ...

Обычно Вейл ругала такую поэтическую чушь, но иногда она могла видеть мир, как Шаллан. И место стало светлее. Когда они миновали большую рощу деревьев, Адолин протянул руку, взял ее за руку и помог подняться на гребень. Прикосновение ее руки к его коже вызвало искру.

Его прикосновение - это никогда не погасшее пламя. Яркий и живой, и единственный дым в его глазах ...

Они пошли по гребню, и она смогла выбрать лагерь внизу, где остальные собирали свои вещи. Кто-нибудь задерживался возле ее сундука?

Мысль об этом чуть не оттолкнула Шаллан, чтобы снова спрятаться. Однако Вейл подумал. Им нужно было оставить устройство без присмотра и не вызывать подозрений, а затем поймать того, кто его использовал. Здесь, в караване, вместо того, чтобы запереться на барже, она должна быть в состоянии сделать эту возможность чрезвычайно привлекательной. Возможно, она могла бы притвориться, что напилась. Как и накануне вечером, она точно знала, что шпион переместил устройство.

«Я видел тебя там, Шаллан», - сказал Адолин, схватив ее за руку, когда они стояли на гребне. "Прямо сейчас. Я уверен в этом."

Вейл отвел взгляд. Ощущение, будто она вторгается.

Он сжал ее руку. «Я знаю, что это все еще ты, Шаллан. Что они все вы. Хотя я волнуюсь. Мы волнуемся. Вейл говорит, что тебе нужно спрятаться от меня. Но вы этого не сделаете. Я не уйду, что бы ты ни сделал ».

«Шаллан слаба, - прошептала Шаллан. «Ей нужна вуаль, чтобы защитить ее».

«Была ли Шаллан слишком слаба, чтобы спасти своих братьев?» - спросил Адолин. «Чтобы защитить свою семью от собственных родителей?»

Она зажмурилась.

Он притянул ее ближе. «Я не знаю идеальных слов, Шаллан. Я просто хочу, чтобы вы знали, что я здесь, и я пытаюсь ». Затем он жестом повел ее дальше по гребню.

"Куда мы идем?" она спросила. «Это ведь не обычная прогулка?»

«Уа'пам уже проходил этот караванный путь раньше», - ответил Адолин. «Он упомянул, что вид здесь великолепный».

Вейл прищурилась, но действительно ли она будет подозревать Адолина ? Она вернула свое внимание к проблеме шпиона, когда последовала за ним, но шторм, он был прав. Вид здесь был захватывающим. Бесконечное море бус отражало далекий солнечный свет из миллиона различных сфер. Они поймали свет, и на мгновение ей показалось, что весь океан загорелся.

Ее рука дернулась на ремешке сумки, чтобы достать альбом, но она осталась твердой и оставила его в покое. Вместо этого она пошла с Адолином до конца гребня, где обсидиан возвышался низким шпилем, заросшим нежным растением. Цветущие цветы, которые казались почти грибными, хотя и светились собственным внутренним светом, красным, как расплавленная скала.

Я должен их набросать ...

Затем над головой начали кружиться странные облака Шадесмара. Она ахнула, когда что-то появилось из них высоко наверху: невероятное животное с пепельным панцирем и длинной шеей. Он напоминал большую раковину, слабо отражающую извилистый вид демона бездны, но каким-то образом летал на огромных крыльях насекомого - семь их наборов. Он плыл за собой облаками, словно из пелены пыли. Другие цеплялись за его подбородок, придавая ему бороду из облаков.

Она смотрела, как он пролетал прямо над головой, и заметила сверкающие огни на его крыльях и ногах. Они светились под его кожей или панцирем - как точки в созвездии, отмечая его суставы и очертания.

«Кисть бесконечной краски Эша…» - сказала Шаллан. «Адолин, это звездный спрен. Это звездный спрен ! "

Он ухмыльнулся, оценив его величие.

«Святые залы!» - сказала Шаллан, пытаясь достать альбом. «Я должен это нарисовать. Держи это. " Она протянула ему свою сумку и вытащила альбом и уголь. Она могла взять Воспоминание - она взяла несколько по мере того, как оно прошло, - но она хотела запечатлеть момент, грацию, величие.

«Ты знал», - сказала она, присаживаясь, чтобы лучше закрепить альбом.

«Уапам сказал мне, - сказал Адолин. «Есть определенные места, где вы можете увидеть их появление. С других сторон они невидимы. Это место ... немного странное.

"Маленький? Адолин, дорогой, я немного странный. Это место совершенно необычное ».

"Замечательно, не правда ли?"

Шаллан ухмыльнулась, опуская несколько широких линий твари, когда она приземлилась на другой участок облаков выше. Из ее сумки выглядывало несколько творений, маленькие кружащиеся цветные кусочки. Когда те были там спрятаны?

Штормы … ей казалось, что она может видеть каждую деталь звездного спрена, хотя она и была далека. Когда он возлежал на облаке, он наклонился - как будто смотрел прямо на нее. Затем он запрокинул голову, выгнув шею, и остался в этом положении.

"Штормы!" она сказала. «Это позирование. Тщеславный спрен-монстр. Дай мне угольный карандаш поменьше. Мне нужно уточнить некоторые детали ».

Он протянул ей его, затем устроился на земле рядом с ней. «Приятно видеть, как ты рисуешь».

«Вы знали, что это со мной сделает», - сказала она. «Вы намеренно поставили меня в положение, при котором мне пришлось бы начать рисовать. И тут я подумал, какой ты наивный ».

«Я только хотел, чтобы вы развлекались», - сказал он. «Последние несколько недель ты был таким серьезным».

Она инстинктивно рисовала, впитывая взгляд и высвечивая его на бумаге. Это не был полностью автоматический процесс, но оставил ее разум свободным.

То, что она обнаружила без особых усилий, заставило ее почувствовать себя неловко. «Мне очень жаль, - сказала она. «Я просто ... я имею дело с некоторыми трудностями».

Он кивнул и не стал ее толкать. Замечательный мужчина.

«Veil действительно приходит к вам в последнее время», - отметила она. «А ты всегда нравился Сияющему».

«Это здорово, - сказал он. «Я все еще волнуюсь, что ты был … странным в последние несколько недель. И необычно непохожий на тебя.

«Вейл - это часть меня, Адолин. Так и Radiant. У нас есть баланс ».

«Вы уверены, что это правильное слово?»

Она не особо хотела спорить. В последнее время она была Вейл более поздней, потому что у Вейла было больше дел. В Уритиру она большую часть времени была Шаллан или Сияющим.

Тем не менее было хорошо … отпустить. Может, ей стоит выпить остатки вина и заставить расслабиться их желудок. Из-за того, как Адолин так много ходил, он, вероятно, мог бы провести приятный вечер в ее объятиях.

«Я чувствую, что он наблюдает за мной», - сказал Адолин, глядя на величественные звезды.

«Это потому, что это так, - сказала Шаллан. «Спрен замечает, когда за ними наблюдают. Недавние научные отчеты показывают, что spren будет меняться в зависимости от непосредственного индивидуального восприятия. Например, ты можешь оказаться в другой комнате и подумать о spren, и он ответит ».

«Вот это странно, - сказал Адолин.

«И в то же время как-то нормально, - сказала Шаллан.

"Как ты?" - сказал Адолин.

Она взглянула на него и уловила улыбку на его лице, а затем обнаружила, что улыбается в ответ. «Я думаю, как и любой человек. Мы все на удивление нормальны. Или обычно странно ».

«Не мой отец».

«О, особенно твой отец. Считаете ли вы нормальным, что человек выглядит так, будто его отцовство связано с наковальней и необычайно суровой грозовой тучей? »

«Так … что ты говоришь обо мне?»

- Очевидно, это ты следуешь своей матери. Она сделала смелый штрих, завершив набросок. Она нанесла на него лак, затем отложила в сторону и немедленно начала новую. Это не был опыт одного наброска.

Однако как только она накрасила бумагу углем, она обнаружила, что рисует Адолина, смотрящего в небо.

«Как, черт возьми, - сказала она, - мне посчастливилось схватить тебя, Адолин Холин? Кто-то должен был схватить тебя много лет назад.

Он ухмыльнулся. "Они пытались. Я каждый раз испортил его весьма эффектно ».

«По крайней мере, твоя первая любовь не пыталась тебя убить».

«Я помню, как вы говорили, что он пытался избежать убийства, но потерпел неудачу. Кое-что о джеме.

«Ммм…» - сказала она. «Мне надоели пайки, я бы, наверное, съел немного джема с тайленским хлебом, даже если бы он был отравлен».

«Моя первая любовь не пыталась меня убить, - сказал Адолин, - но я, вероятно, мог умереть от смущения из-за этого взаимодействия».

Она немедленно наклонилась вперед, широко открыв глаза. "Ооо ..."

Он взглянул на нее и покраснел. «Штормы. Я действительно не должен был ничего говорить ».

«Не могу остановиться сейчас», - сказала она, ткнув его ногой в бок. "Продолжай. Говорить."

"Я бы не предпочел."

"Жесткий." Она снова ткнула его. «Я могу продолжать. Я штурмовик Рыцаря Сияющего. У меня легендарная выносливость к раздражающим людям. Если мне придется израсходовать все драгоценные камни в этой битве, я ...

«Ой, - сказал он. «Послушайте, это даже не очень хорошая история. Была эта девушка, Идани, двоюродная сестра мальчиков Кхала. Она была … необычайно хороша для четырнадцатилетнего подростка. Она была немного старше меня, и, скажем так, она понимала мир лучше меня ».

Шаллан склонила голову. "Какие?"

«Ну, она все время говорила о том, как любит мечи. И как у меня должен был быть большой меч. И как она хотела увидеть, как я владею своим мечом. А также…"

"И что?"

«Я купил ей меч», - сказал он, пожимая плечами. "Как подарок."

«О, Адолин».

«Мне было четырнадцать !» он сказал. «Что четырнадцатилетний понимает намек? Я думал, ей действительно нужен меч! »

«Что девушка будет делать с мечом? Настоящая, заметьте. Этот разговор может быстро сбиться с пути… »

"Я не знаю!" он сказал. «Я подумал, что она думала, что они отличные. Кто не считает их крутыми? » Он потер бок, куда Шаллан ткнула его. «Это тоже был действительно изящный меч. Классический античный улиус - стиль, который использовался в светлоглазых вызовах чести во время правления Создателя Солнца. Получил небольшой порез после дуэли Велинар / Гуластис ».

- Полагаю, вы подробно рассказали бедному Идани обо всем этом?

«Я продержался около часа», - признался Адолин. «Ей, наконец, стало скучно, и она улетела. Даже не взял ее штурмовой дар. Он взглянул на Шаллан и усмехнулся. «Но я должен сохранить меч. Все еще есть ».

«Вы когда-нибудь догадывались об этом? Что она говорила?

«В конце концов, - сказал он. «Но к тому времени ... все изменилось».

Она склонила голову, останавливаясь в своем наброске.

«Я слышал, как она смеялась над Ренарином перед своими друзьями», - сказал Адолин. «Она сказала несколько … гадостей. Это что-то во мне испортило. Она была великолепна, Шаллан. В то время мой маленький разум решил, что она, должно быть, самое божественное существо, которое когда-либо ходило по земле.

«Потом я услышал, как она говорила эти вещи. Не думаю, что до этого момента я когда-либо осознавал, что человек может быть красивым и уродливым одновременно. Когда ты мальчик-подросток, ты хочешь, чтобы красивые люди были по-настоящему красивыми. Трудно увидеть иначе, как бы глупо это ни звучало. Думаю, за это я ей обязан ».

«Это урок, который многие люди никогда не усвоят, Адолин».

"Я предполагаю. Дело в том, что это еще не все. Она только что переехала в город и отчаянно пыталась найти себе место. Так что ее шутки о Ренарине были глупыми, да, но она так старалась найти признание. Я сейчас не вижу в ней злого ребенка. Остальные были недобрыми по отношению к Ренарину, и она решила, что сможет сблизиться, сделав то же самое »

«Не оправдывает такого поведения».

«Раньше вы тоже думали, что он странный, - заметил Адолин.

«Может быть», - сказала Шаллан, поскольку это было неприятно правдой. «Но я пришел в себя и никогда не сплетничал о нем. Тебе просто потребовалось показать мне, что хоть он и был странным, но хорошим. Как эксперт по странному, я обладаю уникальной квалификацией. Она вернулась к своему наброску Адолина, сосредоточив внимание на его глазах. В его глазах было так много всего.

«Я не извиняюсь за то, что сказал Идани, - сказал Адолин. «Я просто считаю важным признать, что у нее могли быть причины. У всех нас есть причины, по которым мы не можем жить так, как должны… »

Шаллан застыла, держа карандаш над страницей альбома. Так. Вот что он хотел. «Тебе не обязательно жить в соответствии с тем, чем хочет тебя видеть твой отец, Адолин».

«Никто никогда ничего не добивался, довольствуясь тем, кем он был, Шаллан», - сказал Адолин. «Мы совершаем великие дела, стремясь стать тем, кем могли бы стать».

«Пока это то, кем ты хочешь стать. Не тем, кем, по мнению других, вы должны стать ».

Он продолжал смотреть в небо, вытянувшись, почему-то казалось, что ему удобно лежать, положив голову на камень. Чудесно взлохмаченные волосы, белокурый черный с перьями, безупречная форма. И это лицо посередине. Не грязный, не безупречный, просто … он.

«Не так давно, - сказал Адолин, - я всего лишь хотел, чтобы все снова уважали моего отца. Мы думали, что он стареет, теряет рассудок. Я хотел, чтобы все видели его таким, как я. Как я это потеряла, Шаллан? То есть, я горжусь им. Он становится тем, кто заслуживает любви, а не просто уважения.

«Но шторм, в эти дни я не могу быть рядом с ним. Он стал тем, кем я хотел его видеть, и эта трансформация разлучила нас ».

«Это было не то, что вы узнали, что он сделал? К … ей?

«Это часть всего», - признал Адолин. "Это вредит. Я люблю его, но пока не могу простить. Я думаю, что со временем. Хотя есть еще кое-что. Напрягая наши отношения. Он ошибочно полагает, что я всегда был лучше его.

«Для отца я - какой-то нетронутый остаток моей матери - эта благородная статуэтка, в которой сохранилась вся ее доброта, а не его грубость. Он не хочет, чтобы я был мной или даже им. Он хочет, чтобы я был этим воображаемым идеальным ребенком, который родился лучше, чем он когда-либо мог быть ».

«И это делает тебя не человеком», - кивнула Шаллан. «Это стирает вашу способность делать выбор или делать ошибки. Потому что ты идеален. Вы рождены, чтобы быть совершенным. Так что ты никогда не сможешь ничего заработать в одиночку ».

Он протянул руку, положил руку ей на колено и встретился с ней взглядом - почти со слезами на глазах. Потому что она поняла. И штормы, она сделала. Она взяла его за руку и притянула ближе. Когда он подошел ближе, почувствовал его дыхание на ее шее. Затем она поцеловала его и мельком увидела небо. Величественный дух начал растворяться в облаке - возможно, чувствуя себя проигнорированным теперь, когда ее внимание было обращено на кого-то другого.

Что ж, это была не вина спрена.

Он просто не мог конкурировать.

Вы говорите, что сама сила должна рассматриваться в нашем сознании отдельно от Суда, который ее контролирует.

Адолин пошел немного легче, зная, что сможет дозвониться до Шаллан. Поэтому, вернувшись после просмотра звездспрена, он показал Уа'пам большой палец вверх. Это было отличное предложение, и побыть в одиночестве было именно то, что им нужно.

Шаллан нежно обняла его и сжала руки, прежде чем поспешить собирать свои вещи. Он полагал, что это имело смысл в том, что она в последнее время нервничала. В их поиски проник шпион. Возможно, он не уделил достаточно внимания этой конкретной проблеме.

Однако это была область знаний Шаллан. Иллюзии, ложь, искусство и фантастика. Политика должна была принадлежать ему. Он был воспитан вторым в очереди на престол - в конечном итоге третьим, после рождения маленького Гэва. Хотя Адолин отказался от того самого трона, когда тот был предложен ему, он должен был стать компетентным эмиссаром иностранного государства.

«Взывайте к их чести», - подумал он, вспоминая предложение Аршккама.

Он разыскал Галланта и взял его у конюхов, чтобы сам погрузить коня: мечи в ножнах, ящик с другим оружием, затем сундук с одеждой на противоположной стороне. Он смотрел в голубые глаза Галланта. Адолин часто чувствовал, что глубоко внутри них он видит какой-то свет.

«Должно быть хорошо, - сказал Адолин, похлопывая лошадь, - не беспокоиться о таких вещах, как политика или отношения».

Лошадь фыркнула, что, по мнению Адолина, было явно пренебрежительным. Что ж, возможно, жизнь лошади усложняла больше, чем человек мог когда-либо увидеть.

Малли, жена Фелта, привела Майю. Адолин попросил писца присмотреть за Майей, пока он гуляет. Он указал на Райшадиум. "А не ___ ли нам?"

Было трудно получить хоть какое-то подтверждение от Майи, но он предпочел спросить. В самом деле, он думал, что получил от нее кивок. Он воспринял это как разрешение и помог ей сесть на лошадь. Первые несколько раз ее посадка была трудным процессом: нужно было наступить на ящики и неуклюже затащить ее в седло. Однако теперь она знала, что делать, и ей достаточно было только руки через седло, чтобы помочь ей встать на место.

Майя была тяжелее, чем выглядела, и состояла из толстых веревок, тугих и плотных, как мускулы. Тем не менее, даже в самом начале усилия, чтобы усадить ее на место, стоили того. Это облегчало путешествие, так как она спокойно сидела на лошади и следовала за остальными. К тому же Адолин признался, что ему стало лучше, когда Галлант присматривал за ней. Райшадиум понял. Вы особенно позаботились о солдате, который оставил часть себя на поле боя.

Они двинулись в путь, Адолин возглавлял колонну, хотя Годеке и его подружки вели разведку впереди. У торжественного Эджедансера не было штормового света - они использовали последний из них накануне вечером, делая запасы еды для поездки домой, - но Годеке практиковался в разведке как часть его обучения Сияющему.

Адолин провел первую часть похода, пытаясь выработать окончательную стратегию подхода к хонорспрену. Остальные были правы; идеи, которые он представил, вряд ли сработают. Итак, он начал бы с букв. Но может ли он разработать запасной план?

К нему ничего не приходило, и к полудню он потерял чувство спокойствия и удовлетворения, которое он получил от утра с Шаллан. С усилием он удержался от резкости, когда Войлок вышел из арьергарда. Иностранный разведчик до сих пор был стабильной и ценной частью миссии. Войлок мог быть не таким подвижным, как когда-то, но, похоже, у него было шестое чувство к путешествиям в незнакомые места.

- Брайтлорд, - сказал мужчина в старой гибкой шляпе. Он унаследовал это, когда Башин уволился со службы, и теперь носил его на память. Хотя это и не регулирование, это было то, что вы позволяете такому человеку, как Фелт, уйти от ответственности. «Люди просто сломались и повернули на юг. Похоже, они перестали нас преследовать ».

"Действительно?" - спросил Адолин. «Сейчас, во все времена?»

"Ага. Мне это кажется странным, хотя я не могу точно сказать, почему ».

Адолин приказал сделать перерыв и перекусить. Мерит подошел, чтобы выгрузить Галланта, чтобы дать ему отдохнуть, и Адолин последовал за Фельтом в тыл небольшой колонны. Здесь они взобрались на небольшой выступ из обсидиана - хрупкие стеклянные растения трескались и разбивались под ногами, жизненные силы уворачивались, - где они могли использовать подзорные трубы, чтобы наблюдать за тукари.

Странная группа людей была теперь достаточно далеко, чтобы он едва мог их различить в тусклом пейзаже Шадесмара. Они действительно повернули на юг.

«Зачем им преследовать нас всю дорогу, - сказал Адолин, - а потом сдаться?»

«Может, они не гнались за нами. В любом случае они могли просто пойти в этом направлении; это объяснило бы, почему они всегда старались держаться от нас подальше и не догонять ».

Верный момент - на самом деле, если бы люди не казались ему такими необычными при их первой встрече, Адолин, вероятно, предполагал бы это с самого начала. Он не считал странным, что Нотум ехал тем же путем. Почему он должен так беспокоиться об этих людях?

«В них есть что-то странное, - подумал он. Как они парили так близко, как смотрели на нас ...

Адолин изучал их в подзорную трубу, хотя с такого расстояния он мог различить лишь тени фигур, несущих факелы. «Ну, похоже, они уезжают», - сказал он Фелту, возвращая подзорную трубу. «На всякий случай смотрите, пока мы едим».

Адолин был на полпути к началу колонны, когда его осенила правда.

* * *

Вейл закрыл верх сундука с коммуникационным кубом, затем запер его. Она не всегда могла рассчитывать на то, что шпион вернет куб в другую ориентацию после его перемещения, поэтому - используя трюк, которому она научилась у Тина давным-давно, - она начала посыпать его слабым кусочком порошка.

Насколько она могла судить, за всю поездку его не беспокоили. Ей нужно было найти способ использовать его в качестве приманки, соблазнительно оставив его в покое. Размышляя над этим, она подошла и взяла у Ишны миску с кашей. Вейл приготовилась съесть ужасную ерунду Soulcast. Она должна заставить Сияющего занять свое место за едой. Солдаты же привыкли есть ужасные пайки в поле, верно? Сияющий сочтет за честь съесть эту помойку. Это укрепило бы характер, и -

Адолин промчался мимо.

Сияние уронила чашку и вскочила на ноги. Это была поза человека, бегущего навстречу драке. Она бросилась за ним, рефлекторно пытаясь призвать свой Осколочный клинок - что, конечно же, не сработало. Не здесь, в Шадесмаре.

Адолин вскарабкался на вершину выступа, где Фелт все еще наблюдал за их тылами. Сияющий начал восхождение, и к нему присоединились двое других солдат Адолина. Остальные Радианты и агенты - даже Зу Каменная Стража, который всегда казался таким нетерпеливым и возбужденным - просто стояли, глядя назад с растерянным выражением лица.

На вершине обнажения она нашла Адолина, смотрящего в подзорную трубу, напряженного и настороженного.

"Какие?" - спросил Сияющий.

«Они не преследовали нас », - сказал он. «Оставь пару шпрен смотреть за лагерем, а затем приведи всех за мной! Будьте готовы к бою ».

С этими словами он спрыгнул с обнажения. Его сапоги шлепали по камню внизу - бури, он ведь помнил, что его не было в Осколочной пластине, не так ли? Адолин побежал к далекому каравану тукари, держась за меч в ножнах на поясе и удерживая его на месте.

Сияющий стоял ошеломленный. Собирался ли Адолин идти пешком до…

Сзади раздался звук треска камня. Сияющий прыгнул, ища в ближайших образованиях какую-то лавину. Только тогда она поняла, что это был звук копыт, ударяющих по обсидиану на высокой скорости, когда Галлант проскакал мимо. В панике Майя вцепилась ему в гриву двумя кулаками, но, похоже, его припасы были разряжены.

Едва прервав шаг, Адолин схватился за свисающие поводья, когда Галлант остановился рядом с ним. Адолин сделал странный прыжок с разбега, а затем вскочил в седло позади Майи - маневр, в который часть мозга Сияющего отказывалась поверить, что он возможен.

- Ржавчина, - сказал Войлок, опуская подзорную трубу. «Откуда зверь узнал? Кто-нибудь слышал, как насвистывал верховный принц Адолин?

Остальные солдаты покачали головами.

"Давай двигаться!" - сказал Сияющий. «Возьми вьючных лошадей и пошли за ним всадников. Я попрошу Паттерн присмотреть за нашими вещами. Все остальные готовятся к маршу! »

Она заставила их всех работать, что она считала впечатляюще коротким промежутком времени. Трое солдат на лошадях погнались за Адолином, но они были намного медленнее, чем Райшадиум. Что-то такое большое не должно быть таким быстрым .

Она прошла двойным маршем рядом с Годеке и Зу, и они опередили Пень и некоторых спренов. Однако, хотя тренировки Radiant с Адолином в течение последних двенадцати месяцев означали, что она не была мягкой, она также не совершала никаких форсированных маршей.

Она стала полагаться на Штормовой свет. С ним она могла бы бежать на полной скорости, не уставая. Годеке мог выскользнуть впереди них, двигаясь по камню, как по льду. У них не осталось ни одного Грозового света, поэтому они следовали как могли. Что сказал Адолин? Странные люди не следили за вечеринкой Адолина? Итак , кто бы они следовали?

Щелкнул почти сразу. Люди обходили стороной, всегда на виду, казалось, они хотели обогнать группу, но никогда не осмеливались. Сегодня они свернули на юг.

В том же направлении, что и Нотум.

* * *

Езда позади Майи, цеплявшейся за шею Галланта, была для Адолина не особенно удобной. К счастью, Райшадиуму не требовалось от него особых указаний.

Адолин низко наклонился, схватив поводья, чувствуя ритм копыт Галланта, стучащих по обсидиановой земле. Люди Тукари, вероятно, планировали перепрыгнуть Нотум вскоре после того, как его патруль покинул портовый город, но сдержались, когда группа Адолина пошла тем же путем. Они, вероятно, волновались, что команда Адолина встанет на защиту Нотума.

Они держались близко, никогда не осмеливаясь атаковать. Пока, наконец, Нотум не повернул на юг, а Адолин продолжал свой путь на запад.

Галлант сильно вспотел, когда они подошли к каравану людей. Они оставили некоторых людей с припасами и послали за Нотумом большую группу с факелами. Адолин игнорировал тех, кто охранял припасы. Он наклонился ниже, одной рукой обняв Майю за талию, надеясь, что ошибается. Надеясь, что все это было ни о чем.

Беспокойство Адолина усилилось, когда он подошел ближе. Резкий свет факелов. Фигуры кричат.

«Когда мы доберемся туда, - сказал Адолин лошади, - держись подальше от боя».

Галант фыркнул, не соглашаясь.

«Мне нужно, чтобы ты вытащил меня, - сказал Адолин, - и тебе нужно перевести дух, чтобы сделать это».

Райшадиум был намного больше, чем обычный боевой конь, со скоростью, которая, казалось, бросала вызов их огромным размерам. Тем не менее, они не были созданы для долгих галопов.

И Адолин не был создан для борьбы с большой группой в одиночку. Остальные будут далеко позади. Так каков был план Адолина? Если Нотум действительно был в беде, Адолин не мог бы противостоять десяти или более людям без своей пластины.

Он подошел ближе, различая мужчин в толстой, узорчатой одежде тукари, держащих в воздухе факелы и мечи - короткие одноручные сабли с крутым изгибом к ним. Рубящее оружие, обычное личное оружие. Только у двух врагов были щиты, и не было никакой брони, о которой можно было бы говорить, хотя он заметил несколько копий, которые ему нужно было запомнить.

Они остановились в большом круге, окружая что-то в своем центре. Адолин стиснул зубы и коленями направил Галланта, чтобы он подошел ближе, чтобы он мог лучше обозревать. Спрен был ... осторожен в том, могут ли они быть убиты в Шадесмаре. Он видел, как они носят оружие, и во время его более раннего путешествия моряки Нотума признали, что пружина может быть порезана и будет чувствовать боль. «Убить» их означало причинить им столько вреда, что их разум сломался, и они стали чем-то вроде мертвого глаза.

Отец Бури! Адолин поймал достаточно, проезжая мимо; его худшие опасения оправдались. В центре группы на земле лежала сверкающая фигура, связанная веревками. Более дюжины оживленных Тукари неоднократно наносили ему удары копьями и мечами. Слуги Нотума - группа из трех Ричеров - были связаны и выстроены в ряд. Возможно, они будут следующими, кто подвергнется пыткам.

К счастью, у нападавших не было луков, поэтому Галлант без происшествий прошел мимо них. Фактически, Адолин все больше убеждался в их позе и отсутствии дисциплины, что это была больше толпа, чем отряд солдат. Зачем им нападать на почестей? Как они вообще вообще попали в Shadesmar?

Адолин сдержался, когда они оказались на безопасном расстоянии. Он надеялся увести за собой часть тукари, но они остались кучкой, добрых двадцать человек с факелами, копьями, мечами. Бросив беглый взгляд на Адолина, они вернулись к Нотуму.

Бури. Как долго может продержаться шпрен при таком лечении?

Адолин обратился за помощью - заметил несколько приближающихся верхом на лошади нескольких фигур, - но пройдут драгоценные минуты, прежде чем они подойдут достаточно близко. Ставить под угрозу миссию или спасать Нотума в одиночку?

Как поставить под угрозу? он думал. Вы почти не понимаете, что делаете здесь. Остальные могут доставить несколько писем.

Ты всего лишь форма и меч, Адолин. Используй их.

Он отскочил от Gallant. «Если все пойдет плохо, отведите Майю к остальным», - сказал он лошади. «Я собираюсь задержать этих людей».

Галант снова выдохнул. Он привык вступать в бой с Далинаром.

«Нет, - сказал Адолин. «Тебе будет больно».

Майя схватила его за плечо напряженной рукой. Она провела поездку, крепко держась за гриву Галланта, и он почувствовал от нее ужас - возможно, от того, что она двигалась так быстро. Он посмотрел на ее исцарапанное выражение лица, чувствуя ее хватку на своем мундирном плече.

«Если я уведу этих людей, Майя, - сказал он, - ты сможешь добраться до Нотума и освободить его? Ты можешь использовать один из мечей в ножнах седла.

Ее ответом было низкое рычание, наполовину хныканье и усиление ее хватки на его плече.

«Все в порядке», - сказал он, высвобождая ее пальцы. "Это не твоя вина. Оставайся здесь. Оставайся в безопасности.

Адолин глубоко вздохнул и поднял свой двуручный меч из ножен на плече Галланта. Его посох был снова в лагере, в ящике с оружием - вместе со щитом и шлемом. Так что его лучшим вариантом против этого сброда было оружие с наилучшей досягаемостью.

Он поднял массивный меч. Он был тоньше Осколочного клинка, но такой же длины и тяжелее. Многие фехтовальщики, которых он знал, смотрели на них свысока, как на низших осколочных клинков, но вы могли использовать многие из тех же форм мечей - и было что-то твердое в двуручном мече, которое всегда нравилось Адолину.

Он прошел по черной обсидиановой земле и начал кричать. "Привет!" - сказал он, держа меч обеими руками. "Привет!"

Это привлекло их внимание. Темные фигуры отошли от Нотума, сбившегося в кучу мягкого бело-голубого тела.

« Хорошо, - подумал Адолин. Тянуть время. Ему не нужно было побеждать здесь всех двадцати человек; ему оставалось только продержаться достаточно долго, чтобы его солдаты прибыли и помогли сравнять шансы.

К сожалению, даже если эти Тукари не прошли боевую подготовку, он оказался в крайне невыгодном положении. В молодости - его голова была забита историями о Shardbearers, побеждающих целые компании в одиночку - он предполагал, что сможет легко одолеть двух или трех противников одновременно в схватке. Он окончательно разочаровался в этом понятии. Да, один человек мог противостоять многим при надлежащей подготовке, но это никогда не было предпочтительнее. Слишком легко попасть в окружение, слишком легко нанести удар сзади, когда вы вступаете в бой с кем-то другим.

Если только ваш враг не знал, что делал. Если только они не испугались. Если только вы не сможете помешать им воспользоваться своим преимуществом. Он не выиграет здесь, потому что он кого-то превзошел.

Он выиграет, потому что его оппоненты проиграли.

"Привет, давай общаться!" - сказал Адолин. «У вас там отличник. Сколько вы хотите для него? "

Они ответили на Тукари, и, как и раньше, когда он подошел к ним в лагере, их позы сразу стали враждебными. Они двинулись на него, выставив оружие, бородатые лица и густые волосы подчеркивали их темное выражение. Адолин уловил предвкушение, словно огромные бури, витающие вокруг поля битвы. Даже слышал вдалеке болевой вой.

«Не думайте, что вы согласитесь сражаться по одному, - сказал Адолин. «Набор дружеских поединков? Обещаю, я буду с тобой полегче.

Они подходили все ближе и ближе, теперь всего в нескольких футах от них. Один копейщик оказался впереди остальных. Спирс был бы очень опасен; Адолин был бы против тех, у кого есть абордажные сабли.

«Думаю, нет», - вздохнул он.

Затем он бросился вперед, крепко держа двуручный меч. Он отразил удар копьем первого человека, затем вошел с широким мощным ударом и отрубил ему голову.

Это было труднее, чем люди иногда думали - даже самое острое лезвие могло попасть в мышцы или позвоночник. Угол был всем, этим и завершением.

Не обращая внимания на кровь удара, Адолин перешел в Пламенную Стойку. Быстрый. Жестокий. Другой тукари напал на него, и Адолин обошел их в сторону, стараясь держаться подальше от точки их случайного построения. Его быстрые движения выводили их из равновесия, когда они пытались окружить его.

К счастью, обучение было на стороне Адолина. Он знал, как двигаться дальше, выставляя перед собой как можно больше из них. Необученные солдаты передвигались стаями, позволяя вам обойти их и удержать от спины. И они уклонялись, когда он наносил большие удары своим мечом, более защищающие удары, чем настоящие атаки.

Когда он уворачивался в сторону, некоторые из них смотрели в другую сторону, когда солдат в тылу рявкнул приказ. Это им стоило. Адолин врезался в бок стаи, врезавшись двуручным мечом в бок одного человека, затем резко вырвал его и перерезал горло другому замахом. Он выпотрошил еще одного выпадом - еще одного копейщика, его главной цели в этом наступлении.

Мужчины закричали и в панике разбежались, человек, которого он пронзил, кричал и спотыкался. Даже те, кто привык сражаться, могли быть напуганы случайной жестокостью при работе двуручного меча. Адолину удалось поймать последнего Тукари, который не успел уйти. Адолин сделал большой удар в руку мужчине.

Тукари взвыл, уронив свое оружие, и Адолин ударил его ногой, выдергивая меч, который застрял в кости. Адолин вытащил его с усилием и брызгами крови, затем развернулся всем телом и рванулся наружу, заставив остальных отскочить в страхе. Это не был изящный красивый танец дуэли - это было не то, что он любил. Это была бойня. К счастью, в этой сфере у него было несколько хороших примеров для подражания.

Его лучшими союзниками были скорость и запугивание. Как он и надеялся, эти люди плохо отреагировали на потерю нескольких из своего числа в таком стремительном и ужасном ударе. Они уклонились, вместо того чтобы воспользоваться своим численным преимуществом. Они закричали от шока, гнева и страха, когда он вступил в бой со следующим человеком, изолировав этого врага на линии между Адолином и остальными, чтобы они не бросились на него. Адолин ударил в быстрой последовательности, чтобы отбить щит человека, затем срезал его ударом по ключице.

Не самое чистое убийство, но кровь на форме и лице Адолина, должно быть, внушала ему страх, потому что тукари отпрянули еще дальше, крича на своем языке. Теперь, к сожалению, настало самое плохое. Адолин пытался удержать их в страхе, приближаясь к ближайшему человеку, но они отказывались вступать с ним в бой - и продолжали пытаться окружить его.

Когда вы были одни на открытом воздухе, просто удержаться от окружения было рутиной. Он должен был посвятить все свое внимание танцу назад, используя взмахи, чтобы отогнать врагов, ища лазейку, но постоянно боялся позволить кому-либо встать позади него. Он мог это делать, пока не устанет, но в конце концов они его измотали, и он замедлился.

Он попробовал еще одну уловку, переместившись в Стоунстанс, защитную позу, пытаясь сохранить энергию. Пока они кружили над ним, боясь его, как будто боялись шипящего неба, у остальных оставалось больше времени, чтобы прибыть.

Это позволило ему приблизиться к Нотуму, который стонал, его тело было пронзено в десятке мест ранами, из которых истекал тонкий бело-голубой туман. К сожалению, его оковы были тугими - и даже если бы он смог освободиться, Адолин сомневался, что он сможет убежать в своем состоянии, чтобы спастись.

«Продолжай тянуть время», - подумал Адолин, но враг снова приближался. Сначала он расправился с ними быстро и эффективно, но все равно было четырнадцать против одного, и они, казалось, понимали, что он обречен. Они крепче прижались к нему, заставляя двигаться дальше и пытаясь наблюдать за ними сразу.

Остался один человек со щитом, и он выкрикивал приказы. Прибежали четверо, двое слева, двое справа. У этого лидера, должно быть, был некоторый боевой опыт - потому что он не послал всех сразу, так как беспорядочная путаница была бы на пользу Адолину. Лучше пусть остальные дождутся его помолвки, а потом войдут и сокрушат его.

Мягко выругавшись, Адолин быстро атаковал первую пару, его единственная надежда заключалась в том, чтобы свалить этих двоих, а затем добраться до двух позади. К сожалению, эти двое сражались в обороне, поднимая мечи и отказываясь полностью сразиться с ним. Он был вынужден развернуться и нанести удар по двум с другой стороны, а затем попытаться вернуться и не дать двум передним схватить его.

Ему удалось нанести удар, но, поскольку он старался не попасть в окружение, вождь послал на него других - просто побежал. Бури. Ему пришлось уворачиваться в сторону, чтобы не упасть, и, пока он срезал двоих, которые набегали, возникший в результате хаос был именно тем, чего он боялся. Им удалось окружить его, так как он был настолько отвлечен, пытаясь не попасть в нокдаун.

В беспорядке он оказался зажат двумя мужчинами с мечами, которые толкнулись так близко, когда он вышел из вращения, что ему пришлось наполовину перерезать свой двуручный меч. Это позволило ему нанести прицельный удар в горло одному из врагов, но оставило его спину открытой. Он услышал стук сапог по камню, и пока Адолин пытался вовремя вращаться, было уже слишком поздно. Смещенный от центра удар копьем человека попал Адолину в правый бок, рядом с животом.

Адолин крякнул от боли, но сумел воткнуть меч и отбить копейщика. Проклятие. Он получил именно тот удар, которого боялся - невидимое копье, когда он был подавлен. Его собственная кровь начала окрашивать его униформу; конец начался. Им не нужно было побеждать его в какой-нибудь зрелищной дуэли; им просто пришлось порезать его несколько раз и позволить потере крови упасть.

Но если я смогу просто подождать ...

Вдали эхом разнесся вой боли. Адолин отбивался от ближайших врагов, отпугивая их ревом и несколькими мощными ударами. Однако вождь послал четырех свежих фехтовальщиков. Им было бы лучше, если бы у всех были копья, но это давало Адолину небольшое преимущество, так как ему приходилось бешено драться - черствыми взмахами - стараясь удержать их всех подальше. Адолин гордился тем, что, когда один из нападавших споткнулся, он смог ударить человека по обнаженному бедру и с криком повалить его на землю.

Крики их раненого друга напугали остальных на короткое время, пока их капитан не приказал им вернуться на место. Может быть, если бы Адолин смог добраться до этого человека, фигура в пальто с синим на желтом рисунком …

Адолин попытался, но двое мужчин вмешались, чтобы защитить лидера. Ботинки на камне позади заставляли Адолина вращаться, блокировать, а затем снова вращаться. Вокруг него другие странным образом танцевали, неожиданно двигаясь . Адолин был утомлен, и удерживать их всех по одну сторону от него становилось все труднее и труднее.

К тому же они были необученными, что могло быть опасно. Необученные солдаты были намного агрессивнее, не понимая, что они могут просто оставить вас обоих мертвыми с такой тактикой. Адолин не мог смотреть на них всех, не говоря уже о том, чтобы сражаться с ними всеми, и он чувствовал свою гибель, когда он прыгнул от атаки - и его спина была связана с кем-то позади него. Они подошли так близко? Он приготовился к мечу, который последует за ним.

Вместо этого он услышал низкое рычание.

Пораженный, Адолин оглянулся через плечо и обнаружил, что фигура, с которой он столкнулся, вернула ее к себе. У Майи был его короткий меч из ножен, но она держала его, как дубинку, вытянутой рукой и мечом вверх. Неэффективная стойка - плюс, когда противник приближался, она не замахивалась на них, а просто рычала.

«Тебе не следовало приходить», - сказал Адолин, теплая кровь из его раны текла по его боку и ноге. Он не осмелился попытаться остановить его, иначе оставил бы руку скользкой для боя. "Но спасибо."

Она зарычала в ответ. Галлант подошел слева, полностью не подчиняясь приказу, но двое врагов, у которых все еще оставались копья, заметили и начали оттеснять его. Оставшиеся Тукари хищно кружили вокруг Адолина и Майи. Похоже, они были обеспокоены этим новым прибытием, хотя Адолин не был уверен, как долго продлится это колебание. Они скоро поймут, что она не представляла особой угрозы.

Если только …

"Майя!" - сказал Адолин, переставив позу, подняв руки над головой и особым образом держа меч. То, как Захель научил его выполнять утреннее ката.

Она взглянула на него, и, хотя он не мог прочитать ее выцарапанные глаза, что-то изменилось в ее позе. Казалось, она поняла. Она делала это ката с Адолином здесь каждое утро, а до этого он делал это с ней как с мечом бесчисленное количество раз.

К счастью, она приняла ту же форму, теперь держала меч в правильной хватке, ее стойка была мощной.

«Иди», - сказал он. Он начал ката, и она сделала то же самое. Он не был предназначен для настоящих боев, но выглядел впечатляюще, размахивая блестящими лезвиями.

Лидер тукари взглянул на приближающихся лошадей, несущих солдат Адолина, затем рявкнул команду. Его люди прижались к Адолину, хотя, казалось, они боялись Майи. А кто бы не стал? Смертоносный, сражающийся ? Пара отвлеклась на фыркавшего Галланта.

Самое главное, что самый большой недостаток Адолина был смягчен. Ему не нужно было следить за своей спиной. Даже раненый, теплая кровь залила его бок, Адолин почувствовал прилив уверенности. Трое мужчин подошли к нему, и Адолин стоял твердо. Нет, его не будут толкать.

Никогда не недооценивайте силу солдата, натренированного стойко стоять.

Он зарычал на людей, размахивая своим двуручным мечом перед ними, прерывая их атаку, когда они резко остановились. Да, толпа могла сокрушить одного, а владение мечом могло сдерживать их только так долго. Но тренировка заключалась не только в том, чтобы научиться размахивать оружием. Дело было в уверенности.

Никогда не недооценивайте простую устрашающую силу человека, который не отступит.

Первый напал на Адолина с мечом, но не позаботился о его оружии. Цевье оторвалось, и Адолин порезал ему пальцы, когда они обхватили рукоять оружия, уронив их. Глупая ошибка; хороший мастер меча всегда учил следить за своими руками. Когда этот человек закричал, вошли двое других, и Адолин сделал мощный выпад, вытянув двуручный меч с такой досягаемостью, которая, очевидно, удивила мужчин, когда Адолин пронзил живот одного с расстояния во весь рост. Адолин перезагрузился, шагнув вперед и развернувшись, вложив весь свой вес и инерцию в удар, поразивший второго человека. И еще одна голова полетела.

Движение рядом с ним показало, что двое других приближаются, но когда Адолин вернулся в свою позицию и повернулся спиной к Майе, они… они поползли прочь. С их друзьями, умирающими на земле перед ними, этим мужчинам было достаточно. Дрожа, они с криком убежали, к ним присоединился их друг, потерявший пальцы, сжимая окровавленную руку.

Сам лидер тукари вошел с одним телохранителем, а остальные начали разбегаться. Адолин не отступил ни на шаг, когда встретил телохранителя, уклоняясь от выпада.

Никогда не недооценивайте ценность готовности держаться.

Ваш.

ЗЕМЛЯ.

Он оттолкнул споткнувшегося телохранителя, затем вылетел и почти сумел схватить вождя - мужчина увернулся как раз вовремя, спасаясь вместо этого с раной в плече. Грохочущие звуки создавали впечатление, что солдаты Адолина были близко, хотя это было всего лишь Галантно, блестяще громко топая и издавая крик.

Вместе это было слишком много для мужчин. Адолин не выиграл.

Но тукари проиграли, побежав к своей свалке с припасами и к безопасности оставленных ими людей. Наконец к ним присоединился лидер.

Когда через несколько минут Фелт и другие прибыли, они обнаружили окровавленного Адолина, подпирающего Нотума - ошеломленного, но живого - окруженного трупами того, что когда-то было непреодолимым препятствием против него.

Мне трудно сделать это на внутреннем уровне, поскольку, хотя я не являюсь ни Руиной, ни Сохранением, они составляют меня.

«Я не могу понять этого», - сказал Нотум, глядя вперед. Он не моргнул. «Я просто не могу этого понять ».

Сияющий заметил эту причуду у множества спренов в этом мире; они забывали моргать, когда были отвлечены или ошеломлены. Она оттолкнула шокеры, скопившиеся вокруг пружины, практически пытаясь забраться ему на колени. Было так странно, что все здесь спрены имели физические формы; иногда их приходилось отталкивать оружием.

Солдаты Адолина стояли группой на ближайшем возвышении, приставив к глазам подзорные трубы, осторожно наблюдая за вражеским караваном. К счастью, он уходил. Агенты Шаллан осторожно рылись в карманах мертвецов в поисках ключей к разгадке их происхождения. Она заметила, что Вата кладет несколько сфер в свою сумку, и собиралась крикнуть на него, но Вейл уговорил ее помолчать. Что еще они собирались делать? Оставить деньги?

Сферы, как и ожидалось, были серого цвета. Здесь не было Грозового Света. Хотя Годеке осмотрел боковую рану Адолина и дал хороший прогноз, она предпочла бы, чтобы он исцелился. Сепсис может потребовать любую рану, но особенно раны кишечника.

Вдобавок Сияющий подозревал, что Нотум может использовать немного Штормового света. Хотя его раны перестали «кровоточить», его сияние заметно потускнело, а его веселый бело-голубой цвет стал тускло-коричнево-белым.

Он заговорил в изумлении. «Зачем … зачем им это делать? Люди никогда … не нападали на spren. В чем будет смысл, польза, цель? В этом нет чести! »

Его товарищи Ричер тоже были освобождены от своих оков. По опыту Radiant, спрен бронзового цвета обычно был тихим. Эти трое - один мужчина и две женщины в простой форме - не ответили. Они казались такими же сбитыми с толку, как Нотум.

«Нам нужно отвести вас к« Прочной целостности », - сказал Адолин, сидя на камне поблизости, когда Годеке перевязывал свою рану.

«Нет, - сказал Нотум. «Нет, я в ссылке».

«Вы ранены, и мы не можем гарантировать, что эти люди не вернутся, как только мы оставим вас», - сказал Адолин. «Изгнанник или нет, ты пойдешь с нами».

Нотум перевел взгляд с Адолина на Сияющего, затем посмотрел вниз. «Ваша честь делает вам честь, принц Адолин, но вы должны понимать, что мое присутствие в вашей компании причинит вам вред. Меня сослали именно за то, что в прошлом я проявил к вам снисхождение. Если я приеду с вами сейчас, по какой бы то ни было причине, это будет рассматриваться как заговор между нами.

- Тогда мы с этим разберемся, - сказал Адолин, вздрогнув, когда Годеке затянул повязку. «Келек знает, что это, вероятно, не имеет значения - они все равно нас отвергнут».

«Я бы хотел, чтобы это было неправдой, но это так», - сказал Нотум.

Сияющий присоединился к ее агентам. Ишна тихонько говорила с Берил, которая сидела на земле рядом и ковыряла добычу. Берил несколько раз рвало при первом столкновении с трупами, и она все еще казалась бледной от этого взгляда, хотя ее загорелый оттенок кожи затруднял чтение.

«Обязательно проверьте внутреннюю часть колец, заднюю часть ожерелий», - говорила Ишна. «Иногда встречаются надписи с именами».

Берил кивнула. Она продолжала смотреть на окровавленную ткань, которую накинули на культю шеи мертвого тукари. Она поднесла руку к губам, демонстративно отвернувшись.

Хорошо, признала Шаллан, если она Кровь-Призрак, то она потрясающий актер. Я согласен с Veil. Здесь нам нужно переосмыслить наш вывод.

Адолин встал. «Пойдемте», - сказал он остальным. «Я хочу больше места между нами и остальными Тукари».

Чтобы поднять Нотума на одну из лошадей, потребовалось немного времени, во время которого Годеке, как ни странно, начал двигаться среди павших, изучая их лица.

"Годеке?" - спросила Шаллан.

«Их оставят здесь гнить», - тихо сказал Годеке. «Те другие не вернутся за ними».

«Они пытались убить Нотума», - сказал Адолин. "И я."

«Я понимаю это, - сказал Годеке. «Но мы не знаем их истории. Это могли быть солдаты, выполняющие приказы. Их можно было сбить с толку, приняв почестей за врагов. У них могли быть мотивы, о которых мы даже не догадываемся. Я хочу их запомнить. На случай, если никто не сделает этого ».

Edgedancers. Шаллан покачала головой, затем проверила, как там Адолин. Она ткнула его окровавленный бок. «Это еще одна форма, которую ты испортил».

«Холодная вода и смоченная солью могут вывести кровь», - сказал он. «И я принесла свой набор для шитья. Спорим, я смогу сделать его презентабельным, если немного поработаю.

«Тем не менее», - сказала она, положив голову ему на грудь, стараясь не прикасаться к ране. «Тебе нужно быть осторожным. У нас не осталось ни одного штормового света, чтобы лечить себя ».

«Так … в основном так было большую часть моей жизни?» - сказал Адолин. Он положил руку ей на спину. «Может быть, я действительно увлекся, Шаллан. Но было хорошо найти то, что я мог сделать. Я имею в виду, успешно. В наши дни я не часто нахожу место, где я полезен ».

«Адолин…» Она отстранилась и изучила его лицо. Он улыбался, но тон его не был шутливым.

«Извини», - сказал он. «Это очень похоже на жалость к себе, не так ли? Я просто устал. Пойдем, нам действительно пора идти.

На этом дискуссия не закончилась - она настаивает на этом позже, - но сейчас, вероятно, лучше всего было сделать так, как он сказал. Они оставили трупы и поплелись через открытое обсидиановое поле к своему лагерю. Примерно на полпути они встретили Криптиков - за исключением Узора - и Пня с ее шпренками, медленно идущих пешком.

Аршккам осмотрелся, затем удовлетворенно кивнул и повернулся, чтобы отправиться обратно. К счастью, Нотум уже выглядел лучше.

- Твой мертвоглаз, - сказал он, подходя к Адолину. «Как ты научил ее так драться за тебя?»

Шаллан взглянула на Майю, которая ехала на Райшадиуме Адолина. Шаллан этого не видела, но слышала. Мертвый шпрен поднял меч и сражался рядом с Адолином.

«Я не обучал ее, Нотум, - сказал Адолин. «Она решила помочь мне».

«Deadeyes не может делать выбор, - сказал Notum. «У них нет духа для этого. Я знаю это лично. Мой собственный отец - мертвоглаз, о котором сейчас заботятся в крепости.

«Пересмотрите то, что вы знаете, Нотум, - сказал Адолин. «Может, что-то изменилось, когда Радианты начали возвращаться. Или, может быть, одни мертвые глаза более отзывчивы, чем другие ».

«Это просто … это не имеет смысла…» - сказал Нотум, но отказался от спора.

В их лагере им радостно махал веселый Узор. Шаллан улыбнулась на это. Что бы ни случилось еще, она могла рассчитывать на то, что Узор будет его таким же неловким - но обнадеживающим - собой.

Адолин не давал им времени на отдых. Он приказал поить лошадей, но припасы были собраны, чтобы они могли идти прямо к «Прочной целостности». Сияющий снова взял на себя Шаллан, когда он отдавал команды, и она сразу же узнала в них мудрость. Несмотря на блестящую игру на мечах Адолина, их группа была весьма разоблачена. Без Грозового Света большинство Радиантов едва ли можно было считать воинами. Адолин был ранен, и Нотум изо всех сил пытался оставаться в вертикальном положении. Если тукари перегруппируются и решат атаковать их … Что ж, лучше всего отказаться от этой возможности и подтолкнуть - как бы трудно это ни было - добраться до крепости хонорспрен до конца дня.

Вейл уточнил у Вата и Ишны об обысканных ими трупах. Воровство было быстрым, и их выводы невелики. На нескольких тканевых браслетах были узоры, по словам Ишны, которые, по ее мнению, были написаны кланом Тукари.

После этого Radiant проверил с Pattern, но пока их не было, ничего необычного не произошло. Наконец, когда их припасы загружались на вьючных лошадей, Шаллан по привычке двинулась, чтобы проверить коммуникационный куб Мрейза. Шаллан отперла багажник и открыла его, затем быстро заглянула внутрь. Она не ожидала …

Порошок был потревожен.

Подавив мгновенный шок, Шаллан взяла Воспоминание, затем закрыла сундук и щелкнула замком. Она двигалась наизусть, позволив одному из солдат погрузить ее на лошадь. Затем она стояла ошеломленная. Порошок был слегка сброшен пальцами; она могла отчетливо это представить . Его вернули в правильной ориентации, но трюк Вейла с порошком раскрыл правду.

Как … Она проверила это раньше. Незадолго до того, как они все убежали за Адолином. Но потом она покинула лагерь под присмотром …

Картины.

«Мммм…» - сказал он, заставив Шаллан подпрыгнуть, когда она заметила, что он стоит прямо позади нее. «Богатый событиями день с людьми! Твоя жизнь всегда такая захватывающая. М-м-м…"

«Образец, - сказал Вейл, - здесь ничего не произошло, пока нас не было. Ты уверен?"

«Да, конечно. Ха-ха. У тебя было волнение, а мне было скучно. Какая ирония! Ха-ха.

Вейл, это не может … это невозможно, подумала Шаллан. Мы не можем с подозрением относиться к Pattern всех людей. Это ... я не могу ...

Но разве он не стоял поблизости, когда она рассказывала Берил о секрете, который дошел до Мрейза? И она рассказала ему о проблеме с ориентацией куба, поэтому неудивительно, что на этот раз, используя его, шпион вернул его именно правильным способом.

Radiant это не убедило. И … это было нелепо, правда? Подумать только, что Паттерн может шпионить за ней в поисках Призрачной крови? Он любил ложь, но она сомневалась, что он сможет справиться с ней сам. По крайней мере, не тот, который обманет Вейла.

Шаллан взяла верх и попыталась выбросить эту идею из головы, когда они двинулись вперед. Но это не оставит ее в покое. Вейл и даже Сияющий начали задаваться вопросом. У него была возможность. Он знал о коммуникационном кубе и наблюдал за ним в ту ночь, когда она была пьяна.

Отец Шаллан принадлежал к Призрачной крови; ее семья была связана с ними еще в юности. Может быть, в детстве, в те мрачные дни, о которых она забыла? Мог ли заговор уходить так далеко?

Ее связь с Узором наверняка уходит корнями в то время. Она использовала его как клинок, чтобы убить свою мать. Шаллан подавила многие из этих воспоминаний, но этот факт не подлежал сомнению. Паттерн и она начали связываться почти десять лет назад.

Мог ли Паттерн работать с ними все время? Кормить их информацией о ее успехах? Заставил ее связаться с ними, когда она впервые приехала в военные лагеря?

Последствия этого потрясли ее до глубины души. Если ее спрен был шпионом … могла ли она чему-нибудь доверять?

Сможет ли она вообще продолжать? Это откровение было намного, намного хуже, чем обнаружение, что Вата или Ишна были шпионом. Это … это заставило ее дрожать. У нее слабые ноги.

«Шаллан, - подумал Сияющий. Быть сильным. Мы еще не знаем всех фактов.

Нет. Нет, она не могла быть сильной. Не перед лицом этого.

Она отползла, глубоко внутри, и начала хныкать, как ребенок. Что-то было странным в Паттерне, в его общении с ней все это время. То, как он скрыл то, что произошло в прошлом. Хронология ее прошлого … не считая дыр в ней … не совсем сработала. Это никогда не сработало…

«Сила, Шаллан, - подумал Вейл.

«Взять на себя», - подумала Шаллан. Вы можете столкнуться с этим. Вот почему вы были созданы.

«Постарайся продолжать», - подумал Вейл, отказываясь захватить власть. Просто продолжай идти. Вы можете это сделать.

Так что Шаллан неохотно сохранила контроль. Когда через два часа Адолин позвонил на короткий перерыв, Шаллан заставила себя сделать быстрый набросок коммуникационного куба в его сундуке. Память была идеальной, и детали не лгали. На порошке остались следы пальцев. Это было очень и очень тонкое покрытие, почти невидимое. Но ее способность Ткача Света позволяла ей запоминать такие детали.

Шаллан изо всех сил пыталась игнорировать проблему, вместо этого сосредоточившись на их окружении, которое стало более неровным и каменистым. Стеклянные деревья здесь были красивы, словно расплавленная жидкость, и делали широкие завитки, напоминающие грохочущие волны. Да, сосредоточьтесь на них. Эта красота.

Она была особенно взволнована, когда заметила то, что должно было быть Прочной Целостностью: большую крепость на мрачном обнажении обсидиана, выступающего в бисерный океан. Властная - с высокими стенами, построенными из какого-то однородно синего камня - большая квадратная крепость была расположена идеально для защиты естественного залива на севере. Чтобы попасть туда, нужно было даже перейти мост. Было ясно, что Гонспрен не относился к фортификации легкомысленно.

Шаллан хотела это нарисовать. Она могла потеряться в кадре и не сталкиваться с другими фактами. Но затем к ней подошел Узор, а она вместо этого захныкала и снова отступила.

Наконец Вейл взял под свой контроль. Ради же блага Шаллан.

«Мы почти приехали!» - сказал Паттерн, его узор возбужденно вращался.

Вейл требовалось доказательство, поэтому она выбрала слова сознательно. «Я много думал о твоих первых днях с Шаллан. Кажется возможным, что Крови-Призраки наблюдали за ней, когда она была ребенком. Если мы сможем найти факты, подтверждающие это, это может помочь нам понять, как их победить ».

«Мм. Полагаю, в этом есть смысл! " он сказал. «Хотя я мало что помню».

«Однажды вы были вместе в саду с Шаллан», - сказал Вейл, сфабриковав полную ложь. «Я могу видеть ее воспоминания. Шаллан увидела, как Балат разговаривает с кем-то, кто задним числом выглядел так, будто на ней была маска. Как ты думаешь, он мог быть шпионом?

"Ой!" - сказал Паттерн. "Твой брат? Работаете с Призрачной кровью? Хммм ... Тебе было бы больно! Но, возможно, в этом есть смысл. Мрейз , кажется, всегда слишком много знает о твоих братьях и о том, где они находятся ».

«Вы помните тот день из прошлого Шаллан?» Вуаль сдвинута. "Что-нибудь об этом?"

«В саду, когда Балат встречает кого-то в маске…» - сказал Паттерн.

«Важный момент, - сказал Вейл. "Ты был там. Я помню, как ты был с Шаллан.

«Гм … Да!» он сказал. "Я вспомнил. Ха-ха. Да, это случилось. Балат и загадочная фигура. Ты заставил мою память начать возвращаться, Вейл! Мы тогда были вместе. А может Балат - шпион. Мой мой. Это очень непослушно с его стороны ».

Из глубины души Шаллан снова захныкала. Но Veil, Veil были созданы для солдат в такие моменты. Она проигнорировала тошнотворное чувство. Паттерн лгал ей.

План был лжет.

Вейл больше не мог ничего воспринимать как должное. Она не могла предположить, что кому-то можно доверять. Она должна была быть осторожной, удвоить защиту и уберечь Шаллан.

"Вуаль?" - спросил Паттерн. «Ты в порядке? Я сказал что-то не то?"

«Я просто думаю», - сказал Вейл. «Вы видели, как за нами наблюдают какие-нибудь странные спрены?»

«Испорченный глориспрен?» он спросил. «Как ты сказал, чтобы остерегаться? Нет, у меня нет. М-м-м…"

Она увидела что-то впереди, небольшую группу всадников, светящихся слабым бело-голубым светом. Хонорспрен заметил их приближение и послал отряд, чтобы сразиться с ними.

Адолин остановил колонну, спешился и приказал своим солдатам напоить лошадей и всех расселить. Затем он шагнул вперед, все еще в окровавленной форме, с перевязанным боком.

Вейл двинулся следом. «Держи глаза - или что бы там ни было - открытыми», - сказала она Узору, пока он шел рядом с ней. «Это опасные времена, Шаблон. Мы всегда должны быть начеку. Осторожно, чтобы нас не обманули… »

«Да, верно».

Шаллан стала очень маленькой, очень тихой. «Все в порядке, - подумал Вейл. Я разберусь. Я найду способ обезопасить тебя. Я обещаю.

* * *

Адолин остановился перед своим караваном, Шаллан была рядом с ним. Обезболивающее, которое он принимал, подействовало, и он почувствовал лишь небольшую боль от раны в животе. И марш здесь - во время которого он признал, что ему нужно ехать, давая ему отдохнуть - помог его головокружение.

Ему все еще требовался сон и время, чтобы прийти в себя. Эта рана не будет изнуряющей, если только она не начнет гнить. Но он также не будет в боевой форме, по крайней мере, на несколько недель.

Пока он держал сильный фронт. Он приказал Нотуму остаться, хотя был уверен, что трое приближающихся почетных гостей заметили его. Они ехали на тех же изящных не-лошадях, на которых раньше ехал Нотум. Он в панике убежал, когда на него напали, и они не смогли его обнаружить.

Эти новички носили острую полевую форму незнакомого стиля - длинные широкие пальто, доходившие почти до колен, с высокими воротниками. На головах у них были короны, а по бокам - длинные мечи, стройные и красивые. Мечи были единственными вещами, которые они носили, и которые не были сделаны из их собственного вещества - пальто, короны, рубашки - все было просто создано хонорспреном.

У женщины спереди был самый высокий воротник из трех. Она зачесала волосы вверх, туго, за исключением одного небольшого хвоста, торчащего сзади. Это, как и униформа, было модным стилем, незнакомым Адолину.

Она остановила свою не-лошадь в пяти шагах от него. «Человек», - сказала она. «Наши разведчики узнали вас. Вы Адолин Холин, как мы и предполагали?

«У тебя хороший интеллект», - сказал он ей, положив руку на свой вложенный в ножны меч. «Я прибыл по приказу Бондсмита, моего отца, чтобы посетить ваши земли и передать послание от его имени. Я беру с собой Рыцарей Сияющего четырех разных орденов, и все они работают сообща против надвигающегося Вечного Шторма. Доказательство того, что мужчинам и спренам снова нужны старые узы ».

«Lasting Integrity не принимает посетителей или эмиссаров, независимо от их происхождения», - сказала женщина резким тоном, каждое слово лаяло приказом. «Вы должны уйти. Нас не интересуют связи с убийцами и предателями ».

Адолин вынул полученные письма и протянул их. Он ждал, вспотел и надеялся. Один из почетных зверей подтолкнул его вперед и взял буквы.

Адолин почувствовал волну облегчения, когда почетные звёзды вернулись к двум другим. «Эти письма объясняют нашу позицию», - сказал Адолин. «Мой отец надеется, что мы сможем создать новый…»

Его прервали, когда спрен намеренно разорвал буквы пополам. «Мы не примем от вас контракт», - сказала женщина.

«Это не контракт!» - сказал Адолин, шагнув вперед, не обращая внимания на укол боли в боку. «Это просто буквы! По крайней мере, прочтите их! »

«Читая это, мы подразумеваем, что есть аргумент, который вы можете привести, чтобы убедить нас», - сказала женщина, когда другие почетные звенья продолжили измельчать письма. «Вы уйдете из этих земель и возьмете с собой предателя Нотума. Сообщите ему, что теперь мы знаем, что его соучастие глубже, чем предполагалось. Его изгнание окончено ».

Адолин стиснул зубы. «На него напали», - сказал он. «Почти убиты, прежде чем мы смогли добраться туда! Мир меняется. Забаррикадирование в крепости не остановит перемен, но может оставить вас без союзников, когда вы наконец поймете, что вам нужно что-то делать! »

Хонорспрен обнажила свой меч и направила его на него. «Это наше царство. Наша суверенная земля. Так что вы уедете, как было приказано. Люди никогда не уважают это, никогда не признают, что spren может владеть чем-либо. Мы твоя собственность ».

"Я не-"

«Ты уйдешь », - сказала она. «Мы отклоняем ваше предложение! Мы отвергаем ваши облигации! »

Адолин глубоко вздохнул, каждый из его аргументов умирал, как сморщенные растения, которым не хватает дождевой воды. Пока не осталась только одна опасная возможность. План, который он едва осмеливался обдумать, не говоря уже о том, чтобы предложить другим.

Когда он заговорил, это было с той же дерзостью - но с тем же чувством инстинктивной правоты - что привело его к нападению на Садея. "Вы ошибаетесь!" - рявкнул он на почестей. «Я пришел не для того, чтобы предлагать вам облигации с Радиантами».

"Что тогда?" она потребовала.

«Я пришел, - сказал Адолин, - чтобы предстать перед твоим приговором. Вы назвали нас убийцами, предателями. Я отвергаю это и клянусь доказать это. Возьмите меня как представителя Дома Холинов и нового правительства Уритиру. Я верховный принц Алеткара и сын Бондсмита. Я буду стоять на месте тех людей, которые, как вы говорите, предали вас. Вы хотите отвергнуть нас из-за того, что они сделали? Докажи своим суждением, что я заслуживаю такого обращения ».

Ведущий хонорспрен замолчал, затем она наклонилась в сторону и быстро прошептала своим товарищам. Они казались одинаково сбитыми с толку. Позади Шаллан с озабоченным лицом взяла Адолина за руку с его здорового бока.

Он стоял твердо. Не потому, что был уверен в себе, а потому, что был зол. Хотели назвать его предателем? Они хотели обвинить его в том, что сделали с Майей? Что ж, они были отличниками. Он подозревал, что они не смогут устоять перед шансом официально защитить свою честь - как они это видели.

«Вы бы предстали перед судом?» - сказал наконец онорспрен. «Для ваших предков?»

«Я буду судить за себя. Отвернув меня, вы оскорбляете мое чувство собственного достоинства, мою честность. Вы говорите, что я недостоин, когда не знаете меня? "

«Мы знаем людей», - сказал один из них.

«Я отвергаю этот аргумент. Честь требует, чтобы вы позволили мне говорить за себя, если собираетесь меня наказать. Где суд? Где мне возможность выступить? Где твоя честь ? »

Это наконец вызвало реакцию. Трое начали смотреть друг на друга.

«Вы - почетные звания, не так ли?» - сказал Адолин. «Вы верите в справедливость? В справедливости? Посмотрим, сможешь ли ты отстоять эти идеалы, обвиняя меня в том, что было сделано в прошлом. Позвольте мне сказать за себя. Тогда докажи, что я, Адолин Холин, заслуживаю отказа ».

Наконец вожак села прямо в седле. "Очень хорошо. Мы не можем отклонить требование суда. Пойдем с нами. Знайте, что если вы войдете в Lasting Integrity, у вас мало шансов когда-нибудь уйти ».

«Посмотрим», - сказал Адолин, затем повернулся и помахал рукой, чтобы поманить остальных.

«Нет», - сказал он. "Только ты."

«Моя группа уехала далеко, - сказал Адолин, - и в ее состав входят представители…»

«Вы можете привести еще двух», - сказал он. «И этот мертвый глаз. Ты связал ее труп, не так ли, человек? Вы не один из этих новых Radiant? Или ты уже убил свой спрен? »

«Я не Сияющий», - сказал Адолин. «Но да, Майя - мой Клинок».

«Тогда мы должны быть уверены, что вы не плохо с ней обращаетесь», - сказал он. «Мы заботимся обо всех мертвых. Приведи ее и еще двоих. Решай быстро ».

Адолин скрипнул зубами. «Позвольте мне посоветоваться».

Когда он и Шаллан вернулись к остальным, она схватила его за руку. "Что делаешь?" она потребовала. «Вы не можете предстать перед судом за то, что группа людей сделала тысячи лет назад».

«Я сделаю это, если мы окажемся в этих воротах», - сказал Адолин. «Есть ли у нас выбор?»

«Да», - сказала она. «Мы могли бы повернуть назад».

И взглянуть в лицо моему отцу, который снова его подвел?

Остальные собрались вокруг него. Адолин объяснил, что происходит, и ей повезло.

«Мне это не нравится», - сказала Зу, качая головой, ее золотые волосы мерцали. «Мне не нравится разделять нас».

«Первый шаг к выполнению этой миссии - побудить кураторов поговорить со мной», - сказал Адолин. «Если они отвернут нас здесь, мы закончили. Если я смогу пройти через эти ворота, возможно, я смогу начать разговор ».

«Они не собираются тебя слушать, Брайтлорд», - сказал Годеке. «Они собираются арестовать вас».

«Если меня это заводит, мне все равно. Мы немедленно отправим небольшую группу, чтобы рассказать моему отцу, что я сделал. Остальные могут разбить лагерь здесь на несколько дней, позаботиться о Notum и ждать весточки от меня. У нас есть несколько недель до того, как вам потребуется вернуть припасы; мы тогда решим, что делать ».

Остальные высказали еще несколько символических возражений. Шаллан - на самом деле она сейчас казалась Вейл - просто слушала, как Адолин уговаривал остальных. Она ясно знала, что он возьмет ее с собой, а также ее веселье. Это казалось естественным выбором.

Вскоре он подошел к хонорспренам - ведущему Галланту с Майей на спине - вместе с Покровом, Образцом и их сундуками на вьючных животных. Хонорспрен развернулся и повел их к фасаду крепости. Там они посовещались с несколькими другими, которые стояли на страже за стенами.

Затем ворота открылись. Адолин вошел в сопровождении Вейла, Узора и Майи. Он хмыкнул от боли в раненом боку, когда группа светящихся сине-белых фигур немедленно схватила его и заковала по запястьям цепи. Ворота с грохотом захлопнулись за ними.

Пусть будет так. Он не собирался возвращаться к отцу с пустыми руками. Он не откажется от своей миссии.

Независимо от стоимости.

Тем не менее, я постараюсь сделать то, что вы предлагаете. Однако вы, кажется, больше боитесь Суда. Предупреждаю, что это изъян в вашем понимании.

Спустя несколько недель после уничтожения пролетов Навани все еще не продвинулся вперед в обнаружении природы спренов, которые связались с ними. Триангуляция пролета привела их в странное темное место на четвертом этаже башни, недалеко от монастыря. Измерения не были достаточно точными, чтобы сказать им, где именно, и поиски ничего не показали.

Тем не менее, у Навани было много других занятий. Управление королевством, даже состоящим из одного огромного города, было утомительной задачей.

Ей редко удавалось отвлечься от требований торговцев, светлоглазых, ревностных и тысяч других людей, которым требовалось ее внимание. Когда бы она ни делала это, она отступала в подвал башни, где могла посмотреть на усилия своих ученых. Сегодня у нее был только час, но она хотела извлечь из него максимум пользы.

Как только она вошла, Томор - молодой родственник Фалилара - подбежал и перехватил ее, неся странное устройство. «Яркость!» - сказал он с быстрым поклоном. "Ты сдесь! Видишь, наконец-то готово! »

Томор поднял устройство, напоминающее кожаную перчатку. Она вспомнила, что он работал над подъемной фабрикой . Я сказал ему соединить его с грузами в глубокой шахте. Она все еще была в восторге от этой перспективы: идея использовать силу шторма для подъема тяжестей, а затем активировать их с помощью фабриала, чтобы поднять лифт.

Этот подъемный фабриал был лишь небольшой частью этого более крупного и важного устройства. Навани нерешительно взяла у него фабриал. «Ты ... превратил ее в перчатку?»

«Да, как ты и просил!» - сказал Томор.

«Я не просил перчатку», - сказал Навани. «Я хотел, чтобы устройство было более портативным и элегантным».

«Как … перчатка?» он сказал.

«Он предназначен для установки на лифте, пылкий Томор», - сказал Навани. «Я не понимаю, как эта форма усиливает его функцию».

«Но с этим тебе не нужен лифт!» - с энтузиазмом объяснил он. «Смотри, вот, надень!»

Он нетерпеливо кивнул, когда Навани надела устройство ей на руку и запястье, а затем попросила Томора завязать ремни, чтобы закрепить его до локтя. Сделанный из жесткой кожи, он был больше похож на перчатку, чем на перчатку. Драгоценные камни были спрятаны в отсеке сбоку, прикрепленном к металлической клетке, которую можно было закрыть другим куском кожи.

"Вижу-вижу!" - сказал Томор. «С этим циферблатом сбоку от указательного пальца можно соединять разные фабрики. Вы можете перемещать его большим пальцем, что позволяет управлять одной рукой! Сжав кулак, вы можете замедлить раскручивание веса! Раскрыв ладонь, едешь на максимальной скорости. Сжатый кулак, остановись! »

«Максимальная скорость…» Он зафиксировал то, что он говорил. Он ожидал, что люди поднимутся через центральную шахту башни, которую тянут за руки. Это было дико образное воплощение того, что она хотела, а также ужасный дизайн.

«Томор», - сказал Навани, пытаясь найти способ объяснить, не ослабляя своего энтузиазма. «Вам не кажется, что это может быть немного опасно? Мы должны проектировать лифты ».

«Но у нас уже есть фабрики для этого!» он сказал. «Подумайте о гибкости, которую это даст Брайтлорд Далинар. Носить эту перчатку, он мог бы пронестись весь путь к вершине без необходимости ждать лифта! Идете за пределы башни и не хотите дойти до центральной шахты, чтобы успеть на лифт? Без проблем. Zip! Всю дорогу высоко ".

Она попыталась представить Далинара, болтающегося в небе после «молнии», потому что он активировал это безумное устройство, и не могла удержаться от улыбки. Если бы ее муж захотел, он мог бы заставить его взлететь на Ветрокрыле, но он этого не сделал. Как бы эффективно это ни звучало, это действительно не стоило хлопот и неудобств, вместо того, чтобы просто ехать на лифте, как все.

«Это замечательно креативный дизайн, Томор», - сказала она. «Иногда мне не хватает гибкости молодого ума - она действительно ведет к исследованию путей, которые мы, в соответствии с нашей древней мудростью, никогда не думаем замечать. Ты здесь хорошо поработал ».

Он просиял. Теперь, если бы она могла заставить его сделать то, о чем она на самом деле просила ...

"Попытайся!" он сказал.

Попытайся. О, Боже. Она взглянула на его оживленную улыбку и не пропустила Кристира - главного научного сотрудника, дежурившего сегодня, - проходящего позади, пряча улыбку за стопкой бумаг на ходу. Другие ученые в комнате делали вид, что заняты своей логикой, но Навани чувствовал их глаза.

«Я полагаю, - сказала она Томору, - вы сами это проверили».

"Да!" он сказал. «Я делаю это здесь уже несколько дней!»

Что ж, по крайней мере, это было, наверное, безопасно. Навани вежливо улыбнулся ему, затем осмотрел органы управления. Да … итак, в этом фабриале было несколько отдельных рубинов, каждый из которых был прикреплен к какой-то определенной гири. Вы направили перчатку в том направлении, в котором хотели двигаться - предположительно вверх, но она также могла сдвинуть вас в сторону - затем соединили один из рубинов. Затем вы отцепили груз другим способом, и перчатка потянула вас за собой - используя силу падающего груза.

Она глубоко вздохнула, затем подняла руку в воздух.

«Обязательно сначала сожмите кулак!» - сказал Томор.

Она так и сделала, затем подключила устройство. Перчатка встала на место. Она выпустила одну из дальних гирь, затем осторожно расслабила кулак, и дальняя гиря медленно двинулась вниз.

Навани поднялся. Ее несколько неудобно потянули за руку, и она поднялась на несколько футов в воздух. Томор вскрикнул, и несколько писцов зааплодировали.

Навани сжала кулак, останавливая подъем. Она парила там, свешиваясь за руку примерно на четыре фута в воздухе, ее кулак почти касался потолка.

"Видеть!" - сказал Томор. "Видеть!"

«И … как именно спуститься, Томор?» она спросила.

«Гм…» Он побежал в сторону и схватил большую табуретку у стены. «Я использовал это…»

Он поместил его для нее, и - к счастью - ей разрешили отключить устройство. Она упала на несколько дюймов на табуретку под дальнейшие аплодисменты. Теперь они просто травили ее.

Тем не менее Томор был искренним. И может быть, может быть некоторые используют для этого устройства. Например, если кому-то нужно добраться до летающего корабля, который уже взлетел.

«Мне это нравится», - сказала она Томору. «Хотя это немного тяжеловато для плеча. Интересно, не лучше ли это какой-нибудь пояс, а не перчатка ».

«Ремень…» - сказал он, широко открыв глаза. « Летающий пояс. ”

«Ну, левитирующий пояс», - сказал Навани, отстегивая устройство. «У наших фабрик все еще есть проблема, заключающаяся в том, что они могут двигаться только в одном направлении за раз».

«Да, но с двумя ремнями, - сказал он, - можно было взлететь высоко, а потом взлететь вдаль!»

«Только до тех пор, пока вес не достигнет нижней части шахты и вы не перестанете двигаться», - сказал Навани. «Если только мы не хотим использовать всю буровую установку с десятками обслуживающего персонала, чтобы держать вас в движении, как мы делаем с Четвертым мостом. ”

«Хм», - сказал Томор. «Так много узлов, которые нужно распутать…»

«Я также предлагаю, - сказал Навани, прежде чем он смог отвлечься на идею ремня, - изменить метод ускорения и замедления. Я думаю, естественнее разжать кулак, когда он удивлен, так что это должно остановить устройство. Сделайте так, чтобы на руке была перемычка, похожая на дроссель для открытия клапана давления. Сожмите его, чтобы набрать скорость ».

«Верно, верно…» Он сел и начал рисовать. «Я пока оставлю это как перчатку и буду повторять … И, возможно, циферблат на пальце слишком легко сдвинуть случайно. Возможно, мы откажемся от манипуляций одной рукой в пользу более конкретного контроля… »

Навани оставила его и подошла к Кристиру. Она была невысокого роста, но не индивидуальна, и на ее румяных щеках красовалась улыбка. Навани наклонился и прошептал: «Тебе это понравилось, не так ли?»

«У нас был бассейн, не попробуй ли ты его, Яркость», - прошептала Кристир. «Я выиграл семь четких отметок». Она ухмыльнулась. «Вы хотите, чтобы я снова указал ему на то, чтобы подвезти, как и предполагалось?»

«Нет, - сказал Навани. «Поощряйте его продолжать двигаться в этом направлении. Я бы хотел посмотреть, что он придумывает ».

«Понятно - хотя нам всем было бы неизмеримо помогло бы, если бы вы могли решить проблему исключительности высоты / бокового движения для нас».

«Для этого потребуется ум получше, чем у меня, Кристир», - сказал Навани. «Положите на это наших лучших математиков, но не Рушу. Я заставляю ее думать о том, как защитить башню от ...

Из-за пределов комнаты раздался крик. Навани повернулся и зашагал к двери, но его остановил молодой солдат, протянувший к ней руку. Он махнул охранникам комнаты, чтобы они сначала прислушались к шуму. «Извини, Яркость», - сказал он. «Блэкторн получит мои сферы, если я позволю чему-нибудь с тобой случиться».

«Я почти уверена, что знаю, что это, лейтенант», - сказала она, но, скрестив руки, ждала. Ученые, собравшиеся в комнате позади нее, пробормотали озабоченным тоном. Навани выглянула в коридор, где пара солдат - мужчин, которых она назначила для расследования Калами - держали борющуюся фигуру, окруженную страхами. Надеюсь, это не была ложная тревога.

"Что это?" - спросил лейтенант, когда один из его охранников подбежал к нему.

«Не уверен», - сказал он. «Эти люди говорят, что работают по просьбе Яркости Навани».

«Прошу прощения, Яркость», - сказал лейтенант, отступая. Он пропустил ее, хотя его солдаты держались рядом с ней, когда она вышла в коридор.

Человек, которого они поймали, был жилистым парнем по имени Алети, но с более бледной кожей. Он осмотрелся с безумными глазами, борясь, но ничего не говоря.

Приманкой было ее рабочее место, которое она установила незанятым через холл, в комнате, которая использовалась в основном для хранения книг и как тихий уголок для чтения. Ее положение там было заманчивым, до него было легко добраться от двери, и на прошлой неделе его почти не заметили.

Чананар - один из солдат, которых она тайно наблюдала за рабочей станцией, - подошла к ней и протянула половину маленького рубина, слабо освещенного светом спрена, заключенного внутри. Развернутый фабриал. Призрачный спрен в башне проглотил наживку. Он слышал, что она потеряла предыдущий пролет, и решила послать замену.

Навани вырвал рубин из рук солдата и подошел к пленному. Он дико огляделся, хотя и перестал сопротивляться. «Кто вам это дал?» - спросил Навани, держа перед собой рубин. «Кто сказал тебе спрятать это среди моих вещей?»

Он просто смотрел на нее и ничего не говорил.

«Другой ты тоже спрятал?» - спросил Навани. «Тот, что в моей сфере путешествий? Говори, чувак. У вас серьезные проблемы, но я буду снисходителен, если вы будете сотрудничать ".

Мужчина дрожал, но ничего не сказал. Рубин начал мигать в пальцах Навани, указывая на то, что фантомный спрен хотел поговорить с ней. Это могло быть отвлечением, но в любом случае, когда она ответила на этот раз, она хотела быть в присутствии Ткача Света - у них была способность видеть спренов в Шадесмаре, даже когда они были невидимы для других.

«Приведите его», - сказала она солдатам. «Мы идем в мою аудиенцию для надлежащего допроса. Исаби, напишите, пожалуйста, Калами, и пусть она встретит меня там ».

Молодой подопечный - который был среди все более многочисленной толпы глазеющих ученых - поспешил прочь. Навани жестом велел солдатам отбуксировать пленницу, затем двинулся за ней, но один из других солдат подошел к ней.

«Яркость», - прошептал он. «Думаю, я узнаю этого парня. Он с Радиантами ».

"Сквайр?" - удивился Навани.

«Скорее слуга, Яркость. Он помогал с едой, когда в прошлом месяце я пробовал себя в Ветрокрылах ».

Что ж, это объяснило бы, как он попал в ее сферу путешествий, чтобы положить первый драгоценный камень - Ветрокрылые часто практиковались с ним, тренируясь держать устройство в воздухе. Неужели она ошибалась насчет своего фантомного корреспондента Spren? Возможно ли, что они были отличником? Многие из тех , кто действительно имеет несколько антагонистические отношения с текущим Knights Radiant. Она убрала мерцающий драгоценный камень в сумку на запястье своей перчатки. «Ты можешь подождать, - подумала она призрачному спрену. Теперь я контролирую этот разговор.

К сожалению, когда она уходила, Навани заметила, что Исаби забирает сообщение от одного из своих колясок и выглядит встревоженной. Навани подошла к столу девушки, мысленно готовясь. Что будет на этот раз? Еще жалобы на тарифы от Тайленов?

Она наклонилась, читая через плечо Исаби, и дошла до слов «взрыв» и «мертвый», прежде чем резко насторожилась и поняла, что это не то, чего она ожидала.

* * *

Вечная буря не наступила как сильная буря.

Шторм Хонор будет жестоким ураганом с обрушившейся штормовой стеной, полной ветра и ярости. Это был резкий крик, боевой клич, момент сильного ликования.

Шторм Одиума превратился в медленное, неизбежное крещендо. Облака сливались друг с другом, все расширялись, ползли вперед, пока не заглушили солнечный свет. Как единственная искра, которая растет и пожирает лес. Вечная буря была трансом обширной страсти - опытом, а не событием.

Венли не мог сказать, что ей больше нравится. Сильный шторм был жестоким, но каким-то образом заслуживающим доверия. Это доказало, что слушатели на протяжении поколений давали безопасные формы, выполняя давнее обещание Всадника своему народу. Пристрастия могли измениться, но это не могло отделить души ее людей от бури, которая - в древних песнях - как говорилось, породила их.

И все же она не могла не почувствовать трепет при появлении Вечной бури с ее яркими красными молниями и непрекращающейся энергией. Она ненавидела Одиума за то, что он сделал с ее народом, и за постоянную приманку, которую он - даже сейчас - мог вложить в ее разум. Свет Бездны, эмоции, которые он разжигал, и красота пересечения ландшафта в свете потрескивающего красного огня в небе ...

Под этими неправильными глазами разгневанного божества Венли присоединился к остальным в быстрой пробежке. Их недельное путешествие подошло к концу, их запасы еды были исчерпаны. Они провели этот последний день, прячась в лесу, ожидая Вечного шторма. Когда он прибыл, горный пейзаж принял кошмарный оттенок.

Компания из пятисот человек поднялась на последний подъем.

Вспышка.

Мелькнувшие корявые деревья отбрасывают длинные ужасные тени.

Вспышка.

Впереди на откосе щебень и щебень. Камни залиты огненно-красным светом.

Вспышка.

Кожа с яркими узорами и злобным панцирем, прыгающим рядом с ней.

Казалось, каждая вспышка молнии ловит момент, застывший во времени. Венли бежала впереди, и хотя ее форма была не такой атлетичной, как у некоторых, она устояла, когда ударная сила достигла вершины склона.

Здесь они столкнулись с обрывом утеса, более отвесным, чем могла бы позволить обычная гора. Они были далеко-далеко под башней. С этого ракурса она не могла видеть город. Возможно, это было над черными облаками. Если так … бури. До этого момента она не могла полностью представить себе что-то пригодное для жилья, построенное так далеко.

Одна из Глубочайших скользнула к Венли и Рабониэлю, ее ноги утонули в скале. Она двигалась с неестественной грацией, как будто ее кости были не совсем твердыми. Это был разведчик, которого Рабониэль послал вперед сегодня утром на поиски подходящей точки вторжения.

«Пойдем», - сказала она Командованию.

Венли последовал за ним, присоединившись к Рабониэлю, Ротану, трем Глубочайшим и неизвестному ей солдату. Рабониэль не запрещал Венли, и никого из них, похоже, не волновало, что она там. Они обогнули склон горы, миновав груду чего-то похожего на гниющее зерно и несколько сломанных деревянных ящиков. Люди путешествовали этим путем?

«Нет, - поняла она. Это должно быть упало сверху. Возможно, груз еды, идущий через Врата Клятвы в город.

«Здесь», - сказал Самый Глубокий, доставая сферу Грозового Света, чтобы осветить определенный участок скалы. Затем она погрузила руку в камень, как будто он был жидкостью. Или … нет, это было не совсем правильно. Когда Глубочайшая опустила руку на землю, она ничего не сместила, и камень, казалось, слился с ее кожей.

«Древние защитные сооружения не сохранились», - сказал разведчик. «Я чувствую, что ралкалист упал со стен туннеля внизу. Как они могли допустить такую оплошность? »

«Эти новые Радианты ничего не знают», - сказал Жаждению другой Глубочайший. «Рабониэль, Госпожа Желаний, вы правы, когда настаиваете на нанесении удара. Твоя мудрость, которую Девять не разделяют. Они были слишком робкими ».

Венли не пропустил Fused с титулом Рабониэля. Все они имели похожие официальные имена; Самый Глубокий, использовавший здесь Рабониэля - Ритму Страсти - выразил уважение.

«Девять, - сказал Рабониэль, - заботятся о том, чтобы не потерять опору в этом мире. Мы ждали этого шанса тысячи лет; они не хотят спотыкаться, бегая слишком быстро ».

Однако она сказала это к Satisfaction. Ее слова были уважительными, но тон ритма был ясным. Она оценила комплимент и согласилась.

Другой слился с ними, что-то напевал «Подчинение», чего Венли почти никогда не слышал от их сородичей.

«Брат спит», - сказал разведчик. «Так же, как и Мать Полночи. Возможно, Брат действительно умер. Навсегда превратился в бездумное существо ».

«Нет», - сказал другой. «Брат жив».

Венли вздрогнул. Тот, который она приняла за солдата раньше, в темноте, был чем-то большим. Слитый самец с волнистыми узорами, которые менялись и менялись на его коже. Это был знак мавсет-им, Те, что в масках. Иллюзионисты в Масках могли изменить то, как они выглядели.

«Моя форма нарушена», - сказал Человек в Маске. «Ралкалист мог упасть со стены, но это всего лишь физический барьер. Духовная защита башни, по крайней мере, частично действует - и, как мы определили несколько месяцев назад, мавсет-им не может нести наши многочисленные изображения, находясь рядом с Уритиру ».

«Это как мы и ожидали», - сказал Рабониэль. «И нам не нужна ваша маска, чтобы продолжить. Пока Глубочайшие могут перемещаться по туннелям, наша миссия жизнеспособна. Идти. Мы встретим вас у юго-западного входа ».

Самые Глубинные сбросили свои мантии, обнажив голую кожу и покрытые панцирем интимные места. Затем они соскользнули в скалу, погрузившись по шею, как в темный океан. Затем, закрыв глаза, они исчезли под камнем.

* * *

«Я чувствую себя слепым», - объяснила Лирин, пока Каладин сидел рядом с ним. Сегодня Хесина везла пациентов Каладина - тех, кто был в боевом шоке, - осмотреть конюшни на башне. Она настаивала на том, что забота о животных поможет, хотя Каладин не мог понять, как присутствие этих зверей может улучшить настроение человека. Тем не менее, некоторые пациенты выразили желание покататься верхом.

"Слепой?" - спросил Каладин.

«За последнюю неделю мне прочитали семь учебников по здравомыслию, - сказала Лирин. «Я не понимал, как мало большинство из них скажет. В основном одни и те же цитаты повторяются снова и снова, из меньшего числа источников. Не могу поверить, что мы так долго знали так мало, ничего не документировали! »

«Это не так уж и странно», - сказал Каладин, строя башню из блоков, чтобы его младший брат мог свалить. «На хирургов смотрят с подозрением даже в некоторых крупных городах. Половина населения считает, что психическое заболевание вызвано пребыванием на улице во время штормов, насмешками над смертными или какой-то ерундой ».

Лирин положила руку на диаграммы ему на коленях. Ороден засмеялся, прогуливаясь между блоками и пиная их.

«Я всю свою жизнь пыталась помочь», - мягко сказала Лирин. «И я подумал, что лучший способ помочь лунатикам - это отправить их к страстям. Штормы, я делал это несколько раз. Сын Лакина, помнишь? Я предполагал, что они будут специалистами ... "

«Никто ничего не знает, - сказал Каладин. «Потому что они не хотят знать. Такие люди, как я, их пугают ».

«Не включай себя в эту группу, сынок», - сказала Лирин, поправляя очки, и поднял медицинскую карту, написанную глифами. Его отец читал глифы намного лучше, чем когда-либо знал Каладин. Лирин использовала их как стражник бури.

«А почему бы и нет?» - спросил Каладин, снова складывая блоки.

«Ты не…» Лирин опустила карту.

"Безумный?" - спросил Каладин. «Это проблема, не так ли? Мы не видим в них своих братьев, сестер, детей. Они заставляют нас чувствовать себя беспомощными. Мы боимся, потому что не можем связать сломанный разум, как сломанный палец ».

«Поэтому мы делаем вид, что сделали все, что в наших силах, отправив их прочь», - сказала Лирин. «Или мы говорим себе, что на самом деле они не ранены. Поскольку мы не видим их ран. Ты прав, сынок. Спасибо, что бросили мне вызов ». Он взял еще одну страницу своих заметок, нацарапанных глифами. Картинки, а не буквы, значит, это не было написано.

Бури. Это было неправильно. Врачи не могли самостоятельно читать о диагнозах. Ярые были вынуждены принимать пациента за пациентом, чтобы всем остальным было немного легче дышать. Многие люди считали, что посещение хирурга было неестественным - что если Всевышний захочет, чтобы они исцелились, он это сделает. По иронии судьбы, танцоры на кромках подкрепляли это мнение.

«Нам нужна медицинская революция», - сказал Каладин, открывая новую башню. Ороден стоял, подпрыгивая, едва сдерживая себя, пока он строился. «Нам нужно все изменить . ”

«Перемены - это тяжело, сынок, - сказала Лирин. «А таких маленьких человечков, как мы, нечасто слышат…» - он замолчал, возможно, понимая, что отговорка больше не работает. Не тогда, когда его сын был одним из самых влиятельных людей в мире - несмотря на свою пенсию.

Каладин мог все изменить. Он мог бы назначить врачей своего рода религиозным назначением, чтобы они могли научиться читать, не чувствуя, что они нарушают общественные нравы. Все говорили, что для Далинара это нормально, потому что он, в конце концов, был бондовским мастером.

Каладин мог изменить то, как люди думали о тех, кого поразил боевой шок или меланхолия. В учебниках Лирин не перечислялось никаких других рекомендованных лекарств, кроме седативных. Но не было проведено никаких надлежащих тестов или исследований для определения других вариантов. Здесь было так много всего. Так много предстоит сделать. И пока Каладин размышлял об этом, складывая блок за блоком, ему пришло в голову, что он начинает видеть свои клятвы по-новому. Он подумал о том монастыре с санаторием и понял что-то пугающее.

«Я мог оказаться там», - подумал Каладин. Пациенты сдались страстным, это были те, кто приезжал из домов и городов, где люди достаточно заботились, чтобы попробовать что-то, даже если это было неправильно. Был шанс, что, если бы он не пошел на войну, он нашел бы путь в одну из тех темных ужасных комнат.

Низкий рокот вывел его из задумчивости. Это был гром снаружи? Он встал и посмотрел в окно. Темные тучи затянули горизонт. Вечная буря. Да, он слышал, что он будет сегодня. Здесь было легко заблудиться.

Ороден бросился вперед, пробивая блоки. Каладин улыбнулся, затем услышал, как открылась и закрылась внешняя дверь клиники. Мгновение спустя в комнату вошел Тефт. «Кэл, его нет в своей квартире, и говорят, что он не заходил уже несколько дней».

"Какие?" - спросил Каладин. "Когда в последний раз его видели?"

"Три дня назад."

Три дня ?

"Кто это?" - спросила Лирин.

«Наш друг», - сказал Тефт. «По имени Даббид».

«Невербальный?» - спросила Лирин. «Сильно потрясены битвой?»

«Я подумал, что, может быть, ему будет хорошо встретиться с мужчинами, которых я лечу», - сказал Каладин.

«Может быть, - сказала Лирин, - тебе не стоило оставлять без присмотра кого-то, кто беспокоится».

«Он прекрасно справляется сам по себе, - сказал Каладин. «Он не инвалид. Он просто не разговаривает ». Или ... ну, это может быть недооценка.

«Давай посоветуемся с Рлейном», - сказал Тефт. «Даббид иногда помогает в поле».

Каладин был рад обнаружить, что Рлейн предпочел остаться в башне, а не идти с армией. Он думал, что его работа в полях была более полезной, чем проточная вода и другие вещи для Ветрокрылых, и Каладин, честно говоря, не мог его винить. Быть с друзьями, наблюдать, как они летают, но не иметь возможности делать это самому … это должно было быть даже хуже, чем то, что Каладин испытал в последнее время.

«Я должен был пойти к нему еще раз», - подумал Каладин. Был лучшим другом. Он подумал, что наконец понял, что, должно быть, чувствует Рлейн.

Он встал и кивнул Тефту, который снова потер лоб.

"Ты в порядке?" - спросил Каладин.

«Прекрасно», - сказал Тефт.

"Тяга?" - догадался Каладин.

Тефт пожал плечами. «Несколько месяцев назад я думал, что избавился от головных болей. Думаю, они вернулись.

* * *

Венли разбил череп солдата о каменную стену, и кость раскололась с тошнотворным звуком - как от деревянного снаряда. В вспышке красной молнии от одной из штормовых форм она увидела, как глаза солдата расширились. Но он цеплялся за нее, его нож царапал ее панцирь, поэтому - движимая Ритмом Паники - она ударила его головой о землю.

На этот раз он замер. Она присела над ним, тяжело дыша, а затем внезапно почувствовала, что не может дышать. Она охрипла и отдохнула и убрала руки. На мгновение единственным звуком, который она могла слышать, был ее ритм.

Умирающий дернулся на земле. Она едва почувствовала, где он порезал ее сбоку. Внутри нее Тимбр барабанил Ритм Заблудшего.

Я не хотел … - подумал Венли. Я ...

Звук внезапно вернулся к Венли. Она начала, оглядываясь. В пылу мгновения ее собственная борьба поглотила все ее внимание. Теперь напряженная битва у входа в пещеру захлестнула ее. Она съежилась, пытаясь во всем разобраться.

"Размах!" - крикнул кто-то в ритм командования. "Не позволяйте им ..."

Рабониэль внезапно вылетел в центр неистовой схватки. Все остальные были конечностями и тенями, но она каким-то образом была окружена алым светом Вечного шторма позади. Рабониэль шагнул прямо в удар копьем - хотя, когда оружие вонзилось в нее, оно немедленно превратилось в пыль.

Она обошла солдата и подошла к женщине у края пещеры. Женщина возилась с светящимся рубином. Тонкий клинок Рабониэля - короче меча, но узкий и заостренный, как шип - вонзился в подбородок человеческой женщины. Рабониэль выдернула свой клинок, затем повернулась к солдату, который вытащил свой боковой нож. Она выдохнула в его сторону, и что-то черное покинуло ее губы - что-то, что заставило мужчину споткнуться и царапнуть его лицо.

Рабониэль вырвал перетяжку из рук мертвой женщины, затем небрежно вытер ее лезвие о платок. Она увидела Венли, стоящего рядом на коленях. «Твое первое убийство, дитя?» Сплавленный попросил насмехаться.

«Д … да, Древний».

«Я думал, ваш вид годами сражался с людьми на Расколотых равнинах».

«Я был ученым, Древний. Я не пошел в бой ».

«Не позволяй им повергнуть тебя на землю», - сказал Рабониэль. «Как Регал - даже в форме посланника - вы сильнее большинства людей; используйте это. И, ради Адо, носи с собой нож.

«Я … Да, Древний. Я не видел, чтобы он приближался ко мне, то есть ... я думал ... "

Что она могла оставаться в стороне, как всегда поступала со слушателями. Даже во время битвы при Нараке, где они потеряли так много, она не принимала непосредственного участия в битве. Она не потеряла рассудок из-за того, что населяло ее; она сказала себе, что это потому, что она такая сильная. По правде говоря, она уже была эгоистичной и амбициозной.

Тембр успокаивающе пульсировал, но Венли не мог принять это мнение. Она не питала любви к людям - они убили тысячи ее людей. Но сама Венли обрекла многих слушателей.

Она не хотела никого убивать. Уже нет. Она встала, потрясенная. Неподалеку последние несколько солдат-людей были покорены и убиты, когда Эверсторм рухнул снаружи, пролив красный свет через вход в пещеру. Венли отвернулся от смертей, затем почувствовал себя смущенным. Чего она ожидала от этой миссии? Чего она надеялась здесь достичь? Вступить в контакт с Радиантами, активно вторгаясь на их базу? Ищите союзников, как произошла резня?

Нет. Ни то, ни другое. Она просто пыталась оставаться сухой во время шторма. Рабониэль выбрался из сферы штормового света, когда группа разведчиков из Глубинных наконец вышла из скалы, сползая с пола, как духи.

"Как?" - спросил Рабониэль. «Ты сказал, что снял охрану у этого входа».

«Мы сделали», - сказал Агонии разведчик. «Похоже, это был патруль, который приехал их проверить. Мы не слышали их на камнях, пока не стало слишком поздно ».

«Мы предположили, что все они поднялись выше», - сказал другой. "Мы сожалеем."

«Печаль бессмысленна», - сказал Рабониэль. «А плохие предположения - это последняя ошибка многих погибших. У нас не будет другого шанса на это. Всегда. Сделать определенный остаток пути ясно «.

Они снова напели Agony, затем растворились в каменном полу пещеры. Солдаты построились, и Рабониэль зашагал внутрь, не дожидаясь, пока кто-нибудь последует.

Группа оставила грохот бури позади и двинулась вверх. Хотя они начали на полпути через пещеры у входа в высокогорную долину, до самой башни потребовались часы. Напряженные часы в надежде, что больше не будет ошибок или пропущенных патрулей. Надеясь, что тишина мертвых не заметят.

Венли шла, встревоженная, неуверенная, что было хуже: чувство первобытного ужаса, пронзившее ее, когда она услышала человека позади нее, или преследующее чувство, когда он смотрел, как свет исчезает в его глазах.

Вы не чувствовали того, что испытываю я. Вы не знали, что у меня есть. Вы отвергли этот шанс - и я думаю, мудро.

В сопровождении нескольких ее ученых и целого сонма солдат Навани прибыла на место взрыва. Это было менее опасно, чем она опасалась, читая первоначальный обширный отчет: только двое мертвых, а взрыв уничтожил содержимое только одной комнаты в башне.

Это все еще вызывало глубокую тревогу. Двое погибших - Нем и Талнах, изготовители линз, астрономы и знатоки драгоценных камней. Разрушенная комната была их общей лабораторией. Оборудование на тысячи брошей испорчено. И одна бесценная сфера.

Сфера Сзета. Тот Свет Бездны, который Гавилар считал самым важным из всех своих странных сфер. Когда Навани стояла в коридоре возле разрушенной комнаты - нюхала дым, слышала плач уборщицы, которая первой бросилась на помощь при звуке взрыва, - у нее возникло чувство замирания.

Она каким-то образом вызвала это, попросив этих двух женщин изучить сферу. Теперь она, вероятно, потеряла его и жизни двух опытных ученых. Бури. Что произошло?

Охранники хотели, чтобы ученый осмотрел комнату на предмет других возможных опасностей, прежде чем впустить Навани. Она, вероятно, могла бы приказать им отойти в сторону, но они просто делали все возможное, чтобы уберечь ее. Поэтому она позволила Рушу войти первой. Навани сомневалась, что что-то опасное могло пережить то, что казалось полным разрушением - но, опять же, она никогда не знала, что фабриал или сфера взорвутся.

Вскоре Рушу выскользнул и кивнул ей, чтобы она вошла. Навани вошла, ее ботинки скрипели о битое стекло, пока она осматривала обломки. Тлеющие дрова заметили остатки столов. Тела лежали под несколькими окровавленными простынями. Не два листа: пять. За два трупа. Бури.

Навани осторожно пробирался, избегая больших осколков битого стекла. Дым был почти невыносимым. Цивилизованные люди использовали шары для света, и в наши дни она редко поддерживала горящий очаг. Дым был опасным запахом.

Если что-то и можно было спасти в беспорядке, Навани этого не заметил. И, конечно же, странной сферы не было.

Рушу подошел к Навани. «У меня … на этой неделе был запланирован ужин с Талной…» - прошептала она. «Мы ... собирались поговорить о погодных условиях ...»

Навани собралась с силами. «Мне нужно, чтобы ты сделал что-нибудь для меня, Рушу», - сказала она. «Каталогизируйте все в этой комнате. Не позволяйте солдатам сдвинуть ни единого кусочка стекла. Уберите тела, посмотрите, как за ними ухаживают, но в остальном оставьте эту комнату нетронутой. Затем пройдите через каждый дюйм. Сохраните каждый клочок бумаги. Каждая сломанная линза или треснувший стакан ».

«Если хочешь, Яркость», - сказал Рушу. «Но … если я могу спросить … почему? Что вы надеетесь найти? »

«Вы когда-нибудь знали, что фабричная авария может вызвать подобный взрыв?» - спросил Навани.

Рушу поджала губы и на мгновение задумалась. "Нет."

«У меня есть некоторые подробности о том, над чем они могли работать. Я объясню их вам позже. А пока обезопасьте эту область. И Рушу, пожалуйста, не отвлекайся ».

Горячий снова взглянул на закутанные трупы. «Я сомневаюсь, что на этот раз это будет проблемой, Яркость».

Навани кивнул и двинулся к тому месту, где держали пленника - безмолвного человека, доставившего рубин. Она также послала за несколькими Сияющими, чтобы узнать, смогут ли они его точно опознать. Она не знала, был ли этот взрыв связан с таинственными сообщениями, которые она получала, - но в последнее время с башней явно что-то пошло не так. И она устала ждать ответов.

* * *

К тому времени, как прошел второй час, судя по Ритму Мира, у Венли болели ноги, дыхание прерывалось от похода. Как Сияющий , она могла бы использовать Штормовой Свет, чтобы усилить себя. Но это было бы слишком опасно.

Ей придется довольствоваться силой, которую наделила ее царственная форма. Конечно, ей было лучше, чем было бы среднестатистическому певцу. Однако остальные силы - в форме шторма - были сильнее, чем она, и Рабониэль сохранял агрессивный темп.

Каждый момент становился мучительным, и Венли сосредоточился только на том, чтобы сделать следующий шаг. И все же Рабониэль продолжал настаивать. Без перерывов. Никаких отдыхов. Вперед, всегда вверх.

Тембр гудел внутри нее, помогая с успокаивающим ритмом. Венли использовала это, чтобы держать себя в движении, ставя одну свинцовую ногу перед другой. После того, что казалось вечностью, впереди в туннеле замерцал свет. Она пыталась подавить искру надежды, которая ей подарила. Последние двадцать раз свет был всего лишь сферическим фонарем, установленным на перекрестке и помещенным людьми для облегчения навигации.

Рабониэль приказал остановиться. Венли прислонилась к стене туннеля, дыша глубоко, но так тихо, как только могла. А стена … стена была прямее, чем те, что внизу. Это было из обработанного камня. И тени двигались впереди в свете.

Они были здесь. Ну наконец то. Туннель прошел под городом Уритиру и теперь будет выходить в подвальные помещения. Прищурившись, Венли разглядел источник света - большую деревянную дверь впереди, светящуюся по краям. И … на земле были комки. Стражи, тихо убитые Глубочайшими.

Помимо света вокруг двери, единственным источником света были красные тлеющие глаза людей вокруг нее. Знак того, что душа человека смешалась с душой Бездны. Ее собственные глаза тоже светились, лгая от ее имени. У нее тоже был Бездной Шпрен; Тимбр просто держал его в плену.

Некоторые из ближайших глаз опустились, а затем исчезли, когда Глубочайшие скользнули в камень. Остальные ждали в мучительном молчании. Это был момент, когда их вторжение, скорее всего, было предотвращено. Глубинные хорошо работали как войска-враги, но - из встреч по планированию, которые она посещала, - она знала, что у них нет навыков или силы, чтобы бросить вызов Радиантам в прямом сражении. Так что, если бы Радианты могли быть собраны, чтобы защитить кристаллическое сердце башни, они могли бы дать отпор этой атаке.

Венли ждала, напряженная, пот от подъема стекал по ее щекам и подбородку.

Дверь впереди задрожала. Потом открыл.

Разведчик Глубочайшего стоял за ним. Как только Рабониэль начал двигаться, Венли двинулся вперед, оставаясь впереди толпы, когда они проходили в подвальное помещение.

Это была ужасающая сцена. Среди тел на земле было несколько солдат, но в основном это были ученые-люди - женщины в платьях или священники в своих одеждах. Пара была еще жива, их держали к земле руками, торчащими из камня. Большинство из тех, кто был мертв, находились вдали от стен, и казалось, что самые Глубинные упали с потолка, чтобы схватить их. Все это было сделано без единого человеческого крика.

Венли вздрогнул, представив, что его тянут на пол, а другие руки потянулись, чтобы схватить вас за рот и за шею. Живые люди боролись с широко открытыми глазами. У некоторых из этих фантомных рук были длинные ногти, похожие на ножи в виде панциря. По одному они перерезали пленникам глотки.

Венли отвела взгляд, чувствуя тошноту. Ей пришлось пройти через кровь, чтобы последовать за Рабониэлем к центру комнаты - и к монолиту кристалла, который стоял здесь. Широкая колонна была сделана из тысячи различных драгоценных камней. Помимо туннеля, из которого они вышли, из этой круглой комнаты вел только один выход: большой, хорошо освещенный коридор с плиточными фресками на стенах и потолке.

«Я надеюсь, что твой сон будет мирным, брат или сестра», - сказал Рабониэль, кладя руку на внушительную колонну. «Ты не проснешься, по крайней мере, как ты».

Свет Бездны - светящийся фиолетовым на черном - струился по руке Рабониэля. Она сказала, что ей потребуется время, чтобы выполнить свою задачу: разрушить колонну и полностью активировать защиту башни, но таким образом, чтобы приглушить Радианты, а не Сплав.

«Пожалуйста, - подумал Венли Ритму Потерянного, - пусть это случится, не убивая больше».

* * *

«Не могу поверить, насколько это мертвое место», - сказал Тефт, когда они проходили через винный погреб.

«Я предполагаю, что многие посетители были солдатами», - сказал Каладин, указывая на угловую будку Адолина. Было странно приезжать без него и Шаллан. На самом деле, было странно выходить куда-нибудь без этих двоих.

Каладин попытался вспомнить, когда в последний раз выходил из дома ради развлечения без принуждения Адолина. Свадьба Скара? Да, Лин заставила его уйти прямо перед их разрывом. Это был последний раз, когда он встречался с Четвертым мостом.

«Кровь моих отцов», - подумал он, проскальзывая в будку. Я действительно отказывался от них. От всех. Кроме Адолина, который этого не потерпит. Половина причины, по которой Каладин начал ухаживать за Лином, была связана с сговором Адолина и Сила против него. Штурмовик. Штурмовой источник. Благослови их обоих. Хотя отношения не сложились, теперь он видел, что они оба выросли из-за этого.

Тефт пошел за напитками. Оранжевый для них обоих. Когда Каладин устроился на сиденье, он заметил несколько нацарапанных эскизов, которые Шаллан сделала ножом на столе. На одной была довольно нелестная фотография его в огромных ботинках.

Когда Тефт вернулся, Каладин нетерпеливо отпил из кружки.

Тефт просто смотрел на него. «Что будет, если я покраснею?»

"Сегодня ночью? Наверное, ничего. Но ты получишь это в следующий раз ».

«А потом я возьму фиалки», - сказал Тефт. «Тогда что-то ясное. Тогда… - Он вздохнул, затем сделал глоток апельсина. «Как вы понимаете, это бушует несправедливо».

Каладин протянул чашку. Тефт прижал свой к ней.

«К несправедливости», - сказал Каладин.

«Штурм прямо», - сказал Тефт, затем выпил всю свою кружку сразу, демонстрируя впечатляющее зрелище.

Через короткое время Сил бросился вперед. Место не было людным, но было несколько людей. Расслабляясь на своих местах, жалуясь на веселые жалобы, смеясь, вызывающе смеясь, все это смазывается небольшим количеством алкоголя.

Это прекратилось, когда Рлейн встал позади Сила. Каладин поморщился от того, насколько это было очевидно. Жители башни знали о Рлейне - он был почти так же знаменит, как и Каладин, - но … ну, Каладин слышал, что они говорили о нем. «Дикарь», которого Далинар каким-то образом «приручил».

Многие относились к Рлейну как к какой-то темной неизвестной величине, которую следует запереть. Другие, якобы более снисходительные, говорили о Рлейне как о каком-то благородном воине, мистическом представителе заблудшего народа. Обе группы разделяли схожую проблему. Они видели только свой странный идеал того, кем он должен быть. Противоречие, любопытство или символ. Не то, кем он был.

Хотя Рлейн, казалось, не заметил, как в винном погребе стало тихо, Каладин знал, что это прикрытие. Слушатель всегда замечал. Тем не менее, он пересек комнату с готовой улыбкой - он часто преувеличивал выражение своего лица в отношении людей, пытаясь успокоить их.

«Тефт», - сказал он, садясь. Он посмотрел на Каладина. "Сэр."

«Теперь только Каладин», - ответил Каладин, когда Сил взлетел и устроился ему на плечо.

«Возможно, ты больше не командовал, - сказал Рлейн с легкой интонацией, - но ты по-прежнему капитан Четвертого моста».

«О чем ты думал все это время, Рлейн?» - спросил Тефт. «Нести мосты против себе подобных?»

«Поначалу ничего не думал», - сказал Рлейн, пытаясь остановить проходящего мимо сервера. Она прыгнула, затем быстро двинулась в другом направлении, чтобы потянуть за руку более опытного официанта. Рлейн вздохнул и снова повернулся к Тефту. «Я был в Проклятии, как и все вы. Я не думал о шпионаже; Я думал о выживании. Или о том, как передать послание Эшонай - она была нашим генералом ».

Его поведение изменилось, как и его тон, ритм его слов стал медленнее. «В первый раз, когда я чуть не умер, - сказал он, - я понял, что лучники не будут знать - на расстоянии - кто я такой. Они не могли увидеть мой узор. Обсуждалось, что мы будем делать, если люди когда-нибудь начнут использовать паршеров для пробежек, и мы решили, что должны отказаться от них, как и от людей. А потом я смотрел на своих друзей, зная, что они сделают все возможное, чтобы убить меня ... »

«Это ужасно», - сказал Сил, заставив Тефт и Рлейн взглянуть на нее. Очевидно, она решила позволить им увидеть себя. «Это так ужасно…»

«Это была война, - сказал Рлейн.

"Это оправдание?" она спросила.

«Объяснение, - сказал Тефт.

«Раньше слишком много объясняли», - сказала Сил, обхватив себя руками и становясь меньше обычного. «Это война, - говорите вы. Ничего не поделаешь. Вы ведете себя так, будто это неизбежно, как солнце и штормы. Но это не так. Вам не нужно убивать друг друга ».

Каладин переглянулся с Тефтом и Рлейном, последний напевал печальную мелодию. Она не ошибалась. Почти все согласятся. К сожалению, когда дошли до кровавых подробностей, все оказалось не так просто.

Это была та же проблема, с которой Каладин всегда сталкивался с отцом. Лирин сказала, что нельзя сражаться, не увековечивая систему, что в конечном итоге заставит простых людей страдать больше, чем если бы вы отказались. Каладин нашел ошибку в этих рассуждениях, но не смог объяснить их Лирин. И поэтому он сомневался, что сможет объяснить это божеству - буквальному воплощению надежды и чести.

Он просто мог сделать все возможное, чтобы изменить то, что он мог. Это началось с него самого. - Рлейн, - сказал Каладин. «Не думаю, что когда-либо извинялся за то, что мы сделали, осквернив тела павших слушателей, чтобы изготовить доспехи».

«Нет», - сказал Рлейн. «Не думаю, что вы когда-либо делали это, сэр».

«Я прошу прощения. За боль, которую мы причинили тебе. Не знаю, могли ли мы что-нибудь сделать, но ...

«Это мнение очень много значит для меня, Кэл, - сказал Рлейн. "Оно делает." Некоторое время они сидели молча.

«Итак…» - наконец сказал Тефт. «Даббид».

«Я видел его вчера», - сказал Рлейн. «Он останавливался у полей, но мало работал. Немного побродил, помог, когда попросил выполнить поручение. Потом он исчез ».

«И вы не смогли найти его сегодня?» - спросил Тефт.

«Нет, но башня - большое место». Рлейн обернулся, взглянув на то, чего Каладин не мог видеть. «Плохой день, чтобы заблудиться…»

"Что ты имеешь в виду?" - спросил Тефт, нахмурившись.

«Вечная буря?» - сказал Рлейн. "Верно. Вы не слышите ритмов. Ты не чувствуешь, когда он проходит ».

Каладин снова забыл. Штормы, находясь здесь, в башне, я чувствовал себя слепым. Потеря чувства, которое у вас было всегда - в данном случае способность смотреть в небо и знать, идет ли шторм.

Тефт хмыкнул, наконец, уговорив один из серверов подойти и заказать немного красного для Рлейна.

«Насколько нам следует беспокоиться о Даббиде?» - спросил Рлейн.

«Я не знаю», - сказал Каладин. «Лопен всегда заботился о нем. Я хочу, чтобы Даббид присоединился к программе Teft, которую мы создаем. Чтобы помочь таким людям, как он. Как и мы. ”

«Думаешь, это заставит его заговорить?» - спросил Рлейн.

«В любом случае, я думаю, что послушание других может ему помочь».

«Не поймите неправильно, сэр, - сказал Рлейн. «Но ... тебе это помогло?»

«Ну, я этого не знаю…» Каладин посмотрел на стол. Было это? Помогло ли общение с Норилом?

«Он старался не присоединяться к нам», - сказал Тефт.

- Нет, - отрезал Каладин. "Я был занят."

Тефт пристально посмотрел на него. Штурмовые сержанты. Они всегда слышали то, о чем вы не говорили.

«Сначала мне нужно запустить программу», - сказал Каладин. «Найдите всех мужчин, которых спрятали в темных комнатах, и попросите их помочь. Тогда я смогу отдохнуть ».

«Простите, сэр, - сказал Рлейн, - но разве вам это не нужно так сильно, как им? Может быть, мне было бы приятно поучаствовать ».

Каладин отвернулся и обнаружил на своем плече Сила, смотрящего так же жестко, как Тефт. Она даже надела себе маленькую форму Четвертого моста … и он ошибался, или она была более синей, чем остальная часть ее тела? По мере того, как их связь углублялась и она все сильнее входила в это царство, разнообразие, детали и оттенки ее форм улучшались.

Может, они были правы. Может, ему стоит больше участвовать во встречах с потрясенными битвой мужчинами. Он просто не был уверен, что заслуживает отвлечения от них ресурсов или времени. У Каладина осталась семья. У него была поддержка. Он не был заперт в темноте. Как он мог беспокоиться о себе, когда он нужен другим?

Он мог сказать, что его друзья не собирались отказываться от этого. Все трое вместе издеваются над ним. «Прекрасно», - сказал Каладин. «Я присоединюсь к следующей встрече. Я все равно думал об этом ».

Они вели себя так, как будто он избегал помощи. Но он ушел в отставку, как того требовал Далинар. Он начал работать хирургом. И он должен был признать , что это был помочь. Быть с семьей, разговаривать с родителями, зная, что он нужен и нужен … это помогло больше.

А вот этот проект, поиск таких, как он, облегчение их страданий ... помог бы больше всего. Сила перед слабостью. Он начал понимать эту часть своей первой клятвы. Он обнаружил в себе слабость, но стыдиться этого было нечего. Из-за этой слабости он мог помочь так, как никто другой.

Силь засветился немного ярче на его плече, когда он осознал это, и он почувствовал тепло внутри. Конечно, его собственная тьма никуда не делась. Ему по-прежнему снились кошмары. И на днях, когда солдат вручил Каладину свое копье, у него было … Что ж, это вызвало у него панику. Эта реакция напомнила ему, как он отказывался держать копье, когда впервые тренировал Четвертый мост в пропасти.

Его болезнь простиралась еще до того времени. Он никогда не лечил это - он просто продолжал накапливать стресс, боль и проблемы.

Если все пойдет хорошо, возможно, ему больше никогда не придется поднимать копье. И, может быть, он с этим справится. Он улыбнулся Рлейну. «Это уже помогает,» сказал он. «Я думаю ... я думаю, что впервые в жизни смогу собраться с силами».

* * *

Венли мог видеть точный момент, когда башня сломалась. Рабониэль стояла, положив руки на столб, яростно сияя светом Бездны. Колонна, в свою очередь, засветилась собственным светом: ярко-белым со слабым зелено-синим оттенком. Этот свет, казалось, превосходил все драгоценные камни в колонне. Башня сопротивлялась.

Из коридора раздался сигнал тревоги; вторжение было замечено. Рабониэль не двинулся с места, хотя Венли отступил к стене, стараясь не наступать на трупы, когда в коридор вылетела сотня штормовых форм.

Кричащие люди, удары металла, треск звука. В любой момент появятся Радианты и пронзят Царств и Глубинных, как вспышка молнии в темную ночь. По-прежнему Рабониэль работал, спокойно напевая в ритме, которого Венли не знал.

И вот наконец это случилось: Свет Бездны переместился из Рабониэля в колонну. Он наполнил небольшую часть величественного сооружения, вползая во встроенную группу гранатов.

Рабониэль отшатнулся, и Венли удалось перебежать и поймать ее, не давая ей упасть на землю. Рабониэль опустилась, ее глаза опустились, и Венли крепко прижал ее, настроившись на Ритм Ужасов.

В коридоре снаружи продолжались крики.

"Готово?" - мягко спросил Венли.

Рабониэль кивнула, затем выпрямилась и заговорила с остальными певцами, собравшимися в туннеле, ведущем к пещерам. «Башня повреждена не полностью, но я достиг своей первоначальной цели. Защита башни была активирована и обращена в нашу пользу. Радианты не смогут сражаться. Идти. Подать сигнал шанай-им. Захвати город ».

Однако, хотя вы и не мыслите смертным, вы их родственники. Сила Осколка Одиума более опасна, чем стоящий за ней разум. В особенности потому, что любая инвестиция, кажется, приобретает собственную волю, когда ее не контролируют.

Тефт обмяк, как будто он внезапно потерял двигательные функции, его голова ударилась о стол, а рука откинулась в сторону, отталкивая пустую кружку от нее и рухнув на пол.

Каладин почувствовал поразительный момент дезориентации. Чувство угнетения в его разуме, словно темная сила пытается его задушить. Он ахнул, затем стиснул зубы. Не сейчас. Он не позволил бы своему изменническому уму одолеть его сейчас! Его друг попал в беду.

Каладин преодолел меланхолию и мгновенно оказался на Тефте, ослабив воротник мужчины и прижав пальцы к его сонной артерии. «Хороший пульс, - подумал Каладин. Я не ощущаю аритмию и никаких явных следов ссадины на теле. Большим пальцем он откинул веко. Расширенные глаза. Дрожь, дрожь, слепота.

"Штормы!" - сказал Рлейн, выбираясь из будки и вставая. Люди за соседними столиками в шоке вскочили, а затем начали толпиться, чтобы посмотреть, что происходит, и вокруг них возникли шокирующие, словно ломающиеся треугольники.

"Каладин?" - спросил Рлейн. "Что случилось с ним?"

Каладин снова почувствовал это, гнетущее чувство мрака и тьмы. Это казалось более внешним, чем обычно, но за последние несколько месяцев он понял, что его боевой шок может принимать разные формы. Он приближался к тому месту, где мог противостоять этому. Но позже. Не сейчас.

«Пусть люди отойдут», - сказал Каладин Рлейну спокойным голосом. Не потому, что он чувствовал себя спокойно, а из-за тренировок отца. Спокойный хирург внушал доверие. «Дайте нам немного воздуха. Он дышит, у него хороший пульс ».

«С ним все будет в порядке?» Рлейн протянул руки, чтобы заставить людей отступить. Его голос приобрел сильный паршендиский акцент - что в данном случае означало тяжелый ритм, как если бы он пел.

Каладин держал Тефта за руку, высматривая признаки эпилептического движения. «Я думаю, это может быть припадок», - сказал Каладин, ощупывая рот Тефта. «У некоторых наркоманов огненного мха они появляются во время абстиненции».

«Он не прикасался к этой штуке несколько месяцев».

«Так он говорит, - подумал Каладин. Тефт и раньше солгал. Однако у него были теллы, и он обычно приходил к Каладину честно. Он не зажимает челюсть. Никакой опасности для его языка. По-прежнему лучше держать его лицом набок на случай рвоты. И он был дрожит, мышцы его рук сокращающиеся слабо.

«Может быть, это своего рода последствие», - сказал Каладин. «Некоторые наркоманы чувствуют их годами». Но не судорожные припадки. «Если это не так, то…»

"Какие?" - спросил Рлейн, когда владелец винного погреба пробирался сквозь толпу, чтобы посмотреть, что происходит.

«Инсульт», - сказал Каладин, принимая решение. Он пробрался под Тефт и перекатил его обмякшее тело на плечи, а затем встал с кряхтением. «Здесь я мало что могу сделать, но у нас в клинике есть антикоагулянты. Если это инсульт, иногда это помогает ».

Рлейн двинулся, чтобы взять одну из рук Тефт. - Может быть, «Танцоры кромки»? У них поблизости есть эта клиника на рынке ».

Каладин чувствовал себя глупо. Конечно. Это был лучший вариант. Он кивнул.

«Я помогу тебе нести», - сказал Рлейн.

«Я могу его ударить», - сказал Каладин, потянувшись к Штормовому Свету. Свет странным образом сопротивлялся какое-то мгновение, а затем хлынул в него из сфер в его кармане. Он ожил с силой. Он бурлил в его жилах, побуждая его использовать его. Играть. Бежать.

«Я проделаю дыру», - сказал Рлейн. Он пробивался сквозь толпу, открывая путь Каладину.

Каладин приказал Свету проникнуть в Тефт, чтобы взбить его вверх, чтобы сделать его легче.

И это не сработало.

* * *

«Да, я узнаю его», - сказал Рыжий.

Навани кивнул в знак благодарности, поощряя высокого Ткача Света продолжить. На нем была темноглазая рабочая одежда - коричневые брюки, рубашка с застегнутыми пуговицами и закатанными до локтей рукавами и несколько ярких подтяжек. Мода на моряков тайленов оставила свой след на Уритиру.

Допрос она проводила на пятом этаже, недалеко от того места, где была разрушена лаборатория. Она приказала поместить заключенного в соседнюю маленькую комнату в сопровождении нескольких охранников.

Ред была первой, кто откликнулся среди Радиантов, за которыми она послала. «Его зовут Даббид», - объяснил Рыжий, заглядывая в комнату с заключенным. «Не разговаривает. Не думаю, что он прав в голове. Что ж, простите, большинство Ветрокрылых не в порядке в голове. Они действуют как какой-то культ для Stormblessed, Brightness, извините, но они это делают. Хотя это очень странно. Думаю, он был одним из старых, с Четвертого моста. Газ мог вам сказать. У него с ними своя история ".

«Вы видите шпрен?» - спросил Навани.

Глаза Рэда расфокусировались, и он, казалось, смотрел вдаль. Теперь у него были светло-фиолетовые глаза, хотя до того, как он присоединился к Ткачам Света, он был темноглазым. Как и другие представители его ордена, он мог вглядываться в Шадесмар.

«Не думаю, - сказал он.

«Это не слишком обнадеживающий ответ, Сияющий».

«Эта башня усложняет жизнь», - сказал он. «В Шадесмаре это место светится, как задняя часть Номона. Это мешает. Но я почти уверен, что смогу увидеться с отличием. То же самое и с одним из других Сияющих спренов.

Она заглянула в комнату для допросов. Этот Ветрокрылый - или кем бы он ни был - сидел за маленьким столиком, заковав ноги в цепи, под присмотром двух солдат Навани. Когда он взглянул на Навани, у него был тот же безумный взгляд, что и раньше. Его руки были свободны, поэтому он поднял их к ней. Один из солдат потянулся, чтобы остановить его, но не успел, чтобы пленник не стучал запястьями.

Салют Ветрокрылых. Он делал этот жест снова и снова, пока солдаты пытались успокоить его.

«Оставьте его в покое», - сказал Навани, входя в комнату.

Солдаты отступили, а молодой человек в отчаянии продолжал стучать запястьями. Затем он указал на стену. Какие? Он действительно немой?

Он указал более пылко. Навани обернулся. Нет, он указывал не на стену, а на шар в фонаре, висящий там, освещающий комнату. Затем он в отчаянии сделал письменное движение.

«Думаю, он хочет, чтобы я связалась со спреном», - подумала она.

Когда его поймали, он доставлял новый рубин. Навани вытащила его из перчатки, и заключенный оживился, указывая на него.

«Калами?» - сказал Навани в другую комнату.

Писец заглянул внутрь, и Навани протянул ей рубин. Женщина взяла его и отступила, чтобы установить разнонаправленное оборудование.

«Красный говорит, что ты не говоришь», - сказал Навани мужчине.

Он посмотрел вниз. Потом покачал головой.

«Возможно, вам стоит пересмотреть свое мнение», - сказал Навани. «Вы понимаете, в какой проблеме вы оказались? С вами разговаривал спрен, верно?

Мужчина еще ниже опустил голову. Потом кивнул.

«Вы понимаете, что это может быть один из Несостоявшихся», - сказал Навани. «Шпрен Бездны. Враг."

Мужчина резко поднял глаза. Потом покачал головой.

«Яркость!» - крикнул Калами из другой комнаты. «Яркость, тебе нужно это увидеть!»

Нахмурившись, Навани вошла в большую комнату за пределами комнаты для допросов, где Калами - вместе с несколькими ее подопечными - установила трос. Она писала сама по себе, когда Навани взглянул на текст.

Дурак человек. Нас атакуют. Враг уже внутри башни. Быстро! Вы должны делать именно так, как я говорю, иначе мы все обречены.

Он перестал писать, и Навани схватил ручку, повернул рубин и написал ответ.

Кто ты? она потребовала.

«Я брат и сестра», - быстро написала ручка. Я - источник этой башни. Враг. Они - Они что-то делают со мной. Это плохо. Тебе нужно влить -

Рэд Ткач Света - который стоял у двери - внезапно рухнул на пол.

* * *

Провал его сил был настолько неожиданным, что Каладин споткнулся. Он начал делать шаг, предчувствуя, что безвольное тело Тефт станет легче. Когда этого не произошло, он потерял равновесие.

Он попытался снова, сосредоточившись. Опять ничего.

«Штормы, - подумал Каладин. Что-то с ним было не так. В последний раз, когда что-то подобное происходило, он был опасно близок к тому, чтобы нарушить свои клятвы и убить Сила.

"Силь?" - спросил он, осматривая комнату. Она ведь летала около бара, не так ли? "Силь!"

Нет ответа.

"Пхендорана?" - спросил Каладин, называя почестей Тефта. «Это было бы прекрасное время, чтобы показать себя мне!»

Ничего такого. В винном погребе стало тихо, многие из них уставились на Каладина, пока он парил с Грозовым светом.

«Кэл?» - крикнул Рлейн из дверного проема.

Каладин перекинул Тефта на плечах и зашагал за Рлейном. Штормовой свет, казалось, не давал особой дополнительной силы, но он действительно укреплял конечности, восстанавливая мышцы, если они начинали рваться под действием напряжения. Так что он мог выдержать Тефта на быстрой пробежке, даже не нанося ему ударов. Он сжимал тело в надежной медицинской сумке - навыку, которому он научился на поле боя.

«Что-то не так», - сказал Каладин Рлейну, когда они подошли к двери. «Больше, чем то, что случилось с Тефтом».

«Я знаю», - сказал Рлейн. «Сначала я этого не заметил, но ритмы сходят с ума. Я слабо слышу новые вдалеке. Они мне не очень нравятся. Они звучат как ритмы, которые я слышу во время вечной бури ».

«Это все еще дует снаружи?»

«Это только что закончилось», - сказал Рлейн.

Вместе они выбрали самый прямой путь к клинике Edgedancer в центре рынка. К сожалению, здесь скопилось много людей, и это замедлило продвижение Каладина и Рлейна.

В конце концов они протолкнулись вперед, крики «Яркого лорда Бури» заставили людей обернуться. Однако в центре беспорядка они обнаружили нечто ужасающее: двух танцоров, лежащих на земле. Обычная медсестра, не относящаяся к Сиянию, кричала на людей, чтобы они освободили место.

Каладин покинул Тефт с Рлейном и вскарабкался, чтобы стать на колени перед одним из бессознательных Радиантов, смутно знакомой женщиной-танцором с краями, невысокой, с крашеными волосами. "Что случилось?" - спросил он медсестру, которая, казалось, сразу узнала Каладина.

«Они оба внезапно упали, Брайтлорд! Боюсь, Лорейн ударилась головой; есть кровотечение. Я немедленно эвакуировался из клиники, на случай, если потеря сознания была вызвана протекшей трепаной ».

«Быстрое мышление», - сказал Каладин. Edgedancers казались более бессознательными, чем Teft. Глаза не дрожат. Нет мышечных спазмов.

«Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное?» - спросила медсестра.

«Нечто подобное только что случилось с моим другом. Другой Сияющий ".

«Но не ты?»

«Я всегда живу», - подумал Каладин, горькой мыслью эхом эхом отозвавшейся из далекого прошлого. Так что я могу продолжать страдать.

Он отодвинул это в сторону. «Лучшее, что я могу придумать, - это пойти к отцу. Он самый опытный хирург, которого я знаю. Лечите их от шока и перевяжите рану на голове. Я сообщу тебе, если что-нибудь обнаружу.

Медсестра кивнула, и Каладин покинул ее, помогая Рлейну поднять Тефт, пока они протискивались сквозь толпу.

«Почему бы тебе снова не ударить его?» - сказал Рлейн.

«Я не могу. Мои плетки, похоже, не работают ".

«Что, только на Teft?» - спросил Рлейн. "Или вообще?"

Штормы, это было глупо, чтобы не проверять. Каладин опустил ноги Тефта и вынул из кармана мешочек со сферами, встав на колени, пытаясь проникнуть в землю.

Это не сработало. Он нахмурился, затем попробовал другую плетку - такую, которая заставляла вещи прилипать к другим предметам. Не гравитационная, а полная. Тот, которым Лопен любил приставлять людей к стенам.

Полное крепление сработало. Когда он коснулся ботинком этого куска камня, тот застрял на месте. Он без проблем восстановил Свет. Итак … Адгезия работает, а Гравитация - нет?

«Я понятия не имею, что происходит, - сказал Каладин Рлейну.

«Это не может быть совпадением, - сказал Рлейн. «Вы теряете часть своих способностей? Три Сияния все теряют сознание? У людей не бывает инсультов в группах, не так ли? »

«Нет», - сказал Каладин, когда они двое начали бег трусцой, неся Тефта между собой. «Есть еще кое-что, Рлейн. Я чувствую, что что-то давит на мой разум. Я думал, что это моя болезнь. Но если вы скажете, что слышите что-то странное ... »

Что это значит? Было ли это ... похоже на фабриал, который Сплавленный использовал на нем в Hearthstone? Во многом это было жутко похоже.

Они направились к парадной лестнице. Он был широким и высоким и вёл на первые десять этажей. Это будет быстрее, чем на подъемниках. Однако, когда они приблизились к ступеням, в одном из ближайших туннелей раздался крик.

Каладин и Рлейн замерли на перекрестке. Сферические фонари окружали туннели здесь, и слои закручивались по спирали, создавая впечатление, будто - глядя вниз в туннель - вы смотрите на внутреннюю часть гайки, на которой нарезан винт. На другой стороне формировалась взволнованная группа.

«Я проверю», - сказал Рлейн. «Вы продолжаете работать с Teft?»

Каладин кивнул, не желая говорить и тратить Штормовой Свет. Он повел Тефта к ступенькам, когда Рлейн побежал прочь. Люди, мимо которых проходил Каладин, не чувствовали ничего плохого; они только с любопытством смотрели на Каладина и его ношу. Некоторые отсалютовали, другие поклонились, но Сияющие были достаточно обычным явлением в этих залах, что большинство просто отошли в сторону.

Он был на полпути к первому пролету парадной лестницы, когда Рлейн быстро подбежал к нему. Люди уступали ему дорогу, даже делали суеверные жесты, когда видели его.

«Спасибо штормам, теперь я могу носить боевую форму вокруг вас, люди», - сказал он, подходя к Каладину. Он задыхался от бега, но не выглядел изможденным. «Я бы не хотел пытаться сделать это в тупой форме. Кто-то нашел Стоунуарда без сознания в коридоре. Что - то будет наносить удары по радиантам специально. Один из Несостоявшихся? "

«Похоже на ту фабрику, которую я нашел в Hearthstone», - сказал Каладин. «Но очевидно, что он намного масштабнее и мощнее, если нокаутирует Radiants. Тот, с которым я столкнулся, должно быть, был своего рода прототипом ».

"Что мы делаем?"

«Моя мать связала меня с писцами Далинара, так что клиника, вероятно, по-прежнему остается нашим лучшим курсом на данный момент».

Остальные полеты пролетели в мгновение ока, хотя к тому времени, как они достигли шестого этажа, Рлейн вытянул три разных потока истощения - как струи пыли. Он махнул Каладину вперед. Они встречались в клинике.

Каладин вдохнул еще один вдох Штормового Света и удвоил свои усилия, ринувшись через коридор, Тефт лежал у него на плечах. Он протолкнулся мимо людей, ожидавших снаружи клиники - это была еще одна странность, поскольку было уже нерабочее время - и толкнул дверь.

Зал ожидания был освещен шарами и переполнен встревоженными людьми. Когда мать Каладина увидела его, она немедленно начала расчищать ему место.

«Лирин!» крикнула она. "Еще один!"

Каладин побежал по коридору к первой экзаменационной комнате, где на экзаменационном столе лежал Сияющий в форме Аладара. Он узнал ее. Другой Stoneward.

Лирин оторвалась от изучения своих учеников. «Внезапная потеря сознания?» он спросил.

«Сначала я подумал, что это может быть инсульт», - сказал Каладин, осторожно снимая Тефта и уложив его на пол. Быстрая проверка показала Каладину, что его друг все еще дышит, и его сердцебиение по-прежнему нормальное, хотя лицо его содрогается. Как будто он видел сон.

«Мы нашли и других», - сказал Каладин. «Разные заказы. Все без сознания.

«У меня двое оруженосцев этого человека в другой комнате», - сказала Лирин, кивая лежащему Стоунворду. «Ее друзья и семья вытащили ее сюда в большом беспорядке. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы люди не двигали раненого. К счастью, похоже, что это не травма шеи ».

«Это поражает только Radiants», - сказал Каладин.

«Но не ты?»

« Что-то со мной происходит», - сказал Каладин, чувствуя, как истощение охватило его теперь, когда его Штормовой свет заканчивался. «Мои силы ограничены и ...»

Он замолчал, чувствуя, как что-то новое тянет его. Новое, но в то же время знакомое.

Силь? - подумал он, вскакивая на ноги, пот стекал с его кожи. "Силь!" он крикнул.

"Сынок, хирург должен сохранять спокойствие во время ..."

«Брось хоть раз с лекциями, отец!» - крикнул Каладин. « Силь! ”

… Здесь … Он почувствовал ее голос. Он попытался сосредоточиться на этом чувстве и почувствовал, как что-то тянет его душу. Как будто ... как будто кто-то использовал свой разум как протянутую руку, чтобы помочь им выбраться из ямы.

Силь взорвалась перед ним в форме маленькой женщины, тихо рыча, ее зубы были стиснуты.

"С тобой все впорядке?" он спросил.

"Я не знаю! Я был в винном погребе, а потом … Тефт! Что не так?"

«Мы не знаем», - сказал Каладин. «Вы видите Пендорану?»

"Нет. Нигде нет. Мой разум затуманен. Это то, что значит быть сонным? Я думаю, что хочу спать. Она сморщила лицо. "Я ненавижу это."

Пришел Рлейн, раздраженный, за ним последовала мать Каладина, которая огляделась вокруг и выглядела встревоженной.

- Кэл, - сказал Рлейн. «Я проходил мимо людей в зале, которые выкрикивали предупреждения. Есть предохранители в башне. Это очередной рейд ».

«Почему мы не слышали об этом через Spanreed?» - спросил Каладин.

«Они не работают», - сказала его мать. «Мы пытались написать Брайтнесс Навани в момент прибытия этих Сияющих. Вы активируете трость, но ничего не происходит. Он просто падает ».

Каладину стало холодно. Он протолкнулся мимо Рлейна и прошел по коридору в гостиную квартиры своей семьи. Окно выходило в вечернее небо. Солнце село, хотя угасающий солнечный свет окрасил небо, так что он мог видеть сотни летающих фигур - тянущихся за длинной одеждой и наполненных светом Бездны - спускающихся на башню.

«Ты ошибся, Рлейн, - сказал Каладин. «Это не рейд. Это вторжение ».

* * *

Несколько женщин собрались вокруг Рэда, который дышал, но без сознания. Навани позволил остальным разобраться с Ткачом Света. Она перечитала строки, написанные фантомом.

Брат. Третий Bondsmith spren. В конце концов, не мертв, даже не спит. Но зачем тратить больше года на молчание? Зачем позволять всем думать, что ты мертв?

Навани поднял перо, упавшее на бумагу. Скручивание драгоценного камня ничего не дало; фабриал был безжизненным.

«Враг», - написал Брат . Они что-то со мной делают ...

Навани бросилась к своей растянутой сумке, за которой обычно следил один из подопечных ее писцов. У него были кожаные ножны для каждого тростника, расположенные в ряд так, чтобы рубин был виден через прорезь в коже. Дюжина ее самых важных прыгунов.

Ни один из них не мигал. Действительно, те двое, которые она вытащила, не ответили, когда она крутила рубины. Они были такими же мертвыми, как и тот, что лежал на столе. Она взглянула на Рэда, лежащего на полу. Калами смотрел ему в глаза; она была дочерью офицера и обучалась полевой медицине. Она уже послала одну из девушек бежать за танцором кромки.

Атака. Не имея возможности общаться? Буря, будет хаос.

Навани встал. Если это будет хаос, то кто-то должен с ним бороться. «Солдаты, вы нужны мне здесь! Spanreeds не работают. Кто из вас самый быстрый бегун? »

Книжники уставились на нее, и все трое ее солдат - те, которые наблюдали за пленником в другой комнате - вошли. Мужчины посмотрели друг на друга, затем один из солдат поднял руку. «Я, наверное, самый быстрый, Яркость».

«Хорошо», - сказал Навани, бросившись к столу и вытащив лист бумаги. «Мне нужно, чтобы вы бежали на первый этаж - используйте лестницу, а не лифты - и доберитесь до разведывательного офиса рядом со вторым сектором. Вы знаете это место, где мы занимаемся картированием равнин? Хорошо. Попросите их мобилизовать каждого бегуна, который у них есть.

«Они должны послать кого-нибудь в каждый из семи гарнизонов башни с копией этого послания. Все оставшиеся бегуны и все писцы в офисе должны встретить меня на втором этаже в комнате для карт. Это самое большое безопасное место, о котором я могу думать прямо сейчас ».

«Гм, да, Яркость».

«Предупредите их, чтобы они двигались быстрее!» - сказал Навани. «У меня есть основания полагать, что надвигается опасная атака». Она нацарапала на бумаге некоторые инструкции - приказав семи гарнизонам развернуться в соответствии с одним из заранее определенных планов, а затем добавила свою текущую фразу для аутентификации. Она сорвала бумагу и сунула ее в солдата, который рванулся вперед.

Затем она написала его еще раз и отправила со своим вторым по скорости человеком, сказав ему использовать другой маршрут. Как только он ушел, она отправила последнего солдата к Ветрокрылам. Их должно быть около двадцати - четыре полных рыцаря и их оруженосцы - в башне.

«Но Брайтс, - сказал охранник, принимая записку, которую она ему передала, - ты будешь без охраны».

«Я справлюсь», - сказала она. "Идти!"

Он колебался, возможно, пытаясь определить, будет ли Далинар больше злиться на него за то, что он бросил Навани или за непослушание ей. Наконец он умчался прочь.

«Штормы», - подумала она, глядя на упавшего Красного. Что, если они могут сделать с другими Радиантами то же, что и с Красным? Как они его выбрали? У нее тошнота в животе, предчувствие. Что, если бы то, что с ним случилось, не было целью, а было побочным эффектом того, что происходило с размахом?

«Соберите наши вещи», - сказала она писцам. «Мы переходим в комнату с картами».

- Красный… - начал Калами.

«Мы должны оставить его. Оставьте записку с указанием, куда мы пошли ».

Она вошла в меньшую комнату. Заключенный Даббид встал со стула и теперь свернулся на полу. Наручники на его ногах звякнули, когда он пошевелился.

«Шпрен башни говорил с тобой, - сказал ему Навани. «Это заставило тебя поместить мне перетянутый драгоценный камень. Как ты узнал, что делать? »

Мужчина только смотрел в пол.

«Послушай меня», - сказала Навани, держась на расстоянии на всякий случай, но также стараясь, чтобы ее голос звучал успокаивающе, обнадеживающе. «Я не сержусь на тебя; Я понимаю, почему вы сделали то, что сделали, но происходит что-то ужасное, и размах не работает. Мне нужно знать, как связаться со спреном ».

Мужчина уставился на нее широко раскрытыми глазами. Штормы, она не была уверена, что он способен понять. С ним явно что-то не так.

Мужчина пошевелился, цепи звякнули, и Навани невольно вздрогнула. Однако он не двинулся к ней. Он поерзал и встал, затем потянулся, чтобы коснуться стены. Он уперся рукой в камень, отмеченный слоистыми линиями. И … и хрустальная жила?

Навани подошел ближе. Да, в пластах проходила тонкая гранатовая жила. Она заметила похожие вены; в некоторых комнатах они были почти незаметны, идеально имитируя колышущиеся слои. В других они выделялись резко, прямо и смело, от пола до потолка.

«Подвеска башни», - сказал Навани. «Она говорила с тобой через эти гранатовые жилки?»

Пленник кивнул.

«Спасибо», - сказал Навани.

Он сложил запястья вместе. Мост Четыре.

Навани бросил ему ключ от наручников. «Мы идем в комнату для карт на втором этаже. Мы должны действовать быстро. Присоединяйтесь к нам, если хотите ».

Она поспешила обратно к остальным. В картографической комнате была жила граната. Она увидит, что с ним можно сделать, когда приедет.

* * *

Каладин уставился на свои хирургические ножи.

Сил не мог создать Осколочный клинок. Что-то было не так с его способностями; он не был уверен, что Грозовой Свет сможет его лечить. Однако не это заставило его остановиться и уставиться на ножи.

Шесть маленьких кусков стали подряд. Скальпель хирурга сильно отличался от солдатского ножа. Нож хирурга может быть тонкой вещью, призванной причинить как можно меньше вреда. Тонкое противоречие. Как и сам Каладин.

Он протянул руку, чтобы коснуться одного из них, и его рука не дрожала, как он боялся. Нож - светящийся в свете сферы, словно пылающий, - был холоден на ощупь. Часть его ожидала, что он рассердится, но этому инструменту было все равно, как он его использует. Он был разработан, чтобы лечить, но мог убивать так же эффективно. Как и сам Каладин.

За пределами операционной люди кричали на фоне извивающегося страха. Сплавленные приземлялись на балконы этого уровня, и крики испуганных эхом разносились по залам Уритиру. Каладин послал Рлейна спрятаться в жилых помещениях клиники - он не знал, как Фьюзед отреагирует на обнаружение здесь слушателя в форме алети.

Каладин задерживается. Он тоже должен спрятаться. Подожди. Этого хотел его отец.

Вместо этого пальцы Каладина обвились вокруг ножа, и он повернулся навстречу крикам. Он был нужен. Жизнь перед смертью. Вот что он сделал.

Тем не менее, когда он подошел к двери, он обнаружил, что его тяжко обременяет. Его ноги были как бы в цепях, а его одежда могла быть сделана из свинца. Он подошел к двери и обнаружил, что задыхается от холодного пота.

Все шло так хорошо.

Он внезапно почувствовал себя таким усталым. Почему он не мог просто немного отдохнуть?

Нет. Он должен был выйти и сражаться. Он был благословлен Бурей Каладином. Они зависели от него. Он был им нужен. У него был короткий отпуск. Но теперь ... теперь ему нужно ...

Что, если один из них умрет, потому что ожидал вашей помощи, а вы снова замерзли. Что, если они умрут, как Тьен? Что, если он замерзнет, как когда умер Эльхокар? Что если ...

Что если ...

"Каладин?"

Голос Сила разбудил его. Он обнаружил, что сидит у двери операционной, прислонившись спиной к стене, сжимая перед собой нож и дрожа.

"Каладин?" - снова спросил Сил. Она шагнула вперед по полу. «Я пошел предупредить королеву Навани, как вы и просили. Но по какой-то причине я не мог уйти слишком далеко от тебя. Тем не менее, я нашел несколько посыльных, и они сказали, что получили приказ от королевы - значит, она, кажется, уже знает о вторжении.

Он кивнул.

«Каладин, они повсюду», - сказал Сил. «Посланник сказал, что большая сила вышла из пещер и заняла комнату с сердечным столпом. У врага запущены Врата Клятвы. Они вводят войска, и ... Каладин, что с тобой?

«Холодный пот», - пробормотал он. «Эмоциональная отстраненность. Бесчувственность, сопровождаемая гипер-воспоминанием о травмирующих моментах ». Кто-то крикнул на балконе, и он прыгнул, размахивая ножом. «Сильное беспокойство…»

Шаги в коридоре заставили Каладина сильнее сжать нож в потной руке. Однако не появился Fused. Просто его отец нес кроваво-красный шар для света. Он остановился, увидев Каладина, затем двинулся с преувеличенным спокойствием, дружелюбно улыбаясь. Бури. Если его отец и сделал такое лицо, все действительно было плохо.

- Положи нож, сынок, - тихо сказала Лирин. "Все хорошо. Ты не нужен ».

«Я в порядке, отец», - сказал Каладин. «Я просто … не был готов так скоро вступить в бой. Это оно."

«Положи нож, и мы будем планировать».

«Мне нужно сопротивляться».

"Сопротивляться чему?" - сказала Лирин. «Вместе Ларал, твоя мама и я затащили наших людей в их комнаты. Захватчики пришли сюда не для того, чтобы убивать; никто не пострадал, кроме того дурака Джема, который каким-то образом нашел копье.

"Королева сдалась?" - спросил Каладин.

Лирин не ответила, хотя его взгляд все еще был прикован к ножу.

«Нет», - сказал Сил. «По крайней мере, она рассылала заказы. Но Каладин ... они не могут долго драться. Среди врагов есть Fused, и Regals, и … и почти каждый Shardbearer находится на поле боя. Все Surgebinder в башне потеряли сознание.

Каладин взял отца за руку. «Остался один», - сказал он и поднялся на ноги.

"Кэл!" - сказала Лирин, гнев просвечивался сквозь маску спокойного хирурга. «Не будь дураком. Нет смысла играть героя ».

«Я ни во что не играю, - сказал Каладин. «Вот кто я».

"Так ты пойдешь драться вот так?" - потребовала ответа Лирин. «Меня охватывает потоотделение и тремор рук, я едва могу стоять на ногах!»

Каладин стиснул зубы и направился по коридору к входной двери клиники. Сил приземлился ему на плечо, но не стал настаивать на том, чтобы он остановился.

«Вы сказали, что у Джема было копье», - сказал Каладин. «Вы знаете, что с этим случилось?»

«Буря, сынок, послушай меня», - сказала Лирин, хватая его сзади. «Здесь для вас нет битвы ! Башня упала. Вы идете туда и отбрасываете любое преимущество, которое у вас было. Шторм, ты не только погибнешь - ты убьешь нас ».

Каладин остановился на месте.

«Верно», - сказал его отец. «Как вы думаете, что они сделают с семьей Сияющего, напавшей на них? Вы, наверное, убили бы нескольких, прежде чем умерли. Отец Бури знает, что ты хорошо разбираешься в вещах. Потом они придут и натянут меня. Вы хотите, чтобы это случилось со мной? К твоей матери? Вашему младшему брату ?

- Штурмуй тебя, - прошептал Каладин. Лирин не заботился о спасении; он не был таким эгоистом. Но он был хирургом. Он знал жизненно важные точки, в которые можно воткнуть нож.

Крики доносились из глубины Уритиры - голоса певцов с ритмами. Они приземлились здесь на шестом этаже, но другие закипали снизу.

Дыхание Келека… Далинар привел резервы в бой в Эмуле. В башне осталось семь гарнизонов, но каждый из них был сильно недоукомплектован, и в основном населяли те люди, которые были вне очереди и находились в отпуске. Пять тысяч человек, макс. Все предполагали, что большое количество Радиантов сможет предотвратить следующий набег на башню ...

Каладин привалился к стене. «Мы ... нам нужно найти способ связаться с Далинаром и Ясной. Шейки не работают? »

«Ни один из них», - сказала Лирин. «Никаких фабриков».

«Как они используют Врата Клятвы?» - спросил Каладин, устраиваясь на полу в коридоре.

«Может быть, это« Небесные разрушители », - сказал Сил. «Но … я не знаю, Каладин. Что - то очень неправильно с нашей связью. Когда я пролетел всего один этаж, я почувствовал, что отдаляюсь. Забывчивый. Обычно я могу уехать за много миль, прежде чем это произойдет ».

«Мы можем планировать», - сказала Лирин. «Мы можем придумать способ связаться с Блэкторн. Есть и другие способы сражаться, сынок.

«Возможно», - сказал Каладин. Он встретился глазами с отцом. «Но вы бы сказали все, что угодно, чтобы я не пошел туда, не так ли?»

Лирин посмотрела ему в глаза и ничего не сказала.

«Я действительно не в той форме, чтобы идти в бой», - подумал Каладин. И ... и если у них есть Врата Клятвы ...

Лирин спокойно взяла нож из рук Каладина. Он отпустил это. Его отец помог ему встать и повел в задние комнаты, где деревенская девушка была с Ороденом, успокаивая его игрушками. Вскоре вошла мать Каладина, волосы выпали из пучка, а кровь на юбке. Не ее. Наверное, Jam's.

Она пошла обнять Лирин, в то время как Каладин сидел и смотрел в пол. Уритиру мог продолжать сражаться, но он знал, что битва давно проиграна.

Как и сам Каладин.

Мои инстинкты говорят, что сила Одиума плохо контролируется. Судно будет приспособлено к воле власти. И по прошествии этого долгого времени, если Одиум все еще пытается уничтожить, то это из-за силы.

К тому времени, как Навани подошел к комнате с картами, в этом районе уже кипела жизнь. Бегуны сделали свою работу, и она нашла контрольно-пропускные пункты в коридорах, сопровождаемые охраной, с потоком предвкушения, струящимся над головой. Солдаты с видимым облегчением махали ей рукой.

Комната с картой была освещена большим количеством алмазных сфер. Кучка офицеров в холинском синем стояла с некоторыми чиновниками. Ройон - самый молодой высокопоставленный принц и единственный в настоящее время в башне - собрал их за столами. Здесь карты нижних уровней были развернуты и взвешены по углам.

«В основном капитаны», - подумала она, читая повязки на плечах своего командного состава. Один батальонный командир. Мужчины, которые были здесь в отпуске. По периметру камеры парили различные бегуны, как мужчины, так и женщины.

«У нас есть весточка от командира Лиона?» - спросила Навани, когда она вошла. «Лучше бы нам иметь здесь главу Стражей Башни».

«Он потерял сознание, Яркость», - сказал один из мужчин. «В прошлом месяце его выбрал спрен ...»

«Штормы», - сказала Навани, подходя к столу, когда несколько мужчин уступили ей место. «Тогда это правда? Каждого Сияющего в башне?

«Насколько мы можем судить, Яркость», - сказал один из мужчин.

«На каждом этаже вражеские войска, Яркость», - сказал пожилой мужчина, командир батальона. - В основном, «Штормовые регалы». Заливка через подвал. Но есть Небесные, которые приземляются на балконы вверх и вниз по нижним уровням ».

- Проклятие, - пробормотала она. Тогда у врага были комнаты библиотеки. И столб. Это то место, где проживал Брат?

Она снова взглянула на командира батальона. Худой, лысеющий мужчина с коротко остриженными волосами, толстой шеей, несмотря на его возраст, и мощным пристальным взглядом. Он ...

Она сделала двойной взгляд. Темноглазый? Далинар выполнил свое решение начать продвижение по службе, основываясь на заслугах, а не на цвете глаз, но темноглазых офицеров по-прежнему было не так много. Как ни странно, некоторые темноглазые, казалось, сочли это изменение столь же неестественным, как и некоторые из более возвышенных светлоглазых.

«Ваше имя, батальонный командир?» она спросила.

«Теофил», - сказал он. «Девятая Холинская дивизия, пехота. Мы только что вышли из строя в южном Алеткаре. Я поставил своих людей здесь на лестничную клетку ». Он указал на карту. «Но … Яркость, они нас напали, а наших войск в башне не так много. К моменту нашей мобилизации первый этаж был наполовину заполнен ».

«Мы не можем сражаться с Фузедом», - сказал другой мужчина, молодой и нервный, его рука дрожала, когда он указал на карту шестого этажа. «Они ловят нас как сверху, так и снизу. Их невозможно удержать. Они заживают, когда порезаются, и могут ударить сверху. Без Radiant мы обречены. Нет никаких-"

«Успокойся, - сказал Навани. «Брайтлорд Теофил прав, имея…» Навани замолчал. Он был темноглазым, а не светлым лордом. Как вы назвали батальонного командира, который не был светлоглазым? «Э, батальонный командир Теофил прав. Нам нужно заделать подъезды. В shanay-им способность «сек летать не будет иметь значения в таких стесненных. С правильными баррикадами даже не имеет значения, что они могут лечить. Мы можем попытаться удержать второй-пятый этажи ».

«Яркость», - сказал другой мужчина. «Мы можем попробовать, но есть десятки лестничных клеток и не так много материалов для баррикад».

«Тогда нам лучше начать с малого», - сказала она. «Пусть все наши войска отступят до этого уровня; мы постараемся удержать второй и третий этажи ».

«А если они просто вылетят наружу и войдут в окна на этом этаже?» - спросил нервный молодой человек.

«Мы плотно забаррикадируемся здесь», - сказал Навани. «Штормы. Заклинатели душ ...

«… Не работают, как другие фабрики».

Проклятие. «У нас есть гарнизонные склады?» - спросила она с надеждой.

«Я послал людей забрать их», - сказал Теофил, указывая на карту третьего этажа. «Свалки здесь и здесь».

«С ними мы можем продержаться неделями», - сказал Навани. «У моего мужа полно времени, чтобы вернуться с нашими войсками».

Офицеры посмотрели друг на друга. Ее писцы, собравшиеся у порога, тихо стояли. После ее яростного рывка сюда - часто проталкивания через растерянную толпу - такое молчание было нервирующим. Ей почти казалось, что вся башня рушится на нее.

«Яркость», - сказал Теофил. «Они двинулись прямо к плато снаружи. У них есть Врата Клятвы - и они как-то работают над ними, хотя другие фабрики не работают. Певцы скоро затопят эту башню. Но, игнорируя это, я не думаю, что баррикады были бы разумной стратегией.

«Да, я заткнул лестничные клетки, чтобы замедлить их, но у них есть штормовые формы, и у меня есть сообщения о Сплавленном, который может двигаться сквозь камень. Они взорвут и сожгут то, что мы поставили перед ними. Если вы хотите, чтобы мы продержались, мы продержимся столько, сколько сможем, но я хочу убедиться, что вы полностью понимаете ситуацию. На случай, если вы захотите рассмотреть другой план ».

Залы выше. Она прижала руки к столу, наводя порядок в своих мыслях. «Не думай, что тебе нужно все решать, - сказала она себе. Вы не генерал.

"Совет?" она спросила.

«Сдаться неприятно, - сказал Теофил, - но, возможно, это наш лучший вариант. Мои солдаты храбры, и я ручаюсь за них, но они не смогут долго противостоять Regals и Fused. Можете ли вы придумать способ восстановить Радианты? »

Она посмотрела на карты. «Я подозреваю, что все, что враг сделал с Радиантами, связано с особым сооружением гранатов в хрустальном столбе. Если мы сможем вернуть эту комнату, я смогу все это изменить. Я не могу ничего гарантировать, но это мое лучшее предположение и, вероятно, наша лучшая надежда ».

«Это означало бы вернуть часть первого этажа», - сказал Теофил. «Придется спуститься по лестнице в подвал…»

Рядом другие офицеры шаркали и бормотали эту идею. Теофил встретился глазами с Навани и кивнул. Он не советовал вступать в безнадежную схватку с превосходящим противником. Но если она могла предложить шанс на успех даже в сложной игре, все было иначе.

«Это будет кроваво», - сказал солдат. «Нам придется наступать на позиции вражеских Surgebinders».

«А если мы проиграем, мы откажемся от большей части нашей земли», - сказал другой мужчина. «По сути, это маневр на всех. Либо мы захватим подвал, либо ... все ».

Навани снова просмотрела карты, решив все обдумать, хотя каждая минута, которую она обсуждает, усложняла их задачу.

«Теофил прав, - решила она. Эта башня слишком пористая, чтобы долго противостоять врагу, обладающему способностями. Попытка удержать эти центральные комнаты не сработает. Противник будет бить людей на электрическом стуле большими партиями, ломать порядки и наводить ужас на ее войска.

Ей пришлось нанести удар, прежде чем все в башне почувствовали себя испуганным капитаном. Прежде, чем сила врага стала слишком большой, чтобы ее можно было преодолеть.

У них была одна надежда. Двигайся сейчас же.

«Сделай это», - приказала она. «Бросьте все, что у нас есть, на то, чтобы найти столб в подвале».

В комнате снова стало тихо. Тогда Теофил рявкнул: «Вы слышали королеву! Шуанор, Гаври, хватайте своих людей с верхних этажей! Отступите, оставив только воинственные силы для прикрытия отступления. Радатавиан, ты приказывай. Уходите медленно, заставляя Небесных истекать кровью, когда они должны наступать на вас. Fused могут лечить, но они все равно болят.

«Остальные, подтяните своих людей к подножию парадной лестницы. Мы соберемся там, а затем сделаем свой рывок! Мы проделаем дыру в ступенях подвала, затем сразимся и расчистим путь королеве. Кровью наших отцов! »

Они двинулись в движение, различные младшие офицеры призывали бегунов отдавать приказы. Навани не пропустил их запоздалый ответ. Они двинулись только после того, как услышали команду Теофила. Эти солдаты падали, выполняя ее приказы, когда дело доходило до просьб мирного времени, но во время боя ...

Навани взглянул на Теофила, который наклонился к ней и заговорил мягким голосом. «Простите их, Яркость», - сказал он. «Скорее всего, они не очень любят выполнять женские приказы. Мужское искусство и все такое ».

"И ты?" она спросила.

«Я полагаю, Блэкторн изучил все военные тексты, известные человеку», - сказал он. «И мы могли бы сделать для генерала хуже, чем человек, который, вероятно, им их прочитает. Особенно, если она хочет немного прислушаться. Это больше, чем я могу сказать о некоторых марках, за которыми я следил ».

«Спасибо», - сказала она.

«Больше всего нам было нужно, чтобы кто-то принял решение», - сказал он. «До вашего приезда они все отказывались делать то, что я хотел. Штурм дураков. Почти любой, кто достоин его Штормлайта, находится где-то на передовой, Яркость.

Он взглянул на остальных, пока они отправляли посыльных с приказами. Затем он заговорил с Навани еще мягче. «У нас здесь смешанные солидные войска, но многие из них - люди Ройона. Насколько я могу судить, в башне был один Осколок, который не был Сияющим. Цхадр, тайленец.

«Его комнаты были на четвертом этаже. Я послал посыльного, но она вернулась незадолго до вашего приезда. Эти Небесные направились прямо к нему, Яркость. Должно быть, точно знал , где находятся его апартаменты. Теперь у врага есть пластина; пусть Всевышний примет его душу на вечное поле битвы ».

Навани выдохнул. Таравангиан, должно быть, сказал врагу, где найти Осколок.

«Может быть, мы сможем взять еще один Осколок», - сказал Теофил, указывая на место на карте третьего этажа. «Черный клинок. Говорит с людьми, когда они подходят близко ... »

«Убийца в этой камере - светопряд», - прошептала Навани. «Мы тайно послали настоящего мужчину с моим мужем, и он забрал с собой меч».

- Проклятие, - пробормотал Теофил.

«Каковы наши шансы, батальонный командир?» она спросила. «Наши реальные шансы, по вашей оценке?»

«Яркость, - сказал он, - я пробовал выставить регулярные войска против Регалов. Не получается - и здесь будет хуже. Обычно такое близкое окружение было бы полезно для оборонительных действий. Но в коридорах мы ограничиваемся небольшими столкновениями отрядов. И если их отряды могут метнуть молнию… »

«Я пришла к такому же выводу», - сказала она. «Вы считаете этот мой приказ глупым?»

Он медленно покачал головой. «Яркость, если есть шанс переломить ситуацию прямо сейчас, я думаю, нам нужно им воспользоваться. Мы теряем башню, и ... ну, это будет катастрофой для войны. Если есть хотя бы возможность, что ты сможешь разбудить Радиантов, я рискну всем, что у нас есть, на этот шанс ».

«Тогда попробуйте этот толчок», - сказала она. «Но если это не сработает … Мне нужно знать, как противник обращается с людьми на верхних этажах, когда мы выводим войска. Думаешь, ты можешь попросить разведчика выяснить это для меня? »

Он кивнул, и она прочитала понимание в его выражении. Плавленые обычно заняты, а не уничтожаются. Честно говоря, они обычно относились к городам, которые захватили, лучше, чем к ее собрату Алети во время ссоры между высокопоставленными князьями.

Как бы она ни ненавидела это, сдача была вариантом. Пока она была уверена, что враг не собирался нанести сокрушительный удар в этой атаке.

Однажды они уже пробовали нечто подобное, но тогда это был всего лишь рейд, направленный на то, чтобы замедлить подкрепление Алети и украсть Клинок Чести. У нее было худшее предчувствие по поводу сегодняшнего нападения. Казалось, они знали о Братстве и о том, как разрушить оборону башни.

«Я собираюсь попробовать что-нибудь с фабриками башни», - сказал Навани. «Это может нам помочь. Возьмите на себя командование, посмотрите, как наш план претворяется в жизнь. Пожалуйста, принесите мне что-нибудь значимое, прежде чем принимать решение. Если вы по-прежнему готовы выполнять приказы от женщины ».

«Яркость, - сказал он, - перед повышением в должности я провел годы, выполняя приказы всех лейтенантов-подростков с пушистыми лицами, которые решили сделать себе имя на Расколотых равнинах. Поверьте, когда я говорю, что считаю это честью ».

Он отсалютовал ей, затем повернулся и начал выкрикивать новые приказы. Когда он это сделал, Навани заметил, что в комнату прокрадывался человек из «Четвертого моста» по имени Даббид. Люди не уделили ему ничего, кроме беглого взгляда. То, как он ходил, опустив глаза, съеживаясь, когда кто-то проходил мимо, напоминало слугу или … ну, как раньше были священники. В некоторой степени невидимый.

Было хорошо знать, что он прибыл, на случай, если то, что она собиралась попробовать, не сработает. Навани подошел к хрустальной прожилке на стене. В этой комнате это было более очевидно - полоса красного граната рассекала стену пополам, нарушая естественный узор слоев. Навани оперлась на него рукой.

«Я знаю, что ты слышишь, брат или сестра», - мягко сказала Навани. «Даббид сказал мне, что ты можешь, но мне все равно было ясно. Вы знали, куда положить эти рубины, и знали, когда я потерял один. Вы все время нас слушали, не так ли? Шпионаж? А как еще ты узнаешь, что я возглавляю ученых фабриалов в башне? »

Когда она закончила говорить, она кое-что заметила: небольшой огонек, похожий на звездный поток, движущийся вверх по линии кристаллов. Она заставила себя держать пальцы на месте, когда они касались ее кожи.

«Я тебя слышу», - раздался в ее голове голос - тихий, как шепот. Она не могла сказать, мужчина это или женщина. Казалось, что это между ними двумя. Хотя я не вижу всего того, что, по вашему мнению, я вижу. Тем не менее, Даббид не должен был об этом говорить.

«Радуйся, что он это сделал», - прошептала Навани. "Я хочу помочь."

- Ты работорговец, - сказал Брат и сестра.

"Я лучше, чем Fused?"

Брат и сестра сначала не ответили. «Я не уверен», - сказали они. Я избегал твоего вида. Вы должны были думать, что я мертв. Все должны были думать, что я мертв.

«Я рад, что это не так. Вы сказали, что являетесь душой башни. Сможете ли вы восстановить его функции? »

Нет, сказал голос. Я действительно спал. Пока … Бондсмит. Я чувствовал себя Бондсмитом. Но вышка не работает, и у меня нет Света, чтобы ее перезапустить.

«Если это правда, то как они сделали то, что сделали с Радиантами?»

Я ... Они меня испортили. Маленькая часть меня. Они использовали свой Свет для активации защиты, которую я не мог.

«Связано ли то, что они сделали, с сооружением гранатов в вашем хрустальном столбе?»

- Ты слишком много знаешь, - сказал Брат. Мне это неудобно. Вы знаете и делаете то, что раньше было невозможно.

«Они были возможны, их просто не знали», - сказал Навани. «Такова природа науки».

- То, что вы делаете, опасно и злобно, - сказал Брат и сестра. Эти древние Радианты отказались от своих клятв, потому что боялись, что обладают слишком большой силой - а вы вышли далеко за их пределы.

«Я готов вас выслушать, - сказал Навани. «Готовы измениться. Но если Сплавляемые возьмут башню, испортят ее… »

- Здесь … Госпожа Боли, - сказал Брат, и голос стал тише. Напуган больше? «Это похоже на детский голос», - решил Навани.

«Я не знаю, кто это, - сказал Навани.

Она плохая. Ужасный. Few Fused для меня так же … пугает, как и она. Она пытается меня изменить. Пока что она изменила только ту часть меня, которая подавляет Surgebinding, изменив ее так, чтобы она действовала на Radiants, а не на Fused. Но она намерена пойти дальше. Гораздо дальше.

«Есть ли способ спасти наших Радиантов, кроме как вернуть столп?»

Нет, сказал Брат. Доберитесь до столба, и мы сможем обратить вспять эффекты. Но в остальном … нет. На тех, кто сильно инвестирует, это может не сильно повлиять. Неподготовленные, например, иногда могли преодолеть мое подавление. Радианты высоких клятв могут получить доступ к своим силам. И «Истинный всплеск чести», «Волна привязанностей и клятв» все еще мог работать.

"Чем я могу помочь?" - сказал Навани. «Мы готовимся к штурму, чтобы попытаться вернуть сердце столпа. Есть еще что-нибудь, что я могу попробовать? Раньше ты сказал мне, что мне нужно что-то влить, но меня прервали, прежде чем ты успел закончить.

«Госпожа боли возвращается», - сказал Брат. Я думаю ... Думаю, она меня изменит. Мой разум может измениться. Мне все равно.

"Тебе все равно?" - срочно спросил Навани.

Да. Голос казался очень тихим.

"Скажи мне что делать."

Давным-давно, до того, как я изгнал людей из этих залов, мой последний Бондсмит сделал мне что-то. Метод защиты меня от опасностей, которые я видел в мужчинах. Он думал, что это поможет мне снова довериться. Это не так. Но это может помешать Фьюзену испортить меня дальше.

«Пожалуйста, - сказал Навани. "Позвольте мне помочь. Пожалуйста. ”

Тебе нельзя доверять.

«Позвольте мне показать вам, что я могу».

Я … Тебе понадобится Грозовой Свет, Навани Холин. Много Stormlight.

Конечно, я признаю, что это небольшая придирка. Разница семантики больше ничего.

Венли не требовалось сражаться, если на нее не напали. Часть ее хотела подняться наверх и найти Лешви, который к этому моменту прибыл бы вместе с другими Небесными. Но нет, это было глупо. Даже если нахождение рядом с Лешви поможет разобраться во всем этом. Лешви, казалось, видел намного яснее, чем другие Сплавленные.

Несмотря на это, когда их войска маршировали по ступеням, чтобы штурмовать первые этажи города-башни, Венли остался с Рабониэлем в подвале. Госпожа Желаний не выглядела очень обеспокоенной вторжением. Она прогуливалась здесь по широкому коридору, рассматривая фрески. Венли остался рядом с ней, как было сказано , и понял причину, по которой ее взяли с собой. Рабониэль хотел, чтобы под рукой был слуга.

«Вам не кажется, что это особенно человеческое украшение, последний слушатель?» - спросил ее Рабониэль, обращаясь к Жаждению, когда она стояла, положив руки перед собой, касаясь кончиками пальцев большой фрески, на этой части которой было изображено Совершенствование в форме дерева.

«Я ... я недостаточно хорошо знаю людей, чтобы сказать, Древний».

Звуки эхом разносились от лестничной клетки в противоположном конце коридора от комнаты с колоннами. Кричит. Звонки ужаса. Столкновения оружия о оружие. К настоящему времени шанай-им должен был прибыть по воздуху, доставив на шестой этаж самых ужасных и способных взрывателей.

«Мне это кажется очевидным, - сказал Рабониэль. «Люди никогда не используют то, что вокруг них в полной мере. Они всегда слишком сильно навязывают свою волю. Хотя панцири зверей и цвета камня предлагали поразительное разнообразие для создания сложных фресок, люди игнорировали природные материалы. Вместо этого они нарисовали каждый квадрат, а затем прикрепили его к этой стене.

«Один из певцов прошлого, создавая подобное произведение искусства, разделил бы кусочки скорлупы на спектр цветов. Они бы спросили себя, какой вид фрески естественным образом можно было бы предложить из полученных ими предметов. На их фреске не использовалась краска, и она просуществовала бы на тысячелетия дольше, чем эта. Посмотрите, как здесь тускнеют цвета ».

Неуклюжая фигура затемняла другой конец коридора, возле лестничной клетки. Преследователь выглядел как темный черно-красный шрам на светлом камне. Когда он двинулся вперед, Венли дрожала. Несомненно, это был самый опасный предохранитель во всей армии.

«У меня есть ваше разрешение, - сказал Преследователь Рабониэлю, - найти этого Ветрокрылого и убить его?»

«Он один», - сказал Рабониэль. «Если он здесь. Есть большая вероятность, что одно из его умений перешло к Азиру вместе с другими ».

«Если его здесь нет, он вернется, чтобы попытаться освободить башню», - сказал Преследователь. «Это в его природе». Он повернулся, глядя вверх сквозь камень. «Радианты, которые мы захватываем, опасны. У них есть навыки, превосходящие наши ожидания, учитывая новизну их связей. Мы должны обезглавить их всех до единого ».

«Нет», - сказал Рабониэль. «Они мне понадобятся. Ваши приказы такие же, как я сказал другим: убивайте только тех, кто сопротивляется. Собери для меня павших Радиантов. По моему приказу вы должны проявить … сдержанность ».

Преследователь напевал - громко и сильно - Жаждению. «Тебя, кого когда-то изгнали из страны, за то, что ты безрассудно подвергал опасности наш род в своих попытках истребить человечество? Вы, Госпожа Желаний, просите сдержанности ?

Рабониэль улыбнулся и тихо напевал другой ритм, который Венли никогда не слышал. Что-то новенькое. Что-то невероятное. Темный, опасный, хищный и красивый. Это предполагало разрушение, но тихое и смертоносное разрушение.

Одиум дал этой женщине собственные ритмы.

Нет, подумал Венли, Преследователь не самый опасный из них.

«Меня не волнует ни одна битва», - сказал Рабониэль. «Мы будем закончить эту войну, преследователь. Навсегда. Мы провели слишком, слишком долго в бесконечном цикле. Я сломаю его - и как только я закончу в этой башне, пути назад уже не будет. Вы поможете в этом и начнете с того, что соберете павших Радиантов и доставите их мне ».

«Я могу убить одного, когда найду его?» - повторил он. «Вы снимаете с меня запрет Девяти?»

«Да», - сказал Рабониэль. «Вы можете потребовать свой приз и сохранить свой обычай, Преследователь. Я беру на себя ответственность за этот приказ ».

Он напевал «Разрушение» и ушел.

«Если Штормблес здесь, в башне, он будет беспомощен, когда ты его найдешь, Преследователь!» Венли позвонил. «Вы бы убили врага, который не может вам противостоять?»

«Традиция важнее чести, глупая», - ответил Преследователь Насмешке. «Я должен убить тех, кто убил меня. Я всегда убивал тех, кто убил меня ».

Он превратился в ленту красного света, оставив после себя безжизненную оболочку, и вылетел в подъезд, чтобы взлететь на верхние уровни.

Тембр неуверенно пульсировал в груди Венли. Да … она была права. Преследователю действительно было безумие. Это было не так очевидно, как в других Fused - тех, кто ухмылялся и отказывался говорить, их глаза, казалось, смотрели, не видя. Тем не менее он был там. Возможно, этот преследователь прожил так долго, что его традиции взяли под контроль его разум. Он был похож на спрена, существующего больше, чем живущего.

Тембр при этом пульсировал. Она не думала, что существует без жизни, и Венли был вынужден извиниться. Тем не менее, она волновалась, что все Слитые были похожи на него. Может быть, не сумасшедший - может быть, это было неправильное слово и неуважительно по отношению к людям, которые сами были сумасшедшими. Напротив, Fused больше походили на людей, которые жили так долго, думая об одном способе, что они привыкли принимать свое мнение как естественное положение вещей.

Венли когда-то был таким.

«Так показательно», - сказал Рабониэль Задумчивости, все еще глядя на фрески. «Люди принимают все, что видят, как свое. Тем не менее, они не понимают, что, держась так крепко, они разрушают то, что они хотели. Они действительно дети чести ».

Рабониэль отвернулся от фрески и пошел дальше по коридору, приближаясь к перекрестку, где двери открывались с обеих сторон. Они вели в комнаты со столами, книжными полками, стопками бумаги. Венли последовала за Рабониэль в одну из них, а затем поспешила - по взмаху пальцев, жест, который переводила Венли, - чтобы принести чашку вина со станции в стороне от комнаты.

Венли прошел мимо сбившихся в кучу ученых и монахов, сидящих на полу у стены под бдительными глазами нескольких царственных штормовых форм. Бедные люди были окружены страхами, хотя Венли пришлось напомнить себе, что ни одному человеку нельзя полностью доверять. У них не было форм. Человек мог носить одежды своего священства, но мог тайно обучаться как воин. Это было частью того, что делало людей такими двуличными. Никаких ритмов, только черты лица, которые легко подделать. Нет форм, указывающих на их обязанности. Просто одежда, которую можно было сменить так же легко, как этого требовала ложь.

Тембр пульсировал.

«Ну, конечно, я другой», - подумал Венли. Даже если она и лгала, временами напевая неправильные ритмы. И носите форму, которая не выражает духа, которому она действительно следовала.

Тембр удовлетворенно пульсировал.

«Не усложняй задачу, - подумал Венли, спеша к Рабониэлю. Я здесь не для того, чтобы помогать людям. Я едва могу помочь себе подобным.

Она доставила вино Рабониэля, пока высокий Фузед осматривал хитроумное изобретение из металла и драгоценных камней. Человеческий фабриал, доставленный одним из Глубочайших.

"Что мы должны делать с этим?" - спросил Глубочайший у Страсти. «Я никогда не видел такого раньше. Как люди могли открывать то, о чем мы никогда не знали? »

«Они всегда были умными», - сказал Рабониэль Насмешке. «На этот раз мы просто слишком надолго оставили их одних. Идите и допросите ученых. Я бы узнал, кто ведет здесь свои исследования ».

Сплавляемый взглянул вверх.

«Завоевание произойдет легко», - сказал Рабониэль Самонадеянности. «К настоящему времени шанай-им использовал Вайр, чтобы активировать Врата Клятвы, приведя наши войска. Давайте оставаться сосредоточенными, пока они работают ».

«Да, Госпожа Желаний», - сказал Глубочайший, ускользая.

Рабониэль рассеянно взял чашу из рук Венли. Она перевернула фабриал в руке и тихо напевала … Подчинению ?

«Она впечатлена, - понял Венли. И она поддерживает жизнь большинству ученых - вместе с Радиантами. Ей что-то нужно из этой башни.

«Тебе плевать на завоевание», - предположил Венли, обращаясь к Жаждению. «Вы здесь не для того, чтобы вести войну или доминировать над людьми. Вы здесь из-за этих вещей. Фабрики, которые создают люди ».

Рабониэль что-то напевал Командованию. «Да, Leshwi делает выбрать лучший, не так ли?» Она протянула фабриал, позволяя свету поймать его. «Вы знаете, что получают люди, проявляя такую силу? Достигнув, чтобы захватить до того, как они будут готовы? Да, их работы рассыпаются. Да, их народы рушатся изнутри. Да, они в конечном итоге ссорятся, дерутся и убивают друг друга.

«Но на данный момент они спринтеры, которые опережают устойчивых бегунов. В настоящий момент они творят чудеса. В их дерзости нельзя винить. Их воображение. Наверняка вы заметили, что у Fused есть проблема. Мы думаем теми же старыми, знакомыми путями. Мы не создаем, потому что предполагаем, что уже создали то, что нам нужно. Мы бессмертны и поэтому думаем, что ничто не может нас удивить - и это делает нас самодовольными ».

Венли хмыкнул в смущение, понимая, что она думала о том же самом.

«Вот почему эта война вечна», - сказал Рабониэль. «Они не могут удерживать или использовать то, что создают, но мы не можем растянуться настолько далеко, чтобы придумывать что-то новое. Если мы действительно хотим положить конец, нам потребуется партнерство ».

«Я не думаю, что алети будут сотрудничать с вами», - сказал Венли. «Как и Ириали».

«Их можно направить», - сказал Рабониэль. Она взглянула на Венли, затем снова улыбнулась, напевая свой новый ритм. Ее индивидуальный опасный ритм. «Если есть одна вещь , которую я могу гарантировать вам о человечества, последний Listener, то это: Обеспечить их мечом, и они будут найти способ накалывать себя на него.»

* * *

Зловоние обожженной плоти обрушилось на Навани, когда она вошла на первый этаж Уритиру. Она надеялась, что большинство мирных жителей смогли бежать на верхние этажи, потому что то, что она видела сейчас, казалось не чем иным, как самим Проклятием. Большое фойе перед парадной лестницей было пустым, за исключением нескольких разбросанных трупов. Сгорел. Человек.

Густой, резкий запах вызвал у нее рвоту.

В ближайших коридорах вспыхивали красные огни, и от камня эхом отдавались раскаты грома. Громко, резко и неестественно. В этих коридорах, погребенных под миллионами тонн камня и в десяти минутах ходьбы по периметру, не должно быть слышно грома.

Между раскатами грома Навани была уверена, что слышит далекие стоны и крики. Ее королевство превратилось в зону боевых действий. В полученных ею разведывательных отчетах говорилось о разрозненных отрядах солдат, отчаянно держащихся перед кошмарами, движущимися быстрыми отрядами. Они думали, что певцы защищают точки стратегической важности, но их информация была слишком разрозненной, чтобы составить полное представление о планах врага.

Штормы ... они стали настолько зависимы от тростника. Незнание движений врага казалось совершенно примитивным . Навани прошла через фойе, призывая свою группу ученых, энтузиастов и инженеров последовать за ней. Они отказались, оставшись скоплением на широких ступенях. Она оглянулась и увидела, что многие в ужасе смотрят на сгоревшие трупы на земле.

Верно. Мало кто из ее нынешних помощников когда-либо участвовал в настоящих битвах. Они работали в военных лагерях, проектировали мосты и летающие платформы, но они не были из тех, кто видел трупы ни в чем другом, кроме продезинфицированных похорон.

Навани вспомнил, что было таким. Перед Гавиларом. Он всегда обещал, что единый Алеткар станет прекрасным благословением для всех людей страны. С ним вокруг, это всегда было было проще рационализировать цену в крови.

Независимо от их чувств, они должны были продолжать двигаться. Они дали командиру батальона Теофилу час на то, чтобы собрать свои штурмовые силы и отправить несколько первых вылазок, чтобы очистить место приземления. За это время Навани собрала столько Штормового света, сколько смогла. Ее служители несли шары и драгоценные камни в больших сумках.

Ожидание позволило Навани послать за двумя конкретными женщинами. Они стояли в центре скопления прислуги: тайленских ученых из двора королевы Фен, которые посещали башню, чтобы послушать лекции Навани. Они пришли на ее командный пункт добровольно, вероятно, полагая, что Навани послала за ними, потому что хотела защитить их во время вторжения. Их испуганные взгляды теперь показали, что они начали подвергать сомнению эти предположения.

Солдат стоял, охраняя путь через определенный коридор. Навани поспешила в том направлении, оставив пока своих слуг. Она вошла в большой открытый зал, который когда-то использовался как место встреч. Около пятисот солдат заполнили углы и пару боковых коридоров. Не полностью скрытый из виду, но достаточно затененный для их цели. Помимо многочисленных арбалетчиков среди них, наибольший интерес представляли две большие металлические колонны на колесах.

Теофил заметил ее и перешагнул. «Яркость», - сказал он. «Мне было бы удобнее, если бы вы подождали ближе к ступеням».

«Возражение отмечено», - сказал Навани. "Как это выглядит?"

«Я собрал наших лучших ветеранов», - сказал он. «Это будет кровавая работа, но я думаю, что у нас есть шанс. Враг рассчитывает на Царств, чтобы захватить первый этаж. Я все время напоминаю людям, что, как бы ни пугали вражеские силы, у тех, кто их использует, есть только год обучения ".

Человеческое преимущество до сих пор заключалось в их опыте. Паршмены, только что пробудившиеся от рабской жизни, не заменяли закаленных в боях войск. Это преимущество постепенно истощалось по мере того, как вражеские войска приобретали все более практический боевой опыт.

Измученный посыльный ворвался в комнату из коридора прямо напротив Навани - коридора, ведущего к ступеням в подвал. Посланница кивнула Теофилу, затем отошла в сторону и, тяжело дыша, положила руки на колени.

Теофил жестом приказал Навани отступить, и она двинулась к выходу из коридора. Дальше она не отступила, поэтому Теофил стоически подошел, протянул ей немного воска и указал на свои уши. Затем он занял позицию, с обнаженным мечом, с одной группой солдат.

Контролируемое отступление было достаточно трудным, но то, что они пытались здесь сделать - фальшивый бегство, ведущее к засаде, - было еще сложнее. Вы должны были заставить врага думать, что вы бежите, и для этого нужно было повернуться к нему спиной. Вскоре в комнату ворвалась струйка солдат-людей, и их паника показалась Навани реальной. Наверное, так и было. Грань между финтом и истинным падением морального духа была тонкой, как лист бумаги.

Ручей солдат превратился в наводнение. Убегающие люди, преследуемые вспышками света и грома, заставившие Навани поспешно заткнуть уши воском. На мгновение она пожалела самого медленного из убегающих солдат, которые продали эту уловку своей жизнью, умирая в яркой вспышке молнии.

Вскоре в комнату ворвались преследующие Царства: зловещие певцы с заостренным панцирем и горящими красными глазами. Теофил ждал дольше, чем Навани должен был отдать приказ освободиться - он хотел, чтобы в комнате было как можно больше Царств. Пауза была достаточно длинной, чтобы первый из врагов успел остановиться, а затем поднял руки, потрескивая от электрической энергии.

Навани собралась, когда они выпустили вспышки света на ожидающих солдат. Однако эти вспышки ударили по аккуратно установленным металлическим столбам, которые притягивали молнии, как высокие деревья в открытом поле.

Теофил отдал приказ приподнятым куском красной ткани - хотя Навани этого почти не заметила, так как она моргала ослепленными глазами. Арбалеты выпускались волной за смертоносной волной, уничтожая Регалов - у которых не было такой же способности исцелять себя, как у Сплавленных.

«Поднимите эти громоотводы!» - крикнул Теофил, его голос казался ей приглушенным. «Двигайтесь, мужчины! Держитесь подальше от крови на земле. Мы толкаем в подвал! »

Так быстро «бегство» прекратилось, и человеческие войска ворвались в коридор, чтобы преследовать оставшихся Царств. Теофил покинул ее, приветствуя ее. Он поставил перед собой почти невыполнимую задачу: спуститься по длинной лестнице в подвал, измученный Regals и Fused. Если Навани не сможет добраться до него после того, как достигнет столба, он должен разрушить сооружение из гранатов, подавляющее силы Света. Брат указал, что это будет эффективно для восстановления Радиантов.

А пока работа Навани заключалась в том, чтобы активировать отказоустойчивое устройство Братства. Она поспешила собрать своих писцов, надеясь, что они не будут слишком сопротивляться, перелезая через трупы.

* * *

Каладин нырнул в комнату, неся охапку одеял. Он не узнал молодую семью внутри - отца, мать, двоих малышей - так что это были беженцы, сбежавшие в Hearthstone.

Молодая семья много сделала, чтобы сделать эту маленькую комнату без окон своей собственной. Обе стены были покрыты песчаными рисунками Гердаза, а на полу был нанесен большой замысловатый глиф.

Каладину не понравилось, как они съежились, когда он вошел, а дети хныкали. «Если вы не хотите, чтобы люди съеживались при виде вас, - подумал он, - действуйте не столько как хулиган, сколько как хирург. Он никогда не обладал нежной грацией своего отца, этой скромной манерой, которая не была слабой, но также редко казалась угрожающей.

«Извини», - сказал Каладин, закрывая за собой дверь. «Я знаю, что вы ждали моего отца. Тебе нужны одеяла?

«Да», - сказала жена, вставая и забирая их у него. "Спасибо. Холодно.

«Я знаю, - сказал Каладин. «Что-то не так с башней, поэтому обогреватели не работают».

Мужчина сказал что-то по-хердазски. Сил, сидящий на плече Каладина, прошептал перевод, но женщина все равно перевела сразу после этого.

«Темные в коридорах», - сказала женщина. «Они … остались?»

«Мы еще не знаем», - сказал Каладин. «Пока лучше оставаться в своих комнатах. Здесь я принесла воду и немного пайка. Боюсь, что Soulcast. Завтра пришлем кого-нибудь собрать ночные горшки, если до этого дойдет.

Он закинул свой рюкзак на плечо, вытащив еду и воду. Затем он выскользнул обратно в коридор. Перед встречей с отцом ему нужно было посетить еще три комнаты. "Который сейчас час?" - спросил он Сила.

«Поздно, - сказала она. «До рассвета осталось несколько часов».

Каладин доставил одеяла и воду около часа. Он знал, что сражение все еще продолжается далеко внизу, что Навани держится. Враг, однако, быстро захватил этот этаж, оставив охранников и устремившись вниз, чтобы прижаться к защитникам Алети.

Так что, хотя башня еще не была потеряна, на полу Каладина было тихо. Сил развернулся и поднялся в воздух, мерцая и становясь бесформенным, как облако. «Я все время вижу, Каладин. Полосы красного цвета. Думаю, Войдспрен патрулирует залы.

«Вы можете видеть их, даже если они невидимы для людей, верно?»

Она кивнула. «Но они тоже меня видят. Мой когнитивный аспект ".

Часть его хотела спросить дальше. Почему, например, Рок всегда мог ее видеть? Был ли он каким-то образом частично спрен? Лифт, похоже, тоже могла это сделать, хотя она и не говорила об этом. Так она была наполовину Хорнитер? У других Edgedancers не было способностей.

Вопросы не слетали с его губ. Он был отвлечен, и, честно говоря, он был измотан. Он позволил мыслям ускользнуть и перешел в следующую комнату в своем списке. Эти, вероятно, были бы очень напуганы, поскольку ничего не слышали с тех пор ...

- Каладин, - прошипел Сил.

Он немедленно остановился, затем поднял глаза и заметил, что по коридору идет Регал со сферическим фонарем в руке и мечом на бедре. «Ты там», - сказал он ритмично, но без намека на акцент. «Почему вы вышли из своих комнат?»

«Я хирург», - сказал Каладин. «Один из Fused сказал мне, что я могу проверить наших людей. Я доставляю еду и воду ».

Певец оценил его, затем махнул, чтобы он открыл рюкзак и показал, что внутри. Каладин повиновался и не взглянул на Силь, которая разыгрывала свой шлепок ветра - порхая и делая вид, что она не принадлежит Сияющему - на всякий случай.

Певец осмотрел пайки, затем изучил Каладина.

«Глядя на мои руки, мою грудь, - подумал Каладин. Интересно, почему хирург устроен как солдат. По крайней мере, его клейма были прикрыты его длинными волосами.

«Возвращайся в свои комнаты», - сказал мужчина.

«Остальные будут напуганы», - сказал Каладин. «У вас могут быть истеричные люди - хаос, который помешает вашим войскам».

«А как часто вы проверяли священников в своей деревне, когда они были напуганы?» - спросил певец. «Когда их загнали в темные комнаты, заперли и проигнорировали? Вы не заботились о них, хирург?

Каладин откусил ответ. Это была не та насмешка, на которую говорящий хотел получить ответ. Вместо этого он посмотрел вниз.

Певец, в свою очередь, шагнул вперед и щелкнул рукой на Каладина, чтобы ударить его. Каладин двинулся, не задумываясь, подняв руку, чтобы поймать запястье певца, прежде чем оно соединилось. Он почувствовал легкий толчок чего-то, когда коснулся руки с панцирем.

Певица ухмыльнулась. - Вы говорите, хирург?

«Вы никогда не слышали о медике на поле боя?» - сказал Каладин. «Я тренировался с мужчинами, поэтому могу справиться с собой. Но вы можете спросить любого в этом городе, сын ли я хирурга, и они подтвердят это ».

Певец толкнул Каладина руку, пытаясь вывести его из равновесия, но позиция Каладина была твердой. Он встретился с красными глазами и увидел в них улыбку. Рвение. Это существо хотело драки. Скорее всего, он был зол, что его отправили в такое скучное занятие, как патрулирование залов, на то, что должно было стать смелой и опасной миссией. Он не хотел бы ничего больше, чем повод для небольшого волнения.

Хватка Каладина крепче сжала руку мужчины. Его сердцебиение ускорилось, и он обнаружил, что тянется к штормовому свету за поясом. Сделайте вдох, вдохните, закончите этот фарс. Враги вторгаются в башню, а он разносит одеяла ?

Он смотрел на эти красные глаза своими собственными. Он слышал, как бешено колотится его сердце. Затем он заставил себя отвернуться и позволил певцу толкнуть его в стену, а затем ударил по ногам. Существо нависало над ним, и Каладин смотрел вниз. Вы научились это делать, когда были рабом.

Существо фыркнуло и, не сказав больше ни слова, попятилось, оставив Каладина. Он чувствовал себя напряженным, настороженным, как часто бывало перед битвой - его усталость смылась. Он хотел действовать.

Вместо этого он продолжил свой путь, утешая жителей Hearthstone.

По правде говоря, нам следует больше всего бояться комбинации хитрости Сосудов и намерения силы.

Навани и ее робкие слуги вскоре покинули широкий коридор, усыпанный трупами, и вошли в серию коридоров с затемненными фонарями на стенах. Сломанные защелки означали, что воры ломами проникают внутрь сфер. Для некоторых людей ни один кошмар не был достаточно ужасным - никакой войны достаточно кровопролитной - чтобы препятствовать творческому личному обогащению.

Звуки криков и отголоски грома стихли. Навани чувствовала себя так, как если бы она входила в мифический центральный ритм - сердце сильной бури, о которой говорили некоторые бедные странники, пойманные в ловушку ее ветров. Момент, когда по необъяснимым причинам ветер прекратился и все стихло.

В конце концов она добралась до того места, куда ей велел идти Брат, - на конкретном перекрестке этих извилистых коридоров. Хотя ни одна часть первого уровня не осталась полностью неиспользованной, эта область была среди наименее посещаемой. Коридоры здесь представляли собой лабиринт разочаровывающего дизайна, а маленькие помещения использовали для различных складских свалок.

"Что теперь?" - спросил Хранитель бури Эльфебар. Навани не был особенно счастлив, что рядом был высокий мужчина; он выглядел глупо со своей острой бородой и в своей таинственной мантии. Но он был с ними в комнате с картами, и запрещать ему казаться неправильным, когда ей требовались все возможные мысли.

«Обыщите этот район», - сказал Навани остальным. «Посмотри, сможешь ли ты найти на стенах прожилку граната. Он может быть маленьким и спрятанным среди меняющихся цветов слоев ».

Они сделали, как она просила. Даббид, немой мостовщик, начал обыскивать пол, а не стены, работая со своей сферой, полностью заключенной в его руке, так что она почти не давала света.

«Закройте свои шары и фонари», - сказал Навани остальным. Команда рисовала выражения, которые варьировались от замешательства до ужаса, но Навани шла впереди, закрывая щит на своем фонаре.

Остальные подчинялись по очереди, погружая комнату во тьму. Свет из дальнего коридора последовательно вспыхнул красным - только без грома. Руки некоторых людей мягко светились из сфер внутри, освещая вены и кости.

«Вот», - сказал Навани, заметив слабое мерцание на полу возле одной из стен. Они собрались вокруг него, исследуя искру гранатового света в скрытой кристаллической жилке.

"Что это?" - спросила Исаби. «Что за спрен?»

Свет начал двигаться по венам, по полу, затем по коридору. Навани проигнорировал вопросы, следуя за искрой, пока она не взошла на стену. Здесь он проследовал по извилистым пластам в определенную комнату, огибая камень и проскользнув через щель между дверью и дверным проемом.

К счастью, у Венана были ключи. Внутри им пришлось перешагнуть через свернутые коврики, чтобы найти сзади искру света. Навани коснулась его пальцами и нашла в стене небольшую выпуклость.

«Драгоценный камень», - поняла она. Подключен к линии кристалла. Он так глубоко заложен здесь, что его трудно увидеть. Казалось, топаз. Разве подобный драгоценный камень не был встроен в стену той комнаты, где они нашли модель башни?

«Влить топаз», - сказал ей в голове голос Брат и сестра . Вы можете сделать это без Radiants? Я видел, как вы творили такие чудеса.

«Мне нужно несколько небольших топазов», - сказала Навани своим ученым. «Не больше трех кивов каждый».

Ее команда поднялась в бой; они держали под рукой драгоценные камни всех размеров для своих экспериментов, и вскоре один из них принес небольшой ящик с настоянными топазами. Навани проинструктировал ее и еще нескольких человек взять пинцетом драгоценные камни и поднести их к топазу, вделанному в стену.

Наплавленный драгоценный камень, прикоснувшийся к незаплавленному, можно было заставить одолжить часть его Штормового света - при условии, что они были того же сорта, а незаплавленный драгоценный камень был намного больше, чем наполненный. Это немного похоже на перепад давления. Большое пустое судно заберет Штормовой свет из маленьких полных судов.

Это был медленный процесс, особенно когда драгоценный камень, который вы хотели наполнить, был относительно небольшим, что ограничивало потенциальную разницу в размерах. Она подошла к Ульвлку и Врандлу, двум тайленским ученым. Оба принадлежали к очень секретной гильдии.

«Всемогущий, пошлите, мы сделаем это вовремя», - сказал Навани, когда позади них эхом разнесся гром.

«Так вот почему ты привел нас», - сказал Врандл. Она была невысокой женщиной, которая предпочитала хаваты традиционной тайлинской одежде. Брови у нее были собраны в тугие кудри. «Башня захвачена, ваши люди умирают, и вы видите возможность вырвать коммерческие секреты из наших пальцев?»

«Мир подходит к концу, - возразил Навани, - и наше самое большое преимущество - эта башня с ее способностью мгновенно перемещать войска из одного конца Рошара в другой - находится под угрозой. Неужели пришло время хранить коммерческие секреты, Яркость? »

Обе женщины не ответили.

«Вы бы смотрели, как он горит?» - сказал Навани, чувствуя себя измученным - и раздраженным. «Вы на самом деле позволили бы Уритиру упасть, вместо того, чтобы поделиться своими знаниями? Если мы теряем Oathgates навсегда, это его на войну. Вот и все для вашей родины ».

Они снова промолчали.

«Хорошо», - сказал Навани. «Я надеюсь, что когда вы умрете - зная, что ваша родина обречена, ваши семьи порабощены, ваша королева казнена - вы почувствуете удовлетворение, зная, что, по крайней мере, вы сохранили небольшое рыночное преимущество».

Навани двинулась вперед к группе, где ее ученые понемногу втягивали Штормовой Свет в камень на стене. Часто фабриал должен был заполнить определенный процент, прежде чем он активировался - но чем больше этот притягивал в Stormlight, тем медленнее происходил слив.

Шаги скребли камень позади нее, и Навани повернулась и увидела Ульвлка, младшего из двух тайленских ученых, стоящего позади нее. «Мы используем звук», - прошептала она. «Если вы можете заставить драгоценный камень вибрировать с определенной частотой, он будет рисоваться в Stormlight независимо от размера драгоценных камней, размещенных рядом с ним».

«Частота…» - сказал Навани. «Как вы это узнали?»

«Традиции», - прошептала она. «Передается веками».

«Создайте вибрацию…» - сказал Навани. «Вы используете просверленные отверстия? Нет ... это потребует уже наполнения Штормового света. Камертон? »

«Да», - объяснил Ульвлк. «Мы прикасаемся камертоном к полному драгоценному камню, заставляя его вибрировать, а затем можем направить линию Штормового света к пустому камню. После этого он будет откачивать, как жидкость ».

- У вас сейчас есть оборудование? - спросил Навани.

"Я…"

«Конечно, знаешь, - сказал Навани. «Когда я послал бегунов за вами, вы думали, что я собираюсь вас эвакуировать. Вы бы схватили что-нибудь ценное в своих комнатах ».

Молодая тайлинка порылась в кармане и вытащила металлический камертон.

«Тебя исключат из гильдии!» - рявкнул Врандл сзади, под ней собралась злоба. «Это уловка!»

«Это не уловка, - заверила Навани нервную девушку. «Честно говоря, мы были близки к прорыву в использовании оружия, которое есть у Fused, которое может истощить Stormlight из человека. Все, что вы здесь сделали, это потенциально спасли эту башню от захватчиков ».

Навани попробовал этот метод, ударив по камертону, а затем коснувшись одного из обработанных драгоценных камней. Действительно, когда она оторвала его от камня к драгоценному камню на стене, за ним потянулся небольшой поток Штормового Света. Например, как Свет вел себя, когда его всасывал Сияющий.

Это сработало, наполнив стену драгоценным камнем за секунды. Брат объяснил, что будет, но Навани все еще прыгнул, когда - после того, как он был наполнен - фабриал заставил дрожать всю стену .

Он разделился в центре; все это время это была потайная дверь - запертая фабриалом, который в прежние времена, вероятно, мог активировать только Сияющий. Они быстро открыли свои фонари и сферы, обнаружив небольшую круглую камеру с пьедесталом в центре. В него был вставлен большой незаплавленный сапфир.

«Скорее, - сказал Навани остальным, - приступим к работе».

* * *

Каладин перекинул рюкзак через плечо и выскользнул из комнаты другой напуганной семьи. Этот, как и предыдущие, просил у него новостей, информации, обещаний. Все будет хорошо? Возродятся ли другие Радианты, как он? Когда вернется Бондсмит?

Он хотел бы получить ответы. Он чувствовал себя таким слепым. Он привык находиться в гуще всего важного - быть осведомленным не только о планах важных людей, но также об их тревогах и страхах.

Он последовал за Силом, которая вылетела в коридор. Было поздно, и Каладину пришлось бороться с приступом вялости, несмотря на сотрясения и удары по камню. Далекие взрывы далеко внизу, настолько мощные, что они должны были быть действиями Regals или Fused. Где-то в башне дрались мужчины. Но здесь, на шестом этаже, они съежились. В этом месте царила тишина тысячи напуганных людей.

Он добрался до перекрестка, борясь с усталостью. Он должен был вернуться в клинику и встретиться со своим отцом, но Сил шла другим путем - она явно хотела его внимания. Они решили держать ее подальше от него на случай, если ее заметит Войдспрен.

Он последовал за ней по левой развилке через дверной проем, ведущий на большой балкон, похожий на патио, рядом с его квартирой. Хотя многие из этих балконов использовались как общественные места, сегодня вечером этот был пуст - за исключением одной фигуры, стоящей у края. Панцирь, торчащий из дыр в униформе, делал Рлейна отличительным даже силуэтом.

- Привет, - сказал Каладин, подходя к нему. Сил уселся на перила, мягко светясь. Каладину было жутко смотреть в темноту ночи, глядя на бескрайний пейзаж гор и облаков, мерцающих зеленым от последней луны.

«Еще войска», - сказал Рлейн, кивая в сторону плато внизу, где еще одна группа певцов двигалась к парадным воротам башни. «Они маршируют, как человеческие армии, а не как боевые пары слушателей».

«Я думал, ты собираешься скрываться в клинике».

«Это будет занятие, Кэл», - сказал Рлейн голосом, окрашенным в печальный ритм. «Мы не будем восстанавливать Уритиру сегодня вечером - или в ближайшее время. Так что же мне остается? "

«Ты не один из них».

«Я один из вас?»

«Ты всегда будешь участником« Четвертого моста »».

"Это не то, что я имел ввиду." Рлейн повернулся к нему, зеленый лунный свет сиял на его панцире и коже. «Если я попытаюсь спрятаться среди людей, меня ждет катастрофа. Если я как-нибудь смогу остаться вне поля зрения, кто-то раскроет меня Фузедам. Кто- то подумает, что я шпион врага, и после этого ... ну, будет очень трудно объяснить, почему я не ушел и не принял их занятие ».

Каладин хотел возразить. Но шторм, он беспокоился о том, что с ним происходит. Одно упоминание о том, что он был Сияющим, что сыном хирурга был Каладин Буревестник, Ветрокрылый, и … ну, кто знал, что произойдет?

"Ну так что ты делаешь?" - спросила Сил с перил.

«Иди к ним», - сказал Рлейн. «Представь, что я не слушатель, а обычный священник, которому так и не удалось сбежать - и который не знал, что мне делать. Это может сработать. Либо так, либо, может быть, я смогу спрятаться среди них, притворившись, что я всегда был с ними. Просто еще одно лицо в их силах ».

«А если они уведут тебя в Вечную бурю?» - спросил Каладин. «Требовать, чтобы ты принял форму Царства или, что еще хуже, отдался душе Слитого?»

«Тогда мне придется найти способ сбежать, не так ли?» - сказал Рлейн. «Это приближалось, Кэл. Думаю, я всегда знал, что мне придется столкнуться с ними. Я мог бы жить здесь, если бы захотел. Я знаю это, и я всегда буду благодарен вам и остальным за то, что вы нашли для меня место.

«В то же время я не могу игнорировать то, что было сделано с моим народом руками человеческих империй. Мне здесь будет не совсем комфортно. Нет, пока мне интересно, есть ли другие слушатели, пережившие Вечную бурю. Нет, пока мне интересно, могу ли я что-то сделать, чтобы остановить катастрофу ».

Каладин глубоко вздохнул, хотя часть его рвалась внутри. «Тогда еще одно прощание».

- Надеюсь, временный, - сказал Рлейн. Затем, выглядя несколько неловко, он протянул руки и обнял Каладина. Рлейну никогда не нравился этот человеческий обычай, но Каладин был рад этому жесту.

«Спасибо», - сказал Рлейн, отступая. «За то, что доверили мне принять это решение».

«Это то, что вы сказали, что хотите, все эти месяцы назад», - сказал Каладин. «Когда я обещал, что послушаю».

«Чтобы доверять и признавать», - сказал Рлейн.

«Я держу свои клятвы, Рлейн. Особенно друзьям ».

«Я не собираюсь присоединяться к ним, Кэл. Я шпион. Это мое обучение - лучшее, что может предложить мой вид. Я найду способ помочь изнутри. Помните, что первые люди, которых Одиум уничтожил, вернувшись, были не людьми, а слушателями.

- Четвертый мост, - сказал Каладин.

«Жизнь перед смертью», - ответил Рлейн. Затем он ускользнул вглубь башни.

Сил остался сидеть на перилах. Каладин прислонился к камню, ожидая веселой реплики Сила. Когда другие пытались утешить его смехом, это часто казалось ему фальшивым, ненужным. Но от нее … ну, она помогла вытащить его из глубин.

«Они все собираются уйти, не так ли?» - прошептала она вместо этого. «Моаш, Рок, теперь Рлейн … каждый из них. Они собираются уйти. Или … или того хуже… - Она посмотрела на Каладина нехарактерно торжественно. «Они все уйдут, и тогда не будет ничего».

- Силь, - сказал Каладин. «Ты не должен так говорить».

«Это правда, - сказала она. "Не так ли?"

«Я не оставлю тебя».

"Как ты почти сделал?" - мягко сказала она. «Мой старый рыцарь … он не хотел уходить… Это не его вина. Но он был смертным. Все умирают. Кроме меня."

"Силь?" - сказал Каладин. "Что не так? На вас влияет то, что они сделали с башней? »

Некоторое время она молчала, глядя на зеленые облака. «Да, конечно», - сказала она. "Мне жаль. Это не то, что вам нужно, не так ли? Я могу быть веселым. Я могу быть счастливой. Видеть?" Она взлетела в воздух, превратившись в линию света, пронесшуюся вокруг его головы.

«Я не имел в виду…» - сказал Каладин.

«Не беспокойся, - прервала она. - Ты не понимаешь в наши дни шутки, Каладин? Давай. Нам нужно вернуться в клинику ».

Она застегнула молнию, и - сбитый с толку, обеспокоенный, но больше всего измученный - он последовал за ней.

* * *

Навани наблюдала, как ее люди работали, наполняя драгоценный камень в центре маленькой камеры. Они позаимствовали второй камертон у тайленских ученых, увеличив их скорость вдвое.

Такой простой инструмент. Она и Рушу часами теоретизировали о процессе, который использовали тайленские искусствоведы, - угадывая все, от скрытых Радиантов до замысловатых механизмов, имитирующих методы осмоса воды, которые следовали тем же научным принципам, что и вливание Света. В конце концов, их действительный метод был намного скромнее.

Разве это не часто получалось? Оглядываясь назад, наука казалась легкой. Почему древние не догадались, что можно намеренно заманить шпрен в драгоценный камень? Почему они не обнаружили, что расколотый драгоценный камень будет парным? Добавьте немного алюминия для клетки, и вы сможете творить невероятные вещи. Обладая этим знанием, люди четыре тысячи лет назад могли иметь летающие корабли так же легко, как люди Навани.

Правда, сотни крошечных прыжков, которые привели к успеху, были не такими интуитивными, как казалось. Тем не менее, это оставило Навани в недоумении. Какие чудеса она могла бы сотворить, если бы знала, какие следующие несколько прыжков покажутся простыми ее потомкам? Какие чудесные творения она проходила мимо каждый день, развалившись на части и ожидая соединения?

Раздался еще гром; она надеялась, что продолжающийся шум был хорошим знаком для Теофила и его людей. «Двигайся быстрее, - приказала она Грозовому свету. К сожалению, в этом драгоценном камне было что-то необычное. Хотя новый метод Тайлена действительно быстро перенес Грозовой Свет, странный фабриал, казалось, слишком много пил. Они опустошили большую часть принесенных ими сфер, но сапфир по-прежнему почти не светился. Казалось, что они впрыскивают Свет не только в драгоценный камень, но и во всю сеть драгоценных камней и кристаллических жил.

Было ли это на самом деле фабриалом? Навани не узнал клетку, хотя она была обмотана металлической проволокой. И почему у него был стеклянный шар размером с ее кулак, отведенный в сторону в своем собственном уголке и прикрепленный к драгоценному камню с помощью проводов?

Пока ее ученики работали, опустошая один драгоценный камень за другим, Навани провела тыльной стороной ладони пальцами по гранатовой жилке в стене.

«Ты должна двигаться быстро», - мысленно сказал Брат.

«Мы идем так быстро, как можем», - прошептала Навани. «Мои солдаты еще живы?»

- Я их не вижу, - сказал Брат. Мое видение ограничено, что сбивает меня с толку, как это было не всегда. Но я думаю, что солдаты, которых вы послали, близки. Я слышу крики возле кристального сердца башни.

Навани закрыла глаза, надеясь, что Всевышний примет молитву, произнесенную шепотом, поскольку у нее не было символа, который можно было бы сжечь.

- Поторопитесь, - сказал Брат. Торопиться.

Она взглянула на груду драгоценных камней. К счастью, метод Тайлена мог перемещать Штормовой свет между разными типами полюсов. "Мы пытаемся. Вы знаете, почему шпрен предпочитает разные виды драгоценных камней? »

Потому что они разные, сказал Брат. Почему люди предпочитают один вид пищи другому?

«Тем не менее, продукты, окрашенные в разные цвета, но с одинаковым вкусом, часто одинаково приемлемы для нас». Навани кивнул на небольшую кучку изумрудов. «Многие драгоценные камни идентичны, по крайней мере, по своей структуре. Мы думаем, что у них даже может быть один и тот же химический состав ».

«Цвет подобен аромату для спрена», - сказал Брат . Это часть души вещи.

Любопытный.

«Ты должен двигаться быстро, - повторил брат и сестра. Госпожа Боли обладает Волной Трансформации и опасными знаниями. Она наполнит все мое сердце - столп - в правильном порядке, используя свой Свет Бездны. Поступая так, она испортила бы меня и оставила бы меня ... оставила бы меня одним из Несостоявшихся ...

«И что мы здесь делаем, чтобы защитить тебя?» - прошептала Навани.

Да. Он воздвигнет барьер, не позволяющий никому - человеку, непроизвольному или певцу - добраться до меня.

«Это остановит и Теофила», - сказал Навани. «От разрушения конструкции, которая блокирует наши Радианты».

Теофил обречен, сказал Брат. Вы должны поторопиться. Навани, они снова активировали Врата Клятвы. Прибыли свежие вражеские войска.

«Как они это делают? У них есть Skybreakers, но они должны быть такими же ограниченными, как наши Radiant, верно?

Они привели человека с одним из клинков Чести.

Моаш. Убийца. Навани почувствовала, как нарастает ее гнев. К сожалению, она мало что могла сделать.

Быстро. Пожалуйста. Быстро … Брат, казалось, колебался. Ждать. Что-то случилось. Госпожа боли остановилась.

* * *

Венли стал свидетелем последнего толчка солдат-людей. Она стояла у подножия лестницы, которая была странной. Лестница на первый этаж представляла собой большую колонну открытого пространства. Ступени наматываются на внешнюю стенку цилиндра. Они выглядели такими узкими и неуверенными, висящими так же, как и с полостью открытого пространства в центре.

Было чистым безумием пытаться преодолеть такой крутой и неуверенный путь, когда его преследовали Сплавленные и Регалы. Тем не менее, люди доблестно его побежали. Они сцепили щиты и двигались вместе с точностью, которой всегда восхищалась сестра Венли. В то время как слушатели сражались как боевые пары, в гармонии друг с другом и ритмами Рошара, у людей, казалось, был свой собственный симбиоз, созданный часами за часами тренировок.

Навес из щитов защищал от Небесных, которые парили вокруг формации, пытаясь нанести удар своими копьями - но в помещении у них не было надлежащего места для маневра. Перед тем, как начать атаку, люди вылили бочки с водой в брешь здесь - и дождь пролился на штормовых регалов внизу. Их силы плохо реагировали на воду, что Венли всегда находил несколько ироничным.

Спуск был настолько драматичным, что Венли послал за Рабониэлем, прервав работу Сплавленного с колонной. Рабониэль вышел и потрясенно посмотрел на то, насколько близко были люди.

«Быстро», - рявкнула она ближайшим штормовым формам. «По тем ступенькам вверх! Вступайте в бой прямо с солдатами! »

Они повиновались, но, поскольку их силы были ослаблены водой, они не могли сравниться с войсками. Люди закололи их до смерти или заставили сойти со ступенек, толкая их вниз, огибая круглую стену, мрачно переступая через тела своих павших товарищей и поддерживая линию фронта шириной в три человека.

«Удивительно», - прошептал Рабониэль. Люди сражались, как зверь с огромным панцирем - извилистый, неумолимый демон бездны, весь в доспехах и зубах.

Рабониэль махнул рукой, призывая остальных Глубочайших присоединиться к битве, но даже они оказались неэффективными. Вначале они несколько раз нарушали строй, высовывая руки из стен, чтобы оттолкнуть людей, или тянулись сбоку, чтобы схватить за лодыжки. Однако эти солдаты быстро адаптировались. Ближайшие к стене люди теперь маршировали с мечами, высматривая Глубочайших. Более чем одна бестелесная рука упала на землю возле Венли, присоединившись к павшим людям и царственным, потерявшим равновесие.

Стоя рядом с все более разгневанным Рабониэлем, Венли подумал, что люди могут это сделать. Во главе с поседевшим пожилым солдатом - а их число сократилось с сотен до пятидесяти - они упорно мчались вперед. Венли обнаружила, что молча подбадривает их, а Тимбр восторгается Ритмом Надежды. Она мало заботилась о людях в целом, но невозможно было наблюдать такое проявление упорства, не будучи впечатленным.

Вот почему ее народ сократился, почти исчез за годы войны с людьми. Дело было не только в человеческом доступе к осколкам или их невероятным ресурсам. Таким образом они, индивидуально более слабые, чем любой слушатель, работали вместе. У них не было форм, но они компенсировались тренировками, жертвуя индивидуальностью до тех пор, пока они не стали практически спренами - они стали настолько хороши в одном деле, что никогда не могли переключиться на другую цель.

Они обогнули следующую петлю, всего в двадцати футах от земли, в то время как Рабониэль начал звать еще Глубочайших. Затем сверху промелькнула красная полоса света. Преследователь прибыл.

Он материализовался в самом центре формирования людей, размахивая руками с заостренным панцирем. Постройка раскололась, когда люди отчаянно пытались переориентироваться на этого нового врага - но, конечно, Преследователь снова взлетел в воздух. Он оставил манекен, поддельную версию самого себя в панцире. Люди начали наносить удары по нему несколько раз, когда настоящий Преследователь с треском появился среди другого отрезка линии.

Так быстро все изменилось.

Небесные нашли дыры в стене щитов, чтобы нанести удар по отдельным людям. Самые Глубинные использовали замешательство, чтобы схватить оружие с мечом или сбить с толку солдат. Небольшая группа людей, возглавляемая старшим ветераном, попыталась прорваться вперед и проскочить остаток пути, но Царства около Венли вытерли полотенцем насухо, и им удалось высвободить коллективный разряд молнии, который разрушил ступеньки на большом расстоянии друг от друга. разрыв прямо перед мужчинами.

Человеческий лидер и самые близкие к нему люди упали вместе с обломками и умирали. Остальные начали отчаянную попытку отступления. Это быстро закончилось.

Рабониэль сменила ритм на «Рельеф» и зашагала обратно в коридор, украшенный фресками, к колонне. Не желая смотреть на финальную бойню, Венли повернулся и поспешил рядом с ней. Звуки падающих тел - грохот доспехов о камни - преследовали их всю дорогу.

* * *

« Готово» , - прошептал Брат Навани. Ваши люди пали.

"Ты уверен?" - спросил Навани. "Что ты видишь?"

Раньше я мог смотреть на всю башню. Теперь … я вижу только заплатки. Небольшая часть шестого этажа. Комната на четвертом этаже с клеткой. Место, ближайшее к Госпоже боли. Она возвращается. Она убьет меня сейчас.

Большой драгоценный камень, над которым работали ее люди - наконец заправленный Грозовым светом - начал ярко светиться. Свет внутри него начал двигаться и танцевать в ярости. Затем он исчез, исчезнув.

Навани почувствовала волну тревоги, пока Брат не заговорил с ней в голове. Это сработало. Мелиши ... Я ненавидел тебя ... но теперь я тебя благословляю. Это сработало. На данный момент я в безопасности.

Навани облегченно вздохнул.

Брат сказал, что если они достигнут драгоценного камня, который вы только что наполнили , они могут испортить меня через него. Вам нужно будет его уничтожить.

"Это сломает щит?" Навани вытеснил.

Нет. Это ослабит щит, но это лучше, чем альтернатива. Вы не можете защитить это место. Ваши солдаты упали на ступеньках.

Она выдохнула и по возможности не забывала зажечь молитву за павших. Но если Теофила убили … значит, башня была захвачена. Единственный выход Навани - сдаться. Ей придется надеяться, что барьер прослужит достаточно долго, чтобы либо Далинар смог добраться до них, либо Навани нашел способ освободить Радиантов.

Если предположить, что ее не убили. Сплавленные не часто убивали без разбора, но были сообщения о том, что они казнили высокопоставленных светлоглазых. Это зависело от того, кто возглавлял отдельные силы, и насколько люди сопротивлялись.

«Разбейте этот сапфир», - сказала она своим ученикам. «Уничтожьте весь фабриал, включая клетку, и этот стеклянный шар. Отправьте людей как в комнату с картами, так и в хранилище информации, чтобы они сожгли наши карты башни. Остальные, присоединяйтесь ко мне. Мы должны найти способ официально сдаться и не быть убитыми, прежде чем сможем заявить о своих намерениях ».

* * *

Рабониэль снова приблизился к столбу с некоторым рвением. Венли стоял рядом, когда Сплавленный потянулся, чтобы коснуться определенного набора драгоценных камней, которые были встроены в конструкцию, а затем начал наполнять их Светом Бездны.

Но как только она начала, она заколебалась. «Здесь происходит что-то любопытное. В системе есть Stormlight . Этого не должно быть; брат или сестра не может его создать ».

«Я думал, что Штормовой свет всегда использовался Радиантами и их фабриками», - сказал Венли.

«Башня - это что-то другое». Она взглянула на Венли, отметив свое замешательство - и, в отличие от многих Fused, она предпочла объяснить. «Брат и сестра - башня, Уритиру - дитя Чести и Культивирования, созданное для борьбы с Одиумом. Место работает на братьев и сестер Света, смесь сущностям своих родителей. Сам по себе Stormlight не сможет работать с основными системами башни. Stormlight, для Брата и сестры, неполный. Как у ключа без нескольких зубцов.

«А с Voidlight вы используете ключ … без зубов?» - спросил Венли.

«Я вообще не использую ключ. Я взламываю замок ». Рабониэль положила руки на колонну, вливая в нее еще один особый драгоценный камень. «Брат или сестра бесчувственны, совершенно не подозревая, что мы здесь. Это я могу определить. Я могу развратить их, разбудить, чтобы они служили нам. Как я и ожидал. Но также есть это Stormlight. Я это чувствую, в большом количестве. Возможно ... это просто мощность, которую они используют для работы насосов или лифтов. Не настоящие части Брата; системы добавлены позже, прикреплены к конструкции. Те могли взять только Грозовой Свет.…

Рабониэль остановился и отступил назад, напевая «Тягу» - ритм, указывающий на замешательство или вопрос. А потом от столба начала исходить волна синего света. Она попятилась, и Венли присоединился к ней, выскочив в коридор, где синий свет остановился и, казалось, затвердел, преграждая путь.

Рабониэль шагнул вперед и положил на него руку. «Твердый», - сказала она. «И работает от Stormlight, судя по тону…»

Венли предвкушал гнев. Этот щит, каким бы он ни был, явно мешал тому, что делала Госпожа Желаний. Вместо этого она казалась очарованной.

«Замечательно, действительно замечательно», - сказала Рабониэль, постукивая ножом по щиту. При прикосновении он щелкал, как стекло. "Это невероятно."

«Разве это разрушает наши планы?» - спросил Венли.

"Абсолютно."

«И … ты не против?»

"Конечно нет. Будет так интересно взломать. Я был прав. Ответы, способ положить конец войне, должны быть здесь ».

Сияние красных молний пробежало по земле вверх по коридору. Венли уже видел это раньше - бегство по поверхности, похожее на молнию. Действительно, он материализовался в форме маленького человечка - не певца, а человека со странными глазами и волосами, развевающимися на невидимом ветру.

Улим. Первый Шпрен Бездны, которого она встретила много лет назад. «Дама желаний», - сказал он, исполняя цветочный поклон. «Мы нашли жену Блэкторна, королеву этой башни».

"Ой?" - спросил Рабониэль. "Где она пряталась?"

«Самый глубокий - Зовущий Источники - нашел ее возле странного фабриала, который, к сожалению, теперь разрушен. Призывающий призвал силы и захватил мирно прибывшую королеву Блэкторн. Теперь она просит поговорить с тем, кто руководил нашей атакой. Могу я убить ее?

«Не будь расточительным, Улим, - сказал Рабониэль. «Жена Блэкторна станет очень полезной пешкой. Я бы подумал о тебе лучше.

«Обычно мне не терпится получить новую игрушку», - сказал Улим. «Но эта женщина опасна и коварна. В сообщениях говорится, что именно она создала летающий аппарат, совершивший налет на Алеткар в прошлом месяце ».

«Тогда мы, конечно , не будем ее убивать», - сказал Рабониэль.

«Ее можно было рассматривать как символ для людей этой башни…» - сказал Улим. Затем маленький спрен склонил голову, глядя на щит, закрывающий дверной проем. "Это что?"

«Вы только что это заметили?» - спросил Венли.

Улим взглянул на нее, затем отвернулся, делая вид, что игнорирует ее. Что он думал о Венли сейчас, все эти годы спустя? Он давал ей такие обещания. Был ли он смущен тем, что она жила, зная, какой он лгун?

«Это загадка, - сказал Рабониэль. "Прийти. Я бы встретил эту королеву башни ».

* * *

Навани собралась, стоя, сложив руки перед собой, в окружении певцов-солдат. Хотя из-за усталости ей захотелось упасть, она держала голову высоко. Ей было жаль, что она не выбрала сегодня формальную хаву вместо этого простого рабочего платья с рукой в перчатке, но тут ничего не поделаешь. Королева была королевой, независимо от того, что она носила. Она сохраняла спокойствие на лице, хотя и не знала, ждет ли она тюрьмы или смерти.

Они, естественно, немедленно отделили ее от остальных и забрали ножны с ее тканями. Ей хотелось сжечь молитву Всевышнему о безопасности ее учеников. Единственная причина , чтобы сдаться был защитить их и другие башни. В этом Fused поступили мудро. Они снова и снова ясно давали понять, что не убивали сдавшееся население. Вы всегда знали, что у вас есть выход. Все, что вам нужно было сделать, это отправить.

Это был тот же урок, который преподали Гавилар и сама Навани много-много лет назад. Города, которые присоединились к единому Алеткару, процветали. Конечно, при участии Гавилара и Далинара к этому уроку всегда было явное дополнение. В противном случае вам будет отправлен Blackthorn.

Эти воспоминания преследовали ее, и было трудно вызвать какое-либо чувство негодования, когда вражеские солдаты вели ее вниз по ступеням. Как Навани могла возмущаться тем, что сделала с ней то, что она добровольно сделала с другими? Это была огромная ошибка в рассуждениях Гавилара. Если их сила оправдывала их правление на Алеткаре, то что же произошло, когда появился кто-то более сильный? Это была система, которая гарантировала, что всегда будет война, постоянное столкновение за власть.

Она могла использовать такие возвышенные философские мысли, чтобы отвлечь ее до тех пор, пока она не увидела первые тела. Они лежали, прислонившись к стене, на изгибе ступенек, люди в форме Ройона. Мужчины со слишком молодыми лицами, убитые, когда они пытались протолкнуться к хрустальному столбу.

Мужчин, которых она послала на смерть. Навани собралась с силами, но чтобы продолжить, ей пришлось пройти через их кровь. Учение Ворина ненавидело азартные игры, и Навани часто гордилась тем, что избегала таких азартных игр. И все же она играла жизнями, не так ли?

Кровь хлынула, стекая по ступенькам, угрожая заставить ее поскользнуться. Один из ее похитителей вложил сильную руку под ее руку, пока они обходили ее кругом, преодолевая прорывы в деревянных перилах, где борьба усилилась.

Внизу она нашла груду трупов, в том числе в форме Холина. Бедный Теофил и его люди. Казалось, они почти сделали это, судя по тому факту, что Небесный должен был перелететь Навани через пролом в ступенях, где упали несколько последних трупов, что указывало на их последние мгновения.

«Спасибо, Теофил», - подумала она. И все вы. Если у башни был шанс, то он появился потому, что эти люди выиграли ее время. Даже если они не достигли столба, они сделали нечто замечательное. Она запомнит ту жертву.

У подножия ступеней ее провели по коридору с фресками. По дороге она гордилась тем, сколько борьбы они вынесли. Не только Теофил и солдаты, но и вся башня. Да, Сплавленному понадобилось меньше половины дня, чтобы завоевать весь Уритиру, но, учитывая отсутствие у Навани Сияющих и Осколков, было замечательно, что он продержался так долго.

Она почувствовала себя особенно удовлетворенной их усилиями, когда увидела светящийся синий свет в конце коридора, преграждающий путь в комнату с колоннами. Странно, что она чувствовала себя королевой в моменты до того, как у нее отняли позицию.

Солдаты провели ее в большую из двух библиотечных комнат, где стояла высокая женщина Фьюзед в легких доспехах, просматривая бумаги из одной из многочисленных стопок в комнате. Самые ценные инженерные и дизайнерские секреты Навани. У Слитых была странная прическа, с панцирем, покрывающим почти всю ее голову, за исключением пучка густых оранжевых певческих волос в виде пучка в виде пучка. По тому, как охранники представили Навани, стало ясно, что это был лидер.

Сплавленный продолжал читать, почти не обращая внимания на Навани.

«Я готов обсудить условия капитуляции», - наконец сказал Навани.

Гибкий Регал подошел к женщине. «Рабониэль, Госпожа Желаний, не должна напрямую обращаться к…»

Ее прервал Фьюзед, сказавший что-то. Как бы то ни было, Регал, похоже, этого не ожидал, потому что, когда она снова заговорила, ритм ее голоса заметно изменился.

«Леди говорит:« Она приходит ко мне как королева, но уйдет без титула ». А пока она может говорить, когда пожелает, в соответствии с ее рангом ».

«Тогда позвольте мне предложить сдачу», - сказал Навани. «Моим солдатам было приказано повернуть руки, если вы приблизитесь с надлежащим знаком - доказательством того, что мы достигли договоренности».

«Мне потребуются ваши Радианты», - сказала Сплавленная - Рабониэль - через своего переводчика. «Вы издадите прокламацию: любой, укрывающий Сияющего, подлежит суровому наказанию. Мы обыщем башню, чтобы взять их всех под свою опеку. Ваши солдаты и офицеры будут разоружены, но пощадят.

«Ваши люди могут продолжать жить в башне по нашим законам. Все светоглазые - включая вас - будут равны по статусу с темноглазыми. Вы люди, ни больше ни меньше. Воля певца должна быть немедленно исполнена, и люди не могут носить оружие. В противном случае я доволен тем, что позволяю им продолжать свои занятия - и даже заниматься торговлей - привилегия, не предоставляемая большинству людей в Алеткаре ».

«Я не могу отдать Рыцарей Сияющего на казнь», - сказал Навани.

«Тогда мы убьем их всех, пока они лежат без сознания», - сказал Fused. «И как только закончите, мы подойдем к вам с менее мягкими условиями сдачи. Наоборот, мы можем сейчас поселиться, и, возможно, ваши Радианты будут жить. Я не могу обещать, что не передумаю, но я не собираюсь их казнить. Нам просто нужно убедиться, что они должным образом ограничены ».

«Они без сознания. Насколько им нужно больше сдержанности? »

Рабониэль не ответил. Она пролистала страницы.

«Я согласен с этими условиями», - сказал Навани. «Башня твоя. Если ваши люди подойдут к моим людям с белым флагом с черным кругом, они сдадутся.

Несколько Регалов побежали с новостями, и Навани пожелал им скорости ветра. «Что ты сделал с моими учеными? А солдаты здесь, в этих комнатах?

«Некоторые мертвы», - сказал Рабониэль через переводчика. «Но не много».

Навани закрыла глаза. Некоторый? Кто из ее друзей погиб во время этого вторжения? Была ли она безрассудной из-за того, что сопротивлялась так долго?

Нет. Нет, если это даст нам время, чтобы поднять щит. Она очень мало знала о Братстве и этой башне, но, по крайней мере, теперь у нее был шанс. Только работая с врагом, притворяясь послушной и контролируемой, она найдет возможность восстановить Радианты.

"Ты нарисовал это?" - спросила Рабониэль через переводчика, листая страницы. Это действительно были наброски Навани - больше дирижаблей, более практичной конструкции, теперь, когда они лучше понимали механику полета. Они были подписаны ее печатью.

«Да», - сказал Навани.

Сплавленный прочитал их дальше. Затем, что примечательно, она заговорила на алети - с сильным акцентом, но понятно. «Распространено ли среди человеческих королев этой эпохи быть инженерами?»

Это поразило ее слугу Регала, который, казалось, не знал, что эта Госпожа Желаний может говорить на алети. Или, возможно, она была удивлена, услышав такой высокий разговор с человеком.

«У меня необычные увлечения, - сказал Навани.

Рабониэль сложил лист бумаги и, наконец, встретился глазами с Навани. «Они замечательные. Я хочу нанять тебя ».

"… Найми меня?" - спросила Навани, опешившая.

«Ты больше не королева, но очевидно, что ты талантливый инженер. Мне сказали, что ученые этой башни уважают вас. Итак, я бы нанял вас для работы над фабриальными проектами для меня. Уверяю вас, моя работа будет гораздо более выгодной работой, чем носить воду или стирать одежду ».

Какая игра это? - подумал Навани. Неужели этот Fused на самом деле не ожидал, что Навани создаст фабрики для врага?

«Носить воду или стирать одежду - прекрасная работа», - сказал Навани. «Я делал и то и другое раньше в своей жизни. Ни то, ни другое не потребует раскрытия секретов врагу, который, я боюсь, неизбежно воспользуется ими, чтобы убить и завоевать мой народ ».

«Верно», - сказал Рабониэль. «Вы не гордыня. Я уважаю это. Но рассмотрите мое предложение, прежде чем отклонить его. Если бы вы были рядом со мной, вам было бы намного легче отслеживать то, что я делаю, шпионить за моими проектами. У вас также будет больше возможностей тайно передать информацию своему мужу в надежде на возможное спасение. Я знаю много вещей о Stormlight и Voidlight, которых нет у вас. Обрати внимание, и я подозреваю, что ты узнаешь от меня больше, чем сдашься ».

Навани почувствовала, как у нее пересохло во рту, глядя в красные глаза Сплавленного, слабо светящиеся от ее испорченной души. Бури. Рабониэль сказал все это так спокойно. Это существо было древним, ему тысячи лет. Какие секреты должен хранить ее разум…

«Осторожно, - подумала про себя Навани. Если ей тысячи лет, то у нее были тысячи лет, чтобы практиковать манипулирование людьми.

«Я рассмотрю это предложение», - сказал Навани.

«Называйте меня« Древний »или« Госпожа желаний », - сказал Рабониэль, -« поскольку у вас больше нет звания, чтобы игнорировать мой титул. Я поставлю вас с вашими учеными. Обсуди это вместе, а затем сообщи мне о своем решении ».

Солдаты увели Навани. И вот так она потеряла еще один трон.

Тем не менее, пожалуйста, расскажи мне о себе, когда путешествуешь по моим землям. Огорчает то, что вы думаете, что вам нужно двигаться в тени.

К тому времени, когда они услышали подтверждение, что королева сдалась, солнечный свет начал струиться через окна клиники. Каладин и его семья провели всю ночь, наблюдая за пациентами. Двадцать часов, полный день, без сна.

Даже истощение у Каладина казалось усталым, медленно кружащимся, вялым. Женщина-посыльный села за их столик в клинике, с затуманенными глазами и в растрепанной форме, принимая чашку холодного чая от отца Каладина.

«Королева сделала последний рывок, чтобы восстановить Радианты», - сказала женщина. «Я не знаю, что это повлекло за собой - только то, что вовлеченные солдаты сейчас мертвы. Я отправляю сообщения соседям на шестом этаже. Но да, отвечая на ваш вопрос, я видел вместе королеву Навани и главу Слитной армии. Она подтвердила мне сдачу. Мы должны жить по закону о певцах и не сопротивляться ».

- Штормград, - прошептал Каладин. «Я никогда не понимал, насколько слепым буду чувствовать себя без троса». Чтобы отфильтровать любую фактическую информацию до шестого этажа, потребовались часы.

«Значит, мы должны вернуться к жизни под их властью?» - сказала мать Каладина со своего места за столом.

«Это было не так уж плохо, - сказала Лирин. «Хайлайдерам это не понравится, но для всех нас это не будет иметь большого значения».

«Fabrials не работают», - сказала Хесина. «Мы не можем отапливать наши комнаты, не говоря уже о еде. Водяные насосы остановятся. Эта башня недолго останется пригодной для жизни ».

«Слитые используют свои силы», - ответила Лирин. «Может быть, если мы наполним фабрилы Voidlight, они сработают».

«Простите, Брайтлорд, - сказал разведчик, - но это ... кажется неправильным по многим причинам».

Каладин начал рыться в шкафу в поисках еды, поэтому он не заметил, как отец отреагировал на то, что его прозвали «Брайтлорд». Хотя он мог догадаться. В любом случае это была странная ситуация, учитывая, что глаза Лирин не изменились, его просто усыновили в дом Каладина. Ранг в эти дни превратился в беспорядочный беспорядок.

«Каладин, сынок, - сказала Хесина, - почему бы тебе не пойти лечь?»

"Почему?" - сказал он, доставая стопку лепешек и подсчитывая, сколько у них осталось.

«Вы бродили, как животное в клетке», - сказала она.

«Нет, не видел».

«Сынок…» - сказала она спокойным, но безумно мудрым голосом.

Он поставил хлеб и пощупал лоб, который стал холодным от пота. Он глубоко вздохнул, затем повернулся к ним лицом, его отец прислонился к стене, его мать сидела за столом с посланницей. У нее были седые и белые волосы, но она была достаточно молодой, чтобы казаться преждевременной, и за пояс заправляла белые перчатки. Мастер-слуга алети выполняет двойную функцию посыльного.

«Вы все слишком спокойно к этому относитесь», - сказал Каладин, вскидывая руки. «Разве вы не понимаете, что это значит? Они контролируют башню. Они контролируют Врата Клятвы. Вот и все. Война окончена."

«У Светлого Лорда Далинара все еще есть большая часть Радиантов», - сказал посланник Алили. «И наши армии в основном были развернуты по всему миру».

«А теперь они все изолированы!» - сказал Каладин. «Мы не можем вести войну на нескольких фронтах без Врат Клятвы. А что, если враг сможет повторить то, что здесь сделал? Что, если они начнут заставлять Сияющие силы исчезать на каждом поле битвы? »

Это успокоило ее. Каладин попытался представить себе, какой была бы война без Ветрокрылых или Танцующих Кромок. Поля сражений уже начали мало походить на те, которые он знал во время своей карьеры копьеносца. Меньше крупных группировок, маневрирующих против других групп людей. Их было слишком легко разрушить сверху или другими типами Fused.

Люди проводили дни в защищенных лагерях, делая лишь внезапные рывки, чтобы захватить землю и оттолкнуть врага. Вместо решающих сражений сражения растягивались на месяцы. Никто не знал, как вести такую войну - ну, по крайней мере , никто на их стороне.

«Я все жду, - сказал Каладин, снова вытирая лоб, - пока грянет гром. Прошлой ночью ударила молния. Мы видели вспышку, и нам нужно приготовиться к ударной волне… »

«Брайтлорд, - сказала Алили, - простите, но ... может быть, вы могли бы помочь другим Радиантам? Делать то, что ты сделал? »

"Что я сделал?"

«Вот о чем я спрашиваю», - сказала она. «Опять же, простите, но Яркий лорд Штормблес ... ты единственный Сияющий, которого я видел в башне, который все еще стоит. Что бы ни сделал враг, он выбил всех остальных. Все до единого . Кроме тебя."

Он подумал о Тефте, лежащем на плите в другой комнате. Они залили ему в рот бульон, и он взял его, помешивая и тихо бормоча между глотками.

Долгая ночь тяготила Каладина. Он действительно нуждался в отдыхе. Наверное, стоило принять это несколько часов назад. Но он беспокоился о своих пациентах, людях, страдающих от боевого шока. Еще до того, как все это произошло, он снял для них комнаты на четвертом этаже среди людей, потерявших руки или ноги на войне, и которые теперь работали по обслуживанию снаряжения для других солдат.

Пациенты Каладина действительно прогрессировали. Он мог точно представить, как они себя чувствовали сейчас, переживая еще один ужас, когда битва - так часто являвшаяся для них источником кошмаров - снова нашла их. Они должны быть вне себя.

«Не только они», - подумал Каладин, снова вытирая рукой лоб.

Женщина-посыльный встала и потянулась, затем поклонилась и двинулась дальше, чтобы продолжить передачу новостей. Однако, прежде чем она добралась до входной двери, Сил промелькнула из-под нее, сделала несколько кругов и выскочила обратно.

«Вражеский солдат, - сказал Каладин себе под нос родителям, - идет сюда».

Действительно, когда посыльный ушел, певец в элегантной форме Regal заглянул, чтобы проверить, как там Каладин и его родители. Певец задержался ненадолго, прежде чем отвернулся. Их еще не хватало, чтобы охранять каждый дом. Каладин подозревал, что по мере того, как в башню перемещается все больше и больше певцов, он и его семья не смогут говорить так открыто, как они это делали сегодня утром.

«Нам нужно немного поспать», - сказала Лирин Каладину.

- Остальные горожане… - начал Каладин.

«Мы с Ларалом навестим их», - сказала Хесина, вставая. «Я немного поспал раньше».

"Но-"

«Сынок», - сказала Лирин. «Если Радианты в коме, это означает, что нет Кромокровщиков - и нет Возрождения. Мы с тобой нуждаемся во сне, потому что в следующие несколько дней мы станем очень занятыми людьми. Там целая башня, полная напуганных людей, и, вероятно, несколько горячих солдат возьмутся на себя, чтобы устроить неприятности, несмотря на приказы королевы. Им всем понадобится два отдохнувших хирурга.

Хесина нежно прикоснулась к щеке мужа безопасной рукой, а затем поцеловала. Она вытащила из кармана носовой платок и протянула его Каладину, когда он обнаружил, что снова вытирает лоб. Затем она уехала навестить Ларала, который видел посланника до них и уже знал ситуацию.

Каладин неохотно присоединился к своему отцу и пошел по длинному коридору мимо палаты пациентов к жилым помещениям семьи.

«Что, если я одна из этих горячих голов?» - спросил Каладин. «Что, если я не смогу с этим жить?»

Лирин остановилась в коридоре. «Я думал, мы уже обсуждали это, сынок».

«Вы думаете, я могу игнорировать тот факт, что враг захватил мой дом?» - сказал Каладин. «Ты думаешь, что можешь просто превратить меня в хорошего, воспитанного раба вроде…»

"Как я?" - со вздохом спросила Лирин. Его глаза метнулись вверх, вероятно, заметив клейма на лбу Каладина, в основном прикрытом его волосами. «Что бы случилось, сынок, если бы ты, вместо того, чтобы так стараться сбежать все эти годы, вместо этого доказал себя своим хозяевам? Что, если бы вы показали им, что можете лечить, а не убивать? Сколько страданий вы бы спасли миру, если бы использовали свои таланты вместо кулаков? »

«Ты говоришь мне быть хорошим рабом и делать то, что мне говорят».

«Я говорю вам подумать !» - рявкнул его отец. «Я говорю вам, что если вы хотите изменить мир, вы должны перестать быть частью проблемы!» Лирин с явным трудом успокоилась, сжала кулаки и глубоко вздохнула. «Сынок, подумай о том, что сделали с тобой все эти годы, проведенные в боях. Как они тебя сломали.

Каладин отвернулся, не решаясь ответить.

«А теперь, - сказала Лирин, - подумайте об этих последних нескольких неделях. Как приятно было хоть раз помочь ».

«Есть несколько способов помочь».

«А твои кошмары?» - спросила Лирин. «Холодный пот? Времена, когда твой разум оцепенел? Это было вызвано моей или твоей помощью ? Сынок, наша задача - найти тех, кто ранен, а затем позаботиться о них. Мы можем это сделать, даже если враг нас победил ».

В каком-то смысле Каладин мог понять, что сказал его отец. «Здесь твои слова имеют смысл», - сказал Каладин, постукивая по голове. «Но не здесь». Он хлопнул себя по груди.

«Это всегда было твоей проблемой, сынок. Позволить сердцу преобладать над головой ».

«Иногда моей голове нельзя доверять», - сказал Каладин. «Можете ли вы обвинить меня? Кроме того, не вся причина , почему мы стали хирургами из - за сердце? Потому что нам не все равно? "

«Нам нужны и сердце, и разум», - сказала Лирин. «Сердце может дать цель, но голова дает метод, путь. Страсть - ничто без плана. Желание чего-то еще не делает этого возможным.

«Я могу признать - должен признать - что вы совершили великие дела, служа Далинару Холину. Но с поверженными Радиантами и большинством королевских хирургов на поле битвы мы - то, что стоит между людьми этой башни и смертоносными силами. Вы признаете, что иногда думаете неправильно? Тогда поверь мне. Доверяйте моим мыслям. ”

Каладин скривился, но кивнул. Это правда, что его мысли доказывали - раз за разом - что им нельзя доверять. Кроме того, что он думал, что собирался делать? Сам вести войну с захватчиками? После того, как Навани сдался?

Перед сном они проверили людей без сознания в палатах. Каменный двор был совершенно холодным, менее отзывчивым, чем Тефт, хотя Лирин удалось заставить ее съесть суп, поднеся его к губам. Каладин изучал ее - проверяя ее глаза, частоту сердечных сокращений, температуру. Затем он перешел в Тефт. Бородатый Ветрокрылый заерзал с закрытыми глазами, и, когда Каладин подлил бульон к губам, он принял его с гораздо большим рвением. Его руки дергались, и хотя Каладин не мог разобрать, что он говорил, он продолжал бормотать себе под нос.

«Он Ветрокрылый, такой же клятвы, как и я», - подумал Каладин. Я проснулся, когда упали другие. Тефт близок к тому, чтобы проснуться. Была ли связь?

Какой бы фабриал враг не использовал для этого, возможно, он не сработал и на Ветрокрылых. Ему нужно было увидеть других Радиантов и сравнить их. В башне было около двух десятков других Ветрокрылых. Его статус хирурга должен позволять ему навещать их и проверять их жизненно важные органы.

Бури. Его отец был прав. Каладин мог добиться гораздо большего, отступив, чем сражаясь.

Вскоре в комнату ворвалась Сил. Лирин тоже заметила ее, так что она сделала себя видимой для него.

- Силь, - сказал Каладин, - ты проверишь еще раз, чтобы увидеть, сможешь ли ты обнаружить шпрен Тефта? Кажется, он приближается к пробуждению, поэтому она может стать более заметной ».

«Некогда», - сказал Сил, превращаясь в молодую женщину с мечом на поясе, одетую в форму разведчика. Она остановилась в воздухе, стоя как на невидимой платформе. "Они идут."

«Еще один Регал приедет проверить нас?» - сказал Каладин.

«Хуже», - сказал Сил. «Группа солдат, возглавляемая другим Регалом, обыскивает каждую резиденцию, методично направляясь в этом направлении. Они за чем-то охотятся ».

«Или кто-нибудь» , - сказал Каладин. «Они слышали, что Stormblessed проснулся».

«Не делай поспешных выводов, сынок, - сказала Лирин. «Если бы они искали именно вас, они бы пришли прямо сюда. Пойду посмотрю, о чем это. Если они будут ищут вас, побег из окна , и мы решим , что делать позже «.

Каладин удалился в семейную комнату, в которой были двери в их спальни, включая маленькую кладовку, где маленький Ороден спал в своей кроватке. Однако Каладин не пошел в свою спальню. Он приоткрыл дверь в коридор и смог услышать голоса, когда его отец открыл дверь в дальнем фасаде клиники. К сожалению, он не слышал, что они говорили. Он кивнул Силу, который рискнул выскочить, чтобы подойти поближе и подслушать.

Прежде чем она смогла вернуться, голоса приблизились. Каладин различил Регала по ритму его речи.

«… Неважно, хирург ли ты, темноглазый», - сказал солдат. «У меня здесь запечатанный приказ королевы, и его инструкции заменяют то, что вам, возможно, сказали посланники. Все Радианты должны быть взяты под стражу ».

«Это мои пациенты, - сказала Лирин. «Они были доверены мне. Пожалуйста; они не опасны для тебя так. "

«Ваша королева приняла эти условия», - ответил Царь. «Жалуйся ей».

Каладин выглянул в коридор. Регал возглавил пять обычных певцов боевых искусств. Их большие фигуры казались тесными в каменном коридоре, когда они шли к двум палатам. Значит, они не преследовали его, не специально. Они искали павших Радиантов.

Действительно, Царь жестом указал своим сопровождающим в сторону первой смотровой комнаты. Вскоре двое вышли, неся между собой упавшего Стоунуарда. Они оттолкнули Лирин в сторону, увозя ее по коридору.

Сил вернулась к Каладину, взволнованная, когда она вошла с ним в комнату. «Кажется, они ничего о тебе не знают. Только то, что у хирурга есть пара упавших Радиантов ».

Каладин кивнул, хотя и напрягся.

«Я могу заботиться об этом гораздо лучше, чем вы», - сказала Лирин. «Удаление их таким образом может быть опасно для их здоровья, даже смертельно».

"Почему нам все равно?" - сказал Регал, и тон, и ритм казались забавными. Двое из его солдат схватили оруженосцев Каменной Стражи, по одному каждый, и вытащили их из второй экзаменационной комнаты. «Я думаю, мы должны сбросить их всех с башни и избавиться от огромной проблемы. Однако Сплавленные хотят, чтобы мы их забрали. Думаю, они хотят получить удовольствие, убивая их сами ».

«Он позирует, - подумал Каладин. Сплавляемые не стали бы пытаться захватить Радиантов в плен только для того, чтобы убить их. Будут ли они?

Это имело значение?

Они собирались взять Тефт.

Регал вошел в первую экзаменационную комнату, а отец Каладина последовал за ним, высказывая новые возражения. Каладин стоял, держась одной рукой за стену, одной рукой за дверь, и глубоко дышал. Ветер хлынул через окно позади него, пронесся мимо него, унося с собой две извивающиеся ветровые штыри, которые двигались как линии света.

Его удержала сотня возражений. Доводы отца. Его душа в фрагментах. Осознание того, что он, вероятно, слишком устал, чтобы принимать решения. Дело в том, что королева решила, что боевые действия лучше всего прекратить.

Так много причин остаться там, где он был. Но одна причина переехать.

Они собирались взять Тефт.

Каладин распахнул дверь и шагнул в коридор, чувствуя неизбежное перемещение валуна на вершине склона. Просто. Начало. Чаевые.

- Каладин… - сказал Сил, приземляясь ему на плечо.

«Это был хороший сон, не так ли, Силь?» он спросил. «Что мы могли сбежать? Обрести наконец покой?

«Такой чудесный сон», - прошептала она.

«Вы готовы к этому?» он спросил.

Она кивнула, и он вошел в дверной проем экзаменационной комнаты. В комнате остались два вражеских солдата: один боевой и штурмовик Регал. Регал помог Тефту взобраться на плечи рядового солдата.

Лирин посмотрела прямо на Каладина, затем настойчиво покачал головой, его глаза расширились.

«Вы подавите его», - сказал Каладин певцам. «И тихо уйти. Если они так настойчивы, пошлите одного из Сплавов за ним.

Двое замерли, и Регал оценил его. «Возвращайся в постель, мальчик», - в конце концов сказал он. «Ты не хочешь испытывать сегодня мое терпение».

Лирин бросилась вперед, пытаясь вытолкнуть Каладина из комнаты. Быстро повернувшись в сторону, Каладин отправил своего отца кувырком в коридор - и, надеюсь, в безопасности. Он отступил в дверной проем.

«Почему бы не пойти за подкреплением?» - сказал Каладин двум певцам. Почти больше мольба, чем просьба. «Не стоит сейчас настаивать на этом».

Регал жестом приказал своему товарищу посадить Тефта обратно на экзаменационный стол, и на мгновение Каладину показалось, что они действительно могут сделать то, что он сказал. Затем Царь отцепил топор из ножен у себя на боку.

"Нет!" - сказала сзади Лирин. «Не делай этого!»

В ответ Каладин вдохнул Грозовой Свет. Его тело вспыхнуло внутренним штормом, и струйки люминесцентного дыма начали клубиться от его кожи.

Это заставило двух певцов задуматься, пока боевая форма не указала. «Это он, Брайтлорд! Тот, кого ищет Преследователь! Он точно соответствует описанию! »

Регал ухмыльнулся. «Ты сделаешь меня очень богатым, человек». Темно-красная молния потрескивала по его коже. Боевая форма отпрянула, ударившись о стойку, и хирургические инструменты звякнули друг о друга.

Лирин схватила Каладина сзади.

Каладин тихо стоял на краю пропасти. Сбалансированный.

Регал прыгнул вперед, взмахивая топором.

И Каладин ступил на край.

Он вырвался из хватки отца и оттолкнул его одной рукой, а затем поймал руку Регала другой, прежде чем топор успел упасть. Kaladin напрягся для толчке энергии , которая пронзила его при коснувшись stormform-he'd боролись они раньше. Тем не менее, это ошеломило его на мгновение, так что он не был готов защищаться, когда Царственный наручник надел ему наручники по лицу, разорвав щеку колючим панцирем на тыльной стороне ладони.

Штормовой свет исцелит это. Каладин поднял другую руку, предотвращая новый удар, продолжая удерживать топор. Двое какое-то время боролись, затем Каладину удалось получить преимущество, наклонив их центр равновесия вперед, чтобы он мог повернуться и врезаться плечом в Регала.

Штормы больно. Этот панцирь не был шуткой. Тем не менее, маневр на мгновение вывел его противника из равновесия, поэтому Каладин смог контролировать бой, развернув врага и ударив его рукой в угол экзаменационного стола. Громкий хлопок расколол воздух, и панцирь на руке треснул.

Царь зашипел от боли и уронил топор. Но затем он резко развернулся и врезался боком в грудь Каладина, толкнув его о стойку. Отец Каладина кричал, но боевая форма вместо того, чтобы помогать, оставалась у противоположной стены. Похоже, он не собирался атаковать Сияющего.

Без Штормового Света Каладин не смог бы противостоять постоянным всплескам энергии от прикосновения штормовой формы. Как бы то ни было, он был в состоянии держаться - не позволяя врагу слишком сильно оттеснить его - до тех пор, пока Регал не попробовал еще один удар. На завершающем этапе Каладин зацепил ногой ногу соперника, а затем отправил их обоих на землю.

Он приземлился с ворчанием и попытался перекатиться в позицию, чтобы задушить своего противника без сознания. Если бой закончится без кровопролития, возможно, отец простит его.

К сожалению, Каладин мало боролся. Он знал достаточно, чтобы удержаться от того, чтобы его легко прижали, но Регал был сильнее его, и этот панцирь продолжал колоть в неожиданные места и мешать его захватам. Регал использовал свой превосходный вес и силу, с ворчанием повернув Каладина. Затем - с прижатым к нему Каладином - существо начало бить его по лицу своим здоровым кулаком, тем, что не треснул.

Каладин выдохнул Грозовой Свет, осушая сферы на прилавке. Он поднял кулак и ударил им по тыльной стороне руки, которая треснула ранее. Его противник вздрогнул, и Каладин смог пробить свободный удар, отбросив Регала, хотя оба врезались в стойки в тесном ограничении, когда он это сделал.

Каладин с трудом поднялся на ноги, чтобы атаковать врага сверху, но Царь начал светиться красным. Волосы на руках Каладина встали дыбом, и у него была доля секунды, чтобы уклониться в сторону, когда вспышка света - и оглушительная трещина - заполнила комнату.

Он ударился о землю, ослепленный и оглушенный, резкий запах удара молнии заполнил его ноздри. Странный и характерный запах, который он ассоциировал с дождем. Каладин не думал, что его ударили напрямую - у штормовых форм были проблемы с прицеливанием своей молнии, - но Штормовому свету Каладина потребовалось время, чтобы исцелить его уши и восстановить зрение.

Тень пролетела над ним, взмахнув топором. Каладин вовремя повернулся в сторону. Топор лязгнул по земле.

«Прости, отец», - подумал Каладин , хватаясь за скальпель в ботинке. Когда топор снова упал, Каладин позволил ему укусить себя за левое плечо, молясь, чтобы его Штормовой свет удержался. Он вонзил скальпель в колено Регала, прямо между частями панциря.

Регал закричал и споткнулся. Плечо Каладина болело, как Проклятие, но он преодолел боль и вскочил. Его Грозовой Свет погас, когда он бросился на своего врага, снова повергнув его, но на этот раз Каладин упал с большей осторожностью и упал на Царства. С инерцией падения он вонзил свой скальпель в шею существа прямо над его панцирем.

Нож не предназначался для боя, но заточен был до мелочей. Каладин повернул ее и быстро перерезал сонную артерию, а затем вскочил.

Он споткнулся о стойку, весь в поту, тяжело дыша, его слух не полностью восстановился после взрыва. Регал метался по полу, и оранжевая кровь … Ну, Каладин отвернулся. Некоторые зрелища вызывали тошноту даже для хирурга.

- Даже для солдата, - поправил он. Ты не хирург.

Он посмотрел через комнату на певца, который съежился у дальней стены. Он смотрел, ошеломленный, и не вмешивался.

«Вы ведь не участвовали во многих драках?» - хрипло спросил Каладин.

Певец вскочил, его глаза расширились. Он был в боевой форме, поэтому казался устрашающим, но выражение его лица рассказывало другую историю. Человек, который хотел быть где-нибудь еще, человек, ужаснувшийся жестокости боя.

Штормы … Он не думал, что певцы тоже могут испытать боевой шок.

- Иди, - сказал Каладин, затем вздрогнул, когда нога умирающего Регала с неистовым, испуганным звуком ударилась о стену. Кровотечение всегда происходило слишком быстро с вашими друзьями и недостаточно быстро с теми, кого вы убивали.

Певец смотрел на него с привидениями, и Каладин понял, что мужчина тоже мог быть оглушен молнией. Каладин указал, произнося слово. "Идти!"

Певица поползла прочь, оставив мокрые оранжевые следы от крови умирающего певца. Каладин подтянулся к противоположной стойке, где еще светились несколько сфер. Он втянул их и залечил остальные раны. Ему следовало держать при себе еще одну сумку. Это приближалось.

Он обыскал дверной проем и нашел своего отца на полу, куда Каладин толкнул его, освещенного утренним светом, проникающим через дальнее окно.

"Ты в порядке?" - спросил его Каладин. - Тебе больно от взрыва?

Лирин встала, глядя мимо Каладина. В комнату, прямиком к умирающему Регалу. В другой комнате Ороден заплакал. Тогда Лирин, преодолевая потрясение, забралась в комнату, чтобы попытаться помочь умирающей певице.

«Отец в порядке, - подумал Каладин. Гром грозовых разрядов молний - по крайней мере, произведенных одним человеком - не был таким ужасным, как настоящие молнии. Пока вы были в приюте, как его отец, вы не страдали бы постоянной потерей слуха.

Каладин устало взглянул на Силь, которая сидела на стойке, положив руки на колени. Ее глаза были закрыты, ее голова отвернулась от умирающего Регала, когда Лирин пыталась остановить кровоток. Каладин убил десятки, а может быть, и сотни из них во время этой войны - хотя он пытался сосредоточить свое внимание на Сплавленном. Он сказал себе, что эти бои были более значимыми, но правда заключалась в том, что он ненавидел убивать простых солдат. Казалось, что у них никогда не было особых шансов против него.

И все же каждый убитый им предохранитель означал нечто еще худшее. Мирный человек будет принесен в жертву, чтобы дать этому Сплавленному новую жизнь, поэтому каждый из них, убитый Каладином, означал лишить жизни какую-нибудь домохозяйку или ремесленника.

Он подошел к Тефт, светящееся тело Каладина осветило человека, лежащего без сознания на столе. Каладин на мгновение не беспокоился о похищенном Стоунворде. Сможет ли он как-нибудь спасти и ее?

Не будь дураком, Каладин. Ты едва спас Тефт. На самом деле, вы, возможно, еще не спасли его. Разберитесь с текущими проблемами, прежде чем создавать новые.

Неподалеку Лирин сдалась, опустив голову и упав на место, преклонив колени перед телом. Наконец, он перестал двигаться.

«Нам нужно спрятаться», - сказал Каладин своему отцу. «Я позову маму». Он осмотрел свою окровавленную одежду. «Возможно, тебе стоит это сделать».

"Как ты посмел !" - прошептала Лирин хриплым голосом.

Каладин колебался, потрясенный.

«Как ты посмел убивать в этом месте!» - крикнула Лирин, поворачиваясь к Каладину, сердитая лужа у его ног. «Мое святилище. Место, где мы лечим! Что не так с вами?»

«Они собирались взять Тефт», - сказал Каладин. "Убей его."

«Вы этого не знаете!» - сказала Лирин. Он уставился на свои окровавленные руки. «Ты … Ты просто…» Он глубоко вздохнул. «Сплавленные, вероятно, собирают Радиантов, чтобы держать их в одном месте и следить, чтобы никто из них не проснулся!»

« Вы этого не знаете , - сказал Каладин. «Я не позволю им забрать его. Он мой друг."

«Это все, или тебе просто нужен предлог?» Руки Лирин дрожали, когда он пытался стереть кровь со своих брюк. Когда он снова посмотрел на Каладина, казалось, что в нем что-то сломалось, слезы на его щеках. Штормы, он казался измученным.

«Вестники наверху…» - прошептала Лирин. «Они действительно сделали убить мой мальчик, не так ли? Что они с тобой сделали? »

Кусок Грозового Света Каладина иссяк. Проклятье, он так устал. «Я пытался тебе сказать. Ваш мальчик умер много лет назад.

Лирин уставилась в пол, мокрый от крови. "Идти. Они сейчас придут за тобой ».

«Тебе нужно спрятаться со мной», - сказал Каладин. «Они узнают, что ты мой ...»

«Мы с тобой никуда не пойдем», - огрызнулась Лирин.

«Не прикидывайся шестым дураком, отец», - сказал Каладин. «Вы не можете позволить им забрать вас после этого».

«Я могу и буду!» - крикнула Лирин, вставая. «Потому что я возьму на себя ответственность за то, что сделал! Я буду работать в любых условиях, чтобы защитить людей! Я поклялся не причинять вреда! » Он поморщился, почувствовав тошноту. «О, Всемогущий. Вы убили человека в моем доме ».

«Это не было убийством, - сказал Каладин.

Лирин не ответила.

«Это не было убийством».

Лирин упала на пол. «Просто … иди», - сказал он, его голос снова стал мягким. В этом горе и разочарование было гораздо хуже, чем гнев. «Я … найду способ вытащить из этого всех нас. Этот певец видел, как я пытался заставить тебя остановиться. Они не причинят вреда хирургу, который не дрался. Но тебя они убьют ».

Каладин колебался. Неужели он мог оставить их здесь?

«Штормы…» - прошептала Лирин. «Шторм, мой сын превратился в монстра…»

Каладин собрался с духом, затем проскользнул в заднюю комнату и достал лишний мешок сфер, который хранил там. Затем он вернулся в смотровую, пытаясь - и безуспешно - избегая крови. Он поднял Тефта с ворчанием, положив его в медицинскую сумку через спину.

«Я тоже дал клятву, отец», - сказал он. «Мне очень жаль, что я не тот человек, которым вы хотели, чтобы я был. Но если бы я был монстром, я бы никогда не позволил тому другому солдату уйти ».

Он ушел, побежав к безлюдному центру шестого этажа, когда позади него начали раздаваться крики на языке певца.

КОНЕЦ

Часть вторая

Вайр был раскован.

Моаш, человек, которым он когда-то был, всю свою жизнь был скован цепями и никогда не знал этого. О, он узнал узы, которыми были наложены на него светоглазы. Он испытал их тиранию как прямо, так и косвенно - наиболее болезненно в смерти тех, кого он любил, оставленных взаперти в своих темницах.

Но более настоящих цепей он не узнал. Те, которые связывали его душу, ограничивая его простой смертностью, когда он всегда мог быть намного большим.

Вайр бросил свой Осколочный клинок широким броском сверху. Солнечный свет вспыхнул вдоль вращающегося лезвия, когда оно пролетело над карьером, а затем ударилось о большой камень, прежде чем отскочить , разорвав трещину в земле, а затем, наконец, остановилось, заклинив в камне.

«Я … до сих пор не понимаю, что ты делаешь, Вайр», - сказал Хен Смятению. Ей подошел военный облик. Так было всегда. «Это оружие не предназначалось для метания».

Они работали вместе в карьере, который был образован путем добычи мрамора на глубине нескольких футов, за пределами Холинара. Как обычно, его небольшая группа певцов отправилась туда, где он, и начала работать - тихо - так же, как и он. Несколькими минутами ранее Вайр резал камни этим Клинком.

Теперь его внимание было обращено внутрь. К цепям, привязям и невидимым тюрьмам. Он сделал жест, и отдаленный Осколочный Клинок растворился в тумане. И все же ему потребовалось десять ударов сердца, чтобы вызвать его снова.

«Я видел, как принц Адолин метнул свой клинок, - сказал Вайр. «Три месяца назад, на поле боя в северной части Джа-Кеведа. Он не Сияющий, но его Клинок отвечает ему, как если бы он был одним из них ... »

«Может быть, это был просто удачный бросок».

Вайр снова метнул свой Клинок. Он бесполезно ударил по цели. Он прищурился, затем превратил его в клуб тумана.

«Нет, - сказал Вайр. «Он должен иметь возможность изменить баланс, чтобы учесть этот маневр. И оно вернулось к нему быстрее, чем десять ударов сердца, даже с учетом ускоренного пульса битвы.

Вайр подождал, пока оружие не окажется в его руке. Это было древнее оружие, один из могучих клинков Чести. И все же он был хуже. Он не мог изменить форму и стоил гораздо больше Грозового света, часто покрывая его одежду коркой льда, когда он использовал его слишком быстро.

Он не чувствовал гнева из-за неполноценности своего Клинка. Или унижение. Отсутствие этих эмоций позволило ему ясно рассмотреть ситуацию, подогревая его любопытство и решимость. Вот каково это быть освобожденным от цепей. Чтобы освободиться из плена.

Чтобы никогда больше не чувствовать вины.

Он прошел через карьер. Тысячи звяканья металла о камень окружали его, как танцующие ступни кремлингов. Пасмурное небо и спокойный ветер промозгло его кожу, когда он выбрал новый участок карьера для работы. Он начал резать стену, чтобы освободить еще один большой кусок драгоценного мрамора.

«Вайр», - сказал Хен. К определению. Любопытный. Чего она так боялась? «Я ... я ухожу».

«Очень хорошо», - сказал Вайр, работая.

«Ты … не злишься?»

«Я не могу злиться», - честно сказал он. «Я не могу чувствовать разочарование».

После всех этих месяцев, проведенных вместе, она все еще не понимала - потому что поспешила объяснять, опасаясь, что он расстроится, несмотря на то, что он сказал. «Я не хочу больше участвовать в этих набегах и драться, Вайр. Такое ощущение, что я очнулся от жизни, а потом сразу начал убивать. Я хочу увидеть, каково это жить. Действительно живи. Моим собственным разумом, моими собственными страстями ».

«Очень хорошо», - сказал Вайр.

Она напевала Примирение.

«Ты скован цепями, Хен», - объяснил Вайр. «Вы не передали ему свои отрицательные эмоции. Ваша неуверенность. Ваши страхи. Ваша боль. Я был похож на тебя много лет. Он сузил глаза, повернулся и посмотрел на запад. К нему . «Затем я снял цепи и увидел, кем я действительно могу стать».

Она напевала … Это было «Любопытство»? Да, он так думал.

"Какие?" - спросил Вайр.

«Ты говоришь, что у тебя нет бремени, Вайр», - сказала она. «Что тебе все равно. Но ты продолжаешь за ним охотиться. Ветрокрылая. "

При упоминании Каладина Моаш почувствовал намек на старые болезненные эмоции, хотя Одиум быстро их высосал. «Каладин - мой друг, - сказал Моаш. «Для меня важно, чтобы он обрел свободу. Иди своей дорогой, Хен. Если в будущем ты освободишься от цепей, ищи меня. Ты способный воин, и я снова буду сражаться рядом с тобой ».

Вайр закинул камень себе на правое плечо и начал вытаскивать его из карьера. Остальные остались на месте, работая.

Вайру нравилось таскать камни. Простая работа была лучшим способом скоротать время. Это напомнило ему дни, проведенные в прогулках с караванами. Вот только это было лучше, потому что это утомляло его тело, но позволяло ему думать о своем странном состоянии. Его новое состояние.

На его плечо лег большой камень, он неуклонно шел вверх по тропе к Холинару. Мрамор был тяжелым, но не настолько, чтобы ему понадобился Штормовой свет или сверхъестественная помощь. Это разрушило бы цель. Какое-то время он гулял, довольный своим статусом. И он подумал о Каладине.

Бедный Каладин. Там была свобода для своего старого друга. Фактически, две свободы. Но он сомневался, что Каладин когда-либо примет ту же свободу, что и Вайр, поэтому он предложил другую. Сладкий покой небытия.

Хен был прав, расспрашивая Вайра. Так много вещей, которые когда-то были важными, его больше не беспокоили, так почему же Каладин дразнил его, привлекал его внимание? Почему Каладин всегда заставлял старые эмоции снова вспыхивать, пусть ненадолго?

Вайр признал, что на нем все еще держалась одна цепь. Это его друга. «Я должен быть прав, - подумал Вайр. И он должен ошибаться. Каладину пришлось признать, что Вайр был прав. Пока он не сделал ...

Пока он этого не сделает, последняя цепь останется.

В конце концов Вайр добрался до Холинара и прошел через ворота. Город прочно обосновался и обрел новое существование. Народы смешались, хотя певцам оказывали должное почтение. Они были образцами поведения, которым люди должны были научиться следовать. Когда случались споры, певцы заставляли мужчин относиться друг к другу справедливо. Ведь когда родители приходили домой, их долгом было снять привилегии, если они обнаружили беспорядок. Человечеству были даны тысячелетия, чтобы доказать, что они могут правильно самоуправляться, но они потерпели неудачу.

Люди смотрели на него. На нем не было униформы, и он прикрыл свою татуировку на плече «Мост Четыре» рукавами до локтя. Он не отличался от других. И все же он был. Потому что они знали его; они прошептали о нем. Выр. Тот, кто успокаивается.

Тот, кто тянет камни.

Вскоре Вайр добрался до строительной площадки возле Квартала Цветов. Здесь рабочие строили специальные жилища для самых глубоких. У каждой марки Fused были свои особенности. Им нравилось иметь дома без полов, чтобы они могли касаться земли из натурального камня своими не обутыми ногами. Они могли перемещаться и через другие материалы, пока они были твердыми, но им нравилось ощущение необработанного камня под ногами, простирающегося до самого сердца Рошара. Итак, мрамор Вайра будет использован для стен.

Вайра не просили помочь с этой работой. Он подозревал, что если бы им управляли негативные эмоции, его бы раздражало их пренебрежение. Каторга в городе? Не сказать ему было все равно, что прятать сладости от ребенка. К счастью, он узнал об этом несколько дней назад и начал резать собственные камни и таскать их.

Вайр поставил свой мраморный блок у станции каменщиков, где они их шлифовали. Затем он помог разгрузить тележку, которая приехала из другого карьера, полная до краев.

По одному камню за раз. Тянуть, тянуть, падать. Это была отличная работа. Трудно, изнурительно. Он был настолько потерян в своих усилиях, что, когда все телеги были пустыми, он отряхнул руки - и был удивлен, обнаружив, что он практически один. Когда уехали каменщики и другие рабочие? Еще не было полудня.

"Где все?" - спросил он смотрителя чулла, который быстро собирал своих зверей, чтобы отвести их в загон.

«Вечная буря сегодня вечером, Брайтлорд. По случаю праздника нам дали полдня ».

«Я не светлый лорд», - сказал Вайр, глядя в небо, хотя, как он теперь вспомнил, шторм не наступит еще много часов. Но, скорее всего, прямо сейчас он приближался к Уритиру. Армии готовились к атаке. Что ж, ему сказали держаться подальше от этой битвы, поэтому он посмотрел на хранителя чалла. «Сколько еще камня вам нужно?»

- Ну, гм, Брайт … э, лорд Глушитель? Сэр? Гм. Да, нам нужно примерно вдвое больше, чем мы имеем сейчас. Во втором карьере есть куча, но у нас есть чулки и телеги, чтобы ...

«Мы не должны позволять детям веселиться», - сказал Вайр, повернувшись и идя по дороге к городским воротам.

Однако прежде, чем Вайр достиг ворот, его посетило видение. Он материализовался на огромном поле золотого света. Там был Одиум ростом в сто футов, восседающий на троне. В облике могущественного Сплавленного, величественного, как и положено королю .

Вайр подошел ближе и опустился на колени. «Теперь ты можешь взять меня без шторма, Господь?»

О UR С ONNECTION крепчает, сказал Odium. Я НЕ ТРЕБУЕТСЯ бурей , чтобы принести Вам в видение в течение нескольких месяцев, V YRE. Я ОБЫЧНО ДЕЛАЮ ЭТО ИЗ ТРАДИЦИИ.

В этом был смысл. Вайр ждал дальнейших инструкций.

Я ЗАМЕТИЛ, ЧТО ВЫ СВОБОДНО ХОДИТЕ ПО БУРЯМ В ПРЕДЫДУЩИЕ ДНИ, V YRE, - сказал Одиум голосом грома. Y OU дал мне ваши злейшие ЭМОЦИИ, но вы должны сохранять чувство самосохранения. F Ухо MY MAJESTY. W HY НЕ ВЫ Опасайтесь МОЛНИЯ ?

«Ты не сразишь меня», - сказал Вайр.

H OW вы это знаете ?

«Я еще не закончил то, что должен был сделать», - сказал Вайр. «Мне еще нужно доказать правду».

«Мне интересно, - сказал Одиум . Y OU RESPOND TO MY GIFT ТАКИМ ОБРАЗОМ нечетным. Y OU СТАНОВИТСЯ ТО, ЧЕМ Я НИКОГДА НЕ СОЗДАЛ, V YRE.

«Некоторые люди говорят, что я стал твоим аватаром», - сказал Вайр. «Что вы действуете через меня, контролируйте меня».

Одиум рассмеялся. А ЕСЛИ Я ДАЮ ТАКУЮ СИЛУ СМЕРТНОМУ. Н О, V YRE, вы однозначно самостоятельно. S O ИНТЕРЕСНО.

«Я освобожден».

ND ПОКА ВЫ ДУМАЕТЕ , ТАК ЧАСТО ИЗ К АЛАДИН.

«Я … в основном освобожден».

Одиум наклонился вперед, молния сверкнула по его покрытому панцирем телу. Я НУЖЕН Y OU AT U RITHIRU. W E CAN NOT ДЕЛАЕТ O ATHGATES РАБОТЫ, И ТАК Я хочу , чтобы ты TRANSPORT Сухопутных войск. Я ПОДОЗРИВАЮ, что ТВОЙ МЕЧ БУДЕТ ФУНКЦИОНИРОВАТЬ.

«Я пойду прямо сейчас, - сказал Вайр. «Но я думал, ты не хочешь, чтобы я был там».

Я WORRY О влиянии у НАШЕГО ДРУГА ИМЕЕТ НА ВАС. Т ОН Вт INDRUNNER.

«Тебе не о чем беспокоиться. Теперь эти эмоции принадлежат тебе ».

Я НАСКАЛ. Одиум наклонился ближе. Y наш друг проблема ME-большая проблема , чем я предполагал. Я ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ, ЧТО ОН ПРОДОЛЖИТ БЫТЬ ЕДИНЫМ.

В этом не было ничего удивительного. Каладин был проблемой для многих.

« ОН УШЕЛ СРАЖЕНИЕ , КОТОРОЕ Я НЕ ДУМАЛ, КАК ЕГО СПОСОБНО», - сказал Одиум . S TRANGELY, ЭТО СДЕЛАЕТ ЕГО FAR ОПАСНЕЕ В БУДУЩЕМ. U NLESS WE ACT. B UT I CAN NOT STRIKE HIM ВНИЗ СРАЗУ. НЕТ, ЕСЛИ ОН СЕБЯ НЕ НАПИРАЕТСЯ НА МОИ РУКИ.

«Каладина нельзя убить, - сказал Вайр. Он знал это, точно так же, как знал, что солнце горячее и вечно кружит вокруг Рошара.

НЕ ДАЖЕ ВАМИ ?

«Особенно не мной».

Я НЕ ДУМАЮ , ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА, V YRE, ХОТЯ Я ПОНИМАЮ , ПОЧЕМУ ВЫ СЧИТАЕТЕ ЭТО ТАК. Я чувствую вашу P Ассьон, КАК ОНИ МОИ. Я ПОНИМАЮ ВАС.

Вайр остался стоять на коленях.

- Я БЫЛ ЗАКАЗАТЬ ЭТОГО, КАК Я ЗАЯВИЛ НА ВАС, - сказал Одиум.

И Вайр первым увидит его мертвым. Милость.

С ВАС придумать способ причинить ему боль ? - спросил Одиум. D RIVE HIM НАЧАТЬ МЕНЯ ?

«Изолируйте его. Забери его друзей ».

Он скоро будет один.

«Тогда заставь его испугаться. Заставьте его бояться. Сломай его.

КАК ?

Вайр взглянул на бесконечное поле из золотого камня. «Как ты меня сюда привез?»

T HIS НЕ МЕСТО, НО коробления Королевств. VISION.

«Не могли бы вы мне что-нибудь показать?»

Y ES.

«Не могли бы вы ему что-нибудь показать ?»

Я не имею ни C ONNECTION ему. Одиум задумался, тихо напевая в ритме. Я ВИЖУ. Т ЗДЕСЬ ОТВЕРСТИЯ в его душе. S OMEONE МОЖЕТ ПОЛУЧИТЬСЯ. S OMEONE КТО ЗНАЕТ ЕГО, кто - C ONNECTED к нему. S OMEONE , который чувствует , как он.

"Я сделаю это."

P ERHAPS. Y OU МОЖЕТ влиять на него в мелочах ТОЛЬКО. P ERHAPS КАЖДУЮ НОЧЬ, КОГДА ОН дремлет ... H E ДУМАЕТ О ВАС ЕЩЕ И ЕСТЬ БОЛЕЕ. AC ВКЛЮЧЕНИЕ ИЗ-ЗА ВАШЕГО ПРОШЛОГО, ВАШИХ ОБЩИХ МЕЧТ. NY BOND НАПРИМЕР , которым можно управлять.

W ЖЕСТОКОГО этого достаточно ? Я ЕСЛИ МЫ ПОКАЗЫВАЕМ ЕГО ВИДЕНИЯ, РАЗРУШИТЕ ЛИ ЕГО ?

«Это будет начало. Я могу довести его до грани. Заставь его подняться на выступ ».

T HEN ЧТО ?

«Тогда мы найдем способ заставить его прыгнуть», - мягко сказал Моаш.

Когда Лифт свисал с потолка - опасно болтаясь одной рукой на веревке, а другой тянувшейся к корзине, - она была вынуждена признать, что кража еды просто не доставляла ей того острого ощущения, которое было раньше.

Она продолжала притворяться, потому что не хотела, чтобы ее жизнь изменилась. Она ненавидела перемены. Воровать еду у людей было в основном ее делом. Она делала это в течение многих лет и действительно испытала трепет, когда увидела их голодающие лица. Они отвернулись, а затем, когда они оглянулись, их повязка из чута исчезла. Или они поднимали крышку своей еды и обнаруживали, что тарелка пуста. После этого наступил величайший момент косоглазой паники и замешательства.

Но потом они улыбались и смотрели, где она. Конечно, они ее не видели . Она слишком хорошо умела прятаться. Но они смотрели, и казалось, что им это нравится.

Ты не должен был любить, когда кто-то у тебя воровал. Испортил весь опыт.

Потом было это. Она потянулась еще немного, касаясь пальцами корзины ...

Там. Она схватила ручку.

Она сунула ручку между зубами, потянулась вверх по веревке и исчезла в скрытом лабиринте маленьких туннелей, которые опоясывали потолки и стены Уритиру. Здесь, наверху, ждал Уиндл, свернувшись кольцом и сделав лицо из лозы и хрусталя.

"Ой!" он сказал. «Полная корзина! Посмотрим, что он оставил тебе на этот раз! »

- Меня никто не бросает, - отрезал Лифт. «Я украл его, несправедливо и откровенно. Тоже тише. Кто-нибудь может услышать.

«Они не слышат меня, хозяйка. Я-"

"Я слышу тебя. Так что тише, whineyspren. Она прокралась по туннелю. Прямо сейчас происходил Эверсторм, и она хотела укрыться в своем гнезде. Вещи казались жуткими, чего другие Радианты, казалось, не замечали. И хотя в башне все казалось нормальным, она не могла не заметить странное ощущение, что все не так.

Однако она чувствовала это каждый раз. Итак, сегодня она просто подтолкнула корзину впереди, пока ползла по маленькому туннелю. Следующий перекресток был трудным, но она смогла справиться с Грозовым светом, так что она прошла.

Спустя два поворота и ползти по прямой они вошли на небольшой перекресток, где она оставила сферу для света. Крыша туннеля была здесь немного выше, что позволяло ей прислониться спиной к каменной стене, чтобы она могла осмотреть свой трофей.

Виндл вошел в потолок, приняв форму растущей виноградной лозы, которая ползла по камню. Он снова сформировал лицо прямо над ней, когда она рылась в корзине. Лепешки ... немного карри ... пюре из засахаренных бобов ... маленькая баночка с вареньем с милым личиком, нарисованным наверху над символом Horneater, означающим «любовь».

Лифт взглянул на потолок и свисавшее с него мигающее лицо виноградной лозы. «Прекрасно», - признала она. « Может, он оставил это для меня».

"Может быть?"

- Глупый мальчишка Хорнитер, - проворчал Лифт, намазывая вареньем лепешки. «Его отец знал, как сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай, оставляя вещи, чтобы я мог это вынести. Позволь мне штурмовать притвориться.

Она запихнула хлеб в рот. Проклятие. Это было хорошо. Только сделало переживание еще более унизительным.

«Я не вижу проблемы, хозяйка», - сказал Виндл.

«Это потому, что ты пустышка», - сказала она, затем сунула остатки лепешки себе в рот, продолжая говорить. «Dodnoif lifhf anyfunf inftor lif».

«Я тоже люблю повеселиться!» он сказал. «В прошлом месяце с помощью нескольких человеческих детей я показал самую красивую художественную инсталляцию стульев. Остальным спренам он показался довольно величественным. В частности, они хвалили табуреты ».

Лифт вздохнул, откинулся назад и резко упал. Слишком раздражен, чтобы даже пошутить над табуреткой. На самом деле она не злилась. Было не очень грустно. Просто … болтать. В высшей степени болтовня.

Бури. Повязка, которую она носила под рубашкой, сегодня зудела. «Пойдем», - сказала она, схватив корзину и сферу, а затем двинулась дальше через внутренности башни.

"Неужели это так плохо?" - сказал Виндл вслед. «Подарок любит тебя. Вот почему он оставляет тебе все в покое ».

«Я не должен нравиться», - отрезал Лифт. «Я тень. Опасная и неизвестная тень, таинственно перемещающаяся с места на место, никогда не виданная. Всегда боялся ».

«А … тень».

«Да, голодная тень, хорошо?» Ей тоже пришлось протиснуться через следующий туннель. Глупо, глупо, глупо. «Эта башня, это как старый большой труп. И я, как кровь, крадусь по ее венам ».

«Почему у трупа кровь в жилах?»

"Отлично. Он не мертв. Он спит, а мы - его бурная кровь. Все в порядке?"

«Я думаю, - сказал Виндл, - эти вентиляционные отверстия больше похожи на кишечник. Таким образом, эта аллегория сделает вас более похожими на ... гм ... ну, я думаю, фекалии.

"Виндл?" - сказала она, протискиваясь.

"Да моя госпожа?"

«Может быть, прекрати пытаться помочь с моими дьявольскими метафорами».

"Да все в порядке."

«Штурм ламеспрена», - пробормотала она, наконец достигнув секции больших вентиляционных отверстий. Ей очень понравилась эта башня. Было много мест, где можно было спрятаться и исследовать. Здесь, в этой сети каменных вентиляционных шахт, она время от времени находила норку или другого падальщика, но на самом деле это были ее владения. Взрослые были слишком большими, а другие дети слишком напуганы. К тому же она могла светиться - при правильном кормлении - и ее великолепие помогало ей справляться с трудностями.

Год назад там не было почти , как многие из тех , кто , как в настоящее время существует.

Глупо, глупо, глупо.

В конце концов они достигли ее гнезда, большого отверстия, где сходились четыре высокие вентиляционные шахты. Здесь она скопила одеяла, продовольственные магазины и некоторые сокровища. Один из ножей Далинара, она была абсолютно уверена, что он не хотел, чтобы она украла. Несколько интересных снарядов. Старая флейта, по словам Уиндла, выглядела странно.

Они были рядом с колодцем, откуда она могла набрать столько воды, сколько хотела, но достаточно далеко от людей, чтобы она могла свободно разговаривать. Ее предыдущее гнездо позволяло ей прислушиваться к отголоскам людей поблизости, но они также могли слышать ее.

Она слышала, как они говорили об эхе. Они называли ее духом башни. Поначалу это было здорово, но потом они начали оставлять для нее вещи, как будто она была штурмовиком Ночного Стража. И она начала чувствовать себя виноватой. Нельзя брать вещи у людей, у которых мало. Это было первое правило - не быть бесполезным и бесполезным куском навоза.

Она съела еще «украденной» еды из корзины, затем вздохнула и встала. Она подошла к боковой стене, прижавшись спиной к камню. «Давай, - сказала она. "Сделай это."

Виндл поднялся по стене. Как всегда, он оставил за собой след из виноградных лоз. Вскоре они рассыплются и разложатся, но на короткое время их можно будет использовать, чтобы пометить что-нибудь. Он прошел через стену поверх ее головы, затем она повернулась и пометила линию более прочной меловой линией.

«Это почти целый дюйм с прошлого раза», - сказала она.

«Мне очень жаль, хозяйка».

Она плюхнулась в свое гнездо из одеял, желая свернуться калачиком и заплакать. «Я перестану есть», - сказала она. «Это остановит мой рост».

"Ты?" - сказал Виндл. «Перестань есть. ”

Штурмовой источник. Она стянула рубашку, заново затянула повязку - хотя она и защемляла кожу - затем надела рубашку. После этого она лежала и смотрела на отметки на стене, которые показывали рост ее роста за последний год.

- Госпожа, - сказал Виндл, свернувшись клубочком, как угорь, и поднял перед собой лозу. Он стал лучше корчить рожи, а этот был одним из ее любимых - на нем были лозы, похожие на усики. «Вам не кажется, что пора сказать мне, что именно вы спросили у Ночного Стража?»

«Неважно, - сказала она. «Это все было ложью. Благо. Обещания. Ложь, ложь, ложь. ”

«Я встретил Ночного Стража», - сказал Виндл. «Она не … думает так же, как все мы. Совершенствование сделало ее изолированной, отделенной от человечества, несвязанной. Смертное восприятие Ночного Стража не влияет на нее, как на других спренов. Мать хотела дочь, форма и личность которой будут расти органически.

«Это делает Ночного Стража менее … ну, человеком … чем такой спрен, как я. Тем не менее, я не верю, что она способна лгать. Думаю, она не могла этого представить.

«Она не лгунья», - сказала Лифт, закрывая глаза. Бури. Она сделала слишком тугую пленку. Она едва могла дышать. «Это другой. Та, что в платье, похожем на листья, переходящие в кустарник. Волосы как веточки. Кожа цвета темно-коричневого камня.

«Итак, вы видели саму Культивацию. И ты, и Далинар … Мать вмешивалась гораздо чаще, чем мы предполагали, но за облаком уловок. Она использует рассказы о Старой Магии, чтобы отвлечь внимание и сделать менее очевидными те, которые она ей рисует.

Лифт пожал плечами.

«Я подозревал, что это правда. Твоя … ситуация уникальна. Почему способность видеть в Царстве познания - пусть даже немного - является необычной особенностью человека! И превращая пищу в Свет. Почему … если в этом замешана мама … возможно, ты вообще не используешь Штормовой свет. Хм ... Ты понимаешь, какой ты особенный, Лифт.

«Я не хотел быть особенным».

«Говорит девушка, которая раньше так резко сравнивала себя с тенью».

«Я просто хотел то, о чем просил».

"Который был?" - спросил Виндл.

«Сейчас не важно».

«Я скорее думаю, что это так».

«Я просила не переодеваться», - прошептала Лифт, открывая глаза. «Я сказал, что когда все остальное идет не так, я хочу быть таким же. Я хочу остаться со мной. Не становиться кем-то другим ».

"Это точные слова?" - спросил Виндл.

«Все, что я могу вспомнить».

«Хмм…» - сказал Уиндл, прижимаясь к своим лозам. «Я считаю, что это слишком расплывчато».

«Я не был! Я сказал ей. Сделай так, чтобы я не выросла.

«Это не то, что вы сказали, хозяйка. И если бы я мог быть настолько смелым, потратив большое количество времени вокруг вас-вы не простой человек , чтобы понять «.

«Я просил не менять! Так почему я меняюсь ? »

«Ты все еще ты. Просто более крупная версия ».

Она снова зажмурилась.

- Госпожа, - сказал Виндл. "Поднимать. Скажите, почему это вас так беспокоит? Все растут. Все меняются ».

«Но я ... я ее маленькая девочка».

«Чья девочка?» - мягко спросил он. "Твоей матери?"

Лифт кивнул. Глупый. Это звучало глупо, и она была глупа. Мать умерла. Это было то.

Почему она не сказала правильных слов? Почему только что не поняли Cultivation ? Самосовершенствование должно было быть своего рода богом голодающим. Это была ее вина, если маленькая девочка пришла и умоляла дать обещание, а бог умышленно неверно истолковал и ...

И Лифту нравилась та, кем она была. Кем она была раньше. Она уже не будет прежней, когда станет старше.

Ползать по темным туннелям? Конечно. Борьба с Fused? Эх, а почему бы и нет.

Но чувствуете, как ваше собственное тело превращает вас в кого-то другого, и не можете это остановить?

Каждый человек жил в ужасном страхе, и все они его игнорировали. Их собственные тела мутировали, удлинились, начали кровоточить и стали совершенно неправильными. Никто об этом не говорил? Никто этого не боялся ? Что с ними было не так?

Лифт подумала, что в последний раз, когда все было хорошо , я был с ней. До того, как она заболела. А я была ее маленькой девочкой.

Если бы она увидела меня сейчас, она бы меня не узнала.

Несколько странных спренов, похожих на насмешливые лица, исчезли поблизости. Виндл медленно обвил ее лозами. Нежные, как объятия. Хотя другие почти не чувствовали прикосновения своих спренов, Виндл казалась ей твердой. Он не был теплым. Но ... было утешительно, когда он положил свою виноградную лозу ей на плечо. На этот раз он не испортил настроение, сказав что-то глупое.

А потом подозрительно оживился.

Лифт вытер ей глаза. "Какие?" она потребовала.

«Я не знаю», - сказал Уиндл. «Что-то только что произошло. В башне. Я чувствую … тьму, покоящуюся на мне, как одеяло. Кажется, я почувствовал, как башня зашевелилась.

«Вы сказали, что пружина башни мертва».

«Мертвый шпрен может шевелиться, Лифт», - сказал Виндл. "Что-то не так. Что - то очень неправильно «.

Лифт схватила большой кусок лепешки и затолкала ей в рот. Затем она поспешила по туннелям, Виндл последовала за ней. Она попыталась использовать Stormlight, чтобы сделать свое тело гладким, чтобы выдержать особенно сильное сжатие, но это не сработало. Она нахмурилась, попыталась снова, но, наконец, заставила себя обойтись без этого.

Что на Рошаре?

Она вышла над пустой комнатой по периметру башни. Она спрыгнула через проем в потолке и побежала к окну. Близился вечер, и Вечная буря прошла. Ничто не выглядело не так о башне из ее наблюдательного пункта; просто обычный день в горах.

«Что-то не так с моими силами», - прошептала она, когда Уиндл спустился с подоконника. «Я не мог стать крутым».

«Смотри, там внизу».

Некоторые люди собрались на платформе Врат Клятвы в Расколотые Равнины. Несколько фигур, которые, казалось, упали на землю. Синяя форма.

«Ветрокрылы», - сказала она, прищурившись. «Что-то с ними не так. Может, они сломали Врата Клятвы? »

"Может быть."

Лифт обыскивал заснеженный пейзаж, пытаясь прислушаться. Слушать. Бессонный сказал ей: « Всегда слушай».

Она слышала крики. Но не человеческие.

«Вот», - сказала она, указывая. "Это что?"

Что- то ярко-красное летело по воздуху в отчаянной петле - за ним гналось что-то еще, зеленое. Быстрее, опаснее. Они столкнулись в воздухе, и когда красное что-то оторвалось, перья упали в небо.

Цыплята. Летающие куры. Ей не нужно было говорить инстинктивно, что зеленый - хищник, а красный - добыча. Он сделал несколько осажденных взмахов в сторону башни, казалось, едва удерживаясь в воздухе.

- Пойдем, - сказал Лифт, высовываясь в окно. «Мне нужны ручки».

«О, хозяйка!» - сказал Виндл, выходя на внешнюю сторону башни. Он двигался взад и вперед, образуя лестницу из виноградных лоз, цепляющуюся за камень, по которому она взбиралась. «Мы далеко слишком высоко для этого! Что, если я упаду! »

«Ты - штурмовик. Все будет в порядке ».

«Мы этого не знаем!» он сказал. «Я мог упасть с сотни футов!»

"Cowardspren".

"Мудростьспрен, если что!" - сказал он, но продолжал плести, пока она карабкалась вверх.

Красный цыпленок, едва увернувшись от еще одной атаки в небе, бросился к балкону наверху и исчез из ее поля зрения. Зеленый цыпленок округлился, и она хорошо его разглядела. Злые когти, острый, как нож, клюв. Она всегда думала, что цыплята выглядят глупо, но этот был другим.

Она добралась до балкона и нашла красный на полу, истекающий кровью из одного крыла и слабо пытающийся выправиться. Он был больше, чем она думала, не меньше фута в высоту, с ярко-красными телом и головой. У него были ярко-синие крылья, которые становились красными на концах, как огонь. Он слабо чирикнул, увидев ее.

Она села на край балкона и повернулась, чтобы увидеть входящего зеленого. «Виндл, ты мне нужен», - сказала она, придерживая руку в сторону, чтобы превратить его в оружие. Не меч. Она ненавидела эти вещи. Прут, которым она могла ударить кошмарного цыпленка.

Ничего не случилось.

«Я не могу стать оружием, хозяйка!» - воскликнул Виндл. «Не знаю почему! Это что-то из того, что неправильно в башне! »

Отлично. В любом случае ей не нужно было оружие. Зеленый цыпленок бросился к ней, вытянув когти. Казалось, он ожидал, что она вздрогнет. Так что она этого не сделала. Она получила удар прямо в лицо и схватила курицу, которая пыталась сгребать ее когтями.

Потом она его укусила. Прямо на крыле.

Его испуганный крик казался скорее смущающим, чем болезненным, но он вырвался из ее хватки и упал прочь, плача, как будто подумал, что Лифт играет нечестно.

Она выплюнула перышко, когда Штормовой свет залечил порезы на ее лице. Ну, по крайней мере, эта часть ее способностей все еще работала. Она спрыгнула и схватила раненого цыпленка с красными перьями. Он робко укусил ее за руку, и она пристально посмотрела на него.

«Вы не имеете права жаловаться», - сказала она, затем попыталась вылечить это. Она прижала свой Свет к телу, и оно сопротивлялось. Исцеление тоже не помогло. Проклятие.

Курица успокоилась, когда она поспешила в комнату, где на балкон выходил молодой светловолосый мужчина, чтобы посмотреть, в чем дело.

«Извини», - сказал Лифт. «Важное дело Radiant». Когда он отскочил, пораженный, она схватила лимафрут со стола, а затем поспешно вышла в коридор.

Посмотрим ... пятый этаж ...

Она нашла путь к одному из вентиляционных отверстий, и Уиндл соорудил для нее лестницу, по которой можно было подняться - красный цыпленок под ее мышкой тихонько жаловался на лечение. Внутри, осторожно обогнув несколько углов, она положила курицу на пол и снова прижала к ней руку.

Она надавила сильнее. Когда она ранее пыталась стать потрясающей, ничего не произошло. Но когда она попыталась вылечиться, она почувствовала нечто иное - сопротивление. Так что на этот раз она толкнула его, тихо рыча, пока … это не сработало. Грозовой свет покинул ее, и куриное крыло зажило. Ее силы не восстановили потерянные перья, но в мгновение ока существо перевернулось и принялось ковырять голую кожу на боку неуверенным клювом. Наконец, он посмотрел на нее и испустил смущенный крик.

«Я так и делаю», - сказала она и пожала плечами. «Я тоже должен слушать. Будь я проклят, если я смогу понять, как это применимо к цыплятам ».

Курица взвизгнула. Она пыталась вызвать свое великолепие, но эта сила не просто сопротивлялась. Казалось, что этого не существует. При повторной попытке она услышала что-то странное. Люди кричат?

"Виндл?" она спросила.

Он ушел, как виноградная лоза. Иногда люди могли заметить остатки этих лоз, когда они распадались, но сам он был невидим.

Курица пошла прочь по туннелю. У него была забавная походка, как будто он возмущался тем, что его заставили использовать ноги.

Лифт поспешил вперед и заблокировал его. «Как вы думаете, куда вы собираетесь?»

Он настойчиво вскрикнул, затем протиснулся мимо нее.

«По крайней мере, подожди Виндла», - сказала она, снова блокируя его. Он издал более угрожающий крик, но вскоре вернулся Виндл.

«Радианты падают без сознания!» он сказал. «О, хозяйка. Это кажется очень плохим! "

Цыпленок безразлично протиснулся мимо нее и продолжил свой путь по туннелю. Вместе она и Уиндл последовали за ними, и их беспокойство росло, особенно после того, как птица вылетела в коридор, а затем уставилась в землю и раздраженно щебетала.

Он жалобно повернулся к ней.

«Тебе нужно спуститься ниже, - сказала она, - но ты не знаешь как? Что вы следите? "

Он взвизгнул.

«Хозяйка, - сказал Виндл, - куры не умны. Разговор с одним заставил бы меня усомниться в вашем интеллекте, если бы я не видел, как вы иногда разговариваете с кремлями.

«Никогда не могу сказать, отчитывается кто-то из них или нет», - пробормотала она, затем слезла и взяла курицу. Похоже, ему было трудно летать без перьев, поэтому она несла его, когда они спускались по лестнице на несколько уровней, следуя языку тела курицы . Он вытянул голову, затем взвел ее, глядя в пол одним глазом. Когда они добрались до второго уровня, он приподнял голову, настойчиво глядя на коридор, и издал что-то вроде улюлюканья.

Что-то далекое загрохотало в одном из коридоров позади них. Лифт развернулся, и Виндл захныкал.

«Это был гром», - сказала она. «В башне есть штормовые формы».

"О, хозяйка!" - воскликнул Виндл. «Мы должны что-то сделать! Как спрятаться! Или убегай, а потом прячься! »

Вместо этого она проследила за взглядом цыпленка. Она должна была слушать. Это была одна из ее бурных клятв или что-то в этом роде. Она поспешила через боковой проход, когда курица начала кричать громче.

"Госпожа?" - сказал Виндл. «Почему мы…»

Он замолчал, когда они наткнулись на труп.

Это был старый алети в мантии. Он был убит каким-то ножевым ранением в грудь и лежал - с открытыми глазами - на земле. Кровь на губах.

Она отвернулась. Она никогда не привыкла к таким вещам.

Цыпленок сердито завизжал, вылетая из ее рук к мужчине. Затем - возможно, самой душераздирающей вещью, которую она когда-либо видела - он начал ласкать труп и тихонько чирикать. Он забрался на изгиб его мертвой руки и прижался головой к его боку, снова чирикая, на этот раз более обеспокоенный.

«Мне очень жаль», - сказал Лифт, садясь на корточки. «Как вы узнали, что он здесь?»

Он чирикнул.

"Вы могли чувствовать его, не так ли?" она спросила. «Или … вы могли почувствовать, где он был. Ты не обычный цыпленок. Ты цыпленок- вестник Бездны ?

«Почему, - сказал Уиндл, - ты настаиваешь на использовании этого слова? Это ужасно неточно ».

«Заткнись, Несущий Бездну», - пробормотала она ему. Она протянула руку и осторожно взяла курицу, которая начала издавать болезненный щебет, почти как слова. На самом деле очень похоже на них.

"Кто он был?" она спросила. «Виндл, ты его узнаешь?»

«Я думаю, что видел его раньше. Незначительный чиновник Алети, хотя его глаза теперь другие. Любопытный. Посмотрите на его пальцы - загорелая кожа с полосками более светлой кожи. Однажды он носил украшения ».

Да … подумав об этом, она подумала, что узнала его. Один из стариков в башне. На пенсии, некогда занимал важное место во дворце. Она пошла и поговорила с ним, потому что никто не обращал внимания на стариков. Они пахли.

«Обокрали», - сказала она. В этой башне все еще происходили закулисные убийства, хотя Холины пытались обезопасить место. "Я тебя запомню. Я обещаю. Я-"

Что-то шевельнулось в темноте поблизости. Какой-то царапающий звук, как … перья. Лифт насторожился и встал, протягивая световой шар. Он пришел из дальнего конца коридора, куда не доходил ее свет.

Что-то потекло из этой тьмы. Высокий мужчина со шрамами на лице. На нем была форма алети, но она клялась, что никогда раньше его не видела. Она бы узнала такого опасного мужчину. Эти глаза казались частью тьмы - глубоко в тени, когда он ступил на свет.

На его плече сидел прежний зеленый цыпленок, его злые когти сжимали кусок кожи, прикрепленный к форме.

«Маленький Сияющий», - сказал мужчина. «Признаюсь, мне всегда был нужен повод, чтобы поохотиться на тебя».

Она схватила своего красного цыпленка и побежала.

Мужчина позади нее засмеялся. Как будто ему преподнесли величайший из подарков.

Одиночество Таравангяна сегодня было болезненным. Как было все чаще, он не был особенно умен.

Умный Таравангян ненавидел компанию. Умный Таравангян забыл о том, что нужно быть рядом с другими людьми. Умный Таравангиан был устрашающим, но сегодня он с радостью стал бы такой версией себя. Он бы приветствовал эмоциональную анестезию.

Он сидел один в штурмовом фургоне, положив руки на колени, в окружении бурых бурых волн от усталости. Вечная буря подходила к концу. Теперь он должен был отдать приказ своим людям предать коалицию. Если предположения Таравангиана верны, это также означает, что Одиум атаковал Уритиру.

Таравангян пока не отдавал приказа. Одиум сказал, что приедет, чтобы подтвердить, но пока этого не сделал. Возможно ... возможно, сегодня в услугах Таравангяна не будет необходимости. Возможно, план изменился.

Слабые, хилые надежды на слабого, хилого человека.

Ему так хотелось быть умным. Когда он в последний раз был умным? Не блестяще - он перестал думать об этом снова - а просто умно? Последний раз был … шторм больше года назад. Когда он планировал, как уничтожить Далинар.

Эта попытка не удалась. Далинар отказался сломаться. Умный Таравангян при всех своих способностях оказался недостаточным.

«Умный Таравангиан придумал план, который заставил Одиума заключить сделку», - подумал он. Этого достаточно.

И все же … и все же он колебался. Смарт Taravangian уже не удалось. Кроме того, его не просто сделали умным. Он получил благословение и проклятие. Интеллект с одной стороны. Сострадание к другому. Когда он был умен, он полагал, что проклятием было сострадание. Но было ли это на самом деле? Или это проклятие, что он никогда не сможет получить оба сразу?

Он встал в фургоне и выдержал момент головокружения, которое возникало у него каждый раз, когда он вставал в эти дни: чернота ползла по краям его поля зрения, как смертоносный шквал, жаждущий завладеть им. Он подумал, что, возможно, это его сердце, хотя он не просил хирурга. Лучше не беспокоить того, кто может помочь раненым солдатам.

Он сделал короткие вдохи, прислушиваясь к мягким трескам Эверсторма снаружи. Гром стихал. Почти в конце.

Он проделал короткое расстояние до своего сундука. Здесь Таравангян заставил себя встать на колени. Штормы, когда стало так больно стоять на коленях ? Его кости стиснулись друг о друга, как пестик о чашу.

Стараясь не обращать внимания на болеутоляющее, он дрожащими пальцами нащупал комбинацию замка, затем отцепил крышку. Он расстегнул обшивку багажника сверху, добрался до потайного отделения и щелкнул потайной защелкой. Это высвободило маленький пузырек с чернилами, который он устроил так, чтобы пролить и испортить содержимое отсека, если в него что-то повредят.

Только после этого он смог ощупать все изнутри и найти страницы. Он осторожно вытащил их. Год назад, во время последнего приступа разведки, он создал это. Несколько вырезанных и переставленных страниц схемы с нацарапанными пометками. Он сжег свою копию самой книги, но оставил вырезанный раздел.

Измученный, он подполз к своему стулу и с трудом сел на него. Хрипя, он схватил старые простыни с Диаграммы, затем попытался отогнать от усталости.

Когда он создавал этот небольшой раздел, он не был таким умным, как в тот особенный день - теперь прошло семь лет - когда он создавал Диаграмму. В тот день он был богом. В тот день, когда он создал этот фрагмент год назад, он считал себя пророком этого бога.

Так кем он был теперь? Священник? Скромный последователь? Дурак? В каком-то смысле было предательством мыслить религиозными категориями. Это был поступок не богов, а людей.

Нет. Бог создал тебя таким, какой ты есть.

Он поднял страницы и прочитал их, прищурившись без очков для чтения. Тесный почерк перечислял инструкции, соединенные с оригинальными частями схемы. Большая часть из них подробно описывала уловку с целью свергнуть Далинара путем тщательного раскрытия секретов - план, разработанный, чтобы поставить беднягу на колени, чтобы настроить коалицию против него. В конце концов, эта уловка только оживила Блэкторн - и усилила его подозрения в отношении Таравангиана. До этого дня они были друзьями.

Таравангиан перевернул эту страницу в пальцах, пытаясь понять, в какое странное существо он превратился, когда стал разумным. Существо, не обремененное сочувствием, способное видеть суть вещей. Но также существо, которое не могло понять контекст его усилий. Он будет работать, чтобы сохранить людей, в то же время он небрежно заказывал смерть детей.

Умный Таравангян знал как, но не знал почему.

Тупой Таравангян не связывался, не мог быстро запоминать вещи, не умел вычислять в своей голове. В этом документе, призванном деморализовать, опорочить и уничтожить человека, которого он глубоко уважал, тупой Таравангиан нашел боль. К тому времени, как он дочитал ее, он плакал, и усталость сменилась белыми лепестками шамеспрена.

«Все это, - подумал он, - чтобы спасти горстку людей». Он сохранил Харбрант, продав остальное человечество. Он был уверен, что Одиум нельзя победить. Итак, спасение остатка было единственным логичным путем.

Прямо сейчас это казалось жалким. Умный Таравангян считал себя таким блестящим, таким мастерским, но это было лучшее, что он мог сделать?

Это была опасная мысль. И бессмысленно. Разве он не отругал Мралла за этот самый аргумент? Им нужно было сосредоточиться на том, что они могли сделать. Умный Таравангян это понимал и добился этого.

Тупой Таравангян вместо этого оплакивал всех людей, которых он потерпел. Все люди, которые умрут, когда Одиум обыщет мир человечества.

Таравангян посмотрел на записи и сегодня увидел в них что-то новое. Небольшой комментарий о конкретном человеке. Почему именно Диаграмма не видит Ренарина Холина? заметки прочитаны. Почему он невидимый?

Умный Таравангян быстро отошел от этого вопроса. Зачем тратить время на мелочи, которые вы не можете решить? Тупой Таравангиан задержался на этом, вспоминая более позднее время, когда его посетил Одиум. Одиум показал что-то Таравангиану, а Ренарин … Ренарин Холин появился как цепь затемненных, невидимых будущих.

Вокруг Таравангяна повозка стала светлее. Он выругался себе под нос, быстро сложил бумаги и спрятал их в кармане своей мантии. В одно мгновение штурмовик растаял - стены исчезли в ярком золотом свете. Пол изменился, и Таравангиан обнаружил, что сидит в своем кресле на сияющем поле, земля сделана словно из чистого золота.

Перед ним стояла фигура - человек двадцати футов ростом со скипетром. У него были черты лица Шина, а волосы и борода были полностью золотыми, как если бы он был Ириали. Одеяния Одиума были более богато украшены, чем в прошлый раз, красно-золотые, с мечом, привязанным к поясу.

Это была презентация, предназначенная для ошеломления и трепета, и Таравангян не мог не задохнуться. Это было так великолепно. Он заставил себя встать со своего места, снова упал на болезненные колени, склонил голову, но не смог оторвать глаз от великолепного зрелища.

«Я предпочитаю тебя, когда ты такой, Таравангиец», - сказал Одиум мощным голосом. «Вы можете думать не так быстро, но вы понимаете быстрее».

- Милорд, - сказал Таравангян. "Пришло время?"

«Да», - сказал Одиум. «Вы должны отправлять заказы».

"Это будет сделано."

«Будут ли они подчиняться, Таравангян? Вы просите их выступить против своих союзников. На сторону врага ».

«Алети - их враги, Господь, - сказал Таравангян. «Ведены веками ненавидели своих соседей. К тому же их новые лидеры, поставленные вами собственноручно, жаждут власти. Они верят, что вы их вознаградите ».

Они не получили обещаний. Бога можно было связать, но только клятвой. Эти глупцы полагали, что они будут вознаграждены больше других, но Таравангян знал, что вся их страна обречена. В конце концов, каждый человек на этих землях будет уничтожен.

Они не подозревали об этой судьбе, и Таравангян был уверен, что они сделают то, что им сказали, и нападут на своих бывших союзников. Он потратил год на их подготовку, продвигая нужных людей под командованием Одиума, тонко показывая всем, кто следовал за ним, что война была проблемой для Алеткара и Азира, а не для Джа Кеведа. Что враг никогда не придет за ними.

Он поднял глаза и обнаружил, что бог с любопытством рассматривает его. «Не боишься ли ты смерти, Таравангиан?» - спросил Одиум. «Вы знаете, что обречены».

«Я…» Таравангян задрожал. Он старался не думать об этом слишком много, особенно когда был глуп. Потому что да, он действительно боялся смерти. Он ужасно этого боялся. Он надеялся, что кроме смерти ничего не было. Забвение.

Ибо, если бы его ждало еще что-нибудь , это было бы неприятно.

«Я действительно этого боюсь», - прошептал он.

«Такая честная, эта версия тебя», - сказал Одиум. Он обошел Таравангян, который продолжал стоять на коленях. «Я предпочитаю это, да. В вашей страсти есть прямолинейность ».

«Не могли бы вы их пощадить?» - спросил Таравангян со слезами на глазах. «Люди Джа Кеведа, Ириали, те, кто охотно приходят к вам. Зачем тратить их жизни? »

«О, я не буду тратить их зря, Таравангиан», - сказал Одиум. «Их жизни пройдут так, как они ожидают - на войне, в славе, в крови. Я дам им именно то, о чем они просили. Они этого не знают, но в своих просьбах о власти умоляют меня о смерти. Только ты умолял меня о мире ».

Он посмотрел на Таравангиана. «Харбрант останется глазом спокойствия в грядущей буре. Не позволяйте другим беспокоить вас. Они будут сражаться в войне, обещанной им с рождения, и хотя она поглотит и уничтожит их, они будут наслаждаться ею. Я удостоверюсь в этом факте. Даже если они не будут ведомы в этой славе тем, кто должен был быть их королем… »

Пока бог размышлял, Таравангиан кое-что заметил - свет, исходящий от Одиума. Он пульсировал, делая его кожу прозрачной, сияющей изнутри. В этом было какое-то … болезненное ощущение. Действительно, Одиум остановился и, казалось, сконцентрировался, сделав легкий отступление, прежде чем продолжить.

«Я потерпел неудачу во многих отношениях, но и ты тоже», - подумал Таравангиан богу. «Тот, кто должен был быть их королем» имел в виду Далинар. Одиум планировал что-то в течение многих лет, войну гораздо более серьезную - даже - чем та, которая сейчас поглотила Рошар. Какая-то странная битва за небеса.

Он хотел Далинара для этой войны, но не смог его обезопасить. Одиум по-прежнему намеревался использовать все человечество в качестве своих войск на передовой, как только он выиграл Рошар. Он бросит их жизни, превратит их в рабов, сосредоточенных на подпитке его войны за небеса. Он использовал их кровь, чтобы сохранить певцов, которых Одиум считал более ценными войсками.

Просто учитывая все это ужаснувшееся Таравангианское. Это было даже хуже, чем быстрое и стремительное разрушение, которое он себе представлял. Это был бы затяжной кошмар рабства, крови и смерти. И все же одна мысль утешала его. Тот, что умный таравангец счел бы сентиментальным.

«Ты ожидал, что Далинар обратится», - подумал Таравангиан. Вы хотели его своим чемпионом. Вы потерпели неудачу. В конце концов, ты был не умнее меня. И при всем вашем хвастовстве тем, что вы видите будущее, вы не знаете всего.

Таравангиан однажды видел планы бога. Сможет ли он ... заставить это повториться снова?

Нет, он не осмелился заговорить. Он не был умен. Он был … он был всего лишь мужчиной.

Но … кому лучше повсюду заступаться за мужчин? В момент страстной смелости Таравангян полез в карман и вытащил часть схемы, над которой работал. Он держал его близко, как будто для удобства.

Одиум клюнул. Он подошел к нему и выхватил его из пальцев Таравангиана.

"Что это?" - спросил Одиум. «А … еще один кусок твоей диаграммы, не так ли? Отредактировал, понятно. Ты считаешь себя таким умным, правда?

- Нет, - хрипло прошептал Таравангян. "Я ничего не знаю."

«Вы также должны признать это», - сказал Одиум, затем поднял бумаги перед собой и разорвал их во вспышке света. «Это ничего. Ты ничто."

- закричал Таравангян, схватив одну из трепещущих частей.

Одиум махнул рукой. И во второй раз Таравангиан получил представление о планах бога. Сотни тысяч панелей с надписью парят, словно на невидимом стекле. Это было то, что Одиум показал ему год назад; оно было предназначено, чтобы произвести впечатление на Таравангиана, насколько тщательным и обширным был план Одиума. И Таравангиану удалось соблазнить его показать это, как дорогого жеребца.

Штормы … Одиум можно обмануть. По немого Taravangian.

Таравангян огляделся, пытаясь найти черную часть, которую он видел раньше. Да, вот оно, испорченная письменность, фрагмент планов, разрушенных Ренарином Холиным.

Теперь последствия этого казались серьезными. Одиум не видел будущего Ренарина. Никто не мог.

Шрам расширился. Таравангиан быстро отвернулся, не желая вызывать гнев Одиума. Но прямо перед тем, как отвести взгляд, Таравангиан увидел в черном шраме что-то наполовину обгоревшее.

Его собственное имя. Почему? Что это значит?

«Я близок к Ренарину», - понял Таравангян. Будущее всех близких к мальчику омрачено. Возможно, поэтому Одиум ошибался насчет Далинара.

Таравангян почувствовал прилив надежды.

Одиум не мог видеть будущее Таравангиана прямо сейчас.

Таравангян склонил голову и закусил губу, зажмуривая глаза, надеясь, что слезы в уголках его глаз будут ошибочно приняты за слезы благоговения или страха.

«Великолепно, не правда ли?» - спросил Одиум. «Я задавался вопросом, почему она дала вам попробовать то, что мы можем сделать. В некотором смысле ты единственный, с кем я могу поговорить. Единственный, кто понимает, хотя и в некоторой степени, то бремя, которое я несу ».

«Ты мог бы просто прийти и отдать мне приказ сегодня, а потом уйти», - подумал Таравангян. Вместо этого говорите. Ты одинок. Вы хотите покрасоваться. Ты … человек.

«Я буду скучать по тебе», - сказал Одиум. «Я рад, что ты дал мне обещание сохранить жизнь людям Харбранта. Они будут напоминать мне о тебе ».

Если бы Одиум мог быть одиноким, если бы он мог похвастаться, если бы его можно было обмануть … он мог бы бояться. Таравангян мог быть глупым, но когда он был нем, он понимал эмоции.

Одиум обладал невероятной силой; это было ясно. Он был богом у власти. Но в виду? В уме он был мужчиной. Чего боялся Одиум? У него были бы страхи, не так ли? Таравангян открыл глаза и просмотрел множество парящих панелей описания. Многие из них были на языках, которые он не мог читать, но Одиум использовал глифы для имен.

Таравангян искал узел плотного письма. Он искал буквы, вызывающие ужас - ужас гения. Он нашел их, понимая, но не умея их читать, в узле возле черного шрама. Слова, написанные тесными буквами, обведенные вокруг имени, поглощенного шрамом. Простое устрашающее имя.

Szeth. Убийца в белом.

Дрожа, Таравангян отвернулся. Одиум снова начал разглагольствовать, но Таравангиан пропустил то, что говорило существо.

Szeth.

Меч.

Одиум боялся меча.

Только вот … Сзет был в Уритиру. Почему его имя было поглощено шрамом, изображающим Ренарина? В этом не было никакого смысла. Мог ли Таравангян неправильно понять?

Ему потребовалось мучительно много времени, чтобы увидеть очевидный ответ. Сзет был здесь, в армии, недалеко от Далинара. Который в свою очередь был возле Ренарина. Далинар, должно быть, тайно привез Сзета.

«Вы не представляете, сколько времени я запланировал для этого», - говорил Одиум, хотя внутри него снова загорелся свет, его кожа была похожа на тонкую бумагу. Он казался … не слабым - существо, способное порождать штормы и уничтожать целые народы, никогда не будет слабым. Но уязвимый.

Одиум так много ставил на то, что Далинар станет его защитником. Теперь это был хаос. Бог хвастался своими планами, но Таравангиан не понаслышке знал, что вы можете планировать, планировать и планировать, но если выбор одного человека не соответствовал вашей воле, это не имело значения. Тысяча неправильных планов были не более полезны, чем один неверный.

«Не переживай, Таравангиан», - сказал Одиум. «Далинар не убьет тебя сразу. Он будет стремиться понять; это стало его путем. Бедный дурак. Старый Блэкторн немедленно убил бы вас, но эта более слабая версия не сможет с собой поделать. Ему нужно будет поговорить с вами, прежде чем он прикажет казнить.

«Ты делаешь то же самое», - подумал Таравангиан, и в его голове зародился опасный план. Ты должен был убить меня.

Он сказал вслух: «Да будет так. Я достиг своей цели ».

«Так и есть», - сказал Одиум. "Так что у тебя есть. Иди, сын мой. Выполняйте со своей стороны наше соглашение и заслужите спасение для тех, кого любите ».

Золотое пространство исчезло, и Таравангиан оказался на полу его штурмовика. Он разжал руку и обнаружил в ней фрагмент схемы. Но … другие части исчезли. Они исчезли, когда видение закончилось. Это ошеломило его, поскольку это означало, что он действительно был в другом месте. Что он взял там бумаги с собой, но когда он вернулся, остался только этот кусок.

Он долго смотрел на фрагмент, затем заставил себя сесть. Ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, прежде чем залезть в сумку. Он достал развернутую доску, сориентировал ее и положил перо. Когда он наконец получил ответ, он написал два простых слова.

Сделай это.

Конечно, ему пришлось пережить предательство. Ему нужно было сдержать свое согласие; он должен был защитить Харбранта. Это было раньше любых других сюжетов или планов. И любые другие подобные заговоры должны были быть выполнены таким образом, чтобы Одиум либо не знал, что он сделал, либо не мог действовать против него, чтобы снять защиту Харбранта.

Солдатам Далинара потребовалось менее пятнадцати минут, чтобы прибыть и ворваться в его фургон, выбив дверь и ворвавшись внутрь с оружием наготове. Да, они ждали этого предательства. Одиум отвлекся. Им нужно будет посвятить недели безумной работы, чтобы убедиться, что армии Ведена не получат слишком большого преимущества - и Далинар будет здесь занят, отбиваясь от солдат Таравангиана.

Таравангян застонал, когда солдаты схватили его тростники, и писец среди них читал два посланных им слова.

Они не причинили ему вреда. Одиум, вероятно, был прав. У Таравангяна, вероятно, оставалось несколько недель до казни. Он обнаружил, что ему стало меньше больно, он меньше устал, когда ему связали и заткнули рот. Да, это было болезненно, но он мог терпеть небольшую боль. Потому что он знал нечто могущественное. Тихая, тайная тайна, столь же опасная, как и Схема.

Таравангян решил не сдаваться.

Я считаю этот формат наиболее удобным, так как именно так я сотрудничал раньше. Я никогда не делал этого таким образом и с таким партнером.

—Из «Ритма войны», стр. 1

Каладин бежал по темным туннелям Уритиру, держа Тефта на плечах, чувствуя, как будто он слышит, как его жизнь рушится под ногами с каждым шагом. Призрачный треск, как разбитое стекло.

Каждый болезненный шаг уводил его все дальше от семьи, от мира. Дальше в темноту. Он принял свое решение. Он не оставил своего друга на произвол судьбы вражеского плена. Но хотя он, наконец, подумал о том, чтобы снять окровавленные туфли - и теперь носил их со шнурками на шее, - ему все еще казалось, что он оставляет за собой запачканные следы.

Бури. Чего, по его мнению, он мог сделать сам? Он фактически ослушался приказа королевы сдаться.

Он изо всех сил старался изгнать такие мысли и продолжать двигаться. Позже у него будет время поразмыслить над тем, что он сделал. А пока ему нужно было найти безопасное место, чтобы спрятаться. Башня была уже не домом, а вражеской крепостью.

Сил выскочил перед ним, проверяя каждый перекресток, прежде чем прибыть. Штормовой свет заставлял его двигаться, но он беспокоился о том, что случится, когда он закончится. Подведет ли его сила? Не рухнет ли он в центре коридора?

Почему перед отъездом он не забрал больше сфер у своих родителей или у Ларала? Он даже не подумал взять топор штормовой формы. Это оставило его безоружным, если не считать скальпеля. Он слишком привык к Сил в качестве его Осколочного Копья, но если она не сможет трансформироваться ...

«Нет, - подумал он про себя. Никаких мыслей. Мысли опасны. Просто двигайся.

Он двинулся вперед, полагаясь на Сила, которая помчалась к лестничной клетке. Самый простой способ заблудиться - это найти укрытие на необитаемых этажах, может быть, где-нибудь на одиннадцатом или двенадцатом. Он поднимался по лестнице по две за раз, движимый пульсирующим Светом в его венах. Его сияния было достаточно, чтобы увидеть. Тефт начал тихо бормотать, возможно, отвечая на толчки.

Они достигли седьмого этажа, затем двинулись прямо к восьмому. Здесь Силь повел его дальше внутрь. Как он ни пытался игнорировать их, Каладин продолжал слышать отголоски своей неудачи. Кричит его отец. Его собственные слезы ...

Он был так близко. Так близко.

Он потерял их местонахождение в бесконечных туннелях. Пол здесь не был раскрашен для указания направления, поэтому он доверился Силе. Она проскочила к перекрестку, несколько раз обернулась по кругу, а затем выстрелила вправо. Он не отставал от нее, хотя все больше и больше ощущал вес Тефта.

«Секундочку», - прошептал он ей на следующем перекрестке, затем прислонился к стене - Тефт все еще тяжело давил ему на плечи - и выудил чип из своей сумки. Маленького топаза едва хватало, чтобы его можно было разглядеть, но он нуждался в нем, поскольку Штормовой свет, который он держал, наконец выдохся. И у него осталось не так много сфер.

Он хмыкнул под тяжестью своего друга, затем заставил себя встать прямо, крепко держась за Тефта обеими руками, сжимая сферу двумя пальцами. Он кивнул Сил, затем продолжил следовать за ней, довольный, что его сила держится. Он мог управлять Тефтом без Света. Несмотря на то, что Каладин провел последние несколько недель в качестве хирурга, его тело все еще оставалось солдатским.

«Мы должны подняться выше», - сказал Сил, плывя рядом с его головой светящейся лентой. "Вы можете справиться?"

«Доставьте нас хотя бы на десятый этаж», - сказал Каладин.

«Мне придется поднимать нас по лестничным клеткам, когда я их вижу. Я действительно не знаю эту часть башни ... "

Он позволил себе погрузиться в старое привычное мышление, пока они продолжали. Вес Тефта на плечах ничем не отличался от того, как он нес мост. Это вернуло его к тем временам. Ходовые мосты. Есть тушеное мясо.

Наблюдая, как умирают его друзья ... каждый день заново испытывая ужас ...

Эти воспоминания не приносили утешения. Но ритм шагов, ношение груза, работа его тела на протяженном марше … это было по крайней мере знакомо.

Он последовал за Силом вверх по одной ступеньке, затем по другой. Затем через другой длинный туннель, пласты здесь энергично колышутся, как рябь в бурлящем пруду. Каладин продолжал двигаться.

Пока внезапно он не насторожился.

Он не мог точно определить, что его встревожило, но инстинктивно двинулся, чтобы немедленно прикрыть свою сферу и нырнуть в боковой проход. Он шагнул в укромный уголок и опустился на колени, чтобы снять Тефт со своих плеч. Он прижал руку ко рту потерявшего сознание человека, чтобы замолчать его бормотание.

Мгновение спустя подлетел Сил. Он мог видеть ее в темноте, но она не освещала вещи вокруг себя. Вторую руку он засунул в карман, крепко сжимая сферу, чтобы она не испускала предательского света.

"Какие?" - спросил Сил.

Каладин покачал головой. Он не знал, но не хотел говорить. Он съежился там - надеясь, что Тефт не будет бормотать или шевелиться слишком громко - его собственное сердцебиение стучало в ушах.

Затем в коридор, из которого он вышел, проник слабый красный свет. Сил немедленно застегнулась, чтобы скрыть свой свет за темной фигурой Каладина.

Свет приблизился, открывая единственный рубин и пару светящихся красных глаз. Те озарили страшное лицо. Чистый черный, с оттенками мраморно-красного под глазами. Длинные темные волосы, которые казались вплетенными в его простую накидку. Это было существо, с которым Каладин сражался в Hearthstone, то, которое он убил в горящей комнате особняка. Хотя Сплавленный переродился в новое тело, Каладин знал по рисункам кожи, что это был тот же человек. Приходите для мести.

Сплавленный, похоже, не заметил, как Каладин прячется в темноте, хотя он задержался на перекрестке в течение длительного периода времени. К счастью, он двинулся дальше, углубляясь по пути, по которому шел Каладин.

Штормы … В прошлый раз Каладин победил тварь без Штормового Света, но он сделал это, играя на его высокомерии. Каладин сомневался, что это позволит ему снова так легко убить.

Те певцы в клинике ... один из них упомянул, что меня искал Фьюзед. Они назвали его Преследователем. Эта штука ... она пришла в башню специально, чтобы найти Каладина.

«Следуй за этим», - сказал он, поворачиваясь к Силь, рассчитывая, что она поймет его смысл. «Я найду более уединенное место, чтобы спрятаться».

Она сплела свою линию света в краткое люминесцентное изображение глифа кеджех, что означает «утвердительный», а затем промелькнула вслед за Преследователем. Она больше не могла уйти слишком далеко от Каладина, но какое-то время она должна иметь возможность следовать за ней. Надеюсь, ей удастся сделать это осмотрительно, так как некоторые из Сплавленных могли видеть spren.

Каладин затащил Тефта обратно на плечи, затем устремился в темноту, едва позволяя себе свет. Всегда было что-то гнетущее в том, чтобы находиться глубоко в башне, чувствовать себя так далеко от неба и ветра, но в темноте было хуже. Он слишком легко мог представить себя запертым здесь без сфер, брошенным вечно блуждать в каменной гробнице.

Он сделал еще несколько поворотов, надеясь найти лестничную клетку на другой этаж. К сожалению, Тефт снова начал бормотать. Стиснув зубы, Каладин нырнул в первую найденную комнату - место с узким дверным проемом. Здесь он положил Тефта, затем попытался заглушить его звуки.

Мгновение спустя в комнату ворвался Сил, отчего Каладин подпрыгнул.

«Он идет», - прошипела она. «Он прошел совсем немного по неправильному коридору, прежде чем остановился, осмотрел землю, а затем повернул назад. Не думаю, что он меня видел. Я следил за ним достаточно долго, чтобы увидеть, как он остановился на том месте, где вы спрятались недавно. Он нашел там на стене небольшое пятно крови. Я поспешил впереди него, но он знает, что ты рядом.

Бури. Каладин взглянул на свою окровавленную одежду, затем на Тефта, который бормотал, несмотря на попытки Каладина успокоить его.

«Нам нужно увести Преследователя», - прошептал Каладин. «Будьте готовы отвлечь его».

Она сделала еще один утвердительный сигнал. Каладин оставил своего друга беспокойным комком в темноте, а затем отступил немного назад. Он подъехал к перекрестку, сжимая скальпель. Он не допускал никакого света, кроме света Сила, его немногие оставшиеся наполненные сферы были спрятаны в его черном мешочке.

Он сделал несколько глубоких вдохов, а затем изложил свой план Силу. Она поплыла дальше по черному коридору, оставив Каладина в полной темноте.

Ему никогда не удавалось найти чистую пустоту разума, которую некоторые солдаты, по утверждениям, использовали в бою. Он не был уверен, что когда-нибудь захочет что-то подобное. Однако он все же собрался, сделав свое дыхание поверхностным, и пришел в полную боевую готовность, слушая.

Свободный, расслабленный, но готовый выйти на свет. Как трут в ожидании искры. Он был готов вдохнуть свои последние сферы Штормового света, но не мог до последнего момента.

По коридору справа от Каладина заскребли шаги, и стены медленно залились красным светом. Каладин затаил дыхание, готовый спиной к стене.

Преследователь замер перед перекрестком, и Каладин знал, что существо заметил Сила, который промчался бы вдалеке. Мгновение спустя царапающие звуки объявили, что Преследователь уронил свое тело как шелуха - и красная лента света ринулась за Силом. Отвлечение сработало. Сил уведет его.

Насколько они знали, Сплавы не могли нанести вред спренам естественным путем - единственный способ сделать это - использовать Осколочный клинок. Даже это было временно; разрезать пружины Осколочным клинком, даже разорвать их на части, и в конечном итоге они заново сформировались в Царстве познания. Эксперименты доказали, что единственный способ разделить их - хранить отдельные половинки в драгоценных камнях.

Каладин дал ему десять ударов сердца, затем вытащил небольшую сферу для света и бросился в коридор, бросив быстрый взгляд на выброшенное тело Преследователя, прежде чем побежать в комнату, где он поместил Тефт.

Было удивительно, какой прилив энергии пришел от того, что он был так близок к драке. Он без труда взвалил Тефта на плечи, а затем в мгновение ока убегал прочь - как если бы он снова был наполнен Штормовым светом. Используя свет сферы, он вскоре нашел лестничный пролет. Он почти бросился вверх, но слабый свет сверху заставил его быстро остановиться.

Сверху эхом разносились голоса, говорящие в ритм. И он понял, что снизу. Он покинул этот подъезд, но через два коридора увидел далекие огни и тени. Он въехал в боковой коридор, весь в поту, потоки страха, похожие на шарики слизи, извивались сквозь камень под ним.

Он знал это чувство. Сбежав во тьме. Люди с огнями ищут в узоре, охотятся на него. Тяжело дыша, он потащил Тефта через другой боковой проход, но вскоре заметил огни и в этом направлении.

Враг образовывал петлю, медленно сужаясь вокруг своей позиции. Это знание заставило его вспомнить ту ночь, когда он подвел Нальму и остальных. Ночь, когда, как и во многих других случаях, он выжил, когда все остальные погибли. Каладин больше не был беглым рабом, но ощущения остались прежними.

"Каладин!" - сказал Сил, подскакивая к нему. «Я вел его к краю уровня, но мы наткнулись на каких-то обычных солдат, и он повернул назад. Похоже, он понял, что я пытаюсь его отвлечь ».

«Здесь несколько отделений», - сказал Каладин, уходя в темноту. «Может быть, полная компания. Бури. Преследователь, должно быть, перепрофилировал все силы, посланные на прохождение домов на шестом этаже.

Он был потрясен скоростью, с которой они поставили ловушку. Он должен был признать, что это, вероятно, было результатом того, что он позволил солдату убежать и рассказать остальным.

Что ж, он сомневался, что враг нашел время присвоить одну из карт Навани этого уровня. Они не смогли бы разместить людей в каждом коридоре или на каждой лестнице. Сетка, замыкающаяся вокруг него, должна была иметь пробелы.

Он начал поиски. По боковому коридору он обнаружил приближающиеся темные фигуры. И в соседнем подъезде. Они были безжалостны и везде. К тому же он знал эту местность не лучше, чем они. Он прошел через группу коридоров, пока не зашел в тупик. Быстрый осмотр соседних комнат не показал других выходов, и он оглянулся через плечо, услышав перекликающиеся голоса. «Они говорят на азишском, - подумал он, - и в ритме».

Чувствуя нарастающий страх, он положил Тефта, пересчитал несколько сфер и снова вынул скальпель. Верно. Он ... ему нужно будет взять оружие у первого убитого им солдата. Надеюсь, копье. Что-то досягаемое, если он собирался выжить в битве в этих коридорах.

Сил приземлился ему на плечо и принял форму молодой женщины, сидящей, положив руки на колени.

«Мы должны попытаться прорваться», - прошептал Каладин. «Есть шанс, что они пошлют в этом направлении только пару человек. Убиваем их, выскакиваем из петли и бежим ».

Она кивнула.

Однако это не походило на «парочку мужчин». И он был вполне уверен, что услышал среди них более резкий и громкий голос. Преследователь все еще следил за ним, возможно, по слабым следам крови на стенах или полу.

Каладин затащил Тефта в одну из комнат, затем встал в дверном проеме и стал ждать. Не спокоен, но подготовлен. Он схватился за свой скальпель обратным хватом - рубящим хватом - для врезания в пространство между панцирем и шеей. Стоя там, он чувствовал, как все это давит на него. Тьма, как внутри, так и снаружи. Усталость. Страх. Мрачные тени, похожие на рваные куски ткани, исчезли, словно знамена, прикрепленные к стенам.

- Каладин, - мягко сказал Сил, - можем ли мы сдаться?

«Этого Фьюзена здесь нет, чтобы взять меня в плен, Сил», - сказал он.

«Если ты умрешь, я снова останусь один».

«Мы ускользнули от более серьезных проблем, чем эта…» Он замолчал, взглянув на нее, сидящую у него на плече, казавшуюся намного меньше, чем обычно. Он не мог выдавить остальные слова. Он не мог лгать.

Свет начал освещать приближающийся к нему коридор.

Каладин сильнее сжал нож. Какая-то его часть, казалось, всегда знала, что до этого дойдет. Один в темноте, стоя спиной к стене, лицом к лицу с огромным количеством людей. Прекрасный способ умереть, но Каладин не хотел славы. В детстве он отказался от этой глупой мечты.

"Каладин!" - сказал Сил. "Это что? На полу?"

Слабый фиолетовый свет появился на изгибе самого правого угла. Почти незаметен даже в темноте. Нахмурившись, Каладин покинул свой пост у двери, осматривая свет. Здесь была гранатовая жила в камне, и небольшая ее часть светилась. Когда он попытался понять, почему, свечение двинулось вдоль кристаллической жилы. Он проследовал за ним до дверного проема, затем смотрел, как он пересекает коридор в комнату на другой стороне.

Он немного поколебался, прежде чем убрать оружие и снова взвалить Тефта себе на плечи. Он наткнулся на коридор снаружи - и один из приближающихся сказал что-то на азишском. Это прозвучало неуверенно, как будто они лишь мельком увидели его.

Бури. Что он делал? В погоне за призрачными огнями, как в небе? В этой маленькой камере свет перемещался по полу и вверх по стене, открывая то, что выглядело как драгоценный камень, глубоко врезанный в камень.

"Фабриал?" - сказал Сил. "Наполните это!"

Каладин вдохнул немного своего Штормового света, затем оглянулся через плечо. Голоса снаружи и тени. Однако вместо того, чтобы держать свой Штормовой Свет для этой битвы, он сделал, как сказал ему Сил, - вдавил Свет в драгоценный камень. После этого у него оставалось, может быть, две или три фишки. Он был практически беззащитен.

Стена раскололась посередине. Он уставился на движение камней , но с молчанием, не поддающимся объяснению. Они приоткрылись ровно настолько, чтобы впустить человека. Неся Тефт, он вошел в потайной коридор. Позади него дверной проем плавно закрылся, и свет в драгоценном камне погас.

Каладин затаил дыхание, когда услышал голоса в комнате позади. Затем он прижался ухом к стене, прислушиваясь. Он ничего не мог разобрать - аргумент, который, казалось, касался Преследователя. Каладин волновался, что они заметили закрывающуюся дверь, но он не слышал царапанья или стука. Но они заметят нарисованный им шпрен и поймут, что он рядом.

Каладину нужно было продолжать двигаться. Маленький фиолетовый огонек на полу мигал и двигался, поэтому он потащил Тефта за ним через еще ряд коридоров. В конце концов они достигли потайной лестницы, которая, к счастью, не имела защиты.

Он поднялся по нему, хотя каждый шаг был медленнее, чем предыдущий, и его преследовал спрен изнеможения. Он как-то продолжал двигаться, пока свет привел его на одиннадцатый этаж, а затем в другую темную комнату. Гнетущая тишина говорила ему, что он достиг той части башни, которую враг не искал. Он хотел рухнуть, но свет настойчиво пульсировал на стене - и Сил побуждал его взглянуть.

Еще один вложенный драгоценный камень, едва заметный. Он использовал последний из своего штормового света, чтобы наполнить его, и проскользнул в открывшуюся дверь. В абсолютной темноте Каладин опустил Тефта, чувствуя, как закрывается дверь.

У него не было сил осмотреть свое окружение. Вместо этого он, дрожа, соскользнул на холодный каменный пол.

Там он наконец позволил себе уснуть.

ДЕВЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

Эшонаю сказали, что нанесение на карту мира сняло его тайну. Некоторые из других слушателей настаивали на том, чтобы дикая местность оставалась неизведанной - владения шпрен и великих ракушек, - и что, пытаясь ограничиться бумагой, она рискует украсть ее секреты.

Она нашла это совершенно нелепым. Когда она вошла в лес, она настроила «Трепет». Деревья подпрыгивали от жизнерадостности, ярко-зеленые шары с белыми шипами торчали наружу. Ближе к Расколотым равнинам почти все было плоским, заросшее лишь редкими камнями. Однако здесь, не так далеко, растения процветали в изобилии.

Ее люди часто ходили в лес за древесиной и грибами. Однако они всегда шли одним и тем же маршрутом. Вверх по реке, дневная прогулка внутрь, соберитесь там, а затем вернитесь. На этот раз она настояла на том, чтобы покинуть вечеринку - к их большому беспокойству. Она пообещала снова встретиться с ними в их обычном лагере после того, как осмотрела внешний периметр леса со всех сторон.

Пройдя несколько дней вокруг деревьев, она наткнулась на реку на другой стороне. Теперь она могла вернуться через самое сердце леса и добраться до лагеря своей семьи с того же направления. Она принесет с собой новую карту, которая точно показывает, насколько велик лес, по крайней мере, с одной стороны.

Она двинулась вдоль ручья, настроенная на радость, в сопровождении плавания по реке. Все так волновались из-за того, что она одна во время шторма. Что ж, она десяток раз в своей жизни попадала в шторм и без проблем выжила. Кроме того, она смогла укрыться среди деревьев.

Тем не менее ее семья и друзья были обеспокоены. Они провели свою жизнь, живя в очень маленьком регионе, мечтая о том дне, когда они смогут завоевать один из десяти древних городов по периметру Расколотых равнин. Такая недалекая цель. Почему бы не вычеркнуть, посмотреть, что еще было в мире?

Но нет. Была только одна возможная цель: выиграть один из городов. Ищите убежище за рушащимися стенами, не обращая внимания на преграду, созданную лесом. Эшонай считал это доказательством того, что природа сильнее творений слушателей. Этот лес, вероятно, существовал, когда древние города были новыми. И все же этот лес все еще процветал, и это были руины.

Невозможно украсть секреты чего-то столь сильного, просто исследуя его. Вы могли просто научиться.

Она устроилась возле камня и развернула карту, сделанную из драгоценной бумаги. Ее мать была одной из немногих среди всех семей, знавших Песнь изготовления бумаги, и с ее помощью Эшонай усовершенствовала этот процесс. Она использовала ручку и чернила, чтобы нарисовать путь реки, ведущей в лес, затем промокнула чернила, пока они не высохли, прежде чем перевернуть карту.

Хотя она и была уверена, решила сообразить, жалобы других в последнее время были особенно надоедливыми.

Мы знаем, где находится лес и как до него добраться. Зачем отображать его размер? Что это поможет?

Река течет в этом направлении. Все знают, где его найти. Зачем писать на бумаге?

Слишком многие члены ее семьи хотели притвориться, что мир меньше, чем он есть на самом деле. Эшонай был убежден, что именно поэтому они продолжали ссориться с другими семьями слушателей. Если мир состоит только из земель вокруг десяти городов, тогда борьба за эту землю имеет смысл.

Но их предки не воевали друг с другом. Их предки обратились к буре и пошли прочь, оставив своих богов во имя свободы. Эшонай воспользуется этой свободой. Вместо того, чтобы сидеть у огня и жаловаться, она испытала бы красоту предлагаемого совершенствования. И она задаст им лучший вопрос.

Что я узнаю дальше?

Эшонай продолжил идти, оценивая течение реки. Она использовала свои собственные методы подсчета расстояния, а затем перепроверила свою работу, исследуя достопримечательности под разными углами. После шторма река продолжала течь несколько дней. Как? Когда вся остальная вода слилась или была допита, почему эта река продолжала течь? С чего это началось?

Реки и их заросли, покрытые панцирем, волновали ее. Реки были указателями, указателями, проезжей частью. Вы бы никогда не заблудились, если бы знали, где находится река. Она остановилась на обед возле одного из изгибов и обнаружила кремлинг, который был зеленым, как деревья. Она никогда раньше не видела такого оттенка. Она должна сказать Венли.

«Кража секретов природы», - сказал Эшонай Раздражению. «Что такое секрет, как не сюрприз, который предстоит открыть?»

Закончив паровые шлепки, она потушила огонь и рассыпала пламя, прежде чем продолжить свой путь. По ее предположениям, ей потребуется полтора дня, чтобы добраться до своей семьи. Затем, если она снова оставит их и обогнет другую сторону леса, у нее будет законченная картина того, как он выглядит.

Так много всего нужно было увидеть, так много узнать, так много сделать. И она собиралась все это открыть. Она собиралась …

Что это было?

Она нахмурилась, останавливаясь. Река сейчас не была сильной; к завтрашнему дню она, скорее всего, перейдет в тонкую струйку. Из-за его бульканья она услышала вдалеке крики. Неужели другие пришли ее найти? Она поспешила вперед, настраиваясь на Волнение. Возможно, они стали более склонными к исследованиям.

Только когда она почти подошла к звукам, она поняла, что с ними что-то не так. Они были плоскими, без намека на ритм. Как будто их сделали мертвые.

Мгновение спустя она свернула за поворот и обнаружила, что столкнулась с чем-то более удивительным - и более ужасным - чем она когда-либо осмеливалась представить.

Люди.

* * *

««… Тупой ужас с самым потерянным разумом », - процитировал Венли. «Самый низкий и не яркий. Чтобы найти эту форму, нужно отбросить стоимость. Он находит вас и приводит к упадку ».

Она глубоко вздохнула и гордо села в их палатку. Все девяносто одна строфа прочитана идеально.

Ее мать, Джакслим, кивнула, работая на ткацком станке. «Это была одна из ваших лучших декламаций», - сказала она Хвале. «Еще немного практики, и мы можем перейти к следующей песне».

«Но … я все понял».

«Вы перепутали седьмую и пятнадцатую строфы», - сказала ее мать.

«Порядок не имеет значения».

«Вы также забыли девятнадцатый».

«Нет, не считала», - сказала Венли, считая их в голове. Форма работы? «… Я?»

«Ты сделал», - сказала ее мать. «Но тебе не нужно смущаться. У тебя все хорошо ».

Хорошо ? Венли потратил годы на запоминание песен, в то время как Эшонай почти не сделал ничего полезного. Венли был лучше, чем в порядке. Она была превосходна.

Кроме … она забыла целую строфу? Она посмотрела на свою мать, которая тихонько напевала, работая на ткацком станке.

«Девятнадцатая строфа не так уж и важна, - сказал Венли. «Никто не забудет, как стать рабочим. И тупой. Почему у нас есть строфа об этом? Никто бы не выбрал его добровольно ».

«Нам нужно помнить прошлое», - сказала ее мать «Ритму потерянного». «Нам нужно помнить, через что мы прошли, чтобы попасть сюда. Нам нужно позаботиться о том, чтобы не забыть себя ».

Венли настроил раздражение. А потом Джакслим запел под ритмы красивым голосом. В голосе ее матери было что-то удивительное. Он не был сильным или смелым, но был похож на нож - тонкий, острый, почти жидкий. Это ранило Венли до глубины души, и трепет заменил ее раздражение.

Нет, Венли не идеален. Еще нет. Но ее мать была.

Джакслим продолжала петь, и Венли смотрел, как ошеломленный, стыдясь своего прежнего раздражения. Иногда это было так тяжело. День за днем сидеть здесь и запоминать, пока Эшонай играл. Эти двое были почти взрослыми, только год отпуск для Эшонай и чуть больше двух для Венли. Они должны были нести ответственность.

Ее мать в конце концов замолчала после десятой строфы.

«Спасибо», - сказал Венли.

«За то, что спел то, что слышал тысячу раз?»

«За то, что напомнил мне, - сказал Венли Хвале, - что я практикую, чтобы стать».

Ее мать настроила Джой и продолжила работать. Венли подошел к дверному проему палатки и выглянул наружу, где члены семьи работали над различными делами, такими как рубка дров и валка деревьев. Ее люди были семьей First-Rhythm и имели благородное происхождение. Их было тысячи, но прошло много лет с тех пор, как они контролировали город.

Они продолжали говорить о скорейшем отыгрыше одного. О том, как они выйдут из леса и атакуют перед бурей, требуя своего законного места. Это была отличная и достойная цель, но Венли обнаружила, что недовольна, наблюдая, как воины делают стрелы и точат древние металлические копья. Неужели в этом заключается жизнь? Воевать в одних и тех же десяти городах?

Конечно, их было больше. Конечно, для нее было больше . Она полюбила эти песни, но хотела их использовать. Найдите секреты, которые они обещали. Сможет ли Рошар создать кого-то вроде Венли, только для того, чтобы она сидела в шатре и запоминала слова, пока она не могла передать их, а затем умерла?

Нет. У нее должна быть какая-то судьба. Что-то грандиозное. «Эшонай думает, что мы должны рисовать картинки, изображающие стихи песен», - сказал Венли. «Сделайте стопки бумаг, полные картинок, чтобы мы не забыли».

«Твоя сестра временами проявляет к ней мудрость», - сказала ее мать.

Венли настроил Предательство. «Ей не следует так сильно отлучаться от семьи, эгоистично тратя время. Она должна учить песни, как я. Это и ее долг, как вашей дочери.

«Да, вы правы», - сказал Джакслим. «Но у Эшоная смелое сердце. Ей просто нужно понять, что ее семья важнее, чем подсчет количества холмов за пределами лагеря ».

«У меня смелое сердце!» - сказал Венли.

«У тебя острый и хитрый ум», - сказала ее мать. "Как ваша мама. Не пренебрегайте своими талантами из-за зависти к другим ».

"Завидовать? Ее?"

Мать Венли продолжала ткать. От нее не требовалось выполнять такую работу - ее положение хранительницы песен было высоким, пожалуй, самым важным в семье. И все же ее мать всегда старалась чем-нибудь заняться. Она сказала, что работа руками сохраняет ее тело сильным, а чтение песен работает ее разумом.

Венли настроил тревогу, затем уверенность, затем снова тревогу. Она подошла к матери и села на табурет рядом с ней. Джакслим излучала уверенность, даже когда занималась такой простой задачей, как ткачество. Ее сложный узор кожи с волнистыми красными и черными линиями был одним из самых красивых в лагере - как настоящий мраморный камень. Эшонай взял окраску своей матери.

Венли, конечно, последовала своему отцу - в основном бело-красному, ее собственный узор больше походил на завитки. По правде говоря, узор Венли имел все три оттенка. Многие люди утверждали, что не могли видеть маленькие черные пятна на ее шее, но она могла их различить. Иметь все три цвета было очень и очень редко.

«Мама, - сказала она Волнению, - я думаю, что кое-что обнаружила».

"А что бы это было?"

«Я снова экспериментировал с разными spren. Уводя их в шторм ».

«Вы были предупреждены об этом».

«Вы не запрещали мне, поэтому я продолжил. Должны ли мы делать только то, что нам говорят? »

«Многие говорят, что нам не нужно больше, чем рабочая форма и помощница», - сказала ее мать Обдумыванию. «Они говорят, что ухаживания за другими формами - это шаги к формам власти».

"Что ты скажешь?" - спросил Венли.

«Тебя всегда так беспокоит мое мнение. Большинство детей, когда они достигают вашего возраста, начинают бросать вызов своим родителям и игнорировать их ».

«У большинства детей ты не мать».

"Лесть?" - сказал Джакслим Развлечению.

«Не … совсем», - сказал Венли. Она настроила Отставку. «Мама, я хочу использовать то, что я узнал. У меня голова набита песнями о формах. Как я могу избавиться от желания попытаться их открыть? На благо нашего народа ».

Джакслим наконец остановила ее ткачество. Она повернулась на табурете и подошла к Венли, взяв ее за руки. Она напевала, а затем тихо спела похвалу - просто мелодия, без слов. Венли закрыла глаза и позволила песне окунуться в нее, и ей показалось, что она чувствует вибрацию кожи матери. Почувствуйте ее душу.

Венли делал это столько, сколько она себя помнила. Полагаюсь на нее и на ее песни. С тех пор, как ее отец ушел в поисках восточного моря.

«Ты заставляешь меня гордиться, Венли, - сказал Джакслим. «Вы хорошо поработали последние несколько лет, запоминая после того, как Эшонай сдался. Я призываю вас стремиться к самосовершенствованию, но помните, вы не должны отвлекаться. Ты мне нужен. Ты нам нужен ».

Венли кивнула, затем напевала тот же ритм, настраивая Хвала так, чтобы она синхронизировалась с ее матерью. Она чувствовала любовь, тепло, принятие этих пальцев. И знала, что бы ни случилось, ее мать будет рядом, чтобы направить ее. Поддержи ее. Песней, пронизывающей даже штормы.

Ее мать вернулась к ткачеству, и Венли снова начал читать. Она прошла через все, и на этот раз не пропустила ни одной строфы.

Когда она закончила, она ждала, делая глоток воды и надеясь на похвалу матери. Вместо этого Джакслим дал ей что-то получше. «Расскажи мне, - сказала она, - об этих экспериментах со spren, которые ты проводил».

«Я пытаюсь найти боевую форму !» - сказал Венли Предвкушению. «Во время шторма я оставался у края убежища и пытался привлечь нужных спренов. Это сложно, так как большинство спренов убегают от меня, как только ветер утихнет.

«Однако в этот последний раз я чувствую, что был близок. Ключ к этому - болеутоляющее. Они всегда рядом во время шторма. Если я смогу держать его рядом, я думаю, что смогу принять эту форму ».

Если бы ей это удалось, она стала бы первым слушателем, который держал боевую форму за многие поколения. С тех пор, как люди и певцы древности уничтожили друг друга в последней битве. Это было то, что она могла принести своему народу, что-то, что запомнится!

«Пойдем поговорим с Пятеркой», - сказал Джакслим, вставая из-за ткацкого станка.

«Подожди», - сказал Венли, взяв ее за руку и настроив Напряжение. «Вы собираетесь сказать им, что я сказал? О военной форме? »

«Естественно. Если вы собираетесь и дальше идти по этому пути, мы будем нуждаться в их благословении ».

«Может, мне стоит больше тренироваться», - сказал Венли. «Прежде чем мы кому-нибудь скажем».

Джакслим что-то напевал выговору. «Это похоже на ваш отказ исполнять песни публично. Ты боишься снова потерпеть неудачу, Венли.

«Нет», - сказала она. "Нет, конечно нет. Мама, я просто думаю, что было бы лучше, если бы я знал наверняка, что это сработает. Прежде чем создавать проблемы ».

Почему бы кому-то не быть уверенным, прежде чем вызвать насмешки своей неудачей? Это не сделало Венли трусом. Она примет новую форму, когда никто этого не сделал. Это было смело. Она хотела контролировать обстоятельства, вот и все.

«Пойдем со мной», - сказал Джакслим Пису. «Остальные обсуждали это - я подошел к ним после того, как вы спросили меня раньше. Я намекнул старейшинам, что, по моему мнению, возможно принятие новых форм, и я верю, что они готовы попробовать ».

"Действительно?" - спросил Венли.

"Да. Прийти. Они отметят вашу инициативу. В такой форме это для нас слишком редко. Это гораздо лучше , чем dullform, но это действительно влияет на наши умы. Нам нужны другие формы, несмотря на то, что некоторые могут сказать ».

Венли почувствовала, как настраивается на возбуждение, когда она вышла вслед за матерью из палатки. Если она действительно получить warform, будет ли открыть свой ум? Сделать ее еще смелее? Утихомирить страхи и беспокойства, которые она часто испытывала? Она жаждала достижений. Стремились сделать свой мир лучше, менее скучным, более ярким. Очень хотела быть той, кто довел свой народ к величию. Из крема к небу.

Пятеро собрались у костра среди деревьев, обсуждая наступательную тактику предстоящего сражения. Это в основном приравнивалось к тому, чем похвастаться, и каким воинам позволить бросить копья первыми.

Джакслим подошел к старейшинам и спел песню Excitement целиком. Редкое исполнение хранителя песен, и каждая строфа делала Венли выше.

Когда песня была закончена, Джакслим объяснила то, что сказал ей Венли. Действительно, старейшинам было интересно. Они поняли, что рисковать новыми формами стоит. Уверенный, что ее не отвергнут, Венли выступил вперед и настроил Победу.

Однако, когда она начала, что-то прозвучало за пределами города. Предупреждающие барабаны? Пятеро поспешили схватить свое оружие - древние топоры, копья и мечи, каждое из которых было драгоценным и передавалось из поколения в поколение, поскольку у слушателей не было средств для создания нового металлического оружия.

Но что это могло быть? Никакая другая семья не станет нападать на них здесь, в пустыне. Этого не происходило в течение нескольких поколений с тех пор, как семья Чистой Песни совершила набег на семью Четвертого Движения, пытаясь украсть их оружие. Чистые Песни за это действие полностью избегали.

Венли остался, когда старшие ушли. Она не хотела участвовать в перестрелке - если это действительно происходило. Она была ученицей хранительницы песен и была слишком ценной, чтобы рисковать в бою. Надеюсь, что бы это ни было, скоро все закончится, и она сможет снова насладиться уважением старших.

Так получилось, что она была одной из последних, кто услышал о невероятном открытии Эшоная. Среди последних, кто узнал, что их мир навсегда изменился. И в числе последних, кто узнал, что ее громкое заявление было совершенно омрачено действиями ее безрассудной сестры.

Я подхожу к этому проекту с одинаковым трепетом и надеждой. И я не знаю, что должно править.

—Из «Ритма войны», стр. 1

Рабониэль отказал слугам Навани. Слившиеся явно думали, что Навани будет тяжело жить без них. Итак, Навани позволила себе небольшой момент гордости, когда она вышла из своих комнат в первый полный день оккупации Уритиру. Волосы у нее были чистые и заплетенные, простая хава аккуратно уложена, макияж был сделан. Мытье в холодной воде было неприятно, но фабрики не работали, так что она не могла ожидать теплой воды, даже если бы у нее были слуги.

Навани провели в комнаты библиотеки в подвале Уритиру. Рабониэль сидела за письменным столом Навани, просматривая ее записи. По прибытии Навани поклонился точно, достаточно низко, чтобы показать послушание, но недостаточно низко, чтобы подразумевать подчинение.

Сплавляемый отодвинул стул и оперся локтем о стол, затем с гудящим звуком сделал толчок, чтобы отпустить охранников.

"Какое твое решение?" - спросил Сплавленный.

«Я соберу своих ученых, Древний, - сказал Навани, - и продолжу их исследования под вашим наблюдением».

«Более мудрый и опасный выбор, Навани Холин». Рабониэль промычал другим тоном. «Я не нахожу в этих заметках схемы вашего летательного аппарата».

Навани сделала вид, что обсуждает это, но она уже рассмотрела этот вопрос. Секреты летающей платформы невозможно сохранить; слишком многие ученые Навани знали их. Кроме того, вокруг башни уже использовались многие соединенные фабрики нового стиля, которые позволяли боковое движение при сохранении высоты. Хотя фабрики не сработали, люди Рабониэля определенно могли различить их действие.

После долгих споров с самой собой она пришла к выводу, что ей нужно раскрыть этот секрет. Ее лучшая надежда на выход из нынешнего затруднительного положения заключалась в том, чтобы казаться готовой работать с Рабониэлем, но при этом тянуть время.

«Я намеренно не храню схемы приоритетов где-либо, кроме как в своей голове», - солгал Навани. «Вместо этого я объясняю своим ученикам каждую деталь, которую мне нужно построить, поскольку они мне нужны. Со временем я могу нарисовать для вас механизм, который заставляет машину работать ».

Рабониэль напевал в ритме, но Навани не мог сказать, что это означает. Однако Рабониэль выглядела скептически настроенной, когда она встала и махнула Навани, чтобы она села. Она вложила трость в руки Навани и, скрестив руки, стала ждать.

Вот и славно. Навани начал рисовать быстрыми и эффективными линиями. Она нарисовала схему соединенного фабриала с быстрым объяснением того, как он работает, затем нарисовала увеличенное изображение сотен из них, встроенных в летательный аппарат.

«Да, - сказал Рабониэль, когда Навани набросал последние части, - но как заставить его двигаться в сторону?» Конечно, с такой конструкцией вы могли бы поднять машину высоко в воздух, но она должна была бы оставаться там, в одном месте. Вы не ожидаете, что я поверю, что у вас есть наземная машина, движущаяся в точном соответствии с той, что находится в небе ».

«Вы понимаете о фабриках больше, чем я предполагал, Госпожа Желаний».

Рабониэль напевал ритм. «Я быстро учусь». Она указала на записи на столе Навани. «В прошлом мне было трудно убедить spren проявить себя в Физическом Царстве как устройства. Кажется, Шпрены Бездны не такие естественно ... самоотверженные, как люди Чести или Самосовершенствования ».

Навани моргнула, когда до него дошли последствия. Внезапно дюжина рыхлых нитей в ее разуме связалась вместе, образуя гобелен. Объяснение. Вот почему на фабриках башни - насосах, подъемных механизмах - не было драгоценных камней со шпренцами. Штормы ... это был ответ устройствам заклинания души.

Авеспрен окружил ее кольцом голубого дыма. Заклинатели душ не держали spren, потому что они были spren. Проявляется в Физическом Царстве, как Осколочные клинки. С этой стороны Спрен стал металлическим. Каким-то образом древних спренов уговорили проявиться как заклинатели душ вместо клинков?

«Ты не знал, я вижу», - сказала Рабониэль, придвигая себе стул. Даже сидя, она была на фут выше Навани. У нее получился такой странный образ: фигура в панцире, словно приготовленная к войне, просматривает записи. «Странно, что вы сделали так много достижений, о которых мы никогда не мечтали в прошлые эпохи, но вы забыли гораздо более простой метод, который использовали ваши предки».

«У нас … у нас не было доступа к спренам, которые с нами разговаривали», - объяснил Навани. «Золотые ключи Вева … это … Не могу поверить, что мы этого не видели. Последствия… »

"Боковое движение?" - спросил Рабониэль.

Чувствуя себя почти ошеломленным, Навани набросал ответ. «Мы научились выделять самолеты для соединенных фабриков», - пояснила она. «Вы должны использовать эту конструкцию из алюминиевых проводов, привязанную к драгоценному камню. Это сохраняет вертикальное положение, но позволяет драгоценному камню перемещаться по горизонтали ».

«Очаровательно», - сказал Рабониэль. «Ралкалест - вы называете это алюминием на своем языке - мешает Соединению. Это довольно гениально. Должно быть, потребовалось много тестов, чтобы получить правильную конфигурацию ».

«Более чем на год», - признал Навани. «После того, как первоначальная возможность была теоретизирована. У нас есть проблема в том, что мы не можем двигаться одновременно по вертикали и по горизонтали - фабрики, которые перемещают нас вверх и вниз, привередливы, и мы прикасались к ним алюминием только после того, как зафиксировали их на месте ».

«Это неудобно».

«Да, - сказал Навани, - но мы нашли систему, в которой мы останавливаемся, а затем делаем наши вертикальные движения. Это может быть болезненно, так как тяжеловесы очень трудно заставить работать в движущихся транспортных средствах ».

«Похоже, должен быть способ использовать эти знания для изготовления тростей, которые можно использовать во время движения», - сказал Рабониэль, изучая эскиз Навани.

«Это тоже было моей мыслью», - сказал Навани. «Я поставил на это небольшую команду, но в основном мы были заняты другими делами. Твое оружие против наших Радиантов все еще сбивает меня с толку.

Рабониэль напевал в быстром и снисходительном ритме. «Древние технологии, почти не работающие», - сказала она. «Да, мы можем высосать Штормовой свет из Сияющего, пока они будут висеть там, пронзенные одним из наших оружий. Этот метод ничего не делает, чтобы помешать spren приклеить новый Radiant. Хотелось бы, чтобы твои шпоры легче было уловить в драгоценных камнях.

«Я передам запрос», - сказал Навани.

Рабониэль запел в другом ритме, затем улыбнулся. Трудно было не увидеть в ее мраморном лице хищное выражение с его худощавой опасностью. И все же было что-то заманчивое в эффективности этого взаимодействия. Несколько минут обмена, и Навани знала секреты, которые она пыталась разгадать десятилетиями.

«Вот как мы закончим войну, Навани», - сказал Рабониэль, вставая. «С информацией. Общий."

«И как это закончится войной?»

«Показав всем, что наша жизнь улучшится, если мы будем работать вместе».

«Когда правят певцы».

«Конечно», - сказал Рабониэль. «Вы, очевидно, увлеченный ученый, Навани Холин. Если бы вы могли во много раз улучшить жизнь своего народа, разве не стоит отказываться от самоуправления? Посмотрите, что мы сделали за считанные минуты, поделившись своими знаниями ».

« Разделили только из-за твоих угроз», - подумала Навани, стараясь не показать это на ее лице. Это не был бесплатный обмен. Неважно, что ты мне скажешь, Рабониэль. Вы можете раскрыть любой секрет, какой пожелаете, потому что я в ваших силах. Ты можешь просто убить меня, когда у тебя будет все, что ты хочешь.

Однако она улыбнулась Рабониэлю. «Я хотел бы проверить своих учеников, Госпожа Желаний, чтобы узнать, как с ними обращаются, и выяснить, насколько мы ... утрачены». Навани надеялся, что это проясняет одну мысль. Некоторые из ее друзей были убиты. Она не собиралась просто забывать об этом.

Рабониэль хмыкнул, жестом приглашая Навани присоединиться к ней. Это потребовало тонкого баланса, когда они оба пытались сыграть друг с другом. Навани должна была быть очень осторожной, чтобы не позволить Рабониэлю обмануть себя. В этом было одно преимущество Навани перед своими учеными. Возможно, она никогда не будет достойна присоединиться к ним, но у нее больше опыта в реальном мире политики.

Рабониэль и Навани вошли во вторую из двух библиотечных комнат - ту, в которой было еще несколько столов и стульев. Лучшие из Навани - как ревностные, так и ученые - сидели на полу, склонив головы. Судя по разложенным одеялам, их явно усыпили здесь.

Некоторые подняли глаза, чтобы увидеть ее, и она с облегчением отметила, что Рушу и Фалилар не пострадали. Она быстро подсчитала, сразу же выделив заметные исключения. Она подошла к Фалилару, присела на корточки и спросила: «Нешан? Инабар? »

- Убито, Яркость, - мягко сказал он. «Они были в комнате с хрустальным столбом вместе с обеими подопечными Нешан, Пламенной Веванарой и горсткой несчастных солдат».

Навани поморщился. «Передай слово», - прошептала она. «Пока мы собираемся сотрудничать с оккупацией». Следующей она остановилась у Рушу. «Я рад, что с тобой все в порядке».

Пылкий - который, очевидно, плакал - кивнул. «Я ехал сюда, чтобы собрать несколько писцов, которые помогут составить каталог разрушений в этой комнате, когда … это случилось. Яркость, как вы думаете, это связано? "

В этом хаосе Навани почти забыл о странном взрыве. «Вы случайно не нашли в обломках какие-нибудь наполненные сферы?» В частности, странный Voidlight?

«Нет, Яркость», - сказал Рушу. «Вы видели это место. Это было в беспорядке. Но я затемнил его, чтобы увидеть, светится ли что-нибудь, и ничего не увидел. Ни намека на Stormlight или даже на Voidlight ».

Как и опасался Навани. Каким бы ни был этот взрыв, он должен был быть привязан к странной сфере - и эта сфера, вероятно, теперь исчезла.

Навани встал и пошел обратно к Рабониэлю. «Тебе не нужно было убивать моих ученых во время нападения. Они не представляли для вас угрозы ».

Рабониэль напевал в быстром темпе. «Тебя больше не предупредят, Навани. При обращении ко мне вы будете использовать мой титул. Я не хочу, чтобы тебе причинили вред, но ты будешь соблюдать правила приличия, которым тысячи лет ».

«Я … понимаю, Госпожа Желаний. Я думаю, что немедленное включение моих оставшихся людей на работу было бы хорошо для морального духа. Что бы вы хотели, чтобы мы сделали? »

«Чтобы облегчить переход, - сказал Рабониэль, - пусть они продолжат то, что делали до моего прибытия».

«Многие работали над фабриками, которые больше не работают».

«Тогда пусть они сделают эскизы дизайна», - сказал Рабониэль. «И напишите об экспериментах, которые они проводили до оккупации. Я вижу, что их новые теории проходят проверку ».

Означает ли это, что в башне можно было заставить фабриков работать? "Как хочешь."

Затем она приступила к работе над настоящей проблемой: планированием того, как вытащить их из этого беспорядка.

* * *

Каладина разбудил дождь. Он моргнул, почувствовав туман на лице и увидев зазубренное небо, освещенное застывшими на месте копьями молний - не исчезающими, а просто висящими в обрамлении постоянно кипящих черных облаков.

Он уставился на странное зрелище, затем перекатился на бок, наполовину погрузившись в лужу холодной воды. Это был Hearthstone? Военные лагеря? Нет … ни то, ни другое?

Он застонал, заставляя себя подняться. Он не выглядел раненым, но голова у него сильно болела. Никакого оружия. Он чувствовал себя голым без копья. Вокруг него хлестали порывы дождя, падающая вода стекала слоями - и он поклялся, что видит очертания фигур под дождем. Как будто при падении он создавал мгновенные формы.

Пейзаж был темным, напоминающим далекие скалы. Он двинулся через воду, удивленный тем, что вокруг не было ни брызг - ни даже дождевых. Ему показалось, что он увидел свет на вершине холма, поэтому он начал подниматься по склону, стараясь не потерять равновесие на скользкой скале. Часть его задавалась вопросом, почему он может видеть. Замороженные зазубренные молнии не давали много света. Разве он не был однажды в таком месте? Вездесущим светом, но черным небом?

Он остановился и посмотрел вверх, дождь струился ему по лицу. Все это было … все неправильно. Это было неправдой … не так ли?

Движение.

Каладин обернулся. Невысокая фигура двинулась к нему с холма, появляясь из темноты. Казалось, он состоит полностью из клубящегося серого тумана без каких-либо черт, хотя и вооружен копьем. Каладин поймал оружие быстрым поворотом руки, затем повернулся и оттолкнулся назад классическим обезоруживающим движением.

Этот призрачный нападающий не был очень опытным, и Каладин легко украл оружие. Инстинкт взял верх, и он повернул копье и воткнул его в шею фигуре. Когда невысокая фигура упала, как будто из ничего появились еще двое, оба вооруженные собственными копьями.

Каладин заблокировал один удар и рассчитанным толчком отбросил нападающего, затем развернулся и отбросил другого ударом по ногам. Он быстро ударил эту фигуру ножом в шею, а затем легко вонзил копье в живот другой, когда та встала. Кровь текла по древку копья на пальцы Каладина.

Он выдернул копье, когда задымленная фигура упала. Было приятно держать копье. Уметь сражаться без забот. Ничто не тяготило его, кроме дождевой воды на униформе. Раньше драться было просто. Раньше …

Раньше …

Кружащийся туман испарился с упавших фигур, и он обнаружил трех молодых посыльных в цветах Амарама, убитых копьем Каладина. Три трупа, включая его брата.

"Нет!" Каладин кричал, рваный и ненавистный. «Как ты посмел показать мне это? Так не случилось! Я был здесь!"

Он отвернулся от трупов, глядя в небо. «Я не убивал его! Я просто подвел его. Я ... я просто ... "

Он отшатнулся от мертвых мальчиков и уронил копье, прижав руки к голове. Он почувствовал шрамы на лбу. Они казались глубже, как пропасти, прорезавшие его череп.

Шаш. Опасный.

Над головой прогремел гром, и он споткнулся с холма, не в силах отогнать Тьена, мертвого и истекающего кровью на склоне холма. Что это за ужасное видение?

«Ты спас нас, чтобы мы могли умереть», - сказал голос из темноты.

Он знал этот голос. Каладин развернулся, плескаясь в дождевой воде, в поисках источника. Теперь он был на Расколотых равнинах. Под дождем он видел предложения людей. Фигурки сделаны из падающих капель, но почему-то пустые.

Фигуры начали нападать друг на друга, и он услышал гром войны. Крики мужчин, звенящее оружие, сапоги о камень. Оно окружало его, подавляло его, пока - в мгновение ока - он не вступил в огромную битву, предполагаемые формы стали реальностью. Мужчины в синем борются с другими мужчинами в синем.

"Прекратите драться!" - крикнул им Каладин. «Ты убиваешь своих! Все они наши солдаты! »

Похоже, они его не слышали. Кровь текла под его ногами вместо дождевой воды, брызги и потоки сливались, когда копейщики нетерпеливо карабкались по телам павших, чтобы продолжать убивать друг друга. Каладин схватил одного копейщика и оттолкнул его от другого, затем схватил третьего и оттащил назад - только чтобы обнаружить, что это был Лопен.

"Лопен!" - сказал Каладин. "Послушай меня! Прекратите драться!"

Лопен оскалил зубы в ужасной усмешке, затем отбросил Каладина в сторону, прежде чем броситься на еще одну фигуру - Рока, который наткнулся на труп. Лопен убил его копьем в живот, но затем Тефт убил Лопена сзади. Бисиг зарезал Тефта, и Каладин не видел, кто его сбил. Он был слишком напуган.

Сигзил упал рядом с дырой в боку, и Каладин поймал его.

"Почему?" - спросил Сигзил, с его губ текла кровь. «Почему ты не дал нам спать?»

«Это нереально. Этого не может быть ».

«Ты должен был позволить нам умереть на Расколотых равнинах».

«Я хотел защитить тебя!» - крикнул Каладин. «Я должен был защитить тебя!»

«Ты проклял нас ...»

Каладин уронил умирающее тело и попятился. Он наклонил голову, его мысли были затуманены, и он побежал. Часть его знала, что этот ужас ненастоящий, но он все еще слышал крики. Обвиняя его. Зачем ты это сделал, Каладин? Зачем ты нас убил?

Он прижал руки к ушам, так намереваясь избежать кровавой бойни, что чуть не врезался прямо в пропасть. Он остановился, балансируя на краю. Он споткнулся и посмотрел налево. Военные лагеря были там, на небольшом склоне.

Он был здесь. Он вспомнил это место, эту бурю, легкий дождь. Это бездна. Где он чуть не умер.

«Ты спас нас, - сказал голос, - чтобы мы могли пострадать».

Моаш. Он стоял на краю пропасти возле Каладина. Мужчина обернулся, и Каладин увидел его глаза - черные ямы. «Люди думают, что вы были к нам милосердны. Но мы оба знаем правду, не так ли? Ты сделал это за себя. Не нам. Если бы ты был по-настоящему милосердным, ты бы легко нас умер ».

«Нет, - сказал Каладин. "Нет!"

«Пустота ждет, Кэл, - сказал Моаш. «Пустота. Он позволяет вам сделать что угодно - даже убить короля - без сожаления. Один шаг. Тебе больше никогда не придется испытывать боль ».

Моаш сделал шаг и упал в пропасть. Каладин упал на колени на краю, вокруг него лился дождь. Он в ужасе смотрел вниз.

Потом начал просыпаться в холодном месте. Сразу же по его суставам и мышцам прошла сотня болей, каждая требовала его внимания, как кричащий ребенок. Он застонал и открыл глаза, но там была только тьма.

«Я в башне», - подумал он, вспоминая вчерашние события. Бури. Место контролируется Fused. Я еле ушел.

Кошмары, казалось, становились все хуже. Или они всегда были такими плохими, но он не помнил. Он лежал, глубоко дыша, весь в поту, как от напряжения - и вспомнил, как умирают его друзья. Вспомнил, как Моаш шагнул в эту тьму и исчез.

Сон должен был освежить вас, но Каладин чувствовал себя более уставшим, чем когда рухнул. Он застонал и прижался спиной к стене, заставляя себя сесть. Затем он ощупал внезапную панику. В его запутанном состоянии часть его наверняка думала, что он найдет Тефта мертвым на полу.

Он вздохнул с облегчением, когда обнаружил, что рядом лежит его друг, все еще дышащий. К сожалению, этот человек намочился - он быстро обезвожился, если Каладин что-то не предпринял, а вероятность возникновения ротспрена была высока, если Каладин не вымыл его и не положил на кровать.

Бури. Вес того, что сделал Каладин, висел над ним, почти такой же тяжелый, как и вес башни. Он был один, потерянный в темноте, без Грозового Света или чего-нибудь для питья, не говоря уже о надлежащем оружии. Ему нужно было заботиться не только о себе, но и о мужчине, находящемся в коме.

О чем он думал? Он не поверил кошмару, но и полностью избавиться от его отголоски не мог. Почему? Почему он не мог отпустить? Почему он продолжал драться? Действительно ли это было для них?

Или это потому, что он был эгоистом? Потому что он не мог отпустить и признать поражение?

"Силь?" - спросил он в темноте. Когда она не ответила ему, он позвал снова дрожащим голосом. «Сил, ты где?»

Без ответа. Он ощупал свой вольер и понял, что не знает, как выбраться. Он похоронил себя и Тефт здесь, в этой слишком густой тьме. Умирать медленной смертью в одиночестве ...

Затем появился луч света. Силь, к счастью, вошел в ограду. Она не могла проходить сквозь стены - у Сияющих спренов было достаточно вещества в Физическом Царстве, поэтому им мешало большинство материалов. Вместо этого казалось, что она вошла через какое-то вентиляционное отверстие высоко в стене.

Ее внешность принесла с собой некоторую долю его рассудка. Он судорожно вздохнул, когда она спрыгнула вниз и приземлилась на его протянутую ладонь.

«Я нашла выход», - сказала она, приняв облик солдата в скаутской форме. «Я не думаю, что ты сможешь пройти через это. Даже ребенку будет тесно.

«Я огляделась, хотя и не могла зайти слишком далеко. На многих лестничных клетках стоит охрана, но, похоже, они вас не ищут. Эти этажи достаточно велики, и я думаю, они поняли, что найти здесь хоть одного человека практически невозможно ».

«Думаю, это хорошие новости», - сказал Каладин. «Ты хоть представляешь, что это за свет привел меня сюда?»

«У меня … есть теория», - сказал Сил. «Давным-давно, до того, как отношения между спренами и людьми пошли плохо, было три Бондсмита. Один для Отца Бури. Один для Ночного Стража. И еще один. Для spren под названием Sibling. Спрен, который остался в этой башне, был спрятан и не являлся людям. Они должны были умереть давным-давно ».

- Ага, - сказал Каладин, ощупывая дверь, которая открылась, чтобы впустить его. - Какие они были?

«Я не знаю», - сказал Сил, подходя к его плечу. «Мы говорили об этом с Яркостью Навани, отвечая на ее вопросы, и другие Сияющие спрены не знали больше, чем я только что сказал. Помните, многие из тех, кто знал о былых временах, умерли, а Брат всегда был скрытным. Я не знаю, что это были за спрены и почему они могли создать Бондсмита. Но если они живы, я не знаю, почему так много в башне не работает ».

«Что ж, эта стена сработала», - сказал Каладин, найдя драгоценный камень в стене. Теперь самоцвет потемнел, но и с этой стороны он был намного заметнее. Он легко мог пропустить это с другой стороны. В скольких других комнатах были встроены такие драгоценные камни в стены, скрывающие потайные двери?

Он коснулся драгоценного камня. Несмотря на то, что у него больше не было Штормового Света, глубоко внутри него появился свет. Белый свет, мерцающий, как звезда. Он превратился в небольшую вспышку штормового света, и дверь снова бесшумно распахнулась.

Каладин глубоко вздохнул и почувствовал, как его паника немного улетучилась. Он не умрет в темноте. После того, как драгоценный камень был заряжен, он работал как любой другой фабриал, продолжая функционировать, пока в нем оставался штормовой свет.

Он посмотрел на Сила. «Думаешь, ты сможешь вернуться сюда, в Тефт, если мы уйдем и проведем разведку?»

«Я должен запомнить наш путь».

«Отлично», - сказал Каладин. «Потому что нам нужны припасы». Он еще не мог позволить себе думать о долгосрочной перспективе. Эти устрашающие вопросы - что он собирается делать с башней, десятками Сияющих во вражеском плену, его семьей - придется подождать. Сначала ему понадобились вода, еда, Штормовой свет и, самое главное, лучшее оружие.

Подхожу к этому проекту с обновленным вдохновением; ответы - это все, что должно иметь значение.

—Из «Ритма войны», стр. 1 подтекст.

Дерево покачнулось под ногами Далинара, и он ухватился за перила, чтобы не упасть. "Skybreakers!" он крикнул. «Пытаюсь добраться до фабриальных корпусов!»

Две фигуры в синем спрыгнули с палубы поблизости, взорвавшись Светом, платформа продолжала трястись. Двое не справятся с этим. Штурмуйте его, где было ...

Сигзил и его десять Ветрокрылых ринулись назад, нанося удар по нижней стороне летающей платформы. На самом деле это не была летающая машина, как Четвертый мост, но эти платформы, тем не менее, были отличным местом для наблюдения за полем битвы. При условии, что на них не напали.

Далинар крепко держался за перила, глядя на Норка, привязанного к Далинару веревкой. Низкорослый мужчина дико ухмылялся, цепляясь за перила. К счастью, платформа вскоре перестала качаться, и Небесные разрушители рассеялись, сопровождаемые синими фигурами с копьями.

«Меньше Небесных, чем я ожидал», - заметил Далинар, когда ветер трепал его волосы. Он выбрал только четырех летающих «Фьюзед», наблюдающих за полем боя сверху и время от времени отдававших приказы наземным войскам. Они не вступили в бой. В этой битве они опираются на Небесных разрушителей. Возможно, основная масса Небесных была с главными силами врага, находившимися в нескольких днях пути от них.

Минк высунулся из-за края платформы, пытаясь увидеть вид прямо под ним - где бились Радианты. Похоже, его совершенно не беспокоило падение с высоты триста ярдов до земли. Для человека, который всегда казался таким параноиком, он определенно мог быть бесцеремонным в отношении опасности.

Под ними строились боевые порядки. Войска Далинара, дополненные рядами азишей, сражались с предательскими силами Таравангиана, которые пытались нанести удар внутрь, чтобы спасти своего короля. Веденов сопровождали небольшое количество Фузедов и несколько отрядов певцов, достаточно небольшая сила, чтобы приблизиться незамеченными перед предательством.

На платформе Далинара около пятидесяти лучников вновь сформировали свои ряды после хаоса внезапной атаки Небесного разрушителя. Через мгновение они послали град стрел на Веденсов.

«Они скоро сломаются», - тихо сказал Норк, оглядывая поле битвы. «Их линия изгибается. Те азиши хорошо сражаются. Лучше, чем я думал.

«У них отличная дисциплина», - согласился Далинар. «Им просто нужно было правильное направление». Любой данный азишский солдат не мог сравниться с алети, но, засвидетельствовав их дисциплину в прошлом году, Далинар был благодарен, что ему никогда не приходилось сталкиваться с их пехотой в бою. Огромные блоки азишских пиков были менее подвижны, чем аналог алети, но безупречно скоординированы.

Они были огромным дополнением к системе алети, которая имела гораздо большую гибкость и разнообразие специализированных войск. Используя азишские блоки, такие как клинья, и тактику алети, они смогли противостоять врагу, несмотря на свои естественные преимущества, такие как панцирная броня и более сильные сборки.

А предатели Веден? Что ж, Норка была права. Линия врага начинала кланяться и раскалываться. У них не было кавалерии, и Минк отдал тихий приказ одному из ожидающих писцов, который передал его. Далинар догадался - и правильно - он приказал нанести изнуряющий удар легким всадникам по левому флангу. Те заполнили задние ряды Ведена стрелами, отвлекая их, чтобы еще больше подчеркнуть колеблющиеся линии.

«Я должен признать, - сказал Минк Далинару, пока они смотрели, и тетивы щелкали позади них, - это отличный способ наблюдать за полем битвы».

«И вы беспокоились о том, что выхода нет».

«Скорее, - сказал Норк, глядя на землю внизу, - я беспокоился о том, что все пути к бегству будут прерваны неудачным столкновением с землей. Все еще не понимаю, как разумно посадить нас обоих сюда; Похоже, что мы должны быть на разных платформах, чтобы, если одна упадет, другая продолжит вести наши силы ».

«Ты ошибаешься в моей цели, Диено», - сказал Далинар, дергая их за веревку. «Моя задача в этой битве - не командовать, если тебя убьют. Чтобы вытащить тебя, пока тебя не убили.

Одна из спасательных шлюпок Ясны ждала на другой стороне, в Шадесмаре. В экстренной ситуации Далинар мог пройти через перпендикулярность себе и Норку. Они упадут с небольшого расстояния - но не так далеко, как на этой стороне, - в мягкий корабль с прикрепленными к нему мандрами.

Норку, что неудивительно, не понравился этот выход. Он не мог это контролировать. По правде говоря, Далинару это самому было не на сто процентов комфортно - он еще не полностью доверял своим силам. Его власть над ними была незначительной.

Он открыл перпендикулярность, когда Ветрокрылые приблизились, чтобы получить больше Штормового Света. Ему удалось открыть его только на кусочек, обновив те, что были поблизости, но не позволив Небесрушителям принять участие. Они отступили; Небесоломы не могли сравниться с Ветрокрылами, которые постоянно обновлялись и обычно размещались на полях сражений, где не было Далинара.

Когда Минк принимал отчеты о потерях - в число которых, к сожалению, входили два оруженосца Ветрокрылых, - молодой писец подошел к Далинару с пачкой бумаг и, моргая, размахивал рукой. «Слово от Уритиру, Брайтлорд», - сказала она. «Вы хотели знать, как только мы что-то услышали, и мы это сделали».

Далинар почувствовал, как огромная тяжесть соскользнула с его плеч. "Ну наконец то! Что происходит?"

«Проблемы с фабриками башни», - сообщил писец. «Яркость Навани говорит, что была развернута какая-то странная защитная аура, не позволяющая Радиантам использовать свои силы. Это также мешает фабрикам. Ей пришлось отправить разведывательную группу вдоль хребта в горы, прежде чем они смогли передать ее сообщение.

«Все в безопасности, и она работает над проблемой. Однако именно поэтому Врата Клятвы перестали работать. Она просит вашего терпения и спрашивает, не случилось ли здесь чего-нибудь странного.

«Расскажите ей о предательстве Таравангиана, - сказал Далинар, - но сообщите, что я в безопасности, как и наша семья. Мы сражаемся с предателями и скоро победим ».

Она кивнула и пошла отправить сообщение. Норка подошла ближе; он либо слышал, либо получил подобное сообщение.

«Они пытаются сбить нас с толку и отвлечь во время предательства», - сказал он. «Громадные атаки по нескольким направлениям».

«Еще одна уловка, чтобы свергнуть Врата Клятвы», - согласился Далинар. «То устройство, которое они использовали на верховном маршале Каладине, должно быть, было своего рода испытанием. Они на время нокаутировали Уритиру, чтобы изолировать нас ».

Минк высунулся наружу, прищурившись, глядя на армию внизу. «Что-то в этом пахнет неправильно, Блэкторн. Если это была просто уловка, чтобы изолировать битву в Азире и Эмуле, они сделали тактическую ошибку. Их силы в этой части суши обнажены, и мы имеем преимущество. Они не приложили бы столько усилий, чтобы заблокировать нас от Врат Клятвы, если бы они не перекрыли нам путь к отступлению . Этого не произойдет, потому что он нам не понадобится ».

«Думаешь, это отвлекает от чего-то другого?»

Норка медленно кивнула. Далеко внизу кавалерия нанесла еще один удар. Линия предателей пошла еще дальше.

«Я прикажу остальным быть начеку, - сказал Далинар, - и пришлю разведчиков исследовать Уритиру. Я согласен, что-то в этом не так ».

«Убедитесь, что армии, с которыми мы собираемся сражаться в Эмуле, не были тайно усилены. Это может быть ужасно для нас - единственная настоящая катастрофа, которую я могу здесь представить, - это осажденный Азимир, который не может быть пополнен через Врата Клятвы. Увидев этот город, мне не хотелось бы оказаться в ловушке ».

«Согласен», - сказал Далинар.

Минк опасливо наклонился дальше, глядя на поле битвы внизу. Слышно было плохо - приглушенный лязг, крики издалека. Мужчины двигались как жизнь.

Но Далинар чувствовал запах пота. Слышал рев. Может чувствовать себя стоящим среди Борется, крича, умирающие тела и доминирующие с лезвием в руке. После того, как вы ощутили почти непобедимость ношения Plate и пробирались среди смертных, это было … трудно забыть.

- Ты скучаешь по нему, - сказал Норк, глядя на него.

«Да», - признал Далинар.

«Они могли бы использовать тебя на земле».

«Там внизу я был бы просто еще одним мечом. Я могу больше работать на других должностях ».

«Простите, Блэкторн, но вы никогда не были просто еще одним мечом». Норка скрестила руки, прислонившись к деревянным перилам. «Вы все время говорите, что от вас больше пользы в другом месте, и я полагаю, что вы устроили неплохой шторм для обновления сфер. Но я чувствую, как ты уходишь. Что вы планируете?"

Это был вопрос. Он чувствовал, что ему нужно сделать гораздо больше. Великие вещи. Важные вещи. Задачи бондара. Но добраться до них, выяснить их ...

«Они ломаются», - сказал Норк, вставая прямо. «Вы хотите отпустить их или приколоть и раздавить?»

"Как вы думаете?" - спросил Далинар.

«Я ненавижу бойцов, которые чувствуют, что у них нет выхода», - сказал Минк.

«Мы не можем позволить им усилить врага на юге», - сказал Далинар. Когда стычка закончится, это станет их настоящим полем битвы. Война за Эмуля. «Продолжайте давить на них, пока они не сдадутся».

Минк начал отдавать приказы. Снизу барабаны окатили поле боя: отчаянные попытки вражеских командиров сохранить дисциплину по мере того, как линии распадались. Он почти мог слышать их крики с оттенком паники. Отчаяние витает в воздухе.

«Норка права, - подумал Далинар. Они приложили настоящие усилия, чтобы нанести нам удар, но что-то не так. Нам не хватает части плана врага.

Пока он смотрел, к нему подошел невзрачный солдат. Сегодня Далинар привел с собой лишь горстку телохранителей: трех человек из Кобальтовой гвардии и один Осколок. Корд, женщина Хорнитер, взявшая на себя смелость присоединиться к его стражникам по причинам, которых он не совсем понимал.

У него также было скрытое оружие - человек, который стоял рядом с ним, такой обычный в своей форме алети, держал в ножнах меч, который, по общему признанию, был длиннее обычного. Сзет, Убийца в белом, с фальшивым лицом. Он не говорил, хотя сложное светоплетение, которое он носил, маскировало его голос. Он просто смотрел, его глаза сузились. Что он увидел на этом поле битвы? Что привлекло его внимание?

Сзет внезапно схватил Далинара за переднюю часть своей униформы и отбуксировал его в сторону. Далинар едва успел крикнуть от удивления, когда перед платформой лучников поднялась светящаяся фигура, сияющая Штормовым светом и несущая серебристый Клинок. Сзет встал между Далинаром и Небесным разрушителем, положив руку на свой меч. Но Далинар схватил его за руку, не давая вытянуть ее. Как только это оружие появилось, случились опасные вещи. Они хотели бы быть абсолютно уверены в том, что это было необходимо, прежде чем использовать его.

Эта фигура была знакома Далинару. Кожа темно-коричневая, на щеке есть родинка. Налан - его звали Нале. Вестник и лидер Небесных разрушителей. Он недавно побрил голову и, обращаясь к Далинару, протянул Клинок в вызывающей - возможно, вызывающей - позе.

«Бондсмит, - сказал Нейл, - ваша война несправедлива. Вы должны подчиняться законам ...

Стрела врезалась ему в лицо точно в центр, прервав его. Далинар оглянулся и остановил Корда, который снова вытаскивал свой Осколок. "Ждать. Я бы его услышал.

Нейл со страдальческим выражением лица вытащил стрелу и уронил ее, позволив Штормовому свету исцелить его. Можно ли убить этого человека? Эш сказал, что враг каким-то образом убил Джезриена, но раньше, когда Геральды умерли, их души возвращались в Проклятие в ожидании пыток.

Нейл не стал продолжать свою обличительную речь. Он легко встал на перила платформы, затем упал на палубу. Он отбросил свой клинок, позволив ему раствориться в тумане в воздухе.

«Как вы работаете по облигациям?» - спросил Нейл Далинар. «Тебе не должно существовать, Блэкторн. Ваше дело неправедно. Тебе следует отказать в истинном всплеске чести ».

«Возможно, это знак того, что ты ошибаешься, Налан», - сказал Далинар. «Возможно , наше дело является праведным.»

«Нет, - сказал Нейл. «Другие Радианты могут лгать себе и своим спренам. Так называемые хонорспрен доказывают, что мораль формируется их восприятием. Ты должен быть другим. Честь не должна допускать этой связи ».

«Честь мертва, - сказал Далинар.

«И все же, - сказал Нейл, - честь все же должна предотвратить это. Мешаю тебе. Он осмотрел Далинара с головы до ног. «Нет Осколочного клинка. Справедливо."

Он бросился вперед, потянувшись к Далинару. Сзет мгновенно бросился на него, но не решился вытащить свой странный клинок. Нейл двигался с небесной грацией, крутя Сзета и швыряя его о палубу деревянной платформы. Вестник отшлепал вложенный в ножны меч Сзета, ударив его по сгибу локтя и заставив уронить оружие. Нейл небрежно протянул руку и поймал стрелу, выпущенную из Осколочного лука Корда, всего в нескольких футах от него - нечеловеческий подвиг.

Далинар сложил руки вместе, стремясь за пределы реальности к перпендикулярности. Нейл перепрыгнул через Сзета в сторону Далинара, пока остальные на платформе кричали, пытаясь отреагировать на атаку.

Нет, сказал Отец Бури Далинару. Прикоснись к нему.

Далинар заколебался - сила перпендикулярности на кончиках его пальцев - затем протянул руку и прижал руку к груди Нейла, когда Вестник потянулся к нему.

Вспышка.

Далинар увидел, как Нейл отошел от брошенного Клинка, вбитого в камень.

Вспышка.

Нейл держит ребенка на одной руке, его Клинок выставлен наружу, когда темные силы ползут по горному хребту поблизости.

Вспышка.

Нейл стоит с группой ученых и разворачивает большой труд, заполненный письменами. «Закон не может быть моральным, - сказал им Нейл. «Но вы можете быть нравственными, когда создаете законы. Когда-либо вы должны защищать самых слабых, тех, которыми, скорее всего, воспользуются. Установите право передвижения, чтобы семья, считающая своего господина неправедным, могла покинуть его район. Затем привяжите власть лорда к людям, которые следуют за ним ».

Вспышка.

Нейл стоит на коленях перед хайспреном.

Вспышка.

Нале сражается на поле битвы.

Вспышка.

Еще один бой.

Вспышка.

Еще один бой.

Видения приходили все быстрее и быстрее; Далинар больше не мог отличить одно от другого. До того как

Вспышка.

Нале пожимает руки бородатому мужчине алети, царственный и мудрый. Далинар знал, что это Иезереза, но не мог сказать, как именно.

«Я возьму на себя эту ответственность», - мягко сказал Нейл. «С честью».

«Не считайте это честью, - сказал Джезерезе. «Долг, да, но не честь».

"Я понимаю. Хотя я не ожидал, что ты подойдешь к врагу с этим предложением.

«Враг, да», - сказал Джезереза. - Но враг, который все время был прав, сделал злодеем меня, а не тебя. Мы исправим то, что сломали. Мы с Ишаром согласились. Нет человека, которого мы с большим энтузиазмом приветствовали бы в этом пакте, чем вас. Ты самый благородный человек, которому я когда-либо имел честь выступать ».

«Я бы хотел, чтобы это было правдой», - сказал Нейл. «Но я буду служить, как могу».

Видение исчезло, и Нейл отшатнулся от Далинара, задыхаясь, широко распахнув глаза. Он оставил полосу света, протянувшуюся между ним и Далинаром.

«Бондсмит», - сказал Отец Бури в голове Далинара. Вы установили с ним краткую связь. Что ты видел?

- Думаю, его прошлое, - прошептал Далинар. "И сейчас…"

Нейл почесал в затылке, и Далинар увидел, что на него накрыла фигура скелета. Как эхо света, последовавшее за Сзетом, только потускневшее, тусклое. Далинар шагнул вперед, шагая среди своих ошеломленных телохранителей, и заметил восемь линий света, уходящих от Нейла вдаль.

«Думаю, я вижу Клятву», - сказал Далинар. «То, что связывало их вместе и делало способными удержать врага в Проклятии».

«Клетка, выкованная из их духов», - мысленно сказал Отец Бури. Он был сломан. Еще до смерти Джезриена они разрушили его тем, что сделали давным-давно.

«Нет, только одна линия полностью нарушена. Остальные есть, но слабые, бессильные ». Далинар указал на одну линию, яркую и мощную. "Кроме одного. Все еще жив. "

Нейл взглянул на него, затем вырвался из полосы света, соединяющей его с Далинаром, и бросился с платформы. Вестник загорелся и выстрелил, когда - с опозданием - несколько Ветрокрылых пришли на помощь Далинару.

- Ты владеешь силой богов, Далинар, - сказал Отец Бури. Когда-то я думал, что знаю пределы твоих способностей. Я отказался от этого невежественного предположения.

«Могу я его перековать?» - спросил Далинар. «Могу я переделать Клятвенный договор и снова связать Сплавленных?»

Я не знаю. Возможно, это возможно, но я понятия не имею, как. Или, если это будет мудро. Вестники страдают за то, что сделали.

«Я видел это в нем», - сказал Далинар, наблюдая, как Нейл исчез вдали. «Он испытывает ужасную боль, искажающую его восприятие реальности. Безумие, не похожее на те, которые поражают обычных людей - безумие, связанное с его измученной душой ...

Сзет вытащил свой меч, казалось, ему было стыдно, что его так легко победили. Далинар не винил ни его, ни других, которые настаивали на том, чтобы он и Минк отступили с поля битвы, теперь, когда разгром войск Таравангиана уже начался.

Далинар позволил Ветрокрылам увести его прочь. Все это время он был погружен в раздумья.

Ему нужно было понять свои силы. Его обязанностью больше не было стоять с высоко поднятым мечом и выкрикивать приказы на поле боя. Вместо этого ему нужно было найти способ использовать свои способности, чтобы разрешить эту войну. Перековать Клятвенный договор или, не допуская этого, найти другое решение - одно, включающее привязку Одиума раз и навсегда.

ДЕВЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

Было несколько способов исследовать. Оказалось, что это можно сделать из центра собственной палатки, если группа живых реликвий выйдет из леса и приедет в гости.

Люди были в восторге от Эшоная. В конце концов, они не были уничтожены. И их пути были такими странными. Они говорили без ритма и не слышали песен Рошара. Они сделали панцирь из металла и привязали его к себе. Хотя сначала она предполагала, что они потеряли свои формы, вскоре она поняла, что они имеют только одну форму и никогда не могут измениться. Им все время приходилось иметь дело со страстями матеформ .

Что еще более интригующе, они принесли с собой племя тупоформных существ, у которых тоже не было песен. У них был узор на коже, как у слушателей, но они не разговаривали, не говоря уже о пении. Эшонай находил их увлекательными и тревожными. Где люди нашли таких странных особей?

Люди разбили лагерь на другом берегу реки в лесу, и поначалу Пятерка позволила лишь нескольким слушателям прийти им навстречу. Они беспокоились о том, чтобы отпугнуть незнакомых людей, если вся семья станет их беспокоить.

Эшонай подумал, что это глупо. Люди не испугались бы. Они знали древние вещи. Методы ковки металла и записи звуков на бумаге. То, что слушатели забыли во время долгого сна, время, которое они провели в тупой форме, заучивая песни одной силой воли.

Эшонай, Клэйд и еще несколько человек присоединились к нескольким ученым-людям, пытаясь расшифровать языки друг друга. К счастью, в песнях сохранились человеческие фразы. Возможно, ее прошлое с песнями помогло Эшонай учиться быстрее, чем другим. А может, это ее упрямство. По вечерам она сидела с людьми, заставляя их снова и снова повторять звуки до поздней ночи в свете их сверкающих драгоценных камней.

Это было другое. Человеческие драгоценные камни светились гораздо ярче, чем камни слушателя. Это имело отношение к огранке и форме драгоценных камней. Каждый день с людьми учил ее чему-то новому.

Как только языковой барьер начал падать, люди спросили, можно ли вывести их на Расколотые равнины. Так получилось, что Эшонай шла впереди, хотя пока она держала их подальше от десяти древних городов и других семейств слушателей.

Используя одну из карт Эшоная, они подошли с севера и пошли вдоль пропасти, пока не достигли древнего моста слушателя. Из трещины в камне пахло влажными гниющими растениями. Острый, но не неприятный. Там, где гнили растения, вскоре росли и другие, и запах смерти был таким же, как запах жизни.

Люди осторожно последовали за мостом из дерева и веревки, охранники шли первыми в своих полированных металлических панцирях и кепках. Казалось, они ожидали, что мост рухнет в любой момент.

Пройдя через нее, Эшонай ступил на валун и глубоко вздохнул, чувствуя ветер. В небе кружилось несколько ветровиков. Как только охранники перешли, некоторые другие тоже двинулись вперед. Все хотели побывать на Равнинах, где обитают чудовища из пропастей.

Одним из помощников была любопытная женщина, ассистент хирурга. Она забралась на скалу рядом с Эшонай, хотя ее одежда, которая обвивала ее от шеи до щиколоток и почему-то закрывала левую руку, не особенно подходила для исследования. Приятно было видеть, что есть некоторые вещи, которые слушатели догадались, а люди - нет.

"Что ты видишь?" - спросила она Эшоная на человеческом языке. "Когда вы смотрите на spren?"

Эшонай напевал Обдумывание. Что она имела в виду? «Я вижу spren», - сказала Эшонай, говоря медленно и неторопливо, поскольку у нее иногда был плохой акцент.

«Да, как они выглядят?»

«Длинные белые линии», - сказал Эшонай, указывая на ветровики. «Отверстия. Маленькие дырочки? Есть слово? »

- Возможно, булавочные уколы.

«Точечные уколы в небе», - сказал Эшонай. «И хвосты, длинные, очень длинные».

«Любопытно», - сказала женщина. На правой руке у нее было много колец, хотя Эшонай не мог понять, почему. Казалось, что они зацепятся за что-нибудь. «Это является по- другому.»

"Разные?" - сказал Эшонай. "Мы видим разные?"

«Да», - сказала женщина. «Кажется, вы видите реальность spren или ближе к ней. Скажи-ка. У нас есть истории о ветроспренах, которые ведут себя как люди. Принимая разные формы, разыгрывая шутки. Вы когда-нибудь видели такое? »

Эшонай мысленно обдумывала слова. Она думала, что кое-что поняла. «Спрен нравятся люди? Действовать как люди? »

"Да."

«Я видела это», - сказала она.

"Отлично. А виндспрен что болтает? Что зовут тебя по имени? Вы встречали что-нибудь подобное? "

"Какие?" - сказал Эшонай, настраивая Развлечение. «Спрен говорит? Нет. Кажется … нереально? Подделка, но история? "

«Возможно, вам нужно слово« Причудливый »».

«Причудливо», - сказала Эшонай, исследуя звуки в ее голове. Да, было несколько способов исследовать.

Король и его брат наконец перешли на плато. «Король» не было для нее новым словом, как упоминалось в песнях. Среди слушателей были споры, стоит ли им иметь монарха. Эшонай казалось, что до тех пор, пока им не удастся прекратить ссоры и не стать единым народом, обсуждение было глупым.

Брат короля был грубым человеком, который немного отличался от остальных. Он был первым, кого она встретила вместе с группой разведчиков в лесу. Этот человек был не просто крупнее большинства других, он шел другим шагом. Его лицо было тяжелее. Если когда-либо можно было сказать, что у человека есть форма, то этот человек был боевой формой.

Однако сам король ... он был доказательством того, что у людей нет форм. Он был таким неуравновешенным. Иногда громко и сердито, иногда тихо и пренебрежительно. У слушателей, конечно, тоже были разные эмоции. Просто этот человек, казалось, не поддавался объяснению. Возможно, тот факт, что люди говорили без ритма, удивил ее еще больше, когда они действовали с такой страстью. Он также был единственным мужчиной в группе, носившим бороду. Почему это было?

«Проводник», - сказал король, подходя к ней. «Это где охота?»

«Иногда», - сказала она. "Зависит от. Сейчас сезон, так что, может быть, они придут. Возможно, нет."

Король рассеянно кивнул. Он мало интересовался ни ей, ни кем-либо из слушателей. Однако его разведчики и ученые, казалось, были очарованы Эшонай так же, как и она ими. Поэтому она имела обыкновение проводить с ними время.

«Какие виды ракушек могут здесь жить?» - спросил брат. «Кажется, что для них нет места со всеми этими трещинами в земле. Они как белые сосны? Прыгать с места на место? »

"Белая спина?" сказала она, не зная слова.

Женщина с кольцами достала для нее книгу с рисунком.

Эшонай покачала головой. «Нет, не то. Они… »Как объяснить чудовищ бездны? "Они великолепны. И большой. И мощный. Они … эти земли принадлежат им ».

«И поклоняются ли им ваши люди?» - спросил один из ученых.

"Поклонение?"

«Благоговение. Уважать."

"Да." Кто бы не уважал столь могущественного зверя?

«Их боги, Брайтлорд», - сказал писец королю. «Как я и подозревал, они поклоняются этим зверям. Мы должны позаботиться о будущей охоте ».

Эшонай напевала тревоге, показывая, что она сбита с толку, но они этого не заметили. Они должны были все сказать словами.

«Вот», - указал король. «Это плато кажется достаточно хорошим местом для отдыха».

Слуги-люди начали распаковывать свои вещи - палатки, сделанные из чудесной жесткой ткани, и разнообразную еду. Они наслаждались обедом, эти люди. Их роскошь в путешествиях была такой роскошной, что Эшонай задался вопросом, на что похожи их дома .

Когда они ушли, она намеревалась увидеть. Если бы они сделали это здесь без должным образом прочной формы, такой как рабочая форма, то они, должно быть, не зашли так далеко. Она настроила Развлечение. После всех этих лет отсутствия контактов она, вероятно, сама бы нашла путь к их дому, если бы прошло еще несколько месяцев.

Эшонай занимался тем, что помогал ставить палатки. Она хотела разгадать детали. Она была почти уверена, что сможет вырезать столбы, подобные тем, которые используются для удержания крыши. Но ткань была легче, ровнее, чем то, что могли создать слушатели. У одной из рабочих возникли проблемы с узлом, поэтому Эшонай вынула нож, чтобы разрезать его.

"Что это такое?" - раздался голос позади нее. «Не могли бы вы показать мне этот нож?»

Это была женщина с кольцами. Эшонай думал, что когда-то она могла быть подругой царя, учитывая, как часто она разговаривала с ним. Но видимо отношения не было.

Эшонай посмотрела вниз, понимая, что достала свой хороший охотничий нож. Это было одно из оружия, которое ее предки спасли из руин в центре Равнины, с красивым металлом с линиями на нем и резной рукоятью с величественными деталями.

Она пожала плечами и показала его женщине. Странная женщина, в свою очередь, настойчиво помахала королю. Он вышел из тени и подошел, взяв нож и сузив глаза, изучая его.

"Где ты это взял?" - спросил он Эшоная.

«Он старый», - сказала она, не желая говорить слишком много. «Сдал. Поколения ».

- Может, вернемся к ложному запустению? - спросила женщина у короля. «Неужели у них действительно есть оружие, которому две тысячи лет?»

Слушатели Осколочные клинки были гораздо более чудесными, но Эшонай не говорил о них. В любом случае ее семье ничего не принадлежало.

«Я хотел бы знать, - сказал король, - как ты ...»

Его прервал козырь с близкого расстояния. Эшонай развернулся, настраивая Напряжение. «Чудовище бездны», - сказала она. «Берите солдат! Я не думал, что кто-то подойдет близко ».

«Мы справимся с…» - начал король, но замолчал, и его глаза расширились. Приблизился awespren - парящий синий шар существа, которое расширилось с большим энтузиазмом.

Эшонай повернулся и увидел далекую тень, выходящую из пропасти. Гладкий, но сильный, мощный, но изящный. Зверь ходил на многочисленных ногах и взглядом не одарил людей. Они относились к нему, как к солнцу - оно действительно обращалось к свету, чтобы погреться. Великолепный и могущественный, словно Ритму Благоговения была дана жизнь.

«Кровь моих отцов…» - сказал брат короля, подходя к нему. «Насколько велико это та вещь?»

«Больше, чем все, что у нас есть в Алеткаре», - сказал король. «Чтобы натолкнуться на огромную раковину такого размера, вам придется добраться до побережья Гердаза. Но те живут в водах ».

«Они живут в пропастях», - прошептал Эшонай. «Это не кажется злым, в этом наше счастье».

«Возможно, он находится достаточно далеко, чтобы нас не заметил», - сказал брат короля.

«Он заметил нас», - сказал Эшонай. «Ему просто все равно».

Остальные собрались вокруг, и царь успокоил их. Наконец, бездельник повернулся и оглядел их. Затем он ускользнул в пропасть, сопровождаемый несколькими мерцающими пропастями, похожими на летящие стрелы.

«Штормы», - сказал брат короля. «Вы имеете в виду, что в любой момент, стоя на этих плато, одно из них может оказаться прямо внизу? Бродит?

«Как они могут жить в этих пропастях?» - спросила одна из женщин. "Что они едят?"

Группа вернулась к обеду более торжественной и быстрой. Им не терпелось закончить и уйти, но никто из них не сказал этого, и никто не загудел до беспокойства.

Из всех них только король казался невозмутимым. Пока остальные были заняты, он продолжал изучать нож Эшонай, который не вернул ей.

«Ты действительно хранил их тысячи лет?» он спросил.

«Нет», - признала она. «Мы их нашли. Не мои родители. Родители их родителей. В руинах ».

«Руины, говорите?» он резко поднял глаза. «Какие руины? Те города, о которых упоминал другой гид?

Эшонай мягко проклял Кладе за то, что он упомянул десять городов. Решив не уточнять, что она имела в виду руины в центре Равнин, она настроила Тревогу. То, как он ее осматривал, заставило ее почувствовать себя неправильно нарисованной картой. «Мои люди построили города», - сказала она. «Старые родители моего народа».

«Вы не говорите…» - сказал он. "Очень любопытный. Вы тогда помните те дни? У вас есть записи о них? "

«У нас есть песни, - сказала она. «Много песен. Важные песни. Они говорят о формах, которые мы носили. Войны, которые мы вели. Как мы вышли из … не знаю слова … из старых. Кто нами правил. Когда Нешуа Кадал сражались со спренами в качестве товарищей, и у них … было что … они могли сделать… »

«Радианты?» - сказал он, его голос стал тише. «У ваших людей есть истории о рыцарей Сияющего ?»

"Да, может быть?" она сказала. «Я пока не могу слов. Этого."

«Любопытно, любопытно».

Как она и ожидала, люди решили вернуться в лес вскоре после еды. Они были напуганы - все, кроме короля. Всю поездку он спрашивал о песнях. Она явно ошибалась, предполагая, что он не слишком заботится о слушателях.

С этого момента он казался очень, очень заинтересованным. Он велел своим ученым расспрашивать их о песнях, преданиях и о том, знают ли они о каких-либо других руинах. Когда через несколько дней люди наконец ушли на свои земли, король Гавилар подарил народу Эшоная подарок: несколько ящиков с современным оружием, сделанным из высококачественной стали. Они не заменяли древнее оружие, но оно было не у всех ее людей. Ни одной семье не хватило снаряжения для всех своих воинов.

Все, что Гавилар хотел взамен, - это обещание: когда он вернется в ближайшем будущем, он захочет найти людей Эшоная в одном из городов на краю Равнин. В то время, по его словам, он надеялся лично услышать от хранителей песен.

В лихорадочном состоянии я беспокоюсь, что не могу сосредоточиться на том, что важно.

—Из «Ритма войны», стр. 3

Навани приступила к работе по организации своих учеников под тщательным наблюдением большого количества охранников певцов.

Ситуация оставила Навани деликатную проблему. Она не хотела отдавать больше, чем было абсолютно необходимо. Но если ей не удастся добиться прогресса, Рабониэль в конце концов заметит и примет меры.

А пока Навани заставил ученых поработать. Певицы держали своих людей запертыми в одной из двух библиотечных комнат, поэтому Навани велела подопечным и молодым страстным приступить к уборке комнаты. Они собрали старые проекты и коробки с записями, а затем вынесли их складывать в коридор. Им нужно было освободить место.

Она поручила более опытным ученым провести ревизию: вернуться к проектам и либо проверить расчеты, либо нарисовать новые эскизы. Ардент принесла свежие бухгалтерские книги, чтобы проверить цифры, в то время как Рушу развернул большие схемы и поручил нескольким молодым женщинам измерить каждую строку. Это заняло бы несколько дней, а может, и больше, и это тоже было вполне естественно. Навани часто заказывал перерасчет после перерыва. Это вернуло ученым правильное мышление, и они иногда находили законные ошибки.

Вскоре у нее появилась аккуратная комната, полная успокаивающих звуков. Перемешивание бумаг, перья пишут, люди тихо обсуждают. Никаких creationspren или logicspren, как часто посещали увлекательные работы. Надеюсь, певцы в комнате не поймут, что это странно.

Эти певцы всегда были под ногами, задерживаясь достаточно близко, чтобы подслушать то, что Навани говорила своему народу. Она привыкла к чистому рабочему месту - давая своим сотрудникам достаточно свободы для инноваций, но также и достаточно осторожного загона, чтобы они продолжали внедрять инновации в правильном направлении. Все эти охранники подрывали это усилие, и Навани часто ловила своих учеников, которые поднимали взгляд и смотрели на какое-то вооруженное животное, стоящее поблизости.

По крайней мере, большинство из них были простыми солдатами. Только один Фьюзед - кроме Рабониэля - оставался рядом с учеными, и она не была из тех, кто нервировал, кто мог слиться с камнем. Нет, это был Фьюзит того же типа, что и Рабониэль, высокий Фьюзенд с хохолком и длинным лицом, выкрашенным в белый и красный мрамор. Женщина сидела на полу, глядя на них, ее глаза остекленели.

Навани тайно следил за этим предохранителем во время утренней работы. Ей сказали, что многие Фьюзед вышли из строя, и этот, похоже, подходил под это описание. Она часто смотрела в никуда, а потом хихикала про себя. Она позволяла своей голове вертеться из стороны в сторону. Почему Рабониэль поместил этого сюда, чтобы наблюдать за ними? Неужели осталось так мало здравомыслящих Fused, что другого выхода не было?

Навани прислонилась к стене, прикоснувшись ладонями к камню, где гранатовая жила почти незаметно проходила по одной линии слоев, и притворилась, что смотрит, как несколько молодых женщин выносят коробки с бумагами в коридор.

- Ты не разговаривал со мной вчера вечером, - сказал Брат.

«За мной наблюдали», - тихо сказала Навани. «Мне не разрешили оставаться в моих комнатах, а перевели в меньшую. Нам нужно будет здесь поговорить. Вы меня слышите, если я так говорю очень тихо? "

Да.

«Вы видите, что делает Рабониэль?»

Несколько рабочих поставили стол возле щита, где она проводит тесты, чтобы увидеть, сможет ли она пройти.

"Может ли она?"

Я не знаю. Это первый раз, когда он развернут. Но она, кажется, не понимает, что это ты активировал его. Она объяснила нескольким другим, что, должно быть, активировала какой-то неизвестный отказоустойчивый объект, оставленный древними Радиантами. Она думает, что я, должно быть, мертв после всего этого времени, потому что башня не работает.

«Любопытно, - сказал Навани. «Почему она так думала?»

Мать полуночи сказала ей. Тот Unmade, который заразил меня столько лет, тот, кого ваши Радианты отпугнули? Я все это время прятался от нее, никогда не сопротивлялся, и поэтому она думает, что я умер.

«Все это время?» - спросил Навани. "Сколько?"

Века.

"Разве это не было сложно?"

Нет почему? Века ничего не значат для меня. Я не старею.

«Другие spren действуют так, будто время имеет значение».

Сияющий спрен, да. Сияющие spren устраивают шоу, делая вид, что они мужчина или женщина, мужчина или женщина, когда они ни то, ни другое. Они думают, как люди, потому что хотят быть похожими на людей.

Я не притворяюсь. Я не человек. Мне не нужно заботиться о времени. Мне не нужно быть похожим на тебя. Мне не нужно просить вашего внимания.

Navani приподнял бровь , что, принимая во внимание , что отпрыск был необходим , чтобы просить ее о помощи. Она молчала. Как лучше всего использовать это преимущество? Каков был путь к свободе? Навани нравилось думать, что она может видеть закономерности, что она может навести порядок в хаосе. Там был выход из этой передряги. Она должна в это поверить.

«Относитесь к этому, как к любой другой проблеме, - подумала Навани. Подходите к нему систематически, разбивая его на небольшие части.

Прошлой ночью она определилась с несколькими общими планами действий. Во-первых, ей нужно было поддерживать уже полученную почву. Это означало убедиться, что щит Брата остается на месте.

Во-вторых, она должна была сообщить Далинару и остальным, что произошло.

В-третьих, Навани нужно было выяснить, что враг сделал, чтобы свести на нет силы Света. По словам Сиблинга, это было связано с повреждением древних защитных сооружений башни. Навани нужно было отключить его.

Наконец, ей нужно было направить эту силу на захватчиков. Если этого не произойдет, ей нужно было использовать пробужденных Радиантов для контратаки.

Стоять здесь, в ловушке в подвале и постоянно наблюдать, это казалось невыполнимой задачей. Но ее ученые заставили корабль летать. Она могла сделать это с их помощью.

Навани отсчитывал внимание охранников певца, пока они шли по комнате, глядя через плечи работающих ученых. Один остановил девушек, несущих записи, и проверил ящики. Тот Фьюзед - тот, который постоянно двигал головой из стороны в сторону, напевая громкий ритм, - в данный момент наблюдал за Навани. Навани постаралась, чтобы это не нервировало ее, и повернула ее голову так, чтобы ее губы не были видны, а затем продолжила говорить себе под нос.

«Предположим, - сказала она, - что Рабониэль достаточно умен, чтобы выяснить, что сделали эти древние Радианты, создав для вас этот щит. Как ей лучше всего обойти это? "

Брат и сестра не ответили, и Навани забеспокоилась. «Что-то случилось? Ты в порядке?

- Я в порядке, - сказал Брат. Но мы не друзья, люди. Вы работорговец. Я не доверяю тебе.

«Вы до сих пор доверяли мне».

По необходимости. Теперь я в безопасности.

«И как долго ты будешь в безопасности? Вы говорите, что Рабониэль не сможет пройти?

Брат и сестра не ответили.

«Хорошо», - сказал Навани. «Но я не могу придумать способ помочь тебе, если я не знаю твоих слабостей. Ты будешь один, подчиняясь тому, что решит сделать Рабониэль.

… Я ненавижу людей, - в конце концов сказал Брат. Люди искажают сказанное и всегда делают вид, что правы.

Как скоро вы потребуете, чтобы я связал человека, отказался от свободы и рискнул своей жизнью? Я уверен, что у вас будут прекрасные объяснения того, почему я должен это сделать.

На этот раз молчал Навани. Брат или сестра может создать еще одного мастера по облигациям, и, учитывая, насколько полезны силы Далинара для военных действий, Навани поступил бы глупо, если бы не воспользовался этой возможностью. Так что она будет нужно найти способ , чтобы сделать связь Sibling снова человек. Ей нужно найти кого-нибудь, кто совершенно не опасен. Кто-то, кто не работал с фабриками, кто-то, кто не был политиком. Кого-то, кого хотел бы брат или сестра.

Пока что Навани не подталкивала. У брата и сестры явно были какие-то странные пути, но до сих пор их взаимодействия были вполне человеческими, несмотря на то, что они утверждали. И Навани ожидал, что человек …

- Созданный нами щит - это то, о чем Рабониэль мог слышать, - наконец сказал Брат . Следовательно, она может понять, как его обойти.

«Расскажи мне больше», - сказал Навани.

Щит - это экстраполяция Волны сотворения души. Он укрепляет воздух в регионе, убеждая его, что это стекло. Для поддержания щита система должна питаться от внешних источников Stormlight. Рабониэль могла это понять - особенно если она исследует остатки узла, который вы использовали для активации щита.

Есть и другие узлы, подобные этому, с кристаллами, подключенными непосредственно к моему сердцу. Их было четверо. Вы уничтожили один. Если она найдет одного из трех других, она сможет использовать его, чтобы развратить меня извне.

«Итак, нам нужно сначала найти их, - сказал Навани, - и уничтожить».

Нет нет! Это ослабит щит, а затем разрушит его. Нам нужно их защищать. Сломать одного было достаточно плохо. Не думайте, что раз я дал вам разрешение однажды, вы можете продолжать это делать. Люди всегда что-то ломают.

Навани глубоко вздохнул. Она должна была говорить очень осторожно. «Я не сломаю ни одну из них, если это не будет абсолютно необходимо. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Как вы связались со мной раньше? Сможете ли вы работать в разное время? "

Я ненавижу вещи. Но использовать один было необходимо.

"Да, но как? У тебя где-нибудь есть руки? »

Просто помощники. Я связалась с сумасшедшей, запертой в монастыре. Изолированные, люди с проницаемой душой, иногда лучше реагируют на спрен. Этот, однако, записывал только все, что я сказал, - никогда не отвечал. Я попросил Даббид принести ей размах, и я общался через нее.

Драт. Это не казалось особенно полезным, по крайней мере, теперь, когда размах не работал. «Как получилось, что враг лишил Радиантов сознание?» - спросил Навани.

- Это аспект Ура, Башни, - сказал Брат. Защита, созданная для предотвращения проникновения Слитого - и Несостоявшегося, в зависимости от обстоятельств - в него.

«Я столкнулся с фабриалом, предназначенным для того же - думаю, он должен был быть смоделирован по образцу части хрустального столба. Я не хочу показаться грубым, но разве вы не думали активировать эту защиту, когда они напали? »

На какое-то время Брат замолчал, и Навани подумала, не слишком ли сильно она зашла спреном. К счастью, они снова заговорили, мягко. Я ... ранен. Тысячи лет назад случилось то, что изменило певцов. Мне тоже было больно.

Навани скрыла свой шок. «Вы говорите о связывании того Unmade, из-за которого певцы потеряли свои формы?»

Да. Этот ужасный акт затронул души всех, кто принадлежит Рошару. Спрен тоже.

«Как ни один spren не упомянул об этом?»

Я не знаю. Но в тот день я потерял ритм своего Света. Башня перестала работать. Мой отец, Хонор, должен был помочь мне, но он терял рассудок. И вскоре он умер ...

В голосе брата и сестры было достаточно печали, и Навани не стал настаивать на ответах. Это все изменило.

Когда этот Сплав коснулся меня, продолжила Брат, она преобразовала часть меня в тон Одиума. Когда-то это было бы невозможно, но теперь это стало возможным. Она наполняет мою систему его Светом, разрушая меня. Разлагая меня.

«Итак…» - сказал Навани. «Если бы мы смогли найти способ уничтожить свет Бездны внутри вас или каким-то образом восстановить утраченный вами ритм, вы могли бы снова активировать башню для нашей защиты?»

Я предполагаю. Это не кажется возможным. Я чувствую ... как будто мы обречены.

Смена настроения казалась знакомой человеку. В самом деле, Навани чувствовал то же самое. Она прислонилась головой к стене и закрыла глаза.

«Разбей его на мелкие кусочки», - напомнила она себе. Защищайте брата и сестру достаточно долго, чтобы решить другие проблемы. Это твоя первая задача.

Вы не заполнили карту сразу. Вы делали это по одной строчке за раз. Это была душа открытия.

Но … сказал Брат.

"Но?" - сказала Навани, открывая глаза. "Но что?"

Но, возможно, нам и не нужно будить каких-либо Радиантов. Двое в башне еще не спят.

И снова Навани чуть не нарушила ее спокойный вид. Почему брат и сестра не упомянули об этом сразу? "Как?"

«Одно для меня имеет смысл», - сказал Брат. Она не спит, потому что была создана странным образом, чтобы использовать Свет иначе, чем другие. Для этого она была сделана моей мамой. Но я потерял ее из виду и не знаю, где она. Молодая женщина. Edgedancer.

«Поднимите», - сказал Навани. Это всегда было было странно. «Ты ее больше не видишь?»

Нет. Я думаю, что одна из причин, по которой я вижу части башни, связана с Радиантами, которые связаны со мной. Некоторое время я ловил проблески этой девушки, танцующей на острие, но вчера она исчезла. Она была в клетке, и я подозреваю, что ее окружили ралкалестом.

Но есть еще одно. Мужчина. Он должен быть четвертого идеала, но у него нет доспехов. Так что … может быть Третьего, но близко к Четвертому? Возможно, это что-то в его близости к моему отцу - и в его близости к Волне Привязанности - что держит его в сознании. Его сила - это сила облигаций. Этот человек - Ветрокрылый, но уже не носит униформу.

Каладин. "Вы можете с ним связаться?"

* * *

Первой целью Каладина стал Грозовой Свет. К счастью, он точно знал, где найти наполненные сферы. Рабочие часто устанавливали фонари из драгоценных камней в оживленных коридорах, отталкивая темноту и делая интерьер более гостеприимным и комфортным. Один из таких проектов происходил на шестом этаже, достаточно далеко от семейной клиники, и он чувствовал, что пытаться подойти к нему не слишком опасно.

Он начал с ощупывания темных коридоров возле своего укрытия на одиннадцатом этаже. Вместе с Силом он составил мысленную карту местности, а затем медленно двинулся к периметру. Каладин почувствовал себя так, словно покидает клетку работорговца, когда увидел вдалеке первый проблеск солнечного света, и ему пришлось удержаться от того, чтобы броситься изо всех сил, чтобы добраться до него.

Медленно, верно, осторожно. Он позволил Силу исследовать путь вперед. Она прокралась на балкон и выглянула. Каладин скорчился в темноте и ждал, смотрел, слушал. Наконец она бросилась назад и сделала вихрь в воздухе, сигнализируя о том, что она не заметила ничего подозрительного.

Он вышел на свет. Он попытался запомнить слои здесь, в этом крайнем коридоре, затем оглянулся через плечо обратно в недра одиннадцатого этажа. Этот коридор был прямым выходом в его укрытие. Его глупый мозг вообразил, что он забыл дорогу и оставил Тефт умирать, истощаясь, возможно, проснувшись в конце. Один, в ловушке, в ужасе ...

Каладин покачал головой, затем медленно вышел в комнату с балконом, откуда мог осмотреть внешний вид башни. Во время прогулки они не видели ни одного охранника. Выглянув, он не увидел ни единого летящего Небесного. Что происходило? Неужели они по какой-то причине отступили ?

Нет. Он все еще чувствовал гнетущую тупость, знак того, что они сделали для подавления Радиантов. Каладин наклонился дальше. На плато он увидел фигуры в синей форме, охранявшие Врата Клятвы на своих обычных местах. Он почувствовал прилив облегчения и даже недоверия. Неужели все это был ужасный кошмар?

"Каладин!" - прошипел Силь. "Кто-то идет."

Они вдвоем прижались спиной к ближайшей стене, когда группа фигур прошла через коридор снаружи. Они говорили в ритме на азишском. Певцы-гвардейцы - Каладин мельком увидел их с копьями. Он чуть не прыгнул на них, но сдержался. Был бы более простой и менее вопиющий способ получить подходящее оружие.

Враг явно все еще контролировал ситуацию. И когда он подумал, правда пришла ему в голову.

«Они делают вид, что снаружи башни ничего не произошло», - прошептал он Силу после того, как патруль прошел. «Они знают, что Далинар пошлет Ветрокрылых разведать башню, как только связь прервется, поэтому враг пытается сделать вид, что место не было захвачено. Это либо сплавленные иллюзии, либо сочувствующие люди - возможно, остатки армии Амарама - носящие украденную униформу ».

«И Ветрокрылые не смогут подобраться достаточно близко, чтобы узнать правду, чтобы их силы не потерпели неудачу», - сказал Сил.

«Эта часть будет подозрительной», - сказал Каладин. «Враг не может продержаться так долго».

Они двое подошли к ближайшей лестничной клетке. Похоже, он не охранялся, но он все равно послал Сила проверить. Затем они двинулись вниз и обнаружили, что десятый, девятый и восьмой этажи относительно не охраняются. Здесь просто было слишком много места, чтобы все это смотреть. Хотя они заметили еще один патруль по периметру башни, идти было легко, пока они не достигли седьмого этажа. Здесь, спускаясь на более населенный шестой этаж, они нашли охранников внизу первых пяти лестничных пролетов, которые они попробовали.

Им пришлось пройти внутрь и найти маленькую лестницу в отдалении, которую запомнил Сил. Добраться до него означало снова войти в темноту. Для Каладина солнечный свет был так же важен, как еда или вода. Уходить было мучительно, но он справился.

И, как и ожидалось, меньшая лестничная клетка не охранялась. Они вышли на шестой этаж в тихой темноте. Казалось, что большая часть населения башни все еще проживает в помещениях. Враг работал над тем, как управлять этим местом, и у Каладина должна остаться брешь. Имея это в виду, он послал Сила выполнить задание.

Она помчалась к балконным комнатам, оставив его сидеть на корточках на лестничной клетке, вооруженного скальпелем. Каладин вздрогнул, желая иметь пальто или куртку. Теперь было холоднее, чем когда-либо в башне. Что бы враг ни делал, чтобы остановить Радиантов, это также мешало другим функциям башни. Это заставило его беспокоиться о людях.

В конце концов Сил вернулся. «Ваша семья, как и все остальные, закрыта в покое», - мягко сказала она. «Но у их дверей настоящая охрана. Я не осмелился поговорить с твоим отцом или матерью, но я видел их вместе через окно. Они выглядят здоровыми, если напуганы.

Каладин кивнул. Он подумал, что это было лучшее, на что он мог надеяться. Надеюсь, его отец нашел выход из неприятностей, как он и сказал. Вместе Каладин и Сил прокрались внутрь, в коридор, где устанавливались фонари. Рабочие оставили здесь кучу фонарей вместе с инструментами для сверления их креплений в скале.

Они не оставили драгоценных камней в кучах оборудования, и фонари в этом конкретном коридоре были пусты. Но в следующем коридоре фонари были украшены аметистами - драгоценными камнями среднего размера для света, размером чуть больше броама. Это означало много Грозового света, если он мог его достать.

"Как вы думаете?" - спросил Каладин Сила. «Схватить лом и быстро щелкнуть, а потом бежать за ним?»

«Похоже, это вызовет много шума», - сказала она, приземляясь на один из фонарей.

«Я мог бы просто украсть Штормовой свет и наполнить сферы, которые я ношу. Хотел бы я получить некоторые из этих драгоценных камней. Мне нужен лучший резерв ».

«Мы могли бы попытаться найти лампочницу и получить от нее ключи», - сказал Сил.

«На этом этаже закреплена светловолосая женщина, которая, по-моему, живет где-то на третьем этаже. Лопен пытался уговорить ее поужинать с ним ».

«Конечно, знал», - сказал Сил. «Но … если подумать, попытка найти ее кажется сложной и опасной».

"Согласовано."

Она встала на вершину светящегося фонаря, затем порхнула в сторону, превратившись в ленту света, и проскользнула через маленькую замочную скважину фонаря. Хотя она не могла проходить сквозь твердые предметы, протискивание через трещину или отверстие обычно приносило пользу.

Ее лента обвивалась внутри фонаря. Это были прочные железные устройства, защищающие от взлома. У них были стеклянные стенки, но те были усилены металлической решеткой. Ключ откроет одну из граней, позволяя открыть ее и получить доступ внутрь. Остальные грани фонаря можно было отпирать изнутри, а также открывать.

Силь подлетела к одной из этих защелок и снова превратилась в человека. Теоретически, если бы у вас не было ключа, вы могли бы разбить стекло и использовать проволоку, чтобы вручную повернуть внутренние защелки, чтобы открыть одну из граней. Но устройство было разработано, чтобы сделать это трудным, с толстым стеклом и железной тесьмой сзади.

Сил попыталась нажать на защелку, но она оказалась для нее слишком тяжелой. Она положила руки на бедра, глядя на него. - Попробуй хлестать, - позвала Сил, ее голос эхом отражался от стекла, громче, чем предполагала ее крошечная фигура.

«Крепления не работают», - мягко сказал Каладин, высматривая коридор на предмет патрулей.

«Гравитационные удары не работают», - сказал Сил. «А вот другие же, правда?»

У Ветрокрылых было три разновидности плетей. Чаще всего он использовал гравитационную привязку, когда вы проникали в объект или человека и меняли направление, в котором их притягивала гравитация. Но были еще двое. Во время вторжения он испытал полную плетку, неся Тефта в клинику. Этот Удар позволил вам наполнить объект Светом и приказать ему прилипать ко всему, что его касается. Он использовал его в первые годы своей работы в качестве мостовика, чтобы прикреплять камни к стене пропасти.

Последний Удар был самым странным и загадочным из трех. Обратное крепление заставляло что-то привлекать другие объекты. Это было похоже на гибрид двух других. Вы наполняли поверхность, а затем приказывали ей притягивать определенные предметы. Они были привлечены к этому. Как будто ... как будто созданный вами объект стал источником гравитации. Как мостовик, Каладин бессознательно использовал эту Удар, чтобы тянуть стрелы по воздуху к своему мосту, заставляя их свернуть, чтобы пропустить его друзей.

«То, что вы называете« плетками », - сказал ему Сил, - на самом деле два Волна, работающих вместе. Гравитация и адгезия, сочетающиеся по-разному. Вы говорите, что гравитационные удары не работают, а адгезионные - работают. А как насчет обратной увязки? »

«Не пробовал», - признал Каладин. Он отошел в сторону и вытащил Грозовой свет из другого фонаря. Он чувствовал энергию, силу в своих венах - то, чего он так жаждал. Он улыбнулся и отступил, озарившись силой.

«Попробуйте заставить стекло притягивать защелку», - сказал Сил, жестикулируя. «Если вы можете заставить защелку двигаться к вам, она выскочит и разблокируется».

Он коснулся стороны кожуха фонаря. В течение последнего года он практиковал свои удары плетью. Сигзил наблюдал, заставляя его, как обычно, проводить эксперименты. Они обнаружили, что для обратной плетения требуется команда - или, по крайней мере, визуализация того, что вам нужно. Наполняя стакан, он пытался представить, как Грозовой Свет притягивает предметы.

Нет, не вещи. Защелка конкретно.

Грозовой свет сопротивлялся. Как и в случае с обычным гравитационным хлестом, он чувствовал силу, но что-то блокировало ее. Однако здесь засор был слабее. Он сконцентрировался, надавил еще сильнее, и - как открывающийся шлюз - из него внезапно вырвался Свет. Обратный удар не светился так ярко, как должен, учитывая Грозовой свет. Это было в некотором роде перевернутым. Но за действиями Каладина последовал слабый щелчок.

Сила привлекла защелку, которая - потянутая этой невидимой силой - выскочила из своего гнезда. В нетерпении, Каладин открыл переднюю часть фонаря, затем вытащил драгоценный камень и сунул его в карман.

Сил выскочила. «Нам нужно больше практики, Каладин. Вы не используете их так же инстинктивно, как два других ».

Он задумчиво кивнул и забрал Штормовой свет, который прижал к кожуху фонаря. Затем они двое украдкой двинулись по коридору, погружая его в темноту с каждым украденным драгоценным камнем.

«Обратные плетения требуют усилий, - мягко сказал Каладин Силу. «Это заставляет меня задуматься, смогу ли я каким-то образом заставить работать основные гравитационные ремни». Он стал полагаться на них в бою - на способность прыгать в воздух, чтобы заставить своего противника улететь. Даже простая способность облегчиться, чтобы ему было легче проходить битву.

Он прикончил последний из фонарей, довольный здоровым карманом Грозового света. Состояние по Hearthstone, хотя он начал привыкать к тому, что так много под рукой. Поместив эти драгоценные камни в темный мешочек, чтобы его карман не светился, они двое отправились на свое следующее задание. Запасы.

На этот раз они держались внутренней части этажа, откуда они могли видеть патруль при свете, который он нес. Каладин повел Сила на несколько ступенек, так как он хорошо знал, где взять еду и воду.

Как он и надеялся, монастырь в середине четвертого этажа не был приоритетом для охраны. По пути он обнаружил пару певцов в униформе, занимавших один сторожевой пост, но смог прокрасться по боковому коридору и найти совершенно неохраняемую дверь.

Вошли Каладин и Сил, затем прокрались по коридору, уставленному камерами. Он по-прежнему так думал о них, хотя здешние ревностные настаивали на том, что это не тюрьма. Конечно, комнаты, в которых останавливались сами ревностные, были хорошо освещены, меблированы и по-настоящему уютны. Каладин нашел один из них у света под дверью, проверил глиф, нарисованный на дереве, и проскользнул внутрь.

Он напугал пылкого внутри, того самого человека, которого он встретил во время своего предыдущего визита в это место. Куно, Каладин узнал, что его зовут. Ярый читал, но попытался - и не смог - натянуть очки на глаза, когда Каладин в спешке пересек комнату и замолчал.

«Есть ли другие охранники?» - прошептал Каладин. «Я видел двоих у ворот».

- Н-нет, Брайтлорд, - сказал Куно, очки свободно свисали с его пальцев. «Я … Как? Как ты здесь? »

«Милостью бога или удачи. Я не решил, что именно. Мне нужны припасы. Пайки, кувшины с водой. Медицинские принадлежности, если они есть.

Мужчина заикался, затем наклонился ближе, не обращая внимания на очки в руке, и покосился на Каладина. «Всемогущим. Это на самом деле это вы. Штормовой… »

«У тебя есть то, что мне нужно?»

«Да, да», - сказал Куно, вставая и проводя рукой по бритой голове, затем вышел из комнаты.

- Ты был прав, - сказал Сил с плеча Каладина, следуя за ним. «Наверное, охраняли все сторожевые посты, поликлиники, казармы. Но санаторий вдали ... »

Куно отвел их в маленькую кладовую. Внутри Каладин смог найти почти все, что ему было нужно. Больничный халат и покрывало для Teft. Различные другие предметы одежды. Губка и умывальник, даже большой шприц для кормления без сознания.

Каладин упаковал их в мешок вместе с бинтами, корой от боли и некоторым антисептиком. Затем последовали сухие пайки, в основном Soulcast, но они подойдут. Он привязал четыре деревянных кувшина с водой к веревке, которую мог перекинуть на шею, затем заметил ведро с некоторыми чистящими средствами. Он выбрал четыре щетки с толстой щетиной и прочными деревянными ручками, которые использовались для мытья полов.

«Нужно ... помыть полы, Сияющий?» - сказал пылкий.

«Нет, но я больше не могу летать, поэтому они мне нужны», - сказал Каладин, запихивая их в сумку. - У тебя нет бульона?

«Не очень удобно», - сказал Куно.

"Жалость. А как насчет оружия? "

"Оружие? Зачем он вам нужен? У тебя есть Клинок.

«Сейчас не работает», - сказал Каладин.

«Что ж, у нас здесь нет оружия, Брайтлорд», - сказал Куно, вытирая лицо, с которого капал пот. «Штормы. Вы имеете в виду ... вы собираетесь драться с ними? "

- По крайней мере, сопротивляйтесь им. Каладин обернул веревку с кувшинами на шее, затем встал с некоторым усилием и уравнял вес, чтобы веревка не кусалась слишком сильно . «Не говори никому обо мне. Я не хочу, чтобы тебя допрашивали. Мне нужно больше припасов ».

«Ты … ты собираешься вернуться? Делать это … регулярно? » Мужчина снял очки и снова вытер лицо.

Каладин протянул руку и положил руку мужчине на плечо. «Если мы потеряем башню, мы проиграем войну. Я не в состоянии драться. Я все равно это сделаю. Мне не нужно, чтобы ты поднимал копье, но если бы ты мог принести мне немного бульона и наполнять мои кувшины водой каждые пару дней… »

Мужчина кивнул. "Все в порядке. Я могу ... Я могу это сделать ».

«Хороший человек», - сказал Каладин. «Как я сказал, молчи. Я не хочу, чтобы широкая публика вбивала себе в голову, что они должны взять в руки копье и начать сражаться против Fused. Если есть выход из этой неразберихи, мне придется либо передать известие Далинару, либо каким-то образом разбудить других Радиантов ».

Он нарисовал немного штормового света. Он понадобится ему, чтобы нести все это, и вид сияния придавал пылкому явный прилив уверенности.

«Жизнь перед смертью», - сказал ему Каладин.

«Жизнь перед смертью, Сияющий», - сказал Куно.

Каладин поднял свои мешки и двинулся в темноту. Это шло медленно, но в конце концов он добрался до одиннадцатого этажа. Здесь он сориентировался, в то время как Сил осматривалась, чтобы посмотреть, может ли она запомнить дорогу. Им было незачем волноваться - небольшая искорка света появилась в гранатовой жилке на полу.

Они последовали за светом в комнату, где оставили Тефт. Дверь открылась легко, без лишнего шума. Внутри Каладин отложил свои припасы, проверил, как там друг, а затем начал лучше инвентаризировать то, что он схватил. Гранатовый свет вспыхнул на полу рядом с ним, и он провел пальцами по хрустальной жилке.

В его голове сразу же послышался голос.

Хаймаршал? Это правда? Вы проснулись и функционируете?

Каладин вздрогнул. Это был голос королевы.

* * *

Яркость Навани? - раздался голос Каладина в голове Навани. Я проснулся. В основном функционирует. Мои способности … действуют странно. Не знаю, почему я не в коме, как другие.

Навани глубоко вздохнула. Брат видел, как он прокрался на четвертый этаж, а затем совершил набег на монастырь в поисках припасов. Пока он возвращался, Навани несколько раз обошла свою комнату - поговорила со своими учеными и поддержала их - чтобы не вызвать подозрений. Теперь она вернулась на место, прислонившись к стене, пытаясь выглядеть скучающей.

Она была кем угодно, но только не. У нее был доступ к Рыцарю Сияющему, возможно, двум, если Брат сможет найти Лифт. «Это хорошо», - прошептала она, и Брат передал ее слова Каладину. «На данный момент я неохотно работаю с нашими похитителями. Они заперли меня и моих учеников в восточном подвальном помещении, возле колонны из драгоценных камней ».

Вы знаете, что не так с Radiants? он спросил.

«В некоторой степени да», - прошептала она. «Детали несколько технически, но у башни была древняя защита, чтобы защитить ее от врагов, которые использовали свет Бездны. Ученый слияния перевернул это; теперь он подавляет тех, кто использует Stormlight. Однако она не завершила разрушение башни. Я едва не помешал ей сделать это, воздвиг барьер вокруг столба. К сожалению, тот же самый барьер мешает мне отменить ту работу, которую она там проделала ».

Итак ... что нам делать?

«Я не знаю», - признал Навани. Далинар, вероятно, посоветовал бы ей действовать решительно, притвориться, что у нее есть план, хотя у нее его нет, но она не была генералом. Притворяться, что никогда не работало с ее учеными; они ценили честность. «У меня почти не было времени на планирование, а я все еще тащусь со вчерашнего дня».

- Я знаю это чувство, - сказал Каладин.

«Враг каким-то образом заставил Врата Клятвы работать», - сказала Навани, и в ее голове сформировался план. «Моя первая цель - продолжать защищать брата и сестру, родоначальницу башни. Моя вторая цель - известить моего мужа и других монархов. Если бы мы смогли выяснить, как противник заставляет работать Врата Клятвы, я мог бы заставить работать свои шайбы и послать предупреждение ».

- Звучит неплохо для начала, Яркость, - сказал Каладин. Я рад, что у меня есть направление, в котором можно работать. Так вы хотите, чтобы я узнал, как они управляют Вратами Клятвы?

"Точно. Я только предполагаю, что они каким-то образом снабжают их светом Бездны, но в прошлом я пытался заставить фабрики использовать Войдлайт, и у меня ничего не вышло. Однако я точно знаю, что у противника есть функциональный диапазон. Мне не удалось хорошенько разглядеть один из них, но если бы вы узнали, как они используют Врата Клятвы или другие фабрики, это дало бы мне возможность поработать ».

- Для этого мне нужно приблизиться к Вратам Клятвы, - сказал Каладин. И не замечать этого.

"Да. Сможете ли вы справиться с этим? Я знаю, ты сказал, что твои силы не работают полностью.

Я … Я найду способ, Яркость. Я подозреваю, что враг не воспользуется Вратами Клятвы до ночи. Я думаю, они пытаются сохранить видимость того, что с башней все в порядке, на случай, если Далинар пришлет разведчиков. У них есть несколько людей в форме алети, патрулирующих снаружи. Ночью даже далекие Ветрокрылы, пытающиеся наблюдать, будут видны в темноте. Я подозреваю, что они сочтут это более безопасным временем для использования Врат Клятвы.

Действительно любопытно. Как долго Рабониэль реально думала, что сможет поддерживать такие уловки? Несомненно, Далинар уйдет с поля битвы в Азире и сосредоточит все на обнаружении того, что не так с Уритиру. Если только в этом не было аспектов, которые Навани не рассматривал.

Последствия этого испугали ее. Она была слепой, запертой в этом подвале.

- Хаймаршал, - сказала она Каладину, - я попытаюсь снова связаться с тобой завтра примерно в то же время. А пока будьте осторожны. Враг будет искать способ разрушить воздвигнутый мною щит. В башне спрятаны три узла, большие драгоценные камни, пропитанные Грозовым светом, которые поддерживают барьер, но Сиблинг не скажет, где они.

«Эти узлы являются прямыми каналами к сердцу башни и, как таковые, представляют собой большие уязвимые места. Если найдешь, скажи мне. И имейте в виду, что если враг получит к нему доступ, он сможет завершить разрушение башни ».

Да сэр. Э-э. Яркость.

"Мне нужно идти. Лифт тоже где-то не спит, так что за ней стоит присмотреть. В любом случае, будь осторожен, Хаймаршал. Если задача окажется слишком опасной, отступите. Сейчас нас слишком мало, чтобы идти на неразумный риск ».

Понял. После небольшой паузы голос Брата продолжился: « Он вернулся к распаковке своих припасов. Однако вы должны быть осторожны, когда спрашиваете о фабриках. Не забывайте, что я считаю то, что вы сделали, тяжким преступлением.

«Я не забыл, - сказал Навани. «Но, конечно же, вы не выступаете против Врат Клятвы».

- Нет, - сказал Брат с неохотой. Эти spren охотно пошли на свои преобразования.

«Вы знаете, почему это работает? Запитывать Врата Клятвы светом Бездны?

Нет. Врата Клятвы не являются частью меня. Я оставлю тебя сейчас. Наши разговоры подозрительны.

Навани не стала настаивать на этом, а вместо этого сделала еще один круг вокруг своих ученых. Она не была уверена, доверяет ли она словам брата или сестры. Мог ли spren лгать? Она не думала, что когда-либо спрашивала у Сияющих. Глупая оплошность.

Во всяком случае, в Каладине она, по крайней мере, имела связь с остальной частью башни. Спасательный трос. Это был шаг вперед в поиске выхода из этой неразберихи.

В таком состоянии отстраненности можно позавидовать. Я узнал, что мои величайшие открытия приходят, когда я отказываюсь от меньших связей.

—Из «Ритма войны», стр. 3, подтекст.

Через два дня после победы над предателями Таравангиана Далинар стоял в военной палатке, помогая подготовиться к большему наступлению на певцов в Эмуле. Сразу за ним стоял переодетый Сзет. Никто даже не взглянул на этого человека; С Далинаром часто были члены Кобальтовой гвардии.

Далинар осмотрел боевой стол с его картами и списками войск. Так много разных фигур, отражающих состояние их сражений на разных фронтах. Когда он был моложе, подобные абстракции разочаровывали его. Он хотел быть на поле битвы с Клинком в руке, пробивая себе путь через вражеские линии и делая такие карты устаревшими.

Затем он начал видеть армии за маленькими квадратами на листах бумаги. Начать по-настоящему понять, почему передвижение войск - припасы, логистика, крупномасштабная тактика - было важнее, чем личная победа в данном сражении. И это его взволновало.

Каким-то образом теперь он вышел за рамки этого. Война - и все ее грани - больше не волновали его. Это было важно, и он так и поступил. Но он обнаружил больший долг.

Как нам победить? Действительно победить, а не получить какое-то преимущество?

Он размышлял над этими мыслями, пока его генералы и главные писцы делали свои окончательные выводы о предательстве Ведена.

«Наши войска в южном Алеткаре были успешно поддержаны тайленскими кораблями, как вы и сказали», - сказал Тешав. «Наши генералы на побережье смогли отступить через ряд крепостей, как вы указали. Они перегруппировались в Каранаке, который мы контролируем. Поскольку ни один из наших батальонов не был полностью окружен Веденсами, мы практически не понесли потерь ».

«Наш флот запер ведущие корабли в их портах», - сказал Кмакл, стареющий принц-консорт Тайленов. «Они не прорвут нашу блокаду в ближайшее время, если Fused и Skybreakers не окажут им мощную поддержку с воздуха».

«Мы уничтожили почти всех веденов, которые предали нас здесь», - сказал Омал, невысокий азисский генерал, на мундире которого висел пояс с ярким рисунком. «Ваше лидерство на поле боя было превосходным, Блэкторн, не говоря уже о своевременности ваших предупреждений перед битвой. Вместо того, чтобы сжечь наши склады с припасами и спасти своего короля, они были почти уничтожены ».

Далинар через стол посмотрел на Норка, который улыбался с зубастым чувством удовлетворения.

«С этим очень хорошо справились, дядя», - сказала ему Ясна, рассматривая карту военных действий. «Вы предотвратили катастрофу».

Нура посовещалась с азисским императором, который сидел на троне рядом с боевой палаткой, затем подошла к нему. «Мы сожалеем о потере такого важного союзника в Таравангяне», - сказала она. «Это предательство будет ощущаться - и преследоваться - азишами на протяжении многих поколений. Тем не менее, мы тоже одобряем ваш подход к ситуации. Ты хорошо сделал, что все эти месяцы с подозрением относился к нему, и мы поступили неблагоразумно, полагая, что его предательство осталось в прошлом.

Далинар склонился над столом, освещенным сферами. Хотя ему не хватало большой иллюзорной карты, которую он мог создать с Шаллан, было что-то в осязаемом ощущении этой карты, бумаги, отмеченной мыслями его лучших генералов, которые говорили с ним. Пока он смотрел, все, кроме карты, казалось, исчезло из поля его зрения.

Что-то все еще было не так. Taravangian был настолько тонким в течение многих месяцев. Но теперь он позволил схватить себя?

«Его армии в Джа-Кеведе, кажется, не особо заботятся о нем», - подумал Далинар, читая отображаемые боевые отчеты и цифры, как будто они были шепотом объяснения в его ушах. Высокопоставленные лица Ведена будут счастливы поставить во главе своих людей. И они, кажется, быстро встали на сторону певцов, как и Ириали.

Харбрант, возглавляемый дочерью Таравангиана Саврахалидем, отрекся от своего бывшего правителя и объявил себя нейтральным в конфликте, а их хирурги были готовы продолжать служить той стороне, которая обращалась за их помощью. Далинар приказал бы своим кораблям блокировать их на всякий случай, но он не собирался высадить там войска и вести дорогостоящую битву за такую относительно незначительную цель. Скорее всего, они это знали.

Настоящим призом был сам Таравангян. Кого-то Далинар уже держал в плену. После долгих лет осторожного позирования пожилого короля, как он позволил своей империи рухнуть практически в мгновение ока?

Почему? Зачем рисковать сейчас?

«Какие новости об Уритиру?» - спросил Далинар.

«Ветрокрылы должны скоро вернуться с последним изображением башни», - сказал Тешав из-за тусклого периметра стола. «Но последнее обширное письмо Брайтнесс Навани указывает на то, что наши люди там хорошо справляются».

Навани продолжал посылать солдат, идущих вдоль внешних склонов гор, для доставки сообщений. Каждый новый бит говорил им немного больше. Некоторые из ученых Таравангиана активировали устройство, подобное тому, которое нашел верховный маршал Каладин. Отдельное обрушение туннелей внизу - вероятно, дело рук диверсантов - сделало вход и выход таким образом невозможным.

Устройство было спрятано, и Навани не смог найти и отключить его. Она боялась, что обыск займет недели. К сожалению, разведчики Далинара доказали эффективность устройства. Если они подходили слишком близко, они не только теряли свои силы, но и теряли сознание.

На данный момент, однако, казалось, что все были в безопасности, хотя и испытывали неудобства. Если бы Далинар не ожидал предательства, все могло бы пойти совсем иначе. Он мог представить себе версию событий, в которой предательство Таравангиана повергло коалицию в хаос, позволив военным певцам прорваться вперед и оттеснить войска Далинара обратно к Азимиру. Там без надлежащего снабжения и поддержки они могли бы быть раздавлены.

«Возможно, это все», - подумал он. Возможно, именно это и имел в виду Таравангян - почему он так рисковал. Король пока хранил молчание во время допросов. Возможно, Далинар сможет поговорить с ним напрямую и получить больше информации. Но он беспокоился, что все это каким-то образом соответствовало планам Таравангяна, а Далинар сомневался во всем.

«Монархи, - сказал Далинар группе, - я предлагаю продолжить нашу битву за Эмул, пока мы не получим больше информации об Уритиру».

«Согласен», - немедленно сказал азисский император.

«Я буду искать одобрения у гильдий Тайлены и королевы», - сказал принц Кмакл, просматривая морские отчеты. «Но пока у меня нет проблем с тем, чтобы позволить генералам Алети вести за собой. Однако, Светлый лорд Далинар, ты понимаешь, что это предательство сделает восстановление твоей родины еще более трудным.

«Да, - сказал Далинар. «Я по-прежнему считаю, что лучшее, что мы можем сделать для возможного выздоровления Алеткара, - это сначала обезопасить Запад».

Каждое из этих слов было ножом в его сердце. Это означало отказ от Алеткара на долгие годы. Возможно, дольше. С Джа Кеведом в качестве плацдарма он мог мечтать нанести удар прямо в Холинар. Больше никогда.

Штурм Тараванга. Проклятие забирает тебя.

При взвешивании Кмакла и азишей единственным монархом, который не высказался, был Ясна. Она изучила карты, Вит - как всегда - стояла у ее плеча.

«Я полагаю, дядя, - сказала она, - что ты позволишь Минку вести эту кампанию?»

«Это более масштабный конфликт, чем один человек может разрешить в одиночку», - сказал Далинар. «Но после того, как он провел битву два дня назад, я думаю, что он доказал свою ценность. Одна из причин, по которой я так много работал, чтобы нанять его, заключалась в том, что его особый гений руководил нашей стратегией ».

«По воле монархов, - сказал Минк, - я сделаю это, но помните свои обещания. Я не позволю тебе сбежать от них. Как только мы неизбежно освободим Алеткар, мое королевство станет следующим ».

Ясна кивнула. «Я хотел бы увидеть ваши боевые планы, генерал Дьено. Я даю свое первоначальное согласие на продолжение нашего наступления на Эмуль, но мне нужны подробности. Потеря доступа к Вратам Клятвы будет разрушительной.

На этом Далинар положил конец встрече. Люди начали открывать сферы по периметру военного павильона, показывая, насколько он действительно огромен. Он должен был быть достаточно большим, чтобы вместить всех окружающих, поэтому стол с картой выглядел маленьким, когда все начали отступать в свои части палатки.

Кмакл направился к тайленским писцам, где они использовали тростники, чтобы отправить домой протоколы собрания Фен и тайленским гильдмастерам. Далинар покачал головой. Он согласился с решением Фен остаться, и пожалел, что Ясна сделала такой же выбор. Слишком много монархов в одном месте заставляли его нервничать.

Его также беспокоило то, что многое из того, что делала королева Фен, зависело от прихоти кучки торговцев и руководителей гильдий. Если они действительно выиграют эту войну, он увидит, сможет ли он найти способ помочь ей вырвать контроль над своим королевством у этих угрей.

Контингенты Азиш и Эмули начали покидать военную палатку, впуская свежий воздух. Далинар вытер пот с затылка на шее носовым платком - этот регион Рошара был не таким влажным, как районы вокруг островов Реши, но летняя погода здесь была все еще слишком жаркой, на его вкус. Он почти хотел, чтобы одна из Ветрокрылых подняла его на большую высоту, где он мог бы подышать холодным воздухом и ясно мыслить.

Он согласился выйти из палатки и осмотреть лагерь. Они захватили небольшой городок по имени Лакки, прямо на границе Эмули, недалеко от Азимира. Таким образом, он находился в трехдневном марше от линии фронта, где их позиции - которые вскоре будут усилены - удерживались против вражеских сил на юге.

Немного больше, чем деревня, Лакки был захвачен войсками, установившими пункты снабжения и командные палатки. Рабочие укрепили восточный подход, чтобы блокировать штормы, и Ветрокрылы взлетели в воздух. Эта позиция создавала отличный командный центр, достаточно близко к линии фронта, чтобы добраться до него коротким перелетом, но достаточно далеко, чтобы быть защищенным от наземных атак.

Далинар нашел некоторое время здесь, после того, как убедился, что маленький Гэв счастливо играет со своей гувернанткой, чтобы подумать об Эви. Шторм, он так гордился рождением Адолина. Как он позволил себе так скучать по детству сына?

Он прокрутил эти воспоминания в своей голове. Сначала он обнаружил, что может помнить Эви как нечто новое, но чем больше воспоминаний оседало на нем, тем больше они чувствовали себя комфортнее, как знакомое место у огня. Ему было стыдно за то, что он вспомнил о себе, но он больше не променял бы эти воспоминания. Он нуждался в них. Нужен был в ней.

Некоторое время он наслаждался свежим воздухом, глубоко дыша, прежде чем вернуться в палатку, чтобы что-нибудь выпить. Сзет последовал за ним, держа в руке свой огромный меч - серебряные ножны и черная рукоять были скрыты маскировкой. Сзет ничего не сказал, но Далинар знал, что считает свое поражение от Нейла позорным. По оценке Далинара, это говорило о мастерстве Вестника больше, чем что-либо еще. Почему Нейл так часто избегал сражений, наблюдая за своими Небесными разрушителями издалека?

Ясна присоединилась к Далинару, когда он налил себе вина в палатке у стойки бара. Она знала, что такое Сзет на самом деле, но была слишком политична, чтобы бросить на него хоть взгляд.

«Вы уходите из боя, дядя», - тихо заметила она. «Я ожидал, что вы лично возглавите здесь военные действия».

«Я нашел кого-то более способного выполнить эту работу».

«Простите, дядя, но вы должны найти лучшую ложь. Вы никогда не отказываетесь от того, что вам интересно делать самому. Это одно из самых постоянных ваших поступков ».

Он успокоился, затем оглядел комнату. Ей не следовало противостоять ему здесь, где могли бы услышать представители других монархов. Зная Ясну, это было одной из причин, по которой она так поступила. Для нее каждый разговор был небольшим соревнованием, и она всегда учитывала местность.

«Я начинаю кое-что понимать», - мягко сказал он, отводя ее в сторону, подальше от бара. Сзет оставался рядом, как и Уит. Другие дали им место. «Мои способности как бонда более ценны, чем мы думали. Я рассказал вам о том, как в битве я прикоснулся к Налану и увидел его прошлое ».

«Подвиг, который вы не смогли повторить с Шалашем или Таленелатом».

«Да, потому что я не знаю, что делаю!» - сказал Далинар. «Я - оружие, которое мы еще не исследовали до конца. Мне нужно научиться использовать эти силы - использовать их не только для обновления сфер и открытия перпендикулярности ».

«Я ценю тех, кто хочет учиться, дядя, - сказала Ясна. «Но вы уже мощное оружие. Вы один из наших величайших военных умов ».

«Мне нужно стать чем-то большим», - сказал Далинар. «Я опасаюсь, что эта война будет бесконечной компромиссом. Мы захватываем Эмуля, но теряем Джа Кеведа. Взад и вперед, вперед и назад. Как нам победить, Ясна? Какова наша конечная цель? »

Она медленно кивнула. «Нам нужно подтолкнуть Odium к согласию. Ты думаешь, изучение своих способностей может помочь тебе в этом? »

Прошло больше года с тех пор, как Одиум согласился на соревнование чемпионов, но с тех пор Далинар не видел существа. Никаких посещений. Никаких видений. Даже посыльный.

«Рейса… Одиума» нельзя ни во что вталкивать, - сказал Вит через плечо Ясны. «Он мог бы согласиться на соревнование теоретически, Блэкторн, но он никогда не устанавливал условий. И он этого не сделает, пока он думает, что выигрывает эту войну. Вам нужно напугать его, убедить, что он может проиграть. Только тогда он продолжит состязание чемпионов - до тех пор, пока условия ограничивают его проигрыши ».

«Я бы предпочел полную победу, чем что-то, что позволит Odium подстраховаться», - сказал Далинар.

«Ах, восхитительно», - ответил Вит, подняв ладонь и изображая что-то записанное. «Я просто отмечу, что ты хочешь выиграть. Да, как глупо с моей стороны не осознавать этого, Блэкторн. Полная победа. Над богом. Кто в настоящее время удерживает вашу родину, а недавно стал одним из сильнейших военных на планете. Могу я также попросить его испечь тебе что-нибудь сладкое в качестве извинения за весь этот беспорядок «на конце света»? »

«Достаточно, Вит, - вздохнул Далинар.

«Выпечка - это настоящая традиция», - добавил Вит. «Однажды я был в месте, где - если ты проиграешь битву - твоя мать должна испечь другому парню что-нибудь вкусненькое. Мне эти люди нравились ».

«Жалко, что ты не остался с ними дольше», - сказал Далинар.

«Ха! Что ж, я не считал разумным оставаться здесь. В конце концов, они были людоедами ».

Далинар покачал головой, снова сосредоточившись на текущей задаче. «Вит говорит, что мы должны каким-то образом убедить Одиума, что мы угроза. Но я думаю, что враг манипулирует нами. Вся эта уловка с Таравангьяном меня встревожила. Мы имеем дело с богом, но не используем все имеющиеся в нашем распоряжении инструменты ».

Он поднял ладонь. «С этим я могу прикоснуться к его миру, духовному царству. И когда я дрался с Наланом, я что-то чувствовал, что-то видел. Что, если бы я мог перековать Клятву? Если Сплав перестанет возрождаться, разве это не даст нам - наконец - преимущества перед Одиумом? Что-то, что заставит его вести переговоры на наших условиях? »

Ясна задумчиво скрестила руки на груди. Уит, однако, наклонился. - Знаешь, - прошептал Уит, - я думаю, он прав. Мне стыдно признавать это, но Блэкторн видел больше, чем мы, Ясна. Он более ценен как мастер облигаций, чем как генерал или даже как король ».

- У тебя хороший аргумент, дядя, - признала Ясна. «Я просто волнуюсь. Если ваши способности настолько невероятны, экспериментировать с ними опасно. Мои первые набеги на Soulcasting временами были смертельными. Что ваши лучшие способности сделают случайно в подобных ситуациях? »

Это был веский довод, который оставил их торжественными, когда они взяли чашки с вином и молча пили, размышляя. Пока они стояли там, принц Кмакл, выходя из палатки, прошел мимо, слушая, как писец читает ему черновик письма к торговым лордам города Тайлен.

«Еще одна тема, дядя, - заметила Ясна. «В последнее время я вижу, как твои глаза сужаются, когда ты смотришь на принца Кмакла. Я думала, тебе нравятся Фен и ее муж.

«Они мне нравятся, - сказал он. «Мне просто не нравится, сколько бюрократии придется пройти Фену, прежде чем что-то будет сделано. Азиш еще хуже. Зачем называть своего правителя «императором», если для выполнения своей работы ему нужно получить одобрение дюжины различных чиновников? »

«Одна - конституционная монархия, другая - научная республика», - сказала Ясна с удивлением. "Что вы ожидали?"

«Король, чтобы быть королем», - пробормотал он, выпивая остаток вина залпом.

«Оба их правительства уходят в прошлое, - сказала Ясна. «У них были поколения, которые совершенствовали свои процессы. Нам стоит поучиться у них ». Она задумчиво посмотрела на него. «Времена абсолютной власти в руках одного человека, скорее всего, скоро пройдут. Не удивлюсь, если я последний настоящий монарх Алети ».

«Что бы сказал твой отец, услышав, как ты так говоришь?»

«Я подозреваю, что могла бы заставить его понять», - сказала она. «Его интересовало его наследие. Создание чего-то, что охватит поколения. Его цели были достойными похвалы, но его методы ... ну, наше королевство было трудно поддерживать. Король, правящий перчаткой и мечом, может легко увидеть, как он ускользнет, когда он ослабнет. Сравните это с азишской системой, где плохой прайм не может в одиночку разрушить свое правительство ».

«А хороший не может многого добиться», - сказал Далинар, затем поднял руку, чтобы предотвратить дальнейшие споры. «Я понимаю, о чем вы говорите. Но я нахожу благородство в традиционном способе правления ».

«Прочитав истории, я считаю, что благородство, которое вы себе представляете, создано из рассказов об обитателях древних времен, но редко имело место у этих жителей. Эти короли, как правило, жили короткой и жестокой жизнью. Не важно. Как только мы выиграем эту войну, я рассчитываю, что у меня будут десятилетия, чтобы убедить вас ».

Келек, помоги ему. Далинар налил себе еще апельсинового вина.

«Я подумаю над тем, что вы сказали о своих силах, - сказала Ясна, - и посмотрю, смогу ли я дать какой-нибудь совет, как действовать дальше. А пока, дядя, знай, что я доверяю твоему мнению и помогу поддержать Минков, если ты будешь играть меньшую роль в планировании войны. Вы правы, и я ошибался, задавая вопрос ».

«Никогда не ошибаюсь, задавая вопросы», - сказал Далинар. «Ты меня этому научил».

Она нежно похлопала его по руке, затем ушла, чтобы обратить внимание на карты, которые Минк размечал на военном столе.

Вит задержался, улыбаясь Далинару. «Я согласен с ней», - прошептал он. « Что касается монархов, я хочу, чтобы вы знали, что я считаю вас милым деспотом. Ты такой приятный, что меня почти не пугает то, что я живу среди людей, готовых довериться одному человеку, обладающему почти абсолютной властью над жизнями сотен тысяч людей, при этом полностью игнорируя надлежащие системы сдержек и противовесов его жизни. потенциальная жадность, ревность или амбиции ».

- Тебе действительно приходилось ехать с нами, Вит? - спросил Далинар. «Я…» Он замолчал. Потом покачал головой.

"Какие?" - спросил Вит.

"Неважно. Сказав что-нибудь, ты сможешь бросить в меня больше камней ».

«И ты должен быть тупицей», - сказал Вит, ухмыляясь. «Но когда я когда-нибудь издевался над тобой?»

«Все время, Вит. Вы издеваетесь над всеми ».

«Я? Я правда? Хммм… - он похлопал себя по подбородку. «Я зарабатываю на должности Королевы Остроумия, и она ожидает, что я предоставлю от ее имени только самое лучшее из насмешек. Мне нужно быть осторожным, просто не отдавая его. Кто купит корову и все такое ".

Далинар нахмурился. «Что такое корова?»

«Большой, сочный, вкусный. Хотел бы я еще их съесть. Кажется, у вас их здесь нет, что я нахожу удивительным, поскольку я уверен, что он был где-то в родословной Садеаса. Возможно, дед по отцовской линии. Наблюдайте за высокопоставленными лицами. Почти наверняка будет шоу ». Он не спеша пошел занять свою обычную позицию возле Ясны.

Смотреть высокопоставленных лиц? Что это значило? По большей части они становились очень полезными. Аладар продолжал укреплять доверие Далинара к нему, и Далинар послал его наблюдать за уходом в Алеткаре. Хатем попал в очередь, и Далинар заставил его следить за цепочкой поставок от Азимира. Бетаб оказался весьма полезным послом в Тайлен-Сити - ну, его жена оказалась полезной, но они оба оказались полезными. Ройон умер с почестями, его сын был тщательно выбран, чтобы не усложнять жизнь. Даже « Себариал» был актуален в эти дни.

Один верховный принц в настоящее время находился с Далинаром в Эмуле. Рутар. Далинар сосредоточился на мускулистом бородатом мужчине. Он был худшим из оставшихся; он воображал себя солдатом, но никогда в жизни не носил приличной формы. Сегодня он завис в дальнем конце бара возле крепких вин. По крайней мере, он научился перестать противоречить Далинару перед другими монархами.

Далинар прищурился, глядя на Ясну, которая демонстрировала демонстрацию планов сражения с Норком. «Она устраивает шоу», - подумал он, отмечая, как она конкретно обозначила детали на картах, предлагая расстановку войск. Она хорошо поработала, хотя и не была генералом.

Норка прислушивалась к ее предложениям, но, вероятно, не приняла бы многие из них. Казалось, он находил ее очаровательной. Что ж, Ясна наверняка была редким драгоценным камнем. Был ли ее спектакль для норки? Нет ... это имело отношение к Рутару, не так ли?

Дальнейшие размышления были прерваны, когда в палатку вошла фигура в синем. Лин Ветрокрылая заплетала волосы в косу, хотя во время полета пряди вырывались наружу. Она вела последнюю разведку Уритиру.

Далинар махнул ей рукой и заметил, что Ясна за столом с картой успокаивает и поворачивается, чтобы послушать, как Лин делает свой отчет.

«Мы встретились с солдатом, которого послала королева», - пояснила Ветрокрылая, отдавая честь. «Я сам пытался перешагнуть невидимый барьер и приблизиться. Я упал на снег, как будто получил удар прямо в челюсть. Солдату пришлось тащить меня к остальным ».

«Вы видели мою жену?»

«Нет, сэр», - сказала Лин. «Но этот поход … он выглядит жестоким. Радианты не могут приблизиться к башне на расстояние сотен ярдов, поэтому этому солдату приходится часами маршировать взад и вперед по гребням, чтобы добраться туда, где он может отправлять сообщения ».

Далинар задумчиво потер подбородок. Сообщения Навани казались заслуживающими доверия, и она предостерегала от терпения. Но коды доступа не были надежными, и что-то в этом казалось неправильным. «Что вы видите на расстоянии? Что-нибудь?"

«Нам пришлось использовать подзорную трубу, - сказал Лин. «Людей было не так много, как обычно, но на крыше было несколько Ветрокрылых, и я думаю, что я разглядел там Тефта и Исома Ткача Света. Они держали большой знак с глифами, которые, как мы думаем, означают «терпение» и «прогресс» ».

Далинар кивнул. «Спасибо, Сияющий. Иди и сделай полный отчет с подробностями Брайтнесс Тешав, а затем найди что-нибудь поесть ».

«Спасибо, сэр», - сказала она. Она направилась к выходу.

Однако что-то не давало покоя Далинару. Этот вес не уменьшился полностью . "Лин?" он звонил.

"Сэр?"

«У врага есть Светоткачи. Или хотя бы что-то подобное ».

«Да, сэр», - сказала она. «Хотя единственное подтвержденное сообщение о них, которое у нас есть, - это вторжение в тайленское хранилище год назад».

Он сопротивлялся тому, чтобы бросить взгляд на Сзета - такого тихого, так легко забытого - стоящего рядом с лицом человека алети.

«Попросите командира роты Сигзила прислать сегодня вечером еще одну команду разведчиков, - сказал Далинар. «Я наполняю путешествующие драгоценные камни для следующего прогона. Попросите эту новую команду наблюдать за башней издалека, спрятавшись, а затем сообщать обо всем подозрительном, что они могут увидеть ».

«Мудрое предложение, сэр», - сказала Лин, затем поклонилась и отступила.

Ясна кивнула ему, затем вернулась к преувеличенному обсуждению карт. Да, она была действующая роль здесь.

Далинар взглянул на Рутара, лицо которого становилось все краснее. Возможно, он слишком много выпил, ожидая, пока монархи закончат свои планы, но ему явно не нравилось, как Ясна нагло вмешивалась в военные планы. Это было мужское искусство, и Рутару сегодня запретили участвовать в планировании.

Глядя на него, было трудно не согласиться с тем, что Ясна сказала об Алеткаре. Великое объединение королевства Гавиларом длилось не более десяти лет после его смерти, прежде чем фактически разразилась гражданская война. Ссора Алети закончилась тем, что отдавала предпочтение таким людям, как Рутар. Маслянистый, воинственный, агрессивный. Последнее представление старого Алеткара.

Ясна ловила себя наживкой. И Рутар немного. Жесткий.

«Я единственный, кто это вижу?» - слишком громко спросил Рутар своих слуг. «Я ничего не сказал, когда ее сделали королевой. У других народов есть королевы. Но допрашивает ли кто-нибудь из них в этой комнате генерала?

Один из его товарищей попытался успокоить его, но он оттолкнул ее, крикнув: «Это позор! Далинарское письмо? С таким же успехом он мог бы устроить хаву и начать рисовать. Мы заслужили приговор Всемогущего, отдав трон безбожному… - Он остановился как раз вовремя, возможно, осознав, как все еще выросла палатка.

Далинар выступил вперед, чтобы отругать человека. Теперь ничего не оставалось, кроме как ...

- Остроумие, - холодно сказала Ясна.

Вит шагнул вперед, раскинув руки в стороны, словно вышел из-за занавески, чтобы встретиться лицом к лицу с обожающей толпой. «Я вижу, ты завидуешь тем, кто более искусен в мужских искусствах, чем ты, Рутар», - сказал Вит. «Я согласен, вы могли бы использовать уроки о том, как быть мужчиной, но те, кто находится в этой комнате, преподают уроки слишком продвинутого уровня. Позвольте мне позвать евнуха, чтобы он проинструктировал вас, и как только вы достигнете его уровня, мы поговорим дальше ».

«Жестче», - сказала Ясна.

«Ты говоришь о чести, Рутар, хотя никогда этого не знал», - сказал Вит, повысив голос. «Но ты его никогда не найдешь. Видишь ли, я спрятал твою честь в таком месте, где ты никогда не сможешь ее найти: в объятиях того, кто тебя искренне любит ».

- Остроумие, - сказала Ясна. « Жестче. ”

«Я разговаривал с твоими детьми, Рутар, - сказал Вит. «Нет, это не шутка. Релис, Иванар. Да, я их знаю. Я много чего знаю. Хотели бы вы объяснить королеве , где сломана рука в прошлом месяце Ivanar по - настоящему пришел? Скажите, вы избиваете своих детей, потому что вы садист, или потому, что вы трус, и они единственные, кто не посмеет дать отпор? Или … о, глупый Вит. И то и другое, не так ли? "

"Как ты посмел !" Рутар взревел, отталкивая слугу, пытавшуюся контролировать его. Анжеспрен поднялся вокруг его ног, как лужи бурлящей крови. «Я требую испытания на мечах! Я против тебя, глупый дурак. Или я против твоего чемпиона, если ты слишком трус, чтобы смотреть мне в глаза! »

- Испытание поединком принято, - легкомысленно сказал Вит, расстегивая пояс и высвобождая свой вложенный в ножны меч. "А не ___ ли нам?"

"Отлично!" - сказал Рутар, обнажая меч, в результате чего многие женщины и служители рассыпались по сторонам большого шатра.

«Это идиотизм, - сказал Далинар, вставая между ними. «Рутар, тебя заманили. Убийство Королевы Остроумия карается изгнанием и лишением титула. Вы это знаете ».

Рутар хмыкнул, слова доходили до него.

«Кроме того, - сказал Далинар, оглядываясь через плечо, - этот человек не простой Остроумие. Я не уверен, что ты сможешь убить его ».

«Вы говорите мне, что я лишусь своего титула», - прорычал Рутар. «Какое название? Какие земли у меня? А ссылка? Мы в изгнании, Блэкторн. Может мне стоит бросить тебе вызов. Вы потеряли наше королевство и теперь ожидаете, что я зря потрачу время в чужих странах? Защищая тех, кого мы должны были победить? Мы бы так и поступили, если бы ваш племянник был наполовину тем человеком, которым был его отец.

«Рутар, - сказал Вит, - тебе не нужно драться с ним. Или я. Я принимаю ваш вызов, но использую свое право выбрать чемпиона. Вы не рискуете потерять свои земли, убив Ума ".

«Превосходно», - сказал Рутар. "Я принимаю. Перестань мешать, Блэкторн.

Далинар неохотно отступил в сторону. Он чувствовал нарастающий страх, но здесь не было ничего противозаконного. И он сомневался, что какие-либо действия, которые он предпримет, предотвратят возникновение этой ловушки.

«Итак, - сказал Рутар, размахивая мечом. «Остроумие. Вы называете меня трусом, а потом уклоняетесь от вызова? Пусть будет так! Кого тогда ты хочешь, чтобы я убил?

"Ваше Величество?" - сказал Вит. "Если вы не против?" Он поднял свой вложенный в ножны меч в сторону, рукоятью наружу, когда Ясна прошла мимо и вытащила оружие - тонкий серебристый клинок, который Далинар не думал, что когда-либо видел обнаженным.

Страх Далинара усилился, когда Ясна вышла на дистанцию удара, отбивая меч Рутара. Он оправился от шока и заблокировал ее следующий удар. Она была лучше, чем мог ожидать Далинар, но ее позиция была неуверенной, и она переборщила. В лучшем случае она была равна многообещающей ученице.

Однако у нее было два очевидных преимущества. Она была Сияющей. А Рутар был идиотом.

«Я отказываюсь от этого», - сказал он, отбрасывая меч в сторону. «Я не буду встречаться с женщиной в бою. Это унизительно ».

Итак, Ясна ударила его ножом прямо в горло.

Этот выпад был лучше, чем предыдущий, но не ее навыки выиграли битву - это был факт, что Рутар недооценила, как далеко она зайдет. Действительно, глаза Рутара выпучились, когда вокруг него, как желтое стекло, разлетелись шок. Он отшатнулся, проливая кровь на свой красивый камзол.

«Ренарин!» - позвала Ясна.

Младший сын Далинар забрался в палатку снаружи, и весь уровень ее подготовки стал очевиден. Чувство скручивания в животе Далинара начало исчезать. Он готовился запереть палатку, послать охрану для ближайших родственников Рутара и ввести военное положение.

Ренарин поспешил вперед и использовал свои силы в качестве Стража Истины, чтобы исцелить Рутара, заделав рану на шее человека, прежде чем он истек кровью. Тем не менее, Далинар привлек внимание Фиска, нынешнего капитана Кобальтовой гвардии. Он был солидным парнем, носителем Хранителя Клинков. Фиск понимающе кивнул и тайно дал знак своим солдатам создать периметр вокруг палатки - никого внутри или снаружи - до тех пор, пока Далинар не будет готов сообщить новости об этом инциденте.

Ясна протянула меч Вита к себе, и он взял его, щелкнув языком. «Не хочешь сначала стереть кровь, Яркость? Полагаю, это первое убийство мечом. Адональсиум знает, я бы никогда не смог ей этого дать. По-прежнему." Он вытер оружие белым носовым платком, взглянув на Рутара. «Я выставлю вам счет за новый носовой платок».

И Вит, и Ясна демонстративно проигнорировали испуганные выражения лиц обслуживающего персонала. Выдающимся исключением была Норка, ухмылявшаяся на шоу. Далинар почти ожидал, что он начнет аплодировать.

Далинар не чувствовал такого веселья. Хотя она не прошла весь путь, ему не понравилось заявление Ясны. Поединки страстей были - если не обычным явлением - общепринятой частью культуры алети. Он сам убил не одного человека на пиру или другом собрании. Однако это напоминало их варварские времена распавшихся княжеств. Времен, которые алети пытались представить, никогда не было. В наши дни предполагалось, что с подобными вещами будут обращаться более цивилизованно, с официальными испытаниями и дуэлями на аренах днями позже.

«Рутар», - сказала Ясна, стоя над ним. «Сегодня ты оскорбил меня трижды. Во-первых, подразумевая, что королева не должна заботиться о благополучии своих армий. Во-вторых, угрожая нападением на мою Остроумие, человека, который является продолжением королевской воли. В-третьих, что хуже всего, я признал меня непригодным для защиты, несмотря на то, что я был Рыцарем Сияющего.

«Поскольку вы умерли сегодня вечером, и я победил вас в бою на законных основаниях, я объявляю вас лишенным титула. Он перейдет к вашему старшему сыну, который недавно откровенно разговаривал с Витом. Похоже, из него выйдет гораздо более подходящий высокопоставленный принц.

"Этот ублюдок!" - прохрипел Рутар. «Этот предательский ублюдок!»

- Значит, он не твой? - сказал Вит. «Это объясняет, почему он мне нравится».

«Что вы будете делать отсюда - это ваш выбор», - сказала Ясна. «К сожалению, когда вы выйдете из этого шатра, вы обнаружите, что ваше княжество довольно основательно продвинулось дальше. Вам запретят вход в ваш собственный лагерь, если вы попытаетесь вернуться. Я предлагаю тебе пойти в армию новобранцем. В качестве альтернативы, вы можете принять участие в благотворительности королевы на пирах для нищих и в богадельнях ».

Она оставила его зиять в полу и касаться его исцеленной шеи, все еще мокрой от крови. Ренарин неловко поспешил за Ясной, когда она подошла к столу с картой.

Вит уронил свой окровавленный платок перед Рутаром. «Как замечательно, - сказал он. «Если вы тратите свою жизнь на то, чтобы сбивать людей с толку, вы в конечном итоге обнаруживаете, что они не заступятся за вас. В этом, тебе не кажется, есть поэзия, ты - грозное олицетворение раковых выделений из ануса? »

Далинар подошел к столу рядом с Ясной. Сзет стоял рядом с ним, внимательно наблюдая за Рутаром, молча, но следя за тем, чтобы спина Далинара была под охраной. Ренарин стоял, засунув руки в карманы, и отказывался встречаться взглядом с Далинаром. Мальчик, вероятно, чувствовал себя виноватым за то, что умалчивает об этом маленьком плане, хотя Далинар не злился на него. Отказать Ясне в подобных ситуациях было почти невозможно.

«Не смотри на меня, дядя, - мягко сказала Ясна. «Это был урок, который я должен был преподать. Рутар был рупором многих других недовольных ворчаний.

«Я предполагал, - сказал он, - что ты из всех людей захочешь преподавать свои уроки без меча».

«Я бы предпочла это», - сказала она. - Но добрым словом дикую гончую не приручишь. Вы используете сырое мясо ».

Она посмотрела на все еще ошеломленных людей в палатке. Все они сознательно держались подальше от Рутара. Далинар встретился глазами с Фиском и снова кивнул. Блокировку можно было бы облегчить. Ближайшие союзники Рутара были непостоянны и считали его падшее состояние болезнью, которую следует избегать. Ясна уже заручилась лояльностью тех, кто мог быть опасен, - своей семьи и военных советников.

«Вы должны знать, - сказал Далинар, - что мне все это было неприятно. И не только потому, что вы не предупредили меня, что это должно произойти ».

«Вот почему я не предупредила вас», - сказала Ясна. "Здесь. Это может вас успокоить ». Она постучала по бумаге, которую положила на стол с картой, которую Норк взял и начал читать с большим интересом. Он выглядел так, будто его не так развлекали годами.

«Проект нового закона», - сказал невысокий мужчина. «Запрещение суда мечом. Как неинтересно ».

Ясна выдернула бумагу из его пальцев. « Сегодня я использую свой печальный опыт, чтобы показать, почему это ужасная традиция. Кровь Рутара будет последней пролитой подобной кровью. И по мере того, как мы покидаем эту эпоху варварства, каждый придворный будет знать, что первая королева Алеткар - женщина, не боящаяся делать то, что должно быть сделано. Саму себя."

Она была тверда, поэтому Далинар сдержал гнев и повернулся, чтобы уйти. Часть его понимал ее двигаться, и это было , вероятно, будет эффективным. Но в то же время это показало, что Ясна Холин - блестящая, целеустремленная - не была идеальной. Было в ней что-то, что нервировало даже бездушного солдата, жившего глубоко внутри него.

Когда он уходил, Ренарин поспешил к нему. «Извини», - прошептал мальчик. «Я не знал, что она тебе не сказала».

«Все в порядке, сынок, - сказал Далинар. «Я подозреваю, что без тебя она все равно выполнила бы план - а потом оставила его истекать кровью на полу».

Ренарин наклонил голову. "Отец. У меня ... был эпизод ".

Далинар остановился. "Что-нибудь срочное?"

"Нет."

«Могу я найти тебя сегодня позже, может быть, завтра?» - спросил Далинар. «Я хочу помочь сдержать последствия этого трюка».

Ренарин быстро кивнул и выскользнул из палатки. Рутар, спотыкаясь, поднялся на ноги, держась за шею, его яркая желтая одежда была испорчена. Он обыскал комнату, словно ища помощи, но его бывшие друзья и слуги тихонько ускользнули, оставив только солдат и королеву, которая стояла к нему спиной. Как будто Рутар больше не заслуживает внимания.

Вит стоял в своем угольно-черном костюме, положив одну руку на стол с картой, наклонившись под почти невозможным углом. Далинар часто встречал Вита с ухмылкой на лице, но не сегодня. Сегодня мужчина выглядел холодным и бесстрастным. Его глаза были глубокими пустотами, их цвет был невидим в тусклом свете.

«Они умело маневрировали Рутаром», - подумал Далинар. Заставил его делать все неверные ходы. Могу ли я сделать что-то подобное, столкнувшись с Одиумом? Как-то разозлить бога, заставив его принять безрассудное соглашение?

Как можно запугать такое могущественное существо, как Одиум? Что, во всем Рошаре, может бог так сильно бояться или ненавидеть? Ему придется поднять этот вопрос с Ясной и Уитом. Хотя … не сегодня.

Сегодня он наелся их махинациями.

Эта песня - этот тон, этот ритм - звучит так знакомо, что я не могу объяснить или выразить.

—Из «Ритма войны», стр. 5

«Только женщины из вашего штата читают?» - спросил Рабониэль у Жаждущего, когда они стояли в коридоре за пределами комнаты с хрустальной колонной. «Я бы лучше подумал о твоих инструкциях, Венли, учитывая твои способности в других областях. Ваш персонал не должен следовать глупым человеческим обычаям ».

Певцы Венли - те, что были тщательно отобраны в Холинаре за последний год - прибыли в Уритиру через трансферы Oathgate сегодня утром. Рабониэль немедленно заставил их работать. Рядом женщины перебирали ящики с записями и оборудованием, которое королева людей выдвинула в коридор. Молодые человеческие писцы добавляли к этому, меняя положение ящиков, создавая общую картину хаоса.

Персонал Венли по приказу Рабониэля изо всех сил старался разобраться в этом - и просматривать страницы и страницы заметок, пытаясь найти важные моменты, чтобы привлечь внимание Рабониэля. Скоро они примут на помощь ученую, но задача все еще остается сложной. Венли посоветовал им сделать все, что в их силах.

Сегодня Рабониэль стояла спиной к синему щиту, наблюдая за суматохой в коридоре и напевая себе под нос.

Венли безразлично напевал. «Древний, - сказала она, - мои посохи хороши, но в культурном отношении они алети. Мои собственные люди, слушатели, с радостью научили бы их лучшему способу, но слушатели были захвачены Одиумом в его мудрости ».

«Ты спрашиваешь Одиума, Венли?» - сказал Рабониэль Жаждению.

«Меня учили, что Страсть делает честь человеку, Древний, - сказал Венли. «А удивляться, сомневаться - это страсть».

"Действительно. Тем не менее, среди Слияния есть многие, кто считает, что в таких страстях следует отказывать всем, кроме них самих. Вы можете найти Odium шокирующе похожим на одного из нас в этом отношении. Или, может быть, вместо этого мы похожи на него ». Она кивнула в сторону беспорядка человеческих писцов и посоха Венли, работающих почти в непрерывном движении, как куча кремлей, пирующихся после дождя. "Что ты думаешь об этом?"

«Если бы я угадал, кажется, королева людей пытается устроить беспорядок».

«Она придумывает способы заглохнуть, которые не будут выглядеть как преднамеренное вмешательство», - сказал Рабониэль Ридикулу, хотя она казалась скорее веселой, чем рассерженной. «Она жалуется, что ей не хватает места, и постоянно перетасовывает эти коробки, чтобы выиграть время. Кроме того, я подозреваю, что она пытается установить присутствие за пределами комнаты - даже если просто в этом коридоре - чтобы у нее было больше шансов разместить своих людей так, чтобы они могли подслушать то, что мы говорим. Кажется, она получает больше информации, чем я ожидал; некоторые из ее людей могут говорить на моем языке ».

«Мне трудно в это поверить, Госпожа Желаний. Судя по тому, что меня заставили понять, только год назад они наконец-то поняли, как читать «Заклинателя рассвета».

«Да, любопытно», - сказал Рабониэль, улыбаясь и обращаясь к Жаждению. «Скажи мне, Венли. Почему ты так усердно служишь, зная, что Одиум сделал с твоим народом?

Тембр волновался, но Венли уже приготовил ответ. «Я знал, что только самые лучшие из нас заслужат его расположение и награду. Большинство было просто недостойным ».

Рабониэль тихо напевал, затем кивнул. Она вернулась к своей работе, изучая щит вокруг столба. «Жду сообщений об зачистке« Преследователем »верхних этажей первого яруса. А также новости о его поисках Radiants ».

«Я немедленно пойду и спрошу, Древний», - сказал Венли, отступая.

«Венли», - сказал Рабониэль. «Многие смертные в прошлом стремились к возвышению, чтобы стоять среди слитных. Вы должны знать, что после нашего первоначального возвышения он никогда больше не даровал смертному такой высокий дар ».

«Я ... Спасибо, Древний». Она напевала Трибьюту и вышла, пробираясь через все более захламленный коридор. Внутри нее Тимбр заблудился. Она знала, что Венли не собирался становиться Фьюзедом.

«Не торопись меня хвалить», - прошептал Венли спрену. «Человек, которым я был не так давно, был бы в восторге от возможности стать бессмертным».

Пульс Тимбра казался скептическим. Но она не знала Венли в то время, да и то не знала.

Когда Венли достигла конца коридора, к ней присоединился Дул, высокий заклинатель штормов, входивший в группу певцов Венли. Те, которые она обещала в течение прошлого года, что поможет сбежать от Слияния.

Сегодня Дул носил опосредованную форму, с открытым лицом и гладким красивым панцирем. У него был в основном красный узор на коже с крошечными оттенками черного, как подводные камни в глубоком красном море. Он шагал с Венли, когда они выходили в комнату с лестницей. Насколько она знала, эта большая открытая комната - в форме цилиндра - была единственным выходом из подвала. Они поднялись по лестнице, огибающей снаружи, преодолевая часть наспех восстановленных ступеней, пока не оказались достаточно далеко от других, чтобы никто не мог их услышать.

Она быстро проверила Шадесмар. Это место было странным, все заливало сияющим светом, но насколько она могла судить, ни один Спрен Бездны за ними не следил. Здесь, в изоляции на ступеньках, она чувствовала себя в безопасности, болтая.

«Отчет», - прошептала она.

«Как вы и надеялись, - ответил он, пока они шли, - нам удалось организовать склады припасов из Холинара в нашу пользу. Алава и Рон тайком делают пачки с припасами, которые можно будет легко схватить и взять, если они нам понадобятся ».

«Отлично, - сказал Венли.

«Я не знаю, как мы сбежим, чтобы нас не заметили», - сказал Дул. «Все здесь на грани, и у них есть стража, которая внимательно следит за разведчиками Алети».

«Что-то должно произойти, Дул», - сказал Венли Решимости. «Люди попытаются восстать, или произойдет нападение, или, возможно, эта плененная королева найдет способ повернуть фабрики против Слияния.

«Когда это произойдет, что бы это ни было, мы будем готовы бежать. Меня вели сюда через горы, и я запомнил маршрут. Мы можем красться по этим долинам, прячась от Небесных под деревьями. Там должен быть какой - то необыкновенный расположение здесь , в этих дебрях , где несколько десятков человек могут потерять себя в мире «.

Дул остановился на ступеньках и напевал Хоуп. Казалось, у него почти навернулись слезы на глаза.

"С тобой все впорядке?" - спросил Венли, останавливаясь рядом с ним.

Он напевал немного громче. «По прошествии всего этого времени я могу попробовать это, Венли. Побег. Выход."

«Будьте осторожны», - сказала она. «Нам понадобится какая-то уловка, чтобы убедить всех, что мы умерли, чтобы они нас не искали. И мы должны быть очень осторожны, чтобы не вызвать подозрений перед этим ».

«Понятно», - сказал он, затем напевал «Напряжению». «У нас возникла проблема с Шумином, новым рекрутом».

Она напевала выговор.

«Она пыталась вербовать других, - объяснил Дул. «Она намекала, что знает кого-то, кто планирует поднять восстание против Слияния».

Венли что-то напевал насмешке. Обычно она не использовала ритмы Одиума со своими друзьями, но это слишком хорошо подходило к ситуации.

Дул вздохнул как человек. «Это та же старая проблема, Венли. Люди, желающие нас выслушать , будут немного ненадежными - если бы они были полностью способными или умными, они бы не осмелились хранить секреты от Fused ».

«Так что это говорит о тебе и обо мне?» - спросил Венли.

«Совершенно уверен, что это явно подразумевалось», - сказал Дул с ухмылкой, обращаясь к Amusement.

«Изолируйте Шумина, - сказал Венли. «Мы не осмеливаемся возвращать ее в Холинар без присмотра, но посмотрим, сможешь ли ты поручить ей какую-нибудь черную работу, не имея времени на общение с другими. И подчеркнуть ее снова , что она не призывник «.

«Понятно», - мягко сказал он Утешению. Он взглянул вверх, вдоль широких извилистых ступенек. «Я слышал, что люди здесь почти победили на этих ступенях. Нет Radiant, и они выступили против Fused и Regals ».

«Вкратце», - сказал Венли. «Но … да, это было зрелище. Я почти хотел, чтобы они победили ».

«Есть ли для нас там тропа, Венли?» - спросил он умоляющего. «Пойти к ним, помочь им, а взамен получить помощь?»

«Вы знаете о людях гораздо больше, чем я», - сказал Венли. «Что говорят ваши инстинкты?»

Он отвел взгляд. «Они не видят в нас людей. Раньше мне и Мазиш не разрешали жениться. Один из немногих раз, когда я разговаривал со своим хозяином, был просьбой - одним словом, со всей страстью, на которую я мог набраться. Он был зол на то, что я посмел поговорить с ним. Одно грозное слово… »

Он привлек к себе злобу, которая поднималась по ступеням под ним, как искрящаяся молния. Тембр угрюмо пульсировал. Подобное отношение было и к ее представителям. И все же Венли обнаружила, что думает о борьбе на этих ступенях. Эти люди были храбрыми. Хотя вы, очевидно, должны были быть осторожными, чтобы не позволить им получить над вами слишком большую власть.

«Когда ты вернешься к остальным, - сказал Венли, продолжая восхождение, - добавь несколько наших людей в экипажи, которые собираются и заботятся о бессознательных Рыцарях Сияющего. На всякий случай мы должны присмотреть за ними в поисках возможности ».

Изначально она надеялась, что они смогут обучить ее своим силам, но теперь это казалось невозможным. Она все еще не знала, сможет ли она использовать их здесь, не будучи обнаруженной, и пыталась придумать способ найти ответ на это.

«Понятно, Яркость». Он кивнул ей, когда они достигли вершины лестницы, затем разошлись.

Венли напевал Тоске. Она надеялась, что не заставляет Дула петь безнадежные песни; хотя она говорила с Конфиденс, она не знала, будет ли у них шанс сбежать в ближайшие недели. И чем больше времени она проводила с Рабониэлем, тем больше волновалась. Этот Сплавленный видел то, чего ей не следовало видеть, пронзая сюжеты проницательным взглядом.

Каждый день, когда люди Венли жили втайне, был для них еще одним шансом быть разоблаченным, тихо взятым в ночное время и либо казненным, либо вынужденным стать хозяином для Слияния. Им нужно было то, что она обещала: жить самостоятельно, как их собственная нация. Но могла ли она действительно это обеспечить? Венли, которая ни разу в жизни ничего не касалась, не устроив из этого бурю. Она уже уничтожила одного человека.

Тембр пульсировал утешительными мыслями, пока Венли шла по коридорам.

«Хотела бы я поверить, Тимбр», - мягко сказала она. «Я действительно хотел бы. Но ты не знаешь, с чем во мне работаешь. Вы не понимаете ».

Тембр пульсирующий, любознательный. Она хотела знать. Венли долго хранила молчание о более сложных моментах своего прошлого.

Однако время поделиться ими давно пора. «Худшее из этого началось, - прошептал Венли, - когда люди посетили нас во второй раз…»

Восемь с половиной лет назад

«Деликатное прикосновение…» - сказал Джакслим. «Чтобы … Чтобы…»

Венли замер. Она подняла глаза со своего места у стены, где использовала бумагу - подарок людей - чтобы играть с буквами и битами. Представления звуков на возможном письменном языке, как это делают люди.

Ее мать стояла у окна, ежедневно читая декламации. Те же успокаивающие песни в исполнении того же прекрасного голоса, которым Венли руководила все дни. Фундамент, на котором она построила свою жизнь.

«Деликатное прикосновение…» - снова начал Джакслим. Но снова она запнулась.

«У Nimbleform тонкий штрих», - подсказал Венли. «'Многим богам дал эту форму ...'»

Но мать не продолжала петь. Она молча смотрела в окно, даже не напевая. Это был второй раз за неделю, когда она полностью забыла строфу.

Венли встала, отложила работу и взяла мать за руку. Она настроила Похвала, но не знала, что сказать.

«Я просто устал, - сказал Джакслим. «От стресса этих странных дней и их незнакомых гостей». Люди пообещали вернуться, и с момента их отъезда несколько месяцев назад в семье гудели разные идеи о том, что делать со странными существами.

«Иди», - сказал Джакслим. «Найди свою сестру. Она сказала, что пришла послушать декламацию и хотя бы выучить Песню о листинге. Я немного посплю. Это то что мне нужно."

Венли помогла маме лечь в постель. Джакслим всегда казалась такой сильной, и действительно, ее тело было стройным и сильным. И все же она раскачивалась, когда легла, потрясенная. Не снаружи, а глубоко внутри.

До недавнего времени Jaxlim никогда не забывала песни. Даже предположить это было бы немыслимо.

Как только ее мать была обнаружена, Венли настроила Решимость и вышла из их дома - не на лесную поляну, а в город. Один из десяти древних, обнесен поломанной стеной и заселен остатками построек.

Обнаружение людей придало смелости семье Венли. С новым оружием, они прошли к Расколотым равнинам и заняли место среди десяти, победив семью, которая держала его перед ними. Когда-то Венли был бы высок и горд своей победой.

Сегодня она была слишком взволнована. Она пошла искать, игнорируя приветствия Джой. Где был Эшонай? Конечно же, она не ушла снова, не сказав об этом своему брату, сестре и матери ...

К счастью, Венли нашел ее у разведывательной башни, построенной вдоль разрушенной стены у главных ворот города. Эшонай стоял на самой вершине, глядя на северо-запад, откуда пришли люди.

«Венли!» - сказала она, схватив ее за руку и потянув к передней части хлипкой деревянной разведывательной башни. "Посмотрите! Это похоже на дым вдали. Может быть, от костров?

Венли посмотрел на шаткую башню. Это было безопасно?

«Я думал о том, чему мы можем научиться у них», - сказал Эшонай Excitement. «О, как хорошо будет показать их остальным семьям! Это остановит всех от сомнений в нашем слове, не так ли? Видеть самих людей! »

«Это будет хорошо», - признал Венли. Она встала на колени, держась за деревянный пол, а Эшонай встала на цыпочки. Штормы! Похоже, она собиралась залезть на перила.

«Какими должны быть их города?» - сказал Эшонай. «Думаю, на этот раз я уйду с ними. Путешествовать по миру. Смотрите все! »

«Эшонай, нет!» - сказал Венли. И настоящая паника в ее ритме заставила Эшонай наконец остановиться.

"Сестра?" она спросила.

Венли искал нужные слова. Поговорить с Эшонай об их матери. О том, что … казалось, происходит. Но она не могла противостоять этому. Казалось, что, озвучив свои страхи, она воплотила их в реальность. Ей хотелось притвориться, что это ничего. Пока могла.

«Ты должен был прийти сегодня, - сказал Венли, - и послушать одну из песен. Может быть, выучить еще раз.

«Для этого у нас есть ты и мама», - сказал Эшонай, глядя в сторону горизонта. «У меня нет на это ума».

«Но ты мне нужен», - подумал Венли. С нами. Все вместе.

Мне нужна моя сестра.

«Я собираюсь возглавить группу разведчиков, чтобы исследовать этот дым», - сказал Эшонай, двигаясь к лестнице. «Скажи маме от меня, ладно?»

Она ушла прежде, чем Венли успел что-то сказать. Днем позже Эшонай вернулся с победой. Люди действительно вернулись.

* * *

Венли быстро нашел людей утомительными.

Хотя они почти не заметили ее при первом посещении, на этот раз они не оставили ее в покое. Они хотели слышать песни снова и снова. Это было так неприятно! Они не могли воспроизвести песни , если они сделали их запомнить, они не могли слышать ритмы.

Хуже того, когда она выступала, люди продолжали перебивать и просить больше информации, больше объяснений, более точных переводов. « Раздражает» , - подумала она, настроенная на Раздражение. Она начала изучать их язык, потому что Джакслим настаивал, но это не казалось хорошим использованием ее времени или ее талантов. Люди должны выучить ее язык.

Когда они наконец отпустили ее на день, она вышла из здания и приветствовала солнечный свет. Снаружи сидели трое тупых, глупых «пастухов», у которых не было песен. Увидев их, Венли почувствовал себя неуютно.

Неужели люди думали, что она такая? Какой-то простак? Некоторые из ее семьи пытались поговорить с священниками, но Венли держался подальше. Ей не нравилось, как они заставляли ее чувствовать. Они не были ее народом, как и люди.

Она осмотрела шумный город, заметив толпы слушателей поблизости. Люди привлекли столько зевак. Слушатели из многих семей - даже из простых семей, у которых не было города - приезжали, чтобы взглянуть на это. Улицы заполнились рядами людей с разным телом, а это означало, что Венли было многолюдно, когда она пробиралась по ним.

«Они, вероятно, еще некоторое время не выйдут», - сказала она выговору группе слушателей, которых не узнала.

«Вы - ученик хранителя песен, - сказал один из них, - семьи, открывшей людей». Он сказал это Трепету, и Венли остановился. Значит, он знал о ней, не так ли?

«Я не подмастерье», - сказала она. «Я просто жду, как следует из уважения, слова моей матери, прежде чем я займу свое место».

Она оглянулась на здание, которое покинула. Как и многие в городе, он состоял из древних стен, покрытых кремом, с крышей из панциря. Людям разрешили разбить лагерь здесь, внутри стен, со своими палатками и странными деревянными повозками, которые могли выдержать шторм. Казалось несправедливым, что их движущиеся конструкции должны служить дольше, чем здания, построенные слушателями.

«Я провел с ними много часов до сих пор», - сказал Венли Обдумыванию. «Что бы вы о них знали? Я могу сказать тебе."

«Неужели им действительно не хватает души?» - спросила самка в мате. Глупости. Венли намеревался никогда не принимать такую форму.

«Это одна теория, - сказал Венли. «Они не слышат ритмов и кажутся тупыми в речи и уме. Заставляет меня задаться вопросом, почему нашим предкам было так трудно сражаться с ними ».

«Они работают с металлом, как если бы это был воск», - сказал другой. «Посмотри на эту броню».

«Намного менее практично, чем был бы панцирь», - сказал Венли.

«У нас больше нет панцирной брони», - сказал другой.

Конечно, это было правдой; у их нынешних форм не было большого панциря. Большая часть того, что они знали о более грандиозных формах, таких как форма войны, пришла из песен. И Венли, к досаде, не добился прогресса в обнаружении этого.

Тем не менее, разве выращивание собственной брони не будет намного лучше, чем то, что делали люди? Что ж, она ответила еще на несколько вопросов, хотя ей хотелось, чтобы слушатели заметили, как она устала от целого дня чтения песен. Разве они не могли хотя бы принести ей чего-нибудь выпить?

В конце концов она ушла и попыталась побороть плохое настроение. Ей, вероятно, следовало бы наслаждаться чтением песен для людей - ей действительно нравилась музыка. Но она не упустила из виду, что Джакслим всегда заставлял их приезжать в Венли. Ее мать не хотела, чтобы кто-то сделал ошибку, особенно эти люди.

В глубине души, вероятно, это и было настоящим источником раздражения Венли. Узел беспокойства, который гноился в ее животе, заставляя ее чувствовать себя беспомощной. И в одиночестве.

Рядом, на улице, слушатели меняли ритм. Венли подозревала, что это было, прежде чем она повернулась и увидела Эшонай, шагающего по улице. Конечно, все ее знали. Тот, кто открыл людей.

Венли почти подошел к ней. Но почему? В ее присутствии никогда не было утешения. Только больше говорят о человеческом мире, их городах и их тайнах. И никаких разговоров о настоящих проблемах дома Эшонай продолжал игнорировать.

Поэтому вместо этого Венли проскользнул между двумя небольшими зданиями и вышел на улицу с другой стороны. Может быть, ей удастся пойти в поле и увидеть Демида. Она начала так ... потом остановилась. Нет, они решили не показывать людям, как они использовали Stormlight для выращивания растений. В песнях предупреждали, что этим секретом не следует разглашать. Значит, они не обрабатывали поля, и Демида там не было.

Вместо этого Венли спустилась к плато, где могла побыть одна. Только она и жизнь. Она настроила Мир, чтобы проверить время, затем села и уставилась на изломанные плато, пытаясь развеять беспокойство о матери. Бояться, что ей придется взять на себя роль хранительницы песен, как она утверждала для этих слушателей - хвастовство, которое теперь казалось слишком надменным.

Венли не хотел заменять Джакслима. Она хотела вернуться к тому, что было до прибытия людей.

В тот момент, когда она подумала об этом, она увидела, как человеческая женщина покинула город и пошла в ее направлении. Венли вздохнул. Не могли ли они оставить ее на одно движение? Что ж, все они считали, что она не говорит на их языке и поэтому может притвориться тупицей. И … для этого не потребуется много притворства. Их безразличный мертвый язык было трудно понять.

Женщина жестом попросила разрешения, затем села рядом с Венли. Это она была с кольцами на обнаженной руке. Венли сказали, что это какой-то хирург. Она не казалась важной. Почти все ее игнорировали - она была одной из слуг.

«Это впечатляет, не правда ли?» - сказал человек на языке слушателя, глядя на Расколотые Равнины. «Здесь должно быть произошло что-то ужасное. Не похоже, что эти плато могли образоваться естественным путем ».

Венли настроился на тревогу. Женщина говорила слова без ритма, да, но они были совершенно понятны.

«Как…» - сказал Венли, затем напевал «Предательство».

«О, я всегда хорошо разбиралась в языках», - сказала женщина. «Меня зовут Аксиндвет. Хотя немногие здесь знают меня под этим именем, я даю его вам ».

"Почему?"

«Потому что я думаю, что мы будем друзьями, Венли», - сказала она. «Меня послали искать кого-то вроде тебя. Тот, кто помнит, какими были ваши люди. Тот, кто хочет восстановить утраченную славу ».

«Мы это славно,» сказал Venli, настраивая Раздражение и стоя.

"Великолепно?" - сказал Аксиндвет. «Живете в хижинах-кремарах? Изготовление каменных орудий, потому что вы забыли, как ковать металл? Жить всю свою жизнь в двух формах, когда у вас были десятки? »

«Что вы знаете об этом?» - сказал Венли, поворачиваясь, чтобы уйти. Ее матери было бы очень интересно услышать, как один из людей скрывал способность говорить на их языке.

«Я много знаю о слишком многих вещах, - сказала женщина. «Хочешь узнать, как получить форму силы, Венли?»

Венли оглянулся. «Мы отказались от них. Они опасны. Они позволили старым богам управлять нашими предками ».

«Разве не странно, - сказал Аксиндвет, - сколько вы вкладываете в то, что говорили ваши предки? Пыльная старая группа людей, которых вы никогда не встречали? Если бы вы собрали группу слушателей из других семей, позволили бы вы им решать ваше будущее? Это все, чем они были, ваши древние предки. Случайная группа людей ».

«Не случайно», - сказал Венли Хвале. «У них была сила. Они оставили своих богов, чтобы обрести свободу ».

«Да», - сказал Аксиндвет. "Я полагаю, они сделали".

Венли продолжила свой путь. Глупый человек.

«Знаете, были формы силы, которые могли кого-то исцелить», - лениво сказал человек.

Венли застыл на месте. Затем она развернулась, снова настраивая «Предательство». Откуда она узнала о матери Венли?

«Да», - сказал Аксиндвет, поигрывая одним из своих колец, глядя в сторону от Венли. «Когда-то для вашего народа были возможны великие дела. Ваши предки, те, кого вы уважаете, могли быть храбрыми. Но вы когда-нибудь спрашивали себя о вещах, которые они не оставляли вам в песнях? Вы видели дыры в их рассказах? Вы несете боль их действий, живя без форм в течение нескольких поколений. Изгнан. Разве у вас не должно быть выбора, который сделали они, сравнивая формы власти с вашей нынешней жизнью? »

«Откуда ты знаешь все это?» - потребовал ответа Венли, возвращаясь. «Откуда вы знаете о формах власти? Кто это вы?»

Женщина что-то вытащила из прикрытого рукава. Единственный светящийся драгоценный камень. Кроваво красный.

«Возьми это в шторм», - сказала женщина. «И сломай это. Внутри вы найдете путь к спасению тех, кого любите ».

Женщина встала и оставила камень на камне.

Благодаря подобному опыту я задумываюсь, ошибались ли мы. Мы называем людей чуждыми Рошару, но они живут здесь уже тысячи лет. Возможно, пришло время признать, что пришельцев или нарушителей нет. Только двоюродные братья.

—Из «Ритма войны», стр. 5, подтекст.

Тимбре хранил необычное молчание, пока Венли заканчивала свой рассказ. Венли проделала долгий путь до шестого этажа, чтобы собрать отчеты для Рабониэля, и потратила время на объяснения того дня - дня, когда она сделала свой первый выбор на этом пути. В тот день, когда она взяла этот драгоценный камень и спрятала его от матери и сестры.

Венли могла сказать себе все, что хотела, что ее мотивы были благородными. Она знала правду. Она хранила этот секрет, потому что боялась потерять славу открытия новой формы в пользу своей сестры.

Вместо этого произошло обратное; Венли жила судьбой своей сестры. Венли остановился на Тимбре. Венли стал Сияющим . Венли был жив. Это было доказательством того, что космер совершал ошибки.

Венли вошел в освежающе прохладную балконную комнату на шестом этаже, где проводились разведывательные операции. Рабониэль думал, что люди намеренно уничтожили карты башни, поэтому эта группа создавала свои собственные. Управлять этим местом предстояло нелегко, и Венли была рада, что ей не пришлось организовывать это.

Когда вошла Венли, певцы напевали похвалу, показывая свое уважение. Даже два эстафетных Регала почтительно относились к такому Голосу, как Венли. Она запросила и получила широкий спектр отчетов о деятельности здесь.

Все, начиная с седьмого этажа, было пустым. Следовательно, они устанавливали контрольно-пропускные пункты на каждой лестничной клетке шестого этажа, опасаясь, что запаниковавшие люди могут попытаться спрятаться на многих верхних этажах, как только ограничение в помещениях будет ослаблено. А заключение в каюту скоро нужно будет смягчить. У людей заканчивались еда и вода. Венли подозревал, что Рабониэль даст приказ о возобновлении нормальной работы к концу дня.

Они нашли большое количество бессознательных Радиантов, многие из которых были в домах людей, пытающихся защитить или спрятать их. Венли что-то напевала насмешке, пока она просматривала список. Глупым людям повезло; Рабониэль был снисходительнее, чем какой-то Фьюзед. Она приказала, чтобы любой, кто обнаружит, что хранит Радианты, был наказан, а Радианты казнены, но чтобы все Радианты, обнаруженные добровольно, были пощады.

Это был мудрый шаг: после ее объявления было предложено много Сияющих. Немногие, найденные позже, были казнены, и их скрывал по одному члену каждой семьи. Суровое, но справедливое применение закона. Тимбре это было ужасно. Венли счел удивительным, что Рабониэль не казнил их всех.

«Она за что-то хочет этих Сияющих», - подумала она. Что-то связано с ее планами, ее экспериментами. Венли не забыл, что принесло Леди Желаний ее ужасную репутацию: давняя попытка создать болезнь, которая положит конец войне, истребив все человечество.

Что ж, Венли может пригодиться этим Радиантам по-своему. Она прислушивалась к отчетам, пока ретранслятор не сказал что-то, что привлекло ее внимание.

«Подожди», - сказал Венли. "Повтори это?"

«Однажды ночью хирург убил одного из наших во время расследования», - сказал мужчина.

«Я не слышал об этом», - сказал Венли.

«Мы сообщили об этом в то время, и Fused немедленно взял на себя ответственность, поэтому мы предположили, что он вернулся в Raboniel. Этот человек забрал с собой бессознательного Ветрокрылого, когда бежал ».

«Кому из Fused вы сообщили об этом?»

«Преследователь».

Тембр тревожно пульсировал.

«У нас есть описание этого хирурга-человека?» - спросил Венли.

«Высокий мужчина», - сказал Регал. «Волнистые волосы до плеч. Подчиненные бренды. Солдат, который был свидетелем этого события, утверждал, что человек светился штормовым светом, но мы подозреваем, что наш солдат просто испугался. Он оказался трусом и был назначен на то, чтобы не обращать внимания на мелочи ».

Венли напевала «Задумчивость», хотя и чувствовала нарастающий страх. Каладин Буревестник был в башне; он не пошел с основной массой своего вида на войну в Эмуле. И он был … каким-то еще в сознании? Лешви хотел бы знать об этом. Она просила Венли присматривать за Рабониэлем, но, несомненно, это был вопрос, заслуживающий внимания ее истинного хозяина.

«Понятно», - сказал Венли Задумчивости. «Этот человек был найден?»

«Он сбежал на верхние этажи», - объяснил Царь Злобе. «Мы искали и ничего не нашли - даже Преследователь, который был уверен, что человек был рядом, не смог его найти».

«Даме желаний это будет интересно», - сказал Венли. «Сообщите мне, если что-нибудь еще обнаружится».

Регал напевал Командованию в знак признания, затем дал Венли список с описанием всех других Радиантов, сдавшихся этой группе. Рабониэль хотел, чтобы все они находились в одной комнате и за ними наблюдали. Венли придется заставить своих людей поработать в поисках подходящего места.

Один в сознании Ветрокрылый, когда все остальные остались без сознания. Да, она найдет способ отправить Лешви записку об этом. «Певец, который видел, как человек убил нашего солдата», - сказал Венли, собираясь уйти. «Назови мне его имя и должность. Госпожа Желаний может попросить меня допросить его.

Регал напевал насмешку. «Трус не сможет вам много рассказать. Если Леди Желаний действительно заинтересована в этом убийственном человеке, ей следует подождать до сегодняшнего вечера, чтобы получить еще один отчет.

"Почему?"

«К тому времени Преследователь допросит семью человека», - сказал Царь. «И отомстят за смерть нашего солдата».

Ритмы стихли. Тембр, спрятанный глубоко в драгоценном сердце Венли, казалось, затаил дыхание.

- Значит, мы их поймали? - сказал Венли.

«Они заперты в клинике недалеко отсюда», - сказал Регал Жаждению. «Хирург, его жена, один ребенок. Мы только сейчас выяснили, что это семья кровожадного человека. Жалко, что Госпожа Желаний приказала нам быть такими ручными во время этой оккупации, но, по крайней мере, сегодня мы получим немного крови.

Венли попытался напевать Самонадеянности, когда она уходила, но ничего не нашел. Никаких ритмов - это нервировало. Она сунула список описаний в карман и, как только оказалась на небольшом расстоянии от поста разведки, прошипела: «Что ты делаешь?»

Тембр пульсировал, и ритмы медленно возвращались. Венли расслабился. На мгновение она забеспокоилась, что что-то не так.

Тембр угрюмо пульсировал. Для нее что-то было не так.

«Я согласен, что это прискорбно для семьи Ветрокрылых», - сказал Венли. «Но в то же время их сын был причастен к убийству одного из наших солдат».

Тембр снова запульсировал.

«Полагаю, это не наши войска», - согласился Венли. «Но почему ты так заботишься? Разве вы не ненавидите людей? "

Это вызвало резкий упрек. То, что Тимбре и другие Ричеры решили больше не связывать людей, не означало, что она их ненавидела . И убить чью-то семью из-за того, что они сопротивлялись? Это было ужасно. Многие Сплавленные не пойдут на этот шаг, но Преследователь и его войска … ну, она слышала кровожадность в ритмах этой ретрансляционной формы.

Венли шел молча, обеспокоенный. У нее были свои дела, свои проблемы. И все же Тимбре продолжал тихонько пульсировать, подгоняя ее. Венли однажды видел Блэкторн в видении. Бондсмит. Он проявил к ней доброту. И так много людей в этой башне, они были просто людьми, пытающимися жить своей жизнью.

Эшонай что-нибудь сделал бы.

«Я мошенник, Тимбре», - прошептал Венли. «Поддельный Сияющий. Я не знаю, что делаю ».

Тембр пульсировал. Смысл был ясен.

Я делаю.

Этого было достаточно. Венли повернулся и начал спускаться по ступеням, набирая скорость на ходу. Венли мало что мог сделать, чтобы помочь семье. Ее авторитет как Голоса определенно не распространяется на противодействие воле Преследователя.

Вместо этого она направилась в величественный атриум башни. Это огромное отверстие в глубине башни напомнило ей шахту, которая вела в подвал - круглую брешь в камне. Только это было в гораздо большем масштабе, более ста футов в ширину. Он тянулся высоко, высоко в темноте наверху и, казалось, доходил до самой вершины.

Лифты поднимались и спускались по атриуму, хотя теперь им нужен был Свет Бездны. Дальняя стена, направленная прямо на восток, была не каменной, а плоским стеклянным окном. Невероятно большой, он показывал заснеженные вершины и давал естественное освещение всему атриуму.

Лифты почти не использовались, так как певцы были сосредоточены на установлении контроля над нижними этажами. Чтобы не предупредить людей-разведчиков Ветрокрылых, шанай-им было запрещено летать снаружи. Вместо этого они поселились здесь, в этом большом зале, паря под открытым небом. Венли воспользовалась своим авторитетом, чтобы захватить лифт, а затем поднялась на пятнадцатый этаж. Здесь она обнаружила, что Лешви медитирует, ее длинная одежда плывет под ней, и только два слуги заботятся о ее нуждах. Остальные она пожертвовала Рабониэлю.

Лешви сразу заметил Венли, приоткрыв глаз. Венли отослал двух слуг и напевал Тягу, терпеливо стоя и ожидая, пока хозяйка официально признает ее. Лешви подошел к балкону и положил руку на перила.

Венли быстро подошел, напевая Трибьюту.

"Почему вы не подошли тайно, как я объяснил?" - потребовал ответа Лешви.

Лешви разработал для Венли метод тайной доставки заметок о Рабониэле. Венли счел все это загадочной частью политики Fused. Рабониэль знал, что Венли шпионит, и Лешви знал, что Рабониэль знал, но они оба притворились, что уловка неизвестна.

«Ветрокрылый, которого вы хотите победить, находится здесь, в башне, - сказал Венли, - и у меня есть основания полагать, что он не упал без сознания. Фактически, у него все еще есть доступ к своим силам ».

Лешви отрывисто промурлыкал под ликование. Убедительный выбор.

"Где?" - сказал Лешви.

«Он убил солдата, который пытался собрать потерявших сознание Сияющих, - сказал Венли, - а затем сбежал в башню. Он спас еще одного Ветрокрыла ».

«Честь движет им, - сказал Лешви, - даже сейчас. Даже после смерти его бога. Это отличные новости, Венли. Вы сделали правильно, что нарушили протокол, чтобы принести мне это. Знает ли Преследователь? »

"Да, к сожалению."

«Рабониэль позволит ему проигнорировать мое предыдущее заявление», - сказал Лешви. «Ему даже не выговорят за это, пока он служит для охоты на беглеца. Бедный Штормблес. Он дал им копье, чтобы пронзить его. Если я хочу сразиться с ним сам, мне нужно сначала найти его ».

«И ты хочешь сразиться с ним, Древний?» - спросил Венли. «Это правда, почему вы хотите его найти? Чтобы убить его?"

"Почему вы спрашиваете об этом?" - спросил Лешви Тягу.

Венли позволил бы ему умереть при этом, чувствуя себя глупо. Но Тимбре пульсировал, подталкивая ее.

«Вы, кажется, уважаете его», - сказал Венли.

Лешви тихо напевал, но Венли не улавливал ритма. Странный. Ее способности обычно позволяют ей понимать все, что говорит или намекает ее хозяйка. Но в этом ритме было что-то знакомое.

«Редко можно найти человека, который может сражаться в небе достаточно хорошо, чтобы стать для меня проблемой», - сказал Лешви. «И его spren … Я слышал, она древняя… Но неважно. Вы больше не будете поднимать этот вопрос передо мной ».

Тембр пульсировал, показывая, что Венли должна сказать хозяйке. О них. О том, чтобы быть Сияющим.

Глупость. Венли сразу же отказался от этой идеи. Лешви убьет ее.

"Есть что-нибудь еще?" - сказал Лешви Командованию.

«Семья Стормблесса удерживается охраной Преследователя», - сказал Венли. «Они находятся на шестом этаже, в поликлинике по периметру, возле главного коридора. Преследователь планирует допросить их, и я боюсь, что это будет некрасиво. Многие из его солдат разгневаны, что им запретили убивать во время вторжения. Они … возбудимы ».

- Ты имеешь в виду жестокий и кровожадный.

«Да, Древний. ... семья Ветрокрылого будет отличный ресурс для нас, госпожа. Если ты хочешь найти его раньше Преследователя, то, возможно, удержание их даст нам преимущество ».

Лешви напевал задумчивости. «Ты милостив, Венли. Не открывай эту страсть другим. Жди здесь."

Лешви оттолкнулся и полетел вниз, сделав петлю и изящно свернув в освещенный центральный коридор шестого этажа. Венли ждал, Тимбр тревожно пульсировал.

Лешви потребовался хороший час, чтобы наконец вернуться, взлетев вверх со стороны большого рынка на первом этаже.

"Что ты сделал?" - спросил Венли.

«Я взял семью Ветрокрылых под свою опеку, - сказал Лешви. «Моя должность дает мне власть над Преследователем».

"Ты не причинил им вреда, не так ли?" - спросил Венли у Мольбы.

Лешви уставился на нее, и только через мгновение Венли понял, что она поскользнулась и использовала один из старых ритмов. Мольба была одним из ритмов Рошара, а не Одиума.

«Я не делал», - сказал Лешви. «А теперь, когда я переехал - и расширил себя таким образом - Преследователь не посмеет причинить им вред. По крайней мере, если только динамика мощности не изменится в башне. Я поместил семью в безопасное место и сказал им, чтобы они скрывались. Как вы указали, они могут нам понадобиться ".

Венли напевал Подчинение.

«Найдите место, где мы можем наблюдать за ними, а затем отправьте мне записку. Я подумаю, есть ли способ использовать их, чтобы найти Stormblessed, а пока распространю слух, что я избавился от них. Но даже если Преследователь найдет правду, они на время будут в безопасности. Тем не менее, я снова предупреждаю: вы не должны позволять другим видеть ваше сострадание к людям. Это будет неправильно истолковано, особенно если вы - дитя предателей ».

«Да, Древний».

«Иди», - сказала она. «Я считаю то, что я сделал здесь сегодня, как услугу для вас. Не забудь."

Венли напевал Subservience и быстро ушел. Тембр ободряюще пульсировал.

«Я есмь ложный Radiant,» сказал Venli. "Ты знаешь это."

Тембр снова запульсировал. Возможно. Но сегодня был шаг в правильном направлении.

Было бы так просто, если бы Voidlight и Stormlight уничтожили друг друга. Такой простой ответ.

—Из «Ритма войны», стр. 6

«Дедушка», - спросил маленький Гэвинор. «Был ли мой отец храбрым, когда умер?»

Далинар устроился на полу в маленькой комнате, отложив в сторону деревянный меч, который использовал во время охоты на огромных панцирей. Был ли Адолин когда-нибудь таким маленьким?

Он был полон решимости не пропустить так много в жизни Гэва, как его сыновья. Он хотел любить и лелеять этого торжественного ребенка с темными волосами и чистыми желтыми глазами.

«Он был очень храбрым», - сказал Далинар, жестом приглашая ребенка сесть к нему на колени. «Очень смелый. Он почти один пошел к нам домой, чтобы попытаться спасти его ».

- Чтобы спасти меня, - мягко сказал Гэв. «Он умер из-за меня».

"Нет!" - сказал Далинар. «Он умер из-за злых людей».

«Злые люди … как мама?»

Бури. Бедный ребенок.

«Твоя мать, - сказал Далинар, - тоже была храброй. Она не делала тех ужасных вещей; это был враг, который завладел ее разумом. Вы понимаете? Твоя мать любила тебя.

Гэв кивнул, серьезный не по годам. Ему очень нравилось играть на охоте на ракушек, хотя он не смеялся во время охоты, как другие дети. Он относился даже к игре как к мрачному событию.

Далинар попытался возобновить притворную охоту, но разум мальчика, казалось, омрачили эти мрачные мысли. Спустя еще несколько минут Гав пожаловался, что устал. Итак, Далинар позволил няне взять его отдохнуть. Затем Далинар задержался в дверном проеме, наблюдая, как она укладывает его в постель.

Какой пятилетний ребенок хотел лечь спать? Хотя Dalinar не был самым послушным родителем, он помнил длительные жалобы от обоих Adolin и Renarin по вечерам , как это, когда они настояли они были достаточно стары , чтобы остаться , и они не чувствуют усталости. Вместо этого Гэв схватился за свой маленький деревянный меч, который он всегда носил с собой, и поплыл прочь.

Далинар покинул маленький дом, кивнув охранникам снаружи. Азишам показалось странным, что офицеры алети приводили семьи на войну, но как еще дети могли выучить надлежащий военный протокол?

Это был вечер, последовавший за выходкой Ясны с Рутаром, и Далинар провел большую часть дня - перед тем, как посетить Гав, - разговаривая с горожанами и высокопоставленными леди, сглаживая их опасения по поводу скорой казни. Он позаботился о том, чтобы законность действий Ясны не подвергалась сомнению. И он лично разговаривал с Релисом, сыном Рутара.

Молодой человек проиграл Адолину бой еще в военных лагерях, и теперь Далинар беспокоился о его мотивах. Однако казалось, что Релис очень хотел доказать, что может быть лоялистом. Далинар позаботился о том, чтобы его отца отвезли в Азимир и дали там небольшой дом, где за ним можно было наблюдать. Независимо от того, что сказала Ясна, у Далинара не было бы бывшего верховного принца, выпрашивающего записки.

Наконец - после улаживания отношений с азишами, которые не ценили испытания Алети мечом, - он почувствовал, что держит ситуацию под контролем. Он задумчиво остановился посреди лагеря. Он почти забыл, как Ренарин рассказывал о своем эпизоде накануне.

Далинар повернулся и зашагал через военный лагерь - оживленная иллюстрация организованного хаоса. Посланники бегали туда-сюда, в основном в узорных ливреях различных орденов азийских писцов. Капитаны алети заставляли своих солдат тащить припасы или отмечать каменную землю раскрашенными линиями, указывающими направление.

Тропа повозок вилась с северо-запада, дорога к населенным землям и плодородным холмам, нетронутым войной. Опасаясь, что этот лагерь уже стал большой целью, Далинар разместил многих своих заклинателей душ в Азимире.

Пейзаж отличался от того, что он знал. Больше деревьев, меньше травы и странные поля кустов с переплетенными ветвями, которые создавали огромные рычания. Несмотря на это, знаки, которые он видел в этой деревне, были слишком знакомы. Кусок ткани застрял в затвердевшей кремовой массе у проезжей части. Сгоревшие здания, сожженные либо из-за садистской забавы, либо из-за того, что лишили кроватей и штормовых затворов армию, которая вторглась следующей. Те костры подпитывались домами, в которых было оставлено слишком много имущества.

Инженеры продолжали укреплять восточный штормовой вал, где естественный бурелом образовывал расселину. Обычно этот процесс крепления занял бы недели. Сегодня Носители Осколков вырезают каменные блоки, которые Ветрокрылые сделали достаточно легкими, чтобы с легкостью поставить их на место. Руководили вездесущими азишскими функционерами.

Далинар встревоженный повернулся к лагерю Ветрокрылых. Уловка Ясны затмила их разговор о монархах и монархиях, но теперь, когда он остановился на этом, он нашел это не менее тревожным, чем дуэль. То, как говорила Ясна … Казалось, она гордилась мыслью, что она может быть последней королевой Алеткара. Она намеревалась увидеть, как Алеткар останется с какой-то версией кастрированной монархии, как в Тайлене или Азире.

Как бы страна функционировала без настоящего монарха? Алети не были похожи на этих привередливых азишей. Алети нравились настоящие лидеры, солдаты, привыкшие принимать решения. Страна была похожа на армию. Кто-то сильный должен был взять на себя ответственность. А кроме этого, нужно было руководить кем-то решающим .

Мысли не исчезли, когда он приблизился к лагерю Ветрокрылых и почувствовал в воздухе что-то восхитительное. Ветрокрылые продолжили традицию, начатую экипажами мостика: большое общее тушеное мясо, доступное каждому. Первоначально Далинар пытался это регулировать. Тем не менее, хотя он обычно находил Ветрокрылых согласными с надлежащей военной приличием, они категорически отказывались выполнять надлежащие требования квартирмейстера и устраивать вечернее тушеное мясо.

В конце концов Далинар сделал то, что сделал любой хороший командир, столкнувшись с таким упорным массовым неповиновением: он отступил. Когда хорошие люди не подчинялись, пришло время взглянуть на ваши приказы.

Сегодня он обнаружил, что Ветрокрылых посетило необычное количество тайленцев. Тушеное мясо, как правило, привлекало тех солдат, которые считали себя неуместными, и Далинар подозревал, что тайленцы так думают, находясь так далеко от океанов. Лорд Сигзил начал рассказывать истории. Ренарин тоже был там в своей униформе «Мост Четыре» и пристально наблюдал за Сигзилом. Независимо от войны или шторма, мальчик каждый вечер пытался найти дорогу к этому костру.

Далинар подошел, и только тогда он осознал, какое волнение он вызвал. Солдаты толкали друг друга, и кто-то побежал за табуреткой. Сигзил остановился в своем рассказе, ловко отдавая честь.

«Они думают, что я одобрил традицию», - понял Далинар. Судя по тому, как нетерпеливо один из оруженосцев Ветрокрылых принес ему чашу, похоже, они этого ждали. Далинар принял еду и откусил, затем одобрительно кивнул. Эти вдохновенные аплодисменты. После этого ничего не оставалось, как успокоиться и продолжать есть, указывая на то, что остальные могут продолжить свой ритуал.

Когда он взглянул на сына, Ренарин улыбался. Сдержанная усмешка; Вы редко видели зубы от Ренарина. Однако у парня не было своей коробки, которой он часто занимал руки. Он расслабился здесь среди этих людей.

«Это было хорошо с твоей стороны, отец», - прошептал Ренарин, подходя ближе. «Они ждали, когда вы зайдете».

«Это хорошее рагу», - отметил Далинар.

«Секретный рецепт Хорнитера», - сказал Ренарин. «Судя по всему, у него всего две строчки инструкций. «Возьми все, что у тебя есть, и положи его в горшок. Не позволяйте никому, страдающему воздушной болезнью, прикасаться к приправам », - сказал Ренарин с нежностью, но он еще не доел свою миску. Он казался отвлеченным. Хотя … он всегда казался отвлеченным. «Я полагаю, вы здесь, чтобы поговорить о … о чем я вам говорил? Эпизод? "

Далинар кивнул.

Ренарин с ритмичным щелчком постучал ложкой по стенке миски. Он уставился на пламя огня. - Тебе это кажется жестоким судьбой, отец? Моя кровавая болезнь исцелена, так что я наконец могу быть солдатом, как я всегда хотел. Но то же исцеление вызвало у меня другой припадок. Безусловно, опаснее, чем другие.

«Что вы видели на этот раз?»

«Я не уверен, что должен сказать. Я знаю, что сказал тебе прийти и поговорить со мной, но … я колеблюсь. То, что я вижу, это от него, верно? Думаю, он показывает мне, чего хочет. Вот почему я видел, как ты стал его чемпионом. Он взглянул на свою миску. «Глис не уверен, что видения плохие. Он говорит, что мы что-то новое, и он не думает, что видения исходят именно от Одиума, хотя, возможно, его желания портят то, что мы видим ».

«Любая информация - даже если ты подозреваешь, что ее скармливает тебе враг - полезна, сынок. Из-за недостатка информации проигрывается больше войн, чем из-за недостатка мужества ».

Ренарин поставил свою миску рядом с сиденьем. Было легко привыкнуть недооценивать Ренарина. Он всегда действовал осознанно и осторожно. Он казался хрупким.

«Не забывай», - подумал Далинар. Когда тебя разбили об пол, поглощенный своим прошлым, этот мальчик держал тебя. Не забывай, кто был силен, когда ты - Блэкторн - был слаб.

Юноша встал и жестом показал Далинару следовать за ним. Они покинули круг света костра, прощаясь с остальными. - крикнул Лопен, прося Ренарина «заглянуть в будущее и узнать, смогу ли я завтра обыграть Хуэйо в карты». Далинару это показалось немного грубым, говоря о странном расстройстве его сына, но Ренарин воспринял это со смешком.

Небо потемнело, хотя солнце еще не село. Эти западные земли были теплее, чем любил Далинар, особенно ночью. Они не остыли, как положено.

Лагерь Ветрокрылых находился на окраине деревни, поэтому они пошли в глушь возле нескольких кустов и нескольких высоких деревьев с широкими навесами, которые выросли из центра, возможно, каким-то образом используя кусты для дополнительной силы. Здесь было относительно тихо, и вскоре они вдвоем остались одни.

«Ренарин?» - спросил Далинар. «Вы собираетесь рассказать мне, что вы видели?»

Его сын замедлился. Его глаза ловили свет уже далекого костра. «Да», - сказал он. «Но я хочу все исправить, отец. Так что мне нужно вызвать его снова ».

"Вы можете вызвать его?" - сказал Далинар. «Я думал, это случилось с тобой неожиданно».

«Так и было, - сказал Ренарин. «И так будет снова. Но сейчас это просто так ». Он повернулся вперед и шагнул в темноту.

* * *

Когда Ренарин шагнул вперед, земля под его ногами превратилась в темное стекло, растекавшееся от пятки его ботинка. Он треснул паутиной линий, целенаправленным узором, черным на черном.

Глис, который предпочитал прятаться в Ренарине, был взволнован. Он запечатлел это видение таким, каким оно было, чтобы они могли его изучить. Ренарин не был в восторге от этого. Было бы намного проще, если бы он был похож на других Радиантов.

Витражи распростерлись вокруг него, окутывая пейзаж, призрачный свет мерцал и светился сзади в темноте. Пока он шел, каждый его шаг заставлял землю пульсировать красным, свет пробивался сквозь щели. Его отец не сможет увидеть, что он сделал. Но, надеюсь, Ренарин смог правильно это описать.

«Я вижу тебя в этом видении», - сказал Ренарин своему отцу. «Ты во многих из них. В этом вы стоите прямо, словно из цветного стекла, и носите осколок. Совершенно белый осколок, хотя ты пронзен черной стрелой.

"Вы знаете, что это значит?" - сказал Далинар, и тень, едва заметная из-за стеклянного окна, изображала его.

«Я думаю, это может быть символ того, кем ты был, кем ты стал. Более важная часть - враг. Он составляет основную часть этого образа. Окно желто-белого света, разбивающееся на все меньшие и меньшие части, в бесконечность.

«Он как солнце, отец. Он контролирует и доминирует над всем - и хотя ваша фигура высоко поднимает меч, он смотрит в неправильном направлении. Вы боретесь и боретесь, но не с ним. Думаю, я понимаю смысл: вы хотите сделки, вы хотите соревнование чемпионов, но вы продолжаете сражаться, сражаться и бороться с отвлекающими факторами. Потому что почему противник соглашался на соревнование, которое он теоретически может проиграть? »

«Он уже согласился, - сказал Далинар.

"Были ли сроки установлены?" - спросил Ренарин. «Свидание выбрано? Не знаю, хочет ли он, чтобы мы увидели это видение. Но в любом случае ... Я не думаю, что он достаточно обеспокоен, чтобы согласиться на условия. Он может подождать, заставить вас сражаться, заставлять нас сражаться. Навсегда. Он может развязать эту войну, чтобы она никогда не закончилась ».

Далинар шагнул вперед, пройдя через витраж, который представлял его, хотя он и не знал, что сделал это.

Ренарину казалось, что его отец никогда не стареет. Даже в самых ранних воспоминаниях Ренарин помнил, как он выглядел вот так - таким сильным, неизменным, таким сильным. Кое-что из того, что его мать рассказывала Ренарину, создавая в его голове образ идеального офицера алети.

Это была трагедия, что она не дожила до того, чтобы увидеть, как Далинар стал тем человеком, которым она его представляла. Жалко, что Одиум видел, как ее убили. Так Ренарин должен был представить это самому себе. Лучше обратить свою боль против врага, чем потерять отца вместе с матерью.

«Я смотрел Одиуму в глаза», - сказал Далинар. «Я столкнулся с ним. Он ожидал, что я сломаюсь. Отказавшись, я нарушил его планы. Это означает, что его можно победить - и, что не менее важно, это означает, что он не знает всего и не видит всего ».

«Да», - сказал Ренарин, проходя по битому стеклу, чтобы взглянуть на огромное изображение Одиума. «Я не думаю, что он вездесущ, отец. Что ж, часть его повсюду, но он не может получить доступ к этой информации - точно так же, как Отец Бури знает все, чего касается ветер. Я думаю ... Одиум может видеть то же, что и я. Не события или сам мир, а возможности.

«Эта война опасна для нас, отец. В прошлом Вестники организовывали наши силы, какое-то время сражались с нами, но затем возвращались, чтобы запереть души Слитых в Проклятии, предотвращая их возрождение. Таким образом, каждый убитый нами Fused был реальной жертвой. Но сейчас Клятвенный договор нарушен, и Сплав нельзя запереть.

«Да…» - сказал Далинар, подходя к Ренарину. «Я сам думал об этом. Пытаться определить, есть ли способ восстановить Клятвенный договор или каким-то другим образом внушить страх врагу. Это новая территория как для нас, так и для Odium. В этой новой реальности должно быть что-то, что его нервничает. Ты что-нибудь еще видишь? "

Видишь черноту, которая будет, Ренарин? - сказал Глис.

«Трения между вами двумя», - сказал Ренарин, указывая на витраж. «И вмешивается чернота, портящая красоту окна. Как болезнь, поражающая вас обоих, по краям.

«Любопытно», - сказал Далинар, глядя туда, куда указал Ренарин, хотя и увидел только пустой воздух. «Интересно, узнаем ли мы когда-нибудь, что это означает».

«О, это легко, отец», - сказал Ренарин. "Это я."

«Ренарин, я не думаю, что тебе следует считать себя…»

«Тебе не нужно пытаться защитить мое эго, отец. Когда мы с Глисом подружились, мы стали … чем-то новым. Мы видим будущее. Сначала я растерялся у себя дома - но я пришел к пониманию. То, что я вижу, противоречит способностям Одиума. Поскольку я вижу возможности будущего, мои знания меняют то, что я буду делать. Следовательно, его способность видеть мое будущее скрыта. Ему трудно читать кого-либо из близких мне людей ».

«Меня это утешает», - сказал Далинар, обнимая Ренарина за плечи. «Кем бы ты ни был, сынок, это благословение. Вы можете быть иным видом Сияющего, но все равно Сияющим. Вы не должны чувствовать, что вам нужно скрывать это или свой spren ».

Ренарин смущенно склонил голову. Его отец знал, что нельзя прикасаться к нему слишком быстро, слишком неожиданно, так что это была не рука, обнимавшая его за плечи. Просто … ну, Далинар так привык делать все, что хотел. Он написал потрясающую книгу.

Ренарин не питал иллюзий, что его примут аналогичным образом. Он и его отец могли быть одного ранга, из одной семьи, но Ренарин никогда не умел ориентироваться в обществе, как Далинар. Правда, его отец временами «руководил» обществом, как птенец, марширующий сквозь толпу, но люди все равно уходили с дороги.

Не для Ренарина. Люди как Алеткара, так и Азира тысячи лет учили их бояться и осуждать любого, кто утверждал, что может видеть будущее. Они не собирались легко откладывать это в сторону, особенно для Ренарина.

«Мы будем осторожны, - подумал Глис. Мы будем в безопасности.

«Мы постараемся», - подумал Ренарин.

Вслух он просто сказал: «Спасибо. Для меня очень много значит то, что ты в это веришь, отец.

Вы его спросите? - сказал Глис. Так могут быть мои братья и сестры?

«Глис хочет, чтобы я заметил, - сказал Ренарин, - что есть и такие, как он. Другие спрены, которых Сяанат коснулся, изменил, превратил в … то, чем мы являемся ».

«То, что она делает, неправильно. Развращающий spren? "

«Если я благословение, отец, как мы можем отвергать других? Как мы можем осуждать того, кто их создал? СД-Анат не человек, и не думает , как один, но я верю , что она будет пытаться найти путь к миру между певцами и людьми. По-своему.

«Тем не менее … Я почувствовал прикосновение одного из Несостоявшихся, Ренарин».

И по одному вы судите о других? Но Ренарин этого не сказал. Люди слишком часто говорили вещи, как только они приходили им в голову. Вместо этого он ждал.

«О скольких испорченных spren мы говорим?» - наконец спросил Далинар.

«Только горстка», - сказал Ренарин. «Она не изменит умных способностей без их согласия».

«Что ж, это важно знать. Я подумаю. Вы ... общаетесь с ней?

«Не через несколько месяцев. Глис обеспокоен тем, насколько она стала молчаливой, хотя думает, что она сейчас где-то рядом ».

«Она создает в нас фракцию, которую не любят ни мужчины, ни Одиум», - согласился Глис. Нет дома. Нет союзников. Она может быть уничтожена кем угодно. Нам понадобится больше. Как ты и как я. Все вместе.

Вокруг Ренарина начали рассыпаться витражи. Чтобы воссоздать их, потребовались Грозовой Свет и усилия Глиса - и он явно устал. Постепенно мир Ренарина стал нормальным.

«Дайте мне знать, если она свяжется с вами», - сказал Далинар. «И если какой-либо из этих эпизодов попадется вам на глаза, принесите их мне. Я немного знаю, на что это похоже, сынок. Вы не так одиноки, как думаете ».

- Он тебя знает, - сказал Глайс , воодушевленный этой идеей. Он делает и будет.

Ренарин предположил, что, возможно, и знал. Как необычно и как приятно. Ренарин - сначала напряженный - прислонился к отцу, затем принял предложенную силу, наблюдая, как будущее вокруг него превращается в пыль.

- Нам нужно больше, - сказал Глис. Нам нужно больше таких, как мы, кто будет. Кто?

Я могу придумать одного, - сказал Ренарин, - который был бы идеальным выбором ...

Мы не должны позволять желанию получить конкретный результат затуманивать наше восприятие.

—Из «Ритма войны», стр. 6, подтекст.

С помощью Stormlight Каладин смог исследовать свое маленькое убежище и обнаружил, что оно немного больше, чем он представлял. Каменная полка вдоль одной из стен давала ему место, чтобы поставить Тефта. Он вымыл мужчину, затем одел его в свободный халат с накидкой. Один из мешков, которые Каладин взял из монастыря - набитый одеждой - превратился в импровизированную подушку. Ему нужно было найти одеяла, но сейчас его друг выглядел настолько комфортно, насколько это было возможно для Каладина.

Тефт все еще хотел пить воду, высасывая ее из большого металлического шприца, принесенного Каладином. Действительно, Тефт жадно проглотил содержимое. Казалось, он так близок к тому, чтобы проснуться, что Каладин ожидал, что он начнет ругаться в любой момент, требуя знать, куда делась его форма.

Сил смотрел на это необычно торжественно. «Что мы будем делать, если он умрет?» - мягко спросила она.

«Не думай об этом, - сказал Каладин.

«Что, если я не могу не думать об этом?»

«Найдите что-нибудь, что вас отвлечет».

Она села на каменную полку, положив руки на колени. «Вот как вы это терпите? Зная, что все умрут? Ты просто ... не думаешь об этом? "

«В основном», - сказал Каладин, наполняя свой шприц из деревянного кувшина для воды, затем вставляя наконечник в рот Тефта и медленно опорожняя его. «Все рано или поздно умирают».

«Я не буду», - сказала она. «Спрены бессмертны, даже если вы их убьете. Когда-нибудь мне придется смотреть, как ты умираешь.

"Что привело к этому?" - спросил Каладин. «Это не похоже на тебя».

"Ага. Верно. Конечно. Не как я." Она изобразила улыбку на лице. "Простите."

«Я не это имел в виду, Сил», - сказал Каладин. «Не нужно притворяться».

"Я не."

«Я использовал достаточно фальшивых улыбок, чтобы меня никто не обманул. Вы делали это и раньше, до того, как начались проблемы в башне. Что случилось?"

Она посмотрела вниз. «Я … вспоминал, как это было, когда умер Реладор, мой старый рыцарь. Как это заставляло меня спать столько лет, прямо во время Рекреанса. Я все думаю, это случится со мной снова? »

"Вы чувствуете темноту?" - спросил Каладин. «Шепот, что все будет всегда к худшему? И в то же время парализующий и сбивающий с толку импульс заставляет вас сдаться и ничего не делать, чтобы его изменить? "

«Нет», - сказала она, качая головой. "Ничего подобного. Просто беспокойство в глубине души, к которому я все время возвращаюсь. Типа … У меня есть подарок, который я хочу открыть, и я немного взволнован - только чтобы вспомнить, что я уже открыл его, а внутри ничего не было ».

«Похоже на то, что я чувствовал, когда вспоминал, что Тьен мертв», - сказал Каладин. «Я привык жить нормальной жизнью, чувствуя себя хорошо - только для того, чтобы мне напоминать о камне под дождем или о деревянной резьбе, подобной тем, которые он делал раньше. Тогда весь мой день рухнет ».

"Как это! Но это не портит мне день. Просто заставляет меня расслабиться, подумать и пожелать увидеть его снова. Все еще болит. Что-то не так со мной?"

«Для меня это звучит нормально. Здоровый. Вы имеете дело с потерей, хотя никогда раньше этого не делали. Теперь, когда вы полностью возвращаетесь к себе, вы наконец сталкиваетесь с вещами, которые игнорировали ».

«Ты только что сказал мне не думать об этом», - сказал Сил. "Это действительно поможет?"

Каладин поморщился. Нет, не будет. Он пытался. «Отвлечение может быть полезным. Делать что-то, напоминать себе, что есть много прекрасного. Но ... я думаю, в конце концов, тебе придется подумать об этих вещах. Он снова наполнил шприц. «Не спрашивайте меня о подобных проблемах. Я … сам не лучший в том, чтобы иметь с ними дело ».

«Я чувствую, что не должен иметь с ними дело», - сказал Сил. «Я спрен, а не человек. Если я так думаю, разве это не значит, что я сломлен? »

«Это означает, что ты жив», - сказал Каладин. «Я бы волновался больше, если бы ты не чувствовал потери».

«Может быть, это потому, что вы, люди, создали нас».

«Или это потому, что ты маленький кусочек божественности, как ты всегда говоришь». Каладин пожал плечами. «Если есть бог, то я думаю , мы могли бы найти его в том , как мы заботимся друг о друге. Люди, думающие о ветре и чести, могли придать вам форму благодаря бесформенной силе, но теперь вы сами по себе. Поскольку я сам себе человек, хотя мои родители придали мне форму ».

Она улыбнулась и пошла по полке в образе женщины в хаве. «Человек», - сказала она. «Мне нравится так думать. Быть таким. Многие другие награды говорят о том, кем мы были созданы , что мы должны делать. Я однажды так говорил. Я ошибался."

«Многие люди такие же», - сказал он, наклонившись так, чтобы смотреть ей в глаза. «Думаю, нам обоим нужно помнить, что что бы ни происходило в наших головах, что бы нас ни создавало, мы должны выбирать. Вот что делает нас людьми, Сил.

Она улыбнулась, затем ее хава превратилась из светло-бело-голубого в более глубокий синий цвет, яркий и отчетливый, как будто он был сделан из настоящей ткани.

«У тебя это получается лучше», - сказал он. «На этот раз цвета более яркие».

Она подняла руки. «Я думаю, что чем ближе я подхожу к твоему миру, тем больше я могу стать, тем больше я могу измениться».

Похоже, ей понравилась эта идея, и она села, заставляя ее платье переходить от одного оттенка синего к другому, а затем к зеленому. Каладин закончил подавать Тефту шприц с водой, затем поднял его. На боковых сторонах металла были отпечатки пальцев, въевшиеся в поверхность. Это устройство было залито душой в металл после того, как оно было изготовлено из воска - отпечатки пальцев были явным признаком.

«Вы можете стать чем-то большим, - сказал он. «Может, шприц? Мы говорили о том, что вы стали другими инструментами ».

«Думаю, я могла бы это сделать», - сказала она. «Если бы я мог проявить себя как Клинок прямо сейчас, я мог бы изменить форму, чтобы быть таким. Я думаю ... вы представляете это, я в это верю , мы могли бы сделать даже больше. Это-"

Она оборвалась, когда снаружи, около дверного проема, послышалось слабое царапанье. Тут же Каладин потянулся за своим скальпелем. Силь насторожился, взметнувшись в воздух вокруг него, как лента света. Каладин подкрался к двери. Он прикрыл драгоценный камень в стене с этой стороны куском ткани. Он не знал, будет ли светить его свет или нет, но не рисковал.

Но он мог слышать. Кто-то был там, царапая камень сапогами. Проверяли дверь?

Он принял поспешное решение, просунув руку под ткань и прижав ее к камню, приказывая ему открыться. Камни начали раскалываться. Каладин приготовился выскочить и атаковать певца с другой стороны.

Но это был не певец.

Это был Даббид.

Непритязательный мостовщик был одет в уличную одежду и отошел от двери, когда та открылась. Он увидел Каладина и кивнул ему, как будто всего этого и ожидали.

"Даббид?" - сказал Каладин. Помимо Рлейна, Даббид был единственным из первых мостовиков, который не проявил силы Ветрокрылых. Так что было понятно, что он проснулся. Но как он сюда попал?

Даббид поднял горшок с чем-то жидким внутри. Каладин понюхал. «Бульон?» он спросил. "Откуда ты знаешь?"

Даббид указал на хрустальную полоску на стене, где начал мигать свет башни. Удивительно; Помимо того, что он был нем, этот человек не часто добровольно предоставлял информацию.

Неловко держа горшок, Даббид сложил запястья вместе. Мост Четыре.

«Я так рад тебя видеть», - сказал Каладин, ведя его в комнату. «Откуда у вас бульон? Неважно. Сядь рядом с Тефтом. Даббид был одним из первых людей, которых спас Каладин, когда начал оказывать медицинскую помощь мостовикам. Хотя физические раны Даббида зажили, его боевой шок был самым сильным, что Каладин когда-либо видел.

Как бы то ни было, он был прекрасным зрелищем. Каладин беспокоился о том, чтобы покинуть Тефт. Если Каладин погиб на задании, это было бы смертным приговором и для Тефта. Если только о нем не знает кто-то другой.

Он установил местонахождение Даббида, затем показал ему использование шприца и заставил его начать кормить Тефт. Каладин почувствовал себя плохо, заставляя немого мостовщика работать, как только он прибыл, но - по внутренним часам Сила - скоро наступила ночь. Каладину нужно было двигаться.

«Я объясню больше, когда вернусь, - пообещал Каладин. «Даббид, ты можешь открыть эту дверь? На случай, если тебе понадобится больше еды и воды ».

Даббид подошел и положил руку на драгоценный камень двери; он открылся для него так же легко, как и для Каладина. Это было несколько тревожно. Каладин коснулся стены граната. "Башня спрен?" он спросил.

Да.

«Есть ли способ запереть эти двери, чтобы никто не мог их открыть?»

Когда-то их можно было настроить на отдельных людей. В наши дни я должен просто оставить данную дверь, чтобы ее мог открыть кто угодно, или запереть ее, чтобы никто не мог ее открыть.

Что ж, было приятно знать, что - в крайнем случае - он сможет попросить брата или сестру запереть дверь. Пока этого было достаточно, чтобы Даббид мог входить и выходить.

Каладин кивнул Силу, оставил один драгоценный камень, чтобы дать свет Даббиду, затем выскользнул.

* * *

Навани попросил Каладина внимательно наблюдать за Вратами Клятвы, когда они активировались. Чтобы узнать, сможет ли он понять, почему они работают, а другие фабрики - нет.

К сожалению, Каладин сомневался, что сможет добраться до плато Клятвых Врат, прокравшись по коридорам башни. Да, он добрался до уединенного монастыря на четвертом этаже, но это было далеко от густонаселенных первых двух этажей. Даже если бы люди не были ограничены помещениями, Каладин не мог прогуляться, не будучи остановленным. Каладин Штормблесс обратил на себя внимание.

Вместо этого он хотел попробовать лазить по внешней стороне башни. Прежде чем он научился летать, он прикрепил камни к стене пропасти и взобрался на них. Он подумал, что теперь он может сделать что-то подобное. Враг прямо приказал Небесным оставаться внутри, и мало кто выходил на балконы.

Так что он выбрался на балкон на десятом этаже как раз с наступлением сумерек. Он привязал к поясу мешок и сунул в него четыре щетки для чистки, полученные из монастыря. Раньше он вырезал щетину своим скальпелем, оставляя их плоскими спереди, но с изогнутой ручкой для удержания.

Каладин не мог раскрасить руки Полной плетью, чтобы прикрепить их к вещам. Лопен продолжал приклеивать свою одежду или волосы к полу, но кожа Сияющего казалась невосприимчивой к этой силе. Возможно, Каладин мог бы подделать какие-нибудь перчатки, которые сработали бы, но ручки для кистей казались более прочными.

Он высунулся с балкона и проверил, не наблюдает ли кто-нибудь. Уже темнело. Он сомневался, что кто-то сможет увидеть его в темноте, если он не привлечет слишком много штормового света. Если держать его в основном в щетках, прикрепленных к стене, он не будет светиться так сильно, что рискует быть замеченным. По крайней мере, риск этого ощущался гораздо меньше, чем риск прокрасться через занятые этажи.

Лучше сначала попробовать это не опасным способом. Каладин вынул одну из щеток и пропитал ее Stormlight, затем прижал ее плоской стороной к колонне на балконе. Когда он был закреплен на месте, он мог повесить на него весь свой вес - свободно болтаться - без того, чтобы он оторвался и не сломалась ручка.

«Достаточно хорошо», - сказал он, забирая «Штормовой свет» из «Крепления». Он снял носки, но заменил сапоги. Он просканировал воздух в поисках Небесных в последний раз, затем перешагнул через край балкона и балансировал на небольшом выступе снаружи. Он посмотрел на камни далеко внизу, но они потерялись в вечерней темноте. Ему казалось, что он стоит на краю вечности.

Ему всегда нравилось быть на высоте. Еще до того, как стать Сияющим, он чувствовал определенное родство с открытым небом. Стоя здесь, часть его хотела подпрыгнуть, почувствовать порывистый ветер. На этот раз это не было какой-то суицидальной тенденцией. Это был зов чего-то прекрасного.

"Ты боишься?" - сказал Сил.

«Нет, - сказал Каладин. "Противоположный. Я так привык прыгать с высоты, что не волнуюсь по этому поводу так, как, наверное, следовало бы ».

Он наполнил две кисти, затем перешел в дальнюю левую часть балкона. Здесь каменная стена оставляла прямой «путь» к земле между балконами. Каладин глубоко вздохнул, качнулся и ударил щеткой по камню, затем по камню.

Он нашел опоры на камне, но они были скользкими. Когда-то здесь на скале было много украшений, но годы сильных штормов кое-что сгладили. Возможно, Лифт смог бы подняться на него без посторонней помощи, но Каладин был рад, что у него есть Грозовой Свет. Он проткнул носки своих ботинок ногами, а затем прижал их к стене.

Он двинулся к земле, отрывая одну конечность, двигая ею, а затем засовывая обратно. Сил шел по воздуху рядом с ним, как будто спускался по невидимым ступеням. Каладин нашел спуск более трудным, чем он ожидал. Ему приходилось во многом полагаться на силу своей верхней части тела, так как было трудно заставить ботинки правильно держаться, используя только пальцы ног.

Он снимал одну щетку со стены, затем вставлял ее на место, держась только одной рукой, затем двигал ногой, прежде чем переместить другую. Несмотря на Сияющий, он весь вспотел от напряжения, когда добрался до пятого этажа. Он решил сделать перерыв и - убедившись, что Силь проверила, пусто ли оно, - подошел и прыгнул на балкон. Он успокоился, глубоко дыша, несколько колючих струй холода двигались к нему через перила балкона, как дружеские кремы.

Сил бросился в коридор, чтобы убедиться, что никого нет рядом. К счастью, все более холодная башня - и желание уловок - казалось, убедили большинство вторгшихся певцов уйти далеко внутрь. Пока он держится подальше от патрулей, он должен быть в безопасности.

Он сидел спиной к перилам балкона, чувствуя, как его мускулы горят. Будучи солдатом, а затем мостовиком, он привык к ощущению перенапряжения мускулов. В эти дни он почти чувствовал себя обманутым, потому что исцеление Штормового света делало это чувство редким. Действительно, после того, как он посидел на минуту, ощущение полностью исчезло.

Как только Сил вернулся, он возобновил подъем. Когда он это сделал, подошла пара ветряных шлепков: маленькие полосы света, петляющие вокруг него. Когда он спускался на четвертый этаж, они время от времени показывали ему лица или очертания фигур, прежде чем хихикать и улетать.

Сил смотрел на них с нежностью. Он хотел спросить ее, о чем она думает, но не осмелился заговорить, чтобы кто-то внутри не услышал голоса, доносящиеся из окна. Он позаботился о том, чтобы бесшумно прижать ручки для рук.

Каладин наткнулся на препятствие, когда достиг четвертого этажа. Первой заметил Силь, превратившись в ленту и сделав знак «стоп» в воздухе рядом с собой. Он замер, потом услышал это. Голоса.

Он кивнул Силу, и та отправилась на разведку. Он чувствовал ее беспокойство через связь; когда Сил была Клинком, у них была прямая ментальная связь - но когда она не была в той форме, связь была более мягкой. Они практиковались в передаче слов друг другу, но, как правило, оставались смутными впечатлениями.

На этот раз он уловил некоторые отчетливые слова ... певцы ... в подзорную трубу ... балкон третьего этажа ... глядя вверх ...

Каладин замер, как мог. Он мог слышать их внизу и слева, на балконе. У них были подзорные трубы? Почему?

«Наблюдать за небом», - подумал он, пытаясь донести идею до Сила. Для разведчиков Ветрокрылых. Они не захотят использовать Врата Клятвы, пока не будут уверены, что никто не наблюдает.

Сил вернулся, и Каладин снова почувствовал, как его мускулы снова горят. Он вытер вспотевший лоб рукавом, затем осторожно - стиснув зубы - затянул Грозовой Свет, чтобы освободить одну из держателей кисти. Его кожа начала выделять люминесцентный дым, но прежде, чем свет стал слишком очевидным, он снова ударил кисть и потянулся, прикрепив ее к камню как можно дальше справа от себя.

Он отошел в сторону, подальше от занятого балкона. Он мог перелезть через следующий балкон. Двигаясь, он слышал, как певцы разговаривают на алети - женские голоса, как он подумал, хотя некоторые формы певцов затрудняли различение пола по голосу. Судя по разговору, они действительно наблюдали за Ветрокрылами. Они сознательно выполняли переходы Oathgate ночью - когда летающие Радианты были отчетливо видны, сияя в ночном небе.

Каладин пересек два балкона справа, затем продолжил свой путь по другому открытому плоскому коридору из камня. Он находился в северной части башни и двинулся на запад, чтобы уйти от разведчиков. Сил продолжал проверять близлежащие балконы, пока Каладин продолжал свой методичный шаг. К сожалению, вскоре после того, как он миновал третий этаж, из Врат Клятвы вспыхнул темный свет. Он был окрашен в фиолетовый цвет, как Свет Пустоты, но был ярче, чем сфера Света Пустоты.

Каладин немного передохнул, держался, но не двигался. - Силь, - прошептал он. «Сходи, проверь тех разведчиков на балконе. Скажи мне, смотрят ли они все еще в небо ».

Она соскочила, а через мгновение вернулась.

«Они собирают свои вещи», - прошептала она. «Похоже, они уезжают».

Этого он и боялся. Враг будет использовать Клятвенные врата как можно реже, так как перемещение войск певцов в башню и выход из нее подвергнет их шпионским взорам. Если разведчики собирались, это было довольно твердым признаком того, что Врата Клятвы сегодня вечером больше не будут использоваться. Каладин был слишком медленным.

Но на воротах вспыхнул свет Бездны. Итак, он знал, что они что- то сделали с фабриалом. Завтра ему придется попробовать еще раз; он двигался медленнее, чем намеревался сегодня, но он был доволен процессом. Еще немного практики, и он, вероятно, сможет спуститься достаточно быстро. Но может ли приближение к Вратам Клятвы что-нибудь рассказать ему о том, что с ними сделали? Он не чувствовал, что знает достаточно о фабриках.

А пока он начал подниматься обратно, чтобы посмотреть, насколько это было труднее. Это было медленнее, но опоры на ботинки были более полезными. Поднимаясь, он испытывал неистовую гордость за свои усилия. Изменения в башне пытались удержать его прикованным к земле, но небо принадлежало ему. Он нашел способ снова масштабировать ее, хотя и менее впечатляющим образом. Если он ...

Каладин остановился, повиснув за руки, когда что-то ударило его. Что-то, что он почувствовал глубоко глупым из-за того, что не увидел сразу.

«Разведчики на балконе», - прошептал он Силу, когда она бросилась туда, чтобы понять, почему он остановился. «Что бы они сделали, если бы заметили в небе Ветрокрылых?»

«Они бы сказали другим остановить передачу, - сказал Сил, - чтобы тот факт, что Врата Клятвы светились неправильным цветом, не выдал правды».

"Как?" - спросил Каладин. « Как они связались с операторами Oathgate? Вы видели флаги или что-то в этом роде? »

«Нет», - сказал Сил. «Они просто сидели и писали в темноте. Должно быть, они использовали ... размах. ”

Тот, что работал в башне. Навани пытался выяснить, как противник оперирует фабриками. Что, если бы он мог передать ей такой? Конечно, это приведет к получению более ценной информации, чем он мог бы получить, наблюдая за Вратами Клятвы.

Сил молчал на балкон, которым пользовались разведчики. "Я могу видеть их!" она сказала. «Они собрали вещи и уезжают, но они уже впереди».

«Следуй», - мысленно послал ее Каладин, а затем как можно быстрее двинулся в том направлении. Он мог пропустить ночной трансфер, но все же был способ помочь.

И это включало в себя воровство на всем протяжении.

Но как в поисках не желать конкретного результата? Какой ученый идет в проект без надежды на то, что он найдет?

—Из «Ритма войны», стр. 6, подтекст.

Венли осмотрел большую модель башни. Такая замысловатая конструкция, шедевр лепки, залита фиолетовым лунным светом через окно. Для чего его использовали Древние Сияющие много лет назад? Это было забытое произведение искусства или нечто большее? Она слышала, как несколько Войдспрен говорили, что, возможно, это была масштабная модель, в которой мог жить спрен, но - при всей ее сложности - в ней не было таких вещей, как мебель или двери.

Она обошла его, пройдя через середину, где он был расщеплен, чтобы показать поперечное сечение. По какой-то причине, глядя на нее в миниатюре, подчеркивалось, насколько невероятно велика была башня. Даже после такой реконструкции он был вдвое выше Венли.

Она покачала головой и оставила модель позади, двигаясь среди павших Радиантов, каждый из которых безмолвно лежал на полу этой большой комнаты. По просьбе Рабониэля Венли нашел место, где они все вместе. Она хотела, чтобы они были на первом этаже, достаточно близко к подвальным комнатам, чтобы их можно было послать, но эта часть башни была довольно хорошо занята. Поэтому вместо того, чтобы выбрасывать людей из камеры для использования, Венли присвоил эту недавно обнаруженную - и пустую - камеру. В нем был только один вход, поэтому его легко было охранять, а через окно поступало естественное освещение.

Всего их было около пятидесяти. Возможно, с такими небольшими числами силы Рабониэля смогли бы занять это место, даже если бы Радианты сражались. Возможно нет. Что-то было в этих современных Radiant. Фьюзед, казалось, постоянно удивлялся ими. Все ожидали бессилия, неопытности. Рошар столетиями прожил без Узы Света. У них не было мастеров, чтобы обучать их; они должны были открыть все самостоятельно. Как они так хорошо справились?

Тимбр поразил ее мысли по этому поводу. Иногда незнание было преимуществом, поскольку вы не были ограничены ожиданиями прошлого. Возможно, так оно и было. Или, может быть, это было что-то еще. Новые, молодые, энергичные, полные энтузиазма - противостоят усталым старым слитным душам.

Венли задержался возле тела молодой женщины. Радианты каждый лежал на одеяле, накрытый простыней, как трупы, оставляя открытыми только их лица. Однако этот Сияющий шевелился. Ее глаза были закрыты, но лицо дергалось, как будто ее охватил ужасный кошмар. Она могла бы быть. Одиум вторгался в разум Венли в прошлом; кто знает, как далеко может зайти его разлагающее прикосновение?

«Ветрокрылая», - подумал Венли, читая отметки на полу рядом с женщиной. Они перечислили все, что команда Венли смогла узнать об отдельных Радиантах в ходе допроса людей в башне. Она посмотрела вниз, на другого Сияющего, лицо которого выражало то же самое. Также Ветрокрылая.

Она закончила осмотр и встретилась с Далом. Для Венли оказалось несложно поручить своим самым доверенным людям ответственность за павших Сияющих, так как Рабониэль считал это полезным для них.

«Другие Ветрокрылые», - мягко сказал Венли. «Они все кажутся…»

«Ближе к пробуждению?» - спросил Дул у Трепета. "Ага. Они делают. Каждый раз, когда один из Радиантов пробуждается, это всегда Ветрокрылый. Мы поймали некоторых из них, бормочущих во сне ».

«Рабониэль специально просил меня проверить это, - сказал Венли Тревожности. «Похоже, она этого ожидала».

«Нетрудно догадаться, - сказал Дул. «Проснувшийся Сияющий - предположительно бродящий по башне - это Ветрокрылый, верно?»

Венли кивнул, глядя на ряды тел. Среди них ходили сторонники Венли, разливая бульон и меняя грязные одеяла.

«Это был хороший маневр - поставить нас сюда», - прошептал Дул. «Забота о людях дает нам повод собирать одеяла и одежду, когда мы уезжаем. Я начал откладывать бульонную пасту, которую следует сохранить ».

- Хорошо, - сказал Венли Тревожности. «Когда вокруг будут только наши люди, испытайте этих Ветрокрылых и посмотрите, сможете ли вы их разбудить».

«А если нам это удастся?» - спросил Дул Скептицизм. «Я думаю, что это ужасная идея».

Первым инстинктом Венли - даже все еще - было дать ему пощечину. Как он посмел задавать ей вопросы? Она оттолкнула этот инстинкт, хотя он предупреждал ее, что она такая же эгоистичная личность, несмотря на все это. Несколько слов внезапно не сделали ее что-то лучше.

«Их силы будут подавлены», - объяснил ему Венли. «Значит, они не должны представлять для вас опасности. А если они прибегают к насилию, уйдите и позвольте предположить, что они проснулись спонтанно. Это убережет нас от вовлечения ".

«Хорошо, но зачем рисковать?»

«С помощью такого человека сбежать и спрятаться будет намного проще», - сказал Венли. «По крайней мере, нам нужно отвлечься, чтобы выбраться отсюда. Пробуждающиеся Ветрокрылые и внезапная битва обеспечат это ».

Она взглянула на Дула, который все еще хвастался скептицизмом.

«Послушайте, - сказал Венли, когда они завершили обход комнаты, - я не люблю людей больше, чем вы. Но если мы действительно хотим сбежать, нам нужно использовать все преимущества, которые мы можем найти ». Она провела рукой по комнате бессознательных Сияющих. «Это может быть очень большой».

Наконец, Дул запел на «Примирение». «Полагаю, ты прав. Стоит попробовать, хотя я не знаю, как их разбудить. Нам нужен хирург. Возможно, все равно можно было бы использовать один; у некоторых из них появляются язвы и гниение. Другие не будут пить бульон, хотя вокруг них гудит голод ».

Венли настроила Мир, когда ей в голову пришла идея. «Я уверен, что смогу найти вам хирургов. На самом деле, я знаю человека, который мог бы помочь нашему делу. Человек. Он скрывается из-за некоторых вещей, которые мы не должны распространять. Но я думаю, мы могли бы отправить его сюда, чтобы он помог ».

Дул кивнул, напевая Признательность. Венли ушел, ступив на пол атриума с длинной вертикальной шахтой, ведущей к вершине башни. Она прошла мимо нескольких Регалов, стоящих на страже у двери в комнату с моделью. Лешви сказал ей спрятать хирурга и его семью в безопасное место; ну, это имело смысл.

Близился комендантский час, поэтому здесь, на полу атриума, люди спешили по своим делам в последнюю минуту. Люди - больше не ограниченные помещениями - выползли из своих панцирей, как лозы после шторма. Многие из них жили вокруг атриума, и они вытаскивали тележки, создавая здесь временные лавки у большого окна. Подобно Страстям, люди искали солнечный свет.

Сегодня вечером они робко шли и держались на расстоянии от Венли, как будто не могли поверить, что должны продолжать идти, как ни в чем не бывало. Венли нашел лестничный пролет и поспешил вверх, заставив нескольких человеческих женщин отодвинуться в сторону и тихонько ахнуть, вызывая червеобразные страхи. Иногда Венли забывала, насколько устрашающе выглядела ее царственная форма. Она привыкла к этому, и все больше и больше это казалось ее естественным состоянием - даже если в ее драгоценном сердце был заточен Бездной Шпрен.

На втором этаже Венли направилась к месту встречи возле балкона атриума. Предполагалось, что сегодня вечером она будет обслуживать команду Fused на случай, если им понадобится переводчик. Многие Fused плохо общались с современными певцами. Это имело смысл, учитывая, как скоро они вернулись. Венли находил странным, что некоторые, например Рабониэль, уже научились говорить на современном алети.

Венли прибыл на место встречи, удивившись, что обнаружил нескольких Глубочайших: странного Слитого с гибкими телами и молочно-белыми глазами, светящимися красным сзади. Им нравилось проводить время в скалах так же, как Небесные любили парить. Время от времени она заходила в комнату и обнаруживала, что один или два из них задерживаются там, утонувшими в полу, открывая только их лица с закрытыми глазами.

Сегодня вечером четверо стояли кучкой в сопровождении нескольких обычных певцов, несущих оборудование. Слившиеся спорили между собой на своем языке.

«Я не думал, что песок подойдет», - сказал Злости один из Глубочайших. Их ритмы нарушались. Без звука. «Я был прав в этом. Вы должны признать это ».

«В башне слишком много разных фабрик, - сказал другой. «И слишком много spren. Устройство, на которое мы охотимся, не оставляет достаточно сильного впечатления, чтобы быть заметным, даже если оно скрыто ».

«Вы ищете фабриал, который создает щит вокруг хрустального столба», - предположил Венли. Рабониэль упоминала, что поле было создано фабриалом, который, как она предполагала, может содержать несколько драгоценных камней, называемых узлами, поддерживающими его, спрятанными где-то в башне.

Глубинные не стали прямо выговаривать ей за то, что она заговорила без предварительного обращения. Как Голос Рабониэля, Венли имел определенную власть, даже с ними. Не командовать, но говорить обязательно.

«Почему бы не использовать secretspren?» она спросила. «Они могут найти фабрику так же легко, как и Радиантов, не так ли?»

«Вся башня - это фабриал», - сказал один из Глубочайших. «Секреты здесь бесполезны; они кружатся в замешательстве. Просить их найти здесь конкретное применение Свету - все равно что просить их найти определенный участок воды в океане ».

«Бесполезный spren», - сказал другой. «Вы видели хаосспрен?»

Венли был. Эти типы Бездных Шпренов - обычно невидимые для всех, кроме тех, кому они казались - теперь оставляли искры в воздухе, как будто каким-то образом реагируя на гаснущее поле. В этом месте даже тот, кто не мог заглянуть в Шадесмар, мог знать, наблюдают за ним или нет.

Когда Венли подумал об этом, она настроила Волнение. Никаких невидимых спренов … а секреты бесполезны. Это означало, что Сияющий в башне сможет использовать свои силы незаметно.

Она могла использовать свои силы незаметно.

Последствия этого заставили Тимбре тоже начать двигаться к Волнению, в соответствии с настройкой Венли. Ну наконец то. Они могли практиковаться.

Но посмела ли она?

«Голос», - сказал один из Глубочайших, махнув ей рукой. Это была женщина с бледно-белой кожей, испещренной тончайшими красными линиями. «Нам нужно найти эти узлы. Но без секретов нам, возможно, придется обыскать всю башню. Вы начнете допрашивать людей, спрашивая, видели ли они большой драгоценный камень, который, кажется, не отделен от каких-либо видимых фабриалов ».

«Как хочешь, Древний», - сказал Венли Смущению. «Но, если можно так выразиться, это решение кажется неэлегантным. Неужели узлы вряд ли будут скрыты? »

«Да, - сказал другой, - но они также должны быть доступны. Их цель - позволить Радиантам зарядить щит грозовым светом.

«Как бы то ни было, Древний, я настроен скептически, - сказал Венли. «Если предположить, что люди ответили мне правдиво, я подозреваю, что они ничего не узнают. Они не закончили картографировать все этажи башни, не говоря уже о ее тайных местах. Вы действительно хотите, чтобы мы месяцами разговаривали с каждым человеком, спрашивая их, видели ли они что-то столь же расплывчатое, как случайный драгоценный камень? »

Самые Глубинные напевали Разрушение, но в остальном не противоречили ей. Как и многие из Fused, они не сразу возражали против того, чтобы их бросили вызов, даже если аргумент был хорошим. Венли мог поучиться у них в этом отношении.

«Это то, что я сказал», - сказал один другим. «Мы могли бы искать это место годами и ничего не обнаружить».

«Разве узлы не будут соединены с хрустальным столбом?» - спросил Венли.

«Да», - сказал один из Глубочайших. «Хрустальными прожилками для транспортировки Грозового Света».

«Тогда мы могли бы проследить за ними», - сказал Венли. «Вы можете погрузиться в скалу и найти их, а затем проследить их наружу».

«Нет», - сказал другой издевательству. «Мы не можем видеть, пока встроены. Мы можем слышать и петь, и тон Рошара направляет нас. Но этот фабриал заставлен молчать для нас. Чтобы провести линии, нам нужно будет разбить камень и разорвать все соединения с колонной. Это могло бы полностью разрушить защиту башни, позволив Радиантам пробудиться и уничтожив нашу цель ».

«Так что, если вы нашли драгоценный камень в башне, - сказал Венли, - вы не сможете узнать, привязан ли он к защитному полю. Вы можете сломать драгоценный камень и обнаружить, что он полностью связан с чем-то другим ».

Сплавленный что-то насмехался над ней. Венли раздвигал границы допустимого вмешательства. «Нет, глупец», - сказала женщина. «Эта фабрика защиты нова. Добавлен в башню после ее создания. Подобных драгоценных камней будет мало. Остальная часть башни работает как единое целое, поэтому Рабониэль смог задействовать ее защиту, наполнив ее светом Бездны ».

Это … на самом деле не объясняло того, что они, казалось, думали, но Венли напевала Подчинению, показывая, что она ценит информацию и исправление. Однако ее разум все еще пугали последствия того, что она узнала ранее. Все эти месяцы она боялась своих сил, говоря себе, что не осмеливается их использовать. Но почему она так волновалась сейчас?

Тембр пульсировал. Указывая на то, что бояться пробовать что-то новое - это нормально. Это было естественно.

Но это было не совсем так. Казалось, что большую часть жизни Венли боялась не того. Ее любопытство привело к падению ее народа. А теперь она играла с силами, которых не понимала, собирая целую группу претендентов, которые зависели от нее.

Если она сделает неверный шаг, Дул и остальные будут обречены.

Посовещались Глубочайшие. Однако женщина продолжала наблюдать за Венли. Остальные трое, казалось, считали ее своим главным, потому что они успокоились, когда она заговорила.

«Ты смертна», - сказала она Венли. «Ты последний слушатель. Немногие Регалы получают настоящий титул, и мне странно видеть, как дитя предателей развивает его. Скажите мне, где бы вы разместили эти узлы, если бы вы это сделали? »

«Я…» Венли настроился на «Агонию». «Я ничего не знаю о башне. Я не мог сказать ».

«Угадай», - подсказал Слитный. "Пытаться."

«Я полагаю, - сказал Венли, - я бы поместил его в какое-нибудь легкое место, чтобы дать ему Штормовой свет, но место, которое никто бы не стал искать. Или… »Ей пришла в голову мысль, но она успокоила ее. Она не хотела им помогать. Чем больше времени требовалось, чтобы полностью разрушить башню, тем лучше это казалось ее людям. "Не, неважно. Я глуп, Древний, и невежественен ».

«Возможно, но ты тоже смертный - и думаешь как один», - подумал Сплавленный. «Смертные заняты. Они живут короткой жизнью, всегда напичканы множеством дел. Но они еще и ленивы. Они не хотят делать того, что должны. Разве вы не сказали бы, что это правда? »

«Я … Да, конечно», - сказал Венли. Это не было Фьюзедом, желающим возразить.

«Да», - сказал другой Глубочайший. «Разве они не поместили бы узлы драгоценных камней, по крайней мере, один из них, где Stormlight мог бы возобновить его естественным образом ?»

«Шторма достигают этот максимум лишь изредка,» другой сказал, «но они действительно приходят сюда. Так что было бы разумно дать кому-то возможность время от времени получать бесплатную вливание силы ».

Тембр пульсировал Скорбью внутри Венли. Это была именно та идея, которой она решила не делиться. Где было лучшее место для узла? Где-то снаружи - но не на балконах, где это можно было бы заметить. Она посмотрела через атриум на большое окно. По-видимому, самые Глубинные пришли к такому же выводу, потому что они устремились к дальней стене, чтобы найти следы драгоценного камня, встроенного снаружи.

Тембр перешел в разочарование.

«Я не пытался помочь», - прошептал Венли. «Кроме того, они в основном разбирались в этом самостоятельно».

Тембр снова запульсировал. Надеюсь, ничего не выйдет. В конце концов, это была всего лишь догадка.

Сплавленный оставил ее без каких-либо инструкций, поэтому она осталась со слугами, пока не заметила знакомую фигуру, спешащую по коридору. Мазиш, жена Дула, входила в ближайшее окружение Венли.

Она быстро шагнула вперед, перехватив приседающую рабочую форму, которая напевала тревогу.

"Какие?" - спросил Венли.

«Венли», - сказала она. «Венли, они … они нашли другого. ”

«Еще один Сияющий?» - спросил Венли в замешательстве.

"Нет. Нет, не то. Я имею в виду." Она схватила Венли за руку. «Еще один из вас. Другой слушатель. ”

Восемь с половиной лет назад

Эшонай находил людей бесконечно очаровательными.

Между их первым и вторым визитами Эшонай организовал несколько поездок, чтобы попытаться найти свою родину. Внезапно все захотели присоединиться к ней, и она возглавила большие экспедиции. Все это были песни, и, к сожалению, никакого крещендо - единственное, что ей удалось обнаружить, это уединенный человеческий форпост на западе.

Они сказали ей, что скоро она будет ждать второго визита, но теперь этот визит, похоже, подходил к концу. Итак, Эшонай использовал любую оставшуюся возможность, чтобы понаблюдать за людьми. Ей нравилась их походка, то, как они разговаривали, даже то, как они смотрели на нее. А иногда нет.

Как сегодня, когда она гуляла по лагерю Гавилара Холина. Его слуги даже не взглянули на нее, когда собирались. Она подошла к одному рабочему, развязавшему большой металлический лук. Мужчина, должно быть, видел, что она стоит там, но когда он встал несколько минут спустя, он вскочил и обнаружил ее рядом с собой.

Такое странное поведение. Иногда ей казалось, что она может читать ритмы в человеческих движениях - например, этот человек с луком настроен на Тревогу. Тем не менее, они все еще не понимали, что слушатели могут слышать то, чего они не могут. Каково было бы все время заниматься без ритма в голове? Это должно быть болезненно. Или одиноко. Так пусто.

Различные люди продолжали собирать вещи, складывая все в фургоны на случай дневной бури. Люди хорошо оценивали прибытие тех - хотя они часто ошибались в час, обычно они были правы в день. Однако это не было обычным делом перед штурмом. Они скоро уйдут; она могла прочесть это по тому, как они разговаривали друг с другом, по тому, как они перепроверяли переплеты и складывали палатки с большей точностью, чем обычно. Некоторое время они не планировали ничего распаковывать.

Ей хотелось, чтобы они остались подольше - их первое общение было таким коротким, а теперь второй визит закончился почти до того, как начался. Возможно, она могла бы пойти с ними, как она сказала Венли. Она спросила, как далеко за холмами находится их дом, но они не ответили и отказались поделиться своими картами.

Эшонай попыталась выскользнуть из лагеря, но остановилась, заметив одного мужчину, стоящего в стороне от остальных. Далинар Холин посмотрел на восток, в сторону Происхождения бурь.

С любопытством Эшонай подошел к нему, заметив, что у него вытащил Осколочный клинок. Он легко держал его перед собой, острие вонзилось в камень. Казалось, он что-то ищет, но перед ним простирались только Равнины - пустое пространство.

В отличие от других, он сразу заметил ее приближение, повернувшись, когда она слегка поцарапала камни во время ходьбы. Она застыла под его взглядом, который всегда казался взглядом огромной раковины.

«Вы один из переводчиков», - сказал он.

"Да."

«Как тебя звали?»

«Эшонай», - сказала она, хотя не сомневалась, что он снова забудет. Люди, похоже, не очень хорошо могли различать разных слушателей.

"Вы были там?" - спросил он, кивая в сторону Равнин. «В центр?»

«Нет», - сказала она. «Я бы хотел поехать, но старые мосты … не стоят. Чтобы вернуть их на место, потребовалось бы много работы. Большинству моих людей не нравится … что это за слово? Собираетесь туда, куда трудно? »

«Возможно, исследует», - сказал он.

"Да. Изучение. Мы когда-то изучаем. Но сейчас очень мало исследований ». До не давнего времени.

Он хмыкнул. «Ты хорошо говоришь на нашем языке».

«Мне это нравится», - сказала она. «Говорить по-новому. Мыслить по-новому. Они такие же, да?

«Да, возможно, они есть». Он повернулся и посмотрел через плечо на запад. К своей родине. «Возможно, ваши люди боятся вернуться туда, где они когда-то жили».

«Чего этого бояться?» - спросил Эшонай, настраиваясь на Замешательство.

«Места имеют над нами власть, священница, - сказал он. «У мест есть воспоминания. Иногда, когда вы попадаете в место, где никогда не были, это может быть замечательно … потому что это позволяет вам быть кем-то другим. Нет ожидания. Никаких бурных воспоминаний ».

«Мне нравятся новые места», - сказала она. «Потому что ... они новые». Она настроила Раздражение. Это вышло не так, как она хотела; она чувствовала себя глупо, говоря на их языке. Говоря это, было сложно выразить что-то глубокое, потому что ритмы не соответствовали звукам.

«Мудрые слова», - сказал Далинар.

Мудрые слова? Был ли он покровительственным? Люди, казалось, не ожидали многого от ее народа и удивлялись, когда случался сложный разговор. Как будто их позабавило то, что слушатели не были такими тупыми, как священнослужители.

«Я хотел бы поехать посмотреть места, где вы живете», - сказал Эшонай. «Я бы навещал тебя, а ты еще навещал нас».

Далинар отпустил свой Клинок, отправив его прочь клубом белого тумана. Она настроила «Замешательство».

«Мой брат заинтересовался тобой», - мягко сказал Далинар. «Это … Что ж, будьте осторожнее с приглашениями, священница. Наше внимание может быть опасным ».

«Я не понимаю», - сказала она. Это звучало так, как будто он предупреждал ее против своих собственных.

«Я устал толкать людей», - сказал Далинар. «Вслед за собой я оставил слишком много тлеющих дыр там, где раньше были города. Вы что-то особенное, чего мы никогда раньше не видели. И я знаю своего брата - я знаю этот взгляд в его глазах, это волнение.

«Его интерес может принести вам пользу, но может иметь такую же цену. Не спешите делиться своим штормовым убежищем с мужчинами, которых вы едва встретили. Не обижайте, но и не спешите сгибаться. Любой новичок должен усвоить оба урока. В этом случае я бы предложил вежливость - но осторожность. Не позволяйте ему загонять вас в угол. Он будет уважать вас, если вы постояте за себя. И что бы вы ни делали, не давайте ему никаких оснований решить, что он хочет то, что у вас есть ».

Быть решительным, постоять за себя, но не обидеть своего короля? Какой в этом смысл? Тем не менее, глядя на него, слушая его спокойный, но твердый голос, она думала, что все же поняла. Его намерение, словно заданное ей ритмом.

«Будьте осторожны с нами» - вот что он говорил. Мы намного опаснее, чем вы думаете.

Он упомянул … горящие города.

«В скольких городах живут ваши люди?» она спросила.

«Сотни», - сказал он. «Количество людей в нашем мире поразило бы вас. Это во много раз больше священников, которых я видел здесь, живущих с вами ».

Невозможно. Это … было невозможно, не так ли?

Мы так мало знаем.

«Спасибо», - сказала она Благодарности. Она заставила его щелкнуть, способ говорить на его языке, но придавать ему ритм. Это могло сработать.

Он кивнул ей. "Мы оставляем. Я понимаю, что этот визит был коротким, но моему брату нужно вернуться на свои земли. Вы … обязательно встретитесь с нами снова. Мы пришлем более постоянного посланника. Я тебе это обещаю.

Он повернулся, двигаясь с инерцией движущегося валуна, и направился к своему штурмовику.

* * *

Венли казалось, что ярко-красный драгоценный камень прожжет ее одежду. Она ютилась в одном из штормовых укрытий: группе широких щелей в земле недалеко от города, которые они закрыли панцирем животных и кремом. Каждый находился на вершине холма, так что по бокам мог стекать сток.

Близкие родственники Венли собрались здесь, чтобы поболтать и отобедать, как это было у них в дни шторма. Остальные казались такими веселыми, разговаривая с радостью или признательностью, пока ели у огня, слушая, как мать Венли пела песни при свете необрезанных драгоценных сердец.

Это могут быть органические, грубые вещи. Пока они изучали Штормовой свет, ни один из них не был таким ярким, как странный драгоценный камень в ее кармане. Тот, который ей дал человек. Венли казалось, что он должен гореть, хотя он был холодным, как обычный драгоценный камень. Она настроила тревогу и посмотрела на остальных, опасаясь, что они увидят это слишком красное свечение.

«Я должна выйти в шторм», - подумала она, слушая, как дождь стучит в отдаленный камень. Это считается? Я вижу бурю, вспыхивающую и создающую свой собственный ритм, слишком неистовый. Слишком дико.

Нет, она была недостаточно близка. Скрытие в одном из этих убежищ не позволило ей принять форму партнера, что было единственной трансформацией, которую они регулярно делали. В конце концов, никто не хотел возвращаться к унынию.

Можно было найти и другие формы. Она была близка к боевой форме. А теперь … этот драгоценный камень …

Она носила его неделями, боясь того, что может случиться. Она взглянула на свою мать и близких членов семьи, которые сидели и слушали. В восторге от красивых песен. Даже Венли, слышавшая их сотни раз, захотела вернуться и сесть у ног матери.

Никто из них не знал, что происходит. Джакслиму. Мать хорошо это спрятала. Правда ли, что ей могут помочь другие формы? Люди уходили, так что это был последний шанс Венли испытать драгоценный камень, а затем - если он не сработал - получить ответы от человека, который дал ее ей.

Венли настроился на Решимость и встал со своего места, направившись к концу убежища, где они связали свои драгоценные камни для обновления - достаточно близко к буре, чтобы их освещало прикосновение Всадника. Несколько других прошептали позади нее, их голоса были настроены на Веселье. Они думали, что она решила принять форму партнера, чего она всегда была непреклонна, и никогда этого не сделает.

Ее мать улыбнулась, когда она спросила, объясняя, что немногие когда-либо намеревались усыновить половую форму. Она вела себя так, как будто это просто что-то случилось, что вас настигло желание, или вы сидели слишком близко к выходу во время шторма - а потом пуф, следующее, что вы знаете, вы станете глупым идиотом, стремящимся размножаться. Было неловко думать, что другие предполагали, что Венли делает это сейчас.

Она добралась до мокрого камня на краю убежища, где скопились потоки дождя, глаза смотрели вверх и цеплялись за когти внизу. Ветер и гром здесь были громче, как военные призывы конкурирующей семьи, пытаясь спугнуть ее.

Возможно, было бы лучше просто передать драгоценный камень ее матери и позволить ей попытаться найти новую форму. Разве это не было причиной?

«Нет, - подумал Венли, дрожа. Нет, это не так.

Месяцы, потраченные на поиски новых форм, ни к чему не привели, в то время как Эшонай завоевывала все большее признание. Даже их мать, которая называла свои исследования глупыми, теперь отзывалась об Эшонаи с уважением. Человек, нашедший людей. Человек, который изменил мир.

Венли сделала то, что должна была. Она осталась с матерью, она проводила бесконечные дни за запоминанием песен, покорно. Но Эшонай получил похвалу.

Прежде чем нервы подвели ее, Венли вышла на склон холма и вошла в шторм. Сила ветра заставила ее споткнуться и соскользнуть по скользкой скале. В мгновение ока она перешла от уединенного, наполненного песнями тепла к ледяному хаосу. Буря со звуками ломающихся инструментов и неудачных песен. Она пыталась придерживаться Ритма Решимости, но это был Ритм Ветров, когда она забралась за большой валун и прижалась спиной к камню.

Оттуда ее разум переключился на Ритм Мольбы, граничащий с паникой. Что она делала? Это было безумие. Она часто издевалась над теми, кто выходил в шторм без щитов или другой защиты.

Она хотела вернуться в приют, но была слишком напугана, чтобы двинуться с места. Что-то большое раздавило землю поблизости, заставив ее подпрыгнуть, но момент тьмы в воющей буре не позволил ей увидеть, насколько близко было столкновение. Как будто молния, ветер и дождь сговорились против нее.

Она полезла в карман и вынула драгоценный камень. То, что раньше казалось таким ярким, теперь казалось хрупким. Красный свет почти не освещал ее руку.

Сломать. Она должна была его сломать. С уже онемевшими от холода пальцами она огляделась и в конце концов нашла большой камень. Здесь земля была расколота кругом размером со слушателя. Она отступила в относительное убежище валуна, дрожа, когда она держала драгоценный камень в одной руке, а камень в другой.

Потом тишина.

Это было так внезапно, так неожиданно, что она ахнула. Ритмы в ее голове слились в единый ровный ритм. Она посмотрела вверх, в чистую тьму. Земля вокруг нее внезапно показалась сухой. Она медленно повернулась, затем снова съежилась. В небе было что-то вроде лица, сделанного из облаков и естественного света. Впечатление чего-то необъятного и непознаваемого.

Y OU WISH сделать этот шаг ? - сказал не-голос, вибрируя в ней, как ритм.

«Я…» Это был он, порождение сильных штормов - Всадник Штормов. В песнях его называли предателем.

«Вы провели так долго, как дети без Бога», - сказал ей ритм. Y OU сделает этот выбор для всех ваших людей ?

Венли почувствовал одновременно трепет и ужас при этих словах. Так что было что - то в драгоценном камне?

«Моим … моим людям нужны формы!» - крикнула она огромному существу.

T HIS больше , чем ФОРМЫ. Т ЕГО СИЛА ИЗМЕНЕНИЙ СМЕРТНЫХ.

Мощность?

«Вы служили нашим врагам!» она позвала к небу. «Как я могу доверять тому, что вы говорите?»

Y ET ВЫ TRUST ДАР ОДИН ИЗ ТЕХ ВРАГОВ ? R EGARDLESS, я не SERVE никого нет. НЕ МУЖЧИНЫ ИЛИ ПЕВЦЫ. Я ПРОСТО. F AREWELL, дочерний элемент P LAINS.

C HILD OF O DIUM.

Видение закончилось так же внезапно, как и началось, и Венли снова попал в шторм. В шоке она чуть не уронила ношу, но затем, прижимаясь к ликовому ветру, поставила сияющий драгоценный камень на землю. Она сжимала в руке камень, скользкий от дождя. Она заколебалась.

Следует ли ей больше заботиться?

Но какое величие было достигнуто благодаря осторожности?

Эшонай не была осторожна, и она открыла для себя новый мир. Венли ударил камень вниз и раздавил камень. Свет ускользнул в потоке воздуха, и она вздрогнула под проливным дождем, готовясь к чудесной трансформации.

"Ну наконец то!" - сказал голос Ритму Раздражения. « Это было неприятно». Красный свет превратился в крошечного человечка, который стоял, уперев руки в бедра и слабо светился в шторм.

Венли крепко сжала руки, дрожа и смахивая дождевую воду с глаз. - Спрен, - прошипела она. «Я вызвал тебя, чтобы дать мне одну из древних форм».

"Ты?" он спросил. "Сколько тебе лет? Могу ли я поговорить с кем-нибудь еще? »

«Сначала покажи мне этот секрет», - сказала она. «Тогда мы передадим вашу форму другим. Он может их вылечить, правда? Так мне сказали.

Он не ответил.

«Ты не откажешь мне в этом!» Сказал Венли, хотя ее слова были потеряны в внезапном раскате грома. «Я долго страдал, чтобы достичь этой цели».

«Ну, ты определенно драматичен », - сказал маленький Шпрен, постукивая ногой. «Думаю, мы используем инструменты, которые находим в сарае, даже если на них немного ржавчины. Вот сделка. Я собираюсь поселиться внутри вас, и вместе мы собираемся совершить несколько невероятных вещей ».

«Мы принесем моим людям полезные формы?» - спросила Венли, стуча зубами.

"Ну да. И тоже нет. Какое-то время нам нужно, чтобы вы выглядели так, как будто вы все еще в рабочем состоянии. Мне нужно узнать, как сейчас обстоят дела со старым Рошаром. Прошло много времени. Думаешь, сможешь попасть в Шадесмар, если нам понадобится?

"Ш-Шадесмар?" она спросила.

«Да, нам нужно добраться до бури там. Более новый на юге? Где я вошел в этот драгоценный камень ... Вы не представляете, о чем я говорю. Восхитительно. Прямо тогда. Готовьтесь, у нас много работы ... »

* * *

Эшонай настроила тревогу, стоя у входа в убежище в поисках своей сестры. Во время бури она ничего не могла разобрать. Вспышки молний, хотя и яркие, были слишком краткими, чтобы дать ей реальную картину ландшафта.

"Она действительно сделала это, не так ли?" - спросил Туд к Развлечению, когда подошел к ней и жевал какой-то фрукт. «После всех этих жалоб она ушла, чтобы стать другом».

«Я в этом сомневаюсь», - сказал Эшонай. «Она уже несколько месяцев пытается найти боевую форму. Она не хочет стать другом. Во всяком случае, она слишком молода. Люди были удивлены тем, насколько молоды были Эшонай и Венли - очевидно, люди стареют медленнее? Но Венли оставалось еще несколько месяцев до официальной взрослой жизни.

«Младшие приняли решение», - сказал Туд, потирая бороду. «Я думал об этом, понимаете? Есть определенная связь с бывшими товарищами ».

«Ты просто думаешь, что это звучит забавно», - сказал Эшонай Выговору.

Он посмеялся. «Я делаю это». Гром сотряс ограду, заставляя их обоих замолчать на время, пока они слушали его, и оба из уважения настраивали Ритм Ветров. Было что-то удивительное - если не опасное - в ощущении самих вибраций шторма.

«Сейчас не время отвлекаться на что-то глупое, например, на матеформ», - сказал Эшонай. «Люди снова уходят, как только этот шторм закончится. Мы должны поговорить о том, чтобы послать кого-нибудь с ними ».

«Иногда ты слишком ответственен за свое благо, Эшонай», - ответил Туд, упершись рукой в верх ограждения и наклонившись вперед, позволяя дождю ударить себя по лицу.

"Мне? Ответственный?" она сказала. «Мама могла бы сказать тебе пару слов на эту тему».

«И каждый напомнил бы мне, насколько вы похожи друг на друга», - сказал Туд, настроенный на радость и ухмыляясь буре, как дурак. «Я собираюсь сделать это на днях, Эшонай. Я посмотрю, пойдет ли Била со мной. Жизнь предназначена для большего, чем работа в поле или рубка леса ».

С этим Эшонай мог согласиться. И она думала, что может понять кого-то, кто хочет сделать что-то другое в своей жизни. Ни один из них не существовал бы, если бы их родители не решили стать друзьями.

Эта идея все еще заставляла ее настраивать Тревогу. Ей не нравилось, насколько эта форма изменила образ мышления людей. Она хотела быть собой, со своими желаниями и страстями, не позволяя какой-то форме преобладать над ней. Конечно, был аргумент, что она даже сейчас находилась под влиянием формы работы ...

Она настроила Решимость и выбросила это из головы. Венли. Где она была? Эшонай знала, что ей не следует бояться за свою сестру. Слушатели постоянно попадали в шторм, и хотя это никогда не было строго безопасно, ей не нужно было напевать тревогу, как это делают люди, когда говорят о штормах. Штормы были естественной частью жизни, подарком Рошара слушателям.

Хотя маленький кусочек Эшонай ... часть, которую она ненавидела признавать ... отметила, насколько легче было бы жить без Венли, постоянно жаловавшись. Без ее ревности. Все, что делал Эшонай - каждый разговор, или план, или прогулка - было усложнено, когда Венли решил принять участие. Осложнения материализовались из-за спокойной атмосферы.

То, что она так себя чувствовала, было слабостью Эшонаи. Она должна была любить свою сестру. И она действительно не хотела, чтобы Венли причинил вред, но было трудно не вспомнить, как мирно было исследовать ее самостоятельно, без какой-либо драмы Венли ...

Из шторма появилась фигура, скользкая от дождя, освещенная молниями. Эшонай снова почувствовал себя виноватым и силой настроил Радость, увидев, что это Венли. Она вышла в шторм и помогла сестре остаток пути.

Венли остался в рабочем состоянии. Мокрая дрожащая женщина в рабочей форме.

«Не сработало, а?» - спросил ее Туд.

Венли посмотрела на него немой, как человек, приоткрыв рот. Затем она нервно ухмыльнулась. Безумная, нехарактерная ухмылка.

- Нет, Туд, - сказал Венли. «Это не сработало. Мне придется много-много раз попытаться найти боевую форму ».

Он напевал Примирение, глядя на Эшоная. Она была права - в конце концов, речь шла не о форме партнера.

«Я хочу посидеть у огня, - сказал Венли, - и погреться».

«Венли?» - сказал Эшонай. «Твои слова … где их ритмы?»

Венли замолчал. Затем она - как будто это была борьба - начала весело напевать. Ей потребовалось несколько попыток.

«Не говори глупостей, - сказал Венли. «Ты просто не слушал». Она зашагала к огню с чванливостью, которая казалась даже более уверенной, чем обычно. Высокоголовая прогулка женщины, которая думала, что бури начинаются и заканчиваются по ее прихоти.

Я считаю этот опыт таким странным. Я работаю с ученым с древних времен, до того, как была разработана современная научная теория. Я все время забываю все тысячелетние традиции, которые вы полностью упустили.

—Из «Ритма войны», стр. 6, подтекст.

Каладин с приглушенным стуком приземлился на балкон. Силь был светящейся лентой света дальше в здание. Он не мог видеть разведчиков, которые собрали вещи и ушли с тросами, но он был уверен, что Сил наблюдает за ними.

Он последовал в темноту, поместив свой Штормовой свет в сферу, чтобы он не светился. Ему не удалось шпионить за Вратами Клятвы, но если ему удастся каким-то образом украсть один из этих пролетов Света Бездны, он все равно сможет помочь Навани.

Он полз в темноте так быстро, как только осмеливался, держась одной рукой за стену. Вскоре он приблизился к коридору с фонарями вдоль стены; так как это был третий этаж башни, большая его часть была занята и освещена. Фонари показали впереди двух певиц, одетых в хаву и тихо болтающих. Сил осторожно бросился в боковые туннели и укромные уголки позади них.

Каладин шел далеко позади, полагаясь на Сила, чтобы указать повороты, поскольку два певца часто были вне его прямой видимости. Эта часть башни была большой прачечной, где темноглазые могли пользоваться общественной водой и мылом. Он миновал несколько больших комнат без дверей, где пол был оформлен в виде череды бассейнов.

Теперь он был почти пуст. Похоже, насосы башни не были изменены для работы с Voidlight. Ему действительно пришлось избегать нескольких команд, перевозящих воду - людей, тянущих тележки с охраной певцов, - движущихся по туннелям. Вскоре Силь вернулся, поэтому он нырнул в темную нишу возле пустой комнаты, полной корзин для белья. Пахло мылом.

- Впереди пост охраны, - прошептала она. «Они прошли через это. Что ты хочешь делать?"

«Есть ли предохранитель поблизости?» - спросил Каладин.

«Не то, чтобы я видел. Только обычные певцы ».

«Теоретически, обычные охранники не должны видеть вас, если вы им не позволите. Следуй за этими певцами с размахом. Надеюсь, их комнаты поблизости. Если они расходятся, выберите ту, у которой синяя хава - вышивка указывает на то, что она важнее. Как только ты узнаешь, где находится ее комната, возвращайся, тогда мы сможем прокрасться другим способом и украсть трос ».

"Верно. Но если они отойдут от тебя слишком далеко, я потеряю себя ...

«Возвращайся, если начнешь это чувствовать», - сказал он. «Мы можем попробовать еще одну ночь».

Сил взлетел, не сказав больше ни слова, оставив Каладина прятаться в комнате с корзинами. К сожалению, вскоре он услышал голоса - и заглянул, чтобы увидеть пару певцов с корзинами, идущих по коридору. Похоже, даже оккупационные силы древних злых солдат нуждались в стирке. Каладин закрыл дверь, погрузившись в темноту, затем - понимая, что есть шанс, что они собираются сбросить свои корзины в этой самой комнате - он схватил метлу и швырнул ее через дверь.

Так как он залил метлой с обоих концов, через дверь не должно быть видно штормового света. Мгновение спустя он задрожал, когда они попытались протолкнуть его внутрь. Раздраженные голоса снаружи пожаловались на азишском, когда они снова попытались открыть дверь. Он схватился за нож, тьма нависла над ним. Ужас кошмаров и усталость, которая была намного глубже, чем прежнее напряжение в его мышцах. Усталость, которая была с ним так долго, он принял это как нормальное явление.

Когда дверь снова захлопнулась, он был уверен, что на него пришла темная сила. Он услышал звуки тетивы и крик Газа, призывая мостовиков бежать. Крики умирающих мужчин и ... И ...

Он моргнул. Дверь упала. Когда ... когда это случилось? Он подождал несколько минут, вытирая пот со лба, затем развернул метлу и приоткрыл дверь. Рядом стояли две брошенные корзины, певцов не было видно. Он глубоко вздохнул, затем оторвал пальцы от скальпеля и убрал его.

В конце концов Сил вернулся. «Они не пошли в свои комнаты», - сказала она, оживленно танцуя узорами, как светящаяся лента. «Они высадились со своим перетяжкой в комнате впереди, где стоят десятки пролетов под присмотром пары пожилых женщин».

Каладин кивнул, глубоко дыша, борясь с усталостью.

«Ты … хорошо?» - спросил Сил.

«Я в порядке, - сказал Каладин. «Это вы нашли разветвленную втулку. Имеет смысл, что они поставили одну в башне ». Поддержание сотен тростниковых тростников могло стать громоздким, поэтому многие высокопоставленные лорды и знатные леди стали бы создавать хабы. Разрозненные места - например, сторожевые посты вокруг башни - могли отправлять отчеты в центральную комнату, где обслуживающий персонал отбирал важную информацию и отправлял ее власть имущим.

Певцы держали свои трости в центральных местах, чтобы проверить, использовать и вернуть. Камыши не пойдут домой с отдельными писцами. Это будет не так просто, как пробраться в спальню, чтобы схватить кого-нибудь, но хаб может предложить другие возможности.

«Нам нужно пройти мимо этого поста охраны», - прошептал Каладин, пытаясь избавиться от усталости.

«Есть кое-что еще, Каладин, - сказал Сил. «Посмотри в дверь, в туннель».

Нахмурившись, он сделал, как она просила, выглянув наружу и наблюдая за туннелем. Он был сбит с толку, пока не увидел, как что-то пролетело в воздухе - вроде красной ряби молнии.

«Это новый вид Бездны», - сказал он. Те, что он видел в прошлом, похожие на молнию, двигались по земле.

«Но это не так, - сказал Сил. «Этот spren должен быть невидимым для людей, но что-то не так с его аурой. Он оставляет след, который, как я заметил, наблюдали охранники ».

Любопытный. Значит, башня мешала невидимости спрен? «Охранники смотрели на вас, когда вы проходили?»

«Нет, но они могли просто не заметить меня».

Каладин кивнул, наблюдая еще немного. Этот дух вдалеке больше не проходил. «Риск стоит, - решил он, - чтобы продолжить. По крайней мере, мы узнаем, шпионят ли за нами ».

«А как насчет того поста охраны?» она спросила.

«Я сомневаюсь, что мы сможем обойти это», - сказал он. «Они будут охранять все направления на предмет чего-то ценного, например, разветвленного узла. Но во многих таких комнатах наверху есть небольшие туннели для вентиляции. Может, мы сможем прокрасться через один из них? "

Сил осторожно привел его к перекрестку. Он посмотрел направо, туда, где ему преградили путь четверо охранников, двое по обе стороны коридора. Копья на согнутых руках, они носили униформу в стиле алети с узлами на плечах. Каладин смог заметить одно из вентиляционных отверстий поблизости, но оно было слишком маленьким, чтобы в него втиснуться.

Он сам не раз так нес караульную службу. Если бы эти четверо были хорошо обучены, их невозможно было бы переманить с помощью простых отвлекающих факторов. Если вы хотели, чтобы путь был хорошо защищен, вы часто отправляли четыре. Двое - для расследования любых нарушений, двое - для бдительности.

С таким узким коридором и с теми охранниками, которые выглядели такими же настороженными, как и они … Что ж, он был там. Единственный раз, когда его отвлекали, когда кто-то с должной властью командовал его для другой задачи.

«Сил», - прошептал он, - «ты лучше меняешь цвета. Как ты думаешь, сможешь ли ты изменить свою окраску, чтобы выглядеть как Бездонный Шпрен? »

Она склонила голову, стоя рядом с ним в воздухе, затем сморщила лицо в сосредоточенном взгляде. Ее платье стало красным, но не «кожа», хотя это была просто другая ее часть. Странный.

«Думаю, это все, что я могу сделать», - сказала она.

«Тогда заставь платье закрывать руки перчатками и надеть маску».

Она склонила голову, затем переоделась и обернулась фантомной тканью. Это превратилось в темно-красный, заставив всю ее фигуру засветиться этим цветом.

Она осмотрела свои руки. «Как вы думаете, это их обманет?»

«Может, - сказал Каладин. Он вытащил из своего мешка кусок веревки и прижал его к стене. «Иди, прикажи им всем четверым пойти с тобой, а затем приведи их сюда, чтобы посмотреть на это».

«Но … разве эта веревка не рискует вызвать большее беспокойство? Мол, что, если они пойдут за поддержкой? »

«Нам нужно что-то достаточно разумное, чтобы рассердить Бездонного Шпрена. Хотя я знаю караульную службу, и это обычные боевые действия. Обычные солдаты. Я предполагаю, что пока нет опасности, они просто сообщат об этом ».

Он спрятался в боковом коридоре, ожидая, когда Силь улетит к сторожевому посту. Она не выглядела в точности как Бездной Шпрен, но это было разумное приближение.

Она подошла к столбу и заговорила достаточно громко, чтобы он легко ее услышал. "Эй ты! Я очень раздражен! Супер, супер надоело! Как ты можешь там стоять? Разве вы не видели?

«Яркость?» - сказал один из них на Алети. «Эээ, Древний? Мы должны ...

"Давай давай! Нет, все вы. Приходите посмотреть на это! Прямо сейчас. Я очень зол! Разве ты не можешь сказать?

Каладин напряженно ждал. Это сработает? Даже когда он злился, в голосе Сила чувствовалась некоторая задорность. Она звучала слишком … живо, чтобы быть Войдспреном.

Охранники последовали за ним - и, как он надеялся, светящийся кусок веревки на стене полностью привлек их внимание. Каладин смог выскользнуть за ними, минуя столб.

В конце коридора была дверь, которая, по словам Сила, вела в комнату с перемычками. Каладин не осмелился проскользнуть через него; он попадал прямо в центр активности. Вместо этого он прокрался в меньший коридор справа - и здесь он наконец нашел передышку. Высоко на стене, у потолка, темная щель указывала на большую вентиляционную шахту в камне. Может быть, достаточно большой, чтобы он протиснулся.

Сил вернулся - снова бело-голубой и, вероятно, невидимый. «Они присылают одного из своих номеров, чтобы сообщить об этом», - сказала она. "Как ты сказал." Она заглянула в шахту в камне, найденном Каладином. "Что это?"

Вентиляция? - подумал он, пытаясь передать ей эту идею, чтобы ему не пришлось шуметь.

Это сработало. «Кажется слишком большим для этого», - сказала она. «Это место такое странное».

Двумя кистями Каладин смог подняться и осмотреть расщелину в камне. Силь влетела в затемненную шахту к свету на другом конце. Он слышал, как охранники разговаривали, когда они возвращались, но теперь он был за углом от них, вне поля зрения.

Эта вентиляционная шахта выглядела так, как будто она поворачивала в сторону просторной комнаты слева. Он был достаточно большим. Может быть.

Силь взволнованно махнул рукой. Так что он втиснулся внутрь. Он был более чем достаточно широким и правым, и левым, но едва достаточно высоким. Ему приходилось двигаться, используя кисть для рук, чтобы тянуть себя за собой. Он волновался, что царапающие звуки, которые он издавал, выдадут его, но он был вознагражден, когда шахта открылась налево, открывая небольшую, хорошо освещенную комнату. Шахта, в которую он вошел, проходила через середину большой толстой стены между этой комнатой и тем, что было на другой стороне.

Это означало, что Каладин мог заглянуть - скрытый в основном за камнем - в комнату с вершины стены. Спэнридс замер на множестве листов бумаги в ожидании отчетов. Не было никаких признаков присутствия двух певиц, которые были раньше - они выполнили свои обязанности и ушли от службы. Однако две другие девушки в богатых платьях поддерживали тростник, проверяя мигание огней и перемещение тростника между активным письмом на досках и бездействующими стопками на столах.

Вошла Сил, и никто из них не взглянул на нее, так что она казалась фактически невидимой. Итак, она начала читать поступающие отчеты. Дверь открылась, и вошел один из охранников, прося отправить отчет своему начальнику. Они обнаружили то, что, казалось, было знаком Сияющего - то, на что Преследователь велел всем наблюдать.

У Каладина могло не быть много времени до прибытия самого существа. Лучше двигаться быстро. Когда охранник ушел, Каладин спокойно маневрировал в тесноте, дотянувшись до пояса и вытащив часть своей веревки. Прямо под ним стоял стол с несколькими тросами, в том числе кожаный футляр, из которого торчали несколько перьев.

Ему нужно было дождаться идеального момента. К счастью, сразу несколько пролетов начали мигать - и они, должно быть, были важными, потому что две женщины быстро обратились к ним и перестали работать над отчетом солдата. Каладин Привязал веревку к одной из своих щеток, затем наложил на плоскость кисти обратную плетку, приказав ей притягивать только определенные объекты. В данном случае кожаный чехол.

Женщины были так озабочены, что Каладин почувствовал, что его шанс появился. Он опустил щетку на веревке к столу. Когда кисть приблизилась, кожаный футляр по собственной воле сдвинулся, так что он прилип к щетке.

С бешено колотящимся сердцем, уверенный, что его вот-вот поймают, Каладин вытащил его, чемодан торчал до конца, трос внутри мягко звякнул. Никто не заметил, и он вытащил его в шахту.

Внутри ящика он обнаружил целую группу тростников - не менее двадцати. Возможно, их только что доставили, так как они все еще были обмотаны парами, обмотанными шпагатом. Судя по тому, как рубины светились светом Бездны, он надеялся, что они сработают в башне.

Он спрятал большой мешочек в свой мешок. Затем он подумал обо всей важной информации, которая, вероятно, передавалась через эту комнату. Мог ли он украсть часть этого?

Нет, он уже достаточно рискнул сегодня. Он послал быструю мысль Силу, который подскочил к нему, когда он продирался назад через вентиляционную шахту. Она промчалась впереди него, а затем крикнула сзади: «Коридор пуст».

Он выскользнул из ямы, ухватился за край пальцами и на мгновение повис, прежде чем тихонько бросить последние несколько футов на пол коридора. Он снова выглянул в сторону сторожевого поста.

"Что теперь?" - сказал Сил. «Хотите, чтобы я снова подражал Бездонному Шпрену?»

Он кивнул. Часть его хотела попробовать другой путь, так как он боялся, что эти солдаты могут заподозрить подозрение в той же уловке. Но он также знал, что они однажды попались на это, и он знал прямой путь к периметру, используя этот путь. Так безопаснее.

Однако, когда Сил готовился, Каладин заметил что-то дальше по коридору, подальше от стражников. Мигающий свет. Он поднял руку, чтобы остановить Сила, затем указал.

"Что это такое?" - сказала она, устремившись к свету. Он последовал более осторожно и подошел к мигающей гранатовой лампе. Нахмурившись, Каладин прижал к нему руку.

«Яркость Навани?» он спросил.

Нет, сказал чей-то голос. У него была средняя подача, не обязательно мужская или женская. Ты мне нужен, Сияющий. Пожалуйста. Они меня нашли.

"Ты?"

Один из узлов! Это защитит меня. Пожалуйста. Пожалуйста, защищайся. Пожалуйста.

"Откуда вы знаете? Вы сказали Яркость Навани? »

Пожалуйста.

"Где?" он сказал.

Второй уровень, возле центрального атриума. Я поведу тебя. Они поняли, что один из узлов будет открыт в воздух и будет обновлен Stormlight. Они послали за ней. Госпожа боли. Она заберет мои мысли. Пожалуйста, Сияющий. Защити меня.

Сил завис рядом с ним. "Какие?" она спросила.

Он опустил руку. Он так устал.

Но сегодня он не мог позволить себе устать. Он должен был быть Ослепленным Бурей Каладином. Каладин Штормблес все равно сражался.

«Нам нужно будет найти мне лучшее оружие», - сказал он. "Быстро."

Этот момент, касающийся эмоционального влияния Ритма Войны, будет представлять особый интерес для Эл.

—Из «Ритма войны», стр. 10

Каладин знал, что есть шанс сделать огромную ошибку. Он не понимал природы башни или того, что происходило с ней и Навани. Он очень рисковал, открываясь.

Однако этот гранатовый свет спас его из лап Преследователя. И прямо сейчас он услышал что-то в голосе спрена. Настоящий испуг. Ужас в сочетании с мольбой о защите - это не то, что Каладин мог игнорировать.

Он был утомлен морально и физически. На бегу он нарисовал поле истощения, похожее на струи пыли. Хуже того, часть его в эти дни паниковала каждый раз, когда он шел за оружием. За последние месяцы он приучил себя действовать, несмотря на все это. Он опирался на всплеск энергии, который проходил через него, еще до того, как привлек Штормовой Свет. Он позволил этому управлять им, а не усталости.

В конце концов, он догонит его. Но пока он мог притвориться сильным. Снова притворись солдатом.

Четверо охранников смотрели в другую сторону, поэтому Каладин, бегущий на полной скорости, почти догнал их, прежде чем первый охранник развернулся. Каладин воспользовался шансом, чтобы вспыхнуть силой, что принесло ему еще долю секунды, когда стражник запаниковал, его глаза расширились от испуга.

Он крикнул, когда Каладин подошел ближе, вытянув руки перед собой, ожидая удара копья. Многие люди боялись нападения чего-то резкого, но пока его Грозовой Свет держал, единственная реальная опасность Каладина заключалась в том, чтобы оказаться в меньшинстве и подавить.

Каладин поймал копье, когда певец ударил его. Затем он дернул, выбив врага из равновесия. Этому маневру его научил Хэв, который сказал, что ему необходимо научиться, но практически невозможно выполнить. Каладин добавил свой собственный поворот, наделив древко Full Lashing, заставив его прилипнуть к рукам стражника. Затем он оттолкнул оружие в сторону, приставив его к копью второго стражника, когда тот повернулся.

Каладин схватил это копье, всасывая и его, а затем оставил обоих стражников прикованными к оружию. Пока они кричали от удивления, Каладин держал древки скрещенных копий - по одному в каждой руке - и толкнул их вверх, так что наконечники ударились о потолок. Затем он плавно нырнул в остроконечное отверстие, оставив двух мужчин, кричащих и борющихся, безуспешно пытающихся освободить свое оружие и руки.

Каладин ударил плечом третьего стражника, расплавив пальто певца с шлепком по спине. Он пихнул этого охранника в четвертую. Они упали комком, запутались и слиплись. Каладин танцевал на цыпочках в ожидании следующей атаки. Не получилось. Певцы остались там, где он их поставил, крича и ругаясь, пытаясь двинуться с места.

Он поднял копье и схватил его в воздухе. Привет, старый друг. Я все время возвращаюсь к тебе, не так ли? Возможно , ему нужно было беспокоиться не о зависимости Тефта . Всегда было оправдание, почему Каладину снова понадобилось копье, не так ли?

Вот чего он боялся. Вот что заставляло его дрожать. Беспокойство о том, что он никогда не сможет с этим справиться.

Он сунул копье под мышку и устремился через туннель. Мерцающий гранатовый свет появился на полу перед ним, двигаясь вдоль одного из слоев, ведя путь к лестнице впереди.

- Нет, - сказал Каладин, надеясь, что его слышат шпоры башни. «Внизу будет пост охраны. Я уже слышу, как они отвечают на эти крики. Чтобы добраться до второго этажа, мы выходим на балкон по периметру, спускаемся наружу и затем идем внутрь. Это потеряет все решки, которые мы подберем ».

Шпрен, казалось, слышал, потому что они послали свет, движущийся вдоль стены рядом с ним - напротив бело-голубой ленты Сила с другой стороны от него. Они достигли балкона за несколько коротких минут, часть времени, которое потребовалось, чтобы прокрасться внутрь. Они находились у края башни, но центральный атриум находился далеко на восточной стороне. Полностью внутрь. Ему придется пересечь весь второй этаж, чтобы добраться до него.

Он услышал позади себя крики, значит, он был прав, собирая решки. Он приставил копье к спине, наполнив его частью и ударив по рубашке, затем размотал веревку вокруг талии. Быстрая настойка на конце позволила ему приклеить его к перилам, когда он плавным движением шагнул и спрыгнул, прилепив другой конец к рубашке на случай, если он поскользнулся, а затем крепко сжал.

Он резко развернулся, затем на балкон внизу. Этот, к сожалению, был занят. Итак, после того, как он достал веревку, он бросился через комнату семьи, прыгая и скользя по их обеденному столу. Мгновение спустя он вышел за дверь с копьем в руке. Он услышал отдаленный крик гнева за пределами балкона, когда певцы наверху поняли, что он пошел дорогой, за которой они не могли последовать.

Спрен башни нашел его здесь и начал направлять. Слои и линии кристалла не всегда проходили прямо по коридору, поэтому иногда свет закручивался вокруг него по спирали, следуя за зернистостью камня. В других случаях свет исчезал, когда для него не было прямого пути, но он всегда снова появлялся перед ним, светясь на полу или стене, подталкивая его вперед.

Он, естественно, обратил на себя внимание. Поздний час означал, что он не столкнулся с толпой, которая могла бы его замедлить, но это также означало, что больше нечего было отвлекать патрули охраны. Он вселил и бросил свое копье в пару охранников, которые вывалились в коридор впереди него - затем украл одно из их брошенного оружия, пока они боролись и ругались, пытаясь заставить его старое оружие перестать прилипать к их пальцам.

Следующий сет не так легко победить. Он обнаружил, что они в спешке собираются на перекрестке - на том перекрестке, который ему пришлось пройти или выдержать долгий объезд. Каладин замедлил шаг в коридоре, наблюдая, как они строятся с сетями в руках. Его первым инстинктом было схватиться за стены и дезориентировать их. Но, конечно, у него не было доступа к этой способности - он подозревал, что пройдет много времени, прежде чем он усвоит, что гравитационные удары не работают.

Он взял копье одной рукой, засунув приклад под мышку, затем кивнул Силу. Вместе они прорвали блокаду. У нескольких солдат были арбалеты, поэтому он пробил стену своей свободной рукой. Когда они ослабли, болты повернулись к камню.

Группа с сетками отступила за певцов с топорами. Оружие напомнило ему паршенди, но певцы были одеты, как азиаты, в разноцветные пальто, без драгоценных камней, вплетенных в бороды мужчин.

Они знали, как сражаться с Радиантами. Владельцы топоров вошли быстро, вынудив его вступить в бой, и тогда сети начали лететь. Каладин ударил одного из них своим копьем, но это обнажило его, и топор укусил его в бок - рана, которая означала бы смерть для обычного солдата.

Каладин высвободился из топора, острая боль утихла, когда его Штормовой свет исцелил его, но другая сеть взлетела над головой. Они не будут возражать, если они поймают в нем часть своего числа, при условии, что они запутали Каладина достаточно долго, чтобы начать взламывать его.

Чувствуя свое одиночество больше, чем когда-либо, Каладин увернулся от сети, отступив. Он хотел наполнить одну из сетей и приклеить ее к полу, чтобы ее нельзя было восстановить, но он не мог наклониться, чтобы дотронуться до нее.

«Может, мне снять сапоги», - подумал он. Эта идея противоречила всем его тренировкам, но он не дрался так, как когда-то. В наши дни ушибленный палец ноги заживали бы мгновенно, а возможность проникнуть в землю, по которой он шел, была бы огромным преимуществом.

Он сдерживал певцов осторожными выпадами, а затем отступил, прежде чем сеть успела поймать его. К сожалению, эта группа, вероятно, должна была остановить его, пока можно было собрать Regals и Fused. Он работал отлично. Без Осколочного клинка Каладина было далеко не остановить. Его заставили уйти, пока он не доехал до другого перекрестка.

«Каладин», - сказал Сил, зависнув над его головой как светящаяся лента. «Слева от вас».

Он бросил взгляд и увидел на стене дальше по левому коридору мигающую гранатовую лампу. Что ж, он определенно не собирался в ближайшее время проталкивать этих солдат. Он рванулся к свету, и солдаты - справедливо робкие перед Сияющим - последовали более осторожно. Это дало Каладину время открыть дверь, следуя за светом, и войти в высококлассную стекольную мастерскую.

Это казалось тупиком, пока он не заметил намек на драгоценный камень, вделанный в стену за прилавком. Он перепрыгнул через него и наполнил камень, и был вознагражден тем, что стена раздвинулась. Он выскользнул из отверстия и закрыл за собой штуку.

Это привело его во вторую, более крупную лавку, заполненную недоделанными манекенами. Он напугал ночного рабочего, человека с тайленскими военно-морскими усами и кривыми бровями. Он уронил тесло и вскочил на ноги, затем хлопнул в ладоши.

«Яркий лорд, благословенный бурей!» воскликнул он.

«Тихо», - сказал Каладин, пересекая комнату и открывая дверь, чтобы выглянуть наружу. «Тебе нужно спрятаться. Когда они приходили спрашивать, вы меня не видели ».

Коридор снаружи был чист, и Каладин был почти уверен, что знает, где находится. Этот короткий путь полностью обошел блокаду. Надеюсь, это запутает солдат, когда они попытаются выследить его. Каладин попытался выскользнуть за дверь, но плотник схватил его за руку.

«Сияющий», - сказал он. "Как? Как ты все еще сражаешься? »

«Так же, как и ты», - сказал Каладин. «День за днем, всегда делать следующий шаг». Он взял мужчину за запястье рукой. «Не убивайся. Но также не теряйте надежды ».

Мужчина кивнул.

«Спрячься», - сказал Каладин. «Они придут искать меня».

Он вырвался и присоединился к Силе. Примерно через десять минут пробежки он услышал крики справа, но никто не прибежал - и он понял, куда, по их мнению, он направляется: к лестнице, ведущей прямо к большей лестничной клетке, которая, в свою очередь, вела в подвал. Они думали, что он пытается спасти королеву или, может быть, добраться до хрустального столба.

Их ошибка позволила ему пройти по каким-то тропинкам, не встречая патрулей, пока, наконец, не подошел к атриуму. Ему удалось пересечь весь этаж, но теперь он был настолько глубоко погружен в башню, что был практически окружен.

Свет привел его к северной стороне башни через жилые коридоры, освещенные под дверями. Комнаты рядом с атриумом и его большим окном были популярны - здесь люди все еще могли видеть солнечный свет, но атриум в целом был теплее, чем периметр, и доступ к лифтам был легким.

В этом районе было неестественно тихо, возможно, из-за комендантского часа. Он привык к тому, что область атриума была наполнена звуками разговоров людей в течение всего дня, когда лифты слабо лязгали при движении. Сегодня вечером его замяли. Он прокрался по тропе спрена башни, гадая, когда найдет сопротивление. Наверняка кто-нибудь соединил бы то, что он делал. Конечно, они …

Он остановился в коридоре, увидев впереди яркий свет. Он мог поклясться, что достиг дальнего края башни, места возле огромного стеклянного окна, выходившего на восток. Здесь не должно быть больше комнат, но впереди и справа от него лунный свет лился сквозь отверстие.

Он медленно поднялся и нашел место, усыпанное щебнем. Потайная дверь в стене была взломана; когда он заглянул, то увидел короткий туннель, заканчивающийся под открытым небом. Это была восточная стена башни, плоская сторона Уритиру. Секретный туннель здесь был старым, не недавно проложенным, и был проложен открытым для воздуха гор.

Преследователь был здесь, стоял с другим предохранителем и осматривал странное устройство в конце короткого туннеля, прямо там, где он заканчивался и открывался в воздух. Светящийся сапфир, размером с само драгоценное сердце бездны, был вставлен во встроенную подставку, возвышающуюся над полом. Весь механизм был покрыт кремом, так что он пробыл здесь какое-то время, и Сплавленному пришлось сломать кремовую корку, чтобы добраться до драгоценного камня.

Намек сразу же поразил Каладина. Как намекнул Брат и сестра, узел для защиты башни был размещен там, где он мог естественным образом привлекать Штормовой Свет от штормов, когда они достигли этой высоты. Незнакомая Фузед была высокой женщиной с пучком красно-оранжевых волос. На ней было практичное боевое снаряжение, кожа и ткань, и она стояла, заложив руки за спину, и осматривала сапфир.

Другой был, как он отмечал ранее, Преследователем. Громадная гора из хитина и темно-коричневой ткани с ярко-красными глазами. Все сферы были удалены из фонарей в коридоре позади Каладина, поэтому единственный свет исходил от сапфира.

"Видеть?" - сказала женщина на Алети, когда они заметили Каладина. «Я сказал вам, что он приедет. Я сдерживаю свои обещания, преследователь. Он твой.

Красные глаза сфокусировались на Каладине, затем потемнели, когда полоса багрового света вырвалась из центра массы Преследователя. Тело - выброшенная оболочка - рухнула на пол. Каладин поднял копье, прикидывая, куда приземлится Преследователь. Он использовал инстинкт, надеясь поймать Сплавленный, когда тот материализовался.

На этот раз, однако, лента Преследователя несколько раз перекручивалась и петляла, дезориентируя Каладина. Он нанес еще один удар, не попав в цель, когда Преследователь слился с копьем Каладина. Существо бросилось на Каладина, который отскочил назад в темный коридор за пределами туннеля.

Существо вошло в сломанный дверной проем. Итак, Каладин вселил свое копье и бросил его в Преследователя, который рефлекторно поймал его. Это прижало его руки к копью, и Каладин прыгнул вперед и ударился о Сплавленный, заставив его отступить. Два конца копья прилипали к стенкам по обе стороны от отверстия.

Каладин отпрыгнул, оставив существо частично обездвиженным, неловко пытаясь двигаться, зафиксировав обе руки на месте. Затем, конечно, Преследователь просто сбросил это тело как оболочку и развернулся, как светящаяся лента. Каладин выругался. Он был слишком неопытен в такого рода боях - и с таким противником. То, что подействовало на солдат, здесь было глупо. Он сделал выпад, чтобы схватить свое копье, но оно упало под рушащуюся оболочку.

Преследователь материализовался прямо позади Каладина, схватив его мощными руками, не давая дотянуться до копья. В любом случае, это было плохое оружие для этой битвы. Преследователь явно преуспел в приближении.

Каладин повернулся, пытаясь вырваться, но Преследователь схватил его точным хватом, совершил безупречно, обездвиживая обе руки Каладина. Затем существо толкнулось, используя свой превосходящий вес, чтобы сбить Каладина на колени.

Преследователь не пытался задушить Каладина. Существо даже не выпустило его одной рукой, чтобы схватить нож, как он это делал во время их предыдущего боя. Все, что нужно было сделать Преследователю, - это не двигать Каладина, пока его Грозовой Свет не кончился. Они находились глубоко внутри башни, в окружении других певцов и Fused. Чем дольше длился этот бой, тем хуже было для Каладина.

Он боролся, пытаясь вырваться. В ответ преследователь наклонился и заговорил с сильным акцентом. "Я убью тебя. Это мое право. Я убил каждого человека - человека или певца - который когда-либо убивал меня ».

Каладин попытался повернуть их обоих в сторону, но Преследователь удерживал их устойчиво.

«Никто никогда не побеждал меня дважды», - прошептала тварь. «Но если бы тебе каким-то образом удалось совершить такой подвиг, я бы продолжал идти. В конце войны мы больше не ограничены Брайзом, и я бессмертен. Я могу следовать за тобой вечно. Я источник мести. ”

Каладин попытался вселить своего противника, как он мог бы с помощью гравитационного хлестания. Свет сопротивлялся, но это неудивительно. У Fused были собственные силы, и по какой-то причине их было трудно использовать.

Поэтому он вместо этого потянулся и вытер пол одной рукой, наполняя камень. Он застрял в ногах Преследователя, но также прилип к ботинкам Каладина, сцепляя их вместе.

«Теперь отпусти», - сказал Преследователь. «Умри, это твое право. Ты никогда больше не сможешь спать спокойно, маленький Сияющий. Я всегда буду приходить, всегда буду охотиться за тобой. Так же уверенно, как штормы. Я буду-"

"Опусти его!" - сказал суровый голос, когда по полу зашагала красная шпенька. "Прямо сейчас! Он нам нужен. Можешь убить его потом! »

Преследователь ослабил хватку, возможно, ошеломленный приказом Шпрена Бездны. Каладин толкнул Преследователя локтем в подбородок, который болел, как молоток по локтю, вынудив существо отпустить. Это позволило Каладину сделать выпад вперед и восстановить немного Штормового света, коснувшись пола, что, в свою очередь, освободило его ноги. Он пополз прочь, оставив на полу достаточное количество штормового света, чтобы Преследователь оставался на месте.

Существо сосредоточилось на Силе. «Вы хорошо лжете, для отличия», - сказал он. Его тело рассыпалось, его лента исчезла за углом. Как и прежде, он, казалось, нуждался в перерыве после того, как покинул третье тело.

Каладин подозревал, что если Преследователь создаст четвертое тело, у него не останется достаточно Света Бездны, чтобы сбежать от него. Возможно, именно так вы его и убили: замкните его в четвертое тело. Либо так, либо застать его врасплох и убить прежде, чем он успел катапультироваться, что Каладин делал раньше.

«Спасибо», - сказал Каладин, когда Сил снова посинел. Он схватил свое копье, затем оглянулся через плечо и увидел людей, выглядывающих из своих комнат, наблюдая за битвой. Он махнул им, чтобы они закрыли двери, затем прыгнул через завалы и бросился к Сплаву в конце секретного туннеля.

Приближаясь, он заметил стеклянный шар, примерно шести дюймов в диаметре, вделанный в небольшую нишу в стене рядом с драгоценным камнем. Сначала он подумал, что это какой-то осветительный прибор, но он был обмотан металлическими проводами, как фабриал. Что на Рошаре?

У него не было времени осматривать его дальше, потому что Фьюзел прижимала руку к сапфиру. Свет драгоценного камня начал тускнеть.

«Она разрушает колонну, - подумал Каладин, - используя это как канал, чтобы прикоснуться к ней». Он нацелил на нее свое копье.

Она остановилась и повернулась к нему. «Преследователь не лжет», - сказала она Алети с акцентом. «Он будет охотиться на тебя вечно. К отказу от всякого разума и долга ».

«Отойди от драгоценного камня», - сказал Каладин.

«Он скоро вернется», - отметила она. «Тебе следует бежать. Он поместил драгоценные камни Бездны в тайники поблизости, чтобы он мог повторно использовать себя и создавать новые тела ».

«Я сказал отойди. ”

«Ты Ветрокрылая», - сказала она. «Ты не причинишь мне вреда, если я не буду угрозой».

«Прикосновение к этому драгоценному камню создает угрозу. Шаг в сторону."

Она сделала, что означало пойти к нему, сцепив руки за спиной. «Как вы думаете, что заставляет вас продолжать использовать свои силы? Я признаю, я уже беспокоился о Windrunners. Говорят, твои всплески ближе всего к Чести.

Каладин сжал копье, не зная, что делать. Заколоть ее? Он должен был защитить драгоценный камень.

«Или уничтожить», - подумал он. Штормы, которые ослабят щит, установленный Навани - и если враг нашел этот так быстро, сколько времени пройдет, пока они не обнаружат другие? Он взглянул на Силу, сидевшую у него на плече, и она покачала головой. Она тоже не знала, что делать.

«А», - сказал Сплавленный. "Он вернулся. Тогда вперед.

Каладин рискнул оглянуться через плечо и выругался, увидев приближающуюся ярко-красную ленту света. Приняв внезапное решение, Каладин уронил копье и вытащил скальпель. Затем он быстро перерезал шнурки на своих ботинках.

Преследователь появился внутри туннеля и схватился за него, но Каладин наклонился - уклоняясь от хватки - и нанес на пол полный удар. Затем он прыгнул вперед, обогнув Преследователя, оставив туфли прилипшими к камню. Преследователь не мог не приземлиться на этот пол, поймав его в ловушку.

Каладин босиком протянул свой скальпель, отступая назад на обломки разрушенной стены, которая была открыта. Преследователь смотрел на него, оставаясь на земле. Затем он усмехнулся и покинул свое тело, стремясь к Каладину.

Каладин отступил через отверстие во внешний коридор, снова наполняя пол, израсходовав большое количество своего штормового света. Он смог откатиться от следующей атаки Преследователя, что снова оставило существо укоренившимся. Но Каладин не мог сделать шаг вперед и вернуть использованный им Свет, не попав в зону досягаемости Преследователя.

Его «Грозовой свет» почти погас, что преследователь ясно понял. Существо покинуло его второе тело, первое уже начало рассыпаться. Когда Каладин прыгнул вперед, чтобы попытаться забрать свой Штормовой Свет, Преследователь метнулся в него светящейся лентой - как щелкающий угорь - и Каладин отступил.

Двое смотрели друг на друга в темном коридоре. Преследователь мог сформировать только еще одно тело, прежде чем ему понадобится обновить свой Свет Бездны, или он рискует сражаться в своем четвертом теле и, возможно, быть убитым. Но Свет Каладина был слабым - и у него не было быстрого способа получить больше.

Бури. Другой Сплавленный - женщина - вернулась к драгоценному камню и снова работала над ним.

«Мы должны уничтожить его, Каладин», - прошептал Сил.

Она была права. Он не мог защитить это место в одиночку. Ему просто оставалось надеяться, что другие узлы лучше спрятать. Хотя ... как может быть лучше скрыто что - то , чем в середине части на стену?

Каладин глубоко вздохнул и бросился вперед, заставляя Преследователя материализоваться. Он так и сделал - но только после того, как вернулся в центр второй лужи Света, созданной Каладином. Это позволило существу материализоваться стоящим на остатках его второй оболочки, прилипшей к Свету.

Сплавленный низко присел, вытянув руки, и был готов схватить Каладина, если он попытается пробежать мимо. Каладин был вынужден уклониться от ответа.

«Я не могу позволить себе драться с ним так, как он хочет», - подумал Каладин. Если он схватит меня, я окажусь на ногах.

Когда он убил существо раньше, Каладин использовал предположения Преследователя против него. На этот раз он не совершил ту же ошибку, но все еще был очень уверен в себе.

Используйте это. Пусть победит себя.

Каладин повернулся и побежал в обратном направлении.

Позади преследователь начал смеяться. «Правильно, человек! Бежать! Теперь вы это видите! Беги и тебя преследуют ».

Силь застегнула молнию рядом с Каладином. "Какой план?"

«Его называют Преследователем», - сказал Каладин. «Он любит погоню. Когда мы делали то, что люди не должны делать - пытались сразиться с ним, - он был осознан и осторожен. Теперь мы убегаем от добычи. Он может стать небрежным. Но он не покинет это третье тело, пока мы не будем достаточно далеко, чтобы он был уверен, что мы не будем просто отступать и атаковать того другого Сплавленного. Иди предупреди меня, когда он это сделает.

"Верно." Она бросилась смотреть.

Каладин сделал несколько поворотов в коридоре, затем сказал: «Тауэр спрен, ты мне нужен!» Гранатовый огонь впереди стал быстро мигать, словно тревожно.

Каладин поспешил к нему, и Сил бросился назад. «Преследователь перезаряжается, но он не оставляет фабриал без присмотра! Он получает Voidlight от другого Fused ».

Каладин кивнул и прижал руку к стене. Башня спрен заговорила в его голове.

ШейскиллингмеШейскиллингмеШейскиллингме. Стопитстопит.

«Я пытаюсь», - сказал Каладин. Он выкопал несколько своих драгоценных камней, а затем наполнил их своим Штормовым светом, чтобы сохранить то, что он оставил. «Я не уверен, что смогу снова победить этого монстра. Не обошлось и без команды на поле боя. Он слишком хорошо сражается один на один. Итак, мне нужна еще одна потайная комната. Один с единственным выходом - и с дверью, которая будет быстро открываться и закрываться ».

Ты собираешься спрятаться? - истерически сказал Брат. Вы не можете -

«Я не брошу тебя, но ты должен сделать это за меня. У нас мало времени. Пожалуйста."

"Каладин!" - сказал Сил. "Он идет!"

Каладин выругался, оставив Брата и ринувшись к перекрестку в темных коридорах впереди.

"Утка!" - сказал Сил.

Каладин пригнулся, едва избежав хватки Преследователя, когда он материализовался. Когда Каладин устремился в другом направлении, существо попыталось снова, уронив шелуху и выстрелив впереди Каладина.

Пытаясь сыграть роль напуганной жертвы, Каладин повернулся и побежал в другую сторону - хотя он ненавидел вот так стоять спиной к существу. Он почти чувствовал, как он строится, хватаясь руками за шею Каладина…

Когда он мчался по коридору, люди, которые наблюдали, захлопывали двери. Позади него засмеялся преследователь. Да, он понимал этот вид борьбы. Ему это понравилось. "Запустить!" он крикнул. «Беги, человечек!»

Впереди вспыхнул гранатовый свет, затем он двинулся по боковому коридору. Каладин карабкался в том направлении, когда Сил предупредил его, что приближается Преследователь. К счастью, гранатовый свет прошел прямо по стене, затем вспыхнул, обнажив драгоценный камень, спрятанный в скале. Каладин втянул Свет одной из своих сфер и наполнил драгоценный камень, заставив дверь открыться. Как он и просил, это было быстрее, чем предыдущие.

Силь крикнула: «Он почти здесь!»

«Как только я войду, - прошептал Каладин спрену башни, - начинай закрывать дверь. Тогда заблокируй его.

Он оглянулся и увидел быстро приближающийся красный свет. Итак, глубоко вздохнув, Каладин нырнул в некогда скрытый дверной проем. Как он и просил, она сразу же закрылась. Каладин встревоженно повернулся к нему лицом и вытащил свой скальпель. Он сделал вид, будто намеревался стоять и сражаться.

Иди за мою спину снова, как ты это делал раньше. Пожалуйста.

Лента танцевала над его головой. Каладин прыгнул вперед, протиснувшись через плотный дверной проем, когда он закрылся, как только Преследователь появился в комнате позади него.

Каладин упал вперед и карабкался по земле. Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Он ждал, его сердце колотилось в груди, когда он повернулся и посмотрел на дверной проем. Будет ли лента преследователя достаточно маленькой, чтобы протиснуться сквозь нее? Эти потайные двери были запечатаны так плотно, что их было почти невозможно увидеть снаружи, а физическая форма Силы была похожа на ленту. Он предположил, что те же правила применимы к Преследователю.

Силь спрыгнула рядом с ним, приняв облик молодой женщины в униформе «Четвертого моста». Она покрасила его в темно-синий цвет.

Тихий. За ним последовал крик ярости, приглушенный до почти полной тишины камнем. Каладин ухмыльнулся, поднимаясь. Ему показалось, что он услышал крик Преследователя: «Трус!»

Он отсалютовал закрытой двери, затем повернулся и побежал обратно тем же путем, которым пришел. Ему снова пришлось шипеть, чтобы люди закрывали свои двери и скрывались из виду. Где было их чувство самосохранения?

Их глаза полны надежды, когда они увидели его. И по этим выражениям он понял, почему им нужно было смотреть, несмотря на опасность. Они думали, что всех покорили и контролировали, но здесь был Сияющий. Их надежды давили на него, когда он наконец достиг скрытого туннеля. Женщина, слитая с пучком волос, стояла в сосредоточенной позе, прижав руку к сапфиру.

Похоже, она не испортила его. В самом деле, она вытащила большой алмаз и поднесла его к сапфиру, вытягивая из него свет. Похоже, штормовой свет был слегка не того цвета.

Каладин поднял с пола обломок щебня. Борта щебня были гладко срезаны. Работа Осколочного клинка.

Каладин прыгнул вперед и оттолкнул «Сплавленный» назад, пытаясь сбить ее с обрыва. Это заставило ее воскликнуть и выйти из транса, хотя она схватилась за выступающий камень и не позволила себе упасть.

Прежде чем она смогла его остановить, Каладин врезался обломками в драгоценный камень, разбив его. Этого было достаточно - потрескавшиеся драгоценные камни не могли удержать Штормовой свет, - но он ударил его еще несколько раз, чтобы убедиться, что сапфир вырвался из корпуса и упал в пустоту снаружи.

Он растворился в темноте, падая на сотни и сотни футов вниз с отвесной скалы к скалам далеко внизу. Каладин что-то почувствовал, когда он вырвался на свободу. Слабое ощущение, что тьма в башне стала сильнее - или, возможно, Каладин только сейчас осознавал результаты недавней попытки Сплавленного вещества разрушить башню.

Он надулся, дело было сделано, и попятился. Однако в этот момент - его штормовой свет на исходе, его энергия спадала, тьма становилась сильнее - он остановился. Он потянулся к стене, когда его зрение дрогнуло, и усталость казалась слишком сильной.

Перед ним двигалась тень, и он заставил себя насторожиться - но не раньше, чем Сплавленный в пучке волос сумел воткнуть нож ему в грудь. Он сразу почувствовал укол боли и вытащил свой скальпель, но Сплавленный отпрыгнул назад, прежде чем он смог нанести удар.

Пейнспрен вылез из камня, когда Каладин споткнулся, истекая кровью. Он втянул остатки своего штормового света и прижал руку к ране. Бури. Его разум … был расплывчатым. И темнота казалась такой сильной.

Однако Fused, похоже, не собирались наносить удары снова. Она убрала нож и переплела пальцы перед собой, наблюдая за ним. Как ни странно, он заметил, что стеклянный шар, который был в маленькой каменной нише, исчез. Куда его спрятал Fused?

«Вы продолжаете лечить», - отметила она. «И раньше я видел использование адгезии. Судя по тому, как вы двигаетесь, прикованный к земле, я предполагаю, что Гравитация покинула вас. Ваш гибридный двигатель работает? Та, которую вы часто используете, чтобы направлять стрелы в полете?

Каладин не ответил. Он сжал скальпель, ожидая заживления. Боль не утихала. Заживление было медленнее, чем обычно? «Что ты сделал мне?» - хрипло спросил он. «Этот клинок был отравлен?»

«Нет», - сказала она. «Я просто хотел проверить ваше исцеление. Вроде бы вялость, не правда ли? Хм…"

Ему не понравилось, как она посмотрела на него, такая проницательная и заинтересованная - как хирург, осматривающий труп перед вскрытием. Похоже, ее не волновало, что он лишил ее шанса разрушить башню - возможно, потому, что атака Каладина способствовала достижению ее конечной цели - достичь хрустальной колонны.

Он поднял скальпель, ожидая, пока заживет его грозовая рана. Он продолжал это делать. Томно.

«Если ты убьешь меня, - заметил Слитый, - я просто переродлюсь. Я выберу самых невинных среди певцов башни. Возможно, мать с ребенком, достаточно взрослым, чтобы понять боль утраты, но недостаточно взрослым, чтобы понять, почему ее мать теперь отвергает ее ».

Каладин невольно зарычал, шагая вперед.

«Да», - сказала женщина. «Настоящий Ветрокрылый, вплоть до твоего драгоценного сердца. Очаровательный. Я полагаю, что у вас не было преемственности традиций или традиций от старых. Тем не менее, те же отношения, те же структуры возникают естественным образом - как решетка растущего кристалла ».

Каладин снова зарычал, соскользнув в сторону к выброшенным копьем и ботинкам.

«Тебе пора идти», - сказал Сплав. «Если ты снова убьешь Преследователя, это вызовет настоящий переполох среди моих собратьев. Я не верю, что это когда-либо было достигнуто. Тем не менее, у меня есть Фьюзед и Регалы, которые хотят присоединиться к нам и завершить свою работу. Ты можешь сбежать от них, если уйдешь сейчас.

Каладин колебался, неуверенно. Его инстинкты подсказывали, что он должен делать противоположное тому, что говорила эта женщина, из принципа. Но он передумал и убежал в коридоры - его бок болел, - полагаясь на башню спрен и Сила, чтобы вывести его из опасности и в безопасное укрытие.

Кто это? Вы не использовали название, поэтому я предполагаю, что они не Fused. Кто же тогда такой Эль?

—Из «Ритма войны», стр. 10, подтекст.

Венли почувствовала, как все ритмы остановились, когда увидела Рлейна в камере. Как тишина после крещендо.

В этой тишине Венли наконец поверила тому, что ей сказала Мазиш. В этой тишине весь Рошар изменился. Венли больше не был последним. И в этой тишине Венли показалось, что она слышит что-то далекое, выходящее за рамки ритмов. Чистый тон.

Рлейн взглянул через решетку и усмехнулся.

Момент покоя исчез. Похоже, он уловил некоторые человеческие выражения. Узнал ли он ее в этой форме? Ее кожа была такой же, но они с Рлейном никогда не были близки. Скорее всего, он видел только незнакомого Регала.

Венли отступил по коридору, миновав несколько пустых камер с решетками на дверях. Это был день после инцидента с Stormblessed и разрушения узла. Венли ехала навестить Рлейн, когда произошло событие, увлекая ее к своему хозяину.

Любопытно, что хотя Венли предполагал, что Рабониэль будет в ярости, вместо этого она приняла это спокойно. Казалось, что ее позабавило то, что произошло. Она что-то скрывала о своих мотивах. Похоже, она не хотела, чтобы разложение произошло слишком быстро.

В любом случае, чтобы справиться с последствиями инцидента, Венли до поздней ночи переводил для различных Fused. Только сегодня утром она смогла вырваться и прийти проверить, что ей сказал Мазиш.

Рлейн. Живой.

Возле двери Венли встретился с главным тюремщиком: ужасным Регалом с гребнем шипов, начинающимся на голове и спускающимся по шее.

«Я не знала, что у нас есть тюрьма», - сказала она ему мягко и к Безразличию.

«Люди построили это», - ответил он, также равнодушному. «Я взял интервью у нескольких работающих здесь. Они утверждают, что держали здесь убийцу.

« Убийца?»

"Действительно. Он исчез прямо перед тем, как мы приехали ».

«Он должен был потерять сознание».

«Ну, он не видел, и никто ничего о нем не видел».

«Ты должен был сказать мне об этом раньше», - сказал Венли. «Леди думает, что некоторые Радианты все еще могут функционировать в башне. Возможно, этот где-то там, готовится убить.

Ужасная форма загудела в смущение. «Что ж, мы готовили это место на случай, если нам понадобится запереть Регала с надлежащими удобствами. У нас есть бриг для пленников побольше. Подумал, что это будет хорошее место для твоего друга, пока не пришло официальное сообщение.

Венли оглядел холл пустых келий, освещенный топазовыми фонарями, свисающими с потолка. Они придавали комнате мягкое коричневое тепло цвета кремового камня.

«Почему ты запер его?» она спросила.

«Он - эссай», - сказала страшная форма Насмешке, используя древнее слово, которое они подобрали у Слияния. Это означало что-то вроде «любовника-человека», хотя ее форма говорила ей, что технически это означает «волосатый».

«Он был шпионом, которого мои люди послали следить за ними».

«Потом он предал тебя», - сказала страшная форма. «Он утверждает, что люди удерживали его против его воли, но не нужно было много расспрашивать, чтобы узнать правду. Он был дружен с Радиантами - был их слугой или кем-то еще. Мог в любой момент уйти, но остался. Думаю, хотел оставаться рабом. Он перешел на ритм казней - редко используемый ритм.

«Я поговорю с ним», - сказал Венли. "Один."

Режиссер изучал ее, бросая вызов Разрушению. Она напевала его в ответ - она превосходила этого, пока она была Голосом Рабониэля.

«Я пошлю еще раз к Леди Желаний, - сказал он наконец, - чтобы сообщить ей, что вы это сделали».

«Как хочешь», - сказал Венли, затем многозначительно подождал, пока он не выйдет и не захлопнет дверь. Венли взглянула на Шадесмар, как она привыкла делать, хотя и знала, что Войдспрен не может прятаться в башне. Теперь это было инстинктом. И она-

Ждать. Здесь был Бездной Шпрен.

Он прятался в теле крема. Большинство спренов могут проникать в тела, если они не могут проходить через другие твердые предметы. Она не была хорошо знакома со всеми разновидностями Бездны, но эта, должно быть, понимала, что не может спрятаться в башне, как когда-то, поэтому использовала этот метод, чтобы оставаться незамеченной.

Она настроила тревогу, и Тимбр согласился. Наблюдал за ней или за Рлейном? Или здесь просто патрулировать? Сделала ли она что-нибудь в последнее время, что выдало бы ее?

Она сохраняла самообладание, делая вид, что думает, прогуливаясь по тюремной камере. Затем она притворилась, что впервые замечает кремлинг, а затем прогнала его. Существо побежало по стене и вылетело под дверь. Она взглянула на Шадесмар и увидела Спрен Бездны - сквозь сотни мерцающих цветов, составлявших башню, - уходящих вдаль вместе с крохотным пятнышком света, символизирующим кремлинг.

Это заставило ее нервничать настолько, что она прошла несколько раз - и снова проверила - прежде, чем, наконец, заставила себя вернуться в камеру. « Рлейн. ”

Он посмотрел на нее. Затем он нахмурился и встал.

«Это я», - сказала она Пису, говоря на языке слушателя для большей конфиденциальности. «Венли».

Он подошел ближе к решетке, и его глаза метнулись к ее лицу. Он напевал «Воспоминания». «У меня создалось впечатление, что они убили всех слушателей».

«Только большинство из нас. Что ты здесь делаешь , Рлейн? Последнее, что мы знали, люди обнаружили вас в военных лагерях и казнили! "

«Меня … не обнаружили», - сказал он. Он разговаривал с Кьюриосити, но язык его тела - он действительно унаследовал некоторые человеческие отношения - выдавал его истинные эмоции. Он явно ей не доверял. «Мне сделали пример, использовали в качестве эксперимента. Меня посадили в бригаду на мостике. Не думаю, что кто-то когда-либо подозревал, что я шпион. Они просто подумали, что я слишком умен для священника.

«Вы живете среди них все это время? Этот охранник говорит, что вы эсс - сочувствующий людям. Не могу поверить, что ты жив, а я не … я имею в виду… »Язык подвел ее, и в итоге она стояла там, напевая« Ритм утраченного »и чувствуя себя идиоткой. Тембр вмешался, задавая тот же ритм - и это как-то помогло.

Рлейн внимательно посмотрел на нее. Он, вероятно, слышал, что формы силы меняют личность человека - бури ... они всегда это знали. Известно, что они опасны.

«Рлейн, - сказала она мягким голосом, - я - это я. Воистину я. Эта форма не ... меняет меня, как штормовая форма для остальных.

Тембр пульсировал. Скажи ему правду. Покажи ему, кто ты.

Она заперта. Нет, она не могла.

"Другие?" - спросил он с надеждой. «Ремала? Эшонай? Мы думаем, что она сражалась с Адолином в бою. Вы знаете ... если она ... "

«Я сама видела труп моей сестры на дне пропасти», - сказала она Пейну. «Других не осталось, кроме меня. Он … Одиум взял их, превратил в сплавленный. Он спас меня, потому что хотел, чтобы я рассказывал истории о наших людях, использовал их, чтобы вдохновлять недавно освобожденных певцов. Но я думаю, он боялся нас, как группу. Итак, он уничтожил нас ».

Она снова напевала Ритм Заблудшего. В конце концов Рлейн присоединился к ней и шагнул вперед, пока не оказался прямо у решетки.

«Мне очень жаль, Венли», - сказал он в конце концов. «Должно быть, это было ужасно».

Она поняла, что он не знает, что причиной всего этого была я. Как он мог? Он был среди людей. Для него я просто … еще один выживший.

Она находила эту идею пугающей.

«Тебе нужно освободить меня», - сказал Рлейн. «Я надеялся, что они примут мою историю, но я слишком хорошо известен в башне. Ты выделяешься, когда ты единственный «священник», которого кто-либо знает ».

«Я посмотрю, что я могу сделать», - сказал Венли Примирению. «Охранник мне не доверяет - многие из них не доверяют - и разговор с вами только усугубит ситуацию. Если я вытащу тебя отсюда, что ты собираешься делать? Вы же не доставите мне неприятностей?

Он нахмурился, затем промычал до Раздражения.

«Вы находитесь человек сочувствующий,» сказал Venli.

«Они мои друзья, - сказал он. «Моя семья, теперь. Они не идеальны, Венли, но если мы хотим победить Одиума, они нам понадобятся. Нам понадобится эта башня ».

«Мы хотим победить Одиума?» - спросил Венли. «Многим людям нравится, как идут дела, Рлейн. У нас есть своя нация - не несколько лачуг в глухой сельской местности, а настоящая нация с городами, дорогами, инфраструктурой. Я могу добавить, что во многом были созданы усилиями порабощенных певцов. Люди не заслуживают нашей лояльности или даже союза. Не после того, что они сделали ».

Рлейн не стал возражать сразу. Вместо этого он напевал «Напряжение». «Мы буквально пойманы между двумя штормами», - сказал он наконец. «Но если я собираюсь выбрать одного, чтобы пройти через него, Венли, я выберу сильную бурю. Когда-то это была наша буря. Спрены были нашими союзниками. И да, люди пытались использовать слушателей, а затем пытались уничтожить нас, но Фьюзен - это те, кому это удалось. Одиум решил уничтожить наш народ. Я не собираюсь ему служить. Я…"

Он замолчал, возможно, понимая, о чем говорит. Он попытался начать разговор уклончиво, явно беспокоясь, что она была агентом Одиума. Теперь он подтвердил, где он стоял. Он посмотрел на нее, и его жужжание стихло. Ожидающий.

«Я не знаю, можно ли сделать что-нибудь хорошее, сражаясь с ним, Рлейн», - прошептала она. «Но я ... сам храню секреты от Одиума. Я пытался создать что-то отдельно от его правила, людей, которых я мог бы … я не знаю, использовать, чтобы создать новую группу слушателей ».

Пытаясь своим жалким поступком исправить то, что она сделала.

"Сколько?" - к волнению спросил Рлейн.

«Пока дюжина», - сказал Венли. «Я приказываю им присматривать за павшими Радиантами. У меня есть некоторый авторитет в башне, но я не знаю, насколько далеко он продвинется. Все сложно. У разных Fused разные мотивы, и я зациклен на этом. Я помог спасти некоторых людей, которых собирались казнить, но в целом я не заинтересован в союзе с ними ».

«Кого ты спас? Королева?"

«Нет, кто-то гораздо менее важный, - сказал Венли. «Хирург и его жена, которые были ...»

«Лирин и Хесина?» - спросил он Волнения. - Надеюсь, и ребенок.

"Да. Как ты-"

«Тебе нужно вытащить меня , Венли», - сказал Рлейн. «И отведи меня к Хесине. У меня есть кое-что полезное, что я могу показать ей - и тебе, если ты хочешь помочь.

«Я пыталась тебе сказать», - прошептала Венли, оглядываясь через плечо на дверь. « У меня есть некоторые полномочия, но есть много людей , которые не доверяют мне. Я не знаю, смогу ли я освободить тебя. Это могло бы привлечь ко мне слишком много внимания ».

«Венли, - сказал он Уверенности, - посмотри на меня».

Она встретила его взгляд. Всегда ли он был таким напряженным? Эшонай знала его лучше, чем она.

«Тебе нужно сделать это», - сказал ей Рлейн. «Тебе нужно использовать все свое влияние и вытащить меня. ”

"Я не знаю, если ..."

«Перестань быть таким невыносимым эгоистом! Есть ли что - то против вашей собственной корысти, для большей пользы, ибо раз в бушующем жизни, Venli «.

Она напевала предательство. Она этого не заслужила. Она только что рассказала ему, как пытается восстановить слушателей. Но он напевал на Уверенность громче, поэтому она подстроила свой ритм под его.

«Я попробую», - сказала она.

* * *

Хотя Рабониэль часто проводила время возле хрустального столба - или с людьми-учеными в комнатах поблизости - Госпожа Желаний дала понять, что сегодня она будет заниматься другими делами. Спрашивая вокруг, Венли обнаружила, что по какой-то причине она была в бывших комнатах Блэкторна.

Венли вошел внутрь, где собралось необычное количество Фьюзедов, которые систематически просматривали вещи военачальника - каталогизировали их, делали пометки о них и упаковывали. Венли прошел и увидел в одном ящике носки: каждую пару записали и тщательно хранили.

Они складывали все его вещи на хранение, но почему они посвятили Fused такой рутинной работе? Более того, это были важные Fused, ни один из наиболее беспорядочных или сумасшедших представленных. Сама Лешви была вовлечена в работу, и это все вместе нашептывало что-то значимое: кто-то очень высокопоставленный в иерархии певцов интересовался этим человеком. На грани желания проанализировать и понять все его владения, какими бы обычными они ни были.

Венли обошел комнату по периметру, стараясь держаться подальше от широких дверей или окон, ведущих на балкон. Они были задрапированы, но в светлое время суток правила были строгими. Певцы не должны были показываться на улице, чтобы случайно не раскрыть правду разведчикам Ветрокрылых.

В дверном проеме спальни она нашла двух незнакомых людей, которые наблюдали за тем, что происходило внутри. Там Рабониэль разговаривал с третьим человеком. Высокий мужчина был одет в пальто и брюки, которые казались Венли элегантными, хотя она мало знала об их моде. Более поразительным было странное существо на его плече, странное существо, которого Венли никогда не видел. Он стоял на двух ногах, как человек, хотя его лицо заканчивалось клювом, и у него была яркая, мягкая чешуя . Когда она вошла, он повернулся и уставился на нее, и ее встревожило то, насколько яркими и умными казались его глаза.

Госпожа Желаний сидела в кресле у кровати, ее лицо было пассивным, рядом с ней стопки бумаг и книг.

Кто был этот человек и почему Рабониэль приостановил свои исследования, чтобы дать ему аудиенцию? Леди обычно игнорировала просьбы людей, доходя до порки нескольких «важных», когда те требовали аудиенции. Что еще более любопытно, когда Венли обошел комнату, она увидела, что лицо мужчины было в нескольких местах в шрамах, что указывало на грубость по сравнению с его красивой одеждой.

«Единственное, что я нахожу замечательным, - сказал Рабониэль Деризиону, - это то, насколько вы дерзки, человек. Разве ты не понимаешь, как легко я мог тебя избить или убить? »

«Это значит упустить полезную возможность», - громко и смело сказал мужчина - человеческая версия Ритма Решимости. «И ты же не из тех, кто выбрасывает что-нибудь полезное, не так ли, Древний?»

«Использование относительно, - ответил Рабониэль. «Я упущу возможность, которой никогда не успею воспользоваться, если она мешает мне сделать что-то лучшее».

«Что может быть лучше свободного богатства?» он сказал.

«У меня есть Уритиру», - сказала она. «Зачем мне сферы?»

«Не такое богатство», - сказал мужчина с улыбкой. Он шагнул вперед и почтительно протянул ей большой мешочек. Рабониэль взял ее, и она тихо звякнула. Рабониэль расстегнул верх и заглянул внутрь. Она сидела так долго, и когда она заговорила в следующий раз, ее голос был лишен ритма. "Как? Где ты это взял?"

«Я приношу подарок», - сказал мужчина. «Чтобы побудить вас встретиться с моим бабском для обсуждения условий. Думал дождаться пока текущая … суматоха утихнет , но бабск мой твердо настроен. Мы заключим сделку по использованию Врат Клятвы. И мы заплатим ».

«Это … прекрасный подарок», - наконец сказал Рабониэль.

«Это не подарок», - сказал он. «Это всего лишь аванс в счет наших будущих выплат. Это подарок ».

Он указал в сторону, и странное существо на его плече свистнуло. Двое мужчин, которых Венли видел снаружи, вошли, неся что-то между собой - большую, покрытую тканью коробку. Она с трудом проходила через дверь и была тяжелой, если судить по стуку, который она произвела, когда ее поставили.

Главный человек сорвал ткань, открыв маленькую девочку-подростка в коробке с решетками по бокам. Грязное создание зарычало, когда она съежилась в центре в тени. Мужчина драматично жестикулировал, затем поклонился и пошел прочь.

"Человек?" - сказал Рабониэль. «Я не увольнял вас. Что это? Мне не нужны рабы ».

«Это не раб», - сказал мужчина. «Но если ваш хозяин когда-нибудь обнаружит Совершенствование, предложите ему спросить ее, почему именно она создала Танцора с кромкой, подпитываемого Светом жизни, а не Светом Бури». Он снова поклонился - формальный военный поклон - затем удалился.

Венли ждал, ожидая, что Рабониэль потребует казни или, по крайней мере, порки. Вместо этого она начала напевать Самонадеянность. Она даже улыбнулась.

«Я сбит с толку, Древний, - сказал Венли, глядя ему вслед.

«В этом нет необходимости, - сказал Рабониэль, - потому что это не имеет к вам никакого отношения. Он является драматическим, так как я был предупрежден. Надеюсь, он думает, что меня поставил на задний план его маленький трюк. Неужели он действительно доставил мне Сияющего, который не спит, несмотря на защиту башни? » Она посмотрела на ребенка в клетке, который вызывающе смотрел в ответ и зарычал. «Едва кажется ручным».

Она хлопнула, и вошли несколько слуг. «Отнесите эту в безопасное место и не отпускайте ее. Будь осторожен. Она может быть опасной. Когда они взяли клетку, она повернулась к Венли и заговорила с Жаждой. «Так, как говорится в отчетах, это действительно был кто-то из ваших людей?»

«Да», - сказал Венли. "Я его знаю. Его зовут Рлейн. Слушатель.

«Дитя предателей», - сказал Рабониэль.

«Как и я», - сказал Венли и замолчал. Она глубоко вздохнула и сменила ритм на Самонадеянность. «Я бы отдал его под свою опеку. У меня нет других родственников, о которых можно было бы говорить. Он мне дорог ».

«Одиум специально сделал вашу семью вымершей», - сказал Рабониэль. «Ты последний. Различие, которое вы должны ценить, потому что оно делает вас уникальным ».

«Я не желаю уникальности», - сказал Венли. «Я хочу сохранить этому мужчине жизнь и наслаждаться его обществом. Я хорошо служил в нескольких должностях, а также в нескольких Fused. Я требую эту компенсацию ».

Рабониэль хмыкнул насмешке. Венли запаниковала и чуть не потеряла волю, но Тимбр, всегда наблюдавший, тронулся до Самонадеянности. Ритм Odium, но лучший аналог Resolve. Ритм Венли нужно было продолжать выражать сейчас. Она так и сделала, напевая это, потому что не решалась заговорить.

«Очень хорошо», - сказал Рабониэль, взяв свои бумаги, чтобы снова начать читать. «Ваша страсть делает вам честь. Он твой. Убедитесь, что он не создает проблем, потому что я возложу их на вас ».

Венли напевал Дани, затем быстро отступил. Внутри Тембр пульсировал в одном из нормальных ритмов. Казалось, ей было больно, как будто ей было трудно использовать один из неправильных ритмов. Но они это сделали. Как будто она освободила семью Ветрокрылых.

Тембр пульсировал. Свобода. Это будет ее следующая клятва, сообразил Венли. Освободить несправедливо взятых на свободу. Она тут же чуть не произнесла новую клятву вслух, но Тимбр предупреждал.

Поэтому она вернулась в свои комнаты, прежде чем отправиться в Рлейн. Она закрыла дверь в свои апартаменты, затем прошептала слова.

«Я буду искать свободы для тех, кто в рабстве», - сказала она и подождала. Ничего не случилось. Это сработало?

Ее поразило отдаленное ощущение, женский голос, так далеко - но гудящий в чистом ритме Рошара.

Эти слова, по его словам, не принимаются.

Не принято? Венли опустился на стул. Тембр пульсировал в ритме замешательства. Но в своем драгоценном сердце Венли поняла, что знает причину. Она только что видела, как слуги Рабониэля вытаскивают ребенка, запертого в клетке. Теперь, когда она подумала, это казалось очевидным.

Она не могла честно сказать эти слова. Не тогда, когда она была озабочена освобождением Рлейн прежде всего потому, что хотела, чтобы другой слушатель доверился ей. Не тогда, когда она была готова игнорировать потребность ребенка, запертого в клетке.

Если она хотела честно развиваться как Сияющий, ей нужно было бы сделать, как сказал Рлейн, и начать думать о ком-то, кроме себя. И ей не пора было начать относиться к своим силам с уважением, которого они заслуживали.

В других обстоятельствах я был бы очарован этим песком до такой степени, что отказался бы от всех других рациональных занятий. Что это? Откуда это?

—Из «Ритма войны», стр. 13.

Наконец, наконец, Навани услышал голос Каладина.

- Прости, Брайт, - сказал он, и его голос был передан Навани через Брата. Я потерял сознание, когда вернулся прошлой ночью, и заснул. Я не заставлял тебя ждать намеренно.

Прибыв утром в палату ученых, Навани обнаружила - через Брата и сестру - что она проспала то, что почти положило конец их сопротивлению. Затем она ждала несколько бесконечных часов, чтобы получить известие от Ветрокрылой.

«Не извиняйся», - прошептала Навани, стоя на своем теперь привычном месте, заложив руки за спину, касаясь линии кристалла на стене, пока она оглядывала своих работающих ученых. Охранники стояли у двери, а странная безумная Фузед сидела на своем месте у дальней стены, но никто не мешал непосредственно Навани. «Ты сделал то, что должен был - и сделал хорошо».

- Я проиграл, - сказал Каладин.

«Нет», - мягко, но твердо сказала Навани. «Верховный маршал, твоя задача - не спасать башню. Ваша задача - выиграть у меня достаточно времени, чтобы обратить вспять то, что было сделано. Вы не проиграли. Ты совершил нечто невероятное, и из-за этого мы все еще можем сражаться ».

Его ответ был долгим. «Спасибо», - сказал он воодушевляющим тоном. Мне нужно было услышать эти слова.

«Это правда, - сказал Навани. «Если у меня будет достаточно времени, я уверен, что смогу промыть башню вражеского Света, а затем заправить ее подходящим видом».

Все сводилось к природе Stormlight, Voidlight и способу работы Sibling. Навани нужно было пройти ускоренный курс по Light и точно выяснить, что пошло не так.

По словам Каладина , поломка узла, похоже, только усугубила ситуацию. Сейчас исцеление занимает больше времени. Fused ударил меня ножом, и прошло добрых десять минут, прежде чем мой Stormlight полностью залечил рану.

«Я сомневаюсь, что это произошло из-за взлома узла», - сказал Навани. «Рабониэль смог развратить Брат и сестру еще больше, прежде чем вы ее остановили».

Понял. Мне очень жаль, что я не смог защитить узел, но Яркость, я думаю, сделать это было бы невозможно. Если другие будут обнаружены, нам придется их тоже уничтожить.

«Я согласна», - сказала она. «Делай то, что нужно, чтобы дать мне больше времени. Есть еще что-нибудь, чтобы сообщить? "

О верно! - сказал Каладин. Я не успел добраться до Врат Клятвы. Я думал, что смогу легко спуститься на первый этаж, но это был более длительный процесс, чем я представлял.

"Вы не летали?"

Эти плети не работают, Яркость. Мне нужно использовать адгезию, чтобы сделать поручни. Мне нужно больше практиковаться - или найти другой путь вверх и вниз - если вы хотите, чтобы я попытался добраться до Врат Клятвы. Тем не менее , я вырвал для вас несколько тростников. Полных наборов, оказывается, их двенадцать.

Сил проверяет их, и она думает, что знает причину, по которой они работают. Яркость, пружины внутри были испорчены, как и пружины Ренарина. Как вы и подозревали, рубины теперь действуют на Пустоту, и, должно быть, причина в этих спренах.

Навани глубоко вздохнул. Это была одна из ее догадок; она не хотела, чтобы это было доказано. Если ей понадобится заполучить испорченный шпрен, она вряд ли сможет заставить работать какие-либо фабрики без ведома Рабониэля.

«Отдыхай, - сказала она Каладину, - и держи свои силы. Я найду способ обратить вспять то, что здесь происходит ».

- Нам нужно предупредить Далинара, - сказал Каладин. Может, нам удастся отдать ему половину одного из этих спайсов.

«Я не знаю, как мы этого добьемся», - сказал Навани.

Ну, я думаю, это зависит от того, насколько далеко зашла защита башни. Возможно, я смогу спрыгнуть с уступа, упасть достаточно далеко, чтобы выйти из зоны подавления, а затем активировать свои плети. Но это оставит вас без доступа к Radiant. Честно говоря, я не хочу это предлагать. Не знаю, смогу ли я уехать, учитывая, как обстоят дела.

«Согласен», - сказал Навани. «А пока для меня важнее, чтобы ты был со мной. Следите за лифтом; брат и сестра потеряли ее из виду, но она не спала, как и ты.

- Понятно, - сказал он.

«В остальном ли ты здоров? У вас есть еда?"

Ага. Мне помогает еще один из моих людей. Он не Сияющий, но хороший человек.

"Немой?" - догадался Навани.

Вы знаете Даббида?

"Мы встречались. Отдай ему все, что в моих силах ».

Сделаю, Яркость. На самом деле, я не думаю, что смогу отдохнуть. Мне нужно потренироваться в лазании по внешней стороне башни, но даже с практикой я боюсь, что не буду достаточно быстрым. Что делать, если на сороковом этаже обнаружен узел? Чтобы подняться на такую высоту, мне потребовались бы часы.

«Серьезное беспокойство», - сказала она. «Я посмотрю, смогу ли я найти решение. Давай поговорим завтра примерно в это время ».

Понял.

Она оттолкнулась от стены и зашагала по комнате. Она не хотела, чтобы ее видели разговаривающей сама с собой; конечно, певцы знали, что нужно следить за признаками того, что кто-то был Сияющим. Она мягко поговорила с Рушу, объясняя свои планы на следующий этап траты времени.

Рушу одобрил, но Навани почувствовала раздражение, когда она двинулась дальше. «Мне нужно делать больше, чем просто тратить время», - подумал Навани. Мне нужно работать ради нашей свободы.

Она формулировала свой план. Первым шагом было продолжать следить за тем, чтобы они не сдали позиции, и Каладину придется с этим справиться. Второй шаг - донести известие до Далинара. Теперь, когда у нее были разветвления, возможно, она могла найти способ.

Это был третий шаг, который сейчас ее волновал. В разговоре с братом и сестрой Навани подтвердила ряд вещей, о которых она ранее подозревала. Башня регулировала давление и тепло для тех, кто жил внутри - и когда-то она справлялась с этим гораздо лучше, наряду с выполнением множества других жизненно важных функций.

Большая часть этого, включая защиту башни от Фьюзена, закончилась вокруг Рекреанса. Время, когда Радианты отказались от своих клятв - и время, когда древние певцы были превращены в священников, их песни и формы были украдены. Действия этих древних Радиантов каким-то образом сломали башню - и Рабониэль, заполнив башню Светом Бездны, начал восстанавливать ее извращенным способом.

Навани все это задушило. Ей нужно было решить проблему, используя механизмы, которые она не понимала - и действительно узнала о них всего несколько дней назад. Она ходила, массируя виски. Ей нужна была меньшая проблема, над которой она могла бы работать в первую очередь, чтобы дать своему мозгу немного времени от более серьезной проблемы.

Какую меньшую проблему она могла решить? Помогите Каладину быстрее двигаться вверх и вниз по башне? Был ли там скрытый лифт, который она могла …

Ждать.

«Способ для одного человека быстро встать и спуститься», - подумала она. Бури. Она повернулась на каблуках и пошла в другой конец комнаты, подавляя - насколько могла - видимые признаки своего возбуждения.

Младший инженер Томор выжил при первой атаке. Навани попросил его пересчитать математику на определенных схемах. Она наклонилась к юному пылкому и указала на его текущий проект, но прошептала что-то еще.

«Та перчатка, которую ты сделал», - сказала она. «Тот, который вы хотели использовать в качестве подъемника для одного человека. Где это?"

«Яркость?» - удивился он. «В ящиках в коридоре».

«Мне нужно, чтобы ты ускользнул, - прошептала она, - когда ты уйдешь сегодня».

Певцы позволили своим меньшим ученым двигаться более свободно, чем Навани. Что еще они могли сделать? Заставить три десятка человек спать в этой комнате без удобств? Некоторых ключевых ученых - Навани, Рушу, Фалилара - всегда сопровождали, но подчиненным не уделяли особого внимания.

«Яркость?» - сказал Томор. «Что, если меня поймают?»

«Тебя могут убить», - прошептала она. «Но это риск, на который мы должны пойти. Сияющий все еще сражается, Томор, и ему нужно твое устройство, чтобы лазить между этажами.

Глаза Томора загорелись. «Мое устройство … Stormblessed оно нужно?»

«Вы знаете, что это он?»

«Все говорят о нем, - сказал Томор. «Я думал, что это выдуманный слух».

«Приносите мне такие слухи, вымышленные или нет, - сказал Навани. «А пока мне нужно, чтобы ты вытащил эту перчатку и оставил ее спрятанной где-нибудь, где ее не обнаружат, но где Каладин сможет ее достать».

- Я попробую, Яркость, - нервно сказал Томор. «Но фабрики больше не работают».

«Предоставьте это мне», - сказала она. «Приложите краткий набросок карты с расположением гирь на двадцатом этаже, так как ему тоже нужно будет их посетить».

Можно надеяться, что с соединенными рубинами, которые Каладин украл в этих пределах, они смогут заставить устройство функционировать. Ей придется обучить Каладина, установив все это. И рубины будут меньше тех, что Томор встроил в устройство; смогут ли они выдержать вес? Ей нужно будет произвести некоторые вычисления, но если предположить, что Томор использовал более новые клетки, которые не так сильно нагружали рубины, это должно сработать.

Она встала, чтобы поговорить с другими в той же манере и позе, чтобы скрыть важность своего разговора с Томором. Однако во время второй такой встречи она заметила кого-то в дверях.

Рабониэль. Навани глубоко вздохнула, успокаиваясь и подавляя всплеск беспокойства. Рабониэль, вероятно, будет недоволен тем, что случилось прошлой ночью. Надеюсь, она не подозревала, что Навани в этом замешана.

К сожалению, вскоре в комнату вошел охранник, а затем направился прямо к Навани. Рабониэль лично не привлекал подчиненных. Навани не могла избавиться от беспокойства, преследовавшего ее, когда она присоединилась к Сплавляемым в дверном проеме.

Сегодня Рабониэль был в платье, хотя Навани его не узнал. Свободное и бесформенное, оно было похоже на то, что женщина алети надевает спать. Хотя Слитая хорошо сочеталась с ее высокой фигурой, было странно отталкивать видеть ее в чем-то более царственном, чем воинственном.

Когда прибыл Навани, «Сплавленный» молчал. Вместо этого она повернулась и вышла из комнаты расслабленной походкой. Навани последовал за ними, и они вошли в коридор с фресками. Внизу слева щит, окружавший хрустальную колонну, светился нежно-голубым светом.

«Ваши ученые, - наконец заметил Рабониэль, - похоже, не добились большого прогресса. Они должны были доставить моим людям фабрики для испытаний ».

«Мои ученые напуганы и встревожены, Древний, - сказал Навани. «Могут пройти недели, прежде чем они снова почувствуют себя в состоянии истинного обучения».

«Да, и дольше, если вы продолжите заставлять их повторять работу, чтобы не добиться прогресса».

«Она сообразила это быстрее, чем я ожидал», - подумал Навани, пока они двое шли по коридору к щиту. Здесь под руководством нескольких Fused работал обычный солдат-певец в боевой форме. С Осколочным клинком.

Они знали, что певцы забрали несколько клинков у людей, с которыми они сражались, но Навани узнал этого. Он принадлежал ее сыну. Клинок Элхокара, восход солнца.

Навани сохраняла бесстрастное выражение лица только с большим усилием, хотя тревожный спрен исчез, и вместо него прибыл агонизирующий: перевернутое лицо, вырезанное из камня, выступающего из ближайшей стены. Это выдало ее истинные эмоции. Эта потеря была глубокой.

Рабониэль взглянул на нее, но ничего не сказал. Навани смотрела вперед. Наблюдая за тем ужасным клинком в руке этого ужасного существа. Боевая форма держала оружие наготове. На его луке не было драгоценного камня; казалось, что форма войны не связана. Или, возможно, механизм вызова не сработал в башне с установленной защитой.

Военная форма атаковала щит - и вопреки ожиданиям Навани, Клинок впился в синий свет. Военная форма вырезала кусок, который испарился в ничто прежде, чем упал на пол - и щит восстановился так же быстро. Боевая форма попыталась снова, пытаясь копать быстрее. После нескольких минут наблюдения Навани понял, что усилия были тщетными. Пузырь слишком быстро вырос.

«Очаровательное поведение, не правда ли?» - спросил Рабониэль Навани.

Навани повернулась к Рабониэлю, сопротивляясь воспоминаниям, вызванным видом меча. Сегодня она может снова поплакать по своему ребенку, как она делала много ночей в прошлом. Пока она не будет показывать этим существам свою боль.

«Я никогда не видела ничего подобного этому щиту, Госпожа Желаний», - сказала она. «Я не мог начать , чтобы понять , как она была создана.»

«Мы могли бы разгадать его секреты, если бы попытались вместе, - сказал Рабониэль, - вместо того, чтобы тратить время, наблюдая друг за другом в поисках скрытых мотивов».

«Это правда, Древний», - сказал Навани. «Но если ты хочешь моего сотрудничества и доброй воли, возможно, тебе не стоит выставлять передо мной клинок, снятый с трупа моего сына».

Рабониэль застыл. Она взглянула на боевую форму с оружием. "Я не знал * Я не знала."

Не так ли? Или это была еще одна игра?

Рабониэль повернулся и кивнул Навани, чтобы тот последовал за ними, пока они уходили от щита.

«Могу ли я спросить, Древний, - сказал Навани, - почему ты отдаешь захваченные клинки простым солдатам, а не берешь их себе?»

Рабониэль напевал один из ее ритмов, но Навани никогда не мог различить их. Певцы, казалось, могли отличить один ритм от другого, услышав короткое слово или пару секунд жужжания.

«Некоторые Сплавы действительно хранят Лезвия, которые мы захватили, - сказал Рабониэль. «Те, кто наслаждается болью. Теперь, боюсь, мне придется внести некоторые изменения в то, как вы и ваши ученые действуете. Вы, естественно, отвлекаетесь тем, что не позволяете им давать мне слишком много информации. Я бессознательно поставил вас в положение, в котором ваши очевидные таланты растрачиваются из-за глупой политической игры.

«Это новые договоренности: вы будете работать сами за моим столом в отдельной комнате от других ученых. Дважды в день вы можете давать им письменные инструкции, которые я лично проверю. Это должно дать вам больше времени для стоящих дел и меньше для обмана ».

Навани подвела губы к линии. «Я думаю, что это неразумно, Древний», - сказала она. «Я привык работать напрямую со своими учеными. Они намного эффективнее, когда я лично направляю их усилия ».

«Мне трудно представить, что они менее эффективны, чем сейчас, Навани», - сказал Рабониэль. «Отныне мы так и будем работать. Я не собираюсь спорить.

У Рабониэля был длинный шаг, и он специально использовал его, чтобы заставить Навани поспешить, чтобы соответствовать ей. Достигнув покоев ученых, Рабониэль повернул налево, а не направо - войдя в комнату, которую ученые Навани использовали как библиотеку.

Стол Рабониэля в этой комнате когда-то принадлежал Навани. Сплавленный жестикулировал, и Навани села в соответствии с инструкциями. Это будет неудобно, но Рабониэль так и хотел.

Фьюзел упал на одно колено, а затем пробил коробку на полу. Она что-то поставила на стол. Стеклянный шар? Да, как тот, что был рядом с первым узлом, который активировал Навани.

«Когда мы обнаружили узел, управляющий месторождением, это было связано с ним», - сказал Рабониэль. "Посмотрите внимательно. Что ты видишь?"

Навани нерешительно поднял шар, который оказался тяжелее, чем казался. Хотя он был сделан из цельного стекла, она заметила внутри необычную конструкцию. Что-то, чего она не заметила или не поняла, когда впервые увидела одно из них. В центре земного шара возвышалась колонна…

«Это репродукция комнаты с хрустальным столбом», - сказала Навани, ее глаза расширились. "Вы не думаете ..."

«Так создается поле», - сказал Рабониэль, постукивая по земному шару ногтем с оранжевым панцирем. «Это разновидность заклинания души. Фабриал убеждает воздух в сфере вокруг колонны думать, что это сплошное стекло. Вот почему отрезание куска ничего не дает ».

«Это невероятно, - сказал Навани. «Применение Surge я даже не ожидал. Это не полная трансформация, а как-то наполовину. В вечном застое, используя этот глобус как модель для имитации… »

«В других узлах должны быть похожие глобусы».

«Ясно, - сказал Навани. «После того, как этот был отсоединен, щит стал слабее, чем раньше?»

«Не то, чтобы мы могли сказать», - сказал Рабониэль. «Одного узла должно быть достаточно, чтобы продолжить преобразование».

"Очаровательный…"

Не обманывайся, Навани. Она хочет, чтобы вы думали как ученый, а не как королева. Она хочет, чтобы вы работали на нее, а не против нее.

Эту концентрацию было еще труднее поддерживать, когда Рабониэль поставил на стол что-то еще. Маленький алмаз размером с большой палец Навани, полный Грозового Света. Но … был ли оттенок слабым? Навани подняла его, нахмурившись, вертела в пальцах. Она не могла ничего сказать, если бы не сфера Грозового света, с которой можно было бы сравнивать, но, похоже, этот цвет был слегка бирюзовым.

«Это ведь не Грозовой Свет?» она спросила. «Ни Света Бездны?»

Рабониэль напевал ритм. Затем, поняв, что Навани не поймет, сказал: «Нет».

«Третий Свет. Я знал это. Я задался вопросом, когда я узнал о Voidlight. Три бога. Три типа Света ».

«А, - сказал Рабониэль, - но это не третий Свет. Мы называем это Светом Жизни. Сила культивирования, дистиллированная. Это что-то другое. Что-то уникальное. Это причина, по которой я пришел в эту башню. Это смешение двух. Stormlight и Lifelight. Нравиться…"

«Как брат и сестра - дитя Чести и Культивирования», - сказал Навани.

Бури. Вот что имел в виду Брат, когда их Свет больше не работал. Они не могли больше заставить башню функционировать, потому что что-то случилось с Светом башни.

«Это вышло всего лишь тонкой струйкой», - сказал Рабониэль. «Что-то не так с башней, что мешает ей течь». Ее ритм стал более энергичным. «Но это доказательство. Я давно подозревал, что должен быть способ смешивать и изменять различные формы Света. Эти три энергии являются средством, с помощью которого работают все Волны, и все же мы так мало знаем о них.

«Что мы могли бы сделать с этой силой, если бы действительно поняли ее? Этот Towerlight является доказательством того, что Stormlight и Lifelight могут смешиваться и создавать что-то новое. Можно ли сделать то же самое с Stormlight и Voidlight? Или это окажется невозможным, поскольку эти двое - противоположности? »

- Хотя они? - спросил Навани.

"Да. Как день и ночь или масло и вода. Но, возможно, мы сможем найти способ соединить их вместе. Если так, то он мог бы быть … образцом, может быть, нашего народа. Путь к единству вместо раздоров. Доказательство того, что мы, хотя и противоположности, можем сосуществовать ».

Навани уставилась на сферу Towerlight, и она почувствовала себя обязанной исправить одну вещь. «Нефть и вода не противоположны».

«Конечно, есть», - сказал Рабониэль. «Это центральный принцип философии. Они не могут смешиваться, но должны всегда оставаться разделенными ».

«То, что что-то не смешивается, не делает их противоположностями, - сказал Навани. «Песок и вода тоже не смешиваются, и вы бы не назвали их противоположностями. Это не относится к делу. Если у вас есть эмульгатор, масло и вода могут смешаться.

"Я не знаю этого слова."

«Это своего рода связывающий агент, Древний», - сказал Навани, вставая. Если ее вещи все еще были здесь … да, в конце комнаты она нашла ящик с простыми материалами для экспериментов.

Она сделала пузырек с маслом и водой, добавив немного сокового экстракта в качестве простого эмульгатора. Она встряхнула полученный раствор и передала его Рабониэлю. Сплавленный взял его и поднял, ожидая, пока масло и вода разделятся. Но, конечно, этого не произошло.

«В природе нефть и вода постоянно смешиваются», - сказал Навани. «Например, в свином молоке есть взвешенный жир».

«Я … я слишком долго принимал древнюю философию как факт, как я понимаю, - сказал Рабониэль. «Я называю себя ученым, но сегодня чувствую себя дураком».

«У всех есть пробелы в знаниях. В незнании нет ничего постыдного. В любом случае масло и вода не противоположны. Я не уверен, что будет противоположностью воды, если это слово вообще имеет значение в применении к элементу ».

«Различные формы света действительно есть противоположности,» сказал Raboniel. «Я уверен в этом. И все же я должен подумать о том, что вы мне показали ». Она протянула руку и коснулась сферы, наполненной Towerlight. «А пока поэкспериментируйте с этим Светом. Чтобы вы не теряли сосредоточенности, я настаиваю, чтобы вы оставались в этой комнате каждый день до конца, за исключением тех случаев, когда вас сопровождают в комнату ».

«Очень хорошо», - сказал Навани. «Хотя, если вы хотите, чтобы мои ученые действительно что-то разработали для вас, идея о том, что они рисуют планы, а вы их проверяете, является глупой. Это не сработает, по крайней мере, не очень хорошо. Вместо этого, Древний, я предлагаю тебе доставить нам драгоценные камни, которые могут питать фабрики, работающие в башне ».

Рабониэль на мгновение промурлыкал, глядя на эмульсию. «Я пошлю такие жемчужины вашим людям в доказательство моей готовности работать вместе». Она повернулась, чтобы уйти. «Если вы собираетесь использовать шифры, чтобы давать скрытые инструкции вашим ученикам, пожалуйста, сделайте их трудными. Спрен, который я буду использовать, чтобы распутать ваши истинные послания, походит на вызов. Это дает им больше разнообразия в существовании ».

Рабониэль поставил охрану у двери, но не ограничил доступ Навани в комнату. В остальном он был пустым: в нем были только книжные полки, ящики и случайный сферический фонарь. Других выходов не было, но в задней части комнаты Навани обнаружил хрустальную жилу, спрятанную среди слоев.

"Ты здесь?" - спросила она, касаясь его.

Да, ответил брат. Я ближе к смерти, чем когда-либо. Со всех сторон окружен злом. И мужчины, и певцы пытаются меня оскорбить.

«Не создавайте ложной эквивалентности», - сказал Навани. «Мой вид может не понимать того вреда, который мы причинили спренам, но враг определенно знает, какой вред они причиняют, развращая их».

Несмотря на. Я скоро умру. Остались только два узла, а предыдущий был обнаружен так быстро.

«Еще одно доказательство того, что вы должны помогать нам, а не им», - прошептала Навани, заглядывая в стопки, чтобы убедиться, что она не привлекла внимание охранника. «Мне нужно больше понять, как работают эти различные формы Света».

- Не думаю, что могу многое объяснить, - сказал Брат. Для меня все просто сработало. Как человеческий ребенок может дышать, так и я использовал Свет. А потом ... тона исчезли ... и Свет покинул меня.

«Хорошо, - сказал Навани. «Мы можем поговорить об этом позже. А пока вам нужно сказать мне, где находятся другие узлы ».

Нет. Защитите их, как только они будут найдены.

«Брат и сестра, - сказал Навани, - если Каладин Штормблесс не может защитить узел, никто не сможет. Наша цель должна состоять в том, чтобы отвлечь и ввести в заблуждение, чтобы не дать Сплавленным когда-либо их найти. Для этого мне нужно знать, где находятся узлы ».

- Ты так хорошо говоришь, - сказал Брат. Так неприятно хорошо. Вы, люди, всегда говорите так разумно. Только позже, после боли, правда выходит наружу.

«Спрячьте это, если хотите», - сказал Навани. «Но ты должен знать, увидев, как Каладин сражается за тебя, что мы сильно проиграли. Наша единственная надежда - предотвратить обнаружение узлов. Если бы я знал, где находится хотя бы один из них, я мог бы придумать заговоры, чтобы отвлечь внимание врага ».

- Сначала придумайте эти сюжеты, - сказал Брат. Тогда поговори со мной еще раз.

«Хорошо», - сказал Навани. Она сняла с полки несколько книг, чтобы скрыть то, чем занималась, затем подошла к своему месту. Там она начала записывать все, что знала о свете.

ВОСЕМЬ ЛЕТ НАЗАД

Эшонай перевернула топаз в пальцах и настроила Напряжение. Топаз должен светиться спокойным темно-коричневым светом, но этот топаз должен излучать злобный оранжевый свет, как яркий цвет на обратной стороне крема, предупреждающего о том, что он ядовит.

Присмотревшись, Эшонай подумала, что она могла разглядеть застрявшие в нем шпоры. Боль, неистово двигающаяся. Хотя … возможно, она представила себе эту безумную часть. Спрен был в основном бесформенным, когда находился внутри драгоценного камня, превратившись в туманный штормовой свет, который создал всех им подобных. Тем не менее, там не могло быть счастья . Что бы она почувствовала, если бы ее заперли в комнате, не имея возможности исследовать?

«Вы узнали это от людей?» - сказал Эшонай.

«Да», - сказал Венли. Она удобно устроилась между двумя старейшинами в маленькой комнате совета, обставленной ткаными циновками и расписными знаменами.

Венли не принадлежал к Пятерке - старшим старейшинам - но, похоже, она думала, что принадлежит к ним. Что-то случилось с ней за последние несколько месяцев. Там, где она когда-то потакала своим желаниям, теперь она излучала эгоизм и уверенность. Она напевала «Победу», когда Эшонай передавал драгоценный камень одному из старейшин.

«Почему ты не принес это нам раньше, Венли?» - спросил Клейд. Следующим драгоценный камень взял сдержанный старейшина. «Люди ушли уже несколько месяцев».

«Я думал, что могу ошибаться», - сказал Венли Уверенности. «Я решил посмотреть, смогу ли я поймать шпренца самостоятельно. Разумеется, ты бы не хотел, чтобы мои фантазии меня беспокоили, если бы я ошибался.

«Я не слышал о том, что они умеют делать», - сказал Клэйд «Примирению». «Как вы думаете, вы могли бы заманить в ловушку жизнь? Если так, мы могли бы лучше выбирать, когда примем форму мате. Это было бы удобно ».

«Попробуй этот камень», - сказал Венли, взяв его, а затем протянув Варнали. «Я думаю, это может быть секретом боевых действий».

«Опасная форма», - сказал Варнали. «Но полезно».

«Это не форма власти», - сказал Клэйд. «Мы имеем право требовать этого».

«Люди делают попытки», - сказал Гангна - главный из них - Раздражению, ритм, используемый для того, чтобы вызвать сочувствие к неприятной ситуации. «Они действуют так, как будто мы единая нация, а не группа ссорящихся семей. Я бы хотел показать им более сильное лицо. Они так многого достигли за наши столетия, а мы так мало помним ».

«Простите, старейшины», - сказал Эшонай Примирению. «Но у них есть преимущества, которых нет у нас. Гораздо большее население, древние устройства для создания металлов, земля, более защищенная от штормов ».

Она недавно вернулась из своих последних исследований, которые теперь полностью поддержали старейшины. Она пыталась обойти человеческий торговый пост, а затем найти их дом. Она не раз настраивала Разочарование; каждое место, где она думала, что найдет людей, было пусто. Они нашли стаи диких кулаков и даже заметили далекую и редкую группу ришадиумов.

Никаких людей. Только когда она вернулась на их торговый пост, который был преобразован в небольшой форт - построенный из камня и укомплектованный солдатами и двумя писцами. У людей было сообщение для нее. Человеческий король хотел «оформить отношения» со своим народом, которого они называли «Паршенди».

Она вернулась с сообщением и обнаружила это: Венли сидит среди старейшин. Венли, такая уверенная в себе. Венли копирует человеческие техники, которые Эшонай - несмотря на то, что проводил с ними большую часть времени, - не слышал, чтобы они обсуждали.

«Спасибо, Эшонай», - сказал Гангна Признанию. «Вы хорошо поработали в своей экспедиции». У Workform панцирь был только вдоль тыльной стороны ладоней небольшими выступами, а у Gangnah начинал бледнеть по краям. Признак ее возраста. Она повернулась к остальным и продолжила. «Нам нужно будет ответить на это предложение. Люди ожидают, что мы будем нацией. Должны ли мы сформировать такое правительство, как они? »

«Другие семьи никогда не пойдут за нами», - сказал Клэйд. «Они уже возмущены тем, что люди уделяют нам больше внимания».

«Мне неприятна идея короля», - добавил Хусал в интервью «Тревога». «Мы не должны следовать за ними в этом».

Эшонай напевала Мольбу, показывая, что хочет снова заговорить. «Старейшины, - сказала она, - я думаю, мне следует навестить другие семьи и показать им свои карты».

"Чего бы это достигло?" Венли спросил скептицизма.

«Если я покажу им, насколько важен мир, они поймут, что мы меньше как народ, чем мы думали. Они захотят объединиться ».

Венли весело напевал. «Вы думаете, они просто присоединятся к нам? Потому что карты видели? Эшонай, ты в восторге. ”

«Мы рассмотрим ваше предложение», - сказал Гангна, затем напевал «Признательность» - как отказ.

Эшонай удалился на солнечный свет, когда старейшины задавали Венли дополнительные вопросы о создании драгоценных камней с застрявшими шпренами. Эшонай настроил раздражение. Затем силой она изменила свой ритм на Peace. Она всегда чувствовала тревогу после длительной поездки. Ее раздражала не сестра, а общая ситуация.

Она позволила себе бродить к потрескавшейся стене, окружавшей город. Ей понравилось это место; оно было старым, и старые вещи казались ей … задумчивыми. Она шла вдоль подножия некогда стены, мимо слушателей, которые пасли чулки, несли зерно с полей, таскали воду. Многие подняли руку или окликнули ее, когда увидели ее. К сожалению, теперь она стала знаменитой. Ей пришлось остановиться и поговорить с несколькими слушателями, которые хотели спросить о ее экспедиции.

Она терпеливо переносила внимание. Эшонай потратил годы, пытаясь вызвать такой интерес к внешнему миру. Она бы не стала отказываться от этой доброжелательности сейчас.

Ей удалось выбраться и взобраться на сторожевой пост вдоль стены. Отсюда она могла видеть, как слушатели из других семей передвигаются по равнинам или гонят своих свиней по периметру города.

«Их больше, чем обычно», - подумала она. Одна из других семей может готовить штурм города. Были бы они такими смелыми? Так скоро после того, как пришли люди и изменили мир?

Да, были бы. В конце концов, собственная семья Эшоная была такой смелой. Другие могли предположить, что люди Эшоная получали от людей секреты или особые товары. Вместо этого они захотят поставить себя на место, чтобы получить благословение людей.

Эшонаю нужно было пойти к ним и объяснить. Зачем сражаться, когда можно было испытать гораздо больше? Зачем ссориться из-за этих старых, разрушенных городов? Они могли строить новые, как люди. Она настроила Решимость.

Затем она снова настроилась на Тревогу, когда увидела фигуру, рассеянно идущую вдоль основания стены. Мать Эшонай носила свободную коричневую мантию, тусклую на фоне великолепных красных и черных узоров кожи женщины.

Эшонай спустился и подбежал. "Мама?"

«Ах», - сказала ее мать Тревожности. "Я знаю тебя. Может, ты мне поможешь? Кажется, я оказался в странной ситуации ».

Эшонай взяла мать за руку. "Мама."

"Да. Да, я твоя мать. Ты Эшонай ». Женщина огляделась, затем наклонилась. «Ты можешь сказать мне, как я сюда попал, Эшонай? Кажется, я не помню.

«Вы собирались подождать, пока я вернусь домой», - сказал Эшонай. "С едой."

"Я был? Почему тогда я этого не сделал? "

«Вы, должно быть, потеряли счет времени», - сказал Эшонай утешению. «Пошли домой».

Джакслим напевала Решительность и отказывалась сдвинуться с места, казалось, с каждой секундой она становилась все более сознательной, более собой. «Эшонай, - сказала она, - мы должны противостоять этому. Это не просто чувство усталости. Это что-то похуже ».

«Может быть, нет, мама», - сказал Эшонай. "Может быть это…"

Ее мать напевала Ритм Заблудшего. Эшонай замолчал.

«Я должен убедиться, что твоя сестра знает песни», - сказал Джакслим. «Возможно, мы достигли вершин моей жизни, Эшонай».

«Пожалуйста, приди и отдохни», - сказал Эшонай Миру.

«Отдых для тех, у кого есть свободное время, дорогая», - сказала ее мать, но позволила провести себя в направлении их дома. Она туго затянула халат. «Я могу столкнуться с этим. Наши предки взяли на себя слабость, чтобы создать наш народ. Они столкнулись со слабостью тела и разума. Я могу противостоять этому с изяществом. Я должен."

Эшонай поселил ее дома, чтобы поесть. Затем Эшонай подумала о том, чтобы достать свои новые карты, чтобы показать матери, но колебалась. Джакслиму никогда не нравилось слышать о путешествиях Эшоная. Лучше не расстраивать ее.

Почему так должно было случиться? Эшонай наконец получила от жизни то, что хотела. Но прогресс, перемены не могли произойти без прохождения бурь и движения лет. Каждый день вперед означал для ее матери еще один день регресса.

Время. Это был мастер-садист. Оно сделало детей взрослыми, а затем радостно, безжалостно украло все, что им было дано.

Когда Венли вернулся, они все еще ели. В последнее время у нее всегда была скрытая улыбка, как будто она втайне настраивала Развлечение. Она положила свой драгоценный камень - тот, что со шпренком - на стол.

«Они собираются попробовать, - сказал Венли. «Сейчас берут волонтеров. Я принесу пригоршню этих драгоценных камней ».

«Как вы научились резать их, как люди?» - спросил Эшонай.

«Это было несложно, - сказал Венли. «Это потребовало лишь небольшой практики».

Их мать уставилась на драгоценный камень. Она вытерла руки тряпкой и взяла ее. «Венли. Мне нужно, чтобы вы вернулись к практике. Я не знаю, сколько еще я смогу быть нашим хранителем песен ».

«Потому что твой разум отказывает», - сказал Венли. «Мама, как ты думаешь, почему я так много работал, чтобы найти эти новые формы? Это может помочь ».

Эшонай настроил Сюрприз, взглянув на их мать.

"Помощь?" - сказал Джакслим.

«У каждой формы свой образ мышления», - сказал Венли. «Это сохранено в песнях. А некоторые были сильнее, устойчивее к болезням, как физическим, так и психическим. Так что, если вы перейдете в эту новую форму… »

Ее мать настроила Рассмотрение.

«Я … не осознавал этого», - сказал Эшонай. «Мама, ты должна стать волонтером! Это может быть нашим ответом! »

«Я пытался показать старейшинам, - сказал Венли. «Они хотят, чтобы молодые слушатели первыми попробовали изменение».

«Они меня послушают», - сказал Джакслим Решению. «В конце концов, моя работа - говорить, чтобы они слышали. Я попробую эту форму, Венли. И если вы действительно достигли этой своей цели ... ну, я когда-то думал, что быть нашим новым хранителем песен будет вашим высшим призванием. Я не думал, что вы можете изобрести призвание с еще большей честью. Хранитель форм ».

Эшонай откинулась на спинку кресла, слушая, как сестра напевает Джой. Только ... ритм как-то был сбит. Быстрее. Более жестокий?

«Ты что-то воображаешь, - сказала она себе. Не позволяй ревности поглотить тебя, Эшонай. Это может легко разрушить вашу семью.

Мне сказали, что не сам песок, а что-то, что на нем растет, проявляет странные свойства. Можно сделать больше, используя подходящие материалы и семена оригинала.

—Из «Ритма войны», стр. 13, подтекст.

Каладин бился, вспотел и дрожал, его разум был наполнен видениями умирающих его друзей. О Роке, застывшем в Пиках, о Лопене, убитом на далеком поле битвы, о Тефте, умирающем в одиночестве, сморщенном до костей, его глаза потускнели от многократного использования огненного мха.

- Нет, - крикнул Каладин. "Нет!"

"Каладин!" - сказал Сил. Она обернулась вокруг его головы, наполнив его глаза полосами бело-голубого света. "Ты проснулся. Все в порядке. Каладин? »

Он вдыхал и выдыхал, делая глубокие вдохи. Кошмары казались такими реальными, и они не исчезли. Как запах крови на твоей одежде после битвы.

Он заставил себя подняться на ноги и с удивлением обнаружил на каменном выступе комнаты небольшой мешочек со светящимися драгоценными камнями.

«От Даббида», - сказал Сил. «Он оставил их немного раньше вместе с бульоном, а затем схватил кувшин, чтобы пойти за водой».

«Как он…» Может, он получил их от ревностных в монастыре? А может, он их незаметно взял откуда-то еще. Даббид мог передвигаться по башне так, как Каладин не мог - люди всегда смотрели на Каладина, помнили его. Он предположил, что это была высота . Или, может быть, это было то, как он держался. Он так и не научился правильно опускать голову, даже когда был рабом.

Каладин покачал головой, затем выполнил свой утренний распорядок: растяжки, упражнения, затем умылся, как мог, тряпкой и небольшим количеством воды. После этого он позаботился о Тефте, вымыл его, а затем изменил то, как лежал мужчина, чтобы предотвратить пролежни. Когда все было сделано, Каладин опустился на колени рядом со скамейкой Тефта со шприцем и бульоном, пытаясь найти утешение в собственном сознании посредством успокаивающего акта кормления своего друга.

Сил устроился на каменной скамейке рядом с Тефт, пока Каладин работал, одетый в девичье платье, сидя, прижав колени к груди и обхватив их руками. Ни один из них долго не разговаривал, пока Каладин работал.

«Я бы хотел, чтобы он не спал», - наконец прошептала Сил. «Есть что-то радостное в том, как злится Тефт».

Каладин кивнул.

«Я была в Далинаре, - сказала она, - перед его отъездом. Я спросил его, может ли он заставить меня чувствовать себя, как люди. Иногда грустно ».

"Какие?" - спросил Каладин. «Почему, во имя десятого имени Всевышнего, ты сделал бы что-то подобное?»

«Я хотела почувствовать то, что чувствуешь ты», - сказала она.

« Никто не должен чувствовать себя так, как я».

«Я сам по себе, Каладин. Я могу принимать решения за себя ». Она смотрела невидящим взглядом мимо Тефта и Каладина. «Именно в разговоре с ним я начал вспоминать своего старого рыцаря, как я тебе говорил. Я думаю, что Далинар что-то сделал. Я хотел, чтобы он связал меня с тобой. Он отказался. Но я думаю, что он каким-то образом связал меня с тем, кем я был. Сделал меня способным вспомнить, и снова стало больно ... »

Каладин чувствовал себя беспомощным. Он никогда не мог бороться со своим собственным ощущением тьмы. Как он помог кому-то другому?

«Тьен может это сделать, - подумал он. Тьен знал бы, что сказать.

Буря, он скучал по своему брату. Даже спустя столько лет.

«Я думаю, - сказал Сил, - что у нас проблемы. Мы думаем, что не меняемся. Иногда вы слышите, как мы это говорим. «Мужчины меняются. Меняются певцы. Спрен - нет. Мы думаем, что, поскольку части нас вечны, мы тоже. Но части людей тоже вечны.

«Если мы сможем выбрать, мы сможем измениться. Если мы не можем измениться, выбор ничего не значит. Я рад, что чувствую это, чтобы напомнить мне, что я не всегда чувствовал то же самое. Был таким же. Это означает, что, придя сюда, чтобы найти другого Рыцаря Сияющего, я принимал решение. Не просто делать то, что я был создан, но делать то, что я хотел ».

Каладин склонил голову, и шприц с бульоном был на полпути к губам Тефта. «Когда я нахожусь в худшем состоянии, я чувствую, что не могу измениться. Как будто я никогда не менялся. Что я всегда так чувствовал и всегда буду ».

«Когда у тебя такое станет, - сказал Сил, - дай мне знать, хорошо? Может быть, мне будет полезно поговорить об этом ».

"Ага. Все в порядке."

"А Кэл?" она сказала. «Сделай то же самое для меня».

Он кивнул, и они оба замолчали. Каладин хотел сказать больше. Он должен был сказать больше. Но он чувствовал себя таким усталым. В комнате кружилось истощение, хотя он проспал полдня.

Он видел знаки. Вернее, он больше не мог их игнорировать. Он был глубоко в тисках боевого шока, и находящаяся под оккупацией башня никаким волшебным образом этого не исправила. От этого стало еще хуже. Больше боев. Больше времени в одиночестве. От него зависит больше людей.

Убийство, одиночество и стресс. Нечестивый триумвират, работающий вместе с копьями и ножами, чтобы загнать его в угол. Тогда они просто. Сохранено. Колющие.

"Каладин?" - сказал Сил.

Он понял, что сидел там, не двигаясь, … как долго? Бури. Он быстро наполнил шприц и поднес его к губам Тефта. Мужчина снова шевелился, бормотал, и Каладин почти мог разобрать, что он говорит. Что-то о его родителях?

Вскоре дверь открылась, и вошел Даббид. Он быстро отсалютовал Каладину, затем поспешил к скамейке возле Тефта и положил что-то на камень. Он настойчиво махнул рукой.

"Что это?" - спросил Каладин, затем развернул ткань, чтобы увидеть какой-то фабриал. Он был похож на кожаный браслет, такой, который носили Далинар и Навани, чтобы определять время. Только конструкция была другой. На нем были длинные кожаные ремешки и металлическая часть, вроде ручки, которая поднималась и проходила через ладонь. Перевернув его, Каладин обнаружил десять рубинов в части наручей, хотя они были серовато-коричневого цвета.

«Что на Рошаре?» - спросил Каладин.

Даббид пожал плечами.

- Полагаю, к этому вас привел Брат?

Даббид кивнул.

«Навани, должно быть, прислал его», - сказал Каладин. «Сил, который час?»

«Примерно за полчаса до встречи с королевой», - сказала она, глядя вверх, в небо, скрытое за многими футами камня.

«Следующая сильная буря?» - спросил Каладин.

«Не уверен, по крайней мере, несколько дней. Почему?"

«Мы захотим восстановить серые драгоценные камни, которые я использовал в битве с Преследователем. Спасибо за новые, кстати, Даббид. Однако нам нужно найти способ спрятать остальных снаружи, чтобы подзарядиться.

Даббид похлопал себя по груди. Он сделает это.

«Кажется, тебе сейчас лучше», - сказал Каладин, успокаиваясь, чтобы закончить кормить Тефт.

Даббид пожал плечами.

«Хотите поделиться своим секретом?» - спросил Каладин.

Даббид сел на пол и положил руки себе на колени. Итак, Каладин вернулся к своей работе. Это оказалось на удивление утомительным, так как ему приходилось насильно удерживать свое внимание от своих кошмаров. Он был рад, когда, закончив, Сил сказал ему, что пришло время для его регистрации с Навани.

Он прошел в сторону комнаты, прижал руку к хрустальной вене и ждал, пока она заговорит в его уме.

Хаймаршал? - сказала она несколько минут спустя.

«Вот», - ответил он. «Но, поскольку я собирался стать хирургом на полную ставку, я не уверен, что у меня все еще есть это звание».

Я восстанавливаю тебя. Мне удалось уговорить одного из моих инженеров вытащить фабрику, которая может оказаться вам полезной. Брат должен быть в состоянии направить вас к этому.

«Я уже получил это», - сказал Каладин. «Хотя я понятия не имею, что он должен делать».

Это персональный лифт, который поднимает и опускает вас на большие расстояния. Чтобы помочь вам путешествовать по высоте башни.

«Интересно», - сказал он, взглянув на устройство, разложенное на каменной скамье. «Хотя, Яркость, я не сторонник технологий. Простите, но я даже не знаю, как включить обогреватель.

«Тогда вам нужно будет быстро учиться», - сказал Навани. Поскольку вам нужно будет заменить рубины в фабриале на рубины Voidspren из украденных вами тростей. Нам понадобятся все двенадцать пар. Вы видите карту с устройством?

«Минутку», - сказал он, копаясь в мешке и вытаскивая небольшую сложенную карту. Судя по глифам, он привел к месту на двадцатом этаже. "Я понял. Я должен добраться до этого места. Враг не охраняет верхние этажи ».

Отлично. Там наверху в шахте есть грузы, куда вам нужно будет установить другие половинки этих рубинов. Механизм на фабриальном браслете сбросит один из этих грузов, и эта сила будет передаваться через браслет. Вас потянет в любом направлении, в котором вы указали устройство.

«За руку?» - спросил Каладин. «Звучит неудобно».

Это не так. Мой инженер пытался это исправить. Есть ремешок, который оборачивается вокруг вашей руки и упирается в плечо, что, по его мнению, может помочь.

«Хорошо…» - сказал он. По крайней мере, было чем заняться.

Но фабрики? Он всегда считал их игрушками для богатых. Хотя он полагал, что это становилось все реже и реже. Селекционные проекты создавали домашний скот с все более и более крупными рубиновыми драгоценными сердцами, и методы создания фабриков распространялись. В наши дни казалось, что каждая третья комната была оборудована обогревателем, а пряжа была достаточно дешевой, и даже рядовые могли позволить себе заплатить за отправку сообщений через нее.

Навани научил его заменять рубины. К счастью, в ящике с тростником, который он украл, было несколько небольших инструментов для откручивания гильз. Это было не сложнее, чем заменить пряжки на кожаной куртке.

Как только это было сделано, он и Силь рискнули выйти, пробравшись через девять этажей. Он не использовал штормовой свет; у него не было достаточно, чтобы тратить. Кроме того, было приятно работать с его телом.

На двадцатом этаже гранатовый свет привел его к месту, описанному на карте. Внутри он нашел гири и древко, и Навани провел его, установив подходящие рубины. Он начал понимать, как работает устройство. Большого веса было более чем достаточно, чтобы поднять человека. Пять рубинов в его фабриале были связаны с этими грузами, связывая их вместе.

Остальные семь рубинов использовались для активации и контроля веса. Сложная система шкивов и механизмов была намного сложнее, чем он мог понять, но, по сути, она позволяла ему переключаться на другой вес, когда один из них полностью упал. Он также мог замедлить падение веса или полностью остановить его, регулируя скорость его подъема.

Каждый груз должен быть в состоянии вытянуть вас на сотни футов перед тем, как выбежать, сказал Навани через гранатовую жилу на стене. Эти шахты полностью опускаются до водоносных горизонтов у подножия горы. Это означает, что вы сможете взлететь с первого этажа до вершины башни, используя один вес.

Плохая новость в том, что после того, как все пять грузов упадут, устройство будет бесполезным, пока вы их не перемотаете. В углу есть лебедка; Боюсь, это трудный процесс.

«Это раздражает», - сказал Каладин.

Да, в некоторой степени неудобно, что нам приходится заводить кривошип, чтобы испытать чудо, заставляющее человека безопасно парить в воздухе на сотни футов.

«Простите, Яркость, но обычно я могу сделать это с гораздо меньшими трудностями».

Что сейчас бессмысленно, не так ли?

«Я полагаю, что это так, - сказал он. Он посмотрел на фабриал, теперь прикрепленный к его левой руке, с ремнями, обмотанными до самого плеча. Это было немного стеснительно, но в остальном вполне подходило. «Итак, я указываю его, куда хочу, активирую, и меня туда потянет?»

Да. Но мы сделали устройство таким, чтобы оно не сдвинулось с места, если вы его отпустите - в противном случае это было бы слишком опасно. Видите нажимную пружину на ладони? Ослабьте это, и тормоз на стропе сработает. Ты видишь?

«Да», - сказал Каладин, сжимая кулак вокруг стойки. Он имел отдельную металлическую часть, обернутую вокруг него с одной стороны, с пружиной под ней. Так что чем сильнее он сжимал, тем быстрее устройство его тянуло. Если он отпустит полностью, он остановится на месте.

Использование фабриала состоит из двух этапов. Во-первых, вам нужно включить устройство - соединить рубины. Переключатель, который можно перемещать большим пальцем? Это для этой цели. Как только вы перевернете его, ваша рука будет зафиксирована в текущей ориентации и не сможет двигать браслет в любом направлении, кроме как вперед.

Второй шаг - начать сбрасывать вес. Если какой-то груз падает полностью, переключитесь на следующий, используя диск на тыльной стороне запястья. Ты видишь это?

«Да, - сказал он.

Остановившись, вы останетесь висеть, пока не отключите устройство. Но пока у вас есть еще один вес, который еще не закончился, вы можете повернуть циферблат на этот, а затем продолжить движение вверх. Или, если у вас хватит смелости, вы можете отсоединить устройство и упасть на секунду, пока вы указываете ему другое направление, затем снова задействуйте его и заставьте его тянуть вас в этом направлении.

«Это звучит опасно, - сказал Каладин. «Если я высоко в воздухе и мне нужно перейти на балкон или что-то в этом роде, мне нужно ненадолго упасть в свободное падение, чтобы изменить направление устройства, чтобы оно могло тянуть меня в стороны, а не вверх и вниз. ? »

Да, к сожалению. У инженера, создавшего это, есть грандиозные и возвышенные идеи, но мало практического смысла. Но это лучше, чем ничего, Верховный маршал. И это лучшее, что я могу сделать для тебя прямо сейчас.

Каладин глубоко вздохнул. "Понял. Прошу прощения, если я прозвучал неблагодарно, Яркость. Это были тяжелые несколько дней. Рад за помощь. Я с ней ознакомлюсь ».

Отлично. Вам не следует беспокоиться о том, что свет Бездны в драгоценных камнях иссякает из-за практики - соединенные рубины не тратят много энергии для поддержания своей связи. Но со временем они закончатся естественным образом. Нам нужно будет выяснить, что с этим делать, когда это произойдет.

На данный момент я надеюсь, что брат или сестра скоро поверит мне достаточно, чтобы сказать мне, где найти оставшиеся узлы. Получив эту информацию, я смогу разработать план их защиты, возможно, отвлекая вражеские поиски в сторону другого участка башни. Жизненно важно, чтобы вы держали этот щит на месте как можно дольше, чтобы дать мне время выяснить, что не так со Светом в башне и его защитой.

"Есть какое-нибудь движение?" - спросил Каладин.

Нет, но в настоящее время я сосредоточен на заполнении пробелов в моем понимании. Я надеюсь, что как только я получу правильные основы по Stormlight и Voidlight, я добьюсь более быстрого прогресса.

«Понятно», - сказал Каладин. «Я свяжусь с вами снова через несколько часов, если у вас будет время, чтобы обсудить мой опыт работы с этим устройством».

Спасибо.

Он отошел от стены. Сил стоял в воздухе рядом с ним, рассматривая фабриал.

"Так?" - спросил ее Каладин. "Как вы думаете?"

«Я думаю, вы будете выглядеть очень глупо, используя его. Я не могу дождаться ».

Он вышел в ближайший коридор. Здесь, на двадцатом этаже, он должен быть в безопасности, тренируясь под открытым небом - при условии, что он держится подальше от атриума. Он прошел по коридору, расставляя аметисты, чтобы осветить путь. Затем он остановился в одном конце, глядя на линию огней. Фабриал оставлял его пальцы свободными, но перекладина в центре его руки мешала сражению. Ему пришлось бы держать копье одной рукой, как если бы он сражался щитом.

«Мы собираемся попробовать это здесь?» - спросил Сил, бросаясь к нему. «Разве это не для того, чтобы вставать и опускаться?»

«Яркость Навани сказал мне, что она тянет вас в любом направлении, - сказал он. «Новые Ветрокрылые всегда хотят идти вверх со своими Клетками, но чем больше у вас опыта, тем больше вы понимаете, что можете достичь гораздо большего, если мыслите в трех измерениях».

Он указал левой рукой по коридору и раскрыл ладонь. Затем, посчитав это мудрым, он взял немного Штормового света. Наконец, большим пальцем он щелкнул маленьким рычагом и включил механизм. Ничего не случилось.

«Пока все хорошо», - подумал он, пытаясь пошевелить рукой вправо или влево. Он сопротивлялся, держался на месте. Хорошо.

Он сжал руку в кулак, стиснул перекладину на ладони, и его тут же потащили по коридору. Он поскользнулся на пятках и совсем не мог замедлить себя. Эти веса действительно были тяжелыми.

Каладин разжал руку, останавливаясь на месте. Поскольку устройство все еще было активным, когда он оторвал ноги от земли, он оставался в воздухе. Однако это также оказало невероятную нагрузку на его руку, особенно локоть.

Да, устройство в его текущем состоянии может быть слишком опасным для использования без Stormlight. Он снова опустил ноги и нажал на тумблер большим пальцем, чтобы отключить устройство, и его рука тут же высвободилась. Вес - когда он пошел проверить - висел немного ниже в шахте. Как только он отключил устройство, тормоза заблокировались, удерживая груз на месте.

Он вышел в коридор, включил устройство и крепко ухватился за перекладину. Это заставило его взлететь вперед. Он поджал ноги, напрягаясь - с усилием - чтобы оставаться в вертикальном положении. В этот момент, каким бы трудным это ни было упражнение, он почувствовал, что что-то снова ожило в нем. Ветер в его волосах. Его тело парит, претендуя на небо, хотя и несовершенным образом. Он нашел этот опыт знакомым. Даже интуитивно понятно.

Так продолжалось вплоть до того момента, когда он заметил быстро приближающуюся дальнюю стену. Он отреагировал слишком медленно, сначала инстинктивно попытавшись ударить себя назад. Он врезался в стену ладонью вперед и почувствовал, как хрустнули его костяшки . Устройство продолжало пытаться двигаться вперед, еще сильнее раздавливая его искалеченную руку, заставляя держать гриф в сжатом состоянии. Устройство удерживало его прикрепленным к стене, пока ему не удалось протянуть руку другой рукой и щелкнуть тумблер, освободив механизм и освободив его.

Он задохнулся от боли, высасывая Грозовой свет из ближайшего аметиста на полу. Исцеление происходило медленно, как и на днях. Боль была острой; он стиснул зубы, пока ждал - и расколотая кожа, сломанная костями, заставила его истекать кровью на устройстве, окрашивая его кожу.

Сил нахмурился, глядя на ползающие по полу болеутоляющие. «Гм, я был неправ. Это было не особенно смешно ».

«Извини», - сказал Каладин, глаза слезились от боли.

"Что случилось?"

«Плохие инстинкты», - сказал он. «Это не вина устройства. Я просто забыл, что делал ».

Он сел, чтобы ждать, и он услышал, как хлопают суставы и скрежещут кости, когда Штормовой Свет снова срастает его. Он стал полагаться на свое почти мгновенное исцеление; это была агония.

Прошло добрых пять минут, прежде чем он встряхнул исцеленную руку и протянул ее, как новенькую, если не считать затяжной фантомной боли. «Верно, - сказал он. «Я хочу быть более осторожным. Я играю с невероятными силами в этих весах ».

«По крайней мере, ты не сломал фабриал», - сказал Сил. «Как ни странно, но гораздо легче достать новую руку, чем новое устройство».

«Верно», - сказал он, вставая. Он побежал по коридору обратно тем же путем, на этот раз сохраняя осторожную скорость, и замедлился, приближаясь к другому концу.

В течение следующих получаса или около того он разбился еще несколько раз, но не так зрелищно, как первый. Ему нужно было быть очень осторожным, чтобы направить руку прямо в центр коридора, иначе он сместился бы в сторону и в конечном итоге начал царапать стену. Он также должен был остро осознавать устройство, поскольку было удивительно легко случайно щелкнуть выключателем активации, задев рукой о что-то.

Он продолжал практиковаться и довольно долго мог ходить взад и вперед, прежде чем устройство перестало работать. Он резко остановился в полете, завис в центре коридора.

Он поставил ноги на землю и отключил устройство. Вес, который он использовал, упал на дно. Это длилось у него довольно долго - хотя большую часть этого времени он переустанавливал и перемещал. В реальном свободном падении ему, вероятно, хватило бы нескольких минут полета. Но если бы он контролировал вес, используя его короткими рывками, он мог бы с пользой использовать эти минуты.

Он не стал бы парить в битвах с Небесными в стремительных битвах с этим. Но он мог получить дополнительный прилив скорости в бою и, возможно, двигаться в неожиданном направлении. Навани намеревался использовать его как лифт. Конечно, это сработает. И он намеревался попрактиковаться в том, чтобы ходить вверх и вниз по улице, когда стемнеет.

Но Каладин видел и боевые применения. В общем, устройство сработало лучше, чем он ожидал. Итак, он прошел до конца коридора, чтобы снова подготовиться.

"Более?" - спросил Сил.

«У вас назначена встреча или что-то в этом роде?» - спросил Каладин.

«Просто немного скучно».

«Я могу врезаться в другую стену, если хочешь».

«Только если вы обещаете, что будете забавными, когда будете это делать».

"Какие? Вы хотите, чтобы я сломал больше пальцев? "

"Нет." Она обернулась вокруг него, как светящаяся лента. «Ломать руки - не очень смешно. Попробуйте другую часть тела. Забавный.

«Я перестану думать, как с этим справиться, - сказал он, - и вернусь к работе».

«И как долго мы собираемся делать этот явно несмешной сбой?»

«Очевидно, пока мы не разобьемся», - сказал Каладин. «У меня были месяцы, чтобы тренироваться с моими плетками, и больше, чтобы подготовиться к моему первому бою в качестве копейщика. Судя по тому, как быстро Fused нашел первый узел, я подозреваю, что у меня будет всего несколько дней, чтобы потренироваться на этом устройстве, прежде чем мне понадобится его использовать ».

Когда пришло время - если Навани или брат или сестра могли предупредить его, - он захотел быть готовым. Он знал по крайней мере один способ успокоить кошмары, растущее давление и психическое истощение. Он ничего не мог поделать со своей ситуацией или трещинами, которые когда-либо расширялись внутри него.

Но он мог оставаться занятым, и при этом не позволять этим трещинам определять его.

Песок возник за пределами мира. Это только одно из таких удивительных чудес, которые происходят из других стран - я недавно получил цепь из земель мертвых, которая, как говорят, способна закрепить человека через когнитивные аномалии. Я не понимаю, какая польза от этого для меня, так как я не могу покинуть систему Рошарана. Но тем не менее это бесценный объект.

—Из «Ритма войны», стр. 13, подтекст.

Ясна никогда не воевала. О, она была близка к войне. Она осталась в мобильных военных лагерях. Она ходила по полям сражений. Она сражалась и убивала, и была частью битвы при Тайлен-Филд. Но она никогда не воевала.

Остальные монархи были сбиты с толку. Даже солдаты казались сбитыми с толку, когда они разошлись, позволив ей шагнуть вперед среди них в своем осколочном доспехе. Однако Далинар понял. Пока вы не встанете в эти ряды, держите меч и обращаетесь лицом к врагу, вы никогда не поймете. Никакая книга не могла бы тебя подготовить, Ясна. Так что да, я думаю, тебе стоит уйти.

На ум пришла тысяча цитат известных ученых. Рассказы о том, каково было быть на войне. Она прочитала сотни; некоторые из них были настолько подробными, что она могла чувствовать запах крови в воздухе. Тем не менее, все они бежали, как тени перед солнечным светом, когда она достигла фронта армий коалиции и посмотрела на врага.

Их число казалось бесконечным. Грибок на земле впереди, черно-белый и красный, оружие блестит на солнце.

По сообщениям, здесь было около сорока тысяч певцов. Это число она могла понять и проанализировать. Но ее глаза не видели сорока тысяч, они видели бесконечные ряды. Цифры на странице потеряли смысл. Она пришла не драться с сорока тысячами. Она пришла бороться с приливом.

На бумаге этим местом была котловина Друнму в Эмуле. Это был огромный океан дрожащей травы и высоких виноградных лоз. На встречах Минк настаивал на том, что битва здесь идет на пользу стороне коалиции. Если они позволят врагу отступить к городам и фортам, они могут присесть на корточки и приготовиться к тому, чтобы расколоться прочными снарядами. Вместо этого он подтолкнул их к месту, где они чувствовали бы себя уверенно, стоя в полном сражении, поскольку у них было небольшое преимущество на возвышенностях и солнце им за спину. Вот они и встанут, и Норки смогут использовать большее количество и навыки коалиции для победы.

Так логично, что она понимала, что это была битва, которую хотели ее войска. Лично она чувствовала себя подавленной расстоянием до врага - расстоянием, которое ей вместе с остальными пришлось бы преодолеть под обстрелом вражеских стрел и копий. Трудно было не чувствовать себя маленькой даже в ее Тарелке.

Зазвонили рожки, отдавая приказ о наступлении, и она заметила, что рядом с ней держатся двое танцоров, вероятно, по просьбе ее дяди. Хотя она всегда представляла, что битва начинается с грандиозной атаки, ее силы двигались механически. Щиты поднимаются в строю, уверенный марш, который ветеранские войска выдерживали, пока начали падать стрелы. Бег сломал бы линии, не говоря уже о том, чтобы солдаты запыхались, когда они прибыли.

Она вздрогнула, когда попали первые стрелы. Они падали с аритмичной серией щелчков, металл по дереву, как град. Один отскочил от ее плеча, а другой скользнул по ее шлему. К счастью, стрелы вскоре были прерваны, когда легкая азишская кавалерия совершила набег на вражеских лучников. Она слышала стук копыт, видела, как Ветрокрылые парят над головой, охраняя всадников с воздуха. Враг продолжал недооценивать кавалерию, которой тысячи лет назад не было в значительном количестве.

Все это время войска алети продолжали маршировать вперед со щитами. Это заняло мучительно много времени, но, поскольку агрессором была сторона Ясны, у врага не было никаких побуждений встретить их. Они сохранили свое положение на пологом склоне. Она могла понять, почему враг счел разумным стоять здесь, когда силам Ясны пришлось предпринять штурм на этом склоне холма.

Противник превратился в блок фигур в панцирях и стальных доспехах, держащих большие щиты и прорастающих пиками глубиной в несколько рядов. Эти певцы не сражались, как паршенди на Расколотых равнинах; это были обученные войска, и Fused быстро адаптировались к современной войне. У них, правда, была небольшая близорукость, когда дело касалось кавалерии, но они гораздо лучше знали, как наиболее эффективно использовать свои Surgebinders.

К тому времени, как блок войск Ясны занял позицию, она чувствовала себя измотанной из-за того, что во время марша оставалась на повышенной боевой готовности. Она остановилась вместе с остальными, трава отступила волной перед ней - как если бы она могла почувствовать приближающуюся битву, как будто она почувствовала шторм. Она приказала своей Тарелке намеренно приглушить свет, чтобы она выглядела как светоносец обычного Осколок. Враг все равно выделит ее, но не признает королеву. Так ей было бы безопаснее.

Зазвонили рога. Ясна начала последнюю часть уклона не совсем быстро. Он был слишком мелким, чтобы его можно было назвать холмом, и если бы она гуляла, она бы ничего не заметила на склоне. Но теперь она чувствовала это с каждым шагом. Ее Пластина побуждала ее двигаться, как и Штормовой Свет, которым она вдохнула, но если она убежит слишком далеко от своего блока войск, ее можно будет окружить. Враг мог бы спрятать Фьюзед и Регалов среди своих рядов, поджидая ее, чтобы устроить засаду. Кроме Небесных, немногие из Слияния решили встретиться с Носителями осколков в прямом бою.

Ясна призвала Слоновую Кость как Клинок, оружие попало в ее ожидающие рукавицы. Готовый? она спросила.

Да.

Последние несколько футов она пробежала по пике и пронеслась с помощью Слоновой Кости. Ее работа заключалась в том, чтобы сломать их линии; полный Shardbearer может заставить целые формирования рассыпаться вокруг нее.

К их чести, этот певческий строй не сломался. Он откинулся назад, пики скребли по ее доспехам, когда она попыталась подойти поближе и атаковать, но держалась. Ее почетный караул - вместе с этими двумя танцорами - подошли сзади, чтобы не дать ей попасть в окружение. Рядом еще один блок из пяти тысяч солдат поразил врага. В воздухе раздалось хрюканье и хруст.

Держа клинок двуручным хватом, Ясна металась взад и вперед, разрезая пикиные головы и пытаясь ударить врага внутрь себя. Они двигались с неожиданной гибкостью, певцы танцевали, держась подальше от ее меча.

«Это менее эффективно, - сказал ей Айвори. Другие наши силы . Используй их?

«Нет, я хочу знать настоящее чувство войны», - подумала Ясна. Или настолько близко к этому, насколько я могу себе позволить, в «Plate with Blade».

«Когда-либо ученый», - сказал Айвори долготерпеливым тоном, когда Ясна прошла мимо нескольких пиков - которые были практически бесполезны против нее - и сумела вонзить свой Клинок в грудь певца. Глаза певицы загорелись, когда она упала, и Ясна разорвала меч, заставив других ругаться и уклоняться.

Руководили ею не только ученые. Если она собиралась командовать солдатами в бой, ей требовалось нечто большее, чем описания из книг. Ей нужно было почувствовать то, что чувствовали они. И да, она могла использовать свои силы. Сотворение души оказалось полезным для нее в боях и раньше, но без Далинара она ограничила Штормовой свет и хотела его сохранить.

Она будет бежать Shadesmar если дела пойдут плохо. Она не была дурой. И все же это знание не давало ей покоя, когда она неслась через строй, отвлекая врага. Она никогда не могла по- настоящему почувствовать, что значит быть несчастным копьеносцем на передовой.

Она слышала, как они кричали, когда две силы столкнулись вместе. Построения казались такими преднамеренными, и по большому счету они были осторожными. Позиционирован с какой-то ужасной инерцией, которая заставила солдат на передовой сражаться. Таким образом, пока блок оставался твердым, линии фронта упирались друг в друга, крича, как гнущаяся сталь.

Такого чувства Ясна никогда не испытает. Вес группы солдат с каждой стороны сокрушает вас между собой - без возможности спастись. Тем не менее, она хотела знать, на что она способна. Она обернулась, оттесняя других певцов, но другие начали толкать ее пиками и копьями, отталкивая в сторону, угрожая споткнуться.

Она недооценила эффективность этих пиков; да, они были бесполезны для разрушения ее доспехов, но они могли маневрировать ею, как чулл, которого колют шестами. Она споткнулась и почувствовала свой первый настоящий приступ страха.

Контролируйте это. Вместо того, чтобы попытаться выпрямиться, она повернулась плечом к врагу, превратив потерявшее равновесие спотыкание в рывок, вылетев из рядов врагов рядом с ее солдатами. Она не убила многих врагов, но и в этом не нуждалась. Их ряды колебались и сгибались от ее усилий, и ее солдаты использовали это. По обе стороны от нее они сопоставляли пики и копья с врагом - передний ряд ее солдат переходил к задней линии блока каждые десять минут по осторожным приказам командира звания.

Охваченная звуками войны, Ясна повернулась к врагу, и ее почетный караул выстроился позади нее. Затем - по ее лбу стекал пот - она снова бросилась в атаку. На этот раз, когда враг расступился вокруг нее, они обнаружили громадное существо, спрятавшееся в их рядах. Слитый с панцирем, который превратился в большие топороподобные выступы вокруг его рук: один из Увеличенных. В сочетании с Волной прогресса, позволяющей им выращивать панцирь с невероятной точностью и скоростью.

Регулярные солдаты с обеих сторон держались на расстоянии, образуя пространство вокруг двоих. Ясна сопротивлялась использованию своих сил. С ее Осколками она должна быть равномерно сопоставлена с этим существом - и ее силы быстро раскроют, кто она такая, поскольку в армии коалиции не было других Surgebinders, у которых была собственная пластина.

- Есть еще одна причина, по которой ты ссоришься, - бросил ей вызов Айвори.

Да, было. Вместо того, чтобы противостоять этому, Ясна бросилась на дуэль, Штормовой Свет бушевал в ее венах. Она высвободила одну руку с топором Сплавленного, но другая врезалась в нее, и она растянулась. Она покачала головой, снова вызвав свой Клинок и взметнув вверх, когда «Сплавленный» протаранил его руку. Она отрубила топор, но хобот руки существа ударился о ее грудь. Панцирь рос над ней, как корни дерева, прижимая к земле.

Сплав отступил, освободив панцирь в локте, оставив ее неподвижной. Затем он повернулся, поскольку ее почетный караул отвлек его.

«Ах, мы получаем столько чудесных впечатлений», - сказал ей Айвори. Восхитительно.

Другие солдаты вошли в Ясну и начали вонзать тонкие пики в ее лицевую пластину. Один пронзил ее глаз, заставив ее закричать. Однако Штормовой Свет исцелил ее, а ее шлем закрыл щель, чтобы предотвратить дальнейшие атаки. С Stormlight ей все равно не нужно было дышать. Но это, как и ее быстрый вызов Клинка, было уступкой. Это рисковало раскрыть, кем она была.

Она вырвала руку из сужающегося панциря, а затем использовала Слоновую Кость как кинжал, чтобы выбраться наружу. Она выкатилась на свободу, споткнув певцов и лягнув их ногами по ногам, заставив их растянуться. Но когда она вышла из своего броска, этот штурмовой Сплав ринулся в атаку, ударив двумя руками с топором по ее голове, разбив Пластину. Шлем взвыл от боли и раздражения, а затем поглотил свой Штормовой свет, чтобы восстановить себя.

- Какое развлечение, - сказал Айвори. Но, конечно, Ясне нельзя использовать свои силы. Она хочет сыграть солдата.

Ясна зарычала, опустилась на одно колено и ударила кулаком по колену Сплавленного - но оно заросло панцирем прямо перед тем, как она соединилась. Ее удар даже не сдвинул существо. Слоновая кость превратилась в короткий меч в ее руке, когда она нанесла удар по Сплавленному, но это подвергло ее еще одному удару в руль, от которого она упала. Она застонала, упираясь рукой в камень.

«Непоколебимый камень», - подумала она. Счастлив и доволен своей жизнью на равнинах. Нет, он сопротивлялся бы ее просьбам измениться.

Слоновая кость превратилась в щит на ее руке, когда враг начал крушить. Кровь на щеке смешалась с потом; хотя ее глаз зажил, рядовые солдаты снова пытались добраться до нее, ее почетный караул изо всех сил сдерживал их.

Отлично.

Она потянулась к воздуху, который сегодня был застойным и угрюмым. Осушив Грозовой Свет из драгоценных камней на своей талии, она дала ему единственную команду. Изменять. Никакого попрошайничества, как она пыталась в молодости. Только стойкость.

Скучный воздух принял все вокруг и превратился в масло. Дождь лился с неба брызгами и даже появлялся во рту сражающихся солдат. Ее почетный караул знал, что нужно отступить при этом знаке, кашляя и спотыкаясь, когда они отступили от битвы вокруг нее, сделав круг в десять ярдов. Вражеские солдаты оставались на месте, ругаясь и кашляя.

Ясна стиснула кулаки - один был скреплен сталью, а другой - кремнем. Перед ней вспыхнули искры, и весь участок поля битвы загорелся.

Увеличенный в шоке споткнулся, и Ясна прыгнула на него, превратив Слоновую Кость в иглоподобный Клинок, который она вонзила прямо ему в грудь. Ее выпад попал в цель и пронзил вражеское драгоценное сердце. Фьюзед рухнул назад, глаза горели, как огонь вокруг нее.

Она прикончила столько вражеских солдат, сколько смогла найти в огне. Ее шлем, прозрачный, как стекло изнутри, начал покрываться копотью, и вскоре ей пришлось бежать из огня.

Ее зрение было достаточно ясным, чтобы увидеть ужас соседних певцов, когда они стали свидетелями того, как горящий Осколок взорвался от огня, как будто из самого центра Проклятия. Этот страх ошеломил их, когда она врезалась в их линию, как валун, нанеся смерть разрушающимся рядам. Их трупы упали среди ликующих спренов, которые корчились на поле битвы, ликуя от сильных эмоций. Страхи, боли, ожидания.

Она дралась как мясник. Взлом. Удар ногой. Бросать тела в очереди, чтобы вызвать панику. Создавая волны, которыми пользовались ее солдаты. В какой-то момент что-то врезалось в нее сзади, и она подумала, что ей придется столкнуться с другим Сплавом - но это был мертвый Ветрокрылый, сброшенный с небес проходящим Небесным.

Она оставила мертвого человека на окровавленной земле и вернулась в бой. Она не думала о стратегии. Стратегия заключалась в душных палатках и спокойных беседах за вином. Ее просто убили. Наносила удары, пока ее руки не стали вялыми, несмотря на броню и Штормовой свет. Хотя ее войска менялись, она не позволяла себе такой роскоши. Как она могла? Они боролись и истекали кровью в чужой стране, потому что ставки, которые она им обещала, были важны. Если она отдохнет, больше их погибнет.

После того, что казалось вечностью, она обнаружила, что задыхается, вытирая кровь со своего шлема, чтобы увидеть. Шлем открывал боковые вентиляционные отверстия, доставляя прохладный свежий воздух, и она споткнулась, стоя в одиночестве на поле боя. Интересно, почему она снова начала дышать.

«Уходит из штормового света», - оцепенев подумала она. Она посмотрела на свою ладонь в перчатке, залитую оранжевой кровью певца. Как она так много на нее получила? Она смутно вспомнила, как сражалась с другим Fused, и некоторыми Regals, и ...

И ее группа войск маршировала к центру битвы по громким приказам, которые эхом разносились в ее голове. Звуки рожка означали ... это означало ...

- Ясна, - сказал Айвори. В стороне посмотрим, что есть.

Один из Edgedancers двинулся среди павших в поисках тех, кого они могли бы исцелить. Вторая подошла к Ясне и вложила ей в руку большой топаз. Затем он указал на тыловые линии.

«Мне нужно сделать больше, - сказала Ясна.

«Продолжай в этом состоянии, - сказал Танцор кромки, - и ты принесешь больше вреда, чем пользы. Чтобы защитить вас, погибнет больше солдат, чем вы заплатите врагу. Вы этого хотите, ваше величество?

Это рассеяло онемение, и она повернулась туда, куда он указал. Там сформировали резервы, среди знамен, объявивших боевых командиров и полевых медпунктов.

«Тебе нужно отдохнуть», - сказал Танцор Края. "Идти."

Она кивнула, принимая мудрость и спотыкаясь прочь с поля битвы. Ее почетный караул - уменьшенный до половины своего прежнего размера - следовал за ней измученным сгустком. Плечи опустились. Лица бледные. Как давно это было? Она проверила солнце.

«Этого не может быть», - подумала она. Ни даже двух часов?

Сражение отошло от этого региона, оставив за штормом трупы, похожие на упавшие ветки. Когда она приблизилась, фигура в черном оторвалась от резерва и поспешила через беспорядок ей навстречу. Что здесь делал Вит?

За ним шла небольшая группа слуг. Когда они подошли к ней, он щелкнул пальцами, и слуги бросились протирать полотенцем доспехи Ясны. Она сняла шлем и открыла лицо воздуху, который казался холодным, несмотря на жар Эмуля. Остальную часть доспехов она оставила на месте. Она не посмела убрать его, на случай, если враги начнут охотиться на нее.

Вит протянул вазу с фруктами.

"Что это?" она спросила.

«Услуги камердинера».

«На поле боя?»

«Место без особого ума, я согласен. Или, я бы сказал, место, которое существует только тогда, когда Вит потерпел неудачу. Тем не менее, я думаю, меня будут приветствовать. Чтобы предложить небольшую перспективу ».

Она вздохнула, но больше не возражала. У большинства носителей Shardbeares были экипажи, которые помогали им сражаться. Ей действительно нужно было выпить и еще немного Штормового света.

Однако она обнаружила, что смотрит. На … ну, на всем.

Остроумие оставалось тихим. Он прекрасно знал, когда это делать, хотя, по общему признанию, редко использовал это знание.

«Я читала об этом, - сказала она в конце концов. «Ощущение, что ты выходишь туда. Фокус, который вам нужно принять, чтобы справиться с этим, чтобы продолжать двигаться. Просто делаю свою работу. У меня нет их подготовки, Вит. Я все отвлекался, или пугался, или сбивал с толку ».

Он похлопал ее по руке. Закрытая левая перчатка, в которой она держала топаз Мастера Края. Она посмотрела на него, затем обратила внимание на Свет. От этого ей стало легче, но не вся ее усталость была физической.

«Я не та неудержимая сила, которой я себя представляла», - сказала она. «Они знают, как обращаться с Shardbearers; Я не смог победить Fused в честном бою ».

«Нет честных боев, Ясна», - сказал Вит. «Такого никогда не было. Этот термин - ложь, используемый для того, чтобы навести воображаемый порядок в чем-то хаотическом. Два человека одного роста, возраста и оружия не будут сражаться друг с другом справедливо, потому что у одного всегда будет преимущество в обучении, таланте или простой удаче ».

Она хмыкнула. Далинар не придал бы большого значения этому заявлению.

«Я знаю, ты чувствуешь, что тебе нужно показать солдатам, что ты умеешь сражаться», - мягко сказал Вит. «Докажи им, может быть, самому себе, что ты так же способен на поле битвы, как Далинар с книгой. Это хорошо, это разрушает преграды - и найдутся такие заблуждающиеся люди, которые в противном случае не пошли бы за вами.

«Но будь осторожен, Ясна. Вы талантливы или нет, но силой воли вы не сможете наколдовать для себя всю жизнь опытной бойни. Нет ничего постыдного в использовании тех способностей, которые вы развили. Это не несправедливо - или, скорее, не более несправедливо, когда самый опытный фехтовальщик на поле битвы попадает под шальную стрелу. Используйте то, что у вас есть ».

Он был прав. Она вздохнула, затем взяла фрукт - осторожно сжимая его двумя пальцами в перчатках - и откусила. Прохладная сладость потрясла ее. Он принадлежал другому миру. Он смыл вкус пепла, обновил ее рот и пробудил голод. Она так онемела всего за два часа борьбы? Ее дядя во время кампании дрался часами напролет - день за днем.

И она подумала, что у него были эти шрамы.

«Как идет бой?» она спросила.

«Не уверен, - сказал Вит. «Но генералы были правы; враг полон решимости стоять здесь. Они должны думать, что могут победить, и поэтому давайте увековечить эту решительную битву, а не заставлять нас вступать в схватки ».

«Так почему ты смеешься?»

«Это не насмешка, - сказал он. «Проявляется просто моя природная харизма». Он кивнул в сторону, туда, где дальний холм - небольшой, но крутой - вспыхнул светом. Гром раскололся в воздухе, несмотря на открытое небо. Мужчины пытались форсировать позицию и погибли десятками.

«Я думаю, что мы подошли к концу традиционных боевых порядков», - сказал Вит.

«Они сослужили нам хорошую службу сегодня».

«И, возможно, еще какое-то время будет», - сказал Вит. «Но не навсегда. Когда-то военная тактика могла зависеть от прорыва вражеских позиций с достаточным трудом. Достаточно жизней. Но что вы будете делать, если никакая спешка - никакое количество смелых атак - не займет нужную вам позицию? »

«Я не знаю», - сказала она. «Но пехотный блок был стабильной частью войны на протяжении тысячелетий, Вит. Он адаптировался с каждым развитием технологий. Я не думаю, что в ближайшее время он устареет ».

"Посмотрим. Вы думаете, что ваши силы несправедливы, потому что вы убиваете десятки, а они не могут сопротивляться? Что происходит, когда один человек может убить десятки тысяч за считанные секунды - при условии, что враг любезно соберется в аккуратную маленькую пику. Все быстро изменится, когда такие силы станут обычным явлением ».

«Они редко встречаются».

«Я не говорил, что это так, - сказал он. "Еще."

Она сделала глоток и наконец решила приказать своему почетному караулу отдохнуть. Их капитан пришлет свежих людей.

Вит предложил помассировать ее руку с мечом, но она покачала головой. Вместо этого она съела еще один фрукт, а затем несколько пайков, которые он дал ей, чтобы сбалансировать трапезу. Она также приняла несколько мешочков со сферами. Но как только прибыл ее свежий почетный караул, она отправилась на поиски полевого командира, который знал бы, где ее лучше всего расположить.

* * *

Семь часов спустя Ясна вышла на тихое поле битвы в поисках Вита. Он навещал ее несколько раз во время боя, но с их последней встречи прошли часы.

Она прошла через остатки битвы, чувствуя странное одиночество. Пока тьма окутывала землю, она могла почти притвориться, что разбросанные глыбы были каменными столбами, а не телами. Ароматы, к сожалению, не ушли со светом. И они оставались дерзким, как любое знамя, сигналом того, что здесь произошло. Кровь. Вонь горящих тел.

В конце концов, проигрыш и победа пахли одинаково.

Хотя они звучали иначе. Ветер доносил приветствия. Человеческие голоса, с особой остротой. Это были не радостные возгласы, а скорее радостные возгласы облегчения.

Она направилась к определенному лучу света, палатке с освещенным набором флагов коалиции, развевающимся на одной высоте, по одному для каждого королевства. Внутри ее будут приветствовать как героя. Однако когда она приехала, ей не хотелось входить. Поэтому она села на камень снаружи, на виду у стражников, которые были достаточно мудры, чтобы никого не убегать. Некоторое время она сидела и смотрела на поле битвы, полагая, что Вит в конце концов найдет ее.

«Ужасно, не правда ли?» - спросил голос из темноты.

Она прищурилась и стала искать источник, пока не нашла источник: сидящего рядом маленького человечка, разбрасывающего в ночи искры из своей гердазианской искры. Каждая вспышка света освещала пальцы и лицо Норки.

«Да», - сказала Ясна. «« Устрашающий »- правильное слово. Больше, чем я ожидал ».

«Вы сделали мудрый выбор, отправившись туда», - сказал Норк. «Независимо от того, что сказали другие. Слишком легко забыть о стоимости. Не только мальчикам, которые умирают, но и тем, кто выжил. Каждому командиру нужно периодически напоминать ».

"Как мы сделали?"

«Мы сломали основу их силы», - сказал он. «Это то, чего мы хотели, хотя это не было разгромом. Нам понадобится еще одна-две битвы почти такого масштаба, прежде чем я смогу сказать вам, действительно ли мы выиграли или нет. Но сегодня был шаг вперед. Делайте это достаточно часто, и вы неизбежно пересечете финишную черту ».

«Жертвы?»

«Никогда не бери отчеты о потерях в ночь битвы, Яркость», - сказал он. «Дайте себе немного времени, чтобы насладиться едой, прежде чем смотреть на счет».

« Вы , кажется , не будет пользоваться самостоятельно.»

«А, но я», - сказал он. «Я смотрю в открытое небо и без цепей». Он встал, тень на фоне тьмы. «Я скажу остальным, что видел вас, и что вы в порядке, если вы предпочитаете отступить в свою палатку. Здесь твой Остроумие, и, если я не понимаю, что-то его тревожило.

Она поблагодарила Норку и встала. Остроумие потревожили? Последствия этого беспокоили ее, когда она шла через передовой лагерь к своей палатке. Внутри Вит сидела за своим дорожным столиком и яростно что-то строчила. Пока что она поймала его на написании, по ее мнению, пяти разных инопланетных сценариев, хотя он не часто отвечал на вопросы о том, откуда они возникли.

Сегодня он закрыл свой блокнот и улыбнулся.

В основном она ему доверяла. И он ее, в основном. Остальные аспекты их отношений были более сложными.

"Что это, Вит?" она сказала.

«Моя дорогая, тебе следует отдохнуть, прежде чем ...»

« Остроумие. ”

Он вздохнул, затем откинулся на спинку сиденья. Он был, как всегда, безупречным, с идеально уложенными волосами и строгим черным костюмом. Несмотря на все свои разговоры о легкомыслии, он точно знал, как себя преподнести. Это было то, чем они были связаны.

«Я подвел тебя», - сказал он. «Я думал, что принял все необходимые меры предосторожности, но в моем письменном ящике обнаружил ручку, которая не работала».

«Так … что? Это уловка, Вит?

«Боюсь, что один на меня сыграл», - сказал он. «Ручка была не ручкой, а существом, созданным, чтобы выглядеть как ручка. Вы бы назвали это кремлингом, искусно выросшим до формы чего-то невинного.

Она похолодела и вышла вперед, ее Тарелка звякнула. «Один из бессонных?»

Он кивнул.

«Как вы думаете, сколько он слышал?»

«Я не уверен. Я не знаю, когда он заменил мою настоящую ручку, и меня сбивает с толку, как были обойдены мои средства защиты - которые должны были предупреждать меня о подобных сущностях ».

«Тогда мы должны предположить, что они все знают», - сказала Ясна. «Все наши секреты».

«К сожалению», - сказал Вит. Он вздохнул, затем подтолкнул к ней свой блокнот. «Я пишу предупреждения тем, с кем общался. Хорошая сторона в том, что я не думаю, что кто-то из Неспящих работает с Odium ».

Ясна только недавно узнала, что «Бессонные» - это не миф. Потребовалось встретиться с дружелюбным человеком - увидеть собственными глазами, что сущность может каким-то образом состоять из тысяч кремаций, работающих согласованно, - чтобы она приняла их существование.

«Если это не работает на врага, то кто?» она спросила.

«Что ж, я написал своим контактам среди них, чтобы спросить, не является ли это одним из них, который по-дружески присматривает за дружелюбными союзниками. Но ... Ясна, я знаю, что по крайней мере один из них связал свою судьбу с Призрачной кровью.

«Проклятие».

«Я считаю, что пора, - сказал Вит, - я рассказал тебе о Тайдакаре».

«Я знаю о нем», - сказала Ясна.

«О, ты так думаешь, - сказал он. «Но я встречался с ним несколько раз. На других планетах Ясна. Призрачные крови - не организация из Рошары, и я не думаю, что вы понимаете опасность, которую они представляют.

По мере того, как мы углубляемся в этот проект, мне остается сомневаться в самой природе Бога. Как может Бог существовать во всем, но при этом иметь субстанцию, которую можно уничтожить?

—Из «Ритма войны», стр. 21.

Свет был намного интереснее, чем предполагал Навани.

Он постоянно окружал их, проникая сквозь окна и сияя драгоценными камнями. Второй океан, белый и чистый, настолько вездесущий, что стал невидимым.

Навани смогла заказать тексты, привезенные из Холинара, которые она считала потерянными в результате завоевания. Она смогла получить других со всего башни, и даже некоторые из них с соответствующими главами уже были здесь, в библиотечной комнате. Все они были собраны по приказу Рабониэля и без вопросов доставлены в Навани для изучения.

Она поглотила слова. Поскольку она была заперта, она больше ничего не могла сделать. Каждый день она писала своим ученым мирские инструкции - и прятала в них зашифрованные сообщения, которые приравнивались к чепухе. Рушу знал бы, что она делает, из контекста, но Слитный? Что ж, пусть они зря тратят время, пытаясь выяснить причину того фигглдыграка, который она написала. Их замешательство может позже помочь ей ускользнуть от важных сообщений.

Это не заняло много времени, и она провела остаток своих дней, изучая свет. Конечно, в ее обучении не могло быть ничего плохого , как того хотел Рабониэль. И эта тема была такой захватывающей.

Что было светом? Не только Штормовой свет, но и весь свет. Некоторые древние ученые утверждали, что это можно измерить. Они сказали, что это имеет вес . Другие не согласились, заявив, что вместо этого можно измерить силу, с которой движется свет.

Обе идеи очаровали ее. Она никогда не думала о свете как о вещи. Просто … было.

Взволнованная, она провела старый эксперимент из своих книг: разделив свет на радугу цветов. Все, что вам нужно было сделать, это положить свечу в коробку, использовать отверстие, чтобы сфокусировать свет, а затем направить его через призму. Затем, из любопытства, она экстраполировала и - после нескольких попыток - смогла использовать другую призму для рекомбинации составляющих цветов в луч чистого белого света.

Затем она использовала алмаз, пропитанный Stormlight, вместо свечи. Он работал так же, разделяя свет на составляющие, но с большей синей полосой. Voidlight сделал то же самое, хотя фиолетовая полоса была огромной, а другие цвета - просто бликами. Это было странно, поскольку ее исследование показало, что разные цвета света должны только делать полосы ярче или слабее, а не увеличивать их размер.

Самый интересный результат был получен, когда она попробовала эксперимент на Towerlight Raboniel, собранном. Это не был «Грозовой свет» или « Свет жизни», а их комбинация. Когда она попробовала провести эксперимент с призмой с этим светом, две отдельные радуги цветов, отличные друг от друга, отделились от призмы.

Она не могла их рекомбинировать. Когда она попыталась передать цвета через другую призму, у нее получился один луч бело-голубого света и отдельный луч бело-зеленого света, перекрывающиеся, но не объединенные, как было в Towerlight.

Она села за стол, глядя на две светящиеся точки на белой бумаге. Тот зеленый. Может ли это быть Lifelight? Скорее всего, она не смогла бы отличить его от Штормлайта, если бы не сравнивать их - только рядом друг с другом Штормовой Свет выглядел слегка синим, а Свет Жизни - слегка зеленым.

Она встала и покопалась в сундуке с личными статьями, которые ей принесли люди Рабониэля, в поисках ее журналов. День смерти Гавилара все еще оставался болезненным для воспоминаний, он был наполнен дюжиной различных противоречивых эмоций. Она записывала свои впечатления от событий того дня шесть раз, в разных эмоциональных состояниях. Иногда она скучала по нему. По крайней мере, тем человеком, которым он был когда-то, когда они все вместе строили планы в юности, планируя завоевать мир.

Это лицо он продолжал показывать почти всем после того, как начал меняться. Итак, на благо королевства Навани подыграл. После его смерти она создала грандиозную шараду, написав о Гавиларе, короле, объединителе, могущественном, но справедливом человеке. Идеальный монарх. Она дала ему именно то, что он хотел, именно то, что она грозилась скрыть. Она передала ему наследство.

Навани зажала дневник вокруг пальца, чтобы удержаться на месте, затем сделала несколько глубоких вдохов. Она не могла позволить себе отвлекаться на эту путаницу эмоций. Она снова открыла дневник и обратилась к рассказу о встрече с Гавиларом в своем кабинете в день его смерти.

«У него на столе были шары», - написала она. Их около двадцати или тридцати. Он показывал их своим необычным посетителям - большинство из которых исчезли, и их больше никогда не увидят.

Что-то не так с этими сферами. Мои глаза привлекли несколько отличительных черт: сферы, которые светились отчетливо чужеродным светом, почти негативным. И фиолетовый, и черный, каким-то образом сияющие, но чувствуя, что они должны гасить свет, а не способствовать ему.

Навани перечитала отрывки, затем осмотрела бледно-зеленый свет, который она выделила из света Башни. Жизненный свет, свет совершенствования. Мог ли Гавилар тоже иметь этот Свет? Могла ли она принять бриллианты Lifelight за изумруды? Или может ли Свет жизни в драгоценном камне казаться идентичным свету Штормового света на первый взгляд?

«Почему бы тебе не поговорить со мной, Гавилар?» прошептала она. «Почему мне не стоило доверять…» Она собралась с духом, затем прочитала дальше свой рассказ - вплоть до того момента, когда Гавилар вонзил нож в самую глубину.

Вы недостойны. Вот почему, она прочитала. Вы утверждаете, что являетесь ученым, но где ваши открытия? Вы изучаете свет, но вы его противоположность. Вещь, разрушающая свет. Вы проводите время, валяясь в грязи на кухне и зацикливаясь на том, распознают ли некоторые светлые глаза правильные линии на карте.

Бури. Это было так больно.

Она заставила себя задержаться на его словах. Вы его противоположность. То, что разрушает свет …

Гавилар говорил о той же концепции, что и Рабониэль, о свете и его противоположности. Совпадение? Связано ли это с той сферой, которая искривляла воздух?

Охранник у ее двери начал напевать, затем отошел в сторону. Навани мог догадаться, что это значит. В самом деле, вскоре вошел Рабониэль, за ним последовал другой Фьюзед, который так часто бывал поблизости. Женщина с похожим хохолком и рисунком кожи, но безучастным взглядом. Рабониэль, казалось, хотел держать ее рядом, хотя Навани не был уверен, было ли это для защиты или по какой-то другой причине. Второй «Фьюзед» был одним из самых … расстроенных, что видел Навани. Возможно, более здравомыслящие люди намеренно присматривали за конкретными безумцами, чтобы они не навредили себе или другим.

Безумный Фузед подошел к стене и уставился на нее. Рабониэль подошел к столу, поэтому Навани встал и поклонился ей. «Древний. Что-то не так?"

«Просто проверяю твои успехи», - сказал Рабониэль. Навани освободила место, чтобы Рабониэль могла наклониться, оранжево-рыжие волосы ее пучка коснулись стола, пока она осматривала эксперимент Навани: коробка, испускающая свет от драгоценного камня Towerlight, который был разделен через призму, а затем воссоединен через другую на две отдельные потоки света.

«Невероятно», - сказал Рабониэль. «Это то, что вы делаете, когда экспериментируете, вместо того, чтобы бороться против меня? Смотри, Stormlight и Lifelight. Как я сказал."

«Да, Древний», - сказал Навани. «Я читал о свете. Освещение, исходящее от солнца или свечей, нельзя хранить в драгоценных камнях, в отличие от Stormlight. Так что же такое Stormlight? Это не просто освещение, так как он дает от освещения.

«Это как если бы Stormlight временами был жидкостью. Он ведет себя как камень, когда вы перетягиваете его из полного драгоценного камня в пустой, имитируя осмос. Во время захвата свет, излучаемый Stormlight, ведет себя как солнечный свет: он может быть разделен призмой и рассеивается по мере удаления от источника. Но Stormlight должен отличаться от света, который он излучает. Иначе как мы могли бы удерживать его в драгоценном камне? »

«Сможете ли вы их совместить?» - спросил Рабониэль. «Грозовой свет и свет Бездны, их можно смешивать?»

«Чтобы доказать, что люди и певцы могут быть объединены», - сказал Навани.

"Да, конечно. По этой причине."

«Она лжет, - подумал Навани. Она не могла быть уверена, поскольку певцы часто вели себя странно, но Навани подозревал здесь большее.

Странные сумасшедшие Фьюзед начали что-то говорить на их языке. Она посмотрела на стену и сказала громче.

Рабониэль взглянул на нее, тихо напевал, затем посмотрел на Навани. "Вы узнали что-нибудь еще?"

«Вот и все, - сказал Навани. «Мне не удалось заставить Света Света и Грозового Света рекомбинировать, но я не знаю, действительно ли это расщепляет их на части - поскольку я разделил только их излучение, а не сам объединенный Свет».

«Я думал о вашем смешивании масла и воды, и я заинтригован. Нам нужно знать. Можно ли смешивать Stormlight и Voidlight? Что произойдет, если их объединить? »

«Ты очень сосредоточен на этой идее, Древний», - сказал Навани, задумчиво откидываясь назад. "Почему?"

«Вот почему я пришел сюда», - сказал Рабониэль.

«Не побеждать? Вы говорите о мире между нами. Каким был бы для вас этот союз, если бы мы могли его достичь? »

Рабониэль напевал ритм и открыл ящик Навани, вынув сферу Башенного света. «Война затянулась так долго, что я видел, как такая тактика применялась десятки раз. Да, мы никогда раньше не удерживали башню, но мы захватили Клятвенные врата, заняли командные посты и пару раз удерживали столицу Алетелу. Все это часть вечной, бесконечной войны. Я хочу положить этому конец. Мне нужно найти инструменты, чтобы действительно положить этому конец, для всего нашего … здравомыслия ».

"Как закончить?" - настаивал Навани. «Если мы будем работать вместе, как вы хотите, что случится с моими людьми?»

Рабониэль перевернула сферу Тауэрлайт в пальцах, игнорируя вопрос. «Мы знали об этом новом Свете с тех пор, как была создана башня, но я - тот, кто предположил, что это был Грозовой Свет и Свет жизни вместе взятые. Вы это подтвердили. Это является доказательством. Доказательство того, что то, что я хочу делать, возможно ».

«Вы когда-нибудь слышали о сферах, которые искажают воздух вокруг себя?» - спросил Навани. «Как будто они были очень горячими?»

Ритм Рабониэля оборвался. Она повернулась к Навани. "Где вы слышали о таком?"

«Я вспомнил разговор об этом, - солгал Навани, - давным-давно - с кем-то, кто утверждал, что видел его».

«Есть теории, - сказал Рабониэль. «У материи есть своя противоположность: отрицательные акси, которые в сочетании разрушают положительные акси. Это известно и подтверждается Осколками Одиума и Чести. Итак, некоторые подумали … есть ли в свете негатив? Антисвет? Я отказался от этой идеи. В конце концов, я предполагал, что если бы существовала противоположность Stormlight, то это была бы Voidlight ».

«Кроме того, - сказал Навани, - у нас нет причин полагать, что Штормовой Свет и Свет Бездны - противоположности. Скажите мне, что бы произошло, если бы этот теоретический отрицательный свет сочетался с его положительным? »

«Разрушение», - сказал Рабониэль. «Мгновенное уничтожение».

Навани стало холодно. Она сказала своим ученым - тем, кому она доверила странную сферу Сзета - поэкспериментировать с искривляющим воздух светом. Переместить его в разные драгоценные камни, попробовать использовать в фабриках. Неужели ... они каким-то образом смешали содержимое этой сферы с обычным светом Бездны?

«Продолжай свои эксперименты», - сказал Рабониэль, кладя сферу. «Все, что вам нужно для вашей науки, будет вашим. Если вы можете объединить Свет Бездны и Грозовой Свет, не уничтожая их - следовательно, доказать, что они не противоположны ... Что ж , я хотел бы знать это. Это потребует от меня отбросить годы за годами теорий ».

«Я понятия не имею, с чего начать», - возразил Навани. «Если вы позволите мне вернуть мою команду…»

«Напишите им инструкции и заставьте их работать», - сказал Рабониэль. «Они все еще у вас есть».

«Хорошо, - сказал Навани, - но я понятия не имею, что делаю. Если бы я пытался сделать это с жидкостями, я бы использовал эмульгатор, но какой эмульгатор можно использовать на свете ? Это бросает вызов разуму ».

«Все равно попробуй», - сказал Рабониэль. «Сделай это, и я освобожу твою башню. Я возьму свои войска и уйду. Эти знания ценны больше, чем любое место, независимо от того, насколько оно стратегически важно ».

«Я уверен», - подумал Навани. Она ни на мгновение не поверила, что Рабониэль сделает это - но в то же время это знание, очевидно, дало бы Навани преимущество. Почему Рабониэль хотел доказать или опровергнуть, что два Света были противоположностями? В чем здесь была ее игра?

Может, ей нужно оружие? Тот взрыв, который я случайно вызвал? Это то, на что охотится Рабониэль?

Сплавленный у стены снова заговорил, на этот раз громче. Снова Рабониэль промычал и оглянулся.

"Что она говорит?" - спросил Навани.

«Она … спрашивает, видел ли кто-нибудь ее мать. Она пытается заставить стену говорить ».

"Ее мать?" - подумала Навани, склонив голову. Она не думала, что у Сплоченных будут родители - но, конечно, они были. Существа родились смертными тысячи лет назад. «Что случилось с ее матерью?»

«Она прямо здесь», - мягко сказал Рабониэль, показывая на себя. «Это была еще одна моя гипотеза, которая была опровергнута. Давно. Мысль о том, что мать и дочь, служащие вместе, могут помочь друг другу сохранить здравомыслие ».

Рабониэль подошел к дочери и повернул ее, чтобы вывести за дверь. И хотя певцы, как правило, не выражали эмоций на лицах, Навани была уверена, что могла прочитать боль в выражении лица Рабониэля - вздрагивание, - когда дочь продолжала просить мать. Все время глядя невидящим взглядом мимо нее.

Я не уверен, что кого-то из богов можно уничтожить, поэтому, возможно, я оговорился. Однако они могут изменять состояние, как spren - или как различные огни. Это то, что мы ищем.

—Из «Ритма войны», стр. 21 подтекст.

Далинар прикоснулся пальцем ко лбу молодого солдата, затем закрыл глаза и сосредоточился.

Он видел, как что-то исходило от солдата, расходясь в темноту. Чистые белые линии, тонкие, как волос. Некоторые двигались, хотя один конец оставался прикрепленным к центральной точке: месту, где палец Далинара касался кожи солдата.

«Я вижу их», - прошептал он. "Ну наконец то."

В глубине души загрохотал Отец Бури. - Я не был уверен, что это возможно, - сказал он. Сила Бондсмитов была умерена Честью для всеобщего блага. С момента разрушения Ашына.

«Как вы узнали об этой способности?» - сказал Далинар, все еще закрывая глаза.

Я слышал об этом, прежде чем полностью жил. Мелиши видел эти строки.

«Последний бондсмит», - сказал Далинар. «Перед Рекреансом».

Тоже самое. Хонор умирала, возможно, сошла с ума.

"Что я могу с этим сделать?" - спросил Далинар.

Я не знаю. Вы видите Связи, которые есть у всех людей: с другими, со временем и самой реальностью. Все связано, Далинар, огромной паутиной взаимодействий, страстей, мыслей, судеб.

Чем больше Далинар наблюдал за дрожащими белыми линиями, тем больше деталей он мог различить. Например, некоторые были ярче других. Он протянул руку и попытался прикоснуться к одному из них, но его пальцы прошли сквозь него.

- У Спрена они тоже есть, - сказал Отец Бури. И связь, которая делает Radiants, похожа, но намного сильнее. Я не думаю, что эти малыши особенно полезны.

«Конечно, это что-то значит», - сказал Далинар.

Да, сказал Отец Бури. Но это не значит, что их можно использовать. Однажды я слышал, как Мелиши что-то сказал. Представьте, что у вас есть два куска ткани: красный и желтый. Перед тем, как вы с братом расстались, вы каждый залез в сумку и выбрал одну, но спрятал ее, спрятав в коробку, чтобы никто не увидел.

Вы расстались, путешествуя в далекие края страны. Затем, по договоренности, допустим, что в один и тот же день в одно и то же время каждый из вас открыл свою коробку и вынул свою ткань. Найдя красную, вы сразу поймете, что ваш брат нашел желтую. Вы поделились чем-то, этой связью знаний - Связь существует, но не обязательно что-то, что можно использовать. По крайней мере, большинство людей. Бондсмит же …

Далинар убрал палец и открыл глаза, затем поблагодарил молодого солдата, который, казалось, нервничал, когда вернулся на свое место возле фасада здания и присоединился к все еще замаскированному Сзету. Далинар проверил фабриал своей руки. Ясна и другие должны скоро вернуться с линии фронта. Битва выиграна, торжества завершены. Все без Далинара.

Это было так странно. Он был здесь, беспокоился о Навани и башне, но не мог ничего сделать, пока не получил больше информации. Обеспокоен Адолином в Шадесмаре - разлученным с ним, как два брата в истории Отца Бури. Общие судьбы, общие судьбы, но Далинар чувствовал себя бессильным помочь ни своему сыну, ни жене.

«Ты в этом участвуешь», - твердо сказал он себе. Долг. Овладейте этими силами. Лучший одиум. Думайте в масштабе больше, чем одна битва или даже одна война. Это было сложно, учитывая, как медленно, казалось, развивались его навыки. Столько времени потрачено зря. Было ли это тем, что Ясна испытала все эти годы, преследуя секреты, когда ей никто не верил?

Сегодня у него была еще одна обязанность, помимо практики. Он откладывал это, но знал, что больше не следует откладывать. Итак, он собрал Сзета и пошел через лагерь, свернув в сторону тюрьмы.

Ему нужно было поговорить с Таравангяном лично.

Здание, в котором находился бывший король, не было настоящей тюрьмой. Они не планировали ни одного из тех, кто находится во временном военном лагере здесь, в Эмуле. Частокол, да. Но военная дисциплина по необходимости была быстрой. Все, что требовало более одной или двух недель заключения, обычно приводило к выписке из тюрьмы или - в случае более серьезных нарушений - к казни.

Таравангиан требовал чего-то более постоянного и более тонкого. Поэтому они заблокировали окна в прочном доме, укрепили дверь и поставили охрану из числа лучших солдат Далинара. Когда Далинар подошел, он заметил, что окна верхнего этажа теперь были заполнены твердым кремовым кирпичом, замурованным на месте. Было неправильно давать Таравангиану дом вместо камеры, но, видя эти окна, было также неправильно оставлять его без солнечного света.

Далинар кивнул в ответ на приветствие у двери, затем подождал, пока охранники откроют замки и откроют для него дверь. Никто не беспокоился о его безопасности и не делал комментариев по поводу его единственного охранника. Все они думали, что меры предосторожности заключаются в том, чтобы предотвратить спасение Таравангиана, и никогда не задавались вопросом, сможет ли Блэкторн справиться с собой против пожилого государственного деятеля.

Даже сейчас они не подозревали, насколько опасен Тараванг. Он сел на табурет у дальней стены главной комнаты. Он положил рубин в угол и уставился на него. Он повернулся, когда вошел Далинар, и действительно улыбнулся. Штурмовик.

Далинар махнул Сзету, чтобы тот оставался прямо за дверью, когда охранники закрыли и заперли ее за собой. Затем Далинар осторожно подошел к углу. Он участвовал во многих битвах с меньшим трепетом, чем сейчас.

«Я подумал, придешь ли ты, - сказал Таравангян. «Прошло почти две недели с момента моего предательства».

«Я хотел быть уверенным, что мной каким-то образом не манипулируют», - честно сказал Далинар. «Поэтому я дождался выполнения определенных задач, прежде чем прийти к вам, и рискнул позволить вам повлиять на меня».

Хотя в глубине души Далинар признал, что в основном это было оправданием. Видеть этого человека было больно. Возможно, ему следовало позволить Ясне допросить Таравангиана, как она предложила. Но это казалось трусоватым путем.

«А, значит, определенные задачи выполнены?» - спросил старик. «К настоящему времени вы наверняка оправились от предательства армий Ведена. Вы столкнулись с силами Одиума в Эмуле? Я предупреждал Одиума, что нам следовало переехать раньше, но он был непреклонен, понимаете. Именно так он и хотел, чтобы это произошло ».

Откровенность его показалась Далинару ударом по животу. Он взял себя в руки. «Этот стул слишком неудобен для человека твоих лет. Вам следует дать стул. Я думал, они оставили здание меблированным. У тебя есть кровать? И, конечно же, они дали вам больше, чем одну сферу для света ».

«Далинар, Далинар», - прошептал Таравангян. «Если вы хотите, чтобы я чувствовал себя комфортно, не спрашивайте о стуле или о свете. Ответьте на мои вопросы и поговорите со мной. Мне это нужно больше, чем ...

"Почему?" - прервал его Далинар. Он выдержал взгляд Таравангиана и был потрясен тем, насколько больно задавать этот вопрос . Он знал, что надвигается предательство. Он знал, что это за человек. Тем не менее, слова были мучительными, когда они снова соскользнули с его губ. "Почему? Зачем ты это сделал? »

«Потому что, Далинар, ты проиграешь. Прости, друг мой. Это неизбежно ».

«Вы не можете этого знать».

«Тем не менее, я знаю». Он откинулся на сиденье, повернувшись к углу и светящейся сфере. «Такая плохая имитация нашей удобной гостиной в Уритиру. Даже это было плохой имитацией настоящего очага, горящего настоящим пламенем, живым и красивым. Имитация имитации.

«Вот какие мы есть, Далинар. Картина, сделанная из другой картины чего-то великого. Возможно, древние Радианты могли выиграть эту битву, когда была жива Хонор. Они этого не сделали. Они еле выжили. Теперь мы сталкиваемся с богом. Один. Нас не ждет победа ».

Далинар почувствовал себя … холодным. Не в шоке. Не удивлен. Он полагал, что мог понять рассуждения Таравангяна; они часто говорили о том, что значит быть королем. Обсуждения стали более интенсивными и значимыми, когда Далинар осознал, что сделал Таравангиан, чтобы занять трон Джа Кеведа. Однажды он узнал, что вместо того, чтобы болтать с добрым стариком со странными идеалами, он разговаривал с другим убийцей. Такой человек, как сам Далинар.

Теперь он чувствовал разочарование. Потому что, в конце концов, Таравангян позволил этой стороне себя править. Больше не на грани. Его друг - да, они были друзьями - сошел с обрыва.

«Мы можем победить его, Таравангян, - сказал Далинар. «Вы не так умны, как думаете».

"Я согласен. Хотя когда-то был. - пояснил он, возможно, заметив замешательство Далинара. «Я посетил Старую Магию, Далинар. Я увидел ее. Подозреваю, не только Ночного Стража, но и другого. Тот, который ты видел.

«Культивирование», - сказал он. «Там является тот , кто может столкнуться с укором. Было три бога ».

«Она не станет с ним драться, - сказал Таравангян. "Она знает. Как ты думаешь, как я узнал, что мы проиграем? »

- Она тебе это сказала? Далинар шагнул вперед, присев на корточки рядом с Таравангьяном, приблизившись к глазам старика. «Она сказала, что Одиум победит?»

«Я спросил ее о способности остановить то, что надвигалось», - сказал Таравангян. «И она сделала меня блестящим, Далинар. Потрясающе блестяще, но всего один раз. На день. Знаешь, я меняюсь. Иногда я умен, но мои эмоции кажутся чахлыми - я не чувствую ничего, кроме раздражения. В другие дни я глуп, но малейшая сентиментальность заставляет меня плакать. В большинстве дней я такой же, как сегодня. Какой-то оттенок средний.

«Всего один день блеска. Один- единственный день. Я часто мечтал получить еще одну, но думаю, это все, что мне нужно от Cultivation. Она хотела, чтобы я увидел сам. Там не было никакого способа спасти Roshar «.

«Вы не видели выхода?» - сказал Далинар. "Скажите честно. Неужели не было абсолютно никакой возможности победить? »

Таравангян замолчал.

«Никто не может точно видеть будущее», - сказал Далинар. «Даже Одиум. Я считаю невозможным поверить в то, что ты, каким бы умным он ни был, мог быть абсолютно уверен, что пути к победе нет ».

«Допустим, вы были на моем месте», - сказал Таравангян. «Вы видели тень будущего, лучшую из всех, которые когда-либо видели. На самом деле лучше, чем мог бы достичь любой смертный. И вы увидели путь к спасению Алеткара - всех, кого вы любите, все, что вы знаете. Вы увидели очень правдоподобную, очень разумную возможность для достижения этой цели.

«Но вы также видели, что для большего - для спасения самого мира - вам придется полагаться на такие дикие ставки, что это будет смехотворно. И если вы проиграете в этих очень, очень, очень длинных шансах, вы потеряете все. Скажи мне честно, Далинар. Разве вы не подумали бы о том, что сделал я, сделав рациональный выбор - спасти немногих? » Глаза Таравангиана заблестели. «Разве не так поступает солдат? Примите свои потери и сделайте все, что в ваших силах? »

«Так ты нас продал? Вы помогли ускорить наше уничтожение?

«За цену, Далинар», - сказал Таравангян, снова глядя на рубин, служивший очагом в комнате. «Я сделал сохранить Kharbranth. Обещаю, я пытался защитить больше. Но это так, как говорят Радианты. Жизнь перед смертью. Я спас жизни как можно большему количеству людей ...

«Не используйте эту фразу», - сказал Далинар. «Не запятнай его, Таравангиан, своими грубыми оправданиями».

«Все еще стоишь на своей высокой башне, Далинар?» - спросил Таравангян. «Горжусь тем, как далеко ты можешь видеть, когда не смотришь дальше своих ног? Да, вы очень благородны. Как ты прекрасен , сражаешься до конца, таща за собой на смерть каждого человека. Все они могут умереть, зная, что вы никогда не пойдете на компромисс ».

«Я поклялся, - сказал Далинар, - защищать людей Алеткара. Это была моя клятва как высокопоставленного принца. После этого - большая клятва - клятва Сияющего ».

«И так ли ты защищал алети много лет назад, Далинар? Когда вы сожгли их заживо в их городах? »

Далинар тяжело вздохнул, но отказался подняться до этого колкости. «Я больше не тот человек. Я изменился. Я делаю следующий шаг, Таравангян ».

«Я полагаю, что это правда, и мое заявление было бесполезной насмешкой. Я бы хотел, чтобы вы были тем человеком, который сожжет один город, чтобы сохранить королевство. Я мог бы работать с этим человеком, Далинаром. Заставь его увидеть.

«Видишь, я должен стать предателем?»

"Да. Как вы живете сейчас, защита людей - не ваш истинный идеал. Если бы это было так, вы бы сдались. Нет, ваш истинный идеал - никогда не сдаваться. Независимо от стоимости. Вы понимаете гордость в этом чувстве? »

«Я отказываюсь признать, что мы проиграли», - сказал Далинар. «Это проблема твоего мировоззрения, Таравангян. Вы сдались до того, как началась битва. Вы думаете, что достаточно умны, чтобы знать будущее, но я повторяю: никто не знает наверняка, что произойдет ».

Как ни странно, пожилой мужчина кивнул. «Да, возможно, да. Я могу ошибаться. Это было бы замечательно, не правда ли, Далинар? Я бы умер счастливым, зная, что был неправ ».

"Не могли бы вы?" - сказал Далинар.

Таравангян задумался. Затем он резко повернулся - движение, которое заставило Сзета подпрыгнуть, шагнув вперед, держа руку на своем мече. Однако Таравангян как раз повернулся, чтобы указать на ближайший стул, чтобы Далинар мог сесть.

Таравангиан мельком взглянул на Сзета и заколебался. Далинару показалось, что мужчина сузил глаза. Проклятие. Он понял это.

Момент закончился через секунду. - Этот табурет, - снова указал Таравангян. «Я понес его с верхнего этажа. Если вы посетили. Не могли бы вы присоединиться ко мне здесь, сидя, как мы когда-то? Ради старых времен?"

Далинар нахмурился. Он не хотел занимать место из принципа, но это была гордость. Он сядет с этим человеком в последний раз. Таравангян был одним из немногих, кто действительно понимал, что значит делать выбор, который имел Далинар. Далинар перевернул табурет и устроился на месте.

«Я бы счастливо умер, - сказал Таравангян, - если бы увидел, что ошибаюсь. Если ты выиграл.

«Не думаю, что ты бы стал. Не думаю, что ты вынесешь то, что не был тем, кто нас спас.

«Как мало ты меня знаешь, несмотря на все это».

«Вы не приходили ни ко мне, ни к кому-либо из нас», - сказал Далинар. «Вы говорите, что были очень умны? Вы догадались, что должно было произойти? Каков был ваш ответ? Это было не для формирования коалиции; это было не для того, чтобы заново основать Radiant. Он должен был послать убийцу, а затем захватить трон Джа Кеведа ».

«Так что я смогу вести переговоры с Одиумом».

«Этот аргумент - крем, Таравангян. Вам не нужно было убивать людей - вам не нужно было быть королем Джа Кеведа - чтобы достичь всего этого. Вы хотели быть императором. Ты тоже сыграл за Алеткара. Ты послал Сзета убить меня, вместо того, чтобы поговорить со мной.

«Простите, Блэкторн, но, пожалуйста, вспомните, каким человеком вы были, когда я начал это. Он бы меня не послушал ».

«Вы настолько умны, что можете предсказать, кто выиграет войну, до того, как она начнется, но вы не видели, что я меняюсь? Вы не могли представить, что я буду более ценным союзником, чем труп? "

«Я думал, ты упадешь, Далинар. Я предсказывал, что ты присоединишься к Одиуму, если останешься в живых. Либо так, либо ты будешь сопротивляться каждому моему шагу. Одиум думал так же.

«И вы оба ошибались», - сказал Далинар. «Итак, ваш грандиозный план, ваше мастерское« видение »будущего было просто неправильным. ”

«Я … я…» Таравангян потер лоб. «У меня сейчас нет ума, чтобы объяснить вам это. Одиум устроит так, что независимо от того, какой выбор вы сделаете, он победит. Зная это, я принял трудное решение спасти хотя бы один город ».

«Я думаю, вы увидели шанс стать императором и воспользовались им», - сказал Далинар. «Тебе нужна была власть, Таравангиан, чтобы ты мог отказаться от нее. Вы хотели быть славным королем, который пожертвовал собой, чтобы защитить всех остальных. Вы всегда считали себя человеком, который должен нести бремя руководства ».

«Потому что это правда».

«Потому что тебе это нравится».

«Если да, то почему я отпустил? Почему я здесь пойман? »

«Потому что ты хочешь, чтобы тебя знали как спасшего нас».

«Нет», - сказал Таравангян. «Это потому, что я знал, что мои друзья и семья могут сбежать, если я позволю тебе забрать меня. Я знал, что твой гнев постигнет меня, а не Харбрант. И, как я уверен, вы уже обнаружили, те, кто знал, что я делаю, больше не участвуют в правительстве города. Если бы вы напали на Харбрант, вы бы напали на невинных ».

«Я бы никогда этого не сделал».

«Потому что у тебя есть я. Признай это."

Штурмуйте его, это было правдой - и это разозлило Далинара настолько, что он привлек к своим ногам одинокий кипящий гнев. Он не был заинтересован в возмездии Харбранту. Они, как и Ведены, как и сам Далинар, были пешками в замыслах Таравангиана.

«Я знаю, что это трудно принять», - сказал Таравангян. «Но моей целью никогда не была власть. Это всегда только было о спасении кого я мог бы спасти «.

«Я не могу спорить с этим, так как я не знаю твоего сердца, Таравангян», - сказал Далинар. «Вместо этого я скажу вам то, что знаю наверняка. Все могло сложиться иначе. Вы действительно могли бы присоединиться к нам. Штормы ... Я могу представить себе мир, в котором вы произносили клятвы. Я представляю тебя лучшим лидером, чем я когда-либо мог быть. Я чувствую, что ты был так близок ».

«Нет, мой друг, - сказал Таравангян. «Монарх не может давать такие клятвы и ожидать, что сумеет их сдержать. Он должен понимать, что в любой момент может возникнуть более серьезная потребность ».

«Если так, то король не может быть нравственным человеком».

«Или, может быть, вы можете быть нравственными и при этом нарушать клятвы».

«Нет, - сказал Далинар. «Нет, клятвы - это часть того, что определяет мораль, Таравангян. Хороший человек должен стремиться к тому, что он должен делать ».

«Говорят, как истинный сын Танаваста», - сказал Таравангян, сцепив руки. «И я верю тебе, Далинар. Я верю, что вы думаете именно то, что говорите. Вы - человек чести, выросший до этого через жизнь, основанную на его религии, - которую вы можете перевернуть, но она сохраняет свою власть в вашем разуме.

«Хотел бы я похвалить это. Возможно , из этого был другой выход. Возможно, было другое решение. Но этого не будет в ваших клятвах, друг мой. И это не будет связано с коалицией благородных лидеров. Это будет связано с тем бизнесом, с которым вы когда-то были так хорошо знакомы ».

«Нет, - сказал Далинар. «Есть справедливый путь к победе. Чтобы получить результат, методы должны соответствовать идеалу ».

Таравангян кивнул, как будто это был неизбежный ответ. Далинар откинулся на спинку стула, и какое-то время они сидели в тишине, глядя на крошечный рубин. Он ненавидел, как все это произошло, как спор заставил его принять самую догматичную версию его убеждений. Он знал, что в каждой позе есть нюансы, но ...

Согласование своих методов и целей было самой душой того, что он узнал. Кем он пытался стать. Он должен был верить, что есть способ вести за собой, оставаясь при этом нравственным.

Он уставился на этот рубин, на мерцание красного света, напоминающее молнию Вечного Шторма. Далинар пришел сюда в ожидании боя, но с удивлением осознал, что чувствует больше печали, чем гнева. Он чувствовал боль Таравангиана, его сожаление о случившемся. Что они оба потеряли.

Далинар наконец встал. «Вы всегда говорили, что быть королем - значит принять боль».

«Признать, что вы должны делать то, что другие не могут», - согласился Таравангян. «Перенести агонию решений, которые тебе пришлось принять, чтобы другие могли жить чистой жизнью. Вы должны знать, что я попрощался и намеренно опустошил себя для Одиума и моих бывших соотечественников. Ты не сможешь использовать мою жизнь, чтобы торговаться с кем-либо ».

«Зачем мне это говорить?» - сказал Далинар. «Ты сделаешь бессмысленным держать тебя в плену. Вы хотите, чтобы вас казнили? »

«Я просто хочу быть откровенным с вами», - сказал Таравангян. «У меня больше нет причин пытаться манипулировать тобой, Далинар. Я добился того, чего хотел. Ты можешь убить меня ».

«Нет, Таравангян, - сказал Далинар. «Вы жили своими убеждениями, какими бы ошибочными они ни были. Теперь я буду жить своей. И в конце, когда я сразусь с Одиумом и выиграю, ты будешь рядом. Я подарю тебе этот подарок ».

«Боль от осознания того, что я был неправ?»

«Вы сказали мне раньше , что вы хотели , чтобы быть опровергнуто. Если вы искренни - а это никогда не было связано с тем, чтобы быть правыми или обрести власть, - тогда в тот день мы можем принять это, зная, что все кончено. Старый друг."

Таравангян посмотрел на него, и в его глазах стояли слезы. - Значит, до того дня, - прошептал он. «И к этим объятиям».

Далинар кивнул и вышел, собирая Сзета у двери. Он ненадолго остановился, чтобы сказать стражникам, чтобы те принесли Таравангиану еще света и удобного стула.

Когда они уходили, Сзет заговорил позади него. «Не верь его лжи. Он делает вид, что строит заговор, но это еще не все. В этом всегда есть что-то большее ».

Далинар взглянул на стойкого телохранителя. Сзет так редко высказывал свое мнение.

«Я ему не доверяю, - сказал Далинар. «Я не могу уйти от любого разговора с этим человеком, каким бы невинным он ни был, не повторяя снова и снова то, что он сказал. Отчасти поэтому я так не решался пойти туда ».

«Ты мудрый», - сказал Сзет и, казалось, решил, что разговор окончен.

Не скорбите о случившемся. Этот блокнот был нашей мечтой, которая сама по себе прекрасна. Доказательство истинности моих намерений, даже если проект был окончательно обречен.

—Из «Ритма войны», стр. 27.

Венли карабкался по коридорам Уритиру. Она протолкнулась мимо группы людей, которые были слишком медленными, чтобы уйти с дороги, затем остановилась, тяжело дыша и выглянув на балкон.

Эта песня ... Эта песня напомнила ей голос ее матери.

Но, конечно, это была не она. Женщина, сидевшая у балкона - ткавшая циновку и пела Миру, - не была Джаклим. Ее красный цвет кожи был неправильным, а волосы слишком короткими. Венли прислонилась к каменному дверному проему, когда другие на балконе заметили ее, и женский голос оборвался. Она взглянула на Венли и начала тревожно напевать.

Венли повернулся и пошел прочь, настроившись на Разочарование. Надеюсь, она не напугала людей. Царственный вид, который выглядел таким диким, должно быть, напугал их.

Тембр пульсировал внутри нее.

«Я все время слышу ее песни, - сказал Венли. «Я прохожу по голосам людей. Я все время вспоминаю те дни, когда пел с ней. Я скучаю по тем дням, Тимбр. Тогда жизнь была такой простой ».

Тембр подался к Потерянному.

«Когда пришло мое предательство, у нее не осталось особого смысла», - объяснил Венли на вопрос Шпрена. «Часть меня думает, что это милосердие, чего она никогда не знала. Обо мне ... Во всяком случае, ее убили бури. Она была с группой, которая сбежала, но они скрылись в пропасти. А потом … мы сделали то, что сделали. Наводнение, которое обрушилось на Равнины в тот день … Тембр, она там утонула. Умерла от моей руки с такой уверенностью, как будто я зарезал ее.

Маленькая игла снова запульсировала, утешая. Она чувствовала, что Венли нельзя полностью обвинить в том, что она сделала, поскольку формы повлияли на ее разум. Но Венли выбрал эти формы.

Она часто вспоминала те дни, когда выпустила Улима. Да, ее эмоции изменились. Она все больше и больше преследовала свои амбиции. Но в то же время она не отреагировала, как Эшонай, который, казалось, стал совершенно другим человеком, приняв форму власти. Венли почему-то казался более стойким. Больше себя, вне зависимости от формы.

Это должно было заставить ее настроиться на Джой, потому что она могла только догадываться, что это помогло ей вырваться из хватки Одиума. Но это также возложило на нее ответственность за то, что она сделала. Она не могла винить в этом spren или формы. Она была там, отдавая эти приказы.

Тембр пульсировал. Я помог. И … да, она это сделала. Когда она впервые появилась, Венли стал сильнее и стал более способным сопротивляться.

«Спасибо», - сказал Венли. «За это и за то, что вы продолжаете делать. Я не достоин твоей веры. Но спасибо."

Тембр пульсировал. Сегодня был день. Рабониэль проводила все свое время с Навани и, казалось, полностью наслаждалась трудностями манипулирования бывшей королевой. Это оставило Венли свободным. У нее был небольшой мешочек с драгоценными камнями, некоторые с Светом Бездны, некоторые с Грозовым светом.

Сегодня она собиралась увидеть, что на самом деле значит быть на этом пути Сияния.

Она уже выбрала место для практики. Во время утренних сводок Венли узнал, что разведчики «Преследователя» тщательно прочесывали пятнадцатый этаж. Большинство солдат Рабониэля были заняты наблюдением за людьми и не часто отваживались подниматься на верхние этажи. Итак, Венли выбрал место на восьмом этаже - место, которое Преследователь уже обыскал, но это было далеко от населенных пунктов.

Башня здесь была тихой и странным образом напомнила ей пропасти в Расколотых равнинах. Эти каменные ямы также были местом, где трудно было вспомнить солнце, а также местом, сиявшим прекрасным камнем.

Она провела пальцами по стене, ожидая почувствовать удары от ярких линий слоев, но это было гладко. На самом деле, как стены пропасти. Ее мать умерла в этих ямах. Скорее всего, испугался, не мог понять, что происходит, когда вода хлынула и ...

Венли настроила Потерянную и положила свой мешочек со сферами. Сначала она достала Штормовой свет, а затем мельком увидела Шадесмар. Она больше не видела Шпрена Бездны, которого заметила возле камеры Рлейна, хотя последние несколько дней она внимательно наблюдала. В конце концов она соединила Рлейна с хирургом и его женой и доставила всех троих, чтобы они помогали ухаживать за павшими Радиантами.

Шадесмар не обнаружила, что Шпрен Бездны прячется в кремалях, поэтому она нерешительно вернула свое видение в Физический мир и вдохнула Грозовой Свет. Это она могла сделать, поскольку она практиковала это вместе с Тимбре в течение нескольких месяцев.

Stormlight работал не так, как Voidlight. Вместо того, чтобы войти в ее самоцветное сердце, он пронизал все ее тело. Она чувствовала его ярость - странное ощущение больше, чем неприятное.

Она прижала руку к каменной стене. «Ты помнишь, как мы это делали в прошлый раз?» - спросила она Тимбра.

Маленькая игла неуверенно пульсировала. Это было много месяцев назад и привлекло внимание secretspren, поэтому они быстро остановились. Однако казалось, что все, что нужно было сделать Венли, - это прижать руку к стене, и ее силы начали активироваться.

Тембр пульсировал. Она не была уверена, что это сработает с Грозовым светом, а не с защитой башни. В самом деле, когда Венли пыталась сделать … ну, что угодно с Грозовым светом, она почувствовала, что какая-то невидимая стена блокирует ее.

Она не могла протолкнуть Штормовой Свет в свое драгоценное сердце, чтобы хранить его там - не с заточенным внутри Шпреном Бездны. Поэтому Венли позволил Свету погаснуть сам по себе, выдыхая, чтобы ускорить процесс. Затем она достала сферу Света Бездны. Она могла получить их без особых проблем, но она не осмелилась спеть Песнь молитвы, чтобы создать их сама. Она беспокоилась о том, чтобы привлечь внимание Одиума; в последнее время он, казалось, игнорировал ее, и она предпочла бы, чтобы так и было.

Тембр ободряюще пульсировал.

"Уверен?" - сказал Венли. «По какой-то причине не кажется правильным использовать его силу для подпитки наших способностей».

Пульсирующий ответ Тимбре был прагматичным. В самом деле, они использовали Свет Бездны каждый день - немного, хранившееся в их драгоценном сердце, - для усиления переводческих способностей Венли. Она не была уверена, что ее способность использовать Свет Бездны для сил Сияния проистекала из того факта, что она была Королевской, или же любой певец, который управлял связью, сможет сделать то же самое.

Сегодня она втянула Свет Бездны, как Штормовой Свет, и он полностью наполнил ее самоцветное сердце. Свет Бездны не заставлял ее двигаться или действовать, как Штормовой Свет. Вместо этого это воспламенило ее эмоции, в данном случае сделав ее еще более параноиком, поэтому она снова проверила Шадесмар. По-прежнему не о чем беспокоиться.

Она снова прижала руку к стене и попыталась нащупать камень. Не пальцами. Душой.

Камень ответил. Казалось, что он шевелится, как человек, пробуждающийся от глубокого сна. «Привет», - сказал он, хотя звуки были затянутыми. Она не столько слышала это слово, сколько чувствовала его. Вы … знакомы.

«Я Венли», - сказала она. «Из слушателей».

Камни задрожали. Они говорили одним голосом, но ей показалось, что это тоже много голосов, накладывающихся друг на друга. Не голос башни, а голоса множества различных участков камней вокруг нее. Стены, потолок, пол.

Сияние, сказали камни. Мы … упустили твое прикосновение, Сияющий. Но что это? Что это за звук, что за тон?

- Свет Бездны, - признал Венли.

- Знакомый звук, - сказали камни. Дитя древних. Наш друг, ты снова вернулся, чтобы петь нашу песню?

"Какая песня?" - спросил Венли.

Камень возле ее руки начал колебаться, как рябь на поверхности пруда. В ней прокатился тон, затем он начал пульсировать песней в ритме, которого она никогда не слышала, но почему-то всегда знала. Глубокий, звучный ритм, древний, как ядро Рошара.

Вся стена последовала его примеру, затем потолок и пол, окружая ее красивым ритмом в чистом тоне. Тимбр с ликованием присоединился к ней - и поэтому тело Венли выровнялось с ритмом, и она почувствовала, как он гудит сквозь нее, заставляя ее вибрировать от панциря до костей.

Она ахнула, затем прижала другую руку к камню, страдая от ощущения песни на своей коже. В этом была правильность, совершенство.

«О, штормы», - подумала она. О, ритмы древние и новые. Я здесь.

Она принадлежала этому месту.

До сих пор все, что она делала с Тимбром, было случайным. Для этого был импульс. На этом пути она делала выбор, но никогда не чувствовала, что она заслуживала этого. Скорее, это был путь, на который она пошла, а затем пошла, потому что он был лучше других ее вариантов.

Но здесь ... она принадлежала этому месту.

Помните, сказали камни. Земля перед ней перестала дрожать и образовала формы. Маленькие каменные домики, рядом с которыми стоят фигуры. Формируем их. Она слышала, как они жужжат.

Она их видела . Древние люди, Зори, работающие с камнем. Создание городов, инструменты. Они не нуждались в заклинании души или кузницах. Они погружали куски дерева в камень и выходили с топорами. Они лепили миски пальцами. Все это время камень пел им.

Почувствуй меня, формирователь. Создавай из меня. Мы едины. Камень формирует вашу жизнь, как вы формируете камень.

Добро пожаловать домой, дитя древних.

"Как?" - спросил Венли. «Радиантов тогда не было. Спрен нас не связывал ... не так ли? "

Вещи новые, камни гудели, но новые вещи делаются из старых вещей, а старые люди рождают новые. Старые камни помнят.

Вибрации утихли, перейдя от мощного тараканья к крошечной ряби, к тишине. Дома и люди снова превратились в обычный каменный пол, хотя слои этого места изменились. Как бы вторить былым вибрациям.

Венли опустился на колени. Через несколько минут, тяжело дыша, она осознала, что полностью вышла из Света Пустоты. Она обыскала свой мешок и обнаружила, что все ее сферы осушены, за исключением единственной отметки. Она прошла через эти сферы с пугающей скоростью. Но этот момент песни, этот момент связи, безусловно, стоил того.

Она нарисовала эту отметку, затем снова нерешительно приложила руку к стене. Она почувствовала, как камень, готовый и податливый, подбадривал ее и звал ее «формовщиком». Она вытащила Свет Бездны, и он наполнил ее руку, заставив ее светиться фиолетовым на черном. Когда она прижала большой палец к камню, под ее прикосновением камень превратился в кремовую глину.

Венли прижалась всей рукой к камню, делая там отпечаток и чувствуя мягкий, но все еще присутствующий ритм. Затем она оторвала кусок камня и вылепила его пальцами. Она скатала его в шар, и вязкость, казалось, соответствовала тому, что ей было нужно, потому что, когда она протянула руку вперед и вообразила, что это делает, каменный шар растаял в лужу. Затем она уронила его, и он щелкнул, когда упал на землю - сильно, но отпечатался ее пальцами.

Она подняла его и прижала обратно к стене, где он соединился с камнем, как будто его никогда не снимали.

Когда она закончила, она подумала. «Я хочу это, Тимбр», - прошептала она, вытирая глаза. «Мне это нужно ».

Тимбр взволнованно забарабанил.

«Что ты имеешь в виду,« они »?» - спросил Венли. Она подняла глаза и заметила свет в коридоре. Она настроила тревогу, но затем огни приблизились. Три маленьких спрена были похожи на Тимбре: в форме комет с пульсирующими вокруг них световыми кольцами.

«Это опасно», - прошипел Венли выговору. «Их здесь быть не должно. Если их заметят, Шпрен Бездны уничтожит их ».

Тембр пульсировал, и спрен не мог быть разрушен. Разрежь их Осколочным клинком, и они заново сформируются. Венли, однако, не был так уверен. Несомненно, Fused что-то может сделать. Загнать их в банку? Запереть их?

Тимбр настаивал, чтобы в этом случае они просто растворились в Шадесмаре и были свободны. Что ж, это было рискованно, что бы она ни говорила. Эти спрены казались более … пробужденными, чем она ожидала. Они с любопытством кружились вокруг нее.

«Разве вы не сказали spren, что вам нужна связь, чтобы быть осведомленным в Физическом Царстве? Якорь? »

Объяснение Тимбра было немного стыдно. Они стремились связать друзей Венли, ее оруженосцев. Это дало этим спренам доступ к мыслям и стабильности в Физическом Царстве. Венли был якорем.

Она кивнула. «Скажи им, чтобы они пока убирались из башни. Если мои друзья внезапно начнут проявлять силы Сияния - и камень начнет петь в месте, которое могут видеть другие, - мы можем столкнуться с серьезными проблемами ».

Тембр пульсирующий, вызывающий. Сколько?

«Пока я не найду выход из этого беспорядка», - сказал Венли. Она прижала руку к стене, прислушиваясь к мягкому, довольному гудению камней. «Я как ребенок, делающий первые шаги. Но это может быть тот ответ, который нам нужен. Если я смогу вылепить нам выход через обрушившиеся туннели внизу, я смогу вытащить нас наружу. Может быть, мы даже сможем создать впечатление, будто мы погибли в следующей пещере, прикрывая свой побег ».

Тембр ободряюще пульсировал.

«Вы правы, - сказал Венли. « Мы можем это сделать. Но нужно действовать медленно и осторожно. Я бросился искать новые формы, и это оказалось катастрофой. На этот раз мы все сделаем правильно ».

ВОСЕМЬ ЛЕТ НАЗАД

Эшонай сопровождала свою мать в шторм.

Вместе они устремились в электрическую тьму. Эшонай несла большой деревянный щит, чтобы сдерживать ветер, для своей матери, которая держала ярко-оранжевый светящийся драгоценный камень. Сильные порывы ветра попытались вырвать щит из руки Эшоная, и ветровики пролетели мимо, хихикая.

Эшонай и ее мать прошли мимо других, которые отличались похожими драгоценными камнями, которые они несли. Маленькие вспышки света во время бури. Подобно душам мертвых, которые, как говорят, блуждают по штормам в поисках драгоценных сердец, чтобы обитать.

Эшонай настроила Ритм Ужасов: резкий, каждый удар пронзал ее разум. Она не боялась за себя, но ее мать в последнее время была такой слабой.

Хотя многие другие выделялись на открытом воздухе, Эшонай привела свою мать к углублению, которое она выбрала ранее. Даже здесь проливной дождь казалось, что он пытается прорваться сквозь ее кожу. Рейнспрен на вершине хребта, казалось, танцевал, пока они махали вместе с неистовой бурей.

Эшонай прижалась к своей матери, не в силах слышать ритм, который напевала женщина. Однако свет драгоценного камня осветил ухмылку на лице Джакслима.

Усмешка?

«Напоминает мне, когда мы с твоим отцом вышли вместе!» Джакслим крикнул Эшонай сквозь штормовой ветер. «Мы решили не оставлять это на произвол судьбы, где одного из нас могут забрать, а другого нет! Я до сих пор помню странные чувства страсти, когда я впервые изменился. Ты слишком боишься этого, Эшонай! Как вы понимаете, мне нужны внуки.

«Мы должны поговорить об этом сейчас?» - спросил Эшонай. «Держи этот камень. Примите новую форму! Думай об этом, а не о мате ».

Не было , что будет затруднением.

«Лайфспрен не интересует кого-то моего возраста», - сказала ее мать. «Просто приятно снова оказаться здесь! Я начинал думать, что пропаду! »

Вместе они прижались к скале, Эшонай использовала свой щит как импровизированную крышу, чтобы защитить от дождя. Она не знала, сколько времени потребуется, чтобы начать трансформацию. Сама Эшонай приняла новую форму только однажды, в детстве - когда ее отец помог ей принять форму работы, поскольку для нее настало время перемен.

Детям не нужна была форма, и они были яркими без нее, но если бы они не приняли форму по достижении половой зрелости на седьмом или восьмом году жизни, вместо этого они оказались бы в ловушке тупой формы. Эта форма была, по сути, худшей версией матеформы.

Сегодня буря затянулась, и рука Эшоная начала болеть из-за того, что он держал щит на месте. "Что-нибудь?" она спросила у своей матери.

"Еще нет! Я не знаю правильного образа мыслей ".

«Настройтесь на смелый ритм!» - сказал Эшонай. Вот что сказал им Венли. «Уверенность или волнение!»

"Я пытаюсь! Я-"

Все, что еще говорила ее мать, было потеряно в звуке раскатавшегося по ним грома, сотрясавшего самые камни, заставляя Эшонай стучать зубами. Или, может быть, это было холодно. Обычно холодная погода не беспокоила ее - рабочая форма хорошо подходила для этого - но ледяная дождевая вода просачивалась через промасленное пальто, пробираясь вниз по спине.

Она настроила Решимость, удерживая щит на месте. Она будет защищать свою мать. Джакслим часто жаловался, что Эшонай ненадежен, склонен к фантазиям, но это было неправдой. Ее исследование было трудной работой. Это была ценная работа. Она не была ненадежной или ленивой.

Пусть ее мать увидит это. Эшонай держит свой щит, бросая вызов дождю - вопреки самому Всаднику Штормов. Прижимая к себе мать, согревая ее. Неслабый. Твердый. Надежный. Определенный.

Драгоценный камень в руках ее матери стал светиться ярче. «Наконец, - подумала Эшонай, сдвигаясь, чтобы дать матери больше места, чтобы разыграть трансформацию, переработку своей души, окончательную связь между слушателем и самим Рошаром».

Эшонай не стоило удивляться, когда свет вырвался из драгоценного камня и был поглощен - как вода, устремившаяся наполнять пустой сосуд - ее собственным драгоценным сердцем. И все же она была. Эшонай ахнула, ритмы нарушились и исчезли - все, кроме одного, ошеломляющего звука, которого она никогда раньше не слышала. Статный, ровный тон. Не ритм. Чистая нота.

Гордый, громче грома. Звук стал для нее всем, когда ее предыдущий spren - крошечный gravitationspren - был выброшен из ее драгоценного сердца.

Чистый тон Хонор застучал в ее ушах, и она уронила щит, который улетел в темное небо. Ее не должны были увозить, но в данный момент ей было все равно. Это преобразование было чудесным. В нем к ней вернулась жизненно важная часть слушателя.

Им нужно было больше, чем было. Им это было нужно .

Это … это было правильно. Она приняла перемену.

Пока это происходило, ей казалось, что весь Рошар остановился, чтобы спеть давно утерянную записку Хонор.

* * *

Эшонай очнулся, лежа в луже дождевой воды, покрытой кремом. Рядом с ней колыхался единственный поток дождя, его форма колыхалась, а глаза смотрели прямо вверх, на облака, маленькие ножки изгибались и разгибались.

Она села и осмотрела свою рваную одежду. Ее мать покинула Эшонай в какой-то момент во время шторма, крича, что ей нужно спрятаться. Эшонай была слишком поглощена тоном и новой трансформацией, чтобы пойти с ней.

Она подняла руку и обнаружила, что пальцы толстые, мясистые, с панцирем величиной, как человеческая броня, вдоль тыльной стороны ладони и вверх по руке. Он покрыл все ее тело, от ног до головы. Никаких причесок. Просто цельный кусок панциря.

Из-за смены ее рубашка и пальто разорвались, осталась только юбка - и она порвалась на талии, так что почти не висела на ее теле. Она встала, и даже этот простой поступок казался другим, чем раньше. Она приводится в движение к ее ногам неожиданной силой. Она споткнулась, затем ахнула, настроившись на Трепет.

«Эшонай!» - сказал незнакомый голос.

Она нахмурилась, когда чудовищная фигура в красно-оранжевом панцире перешагнула через обломки сильного шторма. Он неуклюже завязал свою повязку, явно пострадав от такого же раздевания. Она настроила «Развлечение», хотя это не выглядело глупо. Казалось невозможным, чтобы такая динамичная, мускулистая фигура когда-либо могла выглядеть глупо. Ей хотелось, чтобы был ритм более величественный, чем Трепет. Было то , что она выглядела слишком?

«Эшонай», - сказал мужчина низким голосом. «Вы можете в это поверить? Я чувствую, что могу вскочить и коснуться облаков! »

Она не узнала голос … но этот узор мраморной кожи был знаком. А черты лица, хотя теперь прикрытые панцирем тюбетейки, напоминали …

"Thude?" - сказала она и снова ахнула. "Мой голос!"

«Я знаю, - сказал он. «Если тебе когда-нибудь хотелось петь низкими тонами, Эшонай, кажется, мы нашли для этого идеальную форму!»

Она огляделась и увидела нескольких других слушателей в мощных доспехах, стоящих и настраивающих Трепет. Их было много. Хотя Венли предоставил около двух дюжин драгоценных камней, казалось, что не все добровольцы приняли новую форму. Неудивительно. Им потребуется время и практика, чтобы определить правильный образ мышления.

"Вы тоже были ошеломлены?" - сказала Дианил, подходя к нему. Ее голос был таким же низким, как сейчас у Эшонай, но этот завиток черного мрамора вдоль ее лба был характерен. «Я чувствовал непреодолимую потребность стоять в шторме, наслаждаясь тоном».

«Есть песни тех, кто впервые принял форму работы», - сказал Эшонай. «Я считаю, что они упоминают похожий опыт: излияние силы, удивительный тон, который принадлежал исключительно совершенствованию».

«Тон Рошара, - сказал Туд, - приветствуя нас дома».

Их собралось двенадцать, и хотя она знала одних лучше, чем других, казалось, между ними возникла мгновенная … связь. Товарищество. Они по очереди прыгали, смотрели, кто получит больше, и напевали Джой, глупо, как группа детей с новой игрушкой. Эшонай поднял камень и швырнул его, а затем наблюдал, как он взлетел на невероятное расстояние. Она даже нарисовала глориспрен - с развевающимися хвостами и длинными крыльями.

Пока остальные выбирали свои камни, чтобы попытаться отбить ее бросок, она услышала несочетаемый звук. Барабаны? Да, это были боевые барабаны. В городе происходил налет.

Остальные собрались вокруг нее, напевая до замешательства. Нападение одной из других семей? Сейчас?

Эшонай захотелось засмеяться.

«Они сумасшедшие ?» - спросил Туд.

«Они не знают, что мы сделали», - сказал Эшонай, глядя вокруг на плоское каменное пространство за пределами города, где они атаковали сильную бурю. Многие слушатели только сейчас выбирались из защищенных трещин в земле.

Однако их лучшие воины остались бы в городе в построенных там небольших прочных постройках. Несколько семей захватили город сразу после шторма. Это был один из лучших моментов для атаки, если предположить, что вы сможете достаточно быстро собрать свои силы.

«Это будет весело», - сказал Мелу Excitement.

«Я не знаю, правильно ли это думать», - сказала Эшонай, хотя чувствовала такое же рвение. Желание атаковать. «Хотя … если мы сможем прибыть до того, как хвастовство закончится…»

Остальные начали настраивать Веселье или Волнение, ухмыляясь. Эшонай шел впереди, игнорируя призывы выходящих из штормового убежища. Надо было заняться более срочным делом.

Когда они приблизились к городу, она увидела, как конкурирующая семья собралась за воротами, поднимая копья и бросая вызовы и насмехаясь. Конечно, они были в белом. Это было то, как можно было узнать, что происходит атака, а не запрос на обмен или другое взаимодействие.

Пока хвастовство продолжалось, настоящая битва еще не началась. Она участвовала в нескольких битвах за города, пока ее семья пыталась завладеть одним из них, и это всегда были неприятные дела - худший из них, в результате которого с каждой стороны погибло более дюжины человек.

Что ж, сегодня они увидят примерно ...

Она остановилась, подняв руку, чтобы заставить остальных остановиться. Они так и сделали, хотя часть Эшонай недоумевала, почему она решила взять на себя ответственность. Это было просто естественно.

Они приближались к трещине в стене, окружающей город. Эта стена могла когда-то быть величественной, но остались лишь намеки на ее былое величие. Большая его часть изношена, разделена большими промежутками.

Здесь фигура двигалась в тени. Это выглядело зловещим и опасным, но затем на свет появился Венли, махнув им вперед. Как она так быстро добралась до города?

Эшонай подошла, и Венли осмотрел ее с головы до ног медленным, неторопливым взглядом. Барабаны били на заднем плане, подталкивая Эшоная вперед. Но этот взгляд в глазах ее сестры ...

«Итак, это сработало, - сказал Венли. «Слава древним штормам за это. Ты хорошо выглядишь, сестра. Все набрано и готово к употреблению ».

«Это не я», - сказал Эшонай, указывая на форму. «Но есть определенный … трепет в том, чтобы держать его в руках».

«Посетите Шарефель», - сказал Венли. "Он ждет вас."

«Барабаны…» - сказал Эшонай.

«Враг еще некоторое время будет продолжать выкрикивать оскорбления», - сказал Венли. «Посетите Шарефель».

Шарефель. Властелин семьи. По традиции, получив этот город, побежденная семья отдала Осколки города своей семье, чтобы защитить и сохранить.

«Венли», - сказал Эшонай. «Мы не используем осколки против других слушателей. Это только для охоты.

«О, сестра», - сказал Венли Развлечению, обойдя ее, а затем осмотрев Туда и остальных. «Если у нас когда-либо будет надежда противостоять людям - когда они неизбежно повернутся против нас - мы должны быть готовы нести оружие, которым мы были благословлены».

Эшонай хотела настроить Выговор на предложение, но она вспомнила то, что ей сказал Далинар Холин. Если бы слушатели не были едины, их было бы легко найти.

«Я хочу вступить в бой», - сказала Мелу Волнению, предвкушение - как длинная лента, соединенная с круглой сферой внизу - подпрыгивая позади нее.

«Я думаю, что стоит постараться никого не убивать», - сказал Туд Рассмотрению. «С такой формой … я считаю, что это было бы несправедливо».

«Несите Осколки», - призвал Венли. «Покажи им, насколько опасно приближаться к нам, чтобы требовать битвы».

Эшонай протолкнулась мимо сестры, остальные последовали за ней. Венли тоже шел за ним. Эшонай не собиралась использовать Осколки против своего народа, но, возможно, была цель посетить Шарефель. Она мчалась по городу, миновала лужи, наполненные кремом, и виноградные лозы, тянущиеся из камней, чтобы поглотить влагу.

Хижина Владыки Осколков стояла у передней стены, рядом с барабанами. Это было одно из самых крепких построек в городе, которое они всегда поддерживали в хорошем состоянии. Сегодня дверь была открыта, гостеприимна. Эшонай вошел в дверной проем.

«А…» - сказал мягкий голос Ритму Потерянного. «Так что это правда. У нас снова есть воины ».

Эшонай шагнул вперед и обнаружил, что пожилой слушатель сидит на своем месте, свет от дверного проема освещает его узор, состоящий в основном из черной кожи. Почувствовав это уместным, даже если она не совсем понимала почему, она преклонила колени перед ним.

«Я давно пою старые песни, - сказал Шарефель, - мечтаю об этом дне. Я всегда думал, что найду его. Как? Что за спрен? »

«Пейнспрен», - сказал Эшонай.

«Они убегают во время шторма».

«Мы захватили их», - сказал Эшонай, когда двое других вошли в камеру, заметив опасные силуэты. «Используя человеческий метод».

«Ааа…» - сказал он. «Я сам попробую тогда, при следующей буре. Но это новая эра, и она заслуживает нового Носителя Шард. Кто из вас возьмет мои осколки? Кто из вас сможет вынести это бремя и эту славу? »

Группа замерла. Не во всех семьях были знахарки; среди всех слушателей было всего восемь сетов. Те, кто владел надлежащими восемью городами, были благословлены ими, чтобы использовать их только в охоте против больших ракушек. Это были редкие события, когда многие семьи собирались вместе, чтобы собрать драгоценное сердце для выращивания урожая, а затем полакомиться убитым зверем.

Это … больше не казалось будущим их Осколков. «Если люди обнаружат, что они у нас есть», - подумал Эшонай, - это будет война.

«Отдай мне Осколки», - сказала Мелу Волнению. Она шагнула вперед, хотя Туд положил руку на ее нагрудник, как бы удерживая ее. Она напевала предательству, а он - раздражению. Вызов от обоих.

Это могло очень быстро стать уродливым .

"Нет!" - сказал Эшонай. «Нет, никто из нас их не возьмет. Никто из нас не готов ». Она посмотрела на пожилого Shardbearer. «Вы держите их. С Плейт ты такой же стойкий, как и любой воин, Шарефель. Я просто прошу вас остаться с нами сегодня ».

Барабаны перестали звучать.

«Я не буду поднимать Клинок против других слушателей», - сказал Шарефель Skepticism.

«В этом нет необходимости», - сказал Эшонай. «Наша цель сегодня будет состоять не в том, чтобы выиграть битву, а в том, чтобы пообещать новое начало».

* * *

Вскоре они вышли из города. Когда-то в этом проеме, вероятно, стояли ворота, но слушатели не могли создавать деревянные чудеса такого масштаба. Еще нет.

Сражение уже началось, хотя до рукопашного боя еще не дошло. Воины ее семьи выходили вперед и метали копья, а другая семья уклонялась. Тогда нападающая семья вернет копья. Если кто-то был ранен, одна сторона могла отступить и отказаться от битвы. В противном случае одна сторона может поторопиться с другой.

Спрен всех разновидностей был привлечен к мероприятию и кружился или парил по периметру. Лучники семьи Эшонай отступили, их численность свидетельствовала о силе, хотя они не стали использовать здесь свое оружие. Луки были слишком смертоносными и слишком точными, чтобы ими можно было причинить вред другим.

Там ... уже были времена, к сожалению, когда в разгар боевых действий , традиции были сломаны. Обычные бои превратились в ужасающую резню. Эшонай никогда не была частью одного из них, но она видела последствия в детстве, когда проходила неудачный штурм другого города.

Сегодня обе стороны остановились, когда появились боевые формы - в сопровождении полного Осколка в блестящей пластине. Семья Эшонай рассталась, напевая трепет или волнение.

Эшонай поднял копье, как и некоторые другие. Они остановились в центре поля. Противоборствующая семья отступила, их воины размахивали копьями. Их позы - и несколько звуков гудения, которые мог разобрать Эшонай - были ужасающими.

«Мы нашли боевую форму», - крикнул Эшонай Джой. Приглашающий ритм, а не злой. "Присоединяйся к нам. Войдите в наш город, живите с нами. Мы поделимся с вами своими знаниями ».

Остальные отпрянули дальше. Один из них крикнул выговору: «Ты нас съешь! Сделайте нас рабами. Мы больше не будем своей семьей ».

«Мы все одна семья!» - сказал Эшонай. «Вы боитесь, что вас сделают рабами? Вы видели бедных рабов, которые были у людей? Вы видели доспехи людей, их оружие? Вы видели тонкую их одежду, повозки, которые они создали?

«Вы не можете бороться с этим. Я не могу с этим бороться. Но вместе мы могли бы с этим бороться. На Равнинах десятки тысяч слушателей. Когда люди вернутся, давайте покажем им объединенную нацию, а не кучу враждующих племен ». Она указала на другие боевые формы, затем задержала взгляд на Шарефеле в его Осколочной пластине.

«Мы не будем сражаться с вами сегодня», - сказал Эшонай, обращаясь к вражеской семье. « Сегодня никто из этой семьи не будет драться с тобой. Но если кто-то из вас настаивает, вы лично откроете для себя истинную мощь этой формы. Далее мы собираемся обратиться к семье «Живые песни». Вы можете стать первым, кто присоединится к нашей новой нации, и получить признание за вашу мудрость на протяжении многих поколений. Или вас могут оставить до конца, чтобы прийти к членству, как только наш союз будет почти завершен ».

Она подняла копье и метнула его, потрясая себя силой этого броска. Он пролетел над вражеской семьей и исчез далеко вдалеке. Она слышала, как не один из них напевал Ритм Ужасов.

Она кивнула остальным, и они присоединились к ней, маршируя в город. Некоторые казались раздраженными. Они хотели битвы, чтобы проверить свои способности. Она никогда не знала, что слушатели кровожадны, и она не чувствовала, что эта форма так сильно ее изменила, но она признала, что чувствовала определенное рвение.

«Мы должны тренироваться», - сказала она остальным. «Разберитесь с нашей агрессией».

«Звучит замечательно, - сказал Туд.

«Пока мы можем делать это на глазах у всех», - сказал Мелу Irritation. «Я хочу, чтобы они поняли, как легко я мог расколоть их черепа». Она посмотрела на Эшоная. «Но … это было хорошо сделано. Думаю, я рад, что мне не пришлось никого разрывать ».

«Как вы научились произносить речи?» - спросил сзади один из остальных. «Вы узнали это, разговаривая с этими деревьями в пустыне?»

«Я не отшельник, Долимид», - сказала она Раздражению. «Мне просто нравится идея быть свободным. Не быть запертым в одном месте. Пока мы не знаем, что нас ждет, мы, вероятно, будем удивлены. Скажите, не стали бы мы сейчас изо всех сил навести порядок в наших людях, если бы просто исследовали окрестности? Мы могли бы готовиться к встрече с людьми в течение нескольких поколений, если бы не были так напуганы ».

Остальные напевали утешение, понимание. Почему у Эшоная раньше было столько проблем с убеждением людей? Была ли ее теперешняя легкость из-за связи, которую она чувствовала с этими слушателями, первыми формами войны?

В этой форме можно было так многому научиться, так много с чем можно было поэкспериментировать. Она почувствовала пружину в шаге. Возможно, это была бы лучшая форма для исследования - она могла преодолевать препятствия, бегать быстрее. Было так много возможностей.

Они вошли в город, воины ее семьи - те, кто бросал свои копья наружу, - бежали с ними, немедленно признавая власть боевых форм. Когда они миновали хижину Шарефеля, она снова увидела Венли, скрывающегося в тени. В каком-то смысле это была ее победа.

Эшонай, наверное, стоило пойти поздравить ее, но не смогла заставить себя сделать это. Венли не нужно было больше песен, восхваляющих ее. У нее уже было достаточно большое эго.

Вместо этого Эшонай привел группу к убежищу, откуда появлялась остальная часть их семьи. Каждый заслужил увидеть новую форму поближе.

Теперь я оставляю вас в вашей компании.

—Из «Ритма войны», стр. 27.

Навани ударил по камертону и коснулся им светящегося алмаза. Когда она оторвала его от драгоценного камня, за ним последовала крошечная полоска Штормового Света - и когда она коснулась вилкой пустого алмаза, Штормовой Свет потек в него. Перенос будет продолжаться до тех пор, пока вилка заставит второй алмаз вибрировать.

«Иногда я думаю об этом как о газе», - подумала она, отмечая скорость потока. А иногда и жидкость. Я все время колеблюсь между ними, пытаюсь определить это, но это не должно быть ни то, ни другое. Stormlight - это нечто иное, обладающее некоторыми свойствами как жидкости, так и газа.

После завершения этого контрольного эксперимента - и определения скорости потока Грозового Света - она поставила настоящий эксперимент. Она делала это в большом стальном ящике, который ее ученые создали для опасных экспериментов. Придал форму душе с толстым стеклянным окном на одном конце. Она заставила врага затащить его из коридора снаружи, а затем поставить на свой стол.

Она не была уверена, спасет ли это ее от возможного взрыва, но поскольку у ящика не было крышки, сила разрушения должна была идти вверх - и пока она оставалась на низком уровне и смотрела в окно, она должна была защитить ее.

Это было лучшее, что она могла сделать в этих трудных обстоятельствах. Она сказала певцам, что принимает обычные меры предосторожности, и постаралась не показывать им, что ожидает взрыва. И действительно, она этого не сделала - сфера, убившая ее ученых, была не Светом Бездны, а чем-то другим. Кое-что Навани еще не понял. Она была убеждена, что смешивание Света Бездны и Грозового света приведет не к взрыву, а к новому виду Света. Как Towerlight.

Она начала этот следующий эксперимент так же, как и предыдущий, вытащив Грозовой Свет и направив его к другому алмазу. Затем она полезла в коробку щипцами и поместила алмаз Бездны в центре потока, между алмазом Штормового света и камертоном.

Грозовой свет вообще не отреагировал на алмаз Бездны. Он просто обвился вокруг темного драгоценного камня и продолжил свой путь к алмазу в сосуде. Когда звук камертона стих, поток ослаб. Когда вилка замолчала, грозовой свет, висящий в воздухе между двумя бриллиантами, задул и исчез.

Что ж, она не ожидала, что это что-нибудь даст. Теперь для лучшего теста. Она провела несколько дней, работая над необычной гипотезой: если Грозовой Свет отреагирует на звуковой сигнал, Свет Бездны и Свет Башни тоже. Ей нужно было пройти ускоренный курс теории музыки, чтобы должным образом проверить эту идею.

В Alethi традиционно использовалась десятичная шкала, хотя точнее было две пятиконечной квинтавы. Это было правильно и упорядоченно, и все величайшие и самые известные композиции были именно в этом масштабе. Однако это были не единственные весы, используемые во всем мире. Их были десятки. Тайлены, например, предпочитали шкалу из двенадцати нот. Странное число, но двенадцать шагов были математически угождать.

Исследуя тон, создаваемый камертоном, она обнаружила нечто невероятное. Издревле, люди использовали три-нотную гамму, а некоторые из композиций остались. Тон, который привлек Грозовой Свет, был первой из трех нот этой древней гаммы. Приложив некоторые усилия - потребовалось послать Фьюзел в Холинар через Врата Клятвы, чтобы совершить набег на королевскую консерваторию - она получила камертоны для двух других нот в этой гамме. К ее удовольствию, Voidlight откликнулась на третью из трех нот.

Она не смогла найти в своем чтении никаких указаний на то, что люди когда-то знали, что эти три заметки соотносятся с тремя древними богами. Похоже, ни один из ученых алети не знал, что один из этих тонов может вызвать реакцию в Штормовом свете, хотя Рабониэль - после допроса - сказал, что она знала. В самом деле, она была удивлена, узнав, что Навани только недавно открыла для себя «чистые тона Рошара», как она их называла.

Навани пытался петь правильным тоном, но не смог заставить свет реагировать. Возможно, она не могла достаточно хорошо соответствовать высоте звука, потому что Рабониэль умел это делать - петь и касаться одного драгоценного камня, а затем перемещать палец к другому, удерживая записку. Грозовой свет последовал за ее пальцем, как камертон.

Сегодня Рабониэль была занята другими делами, но Навани могла использовать камертоны, чтобы воспроизвести свои певческие способности. Три тона: записка для чести, записка для одиума и записка для развития. Однако воринизм поклонялся только Всевышнему. Честь.

Теологии придется подождать в другой раз. А пока она поставила следующий эксперимент. Она создала потоки Stormlight и Voidlight, вытягивая каждый из ромба в углу своей коробки, и пересекла потоки в центре. Два огонька натолкнулись друг на друга и закрутились при встрече, но затем разделились и устремились к отдельным вилкам.

«Хорошо», - сказала Навани, записывая в свой блокнот. "Как насчет этого?" Она взяла частично пустой алмаз Бездны, а затем вытащила свежий, полностью пропитанный алмаз Грозового света.

В науке о фабриках вы захватили spren, создав драгоценный камень с своего рода вакуумом - вы вытащили Stormlight, оставив сферу с пустотой или всасыванием внутри. Затем он втягивал ближайший спрен, сделанный из Света. Это было похоже на любой перепад давления.

Она надеялась, что сможет наполнить сферу Бездного света Грозовым светом теперь, когда часть Бездного света была удалена. Она ударила по камертону, запустила струйный свет из алмаза, затем попыталась заставить его войти в алмаз Бездны, заставив его вибрировать в тон вилки.

К сожалению, когда она прикоснулась камертоном к алмазу Пустоты, он сразу же перестал вибрировать, и звук пропал. Гаснет, как свеча, облитая водой. Она смогла заставить Stormlight собраться вместе с алмазом Voidlight, поместив вилку рядом с ним, но когда она заставила Voidlight течь в сторону стола - теоретически создавая активный перепад давления в этом алмазе - она не могла заставить его всасывать Грозовой Свет. Только когда весь Свет Бездны был потушен, она смогла наполнить алмаз Грозовым Светом.

«Действительно, как масло и вода», - сказала она, делая заметки. Однако то, что потоки не отталкивались друг от друга при прикосновении, казалось доказательством того, что они не были противоположностями.

Она встала и, заметив результаты этого эксперимента, пошла поговорить с братом или сестрой. Навани могла легко обмануть охранников, заставив их подумать, что она просто прогуливалась между книжными полками, чтобы прочитать отрывок или два, как она часто делала. Сегодня она начала рыться в книгах на задней полке, положив руку на вену брата или сестры на стене.

«За нами наблюдают?» - спросил Навани.

- Я сказал тебе, - сказал Брат. Войдспрен не может быть невидимым в башне. Эта защита отличается от защиты, подавляющей вражеские Surgebinders, и Рабониэль еще не испортил ее.

«Ты также сказал мне, что чувствуешь, что Бездонный Шпрен рядом».

Да.

«Так … есть рядом?»

Нет, сказал Брат. Вы не верите моему слову?

«Давайте назовем это здоровой паранойей с моей стороны», - сказал Навани. «Расскажи мне еще раз о…»

- Вы продолжаете экспериментировать с фабриками, - перебил Брат . Нам нужно поговорить об этом подробнее. Мне не нравится то, что вы делаете.

«Я больше не ловил шпрен», - прошептал Навани. «Я работал с Stormlight и Voidlight».

Опасная работа. Человек, который кует оружие, может утверждать, что он никогда не убивал, но он все равно готовится к резне.

«Если мы собираемся восстановить ваши способности, мне нужно понять, как работает Свет. Так что, если у вас нет идеи получше, мне придется продолжать использовать драгоценные камни и - да - фабрики ».

Брат замолчал.

«Расскажи мне еще раз о Towerlight», - сказал Навани.

Это становится утомительно.

«Ты хочешь спастись или нет?»

… Хорошо. Towerlight - это мой Свет, Свет, который я мог создать.

- Для этого вам понадобился Бондсмит?

Нет, я мог бы сделать это сам. И мой Бондсмит мог создать это через их связь со мной.

«А этот Свет, в свою очередь, питал оборону башни».

Не только защита. Все.

«Почему это больше не работает?»

Я уже объяснил это!

«Это распространенный метод расследования», - спокойно сказала Навани, листая книгу левой рукой. «Моя цель - заставить вас переформулировать факты по-разному, что заставит вас объяснять вещи по-другому - или вспомнить детали, которые вы забыли».

Я ничего не забыл. Защита больше не работает, потому что у меня нет для них Света. Я потерял большую часть своих сил, когда потерял способность слышать два чистых тона Рошара. Я могу произвести лишь крошечное количество света, достаточное для питания некоторых основных фабрик башни.

«Два тона Рошара?» - сказал Навани. "Есть три."

Нет, их два. Один от моей матери, один от отца. Тон Одиума - нарушитель. Ложь.

«Может ли одна из причин, по которой вы потеряли свои способности, было то, что этот тон стал чистым тоном Рошара? Одиум действительно стал одним из трех богов?

Я … не знаю, - признал Брат.

Навани обратил внимание на эту гипотезу.

Брат сказал, что нам нужно найти способ восстановить мой Towerlight и удалить Voidlight из моей системы.

«И это, - сказал Навани, - это именно то, над чем я работаю». Если бы она могла придумать, как объединить два света, это было бы первым шагом к созданию Towerlight.

Ей явно нужен эмульгатор, помощник. Какой эмульгатор может «прилипнуть» к Stormlight и смешать его с Voidlight? Она покачала головой, убирая руку с вены на стене. Она пробыла здесь слишком долго, поэтому взяла книгу и вышла из комнаты, задумавшись. Однако, подойдя к своему столу, она обнаружила, что ее ждал небольшой ящик.

Она взглянула на охранника у двери, который кивнул. Рабониэль прислал его. Навани открыл коробку, затаив дыхание, и нашел ярко светящийся алмаз. На первый взгляд, это была еще одна сфера штормового света. Но когда она подняла его и поместила рядом с настоящим, она увидела зеленый оттенок того, что послал Рабониэль.

Жизнь. Она обещала принести Навани.

«Она сказала, как она это приобрела?» - спросил Навани.

Охранник покачал головой.

Навани догадался. Брат потерял Лифт из виду, но объяснил, что с этой девушкой что-то было странно. Что-то, что Навани держал в надежде вывести их из этого положения.

Крепко держась за руки - хотя вокруг нее вспыхнуло предвкушение, - Навани применила средний камертон на этом новом алмазе. И это сработало: она смогла вытянуть Свет жизни и направить его потоком в драгоценный камень.

Башенный свет сочетал в себе Свет жизни и Грозовой свет. Так что, возможно, у Света Жизни - Света Самосовершенствования - было какое-то свойство, которое позволяло ему смешиваться с другими Светами. Затаив дыхание, Навани повторила свои предыдущие эксперименты, за исключением Света Света вместо Света Пустоты.

Она потерпела неудачу.

Она не могла заставить Штормлайт и Свет жизни смешиваться. Никакое использование камертонов, никакого прикосновения к потокам или умного использования дифференциалов из драгоценных камней не помогло.

Она попробовала смешать Voidlight и Lifelight. Она попробовала смешать все три. Она испробовала все эксперименты, которые перечисляла ранее в ходе мозговых штурмов. Затем она проделала их все снова, пока - поскольку каждый эксперимент позволял немного Света Жизни раствориться в воздухе - она не использовала все это.

Отбросив усталость от усталости, она встала расстроенная. Еще один тупик. Это было так же плохо, как и утренние эксперименты, когда она испробовала все, что могла придумать, включая использование двух камертонов одновременно, чтобы заставить Тауэрлайт двигаться от своего драгоценного камня. У нее тоже не получилось.

Она собрала все использованные алмазы и отложила их у дверной стражи, чтобы их подобрали и повторно залили - сегодня надвигалась сильная буря. После этого она расстроенная расхаживала. Она знала, что не должна беспокоить отсутствие результатов. Настоящие ученые понимали, что подобные эксперименты не были неудачными; они были необходимыми шагами на пути к открытию. Фактически, было бы замечательно - и совершенно необычно - найти хороший результат на столь ранней стадии процесса.

Проблема заключалась в том, что ученым не приходилось работать в такие ужасные сроки или давление. Она была изолирована, каждый момент приближая их к катастрофе. Единственное, что у нее было, - это попытаться смешать Огни в надежде, что в конечном итоге она сможет создать больше Света Башни, чтобы помочь брату и сестре.

Она бродила по комнате, делая вид, что рассматривает корешки книг на полках. Если я сделаю свое открытие, Рабониэль узнает, потому что охранник всегда наблюдает. Она заставит меня ответить, и поэтому даже в этих попытках сбежать я добиваюсь ее целей - какими бы они ни были.

Навани был на пороге чего-то важного. Полученные ей откровения о Грозовом свете коренным образом изменили их представление о нем и о мире в целом. Три типа власти. Возможность их смешивания. И … возможно, что-то еще, судя по той странной сфере, которая искривляла воздух вокруг себя.

Ее инстинкты говорили, что это знание рано или поздно откроется. И те, кто контролировали это, использовали это, были бы теми, кто выиграл войну.

«Мне нужен другой план», - решила она. Если она узнает, как создать Towerlight, и если щит упадет, Навани понадобится способ на короткое время изолировать хрустальную колонну. Чтобы защитить это, возможно, чтобы над этим поработать.

Навани схватила блокнот безопасной рукой, как будто она записывала названия книг. Вместо этого она быстро записала идею. Ей сказали, что она может получить все, что ей нужно, если это будет иметь отношение к ее экспериментам. Они также разрешили ей хранить оборудование в коридоре.

Итак, что, если она создала какое-то фабриальное оружие, а затем хранила его в коридоре? Невинно выглядящие фабрики, которые после активации можно было использовать, чтобы обездвижить охранников, или предохранитель, который подошел бы, чтобы помешать ей работать над колонной? Она набросала несколько идей: ловушки, которые она могла бы создать из, казалось бы, невинных фабриальных деталей. Обезболивающие, вызывающие агонию и заставляющие мышцы сжиматься. Нагревательные изделия сжигать и ошпаривать.

Да … она могла создать серию защит в виде неудавшихся экспериментов, а затем хранить их «как попало» в ящиках вдоль коридора. Она могла даже вооружить их, используя самоцветы Бездны, так как она могла потребовать их для использования в своих экспериментах.

Эти планы успокаивали ее; это было что-то значимое, что она могла сделать. Однако эксперименты и их потенциал все еще чесались. Какова была истинная цель Рабониэля? Было ли это для того, чтобы самой сделать оружие - подобное тому, которое разрушило комнату и двух ученых Навани?

Прошло несколько часов, так что было бы не странно, если бы она снова пошла в конец стопки. Она взяла книгу и села на стул, который поставила рядом. Хотя охранник не видел ее напрямую, она сделала вид, что читает, когда протянула руку к стене и коснулась вены.

«Есть ли поблизости spren?» - спросил Навани.

- Я ничего не чувствую, - покорно сказал Брат.

"Хорошо. Скажите, знаете ли вы что-нибудь о взрыве, случившемся в день вторжения? В нем участвовали двое моих ученых в комнате на пятом этаже ».

Я чувствовал это. Но я не знаю, чем это было вызвано.

«Вы когда-нибудь слышали о сфере или Свете, которые искажают воздух вокруг себя? Тот, который кажется Светом Бездны, если только вы не посмотрите на него достаточно долго, чтобы заметить эффект деформации? "

Нет, сказал Брат. Я никогда не слышал и не видел ничего подобного, хотя это звучит опасно.

Навани подумала, постукивая пальцем по стене. «Мне не удалось смешать ни один из источников света. Знаете ли вы какой-либо потенциальный связующий агент, который мог бы заставить их слипаться? Ты знаешь, как Towerlight смешан с Stormlight и Lifelight? »

«Они не смешиваются», - сказал Брат. Они собираются вместе, как одно целое. Как я являюсь продуктом моей матери и отца, так и Towerlight - продукт меня. И перестань задавать мне одни и те же вопросы. Меня не волнуют ваши «методы расследования». Я сказал вам то, что знаю. Перестань заставлять меня повторяться.

Навани глубоко вздохнула, с усилием успокаивая себя. "Отлично. Вы вообще могли подслушивать Рабониэля?

Немного. Я могу слышать только несколько важных людей. Я вижу Ветрокрылую. Я думаю, что Edgedancer была окружена ралкалистом, поэтому она невидима. Кроме того, я вижу один конкретный Regal.

«Есть идеи, почему это так?»

Нет. Раньше в башне не часто бывали королевские особи, и никогда не было такого разнообразия. Она может говорить на всех языках; возможно поэтому я вижу рядом с ней. Хотя иногда она исчезает, поэтому я не вижу всего, что она делает. Я также могу видеть возле хрустального столба, но с установленным полем я слышу лишь отголоски того, что происходит снаружи.

- Тогда скажи мне это.

Ничего особенного. Рабониэль пробует свои собственные эксперименты со Светом - и она не продвинулась так далеко, как вы. Кажется, это ее расстраивает.

Любопытный. Это немного повлияло на самооценку Навани. «Ей очень нужен этот гибрид Лайт. Интересно ... может быть, фабрики, сделанные из гибрида Грозового Света-Пустоты, сработают в башне, даже если защита снова будет обращена против нее. Может, поэтому она этого хочет ».

Глупо предполагать, что знаешь, чего хочет один из Слитых. Ей тысячи лет. Вы не можете ее перехитрить.

«Тебе лучше надеяться, что я смогу». Навани пролистала несколько страниц в блокноте. «Я думал о других способах выхода из этого. Что, если бы мы нашли кого-то связать, чтобы сделать их Сияющими? Мы могли бы-"

Нет, больше никогда.

«Выслушайте меня, - сказал Навани. «Ты сказал, что никогда больше не свяжешь человека из-за того, что мы делаем для спрена. А как же певец? Могли бы вы теоретически связать одного из них? »

Мы говорим о сопротивлении им, а теперь вы предлагаете связать одного? Это кажется безумием.

«Может быть, и нет», - сказал Навани. «В« Четвертом мосту »есть паршенди. Я встречался с ним, и Каладин поручился за него. Он утверждает, что его люди давно отвергли Fused. Что насчет него? Не человек. Не тот, кто когда-либо создавал фабриал - тот, кто знает ритмы Рошара ».

Брат молчал, и Навани подумала, закончился ли разговор. "Брат или сестра?" она спросила.

«Я не думал об этом», - сказали они. Певец, не служащий Одиуму? Мне нужно будет подумать. Это определенно удивило бы Рабониэля, который думает, что я мертв или сплю.

В любом случае, я не могу создать связь сейчас, когда защита включена. Мне нужно, чтобы он коснулся моей колонны.

«Что, если бы он был здесь?» - сказал Навани. «Готовы попробовать, когда упадет щит? И с некоторыми отвлекающими факторами, чтобы дать вам время поговорить с ним ».

«Я не могу связываться ни с кем», - сказал Брат. В прошлом я потратил годы на оценку оруженосцев Бондсмита, чтобы выбрать того, кто мне подходит. Даже они в конце концов предали меня, хотя и не так сильно, как другие люди.

«Можем ли мы позволить себе придирчивость прямо сейчас?»

Это не придирчивость. Это природа спрена и связи. Человек должен быть готов дать правильные клятвы, объединиться, а не разделять. Они должны это иметь в виду, и клятвы должны быть приняты. Дело не просто в том, чтобы бросить на меня первого встречного.

Кроме того, поскольку я не могу создать Towerlight, они тоже не смогут. Связь ничего не сделает, если мы не решим проблемы с моими силами. Было бы лучше, если бы вы вместо этого сосредоточились на этой проблеме.

«Прекрасно», - сказал Навани, почувствовав брешь. «Но мне нужно время, чтобы исследовать все это. Трудно работать, чувствуя себя приставленным к шее. Если бы я знал, что узлы защищаются, это снимало бы с меня давление. Скажи мне, где один из них. У меня есть список планов по его защите. Я могу их вам зачитать.

Брат молчал, поэтому Навани продолжил.

«Мы можем заставить Каладина начать поиск - громко и очевидно - на другом уровне, ведя врага в погоню в неверном направлении. А пока, пока они отвлекаются, мы можем подкрасться к узлу и усилить его защиту.

«У нас есть еще не затвердевший крем, который хранится влажным в башенных магазинах. Мы могли бы полностью запечатать расположение узла. Может быть, пропустите крем с помощью тренировочных ножен для осколочных клинков, так что разрезать его будет очень сложно. Это может дать нам часы, чтобы направить войска для его защиты, если его все-таки обнаружат.

«Или, если бы я знал, где находится один из узлов, я мог бы заставить Каладина наполнять его большим количеством Штормового света. Это может противодействовать Свету Бездны, который Рабониэль использовал на вас. Если она может испортить вас через узел, не могли бы мы очистить вас через него? Думаю, стоит попробовать, потому что мои усилия по созданию Towerlight застопорились ».

Она ждала, крепко сжимая блокнот. Другие ее идеи были более схематичными, чем эти. Она не стала бы их использовать, если бы эти аргументы не работали.

Так хорошо со словами. Люди подобны убеждениям. Я не могу говорить с одним из вас, не изменившись.

Навани продолжал ждать. Теперь лучше всего молчать.

- Хорошо, - сказал Брат. Один из двух оставшихся узлов находится в колодце в центре места, которое вы называете рынком отрыва. Это рядом с другими фабриками. Один спрятан среди многих.

"На первом этаже?" - спросил Навани. «Это такой густонаселенный район!»

Все узлы находятся на низком уровне. Ходили разговоры о том, чтобы установить других подальше, но у моего Бондсмита не было ресурсов - моя ссора с людьми отталкивала их. Проект не был завершен. Были завершены только четыре на первых этажах.

Навани нахмурился - хотя колодец был отличным местом, чтобы спрятать фабриал. Многие из механизмов башни оставались загадочными для современных ученых, поэтому скопление драгоценных камней, работающих как насосы, действительно могло замаскировать другой фабриал. Фактически, Навани сама изучила чертежи этих насосов. Был ли этот механизм незамеченным все это время?

- Это хороший узел для вашего агента, - сказал Брат и сестра. Потому что до него можно добраться задними путями. Пусть ваш Ветрокрылый посетит его через водоносные горизонты, и мы посмотрим, сможет ли он - путем наполнения его Грозовым светом - противодействовать порче. Это может не сработать, потому что я не просто из Чести или Самосовершенствования. Но … это могло помочь.

"А последний узел?" - спросил Навани.

- Я одна, - ответил брат. Покажи мне, что твоя работа над этим помогает, человек, и тогда мы сможем поговорить дальше.

«Честный компромисс», - сказал Навани. «Я буду готов слушать, Sibling.»

Она отошла от стены и взяла несколько книг, чтобы прочитать, чтобы осветить то, что она делала. В конце концов, ей действительно нужно было учиться больше. Ей хотелось бы иметь больше книг по теории музыки, но в этом архиве не было ничего более конкретного по этой теме. У нее действительно были записи Калами об обнаруженных ими драгоценных камнях, в которых вместо букв использовались определенные жужжащие вибрации. Возможно, это поможет.

Она просматривала эти записи, лениво прогуливаясь среди стопок, когда увидела мигающий свет Брата. Она поспешила к ней, нервничая из-за яркости света. Она взглянула на охранника, надеясь, что он ничего не заметил, и приложила руку к стене.

"Тебе надо-"

Они нашли узел в колодце. Мы опоздали.

"Какие? Уже? ”

Я почти мертв.

«Свяжитесь с Каладином».

Узел у них уже есть, а он слишком далеко. Мы-

«Свяжитесь с Каладином, - сказал Навани. « Сейчас. Я найду способ отвлечь Рабониэля.

Противоположности. Противоположности звуков. У звука нет противоположности. Это просто перекрывающаяся вибрация, тот же звук, но звук имеет значение. По крайней мере, этот звук. Эти звуки. Голоса богов.

—Из «Ритма войны», последняя страница

Каладин проснулся от того, что на него напало что-то темное.

Он кричал, борясь с цепляющимися тенями. Они нападали на него целую вечность, обвивали его, стесняли. Голоса, которые никогда не сдавались, пальцы тени, проникавшие в его мозг.

Он находился в темном месте, залитом красным светом, и тени смеялись и танцевали вокруг него. Они мучили его, содрали с него кожу, снова и снова наносили удары ножом и не давали ему умереть. Он отбился от схваченных рук, затем пополз по полу, прижался к стене и неглубоко дышал. Звуки его собственной крови в ушах заглушали смех.

Одна тень продолжала наблюдать за ним. Одна ужасная тень. Он уставился на него, затем повернулся и взял что-то у стены, прежде чем исчезнуть. Исчезновение … за дверь.

Каладин моргнул, и тени растворились в его голове. Ужасный смех, фантомная боль, шепот. Его разум всегда интерпретировал их как голос Моаша.

Кошмар. Еще один кошмар.

"Каладин?" - спросил Сил. Она села на пол перед ним. Он моргнул, резко взглянув то в одну сторону, то в другую. Комната, казалось, встала на место. Тефт спит на каменной скамье. Несколько фишек отправились на свет. Fearspren, как шарики слизи, волнистые в углах.

«Я…» Он сглотнул, во рту пересохло. "У меня был кошмар."

"Я знаю."

Он осторожно расслабил свою позу, смущенный тем, что, должно быть, он скрючился у стены. Как ребенок, испуганный темноты. Он не мог позволить себе быть ребенком. Слишком многое зависело от него. Он встал в мокрой от пота одежде. "Который сейчас час?"

«Полдень», - сказала она.

«Мой график полностью отключен». Он попытался взять себя в руки, когда он подошел, чтобы выпить, но он споткнулся и поймал себя на выступе. Ему пришлось сжимать его крепко, поскольку кошмар грозил всплыть на поверхность. Отец Бури. Пока это был самый гнетущий.

«Каладин…» - сказал Сил.

Он сделал большой глоток и замер.

Его копье исчезло из-за двери.

"Что случилось?" - потребовал он, ударив жестяную чашку сильнее, чем он намеревался. «Где мое копье!»

«Брат или сестра связались с нами», - сказала она, все еще сидя на полу. «Вот почему Даббид пытался разбудить тебя. Обнаружен еще один узел - внутри колодца на рынке. Враг уже там ».

"Штормы!" - сказал Каладин. "Нам нужно идти." Он потянулся за фабриалом Навани и его мешочком с драгоценными камнями. Он нашел последнее, но фабриала не было.

"Даббид?" - потребовал ответа Каладин.

«Вы жались там, бормоча», - сказал Сил, наконец поднимаясь в воздух. «И ты, кажется, не мог меня видеть. Брат в ужасе. Я мог слышать их, сидя на плече Даббида. И другие…"

Каладин схватил сумку с драгоценными камнями и выскочил из комнаты, Силь последовала за ним, как светящаяся лента. Он догнал Даббида на первой лестнице - через два коридора. Невысокий мостовщик стоял, держа копье и фабриал у груди, и смотрел вниз с испуганным выражением лица.

Он подпрыгнул, увидев Каладина, затем громко вздохнул с облегчением. Каладин взял фабриал.

«Ты собирался попытаться остановить Фьюзел», - сказал Каладин. «Потому что я не встал».

Даббид кивнул.

«Даббид, ты едва ли умеешь пользоваться копьем», - сказал Каладин, быстро натягивая фабриал. У него было всего четыре дня практики с устройством. Этого должно быть достаточно.

Даббид, конечно, не ответил. Он помог Каладину пристегнуть фабриал, затем протянул копье.

Каладин взял его, затем отдал честь Четвертому мосту.

Даббид вернул его. Затем, что примечательно, сказал что-то мягким и хриплым голосом. "Жизнь. Перед. Смерть."

Бури. Это были первые слова, которые Каладин когда-либо слышал от этого человека. Он ухмыльнулся, схватив Даббида за плечо. «Жизнь до смерти, Даббид».

Даббид кивнул. На большее не было времени; Каладин отвернулся от лестницы и снова побежал. Крики из кошмара эхом отдавались в его голове, но у него не было времени на слабость. Он должен был остановить порчу этого драгоценного камня - а чтобы этого не произошло, он должен был уничтожить узел. Это был единственный способ купить Навани необходимое ей время.

Он должен был добраться туда быстро, а это означало, что он не мог пользоваться лестницей. Ему придется идти прямо через атриум.

* * *

«Мне нужно немедленно увидеть Леди Желаний!» - объявил Навани охраннику. «Я сделал бесценное открытие! Он не может ждать ...

Охранник - царственная форма шторма - просто пошел и жестом велел ей следовать. Ему даже не требовалось полное объяснение.

«Отлично», - сказал Навани, присоединившись к нему в коридоре. «Я рад, что вы понимаете, что это срочно».

Охранник проводил ее к большой лестнице, ведущей на первый этаж. Здесь стояла Самая Глубокая, скрестив пальцы перед собой. "Что это?" - спросила она с сильным акцентом на Алети. «Внезапная болезнь?»

- Нет, - опешил Навани. «Открытие. Думаю, я нашла то, что искала Дама Желаний.

«Но, конечно, ты не можешь поделиться этим ни с кем, кроме самой Рабониэль», - сказала Фьюзед слегка забавным ритмом в голосе.

«Ну, я имею в виду…» Навани замолчал.

«Я посмотрю, смогу ли я связаться с ней через перемычку», - сказал Фьюзел. «Я скажу ей, что это очень срочно».

Бури. Они ожидали попытки отвлечься от Навани. Эта мысль усилилась, когда «Сплавленный» скользнул к шкафу, установленному у стены. Она осторожно, но медленно выбрала кусок из хранившейся там коллекции.

Это было обратное отвлечение. Они знали, что Навани попытается сделать нечто подобное. Но как они узнали, что она узнает это …

Она отступила, ее глаза расширились, когда ее поразили ужасные последствия. Каладину грозила серьезная опасность.

* * *

Босиком и вооруженный копьем, Каладин выскочил на дорожку вокруг атриума, а затем бросился на открытое пространство на одиннадцати этажах в воздухе. Полный Грозового Света - надеясь, что это спасет его в случае, если это не сработает, - он указал рукой прямо под себя и задействовал фабриал Навани.

Как только он был активирован, он резко остановился в воздухе, зависнув - его мышцы напряглись, поскольку он в основном делал стойку на руках одной рукой. Но пока противовес в дальней шахте оставался неподвижным, Каладин тоже.

Он ухватился за перекладину левой рукой и начал падать вниз, как будто его ударили. Фактически, он рассчитывал на то, что с его способностями все в порядке - что он был полным Ветрокрылом, готовым к битве. Он не сможет долго поддерживать такой фасад, но, возможно, это принесет ему преимущество.

Его спуск - со скоростью на ступень ниже безумной - дал ему вид из огромного окна атриума, пролегающего вверх по стене справа от него. Как ни странно, на улице было темно, хотя Сил сказал, что сейчас полдень. Ему не нужно было просить разъяснений, поскольку вспышка молнии указала на правду. Сильный шторм. Он все еще находил невероятным, что он мог находиться настолько глубоко внутри башни, что можно было продолжать, даже если он этого не осознавал. Даже в лучших штормовых убежищах вы обычно чувствовали грохот грома или гнев ветра.

Его падение, безусловно, привлекло внимание. Небесные, одетые в длинные одежды, отвернулись от своих медитаций в воздухе. Крики росли от Regals или певцов на разных уровнях. Он не был уверен, был ли среди них Лешви или нет, так как прошел слишком быстро.

Используя фабриал, он замедлился перед тем, как упасть на землю, затем полностью отключил устройство и упал на последних пяти футах или около того. Штормовой свет поглотил эту каплю, и он напугал десятки людей - многие из которых были людьми, - которые не слышали волнений выше. Сплавы теперь разрешали и поощряли торговлю, а пол атриума превратился в вторичный рынок - хотя и более временный, чем Брейкэвэй на небольшом расстоянии. Вот где он найдет колодец.

Люминесценция Каладина будет отчетливо видна на фоне темного окна, освещенного вспышками. Крики тревоги наверху были поглощены огромным атриумом, когда Каладин сориентировался, а затем побежал за стопкой ящиков. Он сделал несколько шагов вверх по ним, чтобы взлететь на высоту около десяти футов, затем указал левой рукой и задействовал устройство Навани.

Он летел, как Ветрокрылый, его тело было вертикальным, левая рука поднята на уровне груди, согнутый в локте. Это может выглядеть , как он использовал упреки. Хотя Ветрокрылые иногда ныряли и летели головой вперед, как будто плыли, так же часто они летели «стоя» прямо - как он сейчас.

Он действительно поджал ноги, взлетая над головами людей, которые пригнулись. Силь промчалась рядом с ним, изображая грозовое облако. Люди вскрикивали, удивленные - но также и взволнованные - и Каладин беспокоился о том, что он им показывает. Он не хотел спровоцировать восстание, в результате которого были бы убиты сотни людей.

Лучшее, на что он мог надеяться, - это попасть внутрь, уничтожить фабриал и выбраться живым. Эта цель намекала на гораздо более серьезную проблему. Навани сказал, что узлов было четыре. Сегодня он попытается уничтожить третий. С такой скоростью последний упадет через несколько дней, и что потом?

Он выбросил эту мысль из головы, летя по верхнему коридору, в дюймах от фактурного каменного потолка. У него не было времени на повторные догадки или размышления о разрушительной тьме и тревоге, которые продолжали царапать его разум. Ему пришлось проигнорировать это, а потом разобраться с последствиями. Точно так же, как он делал это слишком долго.

«Остерегайтесь засады», - сказал он Силу, когда они вылетели из коридора на рынок «Откол». Эта большая комната, поистине огромная, была четырехэтажной и заполнена магазинами на земле. Многие шли вдоль дорог, которые Навани - неохотно приспосабливаясь к воле людей - проложил так, как они хотели. Остальные части представляли собой пучки палаток и полупостоянных деревянных конструкций.

Центральным элементом планировки был огромный колодец. Каладин был недостаточно высок, чтобы рассмотреть здания и разобрать их, но он знал местоположение. Клиника Edgedancer была поблизости, хотя теперь в ней работали обычные хирурги. Он надеялся, что его родители и младший брат благополучно добрались туда, где другие хирурги спрятали бы их. Они проверили несколько дней назад и обнаружили, что клиника его отца пуста.

Бури. Если он потеряет семью ...

"Преследователь!" - сказал Сил. «Он ждал у другого входа».

Каладин среагировал как раз вовремя, отключив фабриал и упав на землю, где он заправился и покатился. Неумолимый Сплав появился из его светящейся ленты и тоже упал на землю, но Каладин перекатился на ноги вне досягаемости существа.

«Твоя смерть, - прорычало существо, притаившись среди испуганных посетителей рынка, - становится утомительной, Ветрокрылая. Как получилось, что ты вернул все свои плети? "

Каладин поднялся в воздух, активировал устройство и выстрелил вверх. Он болезненно дернул его руку, но он привык к этому - и Штормовой свет работал, чтобы излечить боль. Он также практиковал свои старые навыки владения одноручным копьем. Надеюсь, это обучение послужит ему сегодня.

Он был не так маневрен с этим устройством, как с Лэшингсом. Действительно, когда Преследователь гнался за ленточкой, единственным реальным выходом для Каладина было разрезать устройство и пролететь мимо него. У земли Каладин указал рукой в сторону и снова задействовал устройство, а затем выстрелил через толпу в общем направлении колодца. Может быть-

Он покачнулся, чтобы остановиться, когда первый из грузов устройства опустился на дно. Через мгновение Преследователь врезался в него, схватив за шею и повис.

"Каладин!" - крикнул Сил. «Небесные! Их больше десятка! Они текут по туннелям ».

«Хорошо», - сказал Каладин с ворчанием, уронив копье и схватив Преследователя рукой, которую он мог двигать.

« Хорошо? " она спросила.

Он не мог одновременно схватиться и повернуть циферблат на своей фабрике - той, которая активирует второй груз. Но он мог деактивировать устройство одной рукой, поэтому он и сделал это, уронив их на десять футов на землю. Преследователь с кряхтением ударил первым. Однако он держался, катая Каладина, чтобы попытаться прижать его.

«Поверни … циферблат», - сказал Каладин Силу, двумя руками борясь с Преследователем.

«Когда ты умрешь, - сказало существо ему на ухо, - я найду следующего Сияющего, твои оковы, и убью их тоже. В качестве платы за беспокойство, которое вы мне доставили ».

Сил застегнул молнию на левом запястье и принял форму угря, прижавшись к выступающей части в центре циферблата. Она могла перевернуть страницу, поднять лист. Будет ли она достаточно сильной, чтобы ...

Щелкните.

Каладин изогнулся в хватке Преследователя, едва сумев прижать левую руку к бронированной груди существа. Активация устройства отправила их обоих вверх - но медленно. Штормы, Каладин не подумал об этом. Он сможет поднять ровно столько, сколько противовес. Очевидно, он и Преследователь вместе были примерно такими же тяжелыми.

К счастью, вместо того, чтобы воспользоваться медленным движением, Преследователь остановился и взглянул на руку Каладина, пытаясь понять, что происходит. Итак, когда они медленно поднимались вверх, Каладин смог вырвать свою правую руку. Он потянулся за скальпелем, который прикрепил к поясу во самодельных ножнах, затем поднял его и вонзил в запястье Преследователя, перерезав там сухожилия.

Существо тут же отпустило, исчезло, оставив после себя шелуху. Как только это упало с Каладина, он тут же взлетел в небо, неловко тянувшись за руку, чуть не вырвал его руку из гнезда.

«Это … разве не так уж эффективно, правда?» - спросил Сил.

- Нет, - сказал Каладин, замедляясь, ослабляя хватку. Он пошел, чтобы набрать еще Грозового Света, но понял, что в его жилах все еще бушует ярость. Это было одним из преимуществ фабриала; он не так быстро израсходовал Лайт.

Небесные кружили над ним в воздухе, но держались на расстоянии. Каладин искал Преследователя - существо использовало два тела. Ему нужно было потратить третий, прежде чем битва стала для него опасной, так что он пока не отступал.

«Вот, - подумал Каладин, заметив красную ленту , плетущуюся между Небесными». Движения выглядели робкими и непринужденными, и Каладин не сразу понял, почему. Преследователь пытался задержать Каладина; каждый потерянный момент был другим, который мог привести к развращению брата или сестры.

Внизу рыночные улицы быстро опустели. К счастью, опасения Каладина насчет их отвратительности не оправдались - но он не мог вечно сражаться с Преследователем. Поэтому он отключил устройство и начал падать.

Это, наконец, заставило «Преследователя» броситься на него, и Каладин быстро снова задействовал устройство, покачиваясь и остановившись. Он повернулся - хотя и не мог пошевелить левой рукой - и приготовил нож. Однако это внезапное движение заставило Преследователя отступить. Может ли существо … бояться? Это казалось неправдоподобным.

У Каладина не было времени подумать, так как ему нужно было нанести удар Преследователю в третий раз, чтобы его план сработал. Поэтому он отвернулся, приглашая к атаке - и получив ее, как совершил Преследователь, рванулся внутрь и сформировал тело, которое схватило Каладина. Несмотря на попытку ускориться, Каладин не смог избежать хватки существа.

Каладин был вынужден позволить Преследователю схватить его за шею, когда он ударил существо в руку между двумя пластинами панциря, пытаясь перерезать сухожилия. Чудовище заворчало, обхватив Каладина за горло. Они продолжали парить примерно в тридцати футах от земли. Каладин проигнорировал крепкую хватку и повернул скальпель. Возможно, если он заставит Преследователя тратить исцеление Света Бездны …

Да. Вырезав достаточно времени, чтобы волноваться, Преследователь отпустил и улетел, ища место, где можно поправиться. Задыхаясь, Каладин с помощью устройства упал на землю. Он приземлился на пустой улице между двумя палатками. Люди теснились внутри обоих, тесня их.

Каладин заставил себя бежать туда, где уронил копье. Небесные кружили над головой, готовясь к атаке. Сил подошел к нему, наблюдая за ними. Две дюжины сейчас. Каладин обыскал их, надеясь …

Там. Он поднял копье в сторону Лешви, который парил в стороне от остальных, одетый в слишком длинную одежду для практического боя - даже в воздухе. Это событие застало ее врасплох.

«Пожалуйста, - подумал он. Примите бой.

Это была его лучшая надежда. Он не мог сражаться со всеми сразу; он едва мог смотреть в лицо Преследователю. Если он хотел получить хоть какой-то шанс добраться до узла, ему нужно было сразиться с одним противником - тем, кто не был таким безжалостным, как Преследователь.

Он волновался, что уже потратил слишком много времени. Но если бы он смог уговорить Лешви согласиться на дуэль ...

Она подняла к нему копье.

«Сил», - сказал он, - «иди к колодцу и найди фабриал узла. Вероятно, это сапфир, и рядом должна быть стеклянная сфера, подобная той, которую мы видели раньше.

«Верно», - сказала она. «Вероятно, это будет под водой. Так сказал Брат. Рядом с насосными механизмами. Умеешь … умеешь плавать?

«В этом нет необходимости, потому что штормовой свет поддерживает меня, а фабриал двигает меня», - сказал Каладин, поднимая руку и поднимаясь в воздух над рынком. «Но, скорее всего, колодец находится под усиленной охраной. Нашим лучшим шансом уничтожить фабриал будет для меня вырваться из этой битвы и полететь прямо к нему, а затем поразить устройство одним ударом, прежде чем кто-либо поймет, что я делаю. Ты мне нужен, чтобы вести меня.

"Звучит неплохо." Она заколебалась, глядя на него.

«Со мной все будет хорошо», - пообещал он.

Она улетела, чтобы сделать то, что он просил. Возможно, он уже опоздал. Он чувствовал, что что-то меняется. На него свалилось еще большее угнетение, тяжесть. Он мог только предположить, что это было результатом того, что Сплавленный развратил Брата.

Что ж, он не мог двигаться в этом направлении, пока Сил не подготовил для него путь, так что это должно было быть сделано. Он выровнялся в воздухе напротив Лешви, его рука все еще была поднята над ним. Поза заставила его выглядеть слишком драматично, но он все равно старался казаться уверенным.

Лешви носил то же тело, что и в прошлый раз, мускулистый, высокий, одетый в струящуюся черно-белую одежду. Ее копье было короче обычного, возможно, предназначалось для боя в закрытых помещениях.

Верно. Что ж, он надеялся показать себя в этом бою достаточно долго, чтобы дать Силу время на разведку. Он разрезал фабриал и упал в воздух, вращаясь и давая себе несколько секунд свободного падения. Он чувствовал себя почти как настоящий Ветрокрылый - что было опасно, поскольку он почти пытался изобразить свое падение руками на ветру. К счастью, он не забыл задействовать устройство, когда приближался к крышам.

Он резко остановился с болезненным толчком, его рука согнута, локоть прижат к боку. Таким образом, он был наиболее устойчивым, его мускулы удерживали его, как если бы он стоял прямо с поджатой левой рукой, чтобы удерживать центр тяжести близко и плотно.

Он схватился за планку устройства, и его левая рука потянула его вперед, стремительно перелетая через крыши магазинов. Это было жалкое приближение к истинному маневру Ветрокрылых, но Лешви все равно нырнул за ним, повторяя их предыдущие состязания.

Глаза его слезились от боли в руке, Каладин упал на крышу и развернулся, чтобы поднять копье в сторону Лешви, крепко сжимая его в правой руке - классический боевой хват, с копьем вверх рядом с его головой. Лечить! - подумал он о его руке, когда Лешви замедлила движение вверх, держа копье в одной руке и паря.

Она была явно осторожна, поэтому Каладин обработал участок крыши обратной плетью, изобразив, как он натягивает кисточки на одежде. Мантии Лешви пошевелились, и ее потянули к Каладину, но она вынула из-за пояса нож и разрезала их, уронив свой шлейф и большую часть лишней одежды, чтобы она упала вниз и прикрепилась к крыше.

Каладин снова поднялся в воздух, морщась от боли в плече.

«Что случилось, Ветрокрылая?» - спросил Лешви с сильным акцентом на Алети, подходя ближе. «Ваши силы подводят вас».

«Все равно сражайся со мной», - крикнул ей Каладин. Когда он это сделал, он мельком увидел кроваво-красную ленту Преследователя, плетущуюся из здания внизу.

Лешви проследил за его взглядом и, казалось, понял, потому что она подняла на него свое копье в атакующей позе. Каладин глубоко вздохнул и вернул копье в верхний захват, подняв оружие за голову и подняв локоть. Он был обучен этой хватке для боя щитом и копьем. Лучше всего было с группой друзей, каждый с поднятыми щитами, но какой бой не был?

Он подождал, пока она приблизится, затем ударил ее ножом, заставив ее увернуться. Лента Преследователя порхала поблизости, переплетаясь между наблюдающими Небесными.

Лешви сделал еще несколько символических попыток завязать с ним бой, и на мгновение бой казался почти честным. Затем Лешви поднялся в воздух и пролетел над головой, в то время как Каладину оставалось крутить - затем высвободить свое устройство и упасть на несколько футов, прежде чем повиснуть лицом к ней. Она склонила голову, затем отлетела в сторону и атаковала его с той стороны.

Он попытался отклониться, но был слишком неподвижен. Ее копье укусило его в левую руку, отчего он кряхтел от боли. Кровь потекла из раны и, как и прежде, зажила не сразу. Фактически, его Stormlight, казалось, реагировал медленнее, чем раньше в этом бою.

Шторм, это было ошибкой. Он не мог так драться с Лешви. Ему было бы лучше на земле; его бы превзошли противники с возвышенностями, но, по крайней мере, он не застыл бы на месте. Если Навани когда-нибудь захотела, чтобы эти устройства были полезны в воздушном бою, у нее было много работы.

Поэтому он сбежал, задействовав устройство и отправившись в полет между парочкой Небесных, которые послушно двинулись в стороны, позволяя Лешви следовать за ним. Даже Преследователь, казалось, уважал дуэль, поскольку его лента перестала следовать и исчезла внизу.

По крайней мере, эта часть плана Каладина сработала. К сожалению, Лешви ясно понял, что он не может повернуть ни в какую сторону - и что его ускорение ограничивается одним Ударом, максимум от одного падающего груза. Итак, пока он пересек огромную комнату за секунды, в тот момент, когда он замедлился, чтобы не удариться о стену, она врезалась в него сзади. Сила удара заставила его случайно схватиться за планку регулировки скорости, и он был врезан в стену собственным кулаком, Лешви прижал его сзади.

Она приставила нож к его шее. «Это притворство, Stormblessed», - сказала она ему на ухо. «Это не конкурс».

Он зажмурился, борясь с болью от удара и пореза на руке - хотя, наконец, казалось, что это заживает. Медленно, но, по крайней мере, это происходило.

«Мы можем упасть на землю», - сказал он сквозь стиснутые зубы. «Проведите дуэль без скачков».

"Вы бы действительно сделали это?" - сказал Лешви. «Я думаю, вы не можете сэкономить время. Вы здесь, чтобы мешать тому, что делает Госпожа Желаний ».

Каладин проворчал свой ответ, не желая тратить Штормовой Свет на разговоры.

Лешви, однако, отодвинулся в воздухе, оставив его неловко поворачиваться, как он делал раньше, с креном. Она опустилась на уровень его глаз. Миновав ее, он заметил Сила, поднимающегося в воздух и приближающегося к нему. Она быстро нарисовала в воздухе символ. Готовый.

Когда Лешви начал говорить, он сосредоточил свое внимание на ней, чтобы она не думала, что что-то не так.

«Сдавайся», - сказала она. «Если вы отдадите мне свое оружие сейчас, я, возможно, смогу уговорить Госпожу Желаний отвернуться от Преследователя. Вместе мы могли бы начать работать над созданием истинного правительства и мира для Рошара ».

«Настоящее правительство и мир?» - потребовал ответа Каладин. «Ваш народ пытается завоевать мой!»

«И разве ваш вождь не взошел на престол?» - спросила она искренне смущенно. «Это путь вашего народа так же, как и мой. Кроме того, согласитесь, мой народ лучше управляет. С людьми, находящимися под нашим контролем, не обошлись несправедливо. Конечно, они живут лучше, чем певцы жили под вашим господством ».

"А твой бог?" - спросил Каладин. «Вы можете пообещать мне, что, как только человечество будет покорено, он не захочет истребить нас?»

Лешви не ответила, хотя она напевала в ритме, который он не мог различить.

«Я знаю людей, которые следуют за Одиумом», - мягко сказал Каладин. «Я знаю их всю свою жизнь. У меня на лбу их клейма, Лешви. Я мог бы почти доверять тебе за ту честь, которую ты мне оказал, если бы это не означало также доверия ему.

Она кивнула и, казалось, приняла это как веский аргумент. Она начала опускаться, возможно, чтобы участвовать в той борьбе, которую он предложил, без сил.

«Лешви», - позвал он после того, как она частично опустилась. «Я чувствую необходимость указать, что я не согласился драться с вами внизу. Я просто отметил, что это вариант ».

«В чем разница?» она позвонила.

«Я бы предпочел, чтобы ты не считал это нарушенной клятвой», - сказал он, затем отключил фабриал и направил его прямо на Сила, прежде чем отправиться в том же направлении - прямо над головой Лешви.

Он не стал ждать, чтобы увидеть, бросится ли она в погоню. Сил мчался впереди него, ведя его прямо через комнату к голубому бассейну с водой в центре. Там была охрана, толкала людей в здания, но путь был открыт. Другие Небесные держались от него на расстоянии, предполагая, что он все еще сражается с Лешви.

Он разрезал фабриал прямо, когда проходил над колодцем, затем указал рукой вниз и задействовал его. Его цель была верной, и он втянул еще больше штормового света, плеснув в воду. Это больно ударить, гораздо больше , чем он ожидал , что от чего - то мягким , как вода. Его рука продолжала тянуть его вниз, несмотря на сопротивление.

Быстро темнело, и какая-то часть его запаниковала из-за того, что никогда раньше не оказывалась так глубоко под водой. Его уши реагировали странно, болезненно. К счастью, его штормовой свет поддерживал его в холодной глубине. Это также дало ему свет, чтобы увидеть фигуру внизу, плавающую рядом с группой светящихся драгоценных камней на стене, закрепленную здесь глубоко под поверхностью.

Фигура повернулась к нему, ее пучок волос закружился в воде, освещенной сбоку различными оттенками драгоценных камней. Это она, та, кто был так очарован им в прошлый раз. На этот раз она казалась удивленной, вытащив кинжал из-за пояса и замахнувшись им.

Однако Каладин обнаружил, что фабриал Навани работал в этой среде намного лучше. Он мог легко вывести его из зацепления и повернуть в другом направлении, не падая и не покачиваясь, а дополнительное усилие означало, что он легко перехитрил этот плавкий предохранитель.

Он развернулся вокруг нее и опустился ниже в воде. Ствол колодца был всего около десяти футов в ширину, поэтому, когда она оттолкнулась от стены, она могла дотянуться до него, но позади нее Сил указал нужный драгоценный камень.

Он задействовал свой собственный фабриал, который отбуксировал его мимо «Сплавленного», позволив ей нанести чистый разрез ему на груди своим кинжалом. Кровь залила воду, но Каладин ударил кулаком по сапфиру, выбив его. Он повернул копье в воде и ткнул им в провода фабриальной клетки, затем выдернул стеклянный шар. Это должно сработать.

Теперь убираться. Он посмотрел вверх сквозь красную воду и почувствовал головокружение. Исцеление шло так медленно.

Сил взлетел впереди него, когда использовал фабриал, чтобы подняться, оставив раздраженного Фьюдита позади. Свет Сила ободрял, так как казалось, что здесь темнеет.

Мой штормовой свет заканчивается. Бури. Как он собирается сбежать? Десятки Fused ждали его наверху. Он ... ему, возможно, придется сдаться, как настаивал Лешви. Позволят ли они ему сейчас?

Что это за урчание? Он увидел мерцающий свет наверху, но тот уменьшался. Сил выбрался, но она, похоже, не осознавала, что он отстает от нее. И свет угас.

Крышка, сообразил он с паникой. Они закрывают колодец крышкой. Подойдя ближе, в последней полоске света он увидел неповоротливую фигуру Преследователя. Улыбается.

Крышка захлопнулась прямо перед прибытием Каладина. Он ворвался в небольшой участок воздуха между верхом уровня воды колодца и крышкой, задыхаясь.

Но он оказался в ловушке. Он ударил по дереву, пытаясь использовать силу устройства Навани, чтобы поднять его, но он услышал стук, когда на него установили грузы, вероятно, камни. Их все больше и больше.

Преследователь был к этому готов. Он знал, что даже если сработают гравитационные ремни Каладина, достаточный вес удержит крышку на месте. Фактически, казалось, что гири живые. Десятки людей залезают на крышку. Конечно. Зачем использовать камень, когда люди были достаточно тяжелыми и их было намного легче передвигать?

Каладин стучал по дереву, чувствуя, как Сил в панике не может до него дотянуться. Его штормовой свет угасал, и казалось, что стены и крышка закрываются для него. Он умрет здесь, и это не займет много времени. Все, что нужно было сделать Преследователю, - это ждать. Они могли запечатать его сверху, не давая ему выйти на свежий воздух…

В этот момент чистого ужаса Каладин снова оказался в одном из своих кошмаров.

Чернота.

В окружении ненавистных теней.

В ловушке.

Беспокойство нарастало внутри него, и он начал метаться в воде, крича, выпуская остатки своего штормового света. В момент паники ему было все равно. Но когда он охрип от крика, он услышал - как ни странно - голос Хэва. Старый сержант Каладина, еще со времен рекрута.

Паника на поле боя убивает больше людей, чем копья врага. Никогда не беги. Всегда отступай.

Эта вода откуда-то взялась. Был другой выход.

Каладин глубоко вздохнул и нырнул под черную воду, чувствуя, что она окружает его. Его паника вернулась. Он не знал, какой путь был вверх, а какой вниз. Как ты мог забыть, где было небо ? Но все было темно. Он порылся в сумке, наконец сумев ясно мыслить. Он достал светящийся драгоценный камень, но он выскользнул из его пальцев.

И затонул.

Сюда.

Он указал кулаком на падающий свет и задействовал устройство Навани. Он не был в состоянии деликатности, поэтому сжал его как можно сильнее и покачнулся, таща за руку дальше в темноту. Он нырнул мимо фабриков и Фьюзена - она плыла вверх и, похоже, не беспокоилась о нем.

Его уши визжали от странной боли, чем глубже он заходил. Он начал вдыхать больше штормового света, но остановился. Под водой он рисковал набрать легкие жидкости. Но … он понятия не имел, как получить Свет, находясь под водой. Как они никогда не думали об этом?

Хорошо, что устройство продолжало тянуть его, потому что у него могло не хватить духа, чтобы двигаться самостоятельно. Это было доказано, когда он добрался до брошенного им драгоценного камня, граната, и нашел его на дне трубки. Здесь тоже светился яркий сапфир, тот, который он выбил. Он схватил ее и высвободил фабриальную перчатку, но ему потребовались драгоценные секунды, чтобы подумать и осмотреться.

Туннель здесь оказался ровным. Он двинулся в том направлении, включив устройство, позволяя ему тянуть его.

Его легкие начали гореть. Он все еще выжил благодаря дыханию, которое сделал выше, и не знал, как получить больше Штормового света. На нем все еще текла кровь.

Был ли тот свет впереди, или его зрение настолько ухудшилось, что он увидел звезды?

Он решил верить, что это было светло. Когда он добрался до него - еще нескольких фабриальных насосов - он выключил свой фабриал, поднял руку вверх и снова включил устройство. Кошмары преследовали его, проявления его тревоги, и казалось, будто мир сокрушает его. Все снова стало чернотой.

Единственное, что он чувствовал, - это Силь, теперь такая далекая и напуганная. Он думал, что это будет его последнее ощущение.

Затем он вырвался из воды в воздух. Он ахнул - грубое и первобытное действие. Физиологическая реакция, а не сознательный выбор. В самом деле, он, должно быть, все равно потерял сознание, потому что, когда он моргнул и его чувства вернулись, он обнаружил, что висит за больную руку с потолка в резервуаре под башней.

Он покачал головой и посмотрел на свою руку. Он уронил сапфир, и когда он попытался вдохнуть Грозовой Свет, ничего не вышло. Его сумка была пуста. Он, должно быть, питался этим, то входя в сознание, то выходя из него. Ему хотелось снова заснуть ...

Нет! Они придут за тобой!

Он заставил его открыть глаза. Если бы враг исследовал башню достаточно, чтобы узнать об этом резервуаре, они бы пришли, чтобы убедиться, что он мертв.

Он отключил фабриал и упал в воду. Холод разбудил его, и он смог использовать фабриал, чтобы подтянуться к краю резервуара. Он выполз на сухой камень. Забавно, но он был достаточно хирургом, чтобы беспокоиться о том, как он загрязнил эту питьевую воду. Обо всем, о чем стоит подумать прямо сейчас …

Он хотел спать, но видел, как кровь капает из его груди и руки, раны там не зажили полностью. Итак, он споткнулся в сторону комнаты и высосал Грозовой свет из двух ламп. Да, враг знал об этом месте. Если бы он не был так запутан, он бы раньше сообразил, что свет означает, что кто-то меняет драгоценные камни.

Он спотыкался, промокший и измученный, по коридору. Был бы выход. Он смутно помнил известие о том, что разведчики Навани нашли это водохранилище. Они узнали об этом только потому, что тайленские фридайверы осмотрели фабрики в колодце.

Продолжай думать. Продолжай идти. Не сдавайтесь.

Где был Силь? Как далеко он был от нее сейчас? Он прошел немалый путь в темноте этой воды.

Он добрался до ступенек, но не смог заставить себя подняться на них. Он просто стоял, онемевший, глядя на них. Поэтому он использовал фабриал. Медленные, легкие подъемы, когда он поднимает его то вверх, то под углом. Назад и вперед. Снова и снова.

Он понял, что был близко, когда услышал грохот. Сильный шторм. Он все еще дул, так что он не был в этой темноте целую вечность. Он позволил ему взывать к себе, продолжая наполовину лететь, наполовину ползая вверх.

Наконец он выбрался из комнаты на первом этаже башни. Он появился прямо посреди группы певцов, кричавших, чтобы люди разошлись по своим квартирам.

Вблизи грохотал шторм. Несколько солдат повернулись к нему. У Каладина был момент глубокого разобщения, как будто он не мог поверить, что он все еще жив. Как будто он думал, что этот подъем по лестнице был его подъемом в Спокойные залы.

Затем один из стражников направил в него копье, и тело Каладина знало, что делать. Измученный, раненый, нервы истерзанные до Проклятия, Каладин схватил это копье и вывернул его из рук человека, а затем ударил по ногам следующего солдата.

Неподалеку закричали несколько Царей, и он увидел Небесного - не Лешви - поднимающегося в воздух и направившего на него копье. Они еще не закончили с ним.

Он повернулся и побежал, держа украденное копье, притягивая Штормовой свет из фонарей, но чувствуя, что это совсем не исцеляет его. Даже медленное исцеление, которое было раньше, очевидно, перестало работать. Либо он каким-то образом еще больше подорвал свои силы, уничтожив фабриал, либо - что более вероятно - Брат зашел слишком далеко в сторону коррупции.

Преследуемый десятками солдат, Каладин бросился навстречу шторму. Хотя снаружи было опасно, по крайней мере, врагу было бы трудно найти его в буре. Он не мог бороться с ними - единственный способ сбежать - это сделать что-нибудь по-настоящему отчаянное.

Он добрался до парадного входа в башню, где ветер проникал через портал, который когда-то мог удерживать деревянные ворота. Они никогда не находили времени, чтобы вставить новую. Зачем им? Штормы редко доходили до такого уровня.

Сегодня были.

Сегодня Каладин достиг ветров.

И, как и все остальное сегодня, они изо всех сил пытались убить его.

Голос огней. Голос для огней. Если я говорю от лица Света, значит, я должен выражать свои желания. Если Свет - это инвеститура, а вся инвестиция - это божество, а у божества есть намерение, тогда у света должно быть намерение.

—Из «Ритма войны», последняя страница

Далинар больше не боялся сильных штормов.

Прошло некоторое время с тех пор, как он беспокоился о том, что сошел с ума. И все же - когда плохо обращенная лошадь научилась вздрагивать от простого звука кнута - что-то сохранялось внутри Далинара. Выученный ответ, что шторм означает потерю контроля.

Так что сегодня Далинар с глубоким и удовлетворяющим чувством облегчения понял, что он не боится бури. Действительно, когда Эльфебар перечислил время сегодняшней бури, Далинар почувствовал небольшой прилив возбуждения. Он понял, что в сильные штормовые дни чувствует себя более бодрым. Более способный.

Это ты? - спросил он Отца Бури.

- Это мы, - ответил Отец Бури. Я и ты. Мне нравится путешествовать по континенту, потому что он дает мне много интересного, но он также утомляет меня, так как заряжает вас энергией.

Далинар отошел от стола и отпустил своих слуг и писцов, которые закончили информировать его о последних сведениях, касающихся Уритиру. Он с трудом мог сдерживать растущую озабоченность по поводу Навани и башни. Что-то пошло не так. Он чувствовал это своими костями.

Итак, он начал искать варианты. Текущий план заключался в том, чтобы он возглавил экспедицию в Шадесмар, поплыл к башне, а затем открыл перпендикуляр, чтобы впустить шпионов. К сожалению, они не знали, сработает ли это. Сможет ли он даже активировать перпендикулярность в этой области?

Он должен был кое-что попробовать . Последние письма от Навани, хотя и содержали ее коды доступа, казались ей непохожими. Слишком много задержек, слишком много заверений, что с ней все в порядке. Он приказал группе рабочих начать расчистку завалов, которые не позволяли его разведчикам проникнуть в подвал. Сообщается, что на это уйдут недели, а осколочные клинки нельзя будет вызвать в регионе, поскольку они подавляются, как фабриалы и силы Света.

Он прижал ладонь к столу, стиснув зубы. Он проигнорировал стопку отчетов с передовой. Ясна и другие вели войну, и он видел приближение их победы. Это не было неизбежно, но весьма вероятно.

Он должен сосредоточиться на обучении Бондсмита. Но как он мог? Он хотел найти набор пластин, одолжить клинок, отправиться на фронт и найти кого-нибудь, кого можно атаковать. Идея была настолько заманчивой, что он должен был признать, насколько сильно он стал зависеть от эмоциональной поддержки от Трепета битвы. Штормы, иногда он так сильно тосковал по тому, как он чувствовал себя живым, когда убивал. Такие эмоции были удивительно похожи на то, что он испытал, когда бросил пить. Тихая тревожная тоска, которая поражала в неожиданные моменты - поиск удовольствия, награды.

Он не мог винить Thrill во всем, что он сделал. Это был Далинар в тех сапогах, держащий оружие и преисполненный славы разрушения. Это было желание Далинара убивать. Если он позволит себе выйти и снова сразиться, он знал, что поймет, что часть его все еще любит это.

Итак, ему пришлось остаться здесь. Найдите другие способы решения его проблем. Он вышел из своего личного жилища, еще одной маленькой каменной хижины в Лакки, их командном городе.

Он глубоко вздохнул, надеясь, что свежий воздух очистит его разум. Деревня теперь была полностью укреплена как от штормов, так и от атак, с высоко летающими разведывательными постами, наблюдающими за землей со всех сторон, и Ветрокрылые, устремляющиеся к ним, доставляя отчеты.

«Я должен поправиться со своими способностями», - подумал Далинар. Если бы у меня был доступ к карте, которую я мог бы сделать с Шаллан, мы могли бы точно увидеть, что происходит в Уритиру.

«Это не поможет», - мысленно произнес Отец Бури, подобный далекому грому. Я не вижу башню. Все, что ослабляет Ветрокрылых, когда они приближаются, ослабляет и меня, поэтому карта не показывает местоположение. Тем не менее, я мог бы показать это вам. Возможно, ты видишь лучше меня.

"Покажи мне?" - спросил Далинар, заставив Сзета - его вездесущую тень - взглянуть на него. "Как?"

- Ты сможешь оседлать шторм со мной, - сказал Отец Бури. Иногда я давал эту привилегию другим.

«Оседлайте шторм с собой?» - сказал Далинар.

Это похоже на видения, которые Хонор проинструктировала меня дать, только сейчас. Прийти. Видеть.

«Мартра», - сказал Далинар, глядя на писца, который был назначен к нему сегодня. «Я могу вести себя странно в течение короткого времени. Все в порядке, но если я не буду собой, когда начнется моя следующая встреча, пожалуйста, заставьте их подождать ».

«Гм … да, Брайтлорд», - сказала она, сжимая гроссбух и широко раскрыв глаза. «Мне, эм, принести тебе стул?»

«Это было бы хорошей идеей», - сказал Далинар. Он не чувствовал себя замкнутым внутри. Ему нравился запах воздуха, даже если здесь было слишком душно, и вид открытого неба.

Мартра вернулся со стулом, и Далинар устроился лицом на восток. К Источнику, к штормам - хотя его обзор был заблокирован большим каменным штормовым проломом.

«Отец Бури», - сказал он. "Я-"

Он стал бурей.

Далинар взлетел вдоль передней части штормовой стены, словно обломок. Нет … как порыв ветра с приходом бури. Он мог видеть - понимать - гораздо больше, чем когда летал под властью Ветрокрылых.

Это было очень важно. Он мчался по холмам, в долинах между ними росли растения. С высоты это выглядело как сеть коричневых островов, окруженных зеленью - каждая равнинная часть до краев была заполнена зарослями подлеска. Он никогда не видел ничего подобного, незнакомых ему растений, хотя их плотность слабо напоминала ему Долину, где он встретил Культивирование.

У него не было тела, но он повернулся и увидел, что буксирует длинную тень. Сама буря.

Когда Ветрокрылая летела на моем ветру, он проносился, - сказал Отец Бури, - и Далинар почувствовал звуки вокруг себя. Вы просто думаете. Вы жалуетесь на встречи, но вы хорошо на них подходите.

«Я расту, - сказал Далинар. "Я меняю. Изменяться - это знак человечества, Отец Бури. Главный принцип нашей религии. Когда я был ровесником Каладина, подозреваю, что поступил бы как он ».

- Мы приближаемся к горам, - сказал Отец Бури. Скоро придет Уритиру. Будьте готовы смотреть.

Справа от Далинара начал расти горный хребет, и он понял, где они должны быть - через Триакс или Ту Фаллию, страны, с которыми у него не было опыта. Это еще не те горы, где он найдет Уритиру. Поэтому он экспериментировал с движением, подлетая ближе к заросшим долинам.

Да … этот пейзаж был для него чужд, как клубок подлесок такой зеленый. Полный травы, широких листьев и других стеблей, сплетенных вместе с виноградными лозами и подпружиненных жизненным спреном. Лозы были сеткой, плотно связывающей все это от штормов.

Он видел любопытных животных с длинными щупальцами вместо рук и кожаной кожей вместо хитина. Податливые, они легко протискивались сквозь дыры в подлеске и находили узкие карманы, в которых можно было спрятаться при ударе штормовой стены. Странно, что все могло быть так иначе, когда это было не так далеко от Алеткара. Всего лишь небольшое путешествие по Таратскому морю.

Он попытался задержаться, чтобы осмотреть одно из животных.

Нет, сказал Отец Бури. Вперед. Всегда вперед.

Далинар позволил себе двигаться вперед, мчась по холмам, пока не достиг места, где подлесок был выдолблен для постройки домов. Эти долины не были настолько узкими или глубокими, чтобы было опасно затопление, и в любом случае здания были построены на сваях в несколько футов высотой. Они были заросли одной и той же сеткой из виноградной лозы, края зданий сливались с подлеском, чтобы заимствовать ее силу.

Когда-то эта деревня, вероятно, находилась в завидном месте - защищенном окружающими растениями. К сожалению, когда он пролетал мимо, он заметил несколько сгоревших зданий, а остальная часть деревни в руинах.

Вечная буря. Люди Далинара приспособились к этому; в больших городах уже были стены со всех сторон, а маленькие деревни могли полагаться на запасы своего правительства, чтобы помочь им пережить это изменение климата. Но такие маленькие, изолированные деревни, как эта, приняли на себя основной удар нового шторма, и никто не мог им помочь. Сколько таких мест существовало на Рошаре, находящемся на грани исчезновения?

Далинар миновал это место за несколько мгновений, но воспоминания остались. За последние два года те города и поселки, которые не были разрушены внезапным отъездом священников, подвергались безжалостным атакам штормов или сражений. Если они выиграют - когда они выиграют - войну, им придется проделать огромную работу по восстановлению мира.

Продолжая свой полет, он увидел кое-что обескураживающее: пара фуражиров застряла в ловушке, возвращаясь к своему дому. Ободранные люди сбились в кучу в слишком мелком овраге. Они носили одежду из толстых тканых волокон, которые были похожи на ковры, изготовленные Маратом, а их копья даже не были металлическими.

«Помилуй их», - сказал Далинар. «Умери свою ярость, Отец Бури».

Это не ярость. Это я.

«Тогда защити их», - сказал Далинар, когда ударила штормовая стена, погрузив злополучных людей во тьму.

Должен ли я защищать всех, кто рискует войти в меня?

"Да."

Тогда я перестану быть штормом, перестану быть собой?

«Ты можешь быть бурей милосердия».

«Это не поддается определению и сущности бури», - сказал Отец Бури. Я должен взорвать. Я заставляю эту землю существовать. Ношу семена; Я рожаю растения; Я делаю пейзаж постоянным кремом. Я даю Свет. Без меня Рошар увядает.

«Я не прошу вас покинуть Рошар, но я прошу защитить этих людей. Прямо здесь. Прямо сейчас."

Я … Отец Бури загрохотал. Слишком поздно. Они не пережили штормовой вал. Вскоре после того, как мы заговорили, их раздавил большой валун.

Далинар выругался, и это действие превратилось в треск молнии в ближайшем воздухе. «Как может существо, столь близкое к божественности, лишаться чести?»

Я шторм. Я не могу-

Вы не просто шторм! - проревел Далинар, его голос сменился раскатом грома. Вы способны на выбор! Вы прячетесь от этого, и при этом вы ТОВА !

Отец Бури не ответил. Далинар почувствовал его здесь, подавленным - как вздорный ребенок, отруганный за глупость. Хорошо. И Далинар, и Отец Бури отличались от того, чем они когда-то были. Они должны были быть лучше. Мир требовал, чтобы они стали лучше.

Далинар взлетел выше, больше не желая видеть подробностей - на случай, если он станет свидетелем бездумной жестокости Отца Бури. В конце концов они достигли заснеженных гор, и Далинар взлетел на самую вершину шторма. В последнее время штормы поднимались все выше и выше в небо - этого люди обычно не замечали, но это было совершенно очевидно для Уритиру.

- Это естественно, - сказал Отец Бури. Цикл. Я буду подниматься все выше и выше, пока не стану выше башни, а затем следующие несколько штормов утихнут. Сильный шторм сделал это еще до того, как появилась башня.

Казалось, в словах была робость, нехарактерная для Отца Бури. Возможно, Далинар напугал его.

Вскоре он увидел приближающуюся башню.

Вы это видите? - сказал Отец Бури. Детали?

«Да», - сказал Далинар.

Смотри быстро. Мы проедем быстро.

Далинар держался, как порыв ветра, сосредоточившись на Уритиру. Казалось, что в этом нет ничего плохого. На уровне Cloudwalk никого не было, но с усилением шторма это все равно было бы нежелательно.

«Мы можем войти внутрь?» - спросил Далинар, когда они подошли.

- Можешь, - сказал Отец Бури. Я не могу войти внутрь, так же как я не могу наполнить сферы в помещении. Когда кусок отделяется, это уже не я. Вам нужно будет быстро воссоединиться, иначе видение закончится.

Далинар выбрал самый нижний доступный балкон в выступающих на восток выступах башни, на четвертом ярусе, и опустился, пока не попал точно в цель. Когда шторм утих, он через открытый балкон влетел в тихий коридор за ним.

Все закончилось слишком быстро. Мчаться по темному коридору, пока он не нашел южный диагональный коридор, где он попытался добраться до первого этажа, но Далинара внезапно вытащили с другого балкона, не заметив никаких признаков жизни. Штормовая стена миновала горы и продолжила свой путь к Азиру и его телу.

«Нет, - сказал Далинар. «Нам нужно посмотреть еще раз».

Вы должны идти вперед. Импульс, Далинар.

«Импульс заставлял меня делать ужасные вещи, Отец Бури. Сам по себе импульс не является добродетелью ».

Мы не можем сделать то, о чем вы просите.

«Перестань оправдываться и попробуй хоть раз!» - сказал Далинар, вызвав вокруг себя молнию. Он сопротивлялся натиску и продолжал двигаться вперед, и - хотя это заставило Отца Бури застонать от приступов грома - Далинар двинулся во внутренние части бури. Черный хаос за штормовой стеной.

Он дул против ветра, человек плывет против течения, но он оттолкнулся до Уритиру. Отец Бури проворчал, но Далинар не почувствовал боли от спрена. Просто … сюрприз. Как будто Отцу Бури искренне любопытно, что удалось сделать Далинару.

Оставаться на месте было сложно, но он парил за пределами первого яруса, ища что-нибудь тревожное. Его накрыла ярость ветра. Отец Бури загрохотал, и сверкнула молния.

Там. Далинар что-то почувствовал. ... слабое соединение, например , когда он узнал , чей - то язык. Его Surgebinding, его силы влекли его сквозь ветер вокруг внешнего основания башни - пока он не нашел что-то примечательное. Единственная фигура, почти невидимая в темноте, цепляется за внешнюю сторону башни на восьмом уровне.

Каладин Буревестник.

Далинар не мог понять, что заставило Ветрокрылых выставить себя подобным образом во время шторма, но он был здесь. Крепко держась за выступ. Его одежда была изорвана, и он был ранен - истекал кровью из многочисленных порезов.

«Кровь моих отцов», - прошептал Далинар. «Отец Бури, ты его видишь?»

- Я … чувствую его, - сказал Отец Бури. Через тебя. Кажется, он ждет центра шторма, где его сферы и Грозовой свет обновятся.

Далинар приблизился к молодому человеку, который для защиты уткнулся головой в его плечо. Он был насквозь промокшим, кусок его рубашки снова и снова бился о камень.

"Каладин?" - крикнул Далинар. «Каладин, что случилось?»

Молодой человек не двинулся с места. Далинар успокоился, сопротивляясь яростным ветрам, и черпал силу из души бури.

К АЛАДИН , сказал он.

Каладин поерзал, повернув голову. Его кожа побледнела, волосы спутались и собрались в залитые дождем узлы. Штормы ... он выглядел как мертвец.

W HAT СЛУЧИЛОСЬ ? Далинар требовал как буря.

«Певческое вторжение», - прошептал Каладин на ветер. «Навани схвачен. Башня заблокирована. Все остальные Радианты находятся без сознания ».

Я НАЙДУ HELP.

«Сияющие силы не работают. Кроме моего. Может, у Бондсмита. Я борюсь. Я ... пытаюсь.

Л ИФЕ перед смертью.

«Жизнь…» - прошептал Каладин. «Жизнь … до…» Глаза мужчины закрылись. Он осел, обмяк и упал без сознания со стены.

НЕТ. Далинар собрал ветры и с приливом силы использовал их, чтобы швырнуть Каладина через выступ балкона на восьмой этаж башни.

Это напрягло его способности, и, наконец, волна схватила Далинара и вынудила его идти к фронту бури. Как это случилось, он был изгнан из видения и обнаружил себя в Эмуле, сидящем в своем кресле. Прибыл почетный караул из солдат, окружив его кругом, чтобы люди не могли глазеть. Хотя прошло много времени с тех пор, как Далинар невольно попал в видение, он оценил этот жест.

Он встряхнулся и встал. Рядом Мартра протянула блокнот. «Я записал все, что вы сказали и сделали! Как раньше Яркость Навани. Я сделал это правильно? »

«Спасибо», - сказал Далинар, просматривая написанное. Казалось, он говорил вслух, как в одном из старых видений. Только Мартра не слышал тех частей, где он говорил как шторм.

Один из охранников закашлялся, и Далинар заметил, что один из других уставился на него. Юноша сразу же отвернулся, покраснев.

«Потому что я читаю», - подумал Далинар, возвращая тетрадь. Он посмотрел на небо, ожидая увидеть грозовые тучи - хотя здесь сильная буря будет еще в часах от этого региона.

«Отец Бури», - подумал он. Башня была захвачена. Наши худшие опасения подтверждаются. Враг контролирует Уритиру. Буря, которую было больно осознавать. Сначала Алеткар, потом башня? А Навани поймали?

Теперь он знал, почему враг отбросил Таравангиана. Может, даже вся армия здесь, в Эмуле. Они были принесены в жертву, чтобы держать Далинар занятым.

«Иди в Тешав», - сказал Далинар Мартре. «Пусть она соберет монархов и моих горожан. Мне нужно вызвать экстренное собрание. Отмени все остальное, что я должен был сделать сегодня ».

Молодая женщина вскрикнула, возможно, от такого важного задания. Она немедленно побежала по его приказу. Солдаты разошлись по просьбе Далинара, и он снова посмотрел в небо.

Отец Бури, ты меня слышал?

Ты причинил мне боль, Далинар. Вы делаете это уже второй раз. Вы давите на нашу связь, заставляя меня делать то, что неправильно.

- Я подталкиваю вас к растяжке, - сказал Далинар. Это всегда больно. Вы слышали, что мне сказал Штормблес?

Да, сказал он. Но он ошибается. Ваши силы не сработают на Уритиру. Кажется ... они повернули защиту башни против нас. Если это правда, вам нужно быть на несколько порядков сильнее и опытнее, чем вы есть, чтобы открыть там перпендикулярность. Вы должны быть достаточно сильными, чтобы сокрушить брата или сестру.

- Мне нужно сказать больше клятв, - сказал Далинар. Мне нужно лучше понять, что я могу сделать. Мои тренировки идут слишком медленно. Нам нужно найти способ ускорить это.

Я не могу вам помочь. Честь мертва. Он был единственным, кто полностью знал, на что вы способны. Он был единственным, кто мог обучить вас.

Далинар разочарованно зарычал. Он начал расхаживать по необработанному камню перед домом своего военного лагеря.

Каладин, Шаллан, Ясна, Лифт … все они естественным образом унаследовали свои силы, - сказал Далинар. Но вот я здесь, через много месяцев после нашего Связи, и я почти не продвинулся.

- Вы чем-то отличны от них, - ответил Отец Бури. Что-то большее, более опасное. Но тоже посложнее. Никогда не было такого, как ты.

Далекий гром. Приближается.

Кроме … сказал Отец Бури.

Далинар поднял голову, когда его осенила мысль. Вероятно, тот же, что и у Отца Бури.

Был еще один Бондсмит.

* * *

Вскоре запыхавшийся Далинар подошел к небольшому зданию в самой северной части лагеря. Люди носились вокруг, готовясь к надвигающейся буре, но он игнорировал их. Вместо этого он ворвался в маленькое здание, удивив женщину, ухаживающую за неповоротливым мужчиной, сидящим на полу, наклонившимся вперед и бормочущим себе под нос.

Женщина вскочила на ноги, потянувшись за мечом, который она носила на боку. Она принадлежала к той расе, которую трудно различить - может быть, азиш, с темным оттенком кожи. Но ее глаза были неправильными - как у человека Шина. Эти двое были существами, запертыми вне времени. Существа почти такие же древние, как Рошар. Вестники Шалаш и Таленелат.

Далинар проигнорировал угрожающую позу женщины и зашагал вперед, схватив ее за плечи. «Вас было десять. Десять вестников. Все были членами ордена Рыцарей Сияющего.

«Нет, - сказал Шалаш. «Мы были до Radiant. Они были созданы по образцу нас, но мы не были в их рядах. За исключением Нейла.

«Но был один из вас, кто был облигационером», - сказал Далинар. «Иши, Вестник удачи, Вестник тайн, Хранитель богов».

«Создатель Договора клятвы», - сказала Шалаш, пытаясь вырваться из хватки Далинара. «Да, да. У всех нас есть такие имена. Бесполезные имена. Вы должны перестать говорить о нас. Прекратите поклоняться нам. Прекратите рисовать нас ».

«Он все еще жив», - сказал Далинар. «Он был освобожден клятвами. Он поймет, чему я могу научиться ».

«Я уверен», - сказал Шалаш. «Если кто-то - кроме меня - все еще в здравом уме, то это он».

«Он рядом», - с трепетом сказал Далинар. «В Тукаре. Не более чем в нескольких минутах полета к юго-востоку от этого самого города.

«Разве на пути нет армии?» - сказал Шалаш. «Разве не отбросить врага - сокрушить его до армии Ишара - наша главная цель прямо сейчас?»

«Это то, что делают Ясна и наша армия», - сказал Далинар. «Но у меня другая задача. Мне нужно найти способ поговорить с богом-жрецом, а затем убедить его помочь мне спасти Уритиру ».

Намерение имеет значение. Намерение - король. Вы не можете сделать то, что я пытаюсь случайно. Вы должны это иметь в виду. Это кажется гораздо более важным законом, чем мы когда-либо понимали.

—Из «Ритма войны», примечания.

Навани тихо сидела в своей камере в библиотечной комнате и ждала. Прошло несколько часов. Она попросила еды, и ей дали, но ни стражник, ни Самый Глубокий, наблюдающий за ней, не ответил, когда она задавала вопросы. Так она ждала. Слишком нервничаю, чтобы учиться. У нее слишком болел живот, чтобы осмелиться попытаться заговорить с братом или сестрой.

После всех ее заверений и обещаний Навани в конце концов оказалась ненадежной.

Наконец прибыл Рабониэль, одетый в простой наряд из брюк, блузки и тайленского жилета. Ранее она говорила, что находит их дизайн завораживающим. Она выбрала традиционно мужскую одежду, но, вероятно, не возражала против различия.

Госпожа Желаний наблюдала за Навани с порога, затем прогнала охранников. Навани стиснула зубы, затем встала и поклонилась. Она была ранена, проиграна и побеждена. Но она не могла допустить, чтобы господствовали гнев и унижение. Ей нужна была информация.

«Вы не упорно пытались связаться со мной, - сказал Рабониэль. «Я полагаю, вы поняли, что произошло».

«Как долго ты подслушивал мои разговоры с братом и сестрой, Древним?» - сказал Навани.

«Всегда», - сказал Рабониэль. «Когда я не мог слушать, это делал другой Fused».

Навани закрыла глаза. Я дал им секрет третьего узла. Я вырвал его из брата и сестры, войдя прямо в план врага.

«Ты не должен быть слишком строгим к себе», - сказал Рабониэль. «Родной действительно виноват, что они всегда были были так невинны. И не подозревая о собственной наивности. Когда я коснулся столба, я понял, что Брат проснулся, но притворился мертвым. Так что я позволил уловке продолжаться и прислушался. Я не мог знать, что это решение принесет плоды, но именно поэтому вы взращиваете девять семян и наблюдаете за тем, которое начнет расти ».

«Брат сказал мне…» - сказал Навани. «Они сказали, что мы не сможем тебя перехитрить».

«Да, я слышал это», - сказал Рабониэль. «Это заставило меня волноваться, что вы заметили мою слежку. Это показалось слишком очевидным, чтобы отвлечь меня ».

"Как?" - спросила Навани, открывая глаза. «Как ты это сделал, Древний? Несомненно, брат и сестра знали бы, если бы их общение могло быть скомпрометировано ».

Рабониэль напевал ритм, затем подошел и постучал по стопкам нот Навани. "Изучение. Найдите нам ответы о Свете, Навани. Прекратите пытаться бороться со мной; вместо этого помоги мне закончить эту войну. Это всегда было твоей целью здесь ».

Навани почувствовала тошноту, шевелящую ее внутренности. Однажды ее уже вырвало от болезненного ощущения того, что она сделала. Во что она стоила брату или сестре. На этот раз она заставила его отказаться, и, когда Рабониэль ушел, ей удалось задать еще один вопрос.

«Каладин», - сказала она. «Ветрокрылая». Ты убил его, Древний? "

«Я не сделала», - сказала она. «Хотя я нанес ему штраф. Вы, вероятно, догадались, что ему удалось уничтожить узел, поскольку щит все еще поднят. Однако, когда Ветрокрылая была замечена убегающим из башни через добрые полчаса, его рана не зажила - так что я думаю, что трансформация Брата почти завершена. Это делает ваши способности Ветрокрылых весьма ненадежными. Я считаю маловероятным, что он выжил после того, как убежал в шторм.

«В шторм ?» - спросил Навани.

"Да. Жалость. Возможно, брат и сестра скажут вам, мертв он или нет - если так, мне бы очень хотелось изучить его труп.

Рабониэль ушел. Навани преодолела свою болезнь, чтобы написать, а затем сжечь молитву защиты для Каладина. Это все, что она могла сделать.

Затем она положила голову на стол, чтобы подумать о масштабах своей неудачи.

КОНЕЦ

Часть третья

Сзет-сын-Хонор попытался сутулиться.

Далинар сказал, что если он немного сутулится, это поможет ему подражать обычному солдату, выполняющему скучную сторожевую службу. Далинар сказал, что Сзет бродил, когда шел, и был слишком напряжен, когда стоял на вахте. Как огонь, горящий высоко, когда он должен тлеть.

Как перестать быть напряженным? Сзет попытался понять это, когда заставил себя прислониться к дереву, скрестив руки, как предлагал Далинар. Перед ним Блэкторн играл со своим внучатым племянником, сыном Эльхокара. Сзет внимательно проверил периметр небольшой поляны. Наблюдая за тенями. Или для людей, подозрительно задерживающихся в ближайшем лагере, видимых сквозь деревья.

Он ничего не видел, что его беспокоило. Но он все равно попытался расслабиться.

Облачное небо и пасмурная погода сегодня напоминали побережье Шиновара, где отец Сзета в юности работал пастухом. С этой густой травой Сзет почти мог представить, что он дома. Рядом с красивыми белыми скалами он слушал блеяние ягнят, несущих воду.

Он слышал нежные слова своего отца. Самый лучший и самый верный долг человека - прибавлять к миру. Создавать, а не разрушать.

Но нет. Сзета не было дома. Он стоял на нечестивом камне на лесной поляне недалеко от городка в Эмуле. Далинар опустился на колени, показывая Гэвинору - ребенку, которому еще не исполнилось пяти лет - как держать свой тренировочный меч.

Прошло несколько минут, поэтому Сзет покинул дерево и обошел поляну, осматривая несколько подозрительных связок виноградных лоз. «Ты видишь что-нибудь опасное, меч-ними?» - мягко спросил он.

Нет, сказал меч. Думаю, тебе стоит меня нарисовать. Я лучше вижу, когда меня рисуют.

«Когда ты обнажен, меч-ними, ты пытаешься истощить мою жизнь».

Бред какой то. Вы мне нравитесь. Я бы не стал пытаться убить тебя.

Оружие наполнило разум Сзета приятным голосом. Далинару это ощущение не понравилось, поэтому меч теперь обращался только к Сзету.

«Я не вижу ничего опасного», - сказал Сзет, возвращаясь на свое место рядом с деревом, затем попытался хотя бы выглядеть расслабленным. Это было сложно, требовало бдительности и самоотверженности, но он не хотел, чтобы Далинар снова его наказывал.

Это хорошо, правда? Ничего опасного?

«Нет, меч-ними», - сказал Сзет. "Это не хорошо. Это беспокоит. У Далинара так много врагов; они пошлют наемных убийц, шпионов. Если я их не вижу, возможно, я слишком слабый или неопытный ».

«Или, может быть, их здесь не для того, чтобы найти», - сказал меч. Вашер тоже всегда был параноиком. И он чувствовал, если люди были рядом. Я сказал ему, чтобы он перестал так волноваться. Как ты. Беспокойство, беспокойство, беспокойство.

«На меня возложили обязанности», - сказал Сзет. «Я сделаю это хорошо».

Далинар засмеялся, когда мальчик высоко поднял свой игрушечный меч и провозгласил себя Ветрокрылом. Ребенку пришлось пережить ужасающий опыт еще в Холинаре, и большую часть времени он молчал. С привидениями. Его пытали Войдспрен, манипулировали Несостоявшимися, его мать пренебрегла им. Хотя страдания Сзета были другими, он не мог не чувствовать родства с ребенком.

Далинару явно нравилось видеть, как ребенок становится более выразительным и полон энтузиазма во время игры. Сзету снова вспомнилось его собственное детство, которое он провел, играя с овцами. Простое время, пока его семья не была отдана Клинкам Хонора. Раньше его нежного отца учили убивать. Чтобы вычесть.

Его отец был еще жив, в Шиноваре. Носитель другого меча, другого бремени. Вся семья Сзета была там. Его сестра, его мать. Он давно их не рассматривал. Он позволил себе сделать это сейчас, потому что решил, что не является Безупречным. Раньше он не хотел запятнать их образы своим разумом.

Пора сделать еще один раунд поляны. Смех ребенка стал громче, но Сзету было больно его слышать. Он вздрогнул, когда мальчик прыгнул на камень, а затем прыгнул, чтобы его дедушка поймал его. А Сзет ... если бы Сзет двигался слишком быстро, он мог бы увидеть свою хрупкую душу, неправильно прикрепленную к его телу, отслеживая его движения, как светящийся остаточный образ.

Почему тебе больно? - спросил меч.

«Я боюсь за ребенка», - прошептал Сзет. «Он начинает радостно смеяться. Это в конечном итоге будет снова у него украдено ».

- Мне нравится пытаться понять смех, - сказал меч. Думаю, я это чувствую. Счастливый. Ха! Ха! Вивенне всегда нравились мои шутки. Даже плохие.

«Смех мальчика пугает меня, - сказал Сзет. «Потому что я рядом. А я … не очень хорошо ».

Ему не следовало охранять этого ребенка, но он не мог заставить себя сказать Далинару, опасаясь, что Блэкторн прогонит его. Сзет нашел здесь цель, следуя Идеалу. В доверии Далинару Холину. Он не мог позволить себе поколебать этот Идеал. Он не мог.

Кроме … Далинар иногда говорил неуверенно. Обеспокоен тем, что поступает неправильно. Сзету было жаль, что он не слышал о слабости Далинара, его заботах. Блэкторн должен был быть моральной скалой, непоколебимой, всегда надежной.

Далинар был лучше большинства. Он был уверен. Большую часть времени. Сзет когда-либо встречал только одного человека, более уверенного в своей морали, чем Далинар. Таравангян. Тиран. Уничтожитель. Человек, который последовал за Сзетом сюда, в эту отдаленную часть мира. Сзет был уверен, что, когда он на днях был в Таравангиане с Далинаром, старик разглядел его иллюзорную маскировку.

Мужчина не отпускал. Сзет мог чувствовать его ... чувствовать, как он ... замышляет.

Когда Сзет вернулся к своему дереву, воздух раскололся, показав черноту, слегка усеянную звездами. Сзет немедленно положил свой меч у ствола дерева.

«Смотри, - сказал он, - и кричи мне, если придет опасность».

Ой! Все в порядке! сказал меч. Я могу это сделать. Да, я могу. Хотя ты можешь оставить меня втянутым. Вы знаете, так что если кто - то плохо приходит, что я могу получить «Em .

Сзет обошел заднюю часть дерева, следуя за трещиной в воздухе. Как будто кто-то оторвал ткань реальности, словно расколол кожу, чтобы посмотреть на плоть под ней.

Он преклонил колени перед хайспреном.

- У тебя все хорошо, мой послушник, - формальным тоном сказал шпрен. «Вы бдительны и преданны своему делу».

«Я», - сказал Сзет.

«Нам нужно обсудить ваш крестовый поход. Прошёл год после вашей нынешней присяги, и я доволен и впечатлен вашей преданностью делу. Вы один из самых бдительных и достойных мужчин. Я хочу, чтобы ты заработал свою тарелку. Вы все еще хотите очистить свою родину? »

Сзет кивнул. Позади засмеялся Далинар. Похоже, он не заметил мгновенного ухода Сзета.

«Расскажи мне побольше об этом предлагаемом крестовом походе», - сказал хайспрен. Он не благословил Сзета своим именем, хотя Сзет был его связующим Сияющим.

«Давным-давно мой народ отверг мои предупреждения, - сказал Сзет. «Они не поверили мне, когда я сказал, что враг скоро вернется. Они изгнали меня, сочли бесправным ".

«Я нахожу несоответствия в рассказах, которые ты рассказываешь о тех днях, Сзет, - сказал хайспрен. «Боюсь, что ваша память, как и у многих смертных, неполна или испорчена с течением времени. Я буду сопровождать вас в вашем крестовом походе, чтобы судить правду ».

«Спасибо», - мягко сказал Сзет.

«Возможно, вам придется сражаться и уничтожать тех, кто нарушил свои собственные законы. Можешь так сделать?"

«Мне … нужно спросить Далинара. Он мой идеал ».

«Если вы прогрессируете как Небесный разрушитель, - сказал хайспрен, - вам нужно стать законом. Чтобы реализовать свой окончательный потенциал, вы должны сами знать правду, а не полагаться на костыль, представленный Третьим идеалом. Помните об этом ».

"Я буду."

«Пока продолжай свой долг. Но помните, скоро придет время, когда вы должны будете отказаться от этого ради чего-то большего ».

Сзет встал, когда шпрен снова стал невидимым. Он всегда был рядом, наблюдая и оценивая его достоинства. Он вышел на поляну и обнаружил, что Далинар тихо болтает с женщиной в форме посыльного.

Тут же Сзет насторожился, схватил меч и подошел к Далинару, готовый защитить его.

Надеюсь, все в порядке, что я не звал тебя! сказал меч. Я мог чувствовать ее, хотя не мог ее видеть, и она, казалось, не была злой. Даже если она не пришла забрать меня. Разве это не грубо? Но грубые люди не могут быть злыми, правда?

Сзет внимательно наблюдал за женщиной. Если кто-то захочет убить Далинара, он обязательно пришлет убийцу, который казался невиновным.

«Я не уверена в некоторых вещах в этом списке», - говорила она. «Ручка и бумага? Для мужчины? "

«Таравангян давно отказался от претензий на то, что не умеет читать, - сказал Далинар.

«Тогда бумага позволит ему заговорить против нас».

«Возможно», - сказал Далинар. «Это также могло быть просто милостью, дающей ему товарищеские слова. Выполните эту просьбу. Что еще?"

«Он хочет, чтобы ему чаще давали свежие продукты», - сказала она. «И побольше света».

«Я уже попросил света», - сказал Далинар. «Почему заказ не выполнен?»

Сзет внимательно наблюдал. Таравангян выдвигал требования? Они не должны ему ничего давать. Он был опасен . Он ...

Сзет замер, когда к нему подошел маленький мальчик Гэвинор. Он поднял деревянный меч рукоятью вперед в сторону Сзета. Мальчик должен бояться его, но вместо этого он улыбнулся и помахал мечом.

Сзет нерешительно взял его.

«Камень - самая странная просьба», - сказала посланница. «Зачем ему нужен идеально круглый, гладкий камень? И зачем ему указывать на кварцевую жилу? »

Сердце Сзета почти остановилось. Круглый камень. С включениями кварца?

«Действительно странная просьба, - задумчиво сказал Далинар. «Спросите его, почему он этого хочет, прежде чем выполнять запрос».

Круглый камень.

С включениями кварца.

Камень клятвы.

В течение многих лет Сзет подчинялся закону Камня Клятвы. Многовековая традиция его народа диктовала способ обращения с тем, кто был правдой. Объект, больше не человек. Что-то в собственности.

Таравангиан хотел Камень Клятвы. Почему?

ЗАЧЕМ?

Когда посыльный ушел, Далинар спросил, не хочет ли Сзет присоединиться к практике владения мечом, но он едва смог пробормотать оправдание. Сзет вернулся на свое место у дерева, сжимая маленький деревянный меч.

Он должен знать, что задумал Таравангян.

Он должен был остановить этого человека. До того, как он убил Далинара.

Чири-Чири пыталась спрятаться в траве. К сожалению, она стала слишком большой. Она не была похожа на обычный кремлинг, на те, которые носятся вокруг, крошечные и незначительные. Она была чем-то более грандиозным. Она могла думать. Она могла расти. И она могла летать.

Ничего из этого не помогло, когда она вылетела из травы на стол. Она перевернулась и раздраженно щелкнула, затем посмотрела на Рисна, который сидел и издавал звуки другим тихим. Чири-Чири не всегда понимал рты тихих. Они не щелкали, и в них не было ритма. Так что звуки иногда были просто шумами.

Иногда их не было. У них была закономерность, которую она все лучше понимала. И иногда в их тонах было настроение , почти как ритм. Она подползла ближе к столу, пытаясь прислушаться.

Это было сложно. Чири-Чири не любил слушать. Ей нравилось делать то, что казалось правильным. Сон казался правильным. Еда казалась правильной. Сказать, что она счастлива, голодна или грустна, было правильным.

Общение должно быть о настроении, желаниях, потребностях. Не все эти хлопающие, хлопающие, неаккуратные влажные звуки.

Как те, что сделал сейчас Рисн, разговаривая со старым мягким человеком, который был как родитель. Чири-Чири перелезла через стол в свой ящик. Пахло не так живо, как трава, но было приятно, набито мягкими вещами и покрыто виноградными лозами. Она щелкнула для этого. Удовлетворенность. Удовлетворенность казалась правильной.

«Я не понимаю половины того, что ты объясняешь, Рысн», - сказал старый мягкий человек, когда они оба сели на стулья рядом со столом. Чири-Чири понял некоторые слова. И его приглушенный, но напряженный тон. Смущенный. Это была путаница. Например, когда тебя укусил за хвост тот, кого ты считал счастливым. «Ты говоришь эти вещи … эти Бессонные … повсюду вокруг нас? Переезжаете среди нас? Но они не … люди?

- Думаю, они настолько далеки от людей, насколько это вообще возможно, - сказала Рисн, потягивая чай. Чири-Чири понимал ее лучше. Рысн не смутился. Более вдумчивый. Она была таким образом до сих пор ... события на родине.

«Это не то, к чему я думал, что готовил вас, - сказал старый мягкий человек, - с вашим обучением ведению переговоров».

«Что ж, тебе всегда нравилось путешествовать по дорогам, которые другие считали слишком сложными», - сказал Рисн. «И вам нравилось торговать с людьми, которых игнорируют ваши конкуренты. Вы видели возможность в том, что отвергали другие. Это примерно то же самое ».

«Простите, Рысн, дорогая дитя, но это совсем другое ощущение ».

Двое замолчали, но это было не удовлетворенное молчание только что поесть. Чири-Чири повернулась, чтобы снова прижаться к одеялу, но почувствовала вибрацию, проходящую через землю. Этакий звонок, своего рода предупреждение. Один из ритмов Рошара.

Это напомнило ей панцирь мертвецов, которых она видела на родине. Их полый хитиновый череп, их зияющая пустота, такая тихая и бесшумная. Молчание того, что он все съел, а затем был поглощен.

Чири-Чири не могла скрыться. Ритм шептал, что она не может делать только легкие вещи. Грядут темные времена, предупреждали полые черепа. И вибрации этого места. Обнадеживает. Требовательный. Будь лучше. Тебе должно быть лучше.

Итак, Чири-Чири вылезла из своей ложи и забралась на подлокотник кресла Рысн. Рисн подхватил ее, предполагая, что ей нужны царапины на той части головы, где панцирь соприкасается с кожей. И это действительно приятно. Достаточно приятно, что Чири-Чири забыл о полых черепах и предупреждающих ритмах.

«Почему я чувствую, - сказал старый мягкий, - что тебе не следовало рассказывать мне об этом? Чем больше людей узнают, что ты натворил, Рисн, тем опаснее для тебя это будет.

«Я понимаю это», - сказала она. «Но … Бабск … Я должен был кому-то рассказать . Мне нужна твоя мудрость сейчас больше, чем когда-либо ».

«Моя мудрость не распространяется на дела богов, Рысн», - сказал он. «Я просто старик, который считал себя умным … пока его потакание своим слабостям едва не разрушило жизнь и карьеру его самого многообещающего ученика».

Рысн резко села, заставив Чири-Чири вздрогнуть и прикусить ее пальцы. Почему она перестала чесаться?

Ой. Эмоции. Чири-Чири почти чувствовала, как они пробираются сквозь Рисн, как ритмы. Она была грустна? Почему грустный? У них было достаточно еды. Было тепло и безопасно.

Было ли дело в пустоте? Опасность?

«Бабск», - сказал Рысн. «Ты все еще винишь себя в моей глупости? Мои глупости были только моими ».

«Ах, но я знал о вашей дерзости», - сказал он. «И моя обязанность - это проверить». Он взял ее за руки, так что Чири-Чири немного покусала их - пока Рисн не посмотрел на нее. В любом случае, они были невкусными.

У двух мягких что-то было общее. Почти так же, как они могут излучать эмоции с помощью вибрации или жужжания, вместо того, чтобы хлопать губами и сжимать свои слишком нежные лица. Это действительно было странно. Почему не слетела вся их кожа без панциря? Почему они не поранились обо всем, о чем столкнулись?

Но да, поделились мыслями. И, наконец, старик кивнул, вставая. «Я помогу тебе вынести это, Рысн. Да, я не должен жаловаться на собственные недостатки. Вы пришли ко мне и оказали мне великую честь ».

«Но ты не должен никому рассказывать», - сказала она ему. «Даже королева. Мне жаль."

«Я понимаю, - сказал он. «Я обдумаю то, что вы мне сказали, а затем посмотрю, какой совет - если он есть - я могу дать в этой уникальной ситуации». Он взял шляпу и собрался уходить, но помедлил и сказал одно слово. «Осколки рассвета». Он как-то наполнил это смыслом. Неверие и удивление.

После того, как он ушел, несколько укусов заставили Рисн снова начать чесаться. Но она отвлеклась, и вскоре Чири-Чири не смогла насладиться царапинами. Не когда с ней разговаривали пустые глаза. Предупреждаю ее.

Чтобы насладиться легкими днями, иногда приходилось сначала делать сложные дела. Рисн активировал свой стул, который отлетел на несколько дюймов от земли, хотя у него не было крыльев. Чири-Чири прыгнула на стол.

«Мне нужно что-нибудь поесть», - сказал Рысн. И Чири-Чири сосредоточился на звуках, а не на усталой ритме.

Есть. Еда.

"Эээээээ". Чири-Чири пыталась заставить свои нижние челюсти щелкать звуки, продувая ее горло и заставляя ее панцирь вибрировать.

Рысн улыбнулся. "Я слишком устал. Это почти звучало… »

«Ррррризззнн», - сказал Чири-Чири. «Eeeeaat. Voood. " Да, это казалось правильным. Это были хорошие звуки изо рта. По крайней мере, Рисн уронила чашку чая и потрясенно затряслась.

Возможно, так будет лучше. Не только из-за полых черепов. Но потому что, если бы мягкие можно было понять, было бы намного легче получить царапины, когда они требуются.

Таравангян проснулся от боли. В последнее время каждое утро было ожесточенным. Было ли больнее двигаться или оставаться в постели? Переезд означал больше боли. Оставаться в постели означало еще больше мучений. В конце концов он выбрал боль.

С трудом одевшись, он в изнеможении отдыхал на краю кровати. Он взглянул на заметки, нацарапанные на боковой стороне открытого ящика. Должен ли он это скрывать? Ему следует. Сегодня слова казались ему запутанными. Ему пришлось долго смотреть на них, чтобы они обрели смысл.

Тупой. Насколько он был тупым? Слишком ... слишком туп. Он узнал это ощущение, его мысли двигались, как будто в густом сиропе. Он стоял. Это был свет? Да, солнечный свет.

Он поплелся в главную комнату своей тюрьмы. Солнечный свет через открытое окно. Странный. Он не оставил окна открытым.

«Все окна заколочены, - подумал он. Кто-то сломал одну. Может шторм?

Нет. Он медленно понял, что Далинар, должно быть, приказал открыть одну. Добрый Далинар. Ему нравился этот человек.

Таравангян направился к солнечному свету. Охранники снаружи. Да, смотрели бы. Они знали, что он убийца. Он все равно улыбнулся им, затем развернул небольшой сверток на подоконнике. Блокнот, ручка и чернила. Он просил об этом? Он пытался вспомнить.

Бури. Он хотел спать. Но он не мог проспать еще один день. Он делал это слишком часто.

Он вернулся в свою комнату и сел - затем понял, что забыл, что собирался делать. Он вернулся назад, снова взглянул на ручку и бумагу и только потом вспомнил. Он вернулся в свою спальню. Отцепил ящик с инструкцией. Медленно читайте их.

Тогда снова.

Он старательно скопировал их в блокнот. Это был список того, что ему нужно было сказать, если он сможет встретиться со Сзетом наедине. Несколько раз были подчеркнуты слова «Не разговаривай с Далинаром». В своем нынешнем состоянии Таравангян не был уверен в этом. Почему бы не поговорить с ним?

Он был уверен, что им нужно сделать это самим. Dalinar Холин может не быть доверен планами Taravangian в. Ибо Далинар Холин поступил бы правильно. Не то, что нужно.

Таравангян заставил себя добыть еду. В другой комнате у него было немного черствого хлеба. Ему следовало попросить еды получше. Только пожевав его, он подумал пойти посмотреть на стол прямо за дверью, где ему разносили еду. Сегодня был день, когда пришла новая еда. И вот оно. Свежий хлеб. Сушеное мясо. Без варенья.

Он чувствовал себя дураком. Почему бы не поискать свежие продукты, прежде чем заставлять себя подавиться старыми продуктами ? Так жить было трудно. Делать простые ошибки. Забывая, что он делал и почему.

По крайней мере, он был один. До того, как у него появился хороший персонал, люди всегда злились на него, когда он был глуп. А так как, будучи глупым, он становился эмоциональным, он часто плакал. Неужели они не поняли? Он усложнил им жизнь. Но он пережил трудности. Он не пытался создать проблему.

Люди воспринимали свое мнение как должное. Они считали себя замечательными из-за того, как родились.

"Предатель!" - крикнул в комнату голос. «У вас посетитель!»

Таравангян почувствовал волну тревоги, его пальцы дрожали, когда он закрыл и схватил блокнот. Посетитель? Сзет пришел? Посаженное семя Таравангиана принесло плоды?

Он вдыхал и выдыхал, пытаясь разобраться в своих мыслях. Они представляли собой беспорядок, и кричащий охранник заставил его подпрыгнуть, а затем броситься на звук. Он приготовился к встрече с Сзетом. Этот пристальный взгляд. Эти мертвые глаза. Вместо этого в окне Таравангян увидел молодого человека с черными волосами, приправленными белокурыми волосами. Сын Блэкторна Ренарин.

Таравангян заколебался, хотя стража махнула Таравангиану, чтобы тот подошел и поговорил с юношей.

Он не подготовился к этому. Ренарин. Их тихое спасение. Зачем он приехал? Ответы к этой встрече Таравангян не подготовил в своем блокноте .

Таравангян подошел к окну, и стражники отступили, чтобы уединиться. Здесь Таравангян ждал, ожидая, что Ренарин заговорит первым. И все же мальчик молчал, держась на расстоянии от окна, как будто думал, что Таравангиан протянется и схватит его.

Руки Таравангиана были холодными. Его живот скрутило.

«Что-то изменилось», - наконец сказал Ренарин, глядя в сторону, пока говорил. Он избегал встречаться глазами с людьми. Почему? "О вас. Совсем недавно. Почему?"

«Я не знаю, Брайтлорд», - сказал Таравангян, хотя от этой лжи у него на лбу выступил пот.

«Вы причинили боль моему отцу, - сказал Ренарин. «Я считаю, что до недавнего времени он думал, что может изменить тебя. Не знаю, видел ли я его таким угрюмым, как когда он говорит о тебе.

«Я бы…» - попытался подумать Таравангян. Слова. Какие слова? «Я бы хотел, чтобы он изменил меня, Брайтлорд. Я бы хотел, чтобы меня изменили ».

«Я считаю, что это правда, - сказал Ренарин. «Я вижу твое будущее, Таравангян. Темно. Ничего подобного я не видел раньше. Вот только в темноте мерцает точка. Я беспокоюсь, что это будет значить, если это погаснет ».

«Я бы тоже волновался».

«Я могу ошибаться, - сказал Ренарин. Он заколебался, затем закрыл глаза - словно тщательно обдумывая свои следующие слова. «Ты во тьме, Таравангиан, и мой отец думает, что ты заблудился. Я пережил его возвращение, и оно научило меня, что ни один человек никогда не заблудился настолько, что не может найти дорогу назад. Ты не одинок."

Молодой человек открыл глаза, шагнул вперед, затем поднял руку и протянул ее Таравангиану. Жест казался неловким. Как будто Ренарин не совсем понимал, что делает.

Он хочет, чтобы я взяла его за руку.

Таравангян этого не сделал. Увидев это, ему захотелось расплакаться, но он сдержался.

Ренарин убрал руку и кивнул. «Я дам вам знать, если увижу что-нибудь, что поможет вам принять решение». С этими словами мальчик ушел в сопровождении одного из охранников - человека, который ранее кричал на Таравангиана.

Остался еще один охранник: невысокий, невзрачный мужчина алети, который подошел к окну, чтобы взглянуть на Таравангиана. Таравангян смотрел, как Ренарин уходит, желая, чтобы у него хватило смелости позвать мальчика.

Глупые эмоции. Таравангян не потерялся во тьме. Он выбрал этот путь и точно знал, куда идет. Не так ли?

«Он ошибается, - сказал охранник. «Мы не можем все вернуться из тьмы. Есть некоторые действия, которые, однажды совершив, всегда заразят человека ».

Таравангян нахмурился. У этого охранника был странный акцент. Он, должно быть, жил в Шиноваре.

«Почему ты попросил Камень Клятвы?» - потребовал ответа охранник. «Какова твоя цель? Вы хотите соблазнить или обмануть меня? "

«Я даже не знаю тебя».

Мужчина смотрел на него немигающими глазами. Глаза, как у мертвого … и Таравангян, наконец, сразу понял, что в любой другой день он увидел бы. Сегодня у охранника была другая иллюзия.

- Сзет, - прошептал Таравангиан.

"Почему? Почему вы ищете Камень Клятвы? Я больше не буду выполнять твои приказы. Я становлюсь самим собой ».

«У тебя есть меч?» - спросил Таравангян. Он протянул руку, хотя это было глупо, и попытался схватить Сзета. Мужчина легким движением отступил, оставив Таравангиана хвататься за воздух. "Меч. Вы его принесли? ”

«Я не буду служить тебе», - сказал Сзет.

«Послушайте меня, - сказал Таравангян. «Тебе нужно … меч … Подожди минутку». Он яростно начал перелистывать блокнот в поисках слов, которые скопировал из ящика стола.

«Меч, - прочитал он, - это то, чего мы не ожидали. На схеме этого не было. Но Одиум этого боится. Вы понимаете? Он этого боится . Я думаю, это могло бы навредить ему. Мы нападаем на него с его помощью ».

«Я не буду служить тебе», - сказал Сзет. «Ты больше не буду мной манипулировать. Мой камень ... всегда был всего лишь камнем ... Мой отец сказал ...

«Твой отец мертв, Сзет, - сказал Таравангян. "Послушай меня. Слушать." Он читал из записной книжки. «К счастью, я считаю, что его способность видеть нас здесь ограничена. Поэтому мы можем говорить свободно. Я сомневаюсь, что ты сможешь нанести прямой вред Одиуму, если не побывал в одном из его видений. Вы должны попасть в одно из этих видений. Можешь так сделать?'"

В книге было больше заметок о том, как манипулировать Сзетом. Таравангян прочитал их, и от этих слов ему стало больно. Разве этот человек не достаточно пережил?

Он отверг эти манипуляции и взглянул на Сзета. - Пожалуйста, - прошептал Таравангян. "Помогите, пожалуйста."

Сзет, похоже, не слышал. Он повернулся, чтобы уйти.

Нет! «Слушай», - сказал Таравангян, отклонившись от сценария, игнорируя приказы своего более умного «я». «Отдай меч Далинару . Далинар иногда попадает в видение Одиума. Он должен путешествовать с ним. Вы понимаете? Одиум думает, что меч находится в Уритиру. Он не понимает, что вы здесь. Он не видит этого из-за Ренарина ».

Более сообразительный Таравангян утверждал, что не хотел работать с Далинаром, потому что это было слишком опасно или потому что Далинар не поверил. Эта ложь сделала его немым, Таравангиан от стыда хотел бить кулаками по собственному лицу. Но правда была постыднее.

Сзета не волновало, с каким таравангианцем он разговаривает. «Я не понимаю ваших манипуляций», - сказал мужчина, уходя. «Я должен был понять, что не смогу понять, как работает твой разум. Все, что я могу сделать, это отказаться ».

Он ушел, отправив другого охранника посмотреть на Таравангиана, который стоял, сжимая свою маленькую записную книжку, и плакал.

ВОСЕМЬ ЛЕТ НАЗАД

Венли слышал новые ритмы. Она пыталась скрыть этот факт, настраивая старые скучные ритмы на окружающих. Это было так сложно. Новые ритмы были ее величием, доказательством того, что она особенная. Она хотела их кричать, выставлять напоказ .

- Тихо, - сказал Улим из своего драгоценного сердца. А пока тихо, Венли. Позже у вас будет достаточно времени, чтобы насладиться Ритмом восхваления.

Она настроила Ликование, но не напевала его, когда шла через комнату, где работали ее ученики. Улим намекнул, что нужно найти другую форму, проворную. Он еще не сказал ей точного процесса, поэтому она собрала этих ученых и заставила их работать.

Со временем она намеревалась использовать их как предлог для открытия многих важных открытий. В том числе те, которые ей обещал Улим. Более великие формы, чем эти. Мощность.

«Ты особенный», - прошептала Улим, когда она бездельничала рядом с парой своих ученых, которые пытались поймать в ловушку ветрового шпрена, который прилетел, чтобы подразнить их. Я мог чувствовать тебя издалека, Венли. Вас избрал наш бог, истинный бог всех певцов. Он послал меня объяснить, какая ты замечательная.

Эти слова утешили ее. Да. Правильно. Она будет носить формы силы. Только … разве она не хотела когда-то их … для своей матери? Разве не в этом дело?

«Ты будешь великолепен», - сказал он в ее драгоценном сердце. Все узнают ваше величество.

«Что ж, мне скоро нужна проворная форма», - прошептала она Улиму, выходя из комнаты. «Прошло слишком много времени после военных действий. Моя сестра и ее подхалимики бродят по выставленным городам, как герои ».

Позволь им. Это ваши пехотинцы, которых отправят умирать, сражаясь с людьми, как только наш заговор будет завершен. Вы должны потратить время на то, чтобы «найти» проворную форму. Для вас будет слишком подозрительно найти другого так скоро.

Она скрестила руки, слушая, как новый ритм хвалит ее. Город кипел от активности, мимо проходили тысячи слушателей из десятка семей. Эшонай и другие сделали большие шаги к истинному единству, и старейшины разных семей разговаривали друг с другом.

Кто получит за это славу? Венли организовал это грандиозное сближение, но все проигнорировали ее.

Возможно, ей стоило принять военную форму. Улим уговаривал ее быть одной из первых, но она колебалась. Она не была напугана, нет, но она предполагала, что сможет лучше манипулировать, не принимая форму.

Это было ошибкой, и это была ее награда: Эшонай взял на себя всю заслугу. В следующий раз Венли сделает это сама.

- Улим, - прошептала она, - когда будут готовы другие Спрены Бездны?

- Точно сказать не могу, - ответил он. Этот глупый Вестник все еще остается сильным все эти годы. Мы должны его обойти.

«Новый шторм», - прошептал Венли.

Да. Он строился в Шадесмаре веками. Нам нужно подвести наших агентов достаточно близко к нему с этой стороны - к месту, которое находится в океане, заметьте, - чтобы они могли использовать драгоценные камни, чтобы переправить моих братьев и сестер. Затем эти камни нужно физически перевезти сюда. Вы даже не представляете, насколько это все больно.

«Я уже хорошо знакома», - сказала она Насмешке. «Ты никогда не умолкаешь об этом».

Эй, ты единственный, с кем я могу поговорить. И я люблю поговорить. Итак ...

«Nimbleform. Когда?"

У нас проблемы посерьезнее. Ваш народ не готов принимать формы власти. Вообще. Они слишком робкие. И как они сражаются …

«Что плохого в том, как мы сражаемся?» - спросил Венли Сомнения. «Наши воины сильны и устрашающи».

- Пожалуйста, - ответил Улим. Люди помнили, как делать хорошую сталь все эти столетия, и даже выяснили некоторые вещи, которым мы так и не научились. Между тем ваши люди бросают друг в друга копья, как первобытные. Они больше кричат и танцуют, чем дерутся. Это стыдно.

«Может, тогда тебе следовало пойти к людям».

- Не будь ребячливым, - сказал Улим. Вам нужно знать, с чем вы столкнулись. Представьте себе сто тысяч человек в сверкающих доспехах, движущихся согласованными блоками, поднимающих стену взаимосвязанных щитов, сломанных только копьями, вылетающими, чтобы укусить вашу плоть.

Представьте себе тысячи и тысячи лучников, выпускающих волны стрел, несущихся под смертоносным дождем. Представьте себе людей, которые едут верхом - гром без молний - и сбивают любого на своем пути. Вы думаете, что сможете столкнуться с этим с помощью нескольких полусогласованных хвастовств?

Уверенность Венли пошатнулась. Она посмотрела на Расколотые равнины, где их боевые формы тренировались на близлежащем плато. Она подтолкнула их к этому, следуя советам Улима. Он много знал о манипулировании людьми; с его помощью она могла заставить остальных делать что угодно.

Отчасти она думала, что ей следует об этом позаботиться. Но когда она попыталась думать в этом направлении, ее разум расплылся. И в итоге она вернулась к тому, о чем думала раньше.

«Эшонай предполагает, что люди блефуют по поводу того, сколько у них городов», - сказала она. «Но если бы у них были десятки, как они нам сказали, то наши цифры были бы примерно равны. Если мы сможем заставить все семьи нас слушать ».

Примерно равные? - сказал Улим и рассмеялся. Возмутительный звук, шумный. Это заставило ее драгоценное сердце завибрировать. Ты и они? Четный? Ах ты, маленький идиот.

Венли почувствовала, что настраивается на «Агонию». Она ненавидела то, что он иногда заставлял ее чувствовать. Он шептал о том, какая она замечательная, но потом они углублялись в разговор, и он говорил более свободно. Более унизительно.

«Что ж, - сказала она, - может, нам не придется с ними драться. Может, мы найдем другой способ ».

- Малыш, у тебя не будет выбора, - сказал Улим. Они в этом позаботятся. Вы знаете, что они сделали со всеми другими певцами в мире? Они рабы.

«Да», - сказал Венли. «Доказательство того, что мои предки поступили мудро, уйдя».

- Да, пожалуйста, не говори этого в присутствии моих друзей, - сказал Улим. Ты заставишь меня плохо выглядеть. Ваши предки были предателями. И что бы вы ни делали, люди заставят вас сражаться. Поверьте мне. Они всегда так поступают.

Ваш примитивный маленький рай обречен. Лучшее, что вы можете сделать, это обучить солдат, попрактиковаться в использовании местности в своих интересах и подготовиться к получению реальных форм. Ты не можешь выбирать, чтобы быть свободным, Венли. Какому мастеру следовать.

Венли оттолкнулся от стены и пошел по городу. Что-то было не так с Улимом. О ней. О том, как она думала сейчас ...

- Ты понятия не имеешь, какая сила ждет тебя, Венли, - сказал Улим Ритму Страсти . В прежние времена формы власти предназначались для самых особенных. Самый ценный. Они были сильны, способны на удивительные подвиги.

«Тогда как мы вообще проиграли?» она спросила.

Ба, это была случайность. Мы не смогли сломать последний Вестник, и люди нашли способ повесить на него весь Клятвенный договор. Итак, мы застряли на Брайзе. В конце концов Unmade решили начать войну без нас. Это оказалось чрезвычайно глупо. В прошлом Одиум давал формы силы, но Ба-Адо-Мишрам думала, что она сможет это сделать. Закончила тем, что раздавала формы власти так же легко, как Fused дают друг другу титулы, Соединилась со всем видом певцов. Стал маленьким богом. Слишком мало.

«Я ... не понимаю».

Готов поспорить, что нет. По сути, все слишком полагались на слишком большие пружины. Проблема в том, что шпрен может застрять в драгоценных камнях, и люди это поняли. Конечный результат: Ба-Адо-Мишрам оказался в действительно тесной тюрьме, и души всех серьезно испортились.

Чтобы восстановить сознание певцов всего мира, потребуется что-то грандиозное. Итак, мы собираемся заправить насос, так сказать, вашими людьми. Заставьте их принять форму бури и унесите большую бурю из Шадесмара. Одиум думает, что это сработает, и, учитывая, что он совсем не маленький бог, мы сделаем то, что он скажет. Это лучше, чем альтернатива, которая обычно сопряжена с большим количеством боли и случайным аккуратным расчленением.

Венли кивнул проходящим слушателям. Члены другой семьи; она могла сказать по цвету полос на их косах и по типу кусочков драгоценных камней в мужских бородах. Венли намеренно напевал один из слабых старых ритмов, чтобы они могли услышать, но эти новички даже не взглянули на нее, несмотря на ее важность.

- Терпение, - сказал Улим. Когда прибудет Возвращение, вы будете провозглашены инициатором его - и вам дадут все, что вы заслуживаете, как самого важного из всех слушателей.

«Вы говорите, что мои предки были предателями», - прошептал Венли. «Но мы тебе нужны. Если бы они не отделились, вы бы не использовали нас в своем заговоре. Вы должны благословить то, что они сделали ».

Им повезло. Это не значит, что они не были предателями.

«Возможно, они знали, что Ба-Адо-Мишрам собирается сделать, и поэтому они настроили Мудрость, а не Предательство, в своих действиях».

Конечно, она знала это имя. Как хранительница песен, она знала имена всех девяти Несостоявшихся, которые были среди богов, которым ее народ поклялся никогда больше не следовать. Но чем больше она разговаривала с Улимом, тем меньше внимания уделяла песням. Старые слушатели запоминали не то. Как они могли сохранить имена Unmade, но забыть о такой простой вещи, как принятие рабочей формы?

В любом случае, кого волнует, что делали ваши предки? - сказал Улим. Нам нужно подготовить ваших людей к формам силы, а затем заставить их вызвать шторм Одиума. После этого все само собой позаботится.

«Это может быть труднее, чем ты думаешь, spren», - сказал Венли Насмешке. Она замолчала, когда прошла еще одна группа слушателей. В наши дни город был так переполнен, что едва ли можно было думать о покое.

Формы власти, Венли. Возможность изменить мир. Сила, превосходящая все, о чем вы когда-либо мечтали.

Она сунула руки в карманы своей мантии, когда достигла центра города. Она не знала, что идет сюда, в дом своей семьи. Она вошла внутрь и обнаружила, что мать разбирает сотканный ею ковер. Джакслим взглянул на Венли, подпрыгивая.

«Это только я», - сказал Венли Пису.

«Я снова ошиблась», - сказала Джакслим, прижимаясь к своему ковру. «Неправильно каждый раз…»

Венли попыталась настроить Безразличие, один из новых ритмов, но не смогла его найти. Ни здесь, ни с ее матерью. Вместо этого она села на пол, скрестив ноги, как будто она сидела в детстве, разучивая песни.

"Мама?" Венли попросил похвалить. "Все совершают ошибки."

«Почему я больше ничего не могу делать правильно ?»

«Мама, ты можешь назвать мне первую песню?» - прошептал Венли.

Джакслим продолжал ковырять коврик.

«Ты это знаешь, - сказал Венли. «Дни мы поем. Дни, которые мы когда-то знали? Дней-"

«Дни боли», - сказал Джакслим Ритму Воспоминаний. «Дни потери. Дни славы ».

Венли кивнул, а Джакслим продолжил. Эта песня больше походила на пение, оригинальное повторение ее народа, покидающего войну. Оставив своих богов. Самостоятельно.

«Это больно слышать», - отметил Улим. Ваши люди понятия не имели, что они делали.

Венли проигнорировал его, прислушиваясь, чувствуя ритм воспоминаний. Чувствуя себя … похожей на себя. Это было все было о том, чтобы найти способ помочь своей матери, не так ли? На старте?

Нет, признала она. Так ты себе сказал. Но вы хотите большего. Вы всегда хотели большего.

Она знала, что формы меняют способ мышления человека. Но была ли она сейчас в новой форме? Улим был изворотлив, объясняя это. Очевидно, в ее драгоценном сердце была нормальная сила духа, чтобы придать ей рабочую форму, но Улим тоже был там, теснясь. И он мог говорить с ней, даже слышать, о чем она думала.

- Ты в одиночку доставил боевую форму своему народу, - прошептал Улим . Как только вы дадите им дополнительные формы, они будут уважать вас. Поклоняюсь тебе.

Она хотела этого уважения. Она так сильно этого хотела . Но она заставила себя прислушаться к тому, что сделали ее предки, четыреста из них выступали в одиночестве в тупой форме.

Дураки были инбредными, то, сказал Ulim. Неудивительно …

«Эти люди создали нас», - прошептала она. Ее мать продолжала петь и, похоже, не слышала прерывания. «Они не были дураками. Они были героями. Их основное учение, сохраняющееся во всем, что мы делаем, - никогда больше не позволять нашим богам править нами. Никогда не прибегать к формам власти. Никогда не служить Одиуму ».

- Тогда не обслуживай его, - сказал Улим. Разберись с ним. У вас есть то, что ему нужно - вы можете подойти к нему с места силы. Ваши предки были скромными людьми; вот почему они хотели уйти. Если бы они были на вершине, как ваши люди, они бы никогда не хотели этого.

Венли кивнул. Но ее больше убедили другие аргументы. Война была грядет с людьми. Она чувствовала это по тому, как их солдаты смотрели на оружие ее народа. Они поработили этих священников. Они поступили бы так же с людьми Венли.

Древние песни потеряли актуальность в тот момент, когда Эшонай привел людей на Расколотые Равнины. Слушатели больше не могли прятаться. Конфликт будет найти их. Это больше не было выбором между их богами или свободой. Это был выбор между их богами и человеческими рабскими клеймами.

Как мы продолжим? - спросил Улим.

Венли закрыла глаза, прислушиваясь к словам матери. Ее предки были в отчаянии. «Нам нужно будет в равной степени отчаяться», - прошептал Венли. «Моим людям нужно увидеть то, что я видел: что мы больше не можем оставаться такими, какими были».

Люди будут уничтожать их.

"Да. Помогите мне это доказать ».

- Я твой слуга в этом, - сказал Улим Подчинению. Что вы предлагаете?

Венли прислушался. Голос Джакслима дрогнул, и она замолчала. Джакслим снова забыл эту песню. Старшая женщина отвернулась и тихонько заплакала.

Это разбило Венли сердце.

«У вас есть агенты среди людей, Улим?» - прошептал Венли.

Мы делаем.

«Вы можете с ними общаться?»

У меня есть способы сделать это.

«Пусть ваши агенты повлияют на тех, кто находится во дворце, - сказал Венли. «Пусть Алети пригласит нас в гости. Их король говорил об этом перед отъездом; он уже обдумывает это. Мы должны привести туда наших людей, а затем показать им, насколько сильны люди. Мы должны сокрушить мой народ своей ничтожностью ».

Она встала и пошла утешать мать.

«Мы должны заставить их бояться, Улим, - подумал Венли. Мы должны заставить их петь Ужасам до поздней ночи. Только тогда они будут прислушиваться к нашим обещаниям.

«Это должно быть сделано», - ответил он.

Слова.

Раньше я умел говорить.

Раньше я был хорош во многих вещах.

Венли пыталась настроить Ритм Самонадеянности, когда она шла по залам Уритиру. Вместо этого она продолжала находить Ритм Беспокойства. Было трудно настроить эмоции, которых она не чувствовала; это казалось еще худшей ложью, чем она обычно говорила. Не вранье другим или самой себе. Ложь Рошару.

Тембр успокаивающе пульсировал. Это были опасные времена, требовавшие опасного выбора.

«Это очень похоже на то, что сказал мне Улим», - прошептал Венли.

Тембр снова запульсировал. Маленький Шпрен придерживался мнения, что Венли нельзя винить в том, что она сделала, что Бездонные Шпрены манипулировали ее разумом, ее эмоциями, ее целями.

Тембр, при всей своей мудрости, ошибался в этом. Улим усилил амбиции Венли, ее высокомерие, но она дала ему инструменты для работы. Часть ее продолжала чувствовать некоторые из этих вещей. Хуже того, Улим иногда покидал ее драгоценное сердце в те дни, и она все еще реализовывала эти планы без его влияния.

Она не могла нести полную вину за случившееся. Но она была добровольной частью этого. Теперь ей нужно было сделать все возможное, чтобы это исправить. Так что она держала голову высоко и шла так, как будто башня принадлежала ей, за ней следовал Рлейн, который нес большой ящик, как будто по ее приказу. Всем нужно было видеть, как она обращается с ним как со слугой; Надеюсь, это развеет некоторые слухи о них двоих.

Он поспешил ближе, когда они вошли в менее населенную часть башни. «Башня действительно кажется темнее, Венли», - сказал он Ритму Тревоги, что не улучшило ее настроения. "С тех пор…"

«Тише, - сказала она. Она знала, что он собирался сказать: с тех пор, как драка на рынке.

Вся башня к этому времени знала, что сражался Каладин Буревестник, Ветрокрылый и чемпион. Что его силы все еще действуют. Сплавленный упорно трудился, чтобы распространить другой рассказ - что он подделывал силы Сияния с помощью фабриков, что он был убит во время жестокого нападения на невинных гражданских певцов на рынке.

Венли сочла эту историю надуманной, и она знала, что «Стормблесс» только репутации. Она сомневалась, что пропаганда обманет многих людей. Если бы за этим стоял Рабониэль, сообщение было бы более тонким. К сожалению, Леди Желаний проводила большую часть своего времени за исследованиями и вместо этого позволяла Преследователю вести.

Его личные войска доминировали над башней. Уже было полдюжины случаев, когда певцы избивали людей на грани смерти. Это место представляло собой кипящий котел, ожидающий, когда добавят немного топлива, которое доведет его до кипения. Венли нужно было быть готовым вывести своих людей, когда это произошло. Надеюсь, ящик, который нес Рлейн, поможет в этом.

Голова высоко. Гул к Самонадеянности. Идите медленно, но осознанно.

К тому времени, как они достигли лазарета Сияющего, нервы Венли были настолько напряжены, что она могла сыграть на них ритм. Она закрыла дверь за Рлейном - недавно они установили ее несколькими рабочими - и, наконец, настроила Джой.

В лазарете хирург-человек и его жена заботились о коматозных Радиантах. Они справились с этим гораздо лучше, чем сотрудники Венли; хирург знал, как свести к минимуму образование язв на теле людей и как обнаружить признаки обезвоживания.

Когда Венли и Рлейн вошли, жена хирурга - Хесина - поспешила к нему. "Это они?" - спросила она Рлейна, помогая ему с ящиком.

«Нет, это моя прачечная», - сказал он Amusement. «Решила, что Венли такая могущественная и важная, она могла бы заставить кого-нибудь помыть ее для меня».

Шутите? Сейчас? Как он мог вести себя так равнодушно? Если их обнаружат, это будет означать казнь - или того хуже.

Женщина засмеялась. Они отнесли коробку в дальний конец комнаты, подальше от двери. Сын Хесины отложил шнурки, с которыми играл, и поплелся. Рлейн взъерошил волосы и открыл ящик. Он переместил листки-приманки наверх, обнаружив группу ящиков с картами.

Хесина выдохнула в человеческом приближении Ритма Благоговения.

«После того, как мы с Кэлом расстались, - объяснил Рлейн, - и королева сдалась, я понял, что могу пойти куда угодно в башне. Немного черного пепла, смешанного с водой, покрыло мою татуировку, смешивая ее с моим рисунком. Людей держали в покое, и пока я выглядел так, будто делаю что-то важное, певцы игнорировали меня.

«Поэтому я подумал про себя:« Что я могу сделать, чтобы подорвать оккупацию? » Я подумал, что у меня оставался не больше дня, прежде чем певцы организовались и люди начали спрашивать, кто я такой. Я думал о саботаже колодцев, но понял, что это повредит слишком многим невиновным. Я остановился на этом ».

Он махнул рукой над круглыми трубками, заполняющими ящик. Хесина вынула одну и развернула карту внутри. На нем был тщательно нанесен на карту тридцать седьмой этаж башни.

«Насколько я знаю, - сказал Рлейн, - на постах охраны и в каютах господ и слуг есть только карты нижних этажей. Карты верхнего уровня хранились в двух местах: хранилище информации королевы и комната карт. Я зашел в комнату с картами и обнаружил, что она сгорела, вероятно, по приказу королевы. Хранилище находилось на первом этаже, далеко от того места, куда могли добраться ее войска. Я решил, что он все еще цел.

Рлейн пожал плечами, как человек. «Попасть внутрь было потрясающе легко, - продолжил он Решимость. «Человека-охранника убили или сняли, но певцы еще не знали ценности этого места. Я прошел прямо через блокпост, запихнул все, что мог, в мешок и вышел. Я сказал, что меня отправили на поиски, чтобы собрать любую форму человеческого письма ».

«Это было храбро», - сказала хирург Лирин, переступив через него и скрестив руки. «Но я не знаю, насколько это будет полезно, Рлейн. На верхних этажах им мало что нужно.

«Это может помочь Каладину оставаться незамеченным», - сказал Рлейн.

«Может быть», - сказала Лирин. «Я беспокоюсь, что вы приложили очень много усилий и опасностей, чтобы добиться того, что может составить легкие неудобства для работы».

Мужчина был прагматиком, что ценил Венли. Однако ее интересовали другие вопросы. «Тоннельный комплекс», - сказала она. «Здесь есть карта туннелей под башней?»

Рлейн покопался на мгновение, затем вытащил карту. «Вот, - сказал он. "Почему?"

Венли благоговейно принял его. «Это один из немногих путей к бегству, Рлейн. Я вошел через эти туннели - это сложный лабиринт. Рабониэль знала, как пройти, но я сомневаюсь, что смогу вытащить нас самостоятельно. Но с этим ... »

«Разве враг не разрушил эти туннели?» - спросила Лирин.

«Да», - сказал Венли. «Но у меня есть способ обойти это».

«Даже если вы это сделаете, - сказала Лирин, - нам придется пройти через наиболее охраняемую часть башни - где Сплавленные проводят свои исследования фабрик башен».

Да, но могла ли она использовать свои силы, чтобы создать туннель в камне? Тот, который миновал рабочую станцию Рабониэля и щит, а затем пересек эти пещеры внизу?

Возможно. Хотя была еще большая проблема. Прежде чем они смогли бежать, она должна была убедиться, что Сплавленные не бросятся в погоню. Побег из башни только для того, чтобы умереть от руки Небесного в горах, ничего не даст.

- Рлейн, - сказала Хесина. «Это замечательно. Ты сделал больше, чем кто-либо мог от тебя ожидать ».

«Я мог бы сделать больше, если бы не напортачил», - сказал Рлейн «Примирению». «Меня остановили в коридоре, попросили назвать Fused, под которым я работал. Я должен был притвориться глупым вместо того, чтобы использовать имя того, кого я слышал ранее в тот же день. Оказывается, что плавленый не держать штат. Она одна из потерянных.

«Вы могли запереться в камере в момент падения башни, - сказала Лирин, - и притвориться заключенным. Таким образом, сплавленные могли бы освободить вас, и никто не вызвал бы подозрений ».

«Каждый человек в башне знает обо мне, Лирин, - сказал Рлейн. - «Прирученного» Паршенди, которого «держит» ваш сын. Если бы я попробовал такую уловку, певцы в конце концов нашли бы меня, и я бы по-настоящему оказался в камере ». Он снова пожал плечами. «Все равно сделал».

Он и Хесина начали рыться в картах, Рлейн болтала с ними, как и они. Казалось, ему нравились эти люди, и он выглядел с ними более комфортно, чем с ней. Кроме того, то, как он использовал человеческие манеры для преувеличения своих эмоций - то, как ритмы были тонким акцентом его слов, а не движущей силой, стоящей за ними - все это казалось немного … жалким.

Лирин вернулась к своей работе, ухаживая за бессознательным. Венли подошел к нему, настраивая Любопытство. «Вам не нравится то, что они делают», - сказал Венли, кивая в сторону двух других.

«Я еще не определилась», - сказала Лирин. «Моя интуиция говорит, что кража нескольких карт не повредит оккупации. Но , возможно , если мы свернули карты в и утверждали , мы нашли их в забытом комнате, есть хороший шанс , что он будет получать пользу нам с расплавленным. Возможно, это докажет, что мы с Хесиной не недовольные, и сможем выбраться из укрытия ».

«Тебя защищает не шкура, - сказал Венли, - а благосклонность леди Лешви. Без него Преследователь убьет вас, что бы вы ни делали, чтобы проявить себя. Он убил бы других Fused, если бы думал, что это позволит ему выполнить его традицию. А остальные будут ему аплодировать ».

Лирин хмыкнула - человеческая версия Насмешки, подумала она, - когда он опустился на колени рядом с Сияющим и приподнял ее веки, чтобы посмотреть ей в глаза. «Приятно знать, что у вашего правительства тоже есть свои идиоты».

«Ты действительно не хочешь сопротивляться, не так ли?» - сказал Венли Благоговению. «Вы действительно хотите жить с оккупацией».

«Я сопротивляюсь, контролируя свою ситуацию», - сказала Лирин. «И работая с власть имущими, вместо того, чтобы давать им повод причинить боль мне и мне. Я усвоил этот урок очень болезненно. Принеси мне воды.

Венли был на полпути к водной станции, прежде чем она сообразила, что сделала то, что он сказал, несмотря на то, что говорил ему - несколько раз - что ему нужно проявить к ней больше уважения. Какой странный человек. Его позиция была такой властной и властной, но он использовал ее, чтобы укрепить свое подчинение.

Тимбр зазвенел, когда Венли вернулся к нему с водой. Ей нужно было еще немного попрактиковать свои силы - особенно если от нее может потребоваться проложить их через много футов скалы, чтобы добраться до выхода. Она взяла карту туннеля и отдала ее Джиалу, одному из своих сторонников. Джиал сложила его и положила в карман, когда раздался стук в дверь.

Венли взглянул на Рлейна и Хесину, но они, очевидно, слышали, потому что прикрыли ящик с картами. Венли это все еще показалось подозрительным, но она все равно пошла к двери. Fused не стучит.

Соответственно, она открыла дверь и впустила группу людей, которые несли кувшины с водой на шестах на плечах. Шесть рабочих - такие же, как всегда. Это было хорошо, потому что, хотя Венли и получил разрешение от Рабониэля на привлечение хирурга-человека для ухода за павшими Радиантами, она солгала, сказав, что пошла в клинику, чтобы завербовать его.

В конце концов, Лирин и Хесина узнают, но лучше ограничить их доступ к как можно меньшему количеству людей. Водовозы доставляли свою ношу в большие поилки комнаты, а затем помогали с ежедневным поливом пациентов. Это требовало почти постоянной работы, чтобы поить и поить так много людей без сознания.

Венли проверил время по Ритму Мира. Ей нужно было скоро навестить Рабониэля для работы переводчиком - в Тайлене были книги, которые Госпожа Желаний хотела ей прочитать.

«Ее не волнует ничто, кроме своих исследований», - подумал Венли. Что может быть такого важного?

«Ты там», - сказала Лирин. «Что это у тебя на голове?»

Венли повернулся и обнаружил, что хирург стоит перед одним из водолазов. Лирин откинула волосы на голове мужчины и указала. Она напевала «Раздражение» - хирург в целом был спокоен, но время от времени что-то его раздражало. Она подошла к нему, чтобы уладить ситуацию, и обнаружила, что носитель воды - невысокий мужчина со слишком густыми волосами на теле - накрасил лоб какой-то тушью.

"Что это такое?" - спросил Венли.

- Ничего, Яркость, - сказал мужчина, вырываясь из хватки Лирины. «Просто небольшое напоминание». Он двинулся дальше, но у одного из других водоносов - на этот раз женщины - была похожая отметина на лбу.

«Это шаш глиф,» сказал Lirin.

Как только Венли узнала, что он пишет, ее силы интерпретировали это. "Опасный? Почему они думают, что они опасны? »

«Они этого не делают», - сказала Лирин с выражением расстроенных эмоций на лице. «Они дураки».

Он повернулся, чтобы уйти, но Венли схватил его за руку и напевал Жаждению. Что, конечно, он не мог понять. Поэтому она спросила: «Что это значит ?»

«Это клеймо на ... на лбу Каладина Стормблесса».

Ах ... «Он дает им надежду.»

«Эта надежда убьет их», - сказала Лирин, понизив голос. «Это не способ сражаться, не говоря уже о том, насколько жестоко начали действовать Регалы в башне. Мой сын мог погибнуть, сопротивляясь им. Вестники отправить это не так, но его пример это будет вызывать проблемы. Некоторым из них может прийти в голову ужасная идея следовать по его стопам, и это неизбежно спровоцирует резню ».

«Может быть», - сказал Венли, отпуская его. Тембр пульсировал в незнакомом ритме, который эхом отозвался в ее голове. Что было это? Она могла поклясться, что никогда раньше не слышала этого. «Или, может быть, им просто нужно что-то, чтобы поддерживать их, хирург. Символ, которому они могут доверять, когда не могут доверять собственному сердцу ».

Хирург покачал головой и отвернулся от носителей воды, вместо этого сосредоточившись на своих пациентах.

Было время, когда ко мне обращались за помощью с проблемой. Время, когда я был решающим. Способный. Даже авторитетный.

В Шадесмаре был кристально чистый день, когда Адолин, охраняемый, как всегда, двумя почетными солдатами, поднялся на вершину стен Прочной целостности. В течение его недель в заключении в крепости, он обнаружил , что там были погодные условия в Shadesmar. Они просто не были того же типа, что и в Физическом Царстве.

Достигнув вершины стены, он увидел слабое мерцание в воздухе. Это было видно, только если можно было посмотреть издалека. Этакая фиолетово-розовая дымка. Они назвали это кристаллическим. В такие дни растения в Шадесмаре росли достаточно быстро, чтобы увидеть изменения вашими глазами.

Другие типы «погоды» включали в себя чувство бодрости или уныния, или определенные типы более мелких детей более возбуждены. Это никогда не было связано с температурой или осадками.

С вершины стены он действительно мог почувствовать размер крепости. «Прочная целостность» была огромной, несколько сотен футов высотой. Он был полым и без крыши. Прямоугольные и опирающиеся на небольшую сторону, все четыре его стены были совершенно отвесными, без окон. Ни один человеческий город никогда бы не был построен таким образом; даже Уритиру нужны были поля у его основания и окна, чтобы люди не сошли с ума.

Но «Прочная целостность» не следовала обычным законам природы. Можно было ходить по внутренним стенам. В самом деле, чтобы достичь вершины, Адолин поднялся вертикально по внутренней части крепостной стены. Его телу казалось, что он шел по земле. Однако в конце пути он достиг крепостных стен. Чтобы попасть на них, нужно было спрыгнуть с того, что казалось краем земли.

Когда он это сделал, сила тяжести подхватила его ногу, а затем отбросила его, так что теперь он стоял на самой вершине крепости. Он почувствовал головокружение, когда посмотрел вниз вдоль стены, которую недавно считал землей. Фактически, он мог видеть весь этаж на сотни футов ниже.

При мысли об этом у него заболела голова. Итак, он посмотрел на пейзаж. И вид … вид был захватывающим. «Прочная целостность» смотрела на море взбалтывающихся бус, освещенных холодным солнцем, так что они мерцали и сверкали, целый океан захваченных звезд. Огромные волны пронеслись через залив и обрушились на грохот падающих бусинок.

Это было завораживающе, еще более интересным благодаря огням, которые собирались и двигались на близком расстоянии. Тукар и люди, которые там жили, отразились в Царстве познания.

Другое направление было менее драматичным. Скалистые обсидиановые берега уступили место растущим стеклянным лесам, между деревьями прыгала жизнь. Лифспрен здесь был больше, но все же достаточно мал, чтобы он не смог их увидеть, если бы не было яркого зеленого свечения, которое они испускали.

Эти огни мигали и загорались, поведение, которое казалось уникальным для этого региона Шадесмара. Наблюдая за ними, Адолин мог поклясться, что их свечение согласовано. Они синхронно мигали пульсирующими волнами. Как бы в такт.

Он на мгновение задумался. Однако он пришел не из-за вида. Не полностью. Выпив красоту, он осмотрел близлежащее побережье.

Их лагерь все еще был там, спрятанный в нескольких минутах ходьбы в гору, поближе к деревьям. Годеке, Фелт и Малли ждали результатов его испытания. Немного уговорив, почетные звенья позволили Годеке войти, дали ему немного Штормового света и позволили залечить рану Адолина. Вскоре после этого хонорспрен изгнал Годеке, но разрешил Адолину общаться со своей командой через письма.

Они обменяли - с его разрешения - несколько его мечей проходящему мимо каравану Ричеров на еще еды и воды. Непроявленное оружие дорого стоило в Шадесмаре. Пень, Зу и остальные солдаты Адолина ушли, чтобы сообщить его отцу. Хотя Адолин изначально ожидал быстрого и драматичного завершения своего заключения, он не хотел немедленного суда. Он должен был понимать, что щепетильным придуркам нужно время для подготовки.

Хотя некоторые аспекты задержки расстраивали его, ожидание шло ему на пользу. Чем дольше он провел среди отличников, тем больше у него было шансов их убедить. Теоретически. Пока что спрен этой крепости казался таким же легким, как камни.

Еще одна странность была видна с этого высокого насеста. Неподалеку на берегу собиралась необычная группа спренов. Это началось около двух недель назад в виде нескольких разрозненных особей, но это число росло с каждым днем. На данный момент их должно было быть двести. Они стояли на берегу все часы дня, неподвижные, безмолвные.

Deadeyes.

«Штормы», - сказал Вайу. "Существует так много."

Вайу был главным надзирателем Адолина на подобных экскурсиях. Он был ниже ростом и носил густую бороду квадратной формы, как у пылкого. В отличие от многих других, Вайу предпочитал ходить с обнаженной грудью, нося только юбку в старинном стиле, немного напоминающую такама Алети. Со своим крылатым копьем он казался изображением Вестника с какой-то древней картины.

«Что случилось с теми, кого вы впустили?» - спросил Адолин.

«Мы поместили их с другими», - объяснил Вайу. «Все в них кажется нормальным для мертвых. Хотя у нас нет места для большего. Мы никогда не ожидали… - Он покачал головой. Рядом с мертвыми глазами не было огней душ; это не было сборищем Владык Осколков в Физическом Царстве. Смертные глаза двигались сами по себе, поднимались из глубин, чтобы выделиться здесь. Тихий. Смотрю.

В крепости были помещения для мертвых. Хотя Adolin было мало любви к этим honorspren и их упрямство, он должен был признать , что была честь в том , как они относились к павшим spren. Honorspren посвятили себя поиску и уходу за как можно большим количеством людей. Хотя они взяли Майю и поместили ее с другими, они позволяли Адолину навещать ее каждое утро, чтобы вместе делать зарядку. Хотя они не позволяли ей блуждать на свободе, с ней обращались довольно хорошо.

Но что они будут делать со столькими? Хонорспрен захватил первую группу, но по мере того, как приближалось все больше и больше мертвых глаз, крепость неохотно закрывала для них свои ворота.

«В этом нет никакого смысла», - сказал Вайу. «Им всем следует бродить по океанам, а не собираться здесь. Что спровоцировало такое поведение? »

«Кто-нибудь пытался их спросить?» - спросил Адолин.

"Deadeyes не может говорить".

Адолин наклонился вперед. Вокруг его рук на перилах начал расти розовый кристаллический пух: версия мха Shadesmar, расползающаяся из-за прозрачного дня.

Расстояние было слишком большим, чтобы отличить одно исцарапанное лицо от другого. Однако он заметил, когда один из них растворился в тумане. Эти спрены были Осколочными клинками - их сотни, больше, чем он предполагал. Когда их вызвали их владельцы, их тела испарились из Шадесмара. Почему они здесь? Мертвые глаза обычно старались держаться поближе к своим хозяевам, бродя по океану бус.

«Происходит Связь», - сказал Вайу. «Мертвые глаза не могут думать, но они все еще спрены - привязаны к духовной паутине самой Рошара. Они чувствуют, что происходит в этом замке, что справедливость наконец восторжествует ».

«Если вы можете назвать это справедливостью, - сказал Адолин, - наказать человека за то, что сделали его предки».

« Ты тот, кто предложил этот курс, человек», - сказал Вайу. «Вы взяли на себя их грехи. Этот процесс не может исправить тысячи убитых, но мертвые чувствуют, что здесь происходит ».

Адолин взглянул на своего второго охранника, Альветтарена. На ее коротко стриженных волосах были нагрудник и стальная шапка - обе, конечно же, сделанные из ее материи. Как обычно, она смотрела вперед, сомкнув губы. Ей редко было что добавить.

«Пришло время для сегодняшней юридической подготовки», - сказал Вайу. «У вас очень мало времени до возвращения Верховного судьи и начала судебного процесса. Лучше потратить его на учебу, а не смотреть в мертвые глаза. Пошли."

* * *

Вейл действительно возненавидел эту крепость. «Прочная целостность» была построена как штурмовой монолит, из глупого кирпичного здания без окон. Находясь внутри этих стен, было невозможно почувствовать что-либо, кроме ловушки .

Но это было не самое худшее. Хуже всего было то, что онорспрен совершенно не уважал законы природы. Вейл открыла дверь небольшого здания, которое она делила с Адолином, глядя на то, что казалось обычной улицей. Дорожка из обработанного камня вела от ее входной двери и проходила мимо нескольких других небольших зданий, а затем вела в тупик у стены.

Однако, как только она вышла, ее мозг начал паниковать. В воздухе над ней висела еще одна плоская каменная поверхность , а не небо. Он был сгруппирован со своими собственными зданиями - и люди, в основном почитатели, шли по его дорожкам. Слева и справа от нее были две другие поверхности, почти такие же.

Настоящее небо было позади нее. Она шла по внутренней поверхности одной из стен крепости. Это сжало ее разум, заставив дрожать. Шаллан, подумал Вейл, ты должна быть ведущей. Вы бы хотели, как это место выглядит.

Шаллан не ответила. Она забилась глубоко внутри, отказываясь выходить. С тех пор, как они обнаружили, что Узор лгал им, вероятно, годами, она стала все более замкнутой. Вейл время от времени удавалось ее уговорить, но в последнее время с ней пришло что-то … опасное. Что-то, что они называли Бесформенным.

Вейл не был уверен, что это новая личность. Если бы это было не так, было бы еще хуже?

Veil позволила Radiant взять верх. Сияющую не особо беспокоила странная геометрия, и она двинулась по тропинке, не чувствуя головокружения, хотя даже у нее иногда возникали проблемы. Хуже всего были странные зоны на полпути на углах, где пересекались все плоскости, где приходилось переходить от одной стены к другой. Хонорспрен справлялся легко, но живот Радиант делал сальто каждый раз, когда ей приходилось.

Shallan, подумал Radiant, вы должны эскиз этого места. Когда мы уезжаем, мы должны брать с собой рисунки.

Ничего такого.

Онорспрен любил точно соблюдать час, поэтому колокола сказали Сияющему, что она пришла вовремя, когда она повернула стену к небу, пропуская различные группы спренов, идущих по своим делам. Эта стена крепости - южный план - была самой красивой, с садами кристаллических растений сотни различных видов.

Здесь как-то текли фонтаны, единственная свободная вода, которую Сияющий видел в Шадесмаре. Она миновала один фонтан, который поднимался и падал мощными струями; если бы брызги достигли высоты примерно пятнадцати футов, вода внезапно оторвалась бы от вершины и потекла бы вниз к реальной земле, а не обратно к плоскости стены. Штормы, это место не имело никакого смысла.

Сияющая отвернулась от фонтана и попыталась сосредоточиться на людях, мимо которых проходила. Она не ожидала найти здесь никого, кроме почетных, учитывая, насколько строгой была крепость, но очевидно, что ее политика ксенофобии была введена только год назад. Любым другим людям, жившим в то время внутри крепости, было разрешено остаться, хотя им было бы запрещено возвращаться, если бы они ушли.

Это означало, что посольские делегации из других стран-спренов - а также некоторые торговцы и случайные странники - были отправлены в режим карантина почестей. Самое главное, что здесь жили семнадцать человек.

Без указаний Шаллан и с почетными спинами, не торопившимися с подготовкой к испытанию, Сияющий и Вейл пришли к компромиссу. Они найдут Рестараса, человека, которого Мрейз послал им найти. Они не предприняли бы никаких действий против него, если бы не убедили Шаллан принять решение, но Сияющий был полностью готов определить его местонахождение. Этот человек, фантомный лидер Сынов Чести, был ключевой частью всей этой головоломки - и ей было очень любопытно, почему Мрейз так сильно его хотел.

Рестарес, по словам Мрейза, был мужчиной. Сияющая несла в кармане описание этого человека, хотя ни один из почетных званий Вейл не знал его имени. И, к сожалению, описание было довольно расплывчатым. Более низкий человек с редеющими волосами. Мрейз сказал, что Рестарес был скрытным типом и, вероятно, использовал псевдоним и, возможно, маскировку.

Предположительно он был параноиком, что было совершенно понятно для Radiant. Рестарес возглавил группу людей, которые работали над восстановлением певцов и Fused. Пришествие Вечного Шторма привело к падению нескольких королевств, гибели тысяч и порабощению миллионов. Сыны Чести были достойны сожаления из-за того, что искали это. Правда, не было ясно, что их усилия на самом деле повлияли на Возвращение, но она могла понять, почему они хотели спрятаться.

При первом входе в крепость она попросила, чтобы ее представили другим людям, живущим в этом месте. В ответ хонорспрен дал ей полный список всех живущих здесь людей. Из-за ограниченного количества мест для поиска она думала, что ее задача будет легкой. Действительно, так все и началось. Она начала с самой большой группы людей: с караваном торговцев из королевства под названием Налтис, места в темноте за краями карты. Вейл долго болтал с ними и обнаружил, что Лазурь, которая к этому времени покинула крепость, была из той же страны.

У Radiant были проблемы с осмыслением того, что означает существование королевств за пределами континента. Жили ли люди Лазурного на островах в океане?

«Нет, - подумал Вейл. Мы избегаем правды, Сияющий. Это означает другое. Как сказал нам Мрейз. Эти люди пришли из другой страны. Другой мир.

Сияющий разум заколебался от этой мысли. Она глубоко вздохнула, замедляясь возле группы деревьев - настоящих из Физического Царства, поддерживаемых Штормовым светом вместо солнечного света - которые были центральными элементами этого парка. Вершины были настолько высокими, что, когда листья падали, они спускались вниз, к реальной земле, через середину крепости.

«Шаллан, - подумал Сияющий. Вы могли прийти и поговорить с людьми из других миров. Это слишком велико для меня и Вейла.

Шаллан пошевелилась, но когда она это сделала, тьма двинулась вместе с ней. Она быстро отступила.

- Давайте сосредоточимся на сегодняшней миссии, Сияющий, - сказал Вейл.

Сияющий согласился и заставил Вейла появиться. Она могла справиться со странной географией; ей пришлось. Она опустила голову и продолжила. Ни один из путешественников из Налтиса не был похож на Рестараса и не мог походить на него замаскированным. Следующей горсткой в ее списке были Хорнитеры; очевидно, их клан жил в Шадесмаре. Она сомневалась, что кто-то из них был Рестарасом, но на всякий случай опросила каждого из них.

После этого Вейл остался с пятью людьми. Четверо оказались странниками. Никто не говорил открыто об их прошлом, но в течение нескольких недель она встречалась с ними один за другим. Поговорив с каждым из них, она доложила о них Мрейзу. Он исключил каждую из этих возможностей.

Теперь в ее списке осталось только одно имя. Этот человек был самым замкнутым из всех, но был мужчиной, и его описания, полученные от Honorspren, указывали на то, что он, вероятно, был ее жертвой. Сегодня она наконец увидит его. После подтверждения субъекта она может позвонить Мрейзу, узнать, какое сообщение она должна передать Рестаресу, а затем завершить эту миссию.

Цель называл себя «Шестнадцать». Предположительно, он выходил из дома ровно раз в шестнадцать дней - регулярность этого забавляла почетных гостей, пострадавших от чудака из-за новизны. Никто не знал, как он выжил без еды, и никто не сообщал об ужасном зловонии или чем-то подобном от него, хотя он, похоже, никогда не мылся или не опустошал ночной горшок. Действительно, чем больше она узнавала о нем, тем больше Вейл была уверена, что этот таинственный мужчина был ее целью.

Его дом представлял собой небольшой ящик, построенный рядом с садом статуй. Вейл имела привычку посещать этот сад, где она пыталась уговорить Шаллан рисовать. Иногда это срабатывало, хотя Шаллан обычно уходила после получаса или около того набросков.

Сегодня Вейл свернулась калачиком на скамейке с блокнотом, ее накрывало пальто, а глаза - шляпа. Сегодня был день, когда появится Шестнадцать, если он последует своему образцу. Все, что ей нужно было сделать, это ждать и не вести себя подозрительно.

- Шаллан, - сказала Вейл, открывая альбом. Видеть? Пора рисовать.

Шаллан начала выходить. К сожалению, слабый гудящий звук вызвал у нее панику, и Вейл снова вернул себе контроль. Она вздохнула, взглянув в сторону - туда, где Узор шел среди статуй, которые, как ей сказали, были убитыми в Рекреансе почетными гостями. Высокие мужчины и женщины с героическим телосложением и одеждой, хотя и сделанной из камня, казалось, колышущейся на ветру. Как странно, что они сделали это; в конце концов, настоящие люди все еще были рядом, хотя и мертвые.

К ней подскочил Узор. Его было легко отличить от других криптиков; его шаги были возбуждены, тогда как другие крались или крались, более украдкой.

«Я думал, ты сегодня наблюдаешь за нальтианцами», - сказал Вейл.

"Я был!" - сказал он, плюхаясь на скамейку рядом с ней. «Но Вейл, я не думаю, что кто-то из них Рестары. Они совсем на него не похожи. Они даже не похожи на людей из Рошара. Как вы думаете, почему Azure так похож на алети, если у них неправильные черты? »

«Не знаю», - сказал Вейл, делая вид, что рисует. «Но этот Рестарес может использовать что-то вроде светоткачества. Мне нужно, чтобы вы внимательно за ними наблюдали.

«Мне очень жаль», - сказал Узор, его узор замедлился, как увядшее растение. «Я скучаю по тебе».

«Ты боишься пропустить что-то важное, предатель», - подумала Шаллан. И мне нужен предлог, чтобы шпионить за мной.

Вейл снова вздохнул. Она протянула руку и положила руку на руку Узора. Он тихо напевал.

«Нам нужно противостоять ему, - подумал Сияющий. Нам нужно точно выяснить, почему он лжет.

Вейл не был так уверен. Все становилось таким беспорядочным. Образец, прошлое Шаллан, их миссия. Ей нужно, чтобы Шаллан помнила. Это решило бы очень многое.

«Подожди, - подумал Сияющий. Вейл, что ты знаешь? Что ты помнишь, чего я не помню?

"Вуаль?" - спросил Паттерн. «Могу я поговорить с Шаллан?»

«Я не могу заставить ее появиться, Узор, - сказал Вейл. Штормград; она внезапно почувствовала себя такой усталой. «Мы можем попробовать позже, если хочешь. А пока Шестнадцать выйдет из этого дома через несколько минут. Мне нужно быть готовым перехватить его так, чтобы было видно его лицо, но при этом он не заподозрил меня ».

Узор загудел. «Вы помните, - мягко сказал он, - когда мы впервые встретились на лодке? С Ясной? Ммм … Вы прыгнули в воду. Она была так шокирована ».

«Ничто не шокирует Ясну».

«Это сработало. Я почти не помню - я был новичком в вашем царстве.

«Но это была не первая наша встреча», - сказал Сияющий, выпрямляясь. - В конце концов, Шаллан и раньше давала клятвы. У нее был Осколок.

"Да." Если бы он был человеком, его осанка была бы описана как неестественно неподвижная. Руки сцеплены, сидят чопорно. Его узор двигался, расширялся, сжимался, вращался сам по себе. Как взрыв.

«Я думаю, - наконец сказал он, - мы делаем это неправильно, Сияющий. Однажды я попытался помочь Шаллан вспомнить, и это было болезненно для нее. Слишком больно. Так что я начал думать, что для нее было хорошо не вспоминать. И ложь была восхитительной. Нет ничего лучше, чем ложь с такой большой правдой ».

«Дыры в ее прошлом», - сказал Сияющий. «Шаллан не хочет их вспоминать».

«Она не может. По крайней мере, пока ».

«Когда Шаллан призвала вас как Клинка, - сказал Сияющий, - и убила свою мать, вы были удивлены? Вы знали, что она собиралась сделать что-то настолько радикальное?

«Я … не помню», - сказал Узор.

«Как ты можешь не помнить?» Сияющий нажал.

Он оставался тихим. Сияющий нахмурился, учитывая ложь, на которой она поймала его за последние несколько недель.

«Почему ты хотел связать человека, Узор?» Сияющая обнаружила, что спрашивает. «В прошлом ты казался настолько уверенным, что Шаллан убьет тебя. Тем не менее, вы все равно связали ее. Почему?"

- Это опасный вопрос, - предупредил Вейл, - Сияющий. Будь осторожен.

«Ммм…» - сказал Паттерн, напевая себе под нос. "Почему. Так много ответов на вопрос, почему. Вам нужен самый верный ответ, но любая такая правда также является ложью, поскольку претендует на то, чтобы быть единственным ответом ». Он наклонил голову вправо, глядя в небо - хотя, насколько она знала, он не «видел» вперед, так как у него не было глаз. Казалось, он все чувствует вокруг себя.

Она взглянула в том же направлении. В небе мерцали цвета. Это был кристально чистый день.

«Вы и другие, - сказал Паттерн, - относитесь к Шадесмару как к миру спренов, а к Физическому царству - как к« вашему »миру. Или «реальный» мир. Это неправда. Мы не два мира, а один. И мы не два народа, а один. Люди. Spren. Две половины. Ни то, ни другое.

«Я хотел оказаться в другом мире. Посмотри на ту часть нашего мира. И я знал, что приближалась опасность. Все это чувствовали. Oathpact больше не работал правильно. Бездны пробирались к Рошару, используя какой-то черный ход. Две половинки не могут бороться с этим противником. Нам нужно быть целыми ».

«А если бы Шаллан убила тебя?»

"М-м-м. Я был уверен, что ты будешь. Но вместе мы, Cryptics, подумали, что нам нужно попробовать. И я вызвался. Я подумал, может быть, даже если я умру, это будет шаг, который понадобится другим спренам. Вы не сможете достичь конца доказательства без множества шагов в середине, Шаллан. Я должен был быть средней ступенькой ». Он повернулся к ней. «Я больше не верю, что ты меня убьешь. Или, может быть, я больше не хочу верить, что ты убьешь меня. Ха-ха.

Сияющему хотелось верить. Она хотела знать.

«Это приведет к боли», - предупредил Вейл.

«Могу ли я доверять тебе, Узор?» - спросил Сияющий.

«Любой ответ будет ложью», - сказал он. «Я не могу видеть будущее так, как наш друг Ренарин. Ха-ха.

«Паттерн, ты нам солгал?»

Его узор увядал. "… Да."

Сияющий глубоко вздохнул. «А вы за нами шпионили? Вы втайне использовали куб, который дал нам Мрайз?

«Мне очень жаль, Сияющий», - мягко сказал он. «Я не мог придумать другого пути».

«Пожалуйста, ответьте на вопросы».

«У меня есть», - сказал он, и его образец стал еще меньше.

«Вот, - подумал Сияющий. Это было так сложно? Мы должны были спросить его сразу, Вейл.

Только тогда она заметила, что глубоко внутри Шаллан бурлит. Она вертится вокруг себя, дрожит, кипит, чередуя ужас и гнев.

Это … не казалось хорошим.

Узор Паттерна кружился мелко и плотно. «Я стараюсь быть достойным доверия. Это не ложь. Но я привел кого-то для встречи с Шаллан. Я думаю, это важно ».

Он встал плавным нечеловеческим движением, затем жестикулировал за собой рукой с длинными пальцами. Сияющий нахмурился и оглянулся через плечо. Листья с деревьев выше самолета лениво дрейфовали по центральному коридору. Слабое мерцание покрыло воздух пылью, и на скамейке рядом с ее рукой начало расти в миниатюре маленькое хрустальное деревце.

Позади них возле статуи стояла темная фигура в жесткой мантии. Как Pattern's, но более пыльный. И голова в тени. Искажено и неправильно.

«Проклятие, - подумал Вейл.

Появилась Шаллан. Она схватила Сияющего, оттолкнула ее в маленькое темное место и захлопнула дверь.

Шаллан … - подумала Вейл, затем ее голос сорвался. Она должна оставаться в стороне. Раньше они не разговаривали друг с другом таким образом. Они просто по очереди контролировали ситуацию, когда это было необходимо.

Шаллан все контролировала. Двое других стали шепотом. «Нет», - сказала она Образцу. «Мы этого не делаем».

«Но…» - сказал он.

« НЕТ », - сказала она. «Я ничего не хочу от тебя, Узор. Вы предатель и лжец. Вы предали мое доверие ».

Он поник, плюхнувшись на скамейку. Шаллан краем глаза заметила движение и развернулась, ее сердце бешено колотилось в ушах. Небольшое здание, которое она пришла сюда посмотреть - дом Шестнадцатой - открылось, и из него появилась незаметная фигура. Сгорбившись, лицо скрыто за капюшоном плаща, фигура поспешила через парк статуй.

Отлично. Пришло время выполнить миссию Мрейза.

Шаллан … прошептала Вейл.

Она проигнорировала голос и села на скамейку, ведя себя беспечно, открывая свой блокнот. В план Вейл входило бродить по парку статуй, лениво листать блокнот, а затем наткнуться на Шестнадцать - надеюсь, получше разглядеть его лицо.

К сожалению, Шаллан пока не могла этого сделать. Ее отвлекли Узор и его ложь. Она встала и двинулась к саду статуй, пытаясь не выглядеть угрожающей. Ей нужно было точно определить, что ее целью был Шестнадцать. Тогда …

Тогда что.

Убей его.

Что делаешь? - подумал Вейл. Такой далекий, надоедливый голос. Неужели она не могла полностью его успокоить?

«Ты был тем, кто хотел реализовать план Мрейза», - подумала Шаллан. Что ж, согласен. Так решили двое из нас.

«Я хотел собрать информацию, - подумал Вейл. Я хотел использовать это против него. Почему ты вдруг такой агрессивный?

Потому что Шаллан была именно такой. Кем она была всегда. Она направилась к саду статуй. Сияющий, конечно, кричал и ругал ее, но она была проиграна.

Шаллан наблюдала и училась все эти последние месяцы, и кое-что она уловила у Вейла. Она знала, что нужно попасть в слепую зону Шестнадцатого, затем остановиться и выглядеть так, как будто она рисует статую - поэтому, когда он повернулся, чтобы осмотреться, она казалась ничем не примечательной.

Она знала, что нужно скользить вперед, когда он отвернулся. Она знала, что нужно шагать осторожно, сначала опуская пятку стопы и перекатываясь к носку. Она знала, что нужно как можно больше ходить по сторонам ног, не позволяя шлепкам на плоской подошве.

Она встала прямо позади Шестнадцатого, когда он сгорбился и возился с какими-то нотами. Она схватила его за плечо и развернула. Его капюшон упал, открыв лицо.

Он был Шином; Невозможно было спутать эту бледную, почти болезненную кожу и детские глаза. Рестарес был невысоким мужчиной алети с тонкими волосами. Да, этот человек был невысокого роста, но совершенно лысый и не был Алети. Так что, если только Мрейз не ошиблась и Рестрес не был Ткачом Света, это был не ее мужчина.

Он крикнул и сказал ей что-то на языке, которого она не знала. Она освободила его, и он убежал к своему дому. Ее сердце колотилось в груди, она вытащила руку из сумки. Она даже не осознала, что потянулась к нему за оружием.

Это ей не нужно. Это был не он.

Подошел Паттерн, к которому вернулось присущее ему веселье. Не было никаких признаков другого спрена, с которым он хотел, чтобы она встретилась.

"Хорошо!" он сказал. «Это было захватывающе. Но это ведь не он?

«Нет, - сказала Шаллан. "Это не."

«Шаллан, мне нужно тебе объяснить. Чем я занимался ».

«Нет», - сказала Шаллан, прикрывая свою боль. "Сделано. Вместо этого давайте двигаться вперед ».

«Ммм…» - сказал Паттерн. «Я … Что с тобой случилось? Что-то изменилось. Ты … Вейл?

«Нет, - сказала Шаллан. «Я - это я. И я, наконец, принял трудное решение, которое надо было долго ждать. Давай, нам нужно доложить Мрейзу. Его информация была неверной - Рестараса нет в этой крепости.

Такие навыки, как и сама моя честь, теперь потеряны для времени. Выветрился, превратился в пыль и разлетелся на концы космера. Я - бесплодное человеческое дерево. Я - лощина, которая когда-то была могучей вершиной.

Брат отказался говорить с Навани.

Она опустила руку и уставилась на гранатовую жилу в стене. Такой замечательный секрет. У всех на виду, все это время ее окружали. Настолько часто, что вы пропускали это взглядом, и если вы вообще это замечали, вы отмечали лишь кратко. Просто еще один узор в слоях.

Душа Уритиру все это время наблюдала за ней. Возможно, если бы Навани открыл это раньше, они могли бы добиться другого результата.

Она положила руку на вену. «Мне очень жаль», - прошептала она. «Пожалуйста, знайте, что мне очень жаль. Действительно."

На самый короткий момент она подумала, что на этот раз Брат ответит. Навани почувствовал что-то слабое, как движение тени глубоко в океане. Никаких слов не было.

Вздохнув, Навани покинула хрустальную жилу и, пробравшись через полки маленькой библиотеки, добралась до своего стола у двери. Сегодня, помимо охранника, на полу прямо внутри сидела дочь Рабониэля с хохолком и пустыми глазами.

Навани села на свое место, пытаясь не обращать внимания на безумного Фьюзена. Записки и незавершенные эксперименты завалили ее стол. У нее не было ни малейшего интереса к их продолжению. Зачем ей? Все, что она делала до сих пор, было подделкой. Она выписывала свои ежедневные инструкции ученым - она заставляла их проводить тесты на фабриках Войдспрена, которые Рабониэль доставил до того, как все пойдет не так. Она отдала это посыльному, затем села и смотрела.

В конце концов появилась сама Рабониэль, одетая в алети-хаву, которая на удивление хорошо ей подошла. Очевидно, хорошая портниха сшила его под более высокую и широкоплечую фигуру Fused. Можно было подумать, что ее форма сделает ее не женственной, особенно с невыраженным бюстом, обычным для большинства певиц. Вместо этого - с превосходным покроем и уверенной походкой - Рабониэль носила это платье, как будто оно всегда создавалось, чтобы подчеркнуть кого-то высокого, сильного и уравновешенного. Она сделала эту моду своей собственной. Адолин бы одобрил.

По крайней мере, он был в безопасности. Адолин, Ренарин, Ясна, Далинар и маленький Гав. Вся ее семья в безопасности от вторжения и беспорядка, который устроил Навани. Это было маленькое благословение, которое она могла поблагодарить Всевышнего за то, что послал ее.

Рабониэль принес табурет - низкий, так что, когда она села на него, она находилась на уровне глаз с Навани. Фьюзед поставил корзину на пол, затем вытащил бутылку бордового вина. Урожай Шин, более сладкий, чем традиционные вина Алети, известный как amosztha - вино Шин, сделанное из винограда.

«Ваши дневники, - сказал Рабониэль, - указывают на то, что вы любите этот урожай».

«Вы читаете мои журналы?» - сказал Навани.

«Конечно», - сказал Рабониэль, выставляя два стакана. «Вы поступили бы так же мудро на моем месте». Она откупорила бутылку и налила Навани полстакана.

Она не пила. Рабониэль не заставлял ее, вместо этого осмотрел вино опытным взглядом, а затем сделал глоток. «Ах да, - сказала она. « Это вкус, наполненный памятью. Виноград. Ваши предки никогда не могли заставить их жить за пределами Шиновара. Мне кажется, слишком холодно. А может, из-за отсутствия почвы. Я нашел это объяснение странным, поскольку виноградная лоза кажется похожей на многие из наших местных растений.

«Меня не было там, когда вы пришли в наш мир. Моя бабушка, однако, всегда упоминала дым. Сначала она подумала, что у вас странные узоры на коже - но это потому, что многие человеческие лица были обожжены или покрыты сажей в результате разрушения мира, который они оставили.

«Она рассказывала о том, как ваш скот стонал и плакал от ожогов. Результат человека Surgebinding без клятв, без проверок. Конечно, это было до того, как кто-либо из нас понял Волны. До того, как Шпрен оставил нас ради тебя, до того, как началась война.

Когда она слушала, Навани почувствовала, как волосы у нее на затылке встали дыбом. Бури. Это существо ... она жила во времена теней, в доисторические времена. У них не было первичных счетов того времени. И все же один сидел перед ней, пил вино из тайника Навани, размышляя о происхождении человечества.

«Так давно», - произнес Рабониэль мягким, почти неразличимым ритмом ее слов. «Так было очень, очень давно. Что это было? Семь тысяч лет? Не думаю, что ты понимаешь, как я устал от этой войны, Навани. Как мы все устали. И твои вестники тоже.

«Тогда давай покончим с этим», - сказал Навани. «Объявите мир. Выйди из башни, и я уговорю Далинара вступить в переговоры ».

Рабониэль повернула чашу с вином, словно пытаясь увидеть жидкость внутри нее под разными углами. «Вы думаете, переговоры не ведутся? Мы рождены, чтобы сражаться друг с другом, Навани. Противоположности. По крайней мере, я так думал. Я всегда предполагал, что если Stormlight и Voidlight можно заставить по-настоящему смешаться, то … пуф, они уничтожат друг друга. Так же, как мы поступаем друг с другом в этой бесконечной войне ... »

"Это то, что все это значит?" - спросил Навани. «Почему ты так хочешь, чтобы я скомбинировал Огни?»

«Мне нужно знать, правы ли вы», - сказал Рабониэль. «Если да, то рухнет очень многое из того, что я планировал. Интересно ... иногда я больше не вижу ясно. Считаю ли я то, что хочу быть правдой, - правда. Вы живете достаточно долго, Навани, и забываете быть осторожными. Вы забываете задавать вопросы ».

Рабониэль кивнул в сторону стола Навани. «Не повезло сегодня?»

«Нет интереса», - сказал Навани. «Думаю, мне пора принять ваше первоначальное предложение и начать носить воду».

«Зачем так себя тратить?» - спросила Рабониэль, ее ритм стал интенсивным. «Навани, ты все еще можешь победить меня. Если бы люди не могли перехитрить Сплавленных, вы бы упали во время первых нескольких Возвращений. Первые несколько Пустошей, как вы их называете.

«Вместо этого вы всегда отталкивали нас. Вы дрались камнями и били нас. Мой вид притворяется, что мы так много знаем, но во время многих возвращений мы бы изо всех сил пытались догнать вас. Это наш ужасный секрет. Мы слышим ритмы, понимаем Рошар и спрен. Но ритмы не меняются. Шпрены не меняются.

«Если мы с тобой откроем этот секрет вместе, ты сможешь использовать его лучше, чем я. Смотрите и смотрите. По крайней мере, докажите, что я ошибаюсь. Покажи мне, что наши два Света могут сливаться и смешиваться, как ты теоретизируешь ».

Навани обдумала это, хотя она знала, что шторм не должен. Это был еще один трюк - в систему был добавлен еще один катализатор, чтобы ускорить реакцию. И все же Навани не могла солгать себе. Она действительно хотела знать. Как всегда, вопросы дразнили ее. Вопросы были беспорядками, ожидающими организации. Чем больше вы понимали, тем больше выравнивался мир. Тем более, что хаос имел смысл, как и должно быть во всем.

«У меня проблема», - сказала Навани, наконец отпивая глоток из чашки. «Я могу заставить два Света пересечься - я могу заставить их объединяться вокруг одного драгоценного камня, клубясь, как дым, попавший в поток воздуха. Но они не смешиваются ».

«Противоположности», - сказал Рабониэль, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть на диаграммы и записи, которые Навани делал о каждой неудачной попытке.

«Нет, просто инертные вещества», - сказал Навани. «Подавляющее большинство элементов при соединении не вызывают реакции. Я бы давно назвал эти две вещи несмешиваемыми, если бы не увидел Towerlight ».

«Это то, что натолкнуло меня на первоначальную идею», - сказал Рабониэль. «Я решил, что если существует гибрид между Светом Чести и Светом Культивирования, то должна быть причина, по которой никто не смешивал Свет Одиума с ними».

«Вопросы - это душа науки», - сказала Навани, потягивая вино. «Но предположения должны быть подтверждены, Древний. Судя по моему исследованию, я считаю, что эти двое не противоположны, но мне это еще не доказано ».

"И доказать это?"

«Нам нужен эмульгатор, - сказал Навани. «Что-то, что заставляет их смешиваться. К сожалению, я не могу понять, что это за эмульгатор, хотя это может быть связано со звуком. Я только недавно узнал, что Stormlight реагирует на звуковые сигналы ".

«Да», - сказал Рабониэль, снимая со стола сферу. «Звуки Рошара».

"Вы слышите свет?" - спросил Навани.

Рабониэль промычал - потом подумал кивнуть - ее ответ. Она подняла алмаз, кристальный и чистый, наполненный штормовым светом накануне во время сильной бури. «Вы должны сконцентрироваться и знать, что вы ищете, чтобы услышать это из сферы. Чистый тон, очень мягкий ».

Навани ударил по правильному камертону, позволив тону зазвенеть в комнате. Рабониэль кивнул. «Да, это так. Точно так же. Только…"

Навани сел. "Только?"

«Тон сферы имеет свой ритм», - объяснила Рабониэль, закрыв глаза, когда она держала сферу. «У каждого Света есть ритм. Хонор величественный. Выращивание происходит резко и отрывисто, но строит ».

"А Одиума?"

«Хаос, - сказала она, - но с какой-то странной логикой. Чем дольше вы слушаете, тем больше смысла в этом ».

Навани села, потягивая вино, желая иметь доступ к Рушу и другим ученым. Рабониэль запретил ей использовать их опыт в этом вопросе, передав проблему только Навани. Навани, который не был ученым.

Что бы Ясна сделала в этой ситуации? Что ж, кроме как найти способ убить Рабониэля?

Навани чувствовала, что ответы были прямо перед ней. Так часто случалось с наукой. Древние люди сражались каменным оружием, но секреты металлургии были им доступны ...

«Есть ли у Towerlight тон?» - спросил Навани.

«Два тона», - сказала Рабониэль, открывая глаза и кладя сферу штормового света. «Но это не просто тоны Самосовершенствования и Чести. Они … разные, изменились так, чтобы гармонировать друг с другом ».

«Любопытно, - сказал Навани. "И есть ли в этом ритм?"

«Да», - сказал Рабониэль. «Оба тона принимают его, гармонизируя, поскольку они играют в одном и том же ритме. Симфония, сочетающая в себе контроль Чести и постоянно растущее величие Культивирования ».

Их сферы Света Башни к настоящему времени закончились, и Рабониэль не мог их восстановить, поэтому им нечего было проверять.

«Растения растут при Штормовом свете, - сказал Навани, - если вы соблюдаете правильный ритм в их присутствии».

«Старый сельскохозяйственный трюк», - сказал Рабониэль. «Он лучше работает с Lifelight, если ты найдешь его».

«Но почему ?» - спросил Навани. «Почему Свет реагирует на звуки? Почему существует ритм, который заставляет растения расти? » Навани покопалась в ее материалах и начала ставить эксперимент.

«Я задавал себе этот вопрос много раз, - сказал Рабониэль. «Но это похоже на вопрос, почему гравитация тянет. Не должны ли мы принять за основу некоторые основы науки? Что некоторые вещи в этом мире просто работают? »

«Нет, нам не обязательно», - сказал Навани. «Даже у гравитации есть механизм, приводящий в движение. Существуют доказательства, показывающие, почему работают самые простые задачи сложения. У всего есть объяснение ».

«Я слышал, - сказал Рабониэль, - что Свет реагирует на звук, потому что он напоминает голос Осколков, приказывающий им подчиняться».

Навани ударил камертонами, прикоснулся ими к соответствующим драгоценным камням, а затем поставил их на место. Тонкий поток Штормового Света бежал от одного драгоценного камня, тонкий поток Света Бездны - от другого. Они встретились в центре, кружась вокруг пустого драгоценного камня. Ни один Свет не вошел туда.

«Свет Бездны и Штормовой свет», - сказал Навани. «Голоса богов». Или, возможно, что-то более старое. Причина, по которой существа называли богами, говорили именно так.

Рабониэль подошел вплотную, плечом к плечу с Навани, когда они наблюдали потоки Света.

«Вы сказали, что Stormlight и Lifelight вместе создают ритм, когда они смешиваются», - сказала она. «Итак, если бы вы могли представить ритм, в котором смешались Stormlight и Voidlight, на что это было бы похоже?»

"Те два?" - сказал Рабониэль. «Это не сработает, Навани. Они противоположности. Один аккуратный, организованный. Другой…"

Ее слова проплыли, и ее глаза сузились.

«… Другой хаос», - прошептал Рабониэль, «но с логикой в этом. Понятная логика. Можем ли мы это противопоставить? Хаос всегда кажется более могущественным, когда отображается на организованном фоне… - Наконец она поджала губы. «Нет, я не могу этого представить».

Навани постучала по краю чашки, осматривая неудавшийся эксперимент.

«Если бы вы могли слышать ритмы, - сказал Рабониэль, - вы бы поняли. Но это выходит за рамки людей ».

«Спой мне одну», - сказал Навани. «Тон и ритм чести».

Рабониэль подчинился, напевая чистую, яркую ноту - тон Грозового света, такой же, как у камертона. Затем она заставила тон дрожать, вибрировать, пульсировать в величественном ритме. Навани напевала, соответствуя тону, пытаясь закрепить его в ее сознании. Рабониэль явно переоценивал ритм, чтобы ей было легче его распознать.

«Перейди сейчас, - сказал Навани, - в ритм Одиума».

Рабониэль так и сделал, напев диссонирующий тон в яростном хаотичном ритме. Навани попытался сопоставить это с тоном Хонор. У нее была вокальная подготовка, как и у любой светловолосой женщины своего дана. Однако это не было предметом особого изучения для нее. Хотя она пыталась удержать тон, несмотря на энергичный ритм Рабониэля, она быстро потеряла ноту.

Рабониэль замолчал, затем тихо напевал другой ритм. «Это была отличная попытка», - сказал Рабониэль. «Лучше, чем я слышал от других людей, но мы должны признать, что вы просто не созданы для такой работы».

Навани сделала глоток, затем взболтала вино в своей чашке.

«Почему ты хотел, чтобы я пел эти ритмы?» - спросил Рабониэль. «Чего вы надеялись достичь?»

«Я подумал, что, возможно, если мы объединим две песни, мы сможем найти правильную гармонию, которая возникнет из комбинации Stormlight и Voidlight».

«Это будет не так просто, - сказал Рабониэль. «Чтобы достичь гармонии, нужно изменить тона. Я пробовал это много раз, Навани, и всегда терпел неудачу. Песни Чести и Одиума не пересекаются ».

«Вы пробовали это раньше с человеком?» - спросил Навани.

"Конечно нет. Люди - как мы только что доказали - не могут удерживать тон или ритм ».

«Мы ничего не доказали», - сказал Навани. «У нас был единственный неудачный эксперимент». Она поставила чашку на стол, затем пересекла комнату и покопалась в своих вещах. Она вышла с одним из ножен на руке, в который она вложила часы и другие устройства. Как и другие фабрики Грозового света в башне, он больше не работал. Но он был приспособлен для хранения длинной череды драгоценных камней.

Навани сорвал внутреннюю кожу ножен, затем устроился за столом, возился с винтами и вставил в него новые драгоценные камни, полные Штормового света.

"Что это?" - сказал Рабониэль.

«Вы можете услышать песни и ритмы Рошара», - сказал Навани. «Возможно, это просто потому, что у тебя лучше слух».

Рабониэль скептически напевал, но Навани продолжал устанавливать драгоценные камни.

«Мы можем их слышать, потому что мы дети Рошара», - сказал Рабониэль. "Ты не."

«Я прожил здесь всю свою жизнь», - сказал Навани. «Я такой же ребенок этой планеты, как и ты».

«Ваши предки были из другого царства».

«Я не говорю о своих предках», - сказала Навани, пристегивая ножны так, чтобы плоские поверхности драгоценных камней касались ее руки. «Я говорю о себе». Она перезапустила свой эксперимент на столе, посылая новые линии Stormlight и Voidlight из драгоценных камней, заставляя их кружиться в центре вокруг пустого камня.

«Спой тон и ритм Хонор снова, Древний», - попросила Навани.

Рабониэль снова села на табурет, но подчинилась. Навани закрыла глаза, затягивая ножны на руке. Он был построен как фабричный, но она не интересовалась этой функцией. Все, что она хотела, - это что-нибудь, что могло бы удерживать большие драгоценные камни и прижимать их к ее коже.

Теперь она могла чувствовать их холодные, но теплые на ощупь. Внутри наполненных драгоценных камней всегда была буря. У них тоже был звук? Вибрация …

Слышала ли она это там? Тон, ритм? С пением Рабониэля она думала, что сможет. Она соответствовала этому тону и почувствовала что-то на своей руке. Драгоценные камни реагируют - точнее, Штормовой свет внутри реагирует.

В этом был ритм. Тот, на который ритм Рабониэля только намекал. Навани мог петь тон и чувствовать отклик драгоценных камней. Это было похоже на то, что рядом с ней была более сильная певица - она могла адаптировать свой голос к нему. Сам Грозовой Свет руководил ею, обеспечивая контроль в ритме и ритме.

Навани добавила этот ритм к своему тону, постукивая ногой, сосредоточившись. Она вообразила фантомную песню, чтобы придать ей структуру.

"Да!" - сказал Рабониэль, прерывая разговор. "Да это оно!"

«Теперь ритм Одиума», - сказала Навани тону и удару Хонор.

Рабониэль так и сделал, и это ударило Навани, как волна, заставив ее голос дрогнуть. Она почти потеряла его, но драгоценные камни были ее ориентиром. Навани запел громче, пытаясь удержать этот тон.

В свою очередь, Raboniel пел более энергично.

Нет, подумал Navani, переводя дыхание затем продолжая петь. Нет, мы не можем драться. Она взяла Рабониэля за руку, пропевая тон, но тише. Рабониэль тоже замолчал. Держа «Сплавленный» за руку, Навани почувствовала, что к чему-то тянется. Ее тон немного изменился.

Рабониэль ответил, их два тона приближались друг к другу, шаг за шагом, пока ...

Гармония.

Ритмы выровнялись, взрыв хаотических нот Рабониэля, ограниченный регулярным, упорядоченным пульсом Навани.

Сердцебиение. Барабанная дробь. Сигналы. Все вместе.

Навани протянул руку и положил свои сцепленные руки на пустой драгоценный камень в центре эксперимента, удерживая их там, пока они пели в течение длительного времени на концерте. В тандеме чистая гармония, в которой никто не владел.

Они посмотрели друг на друга и замолчали. Осторожно они убрали руки, обнажив ярко-черно-синий бриллиант. Невозможный цвет.

Рабониэль задрожал, когда она подняла драгоценный камень с его места, а затем подняла его, напевая благоговейный ритм. «Они не уничтожили друг друга, как я предполагал. Действительно, как часть меня надеялся. Ты был прав, Навани. Примечательно, что я оказался неправ ». Она повернула драгоценный камень в пальцах. «Я могу назвать этот ритм:« Ритм войны ». Одиум и Хонор смешались вместе. Я не знал его до сегодняшнего дня, но я узнал его имя; Я знаю это так же точно, как знаю свое собственное. Каждый ритм несет в себе понимание его значения ».

Созданная ими сфера отличалась от сферы Сзета - синяя, а не фиолетовая, и в ней отсутствовали странные искажения. Навани не могла быть уверена, но ей казалось , что Рабониэль именно этого и искал.

«Древний», - сказал Навани. «Что-то меня смущает. Почему ты предпочел бы, чтобы эти двое уничтожили друг друга? » Навани догадывался, почему. Но она хотела увидеть, что она может побудить раскрыть Сплавленный.

Рабониэль долго сидела, тихо напевая себе под нос, рассматривая драгоценный камень. Она казалась очарованной движением внутри, Грозовой Свет и Свет Бездны смешались, образуя нечто, что поднялось в ярких бушующих штормах, а затем замерло - мирно и тихо - между ними.

«Вы знаете, - наконец спросил Сплавленный, - как убили Хонор?»

«Я ... не уверен, что согласен с этим».

«О, он был. По крайней мере, существо, которого вы называете Всемогущим - существо, контролировавшее Осколок силы, которым была Честь, - мертво. Давно мертв. Вы знаете как ? »

"Нет."

«Я тоже», - сказал Рабониэль. «Но мне интересно».

Навани откинулась на спинку стула. «Конечно, если это правда - а мой муж говорит, что это так, поэтому я принимаю эту возможность, - то механизмы смерти богов находятся далеко за пределами понимания людей и Fused».

«А вы мне раньше не говорили, что у всего есть механизм? Боги дают нам силы. Что это за силы? Гравитация, Разделение, Трансформация … фундаментальные Волны, управляющие всем. Вы сказали, что ничего просто нет . Я принимаю это и вашу мудрость. Но по той же логике боги - Осколки - должны действовать не тайной, а знанием ».

Она повернула камень в пальцах и встретилась взглядом с Навани. «Хонор была убита с помощью какого-то процесса, которого мы еще не понимаем. На основании того, что мне сказали, я предполагаю, что для разрыва его силы использовалась какая-то противоположность . Я думал, что если я смогу открыть этот противоположный Свет, тогда мы будем иметь власть над самими богами. Разве это не способно положить конец войне? »

Бури. Это было то, чего он хотел. Именно этим и занимался Гавилар.

Драгоценные камни. Свет пустоты. Странная сфера, взорвавшаяся при прикреплении к фабриалу ... при смешивании с другим светом ...

Гавилар Холин - король, муж, случайное чудовище - искал способ убить бога.

Внезапно степень его высокомерия - и его великолепное планирование - сошлись для Навани. Она знала то, чего не знал Рабониэль. Там была противоположность к Voidlight. Это был не Штормовой Свет. И это был не тот новый смешанный Свет, который они создали. Но Навани это видел. Держал это. Ее муж передал его Сзету, который передал ее ей.

По святейшему имени Всевышнего ... подумала она. Это имеет смысл. Но, как и все великие откровения, это привело к множеству новых вопросов. Почему? Как?

Рабониэль встал, совершенно не обращая внимания на прозрение Навани. Сплавленный спрятал драгоценный камень, и Навани заставила себя сосредоточиться на этом моменте. Это открытие.

«Я был уверен, что это что-то связано с природой силы Одиума и силы Хонор, которая привела к разрушению», - сказал Рабониэль. «Я был неправ, и вы оказались чрезвычайно полезны, приведя меня к этому доказательству. Теперь я должен отказаться от этих рассуждений и сосредоточиться на своей реальной обязанности - обеспечении безопасности башни ».

«И твое обещание, что ты уйдешь, если я помогу тебе найти этот Свет?»

«Мне очень жаль, - сказал Рабониэль. «В следующий раз постарайся не быть таким доверчивым».

«В конце концов, - прошептал Навани, - ты его, а я - Хонор».

«К сожалению», - сказал Рабониэль. «Вы можете остаться здесь и продолжить любое другое исследование, какое пожелаете. Вы заслужили это и мою благодарность. Если вместо этого вы захотите найти простую работу в башне, я ее устрою. Обдумай свои варианты, а затем скажи мне свои пожелания ». Рабониэль колебался. «Сплавленный редко бывает в долгу перед человеком».

С этим она ушла. Навани, в свою очередь, допила оставшуюся чашу вина, ее голова гудела от мыслей.

СЕМЬ С ПОЛОВИНОЙ ЛЕТ НАЗАД

Венли уклонился от патруля охранников. Когда она спряталась в дверном проеме, она настроила Мир в попытке успокоить свои эмоции. Она пришла со своими людьми, чтобы подписать договор, но до этого - и праздника по случаю праздника - оставалось еще несколько часов. Пока ее люди готовились, Венли кралась по запретным коридорам их дворца.

Пара охранников, болтая на языке алети, продолжила свое патрулирование. Она тихо дышала, изо всех сил стараясь не позволить величию этого человеческого здания сокрушить ее. Улим заверил ее, что ее люди когда-то строили такие же величественные сооружения, и они будут строить снова. Они построили бы такие удивительные творения, что этот дворец Холинар по сравнению с ним выглядел бы хижиной.

Если бы она могла пропустить эту среднюю часть, где она должна была оказаться в такой опасности. Планирование с Улимом, что ей понравилось. Она была известна тем, что открывала боевую форму, что любила Хотя это ползание … Она явно ослушалась человеческих правил, проскользнув в запретные части дворца. Если ее поймают …

Она закрыла глаза и прислушалась к Ритму Мира. «Еще немного, - подумала она. Пока не дойдут до нас товарищи Улима. Тогда все это закончится.

Однако теперь, когда Улим оставил ее драгоценное сердце, она обнаружила, что задается ей еще больше. Улим говорил о скрытом шторме и приближающейся войне, а легендарные персонажи возвращались в бой. Этот разговор крутился у нее в голове - и вещи, которые вчера казались такими рациональными, теперь сбивали ее с толку. Неужели это действительно лучший способ убедить ее людей исследовать формы власти? Разве она не играла с войной и разрушением? Почему было Ulim так хочется?

Как только они добрались до дворца, он настоял на том, чтобы она помогла ему собрать сумку с драгоценными камнями, оставленную его агентом здесь. Еще больше спренов, подобных ему, готовых передать ученым Венли. Это не входило в первоначальный план. Она просто хотела показать своему народу, насколько опасны люди.

Но что ей оставалось делать? Она спустила этот валун со скалы. Если она попытается остановить это сейчас, она будет раздавлена. Так что она продолжала делать, как он сказал. Даже если без него в ее драгоценном сердце она чувствовала себя старой и скучной. Без него она не могла слышать новые ритмы. Она жаждала их. Когда она их слушала, мир становился более осмысленным.

«Вот ты где», - сказал Улим, прыгая по коридору. Он двигался как молния, ползая по вершине камня - и он мог исчезнуть, и только определенные люди могли его видеть. «Почему ты съеживаешься, как ребенок? Давай. Мы должны двигаться ».

Она посмотрела за угол. Охранники давно ушли. «Мне не следовало этого делать», - прошипел Венли. «Я не должен был выставлять себя напоказ».

«Кому-то нужно нести драгоценные камни», - сказал Улим. «Так что, если вы не хотите, чтобы я нашел кого - то другого, кто был бы величайшим среди ваших людей, делайте то, что я говорю».

Отлично. Она поползла за ним, хотя в последнее время тон Улима ее все больше раздражал. Ей не нравилось его грубое пренебрежительное отношение. Лучше ему больше не бросать ее. Он утверждал, что ему нужно разведать путь, но она была наполовину убеждена, что он хочет, чтобы ее обнаружили.

Он повел ее наверх по лестнице. Ритм Фортуны благословил ее, и она вышла на верхний этаж, не встретив ни одного человека - хотя ей все же пришлось прятаться на лестничной клетке, когда проходили новые стражи.

«Почему мы должны подняться сюда полностью!» - прошипела она, когда они прошли. «Не мог ли твой друг принести драгоценные камни в подвал, где находятся все остальные слушатели?»

«Я … потерял с ней контакт», - признался Улим.

"Ты что ?" - сказал Венли.

Он развернулся на полу, затем молния поднялась, образуя его маленькую человеческую фигурку. «Я не получала известий от Аксиндвета несколько дней. Я уверен, что все в порядке. У нас есть место встречи, где она оставляет вещи для меня. Драгоценные камни будут там ».

Венли напевал «Предательство». Как он мог упустить такую важную деталь? Она крадется через дворец людей, ставя под угрозу договор, основываясь на недостоверной информации? Однако, прежде чем она успела потребовать дополнительных ответов, Улим снова превратился в пятно энергии на полу и рванулся вперед.

У нее не было выбора, кроме как карабкаться за ним по коридору, чувствуя себя ужасно незащищенной. Надо было привести Демида. Ей нравилось, как он слушал, что она говорила, и у него всегда был готовый комплимент. Ему понравилось бы красться, и она чувствовала бы себя смелее с ним.

Она шла по коридорам, уверенная, что ее обнаружат в любой момент. Но каким-то чудом Улим провел ее в маленькую комнату, по полу разбросаны ночные горшки. Она вытащила драгоценный камень и заметила дыру в полу с одной стороны комнаты - похоже, они свалили сюда мусор, сливая его в какую-то гадкую помойную яму несколькими этажами ниже.

Это была ее цель? Уборная? Она заткнула рот, и ей пришлось дышать через рот.

«Вот, - сказал Улим, потрескивая о стенку одного из ночных горшков.

«Так что помогите мне, - сказал Венли Skepticism, - если я найду внутри человеческие отходы…»

Она сняла крышку. К счастью, внутри было чисто и пусто, если не считать сложенного листка бумаги.

Улим запнулся в ликовании. Похоже, он волновался. Венли развернул бумагу и достаточно хорошо знал сценарий алети, чтобы понять, что это был список инструкций по чистке.

«Это зашифровано, - сказал Улим. «Неужели вы думаете, что мы были бы настолько глупы, чтобы оставлять заметки открытыми, чтобы их мог прочитать любой? Позвольте мне интерпретировать ... "

Он принял форму человека, стоящего на столе, полном горшков. Она ненавидела то, что он принял человеческий облик, а не слушателя. Он наклонился вперед, его глаза сузились.

«Беспокойство», - сказал он.

"Какие?"

«Дай мне подумать, девочка», - отрезал он.

« Что там написано? ”

«Аксиндвет говорит, что ее обнаружили», - сказал он. «Она очень специфический и редкий специалист - подробности не должны беспокоить вас, - но, по всей видимости, во дворце есть еще один такой же специалист. Агент для кого-то другого. Они нашли ее и настроили против нее короля людей. Она решила уйти ».

"… Вытаскивать?" - сказал Венли. «Я не понимаю этой фразы».

«Она уходит! Или ушел. Возможно несколько дней назад.

"Покинул дворец?"

« Планета, идиот».

Улим расплывчатые, похожие на панцирь шипы рассекают его кожу и выпирают, а затем отступают. Казалось, это случилось в такт одного из новых ритмов, возможно, Фьюри.

Улим так мало ей рассказывал. Венли знал, что есть способ отправиться из этого мира в место, которое люди называли Проклятием. Земля Бездны. Многие тысячи спренов ждали там, чтобы помочь ее народу, но они не могли освободиться без некоторого всплеска или силы. Что-то, что могло бы ... перетащить их через пустоту между мирами.

Так что это значило? Неужели его агент вернулся в мир, откуда появился Улим? Или она ушла в другое место? Она ушла навсегда? Как они собирались перебросить спрен на эту землю, чтобы накапливать силу для шторма?

Самое главное, хотел ли Венли, чтобы это произошло? Он обещал ей формы силы, но она предполагала, что принесет это Пятерке, напугав их тем, насколько могущественны люди. Все двигалось так быстро, выходя из-под ее контроля. Она почти потребовала ответов, но то, как эти шипы пробили кожу Улима - то, как он пульсировал - заставило ее молчать. Он был живой силой природы. И та особая сила, которую он проявил сейчас, была разрушительной.

В конце концов его пульсация утихла. Шипы улеглись под его кожей. Он остался стоять на столе, глядя на листок с оскорбительными словами.

"Что мы делаем?" - наконец спросил Венли.

"Я не знаю. Для нас здесь ничего нет. Я ... я должен уйти, посмотреть, смогу ли я найти ответы где-нибудь в другом месте ».

"Покинуть?" - сказал Венли. «А как насчет ваших обещаний? А как насчет наших планов? »

«У нас нет планов !» - сказал Улим, оборачиваясь на ней. «Вы сказали, что приезд сюда напугает ваших людей. Это происходит? Потому что , судя по тому, что я видел, они, кажется, получают удовольствие! Планируете пир и смеяться, может быть, залезть в постель вместе с людьми! »

Венли настроил Решимость, а затем она сменилась Примирением. Ей пришлось признать это; ее люди не были напуганы, в отличие от нее. Даже Эшонай стал более расслабленным - не более обеспокоенным - по мере того, как они общались с людьми. В наши дни сестра Венли даже не носила военную форму.

Венли хотел обвинить ее одну, но проблемы со слушателями были намного больше, чем у Эшонай. Больше никто не видел, что сделал Венли. Они должны были испугаться всех священников - порабощенных певцов - во дворце. Вместо этого люди Венли казались любопытными.

Никто не видел угрозы Венли. Она не поняла или не поверила некоторым вещам, которые сказал Улим. Но приехав сюда, Венли поняла для себя, что людям нельзя доверять. Если бы она ничего не сделала, это был бы ее народ - ее мать - в рабстве у людей.

Улим превратился в потрескивающую молнию и застегнул молнию по ножке стола и по полу. Она шагнула за ним, настраивая Ужасы, но он ушел под дверь. К тому времени, как она заглянула в холл, он исчез.

Она закрыла дверь и обнаружила, что тяжело дышит. Она была одна в цитадели врага, пробравшись в запретные коридоры. Что ей делать? Что она могла сделать?

Ждать. Улим вернется.

Но он этого не сделал. И каждый момент, когда она стояла там, настроенная на Ужасы, было мучительнее предыдущего. Ей пришлось действовать самостоятельно. Может, ей удастся ускользнуть обратно тем же путем, которым пришла? Она разорвала записку, затем выбросила ее из шахты вместе с отходами. Она настроилась на Решимость и выскользнула из комнаты.

"Эй ты!"

Она съежилась, настроившись на Скорбь. Один коридор. Она не смогла перейти ни один коридор.

Подошел солдат-человек в блестящем нагруднике с длинным злым оружием в руке - копьем, но с топором на голове.

"Почему ты здесь?" - спросил он ее на языке алети.

Она притворилась тупицей, говоря на своем родном языке. Она указала на ступеньки. Может, если бы он подумал, что она не может говорить на алети, он бы просто отпустил ее?

Вместо этого он грубо взял ее за руку и повел по коридору. Каждый раз, когда она пыталась вырваться, он дергал ее сильнее, ведя ее вниз по ступенькам и через лабиринт дворца. В конце концов он поместил ее в комнату, где несколько женщин писали с размахом - Венли все еще хотелось, чтобы ее люди знали, как их делать. Рапорты вел грубый солдат постарше с приличной бородой.

«Нашел это на верхнем этаже», - сказал охранник, толкая Венли на сиденье. «Она подозрительно ковырялась».

«Она говорит на алети?» спросил человек с бородой.

«Нет, сэр», - сказал мужчина. Он отсалютовал, затем вернулся на свой пост.

Венли сидел тихо, стараясь не настраивать ритм со слишком большим страхом. Конечно , это не будет выглядеть слишком плохо. Она могла жаловаться, что заблудилась. И поднялся на несколько лестничных пролетов ... И проскользнул мимо охранников ... Когда им несколько раз сказали держаться подальше ...

«Когда я снова найду Улима», - подумала она, настраивая «Предательство», я … Что? Что она могла сделать со спреном? Что она была без него и его обещаний? Она внезапно почувствовала себя очень и очень маленькой. Она ненавидела это чувство.

«Вы похожи на одного из их ученых», - сказал пожилой мужчина, скрестив руки на груди. «Ты действительно не говоришь на алети? Или вы прикидывались тупицей? »

«Я ... притворялся тупым». Она сразу пожалела о разговоре. Почему она раскрыла себя?

Мужчина хмыкнул. «Их версия настройки Развлечений», - подумала она. «А что вы делали?»

«Ищу уборную».

Мертвый плоский взгляд. Человеческая версия настраивающего скептицизма.

«Я нашла это», - сказала она Примирению. "В конце концов. Комната со всеми горшками ».

«Я собираюсь это отметить», - сказал он, кивая одному из писцов, который начал писать. "Твое имя?"

«Венли», - сказала она.

«Если бы вы были человеком, я бы запер вас до тех пор, пока кто-нибудь не придет за вами, или я бы отдал вас тому, кто мог бы получить мне ответы. Но этот договор подписывается сегодня вечером. Я не хочу устраивать инцидентов. Ты?"

«Нет, сэр», - сказала она.

«Тогда как насчет этого? Вы сидите здесь, в этой комнате с нами, следующие четыре часа. Как только праздник состоится и договор будет подписан, посмотрим. Все происходит без проблем, и вы можете пойти на послеобеденный ужин. Что-то идет не так ... ну, тогда мы еще поговорим, не так ли? "

Венли настроился на Разочарование, но ничего не могло случиться. Скорее всего, она не потерпела бы ничего, кроме разговора с сестрой. Часть ее предпочла бы быть заперта.

Она все равно кивнула. По правде говоря, она нашла действия этого человека на удивление рациональными. Если она будет рядом, это остановит все, что она могла спланировать - и если бы она действительно была потерянным гостем, у него не было бы никаких серьезных проблем, если бы он удерживал ее в течение нескольких часов.

Она подумала, что настаивает на том, что она слишком важна для этого. Она отказалась от этой идеи. Так быстро поймали после того, как ее бросил Улим … Что ж, трудно было продолжать притворяться, что она сильная. Ощущение малости сохранялось.

Солдат оставил ее, чтобы тихонько поговорить с женщинами, и Венли уловил часть их разговора. Он приказал им явиться на другие посты охраны во дворце, сообщив им, что он подобрал странствующий «Паршенди», и спросив, видел ли кто-нибудь еще людей, входивших в запрещенные или подозрительные места.

Венли неожиданно обнаружила, что настраивает Похвалу . Было … приятно побыть одному. В последнее время Улим всегда был рядом. Она начала думать о том, как бы это убрать. Иди поговори с Пятеркой. Может быть - несмотря на то, как больно это признавать - пойти спросить совета у Эшоная.

К сожалению, вскоре Улим влетел в открытую дверь, как след красной молнии. Она напевала «Смятение», затем «Предательство», когда он поднял ножку ее стула и превратился в человека на ее подлокотнике.

«У нас большая проблема, - сказал ей Улим.

Она напевала немного громче.

«Ой, возьми себя в руки, девочка», - сказал он. «Слушай, есть Вестники во дворце сегодня вечером.»

«Вестники?» прошептала она. "Здесь? Они мертвы! »

"Тише!" - сказал он, глядя через плечо на людей. «Они не мертвы. Вы даже не представляете, насколько мы разорены по-царски, колоссально, невероятно . Сначала я увидел Шалаша и последовал за ней - потом наткнулся не только на Калака, но и на Нале. Думаю, он меня видел. Он не должен был быть в состоянии, но ...

Фигура затемняла дверной проем к посту охраны. Бородатый солдат поднял глаза. Венли медленно повернулся, настраиваясь на Тревогу. Новичок представлял собой внушительную фигуру с темно-коричневой кожей и бледной отметиной на щеке, почти такой же, как у слушателя, которая могла бы быть частью рисунка их кожи. Он был в форме, хотя и не того покроя, что носил Алети.

Он посмотрел на Венли, затем многозначительно посмотрел на Улима, который застонал. Затем мужчина наконец посмотрел на солдата.

"Посол?" - спросил гвардеец. "Что вам нужно?"

«Я слышал, что вы держите здесь одного из думающих священников», - сказал новоприбывший. "Это она?"

«Да», - сказал гвардеец. "Но-"

«Я прошу, - сказал мужчина, - освободить этого заключенного под мою опеку».

«Я не думаю, что смогу это сделать, посол, - сказал гвардеец, глядя на писцов в поисках подтверждения. «Ты ... я имею в виду, это очень необычная просьба».

«Эта женщина важна для мероприятий этой ночи», - сказал мужчина. Он шагнул вперед и положил что-то на стол ближайшего писца. «Это печать депутации. Я обладаю законной юрисдикцией в этой стране, как это даровано вашим королем. Вы подтвердите это ».

«Я не уверена…» - сказала писец.

«Вы подтвердите это», - повторил мужчина. Совершенно лишенный эмоций или ритма. Он заставил Венли похолодеть. Особенно когда он повернулся к ней.

За его спиной писцы начали что-то строчить. Новичок закрыл на них большую часть взгляда Венли.

«Привет, Улим», - сказал мужчина мягким ровным голосом.

«Гм … привет, Нейл», - сказал спрен. «Я ... ммм. Я не ожидал увидеть тебя здесь. Эм, сегодня. В любое время, вообще-то ... Когда-нибудь ... Как, э, Шалаш?

«В болтовне не нужно, Улим, - сказал Нейл. "Мы не друзья. Вы упорствуете только потому, что я не могу уничтожить spren ». Странный мужчина пристально посмотрел на Венли. «Слушатель. Ты знаешь, что это?"

«Просто еще один спрен», - сказала она.

«Вы мудры, - сказал Нейл. «Он является просто еще spren, не так ли? Как долго ты знаешь его?"

Венли не ответил - и она увидела, как Улим пульсировал до Удовлетворения. Он не хотел, чтобы она говорила.

«Брайтлорд», - позвал один из писцов. «Похоже, вы правы. Вы можете реквизировать этого пленника. Мы просто собирались подержать ее, пока ...

«Спасибо», - сказал Нейл, снимая печать с писца, затем вышел в холл. «Следуй, слушатель».

Улим запрыгнул ей на плечо и схватил ее за волосы. «Давай, - прошептал он. «Но не говори ему ничего. У меня так много проблем ... »

Венли последовал за странным человеком из караульной комнаты. Она никогда раньше не видела человека такого оттенка, хотя это не был настоящий оникс, как образец слушателя. Это был скорее цвет ракушки каменной бутыли.

"Сколько их там?" - спросил ее Нейл. «Спрен любит его? Сколько вернулось? »

«Мы…» - начал Улим.

«Я бы услышал слушателя, - сказал Нейл.

Она редко знала, что Улим молчит, и он редко делал то, что она просила. В этом упрек человека, однако, Ulim упал сразу замолчал. Улим испугался этого существа. Значит ли это, что песни о них были правдой?

Вестник. Живой.

Улим был прав. Возвращение началось. Люди скоро выступят, чтобы уничтожить ее народ. Это был единственный вывод, к которому она могла прийти, основываясь на знании песен. И на основании встречи с этим человеком.

Бури. Ее народу нужны формы власти.

И чтобы получить их, ей нужно было как-то вести этот разговор, чтобы это существо не убило ее.

«Ответьте на мой вопрос», - сказал Herald. «Сколько существует таких спренов, как он? Сколько Бездных Шпренов вернулось? »

«Я видел только это», - сказал Венли.

«Невозможно, чтобы он оставался на Рошаре все эти годы», - сказал Нале. « Думаю, это было … давно. Может быть, поколения, начиная с последнего настоящего Пустоши? »

Как это существо могло не вспомнить, сколько времени прошло с момента окончания Возвращения? Возможно, он был настолько выше смертных, что не измерял время таким же образом.

«Я думал, что они не могут пересечь расстояние между мирами», - сказал Нейл. «Могло быть … Нет. Невозможно. Я был бдителен. Я был осторожен. Вы должны мне сказать! Как ты добился его возвращения? »

Так холодно. Голос без ритма и без человеческих эмоций. Но эти слова … Он был в бреду. Может быть, дело не в том, что он по-другому измерял время, а в том, что он запутался? Хотя она подумывала сказать ему правду, этот инстинкт отступил перед его мертвыми словами.

Она могла не полностью доверять Улиму, но она определенно не могла обратиться к этому Вестнику.

«Мы ничего не сделали, чтобы вернуть их», - сказала она, сделав ставку на то, что он сказал ранее. «Это было то, что ты сделал».

«Невозможно, - повторил Нейл. «Ишар сказал, что только Связь между мирами может привести к открытию моста. И Талн не сдался. Я бы знал, если бы он… »

«Не вините нас, - сказал Венли, - в вашей неудаче».

Нейл смотрел вперед. «Итак, план Гавилара работает. Дурак. Он уничтожит всех нас ». Нейл ухмыльнулся, внезапный и неожиданный всплеск эмоций. «Этот глупый идиот. Он заманивает нас обещаниями, а затем нарушает их, ища то, что, как я сказал ему, было запрещено! Да. Я слышал это сегодня вечером. Доказательство, которое мне нужно. Я знаю. Я знаю.…"

«Штормы, - подумал Венли. Он действительно зол.

«Я был бдителен», - заявил мужчина. «Но недостаточно бдительности. Я должен позаботиться. Если узы снова начнут формироваться … если мы позволим тропе открыться… - Он внезапно остановился в коридоре, заставляя ее остановиться рядом с ним. Его лицо снова стало плоским. Без эмоций. «Я считаю, что должен предложить вам услугу, слушатель. Король планирует предать ваш народ ».

"Какие?" она сказала.

«Вы можете предотвратить катастрофу», - сказал Нейл. «Сегодня вечером здесь в городе есть мужчина. Я следил за ним в связи с его необычными обстоятельствами. У него есть артефакт, принадлежавший моему другу. Я поклялся не трогать указанный артефакт по … причинам, которые для вас не важны.

В ушах Венли застучало замешательство. Но на ее плече оживился Улим.

«У меня здесь есть законные полномочия действовать от имени короля», - сказал Нейл. «Я не могу, однако, принять конкретные меры против него. Сегодня вечером я нашел причину убить его, но мне потребуются месяцы планирования, чтобы добиться надлежащей законности.

«К счастью, я прочитал ваш договор. Существует положение, позволяющее одной стороне законно нарушить его и атаковать другую - если у них есть доказательства того, что другая сторона сговорилась против них. Я точно знаю, что Гавилар планирует использовать это самое положение для нападения на ваших людей в ближайшем будущем. Я даю вам это знание, клянусь Вестником Вседержителя. У вас есть доказательства того, что он замышляет против вас, и вы можете действовать.

«Человек, который может вам помочь, - это раб, выставленный на продажу на рынке. Человек, которому он принадлежит, надеется, что некоторые из богатых посетителей короля захотят подобрать новых слуг перед праздником. У тебя осталось мало времени. Раб, которого вы хотите, является единственным мужчиной Шин среди толпы. Драгоценных камней, которые ваши люди носят в качестве украшений, будет достаточно, чтобы купить его.

«Я не понимаю, - сказал Венли.

Нейл посмотрел на Улима на ее плече. «Этот человек из Шина носит Клинок Джезриена. И он искусно обучен ее работе ». Он снова посмотрел на Венли. «Я сужу вас невиновным в каком-либо преступлении, используя положение восемьдесят седьмое Кодекса Алети - помилование преступника, у которого есть более важная задача, которую нужно выполнить для общего блага».

Затем он зашагал прочь, оставив их в холле.

«Это было…» - сказал Улим. "Ух ты. Он далеко ушел. Так же плохо, как некоторые из Fused. Но это было хорошо сделано, Венли. Я стараюсь не казаться слишком удивленным. Думаю, ты, возможно, одурачил кого-то, кто по сути является богом ».

«Это старый трюк, Улим, - сказала она. «Все - люди, слушатели и, очевидно, боги - в глубине души подозревают, что каждая неудача - их собственная. Если вы возложите на них вину, большинство людей сочтут, что они виноваты ».

«Может, я слишком легко отказался от тебя», - сказал он. «Клинок старого Джезриена здесь, не так ли? Любопытный…"

"Что это обозначает?"

«Допустим, - сказал ей Улим, - твои люди должны были начать войну с людьми. Приведет ли это ваших людей к тому отчаянию, которого мы хотим? Примут ли они те формы, которые мы предлагаем? »

«Напасть на людей?» - сказал Венли Смятению. Они стояли одни в коридоре, но она по-прежнему шептала голос. «Зачем нам делать то, что сказал Геральд? Мы здесь не для того, чтобы начинать войну, Улим. Я просто хочу, чтобы мои люди были готовы к встрече с ним, если люди попытаются нас уничтожить! »

Улим засветилась молнией, затем двинулась вверх по руке к своему драгоценному сердцу. Она не решалась впустить его. Он работал странным образом, а не по правилам. Он мог входить и выходить из нее без сильной бури, чтобы облегчить трансформацию.

Он начал излучать через нее энергию. Ты был таким умным, Венли, обманул Нейла. Это сработает. Ты и я. Эта облигация.

«Но … война?»

- Меня не волнует, почему Нейл решил, что мы должны атаковать короля, - сказал Улим. Это дало мне зерно идеи. Это не его план, мы следуем вашему плану. Мы пришли сюда, чтобы ваши люди увидели, насколько опасны люди. Но они глупы, а вы мудры. Вы можете видеть, насколько они опасны. Вам нужно их показать.

«Да», - сказал Венли. Это был ее план.

Улим проскользнул в ее драгоценное сердце.

- Люди собираются предать тебя, - сказал Улим. Геральд подтвердил это. Сначала мы должны ударить по ним.

«И тем самым довести наших людей до отчаяния», - сказал Венли. «Когда люди ответят, это поставит под угрозу наше уничтожение. Да ... Тогда я смогу убедить слушателей, что им нужны формы власти. Они должны принять нашу помощь, иначе будут уничтожены ».

Точно.

«Война … вероятно, будет означать гибель тысяч», - сказал Венли, настраиваясь на Тревогу. Ритм казался маленьким и слабым. Далеко. "С обеих сторон."

- Ваш народ будет возвращен на свое истинное место в качестве правителей всей этой земли, - сказал Улим. Да, сначала прольется кровь. Но в конце концов ты будешь править, Венли. Сможете ли вы заплатить эту небольшую цену сейчас за невыразимую славу в будущем?

Означает ли это быть достаточно сильным, чтобы никогда больше не быть слабым? Никогда больше не чувствуешь себя такой маленькой, как сегодня?

«Да», - сказала она, настраивая «Разрушение». "Что мы делаем?"

Итак, слова. Почему слова? Почему я пишу?

Шаллан поспешила в комнату, которую делила с Адолином, оставив позади странные переживания с Шестнадцатью. Не нужно думать о … этом другом спрене. Загадочный мертвый глаз. Сохраняйте концентрацию и не позволяйте Radiant снова ускользнуть.

Узор следил за ней, со щелчком закрывая дверь. «Разве ты не должен встречаться с Адолином прямо сейчас?»

«Да», - сказала Шаллан, становясь на колени у кровати и вытаскивая свой чемодан. «Это лучшее время, чтобы связаться с Мрейзом, так как мы не рискуем, что Адолин может нас атаковать».

«Он будет удивляться, где ты».

«Я сделаю это позже», - сказала Шаллан, открывая багажник и заглядывая внутрь.

"Вуаль?" - сказал Паттерн, подходя.

«Нет, я Шаллан».

"Ты? Ты ошибаешься, Шаллан. М-м-м. Вы должны послушать. Я использовал куб. У меня есть копия ключа от твоего сундука. Остроумие мне помогло ».

«Это не имеет значения, - сказала Шаллан. "Сделанный. Над. Плевать. Пойдем дальше и ...

Узор взял ее за руки и встал рядом с ней на колени. Его узор, когда-то столь чуждый ее глазам, теперь стал знакомым. Ей казалось, что, глядя на его меняющиеся линии, она могла видеть секреты того, как устроен мир. Может, даже о том, как она работала.

«Пожалуйста, - сказал Узор. «Позвольте мне сказать вам. Нам не нужно говорить о вашем прошлом; Я был неправ, пытаясь заставить тебя. Да, кубик взял. Чтобы поговорить с Вит. У него тоже есть такой куб, Шаллан! Он сказал мне.

«Я так волновался за тебя. Я не знала, что мне делать. Я пошел к нему, и он сказал, что мы можем поговорить с кубом, если я буду беспокоиться. Ммм … О том, что с тобой происходило. Он сказал, что я был очень забавным! Но когда я разговаривал с ним в последний раз, он меня предупредил. За ним шпионили Призрачные Крови. То, что я ему сказал, слышал другой. Вот как Мрейз все знал ».

«Вы говорили с Витом», - прошептала Шаллан. «А шпион подслушал? Это ... Это означает ... "

«Никто из ваших друзей не предатель, - сказал Паттерн. "Кроме меня! Только немного! Мне жаль."

Никакого шпиона. И узор …

Это была очередная ложь? Неужели она так увлеклась ими, что не могла понять, что было правдой? Она схватила его слишком длинные руки. Ей так хотелось снова довериться.

Ваше доверие убивает, Шаллан, темную часть ее мыслей. Та часть, которую она назвала Бесформенной. За исключением того, что он не был бесформенным. Она точно знала, что это было.

На данный момент она отступила и освободила Вейл и Сияющий. Вейл немедленно взяла под контроль и ахнула, приложив руку к голове. «Штормы», - прошептала она. «Это был … странный опыт».

«Я сделал еще хуже, - сказал Паттерн. «Я очень глуп».

«Ты пытался помочь», - сказал Вейл. «Но тебе следовало прийти ко мне. Между прочим, я Вейл. Я мог бы помочь тебе ».

Узор тихо гудел. Вейл почувствовал, что он ей не полностью доверяет. Что ж, она не была уверена, что полностью доверяет собственному разуму, так что вот оно.

«В том, что вы сказали, есть над чем подумать, - сказал Вейл. «А пока, пожалуйста, больше ничего от нас не скрывайте. Все в порядке?"

Узор Паттерна замедлился, затем ускорился, и он кивнул.

"Большой." Вейл глубоко вздохнул. Что ж, все кончено.

Кто убил Ялая? - прошептала Шаллан изнутри.

Вейл заколебался.

Шаллан сказала, что, возможно, Шаблон был тем, кто все это время перемещал куб . И именно из-за него Мрейз узнал о семени, которое мы посеяли, о испорченных спренах. Но кто-то убил Ялая. Кто это был?

Бури. В этом беспорядке было не все. Гораздо больше. Однако Вейлу требовалось время, чтобы его переварить. Так что пока она отложила все это в сторону и взяла коммуникационный куб. Она повторила заклинание. «Доставь мне Mraize, cube, и передай ему мой голос».

На этот раз на это ушло больше времени, чем на другие; она не знала, в чем разница. Она просидела минут десять, прежде чем Мрейз наконец заговорил.

«Надеюсь, у тебя есть только хорошие новости, маленький нож», - сказал его голос.

«Это плохие новости, но ты все равно их понимаешь», - сказала она. «Это Вейл с Узором. Мы исключили из рассмотрения последнего человека в Lasting Integrity. Либо Рестарес научился маскироваться вне моих возможностей, чтобы его заметить, либо его здесь нет ».

«Насколько вы уверены в этом?» - спокойно сказал Мрейз. Она никогда не видела, чтобы он расстраивался из-за плохих новостей.

«В зависимости от обстоятельств», - сказала она. «Как я уже сказал, он мог замаскироваться. Или, может быть, ваша информация неверна.

«Это возможно», - признал Мрейз. «Связь между мирами затруднена, а информация распространяется медленно. Вы спрашивали, покидали ли в последнее время крепость какие-нибудь люди? »

«Они утверждают, что последний человек ушел пять месяцев назад», - сказала она. «Но это был Azure, а не Restares. Я знаю ее. Я описал нашу добычу нескольким отличникам, но они говорят, что описание слишком расплывчатое и что многие люди похожи на них. Я склонен думать, что они говорят правду. Они совершенно забыли упомянуть, что Шестнадцать - человек, которого я провел последние несколько дней, планируя перехват, - был Шином.

«Беспокоит», - сказал Мрейз.

«Вы были расплывчаты в своих ответах мне, - сказал Вейл. «Позвольте мне четко спросить. Мог ли Рестарес стать Ткачом Света? Криптикам предъявляются иные требования к склеиванию, чем у большинства Радиантов ».

«Я очень сомневаюсь, что Рестарес присоединился бы к какому-либо Ордену Сияющего», - сказал Мрейз. «Это не в его характере. Я полагаю, однако, что мы не можем сбрасывать со счетов такую возможность. В космере есть вариации светоплетения, для которых не требуется шпрен - плюс существуют клинки Чести, которые в наши дни плохо отслеживаются даже нашими агентами.

«Я думал, что все они были в Шиноваре, кроме того, которым владеет Моаш».

"Они были." Мрейз сказала это просто, прямо, со смыслом: она не получала больше информации по этой теме. Нет, если она не завершит эту миссию, после чего он пообещал ответить на все ее вопросы.

«Тебе следует вооружиться Грозовым светом», - посоветовал Мрейз. «Если вы не нашли Рестареса, есть шанс, что он знает, что вы там, а это может быть опасно. Он не из тех, кто сражается, пока его не загонят в угол, но если его толкнуть, на этой планете мало существ столь же опасных ».

«Замечательно, прекрасно», - сказал Вейл. «Приятно осознавать, что мне нужно начинать спать с одним открытым глазом. Ты мог бы меня предупредить ».

«Учитывая вашу паранойю, вы бы поступили иначе?» В голосе Мрейза было весело.

«Вы, наверное, правы насчет Грозового света», - сказала Вейл. «У Honorspren есть запас этого; они позволили нам исцелить Адолина. Это заставляет меня задуматься, где они взяли все идеальные драгоценные камни, чтобы удерживать их так долго ».

«У них были тысячелетия, чтобы собрать их, маленький нож», - сказал Мрейз. «И они любят драгоценные камни, возможно, по той же причине, по которой мы восхищаемся мечами. Во времена Радиантов некоторые даже верили рассказам о Камне Десяти Рассветов и всю жизнь охотились за ним. Как ты получишь Штормовой свет от этих наград? "

«Я начну работать над планом», - сказала она.

"Отлично. А как твоя … стабильность, ножик? »

Она подумала о том, что Шаллан берет на себя управление, как-то запирая Вейл и Сияющего. «Могло быть лучше», - признала она.

«Ответы помогут освободить вас, - сказал Мрейз. «Как только ты их заработал».

«Возможно», - сказал Вейл. «Или, может быть, ты удивишься тому, что я уже знаю». Проблема не в получении ответов. Он находил присутствие духа, чтобы принять их.

Итак, есть ли способ подтвердить то, что сказал Узор? О Вите и о том, что за ним шпионят Крови-Призраки? Она поигралась с идеей, но решила ничего не говорить. Ей не хотелось рассказывать Мрейзу слишком много.

Ее размышления были прерваны криками людей. Это было необычно здесь, на территории почета.

«Мне нужно идти», - сказала она Мрейзу. «Что-то происходит».

* * *

У хонорспрена было множество причин для отсрочки суда над Адолином. Их первым и наиболее очевидным оправданием было то, что им нужно было дождаться «верховного судьи», спрена, который патрулировал. Адолин неделями считал, что это Отец Бури, из-за того, что они сказали. Тем не менее, когда он упомянул об этом на днях, хонорспрен рассмеялся.

Так что теперь он понятия не имел, кто или что такое Верховный судья, и их ответы ему были странными. Очевидно, что Верховный судья был своего рода спреном. Но не почестей. Судья был очень редким.

В любом случае ожидание возвращения Верховного судьи дало почетным наградам время для подготовки документации, заметок и свидетельских показаний. Но если бы все было готово, они бы еще не допустили до начала судебного разбирательства. Они объяснили, что Адолин был идиотом.

Ну, они не так много слов сказали. Тем не менее, он не мог не подозревать, что они именно так чувствовали. Он прискорбно игнорировал то, что они считали надлежащей процедурой судебного разбирательства. Таким он оказался на сегодняшней встрече. Каждые два дня ему приходили на прием для инструктажа. Почести были предельно ясны: его предложение, в прежней формулировке, позволяло им осудить его как предателя и убийцу. Хотя это не было полностью его намерением, это испытание позволит им возложить на него грехи древних Радиантов. Прежде чем они это сделали, они хотели, чтобы он понял надлежащую процедуру судебного разбирательства. Какие странные существа.

Он тихо прошел через библиотеку, длинное плоское здание на северном уровне Постоянной Целостности. Онорспрену нравились их книги, судя по обширной коллекции, но он редко видел их здесь. Казалось, им нравилось владеть книгами, обращаться с ними как с реликвиями, которые нужно копить.

С другой стороны, его наставник был другой историей. Она стояла на табурете, считая книги на верхней полке. Ее одежда, сделанная из ее материи, напоминала наряд тайлинской торговки: юбка до колен с блузкой и шалью. В отличие от хонорспрена, ее цвет был черным, как черное дерево, с определенным блеском в правильном свете. Словно пестрое масло, нанесенное на лезвие меча.

Она была инкспреном; Ясна связала одного, хотя Адолин никогда его не видел. Эта звала себя Смешанная - имя, которое ему показалось особенным.

«Ах, Верховный принц», - сказала она, заметив его. «Вы . ”

«Я», - сказал он. За несколько недель, проведенных вместе, он в основном привык к ее особому стилю речи.

«Хорошо, хорошо», - сказала она, спускаясь по ступенькам. «Нашего времени почти нет. Пойдем, мы должны поговорить.

«Нашего времени почти нет?» - сказал Адолин, торопясь с ней. Она была ниже ростом, чем большинство отличников, и ее волосы - чисто черные, как и все остальные, - были заколоты чем-то, что было не совсем косой. Хотя ее кожа была в основном монохромно-черной, ее черты очерчивались слабыми вариациями, делая более заметными круглое лицо и маленький нос.

«Да», - сказала она. «Почести назначили дату вашего судебного разбирательства. Это."

"Когда?"

"Три дня."

- Значит, Верховный судья здесь? - спросил Адолин, когда они подошли к своему учебному столу.

«Он, должно быть, скоро вернется», - сказала она. «Возможно, он уже здесь . Итак, мы должны принимать решения ». Она сидела, не прекращая своего потока слов. «Вы не готовы. Ваш прогресс - нет, верховный принц Адолин. Я не говорю это для оскорбления. Это просто так ».

«Я знаю», - сказал он, садясь. «Закон Онорспрена … сложен. Я бы хотел, чтобы ты говорил за меня.

«Это не их путь».

«Кажется, это расстраивает».

«Да», - согласилась она. «Это неудивительно, так как это было сделано с помощью торчащей связки чопорных, чрезмерно отполированных кнопок».

Между Inkspren и Honorspren не было любви. А Блендед якобы была одной из наиболее дипломатичных в своем типе - она была официальным инкспрен-эмиссаром Lasting Integrity.

«Я знаю знатных людей в моем королевстве», - сказал Адолин. « Временами она может быть … интересной, но я бы не назвал ее чопорной».

«Древняя дочь?» - спросил Блендед. «Она не единственная, чья личность такая, как ты говоришь. Многие почести раньше были такими. Остальные еще есть. Но «Прочная целостность» и те, кто здесь есть, оказали сильное влияние на многих почестей. Они проповедуют изоляцию. Другие слушают ».

«Это так ужасно», - сказал Адолин. «Они должны увидеть, что есть лучший способ справиться со своим гневом на людей».

"Согласовано. Лучшее решение. Я бы просто убил тебя ».

Адолин вздрогнул. "… Прошу прощения?"

«Если человек попытается связать меня, - сказала Блендед, листая книги в своей стопке, - я нападу на него и убью его. Это лучшее решение ».

«Я не думаю , что Радианты силы связи,» сказал Adolin.

«Они будут принуждать. Я нанесу удар первым. Вам нельзя доверять. Она отложила одну из своих книг, качая головой. «Тем не менее, я беспокоюсь о твоем обучении. Он слаб, не по вашей вине. Почести будут использовать хитросплетения своих законов против вас, во вред вам. Вы будете как ребенок, пытаясь драться на дуэли. Я считаю, что испытания среди твоего вида более прямые?

«По сути, вы идете перед правителями и отстаиваете свое дело», - сказал Адолин. «Он слушает, может быть, совещается со свидетелями или экспертами, а затем выносит приговор».

«Кратко, просто, - сказала она. «Очень ошибочно, но просто. Почетным игрокам этого региона нравятся их правила. Но, возможно, лучшее решение ». Она подняла одну из книг, которые просматривала, когда он пришел. «Мы можем ходатайствовать о судебном разбирательстве в присутствии свидетеля. Разнообразие, больше похожее на то, что вы уже знаете ».

«Звучит здорово, - расслабился Адолин. Если ему приходилось слушать еще одну лекцию, включающую такие термины, как «оправдательные доказательства» и «компенсационная реституция», он просил бы их казнить его и покончить с этим.

Блендед делал заметки, когда говорила. «Хорошо, что я провел эти недели, обучая вас основам. Это подготовит вас к лучшей надежде на победу, которой является этот формат. Поэтому, прежде чем я объясню, расскажите мне свою общую стратегию испытаний ».

Они повторяли это десятки раз до такой степени, что Адолин мог сказать это задом наперед. Он не возражал; вы тренировали своих солдат в боевых порядках, пока они не научились маневрировать во сне. И это испытание было бы похоже на битву; Блендед неоднократно предупреждал его опасаться словесных засад.

«Мне нужно убедить их, что я не могу нести ответственность за действия древних Радиантов», - сказал Адолин. «Что они не могут избегать меня или моего отца из-за того, что сделали древние люди. Чтобы добиться этого, я докажу свой характер, я докажу, что современные Радианты не связаны со старыми порядками, и я докажу, что наши действия перед лицом нынешнего кризиса являются доказательством той чести, которую проявляют люди ».

Блендед кивнул. «Мы выберем процесс по свидетелю. Если ваше ходатайство будет принято, судебное разбирательство будет проходить в три этапа в течение трех дней. В первый день верховному судье дают три показания против вашего дела. На следующий день вы даете показания. В последний день обвинителям разрешается одно опровержение, затем запрашивается приговор. Этот формат выбирают нечасто, потому что он позволяет свидетельствовать против вас очень много. Однако с учетом того, насколько слабо вы разбираетесь в правовых системах, что ж ... это лучший выбор ».

Адолин почувствовал дрожь глубоко внутри. Он хотел драться с мечом в руке, но в этом была проблема. Любой данный Радиант мог добиться большего успеха, чем он, в таком бою, поэтому его навыки владения мечом были практически устаревшими. Он не мог тренироваться до уровня Сияющего; они могли исцелять от ран и наносить удары со сверхъестественной грацией и силой. Мир вступил в эпоху, когда просто хорошо владеть фехтованием было недостаточно.

Это оставило его, чтобы найти новое место. Отец всегда жаловался, что он не подходит для дипломатии; Адолин решил не жаловаться на это. «Если я могу отстаивать свое дело на второй день, - сказал он, - то я за это. Другие предложенные вами методы потребуют от меня слишком глубокого понимания их закона ».

«Да», - сказал Блендед. «Хотя меня беспокоит, что, давая показания, вы оговорите себя. Хуже того, вы рискуете задать вопросы аудитории, открыв повод для их осуждения. Вы можете закончить тем, что один человек столкнется с толпой знатоков права и риторики ».

«Я есть говорить за себя , хотя,» сказал Adolin. «Я не понимаю, как я могу достичь того, чего хочу, не разговаривая с ними. Мне нужно проявить себя и воззвать к их чести ».

Blended перелистывал страницы заметок. Он заметил, что, когда она не смотрела на него, это означало, что ей было что-то трудно сказать.

"Какие?" - спросил ее Адолин.

«Вы очень верите в их честь, принц Адолин. Твое чувство справедливости … есть ».

«Они почетные», - сказал он. «Разве они не обязательно должны быть благородными?»

«В этом есть загадка, - сказал Блендед. «Да, они являются honorspren. Но честь … это не то … что есть. ”

"Что ты имеешь в виду?"

«Мужчины определяют честь», - сказал Блендед. «И ни один бог больше не может это навязать. Кроме того, такие спрены, как мы, не бессмысленны. Наша воля сильна. Наше восприятие формирует наши определения таких понятий, как честь, добро и зло. Так же, как с людьми ».

«Вы говорите, что то, что они считают благородным, может не быть тем, что я считаю благородным. Силь меня об этом предупреждал.

«Да», - сказала она. «То, что они есть, - это честь для них. Кем бы они ни были ».

«Это … страшно», - признал Адолин. «Но в них есть добро. Они заботятся о мертвых, даже о Майе, с большой заботой и вниманием ».

«Хммм, да», - сказал Блендед. "Вон тот. Другой шпрен сказал тебе ее имя?

«Нет, она сказала мне сама».

«Мертвые глаза не разговаривают. Это."

«Вы все продолжаете так говорить, но ошибаетесь», - сказал Адолин. «Я слышал ее в своей голове. Только один раз, правда, но она сказала свое имя. Маяларан. Она мой друг."

Блендед склонила голову. "Любопытный. Очень любопытный…"

«В глубине души почетные звёзды должны хотеть помочь. Конечно, они меня послушают. Конечно, я могу заставить их увидеть ».

«Я дам вам все, что смогу», - сказала она. «Но, пожалуйста, поймите. Spren-все spren-боится вас с хорошей причиной. Чтобы доказать, что вы неправы, им нужно только доказать, что связывать мужчин - это риск. Эти прошлые неудачи мужчин оправдывают осторожность ».

«Все связано с риском», - сказал Адолин.

"Да. Вот почему это испытание … для вас несильно. Это правда , принц Адолин.

«Слышать, как ты это говоришь, - сказал он, пытаясь рассмеяться, - звучит так, будто у меня нет шансов!»

Она закрыла книгу. И не ответил.

Он глубоко вздохнул. "Все в порядке. Как мы продолжим? » он спросил.

«Я подозреваю, что лучше всего узнать, вернется ли верховный судья». Блендед встала, оставив книги на столе, и направилась к двери. Ожидалось, что Адолин будет не отставать. Она утверждала, что ненавидит почестей из-за давнего соперничества, но вела себя точно так же, как они. Ни те, ни другие, например, не очень уважали человеческие титулы. Адолин не считал себя заносчивым, но разве нельзя было относиться к нему с большим уважением?

Снаружи, как всегда, у него был момент резкого отключения - его мозг пытался примириться с тем, что вниз не было вниз, а вверх не было. Эти люди прошли по всем четырем лицам внутри прямоугольной башни.

Он сомневался, что сможет когда-нибудь почувствовать себя комфортно в этом месте. Шпрен утверждал, что это не Surgebinding позволяло им ходить здесь по стенам; давнее присутствие хонорспрена вместо этого позволило башне выбрать другой тип естественного закона. Возможно, такой разговор имел смысл для Шаллан. А где она вообще была? Она часто опаздывала на эти репетиторские собрания, но обычно приходила.

Блендед привел его к углу, где северная плоскость пересекалась с западной; большинство официальных зданий находилось на западном. Адолин всегда находил эту роль любопытной; ему пришлось выйти и поставить одну ногу на стену. Он последовал за этим, откинувшись назад, и поднял вторую ногу, чувствуя, что вот-вот упадет. Вместо этого все, казалось, вращалось, и он обнаружил, что стоит на другой плоскости.

«У вас это получается лучше, чем у большинства людей», - отметил Блендед. «Их часто тошнит от процесса».

Он пожал плечами, а затем последовал за ним, когда она вела его к ряду невысоких зданий, сгруппированных у основания башни. Большинство зданий в Lasting Integrity были только одноэтажными. Он не был уверен, что произойдет, если они станут слишком высокими; Вам грозила опасность упасть?

Они проходили мимо групп отличников, и он подумал о том, что сказал Блендед относительно их характера. Не просто чести - чести, как это определяется самими spren. Что ж, может, они не все были такими душными, как казались. Он ловил смех или намек на озорную ухмылку. Затем мимо проходил старший в форме кавалер - и все снова становились торжественными. Казалось, эти существа оказались в ловушке между инстинктом игривости и своей природой, как движущей силой клятв.

Он ожидал еще одного утомительного разговора с хонорспренами, которые вели его дело, но прежде чем Адолин и Блендед вошли в здание правосудия, она остановилась и склонила голову. Она махнула ему, чтобы он пошел в другом направлении, и вскоре он понял, почему. Возникло возмущение на земле у ворот города. Момент паники заставил его задуматься, решили ли его друзья спасти его вопреки его желанию, - за которым последовало более глубокое беспокойство, что все мертвые глаза снаружи щелкнули и решили броситься в крепость.

Ни то, ни другое. Группа спренов окружила только что прибывшую фигуру. «Верховный судья?» - догадался Адолин.

«Да», - сказал Блендед. "Отлично. Вы можете подать ему прошение ». Она пошла в том же направлении, вдоль лица западной плоскости.

Адолин последовал за ним, пока не увидел детали фигуры, из-за которой все так суетились.

Оказалось, что Верховный судья был человеком.

* * *

"Человек?" - сказала Вейл, останавливаясь на месте. "Это невозможно."

Она прищурилась на фигуру внизу, и ей не нужно было приближаться, чтобы увидеть, что ее интуиция уже говорила ей. Невысокий мужчина алети с редеющими волосами. Это был он, тот, за кем она охотилась. Верховным судьей был Рестарес.

«Ммм…» - сказал Паттерн. «Они действительно сказали, что Верховный судья был спреном. Может, он солгал? М-м-м…"

Вейл подошел к небольшой толпе почетных гостей, собравшихся на южном плане, чтобы таращиться на новоприбывшего. Одной из них была Лусинтия, почетная особа, которой было поручено показать Вейл в ее первый день в крепости. Она была невысокого роста, с волосами на уровне подбородка. На ней не было униформы, но жесткий жакет и брюки, которые она предпочитала, вполне могли быть единым целым.

Вейл протолкнулась к Лузинтии, заслужив шокированные взгляды почетных гостей, которые обычно так не толпились. Образец последовал за ней.

«Это не может быть Верховный судья», - указал Вейл. «Я специально спросил, был ли Верховный судья человеком».

«Он не такой», - сказала Лусинтия.

"Но-"

«Он мог иметь форму мужчины», - сказала Лузинтия. «Но он вечный и бессмертный дух, который благословляет нас своим присутствием. Это Калак, которого среди ваших людей называют Келек'Элин. Вестник Вседержителя. Он приказал нам не рассказывать людям, что он здесь, и специально приказал не говорить о нем людям, поэтому нам не разрешили отвечать на ваши вопросы, пока вы не увидите его собственными глазами ».

Один из Вестников. Проклятие.

Человек, которого Мрейз послал ее найти - и, как она подозревала, человек, которого он хотел, чтобы она убила, - был одним из Вестников.

Джезриена больше нет. Несмотря на то, что я был здесь, в «Прочной целостности», я чувствовал, как его отрывают. Клятвенный договор уже был нарушен, но Связь осталась. Каждый из нас в какой-то мере может ощущать других. И после дальнейшего расследования я знаю правду о том, что с ним случилось. Сначала это было похоже на смерть, и я думаю, что в конечном итоге это стало именно так.

Rlain вошел в прачечную, и чувствовал каждый штурм голову в месте поворота , чтобы посмотреть на него. Охранники певца у двери оживились, один подталкивая другого и напевая Любопытству. Человеческие женщины, работающие с большими ваннами с мыльной водой, поворачивались, когда мыли посуду. Мужчины, которые трудились в чанах с отбеливанием - с длинными шестами для перемещения ткани внутрь - остановились и вытерли брови. Болтовня превратилась в шепот.

Рлейн. Предатель. Отклонять. Странность.

Он держал голову высоко - он не пережил Четвертого Моста, чтобы его пугали тихая комната и пристальные глаза, - но он не мог избавиться от ощущения, что он был единственным драгоценным камнем в куче, который не светился. Каким-то образом, когда певцы вторглись в Уритиру, он стал больше посторонним.

Он прошел мимо чанов и баков к сушилке. Некоторые оригинальные фабрики башни - лифты, основные колодцы, вентиляционные отверстия - были изменены для работы с Voidlight. Это означало, что работники могли установить большие стеллажи для сушки в этой комнате, где вентиляционные отверстия были немного сильнее. Поговаривали, что Сплавленные скоро заставят работать другие фабрики в башне, но Рлейн не был осведомлен об их сроках.

Возле стеллажей для сушки он обнаружил небольшую тележку, наполненную чистым постельным бельем. Он посчитал простыни, поскольку бригадир - светловолосый человек, который, казалось, всегда стоял рядом, когда приходил Рлейн, - прислонился к стене поблизости, скрестив руки.

«Итак, - сказал он Рлейну, - на что это похоже? Бродя по башне. Править местом. Довольно хорошо, а?

«Я ничем не управляю», - сказал Рлейн.

"Конечно конечно. Должен чувствовать себя хорошо, будучи ответственным за всех тех людей, которые раньше владели тобой ».

«Я слушаю», - сказал Рлейн Раздражению. «Я никогда не был рабом алети, просто шпион, притворяющийся рабом». Ну, кроме Четвертого моста. Это было похоже на настоящее рабство.

«Но теперь все за вас», - подтолкнул человек, совершенно не понимая намеков.

«Они не мои люди», - сказал Рлейн. «Я слушатель - я приехал из совершенно другой страны. Я такой же один из них, как и ты Ириали ».

Мужчина при этом почесал в затылке. Рлейн вздохнул и повернул тележку, чтобы взять подушки. Женщины там обычно с ним не разговаривали, поэтому он мог складывать подушки, не получая больше, чем несколько хмурых взглядов.

К сожалению, он мог слышать их шепот. Лучше, чем они думали, наверное.

«… Не говори слишком громко», - говорил один. «Он доложит им о тебе».

«Он был здесь все это время», - прошипел другой. «Наблюдая за Ветрокрылами, планируя, когда лучше ударить. Это он их отравил ».

«Парит над ними, как мстительный спрен», - сказал третий. «Наблюдать за тем, чтобы убить любого, кто проснется. Любой, кто ...

Она взвизгнула, когда Рлейн повернулся к трем женщинам. Их глаза широко открылись, и они отстранились. Подойдя к ним, Рлейн почувствовал их напряжение.

«Я люблю карты», - сказал он.

Трое в ужасе уставились на него.

«Карты», - сказал Рлейн Тоске. «Я лучше всех разбираюсь в башнях, но я тоже люблю обходные манёвры. Знаешь, я довольно хорош. Бисиг говорит, что это потому, что я хорошо умею блефовать. Мне это весело. Мне это нравится ».

Три женщины обменялись взглядами, явно сбитые с толку.

«Я думал, тебе стоит кое-что обо мне узнать, - сказал Рлейн. «Я подумал, может, если бы ты это сделал, ты перестал бы выдумывать». Он кивнул им, а затем насильно настроил Мир, когда он вернулся, чтобы привязать подушки к верхней части своей тележки. Когда он начал откатывать его, шепот возобновился.

«Вы слышали его», - прошипела первая женщина. «Он игрок! Конечно. Те рода могут видеть будущее, вы знаете. Грязные силы Пустоты. Ему нравится использовать тех, кто достаточно неразумен, чтобы делать ставки против него ... »

Рлейн вздохнул, но продолжил. У двери он знал, что нужно отойти в сторону, когда один из охранников певца попытался сбить его с толку. Они не устали от того же старого ужасного трюка - сколько бы раз он ни приходил. Он быстро протиснулся к двери, но не раньше, чем один из них крикнул: «Увидимся завтра, предатель!» к Ритму выговора.

Рлейн протолкнул тележку через залы Уритиру. Было много людей, как людей, так и певцов. Доставить воду из колодцев было постоянной обязанностью многих сотен рабочих. Большая часть населения отошла от периметра, который становился слишком холодным. Вместо этого они теснились в этих внутренних комнатах.

Люди уступили ему дорогу. Большинство певцов на него не взглянули, но те, кто смотрел, обычно замечали его татуировку. Их ритмы изменились, и их глаза следовали за ним. Некоторые ненавидели его за измену предков. Другим сказали, что слушатели были храбрыми лидерами группы, подготовившимися к возвращению Одиума. Они относились к Рлейну с благоговением.

Перед лицом всего этого - напуганных людей, недоверчивых царей, иногда внушающих страх обыкновенных певцов - ему хотелось быть просто Рлейном. Он ненавидел это для каждого из них, он был своего рода представителем целого народа. Он хотел, чтобы его воспринимали как личность, а не как символ.

Ближе всего он подошел к людям с Четвертого моста. Даже при том, что они назвали его «Шен» вообще. Это было все равно, что назвать одного из их детей «Человеком». Но, несмотря на все их недостатки, им удалось дать ему дом. Потому что они были готовы попытаться увидеть его лично.

Толкая тележку, он снова увидел кремлинг. Невзрачный коричневый цвет, который рассыпался по стенам у потолка, сливался с каменной кладкой. Они все еще наблюдали за ним.

Венли предупреждал его об этом. Невидимость Бездны некорректно работала в башне. Так что, чтобы присмотреть за кем-то здесь, они начали проникать в драгоценное сердце животного. Он попытался сделать вид, что не видел этого. В конце концов, он повернулся и устремился в другой коридор. Войдспрен не мог полностью контролировать животных, которых они связали; хотя очевидно, что чем тупее животное, тем легче на него повлиять. Таким образом, невозможно было сказать, решили ли Бездные Шпрены, что они насмотрелись за день, или их хозяин просто отвлекся.

В конце концов Рлейн добрался до атриума и, как многие люди, ненадолго погрелся в свете, проникавшем через большое восточное окно. В эти дни здесь всегда было много машин. Хотя пользоваться лифтами могли только избранные певцы, люди обоих видов приходили сюда за светом.

Он пересек атриум на своей тележке, затем втолкнул ее в лазарет Света. Он все еще не мог расслабиться - удивительное количество людей двигалось по комнате среди бессознательных Радиантов.

Якобы у всех была причина там побывать. Водовозы, люди, меняющие унитазы, другие, нанятые для кормления бульона Радиантам. Всегда были новые добровольцы - мужчины и женщины башни превращались сюда в какое-то паломничество. Посмотрите на Radiants. Заботьтесь о них. Затем идите записывать молитвы, чтобы они выздоровели. Похоже, никого из работающих здесь не беспокоил тот факт, что - не более двух лет назад - они проклинали бы Потерянные Радианты.

Глаза преследовали Рлейна, когда он - заставляя себя идти в такт ритму мира - доставлял тележку со свежевыстиранными простынями и подушками тем, кто их менял. Сегодня за этой работой наблюдал человек с одной рукой и тревожными глазами. Как и большинство других в комнате, он нарисовал себе лоб шашлыком . Это озадачило Рлейна.

Несколько дней назад Лезиан Преследователь приказал своим людям бить тех, кто носил отметину на лбу, - хотя только день спустя Рабониэль отменил этот приказ. По-прежнему казалось странным, что так много людей носят эту вещь. Они должны были понять, что выделяют себя.

Хотя он был вынужден обуздать своих людей, и в последнее время было меньше инцидентов, Преследователь продолжал настаивать на большей жестокости в башне. К сожалению, он разместил здесь, в лазарете, несколько стражников: в настоящее время два Регала в форме шторма, сменяющиеся с несколькими другими Регалами, которые постоянно дежурили.

Рлейн почувствовал на себе их взгляды, когда прошел в дальний конец комнаты, где Лирин и Хесина использовали подвесные простыни, чтобы отделить часть, служившую своего рода офисом и жилым помещением для себя. Рлейн заставил себя настраивать Уверенность, пока не смог ступить между простынями.

Внутри он обнаружил, что Лирин смотрит на штормовые формы. Позади него был устроен небольшой операционный пункт, где Лирин могла принимать пациентов - потому что, конечно, ему это было необходимо. Каладин говорил о своем отце, и Рлейн чувствовал, что знает Лирин и Хесину, хотя общался с ними лично всего несколько недель.

"Хорошо?" - спросил Рлейн.

«Формы шторма видели меня и Хесину», - прошептала Лирин. «Мы не могли все время прятаться. Но я не думаю, что это важно. К этому моменту кто-то должен был нас узнать. Я не удивлюсь, если бы этих Регалов отправили сюда в первую очередь потому, что этот «Преследователь» обнаружил, что мы здесь ».

«Может, тебе стоит вести себя тихо», - сказал Рлейн, осматривая потолок в поисках крема. «Или, может быть, мы должны вытащить тебя».

«Мы наблюдали за кремами», - сказала Лирин. «И не видел ни одного. Пока ничего. Что касается Преследователя, Венли говорит, что мы должны быть в безопасности от него, пока этот Небесный, Лешви, будет защищать нас ».

«Я не знаю, насколько я доверяю кому-либо из них, Лирин, - сказал Рлейн. "Особенно плавлен."

«Согласен», - сказала Лирин. «В какие игры они играют? Лешви даже не спросил о моем сыне. Ты хоть представляешь, почему они так себя ведут? »

«Извини», - сказал Рлейн. «Я сбит с толку. В наших песнях Fused почти не упоминается, за исключением того, чтобы их избегать ».

Лирин хмыкнула. Как и другие, он, казалось, ожидал, что Рлейн лучше поймет Слитых и Регалов, но, к чести хирурга, он и Хесина приняли Рлейна без подозрений, несмотря на его расу. Несмотря на все, что Лирин жаловалась на Каладина, казалось, что он считал человека, которого его сын назвал другом, достойным доверия.

«А Венли?» - спросила Лирин. «Она носит королевскую форму. Можем ли мы ей доверять?

«Венли мог оставить меня в тюрьме», - сказал Рлейн. «Я думаю, она зарекомендовала себя».

«Если только это не какой-то долгий афер», - сказала Лирин, сузив глаза.

Рлейн напевал «Примирение». «Я удивлен, узнав о ваших подозрениях. Каладин сказал, что ты всегда видел лучшее в людях ».

«Мой сын знает меня не так хорошо, как он думает», - сказала Лирин. Он продолжал стоять у занавесок.

Рлейн прошел мимо операционного стола к тому месту, где Хесина разложила на полу одну из его украденных карт. Там он напевал тревоге. «Может, нам не стоит их выкладывать», - прошептал он. «С этими царями рядом».

«Мы не можем жить в страхе перед врагами на каждом углу, Рлейн, - сказала Хесина. «Если бы они хотели нас забрать, они бы уже это сделали. На данный момент мы должны считать, что мы в безопасности ».

Рлейн пробормотал тревогу. Но … в ее словах была мудрость. Он заставил себя успокоиться. Да, он видел этот кремлинг, но не знал, что у него был Бездной Шпрен. Возможно , он был прыгать в тени. Скорее всего, он был просто на грани из-за того, как все обращались с ним во время его прогулок по башне.

«Я все думаю, - сказала Хесина, глядя на карту, - что если мы сможем передать это Кэлу, это может помочь».

Рлейн взглянул на Лирин, напевая Любопытству. Хесина не могла уловить ритм, но она ясно понимала язык его тела.

«Спор Лирин не мой, - сказала Хесина. «Он может играть стойкого пацифиста сколько угодно - и я буду любить его за это. Но я не собираюсь оставлять Кэла одного без посторонней помощи. Думаешь, если бы у него были точные карты башни, у него было бы больше шансов?

«Не повредит», - сказал Рлейн, встав на колени рядом с ней. Все они слышали о том, что Каладин сделал на днях - эффектно появился на рынке «Отколовшийся», вступил в бой с «Сплавленными», сражался в воздухе.

Сплавленные были явно напуганы. Они сразу же начали оглашать, что убили его. Слишком быстро и слишком сильно, без тела. Жители башни не покупали это, и Рлейн тоже. Он присоединился к «Четвертому мосту» позже, чем многие другие, но он был там во время самых драматических преобразований Каладина. Штормблес был жив где-то в башне, планируя свой следующий ход.

Хесина продолжала изучать карту шестого этажа башни, но Рлейн заметил кое-что еще. Хесина отложила в сторону еще одну карту, одну из Расколотых равнин. Рлейн полностью развернул его и обнаружил, что настраивает Ритм Потерянного. Он никогда не видел такой подробной карты всей Равнины.

Безмерность его не удивила. Он был там и слушателем, и мостовиком. Он летал с Ветрокрылами. Он понимал масштабы Расколотых Равнин и был готов к тому, что Нарак покажется крохотным по сравнению с просторами плато, простирающихся во всех направлениях. Но он не был готов к тому, насколько все это было симметрично , теперь, когда он мог видеть все сразу.

Да, равнины определенно были разбиты по определенной схеме. Он что-то напевал Кьюриосити, всматриваясь поближе, и выбрал скудный текст на дальнем востоке Равнины - там, где ветры стерли плато. В этом направлении мигрировали демоны бездны после размножения или окукливания. Опасная территория, полная ракушек, стадных животных и хищников размером со здания.

«Гесина?» - сказал Рлейн, поворачивая карту в ее направлении. «Вы можете прочитать мне эту часть?»

Она наклонилась. «Отчет разведчика», - сказала она. «Кажется, они нашли там лагерь. Какой-то большой караван или группа кочевников. Может они натаны? Многое из этого района неизведано, Рлейн.

Он что-то напевал себе под нос, размышляя, стоит ли ему научиться читать. Сигзил всегда говорил о том, насколько это полезно, хотя Рлейну не нравилась идея полагаться на написанные слова, в которых нет жизни, вместо песен. Кусок бумаги можно сжечь, потерять, уничтожить во время шторма - но целый народ и его песни не могут быть так легко ...

Он замолчал. Целый народ. Его снова поразило то, что он был один.

«Нет, Венли здесь», - подумал он. Их было двое. Ему никогда особенно не нравился Венли, но, по крайней мере, он не был единственным слушателем. Это заставило его задуматься. Должны ли они ... попытаться восстановить? Эта идея вызывала у него тошноту по нескольким причинам. Во-первых, когда он сам пробовал матеформ, все пошло не так, как он - или кто-либо на самом деле - ожидал.

Лирин резко отодвинулась от занавески. Его движение было настолько внезапным, что Хесина восприняла это как предупреждение, сразу же схватила лист и натянула его на карты. Затем она разложила несколько бинтов - так, словно она расстилала простыню на полу, чтобы повязки оставались чистыми, пока она их скручивала. Это было отличное прикрытие - Рлейн был испорчен из-за запоздалого движения, чтобы спрятать свою карту Расколотых Равнин.

«Дело не в этом», - сказала Лирин, хватая Рлейна за плечо. «Подойди и посмотри. Думаю, я узнаю одного из рабочих ».

Лирин указала сквозь шторы, направляя Рлейна на невысокого мужчину. На лбу у него была отметина, но это не был нарисованный шашлык . Это была татуировка «Четвертый мост», как и у самого Рлейна. Даббид не спускал глаз, шагая с характерным для него чувством безмолвного подчинения.

«Я думаю, что этот человек был одним из друзей Каладина», - сказала Лирин. "Я прав?"

Рлейн кивнул, затем тихо напевал Тревожности и вышел в главную комнату. Ему и Даббиду часто приходилось работать вместе, поскольку они были единственными двумя членами Четвертого Моста, не получившими способностей Ветрокрылых. Увидев его, Рлейн снова открыл рану, и он с силой напевал Миру.

Он не виноват, что spren были такими же расистами, как люди. Или как певцы. Как люди.

Он тихо взял Даббида за руку, уводя его подальше от Регалов. «Шторм, я рад тебя видеть», - прошептал Рлейн. «Я волновался за тебя, Даббид. Где ты была? Вы испугались? Помогите мне принести воды остальным. Как то, что мы делали раньше, помнишь?

Он мог представить, как бедный немой прячется в углу и плачет, когда враги наводняют башню. Даббид стал своего рода талисманом для «Четвертого моста». Один из первых людей, которых спас Каладин. Даббид олицетворял то, что с ними сделали, и тот факт, что они пережили это. Ранен, но жив.

Даббид сопротивлялся, когда Рлейн потащил его к корыте с водой. Более низкий мостовщик наклонился и - замечательно - заговорил.

«Рлейн, - сказал Даббид. "Пожалуйста помоги. Каладин спит и не просыпается. Я думаю ... Думаю, он умирает.

Сначала певцы поместили Джезриен в драгоценный камень. Они думают, что они умны, и обнаруживают, что могут заманить нас в ловушку. Им потребовалось всего семь тысяч лет.

Каладин существовал там, где ветер ненавидел его.

Он вспомнил, как дрался на рынке, а потом плыл через колодец. Он смутно помнил, как бежал в шторм - хотел отпустить и уйти.

Но нет, он не мог сдаться. Он забрался на внешнюю сторону башни. Потому что он знал, что если сбежит, то оставит Даббида и Тефта в покое. Если он сбежит, то оставит Сила - может быть, навсегда. Итак, он поднялся и ...

А голос Отца Бури?

Нет, голос Далинара .

Это было … несколько дней назад? Недели? Он не знал, что с ним случилось. Он шел по постоянным ветрам. Лица тех, кого он любил, появлялись в призрачных тенях, каждый умолял о помощи. Вспышки света обожгли его кожу, ослепили. Свет был зол. И хотя Каладину хотелось избежать тьмы, каждая новая вспышка заставляла его больше бояться света.

Хуже всего был ветер. Ветер, который его ненавидел. Он содрал с него кожу, ударив о камни, когда он пытался найти укрытие, чтобы сбежать.

Ненависть, прошептал он. Ненавидеть. Ненавижу ненавижу.

Каждый раз, когда ветер заговаривал, что-то ломалось внутри Кэла. С тех пор, как он себя помнил - с детства - он любил ветер. Ощущение этого на его коже означало, что он свободен. Значит, он жив. Он принес новые ароматы, чистые и свежие. Ветер всегда был рядом, его друг, его товарищ, его союзник. Пока однажды он не ожил и не заговорил с ним.

Его ненависть сокрушила его. Оставил его дрожать. Он крикнул Силь, потом вспомнил, что бросил ее. Он не мог вспомнить, как попал в это ужасное место, но помнил это. Он прост, как кинжал, в его груди.

Он оставил Силь одну, чтобы потерять себя, потому что зашел слишком далеко. Он отказался от ветра.

Ветер обрушился на него, прижимая к чему-то твердому. Скальное образование? Он был … где-то бесплодным. Никаких следов камней или виноградных лоз в вспышках ужасающего света. Только бесконечные продуваемые ветрами скалистые утесы. Это напомнило ему Расколотые равнины, но с гораздо большим разнообразием возвышенностей. Пики и пропасти, красные и серые.

Так много дыр и туннелей. Конечно, было где спрятаться. Пожалуйста. Просто дай мне отдохнуть. На минуту.

Он двинулся вперед, держась за каменную стену, стараясь не споткнуться. Ему пришлось бороться с ветром. Ужасный ветер.

Ненавидеть. Ненавидеть. Ненавидеть.

Сверкнула молния, ослепив его. Он прижался к камню, когда ветер дул сильнее. Когда он начал двигаться, он стал видеть немного лучше. Иногда это была чистая тьма. Иногда он мог немного видеть, хотя не мог найти источника света. Просто постоянное ненаправленное освещение. Как … как другое место, которое он не мог вспомнить.

Скрывать. Ему пришлось спрятаться.

Кэл оттолкнулся от стены, сопротивляясь ветру. Появились фигуры. Тефт умолял узнать, почему Кэл не спас его. Моаш умоляет помочь защитить своих бабушку и дедушку. Лирин умирает, когда Рошона казнила его.

Кэл попытался не обращать на них внимания, но если он зажмурился, их крики стали громче. Поэтому он заставил себя двигаться вперед в поисках убежища. Он с трудом взобрался на небольшой уклон, но как только он достиг вершины, ветер переменил направление и ударил его сзади, бросив на другую сторону. Он приземлился на плечо, поскреб руку, скользя по камню.

Ненавидеть. Ненавидеть. Ненавидеть.

Кэл заставил себя встать на колени. Он ... он не сдавался. Он … не был человеком, которому позволили сдаться. Это правда? Было трудно … трудно вспомнить.

Он поднялся на ноги, его рука безвольно свисала сбоку, и продолжил идти. Снова против ветра. Продолжай двигаться. Не позволяй этому останавливать тебя. Найдите место. Место, где можно спрятаться.

Он пошатнулся вперед, измученный. Как давно он не спал? По-настоящему спал? В течение многих лет Кэл спотыкался от одного кошмара к другому. Он жил только силой воли. Но что произойдет, когда у него кончатся силы? Что произойдет, если он просто … не сможет?

"Силь?" - прохрипел он. "Силь?"

Ветер ударил его и сбил с ног, толкнув его прямо на край пропасти. Он балансировал на краю, боясь темноты внизу, но ветер не оставил ему выбора. Это толкнуло его прямо в пустоту.

Он кувыркался и падал, ударившись о камни вдоль стены пропасти, лишенный покоя даже при падении. Он ударился о дно с твердой трещиной в голове и вспышкой света.

Ненавидеть. Ненавидеть. Ненавидеть.

Он там лежал. Позвольте ему ругать. Позволяя ему ударить его. Пришло время? Пора наконец отпустить?

Он заставил себя поднять глаза. И там - вдалеке на дне пропасти - он увидел что-то прекрасное. Чистый белый свет. Жаждущее тепла. Вид этого заставил его рыдать и рыдать, пытаясь схватить его.

Что-то реальное. Что-то, что не ненавидело его.

Ему нужно было добраться до этого света.

Падение сломало его. Одна рука не работала, а ноги были в агонии. Он пополз, волоча себя за рабочую руку.

Ветер удвоил свои усилия, пытаясь оттолкнуть его, но теперь, когда Каладин увидел свет, ему пришлось продолжать идти. Он стиснул зубы от боли и потянулся вперед. Дюйм за дюймом. Бросая вызов кричащему ветру, игнорируя тени умирающих друзей.

Хранить. Движущийся.

Свет приближался, и ему хотелось войти в него. Это место тепла, это место покоя. Он услышал … звук. Безмятежным тоном, который не был злобным ветром или шепотом обвинений.

Ближе. Ближе.

Чуть … дальше …

Он был всего в десяти футах от него. Он мог ...

Внезапно Каладин начал тонуть. Он почувствовал, как земля изменилась, стала жидкой. Crem. Камень каким-то образом превратился в крем, и он всасывал его, рушился под ним.

- закричал он, протягивая здоровую руку к сияющей лужице света. Не на что было залезть, не за что было держаться. Он запаниковал, погружаясь глубже. Крем покрыл его, заполняя его рот, когда он кричал - умолял - протягивал дрожащую руку к свету.

Пока он не проскользнул под поверхность и снова не оказался в удушающей темноте. Когда он ушел, Кэл понял, что свет никогда не был там, куда ему нужно было дотянуться. Это была ложь, призванная дать ему минуту надежды в этом ужасном, ужасном месте. Так что эту надежду можно было забрать. Чтобы он наконец смог.

Быть.

Сломанный.

Сияющая рука погрузилась в крем, сжигая его, как пар. Чья-то рука схватила Каладина за переднюю часть его жилета, а затем вытащила его из бассейна. Сияющая белая фигура притянула его к себе, укрывая от ветра, который тащил его последние несколько футов к свету.

Каладин цеплялся за фигуру, чувствуя ткань, тепло, живое дыхание. Еще один человек среди теней и лжи. Была ли это … это Честь? Сам Всевышний?

Фигура вытащила его на свет, и остатки крема исчезли, оставив привкус во рту Каладина. Фигура поместила Каладина на небольшой камень, похожий на сиденье. Когда он отступил, фигура стала окрашиваться в цвет, свет исчезал, обнажая ...

Остроумие.

Каладин моргнул, оглядываясь по сторонам. Да, он был на дне пропасти, но внутри пузыря света. Снаружи ветер все еще бушевал, но он не мог повлиять на это место, на этот момент покоя.

Он приложил руку к голове, понимая, что больше не болит. Фактически, теперь он мог видеть, что ему снится кошмар. Он спал. Он, должно быть, потерял сознание после того, как убежал в бурю.

Штормы ... Что за лихорадка вызывала такие ужасные сны? И почему он мог все это так ясно видеть сейчас?

Вит посмотрел на шумное небо далеко наверху, за краями пропасти. «Это нечестная игра. Совершенно несправедливо ... »

«Остроумие?» - спросил Каладин. «Как ты здесь?»

«Я нет, - сказал Вит. «И ты тоже. Это другая планета или она похожа на одну - и, заметьте, не из приятных. Вид без огней. Никаких Stormlight, газовых или даже электрических. В этом проклятом месте почти нет атмосферы.

Он взглянул на Каладина, затем улыбнулся. «Вы спите. Враг посылает вам видение, подобное тем, что Отец Шторма послал Далинару. Я не уверен, как Odium изолировал вас. Осколкам трудно вторгаться в такие умы, кроме как при определенных обстоятельствах ».

Он покачал головой, положив руки на бедра, как если бы смотрел на небрежную картину. Затем он устроился на табурете у костра, который только сейчас увидел Каладин. Теплый, манящий огонь, который полностью изгнал холод, излучающий прямо через кости Каладина к его душе. Сверху стояла кастрюля с кипящим тушеным мясом, и Вит перемешивал ее, посылая в воздух пряные ароматы.

«Рок-рагу», - сказал Каладин.

«Рецепт старого Хорнитера».

«Возьми все, что у тебя есть, и положи его в котелок», - сказал Каладин, улыбаясь, когда Вит протянул ему миску дымящегося тушеного мяса. «Но это ненастоящее. Ты только что сказал мне.

«Нет ничего настоящего, - сказал Вит. «По крайней мере, с точки зрения философии. Так что наслаждайтесь тем, что вы, кажется, можете есть, и не жалуйтесь ».

Каладин так и сделал, откусив самый чудесный кусок тушеного мяса, который он когда-либо пробовал. Трудно было не взглянуть за светящуюся преграду из-за шторма снаружи.

«Как долго я могу оставаться с тобой?» - спросил Каладин.

- Боюсь, ненадолго, - сказал Вит, подавая себе тушеное мясо. «Двадцать минут или около того».

«Я должен вернуться к этому?»

Вит кивнул. «Боюсь, что будет еще хуже, Каладин. Мне жаль."

"Хуже этого?"

"К несчастью."

«Я недостаточно силен, Вит, - прошептал Каладин. «Все это было ложью. Я никогда не был достаточно сильным ».

Вит откусил рагу и кивнул.

«Вы … согласны?» - спросил Каладин.

«Вы лучше меня знаете, каковы ваши пределы, - сказал Вит. «Это не такая уж и ужасная вещь - быть слишком слабым. Заставляет нас нуждаться друг в друге. Я никогда не должен жаловаться, если кто-то признает свои недостатки, хотя это может лишить меня работы, если слишком многие разделяют вашу мудрость, молодой мостовик.

«А если все это для меня слишком?» - спросил Каладин. «Если я не смогу продолжать драться? Если я просто ... остановлюсь? Сдаться?"

"Вы близки к этому?"

«Да», - прошептал Каладин.

«Тогда лучше съешь рагу», - сказал Вит, указывая ложкой. «Мужчина не должен лечь и умереть натощак».

Каладин ждал большего, понимания или поддержки. Вит просто ел, и Каладин попытался сделать то же самое. Хотя тушеное мясо было идеальным, он не мог наслаждаться им. Не зная, что его ждет буря. То, что он не был свободен от него, что он был еще больше ухудшилось.

"Остроумие?" - наконец сказал Каладин. «У вас … может быть, есть история, которую вы могли бы мне рассказать?»

Вит застыл с ложкой во рту. Он уставился на Каладина, опустив руку, оставив ложку между губами, прежде чем, в конце концов, открыть рот и уставиться на него с отвисшей челюстью, ложка упала в его ожидающую руку.

"Какие?" - спросил Каладин. «Почему ты так удивлен?»

- Ну, - сказал Вит, приходя в себя. «Просто … Я ждал, что кто-нибудь спросит. Кажется, они никогда этого не делают. Он усмехнулся, затем наклонился вперед и понизил голос. «Есть гостиница, - прошептал он, - которую ты не сможешь найти самостоятельно. Вы должны наткнуться на него на туманной улице поздно ночью, потерявшись и неуверенно в чужом городе.

«На двери есть колесо, но на вывеске нет названия. Если вы найдете место и забредете внутрь, вы встретите молодого человека за стойкой бара. У него нет имени. Он не может сказать это вам, даже если захочет - это у него отняли. Но он будет знать вас, как он знает всех, кто входит в гостиницу. Он будет слушать все , что вы хотите сказать ему-и вы будете хотеть , чтобы поговорить с ним. И если вы попросите его рассказать историю, он поделится ею. Как он поделился со мной. Сейчас я поделюсь им с вами ».

«Хорошо…» - сказал Каладин.

«Тише. - Это не та часть, о которой вы говорите, - сказал Вит. Он устроился поудобнее, затем коротким жестом повернул руку в сторону ладонью вверх. Рядом с ним появился Загадочный, словно из тумана. Этот был одет в жесткую мантию, как в Шадесмаре, а голова была кружевной и замысловатой, чем-то более … тонкой и изящной, чем у Узора Шаллан.

Загадочный нетерпеливо махнул рукой. Каладин слышал, что Вит стал Ткачом Света, но это не удивило. Он чувствовал, что давно видел Уита Светоткань. Тем не менее, он действовал не так, как будто он был членом одного из орденов Сияющего. Он был просто … ну, Вит.

«Эта история, - сказал Вит, - бессмысленна. Вы не должны искать морали. Это не что - то истории, вы видите. Это другая история ».

Загадочный поднял флейту, и Каладин узнал ее. «Твоя флейта!» он сказал. "Ты нашел это?"

«Это сон, идиот», - сказал Вит. "Это нереально."

«О, - сказал Каладин. "Верно."

"Я настоящий!" - сказал Загадочный музыкальным женским голосом. «Совсем не воображаемый! К сожалению, я являюсь иррациональным! Ха-ха! » Она начала играть на флейте, двигая пальцами по ней - и пока раздалась тихая музыка, Каладин не был уверен, что она делает, чтобы произвести звуки. У нее не было губ.

«Эта история, - сказал Уит, - называется« Собака и дракон »».

« Что… что и что?» - сказал Каладин. «Или это еще не та часть, где я говорю?»

«Вы, люди», - сказал Вит. «Собака - это гончая, как гончая с топором». Он поднял ладонь, и в ней появилось четвероногое и пушистое существо, похожее на норку, только побольше и с другой формой лица.

«Это забавно, вы не понимаете, - сказал Вит. «Люди будут выборочно размножаться по одним и тем же признакам, независимо от того, на какой планете они находятся. Но вас не удивят сходящиеся примеры одомашнивания в космосе. Вы не можете ничего этого знать, потому что вы живете на гигантском каменном шаре, полном слизи, где все постоянно мокро и холодно. Это собака, Каладин. Они пушистые, верные и чудесные. Это же дракон ».

В другой руке появился большой зверь, похожий на злодея бездны, только с огромными распростертыми крыльями и всего четырьмя ногами. Это был блестящий перламутровый цвет, с серебристым, струящимся по контурам его тела. У него также были более мелкие кусочки хитина, чем у демона бездны - на самом деле, его тело было покрыто небольшими кусочками панциря, которые выглядели гладкими на ощупь. Он стоял гордо, с выдающейся грудью и царственной осанкой.

«Я знаю только одну на Рошаре, - заметил Вит, - и она предпочитает скрывать свою истинную форму. Однако эта история не о ней и не о драконах, которых я встречал. На самом деле, дракон почти не фигурирует в истории, и я прошу вас не жаловаться на эту часть, потому что я действительно ничего не могу с этим поделать, и вы только рассердите Дизайн ».

Загадочный снова махнул рукой. «Меня легко раздражать!» она сказала. «Это мило».

«Нет, это не так, - сказал Вит.

"Это мило!" Сказал дизайн. «Всем, кроме него! Я составил этому доказательство! » Музыка продолжала играть, пока она говорила, и то, как она двигала пальцами на флейте, казалось совершенно случайным.

«Однажды собака увидела дракона, летящего над головой», - продолжил Вит, отправив иллюзорного дракона в воздух над своей рукой.

Каладин был рад рассказу. Все, что угодно, чтобы отвлечь его внимание от ненавистного ветра, который он мог слабо слышать снаружи, завывая, как будто ему хотелось броситься в пузырь света и наброситься на него.

«Собака удивилась, - сказал Вит, - как и следовало ожидать. Он никогда не видел ничего более величественного или грандиозного. Дракон парил в небе, переливаясь переливами на солнце. Когда он повернулся и пролетел над собакой, он бросил мощный вызов, требуя на человеческом языке, чтобы все признали его красоту.

«Собака наблюдала за этим с вершины холма. Он был не особенно большим даже для собаки. Он был белый, с коричневыми пятнами и висячими ушами. Не какой-то конкретной породы или происхождения и достаточно маленького роста, чтобы другие собаки часто насмехались над ним. Он был разновидностью обычного вида обычного животного, которое большинство людей по праву игнорировало бы.

«Но когда этот пес уставился на дракона и услышал могущественное хвастовство, он пришел к осознанию этого. Сегодня он столкнулся с чем-то, о чем всегда мечтал, но никогда не знал. Сегодня он увидел совершенство и поставил перед собой цель. С сегодняшнего дня все остальное не имело значения.

«Он собирался стать драконом».

«Подсказка, - прошептал Дизайн Каладину, - это невозможно. Собака не может стать драконом ».

"Дизайн!" - сказал Вит, поворачиваясь к ней. «Что я тебе говорил о испорчении концовки рассказов!»

«Что-то глупое, поэтому я забыл об этом!» - сказала она, ее узор распустился, как распустившийся цветок.

«Не портите истории !» - сказал Вит.

"Это глупо. История действительно длинная. Ему нужно услышать финал, чтобы он знал, что стоит слушать полностью ».

«Это не так, - сказал Вит. «Здесь нужна драма. Саспенс. Сюрприз. ”

«Сюрпризы - это глупо», - сказала она. «Он должен быть проинформирован о том, хорош продукт или нет, прежде чем его попросят передать. Хотели бы вы такой же сюрприз на рынке? О, вы не можете купить конкретную еду. Вы должны нести мешок домой, сократить его открыть, а затем выяснить , что вы купили. Драма. Саспенс! »

Вит бросил на Каладина осажденный взгляд. «Я связан,» сказал он, «в буквальный монстр.» Он сделал росчерк, и между ними снова появилось Светоплетение, показывая собаку на вершине холма, покрытую травой, которая выглядела мертвой, поскольку не двигалась. Собака смотрела вверх на дракона, который улетал все меньше и меньше.

«Собака, - продолжал Вит, - сидела на вершине холма всю ночь и день, глядя на нее. Думаю. Сновидение. Наконец, он вернулся на ферму, где жил среди своих сородичей. У всех этих сельскохозяйственных собак была работа, они гнались за скотом или охраняли периметр, но на него, как на самого маленького, редко возлагали какие-либо обязанности. Возможно, для другого это освободит. Для него это всегда было унизительно.

«Поскольку любая проблема, которую нужно преодолеть, - это просто набор более мелких проблем, которые необходимо преодолеть последовательно, он разделил свою цель стать драконом на три шага. Во-первых, он найдет способ иметь разноцветную чешую, как у дракона. Во-вторых, он научится говорить на языке людей, как дракон. В-третьих, он научится летать, как дракон ».

Остроумие заставило сцену разворачиваться перед Каладином. Красочная земля с густой зеленой травой, которая в конце концов не умерла - она просто не двигалась, кроме как на ветру. Существа, непохожие на всех, кого Каладин когда-либо видел, пушистые и странные. Экзотика.

Маленькая собачка вошла в деревянное строение - сарай, хотя с восточной стороны он не был построен из камня, чтобы выдерживать штормы. Он почти не выглядел водонепроницаемым. Как уберечь зерно от порчи? Каладин склонил голову к этой странности, когда собака столкнулась с высоким мужчиной в рабочей одежде, перебирающим мешки с семенами.

«Сначала собака выбрала весы, - продолжил Вит в сопровождении тихой музыки флейты, - поскольку это казалось самым легким делом, и он хотел начать свое преобразование с досрочной победы. Он знал, что у фермера есть много семян разных цветов, и они имели форму маленьких чешуек. Поскольку он не был вором, собака не брала их, но он спросил других животных, где фермер взял новых.

«Оказывается, фермер может сделать семена, поместив их в земле, ожидая растения расти, то , принимая больше семян от стеблей. Зная это, собака позаимствовала семена и сделала то же самое, сопровождая старшего сына фермера в его повседневной работе. Пока юноша работал, собака двигалась рядом с ним, копая лапами ямки для семян и осторожно сажая их ртом ».

Было забавно наблюдать за работой собаки. Не только потому, что животное проделывало все это ногами и мордой, но и потому, что земля расступалась, когда собака лапала его. Он был сделан не из камня, а из чего-то другого.

«Это в Шиноваре, не так ли?» - спросил Каладин. «Сигзил рассказал мне о такой земле».

- Тише, - сказал Вит. «Это не та часть, о которой вы говорите. Старшему сыну фермера поведение собаки показалось довольно забавным - тогда еще невероятным, поскольку собака выходила каждый день, сжимая в зубах лейку. Собачка полила каждое семя, как фермер. Он научился пропалывать и удобрять. И в конце концов собака была вознаграждена собственным маленьким урожаем разноцветных семян.

«После замены того, что он одолжил у фермера, собака намокла и накатала семена, наклеивая их на все свое тело. Затем он представился другим собакам.

«Вы восхищаетесь моими чудесными новыми весами?» - спросил он своих собратьев-животных. «Разве я не похож на дракона?»

«Они, в свою очередь, смеялись над ним. «Это не весы!» Они сказали. «Ты выглядишь глупо и глупо. Вернись к собаке ».

Каладин сунул в рот ложку тушеного мяса, глядя на иллюзию. Цвета были завораживающими, хотя он должен был признать, что собака выглядела глупо, покрытая семенами.

«Собака ускользнула, чувствуя себя глупой и обиженной. Он не смог выполнить свою первую задачу - иметь чешую, как у дракона. Однако собаку это не испугало. Конечно, если бы он мог говорить громким голосом дракона, все бы увидели. Итак, свободное время пес проводил, наблюдая за детьми фермера. Их было трое. Старший сын, помогавший в полях. Средняя дочь, которая помогала с животными, и малыш, который был слишком мал, чтобы помогать, но учился говорить ».

Остроумие заставило появиться семью, работающую во дворе - жену фермера, которая была выше фермера. Молодой, долговязый и усердный. Дочь, которая когда-нибудь будет на уровне своей матери. Ребенок, который бродил по двору, за которым все ухаживали, пока они делали свои дела.

«Это, - заметил Уит, - почти слишком просто».

"Слишком легко?" - спросил Каладин, рассеянно принимая еще кусок тушеного мяса.

« В течение многих лет, я должен был сделать с намеками иллюзий. Предлагаю сцены. Предоставление большей части воображению. Теперь, когда я могу делать больше, я нахожу это менее удовлетворительным.

«Как бы то ни было, собака решила, что лучший способ выучить язык мужчин - это изучить их младшего ребенка. Итак, собака играла с младенцем, оставалась с ним и слушала, как он начал складывать слова. Собака тоже играла с дочкой, помогала по работе во дворе. Вскоре он обнаружил, что может понять ее, если очень постарается. Но он не мог складывать слов.

«Он так старался говорить, как они, но его рот не мог произнести такую речь. Его язык не работал как человеческий. В конце концов, наблюдая за высокой и серьезной дочерью, он заметил, что она может писать человеческие слова на бумаге.

«Собака это очень обрадовало. Это был способ говорить без человеческого языка! Собака присоединилась к ней за столом, за которым она училась, рассматривая буквы по мере того, как она их составляла. Он много раз терпел неудачу, но со временем научился сам царапать буквы в грязи.

«Фермер и его семья сочли это удивительным трюком. Пес был уверен, что нашел способ доказать, что становится драконом. Он вернулся к другим собакам в поле и показал им свои способности к письму, написав их имена на земле.

«Они, однако, не могли прочитать слов. Когда собака объяснила, что такое письмо, они засмеялись. «Это не громкий и величественный голос дракона!» - сказали собаки. «Это так тихо, что никто этого не слышит! Вы выглядите глупо и глупо. Вернись к собаке ».

«Они оставили собаку смотреть на его письмо, когда пошел дождь, смывая слова. Он понял, что они были правы. Он не смог говорить гордым и могущественным голосом дракона ».

Образ собаки под дождем показался Каладину слишком знакомым. Слишком личное.

«Но надежда еще оставалась», - сказал Вит. «Если бы собака могла просто летать. Если бы он смог достичь этого подвига, собакам пришлось бы признать его трансформацию.

«Эта задача казалась даже более сложной, чем две предыдущие. Однако собака увидела в сарае любопытное устройство. Фермер связывал тюки сена веревкой, а затем поднимал или опускал их с помощью шкива в стропилах.

«По сути, это был полет, не так ли? Тюки сена взлетали в воздух. Итак, собака сама потренировалась в перетягивании веревки и научилась механике устройства. Он обнаружил, что шкив можно уравновесить грузом с другой стороны, благодаря чему тюки сена опускались медленно и безопасно.

«Собака взяла его поводок и обвязала его вокруг него, чтобы сделать шлейку, как те, которыми обматывали сено. Затем он привязал к веревке мешок немного легче, чем он был, создавая вес, чтобы уравновесить его. Привязав ртом веревку к упряжи, он поднялся на верх чердака сарая и позвал других собак, чтобы они вошли. Когда они подошли, он грациозно спрыгнул с чердака.

"Это сработало! Собака медленно опустилась, приняв в воздухе великолепную позу. Он летел ! Он взлетел, как дракон! Он чувствовал воздух вокруг себя и знал, как быть наверху, когда все внизу. Когда он приземлился, он почувствовал себя таким гордым и таким свободным.

«Затем другие собаки засмеялись так громко, как когда-либо смеялись. «Это не летает, как дракон!» Они сказали. «Вы медленно падали. Ты выглядел так глупо и глупо. Вернись к собаке ».

«Это, наконец, разбило надежды собаки. Он понял правду. Такая собака, как он, просто не могла стать драконом. Он был слишком мал, слишком тих, слишком глуп ».

Откровенно говоря, смотреть, как опускают собаку на веревке, было немного глупо. «Они были правы, - сказал Каладин. "Это не полет".

Вит кивнул.

«О, это то место, где я говорю?» - сказал Каладин.

«Если хочешь».

«Я не хочу. Продолжайте рассказ ».

Вит ухмыльнулся, затем наклонился вперед, помахал в воздухе и издал звуки крика из далекой части иллюзии, еще не видимой. "Что это было? Собака смущенно посмотрела вверх. Он слышал шум. Внезапный крик? Крики паники?

«Собака выбежала из сарая и обнаружила, что фермер и его семья сгрудились вокруг небольшого колодца на ферме, ширина которого едва могла поместиться в ведро. Собака поставила лапы на край колодца и посмотрела вниз. Далеко внизу, в глубокой тьме ямы, он услышал плач и плеск ».

Каладин наклонился вперед, глядя в темноту. Жалкий булькающий крик был едва слышен поверх брызг.

«Младший ребенок фермера и его жены упал в колодец, - прошептал Вит, - и тонул. Семья кричала и плакала. Ничего не поделаешь. Или … там было?

«В мгновение ока собака знала, что делать. Он откусил ведро от веревки колодца, а затем велел старшему сыну привязать веревку к своей сбруи. Он написал «опусти меня» в грязь, затем запрыгнул на край колодца. Наконец, он бросился в колодец, когда фермер схватил рукоятку.

«Спустившись на этой веревке, собака« улетела »в темноту. Он нашел ребенка полностью под водой, но засунул морду внутрь и ухватился зубами за одежду ребенка. Спустя некоторое время, когда семья вытащила его, показалась собака, держащая самого маленького ребенка: мокрый, плачущий, но очень живой.

«В ту ночь семья усадила маленького пса за столик и дала ему свитер, чтобы он согрелся, его имя было написано спереди буквами, которые он мог читать. Они устроили пир с едой, которую собака помогла вырасти. Они подарили ему кусок торта в честь дня рождения ребенка, жизнь которого он спас.

«Той ночью дождь пролился на других собак, которые спали на улице в холодном сарае, который протек. Но маленькая собачка прижалась к теплой постели у огня, в обнимку с детьми фермера, с набитым животом. И когда он это сделал, пес с грустью подумал про себя: «Я не смогу стать драконом. Я полный и полный неудачник ».

"Конец."

Вит хлопнул в ладоши, и изображения исчезли. Он поклонился сидящему. Дизайн опустила флейту и снова развернула узор, словно собираясь дать свой собственный смычок.

Затем Вит взял свою тарелку с тушеным мясом и продолжил есть.

- Подожди, - сказал Каладин, вставая. "Что это ?"

«Вы пропустили« конец »в конце?» Сказал дизайн. «Это означает, что это конец».

«Что это за финал?» - сказал Каладин. «Собака решает, что он неудачник?»

«Концовки - это искусство», - надменно сказал Вит. « Искусство точное и бесспорное , мостовик. Да, это конец ».

«Почему ты мне это сказал?» - потребовал ответа Каладин.

«Вы просили историю».

«Мне нужна была полезная история!» - сказал он, махнув рукой. «Как история об императоре на острове или о Флоте, который продолжал бежать».

«Вы не указали это», - сказал Вит. «Вы сказали, что хотите историю. Я предоставил один. Это все."

«Это неправильный финал», - сказал Каладин. «Эта собака была невероятной. Он научился писать. Сколько животных могут писать в любом мире? »

«Я бы сказал, не много», - заметил Вит.

«Он научился заниматься сельским хозяйством и использовать инструменты, - сказал Каладин. «Он спас жизнь ребенку . Эта собака - грозный герой ».

«История не о том, что он пытался стать героем», - сказал Уит. «Это было о том, как он пытался быть драконом. В котором он явно потерпел неудачу. ”

"Я говорил тебе!" - радостно сказал дизайн. «Собаки не могут быть драконами!»

"Какая разница?" - сказал Каладин, расхаживая взад и вперед. «Взглянув на дракона и пытаясь стать лучше, он перерос других собак. Он добился чего-то действительно особенного ». Каладин остановился, затем прищурился, глядя на Вита, чувствуя, как его гнев превратился в раздражение. «Это история обо мне, не так ли? Я сказал, что я недостаточно хорош. Вы думаете, что у меня невыполнимые цели, а я намеренно игнорирую то, чего добился ».

Остроумие указал ложкой. «Я сказал вам, что эта история не имеет смысла. Вы обещали не назначать его ".

«На самом деле, - сказал Дизайн, - вы не дали ему возможности пообещать! Ты просто продолжал говорить ».

Вит посмотрел на нее.

«Бла-бла-бла-бла-бла!» - сказала она, покачивая головой взад и вперед при каждом слове.

«В ваших рассказах всегда есть смысл, - сказал Каладин.

«Я художник», - сказал Вит. «Я должен поблагодарить вас за то, что вы не унижаете меня, настаивая на том, что мое искусство должно чего-то достичь . На самом деле, не стоит наслаждаться искусством. Вы должны просто признать, что он существует, и двигаться дальше. Все остальное покровительственно ».

Каладин скрестил руки и сел. Остроумие, снова играю в игры. Неужели он никогда не мог быть ясным? Разве он не мог сказать, что имел в виду?

- Любое значение, - мягко сказал Вит, - ты должен присвоить, Каладин. Я просто рассказываю истории. Вы закончили тушеное мясо? »

Каладин понял, что это так - он съел всю чашу, слушая.

«Боюсь, я не смогу долго поддерживать этот пузырь», - сказал Вит. «Он заметит, если я это сделаю, и тогда он уничтожит меня. Я нарушил наше соглашение, которое подвергает меня его прямым действиям. Я бы предпочел не быть убитым, потому что сегодня у меня есть еще семь человек, которых я хотел бы оскорбить ».

Каладин кивнул, снова вставая. Он понял, что каким-то образом эта история его зажгла. Он чувствовал себя сильнее, меньше из-за слов и больше из-за того, как он разозлился на Вит.

Немного света, немного тепла, немного огня, и он почувствовал себя готовым снова выйти на ветер. И все же он знал, что тьма вернется. Так было всегда.

«Можете ли вы сказать мне настоящий финал?» - спросил Каладин тихим голосом. «Прежде чем я уйду обратно?»

Вит встал и перешагнул через него, затем положил руку на спину Каладина и наклонился. «В ту ночь, - сказал он, - маленькая собачка прижалась к теплой постели у огня, обнимая детей фермера с набитым животом. И когда он это сделал, пес подумал про себя: «Я сомневаюсь, что у любого дракона когда-либо было так хорошо» ».

Он улыбнулся и встретился глазами с Каладином.

«Для меня этого не будет, - сказал Каладин. «Ты сказал мне, что будет хуже».

«Будет, - сказал Вит, - но потом станет лучше. Потом снова станет хуже. Тогда лучше. Это жизнь, и я не буду лгать, говоря, что каждый день будет солнечным. Но снова будет солнечный свет, и это совсем другое дело. Это правда. Обещаю, Каладин: тебе снова будет тепло. ”

Каладин кивнул в знак благодарности, затем повернулся к ненавистным ветрам. Он почувствовал толчок к своей спине, когда Вит послал его вперед - затем свет исчез вместе со всем, что он содержал.

СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД

Эшонай запрокинула голову, чувствуя струю воды, стекающую с ее черепной пластинки в панцире. Возвращение в боевую форму после столь долгого пребывания в рабочей форме было похоже на повторное посещение знакомой поляны, скрытой за деревьями, редко встречаемой, но всегда ждущей ее. Она сделала , как эту форму. Она не воспримет это как тюрьму.

Она встретила Туда и Рлейна, когда они вышли из впадин в камне, где они тоже вернулись в эту форму. Многие из ее друзей никогда не покидали его. Военная форма была удобна по многим причинам, хотя Эшонай не нравилась она так же хорошо, как рабочая. Было что-то в агрессии, которую эта форма вызвала в ней. Она боялась, что найдет оправдания для драки.

Фуд потянулся и напевал Джой. «Приятно себя чувствовать», - сказал он. «Я чувствую себя живым в этой форме».

«Слишком жив», - сказал Рлейн. «Тебе ритмы звучат громче?»

«Не для меня», - сказал Туд.

Эшонай покачала головой. По-другому она не слышала ритмы. В самом деле, она задавалась вопросом, услышит ли она - когда снова примет эту форму - чистый тон Рошара, как в первый раз. Она этого не сделала.

"А не ___ ли нам?" - спросила она, указывая на расширяющиеся плато. Рлейн двинулся к одному из мостов, но Туд громко запел в Развлечение и атаковал ближайшую пропасть, перепрыгивая через нее невероятным прыжком.

Эшонай бросился за ним, чтобы сделать то же самое. Каждая форма принесла с собой определенный уровень инстинктивного понимания. Когда она достигла края, ее тело знало, что делать. Она прыгнула мощным прыжком, воздух просвистел через бороздки в ее панцире и взмахнул свободной мантии, которую она носила в шторм.

Она приземлилась с твердым хрустом, ее ноги скрежетали по камню, когда она остановилась. Ритм уверенности звенел в ее ушах, и она обнаружила, что ухмыляется. Она была упустил. Рядом с ней приземлился Рлейн, огромная фигура с черными и красными узорами на коже, образующими замысловатый мрамор. Он тоже напевал Доверие.

"Давай!" - крикнул Туд откуда-то поблизости. Он перепрыгнул еще одну пропасть.

Настроившись на радость, Эшонай побежал за ним. Вместе трое из них преследовали и бросались, карабкались и взлетали - преодолевая пропасти, взбираясь вверх и через скальные образования, бегая по плато. Расколотые равнины были похожи на игровую площадку.

«Наверное, таковы острова и океаны», - думала она, рассматривая Равнины с высоты. Она слышала о них в песнях и всегда представляла океан как огромную сеть потоков, движущихся между участками суши.

Но нет, она видела карту Гавилара. На этой картине водоемы казались широкими, как страны. Вода ... больше нечего видеть, кроме воды. Она настроила тревогу. И трепет. Дополнительные эмоции, по ее опыту.

Она спрыгнула со скалы и приземлилась на плато, а затем прыгнула за Туд. Как далеко ей придется пройти, чтобы найти эти океаны? Судя по карте, всего несколько недель восточнее. Когда-то такое расстояние было устрашающим, но теперь она проделала путь до Холинара и обратно. Поездка в столицу Алети была одним из самых сладких и волнующих событий в ее жизни. Так много новых мест. Столько замечательных людей. Столько странных растений, странных видов, странных блюд по вкусу.

Когда они бежали, те же чудеса в одночасье превратились в угрозу. Вся поездка домой превратилась в размытую картину марша, сна и поиска пищи в человеческих полях.

Эшонай достигла еще одной пропасти и прыгнула, пытаясь вернуть свое волнение. Она увеличила темп, приблизившись к Туду и, в конце концов, обогнала его - прежде, чем они вдвоем остановились, чтобы дождаться Рлейна, который замедлился на несколько плато назад. Он всегда был осторожен и, казалось, лучше справлялся со склонностями новой формы.

Ее сердце бешено колотилось, Эшонай по привычке протянула руку, чтобы вытереть лоб - но у этой формы не было пота на ее лбу, чтобы капать ей в глаза. Вместо этого панцирная броня захватывала воздух от ее поступательного движения, а затем подталкивала его снизу, чтобы охладить ее кожу.

Потрясающая энергия формы означала, что она, вероятно, могла бы продолжать бегать часами, прежде чем почувствовать реальное напряжение. Возможно, дольше. Действительно, боевые формы во время бегства из Алеткара несли еду для других и по- прежнему двигались быстрее рабочих.

В то же время Эшонай проголодался. Она хорошо помнила, сколько еды требуется этой форме при каждом приеме пищи.

Пока они ждали, Туд прислонился к высокой скале, наблюдая, как в воздухе играют ветряные шквалы. Эшонай пожалела, что не взяла с собой книгу для рисования карт Равнин. Она нашла его на рынке людей Холинара - такая маленькая и простая вещь. Это было дорого по меркам Алети, но так дешево по ее меркам. Целая книга бумаг? Всего за несколько кусочков изумруда?

Она тоже видела там стальное оружие. Сидя на рынке. Продается. Слушатели защищали, полировали и уважали каждое оружие, найденное на Равнинах, сохраняя его из поколения в поколение, передавая от родителей к детям. У людей были целые стойла из них.

«Это будет плохо для нас, не так ли?» - спросил Туд.

Эшонай поняла, что она напевала Заблудшим. Она остановилась, но встретилась с ним взглядом и знала, что он знает. Вместе они обошли каменное образование и посмотрели на запад, в сторону городов, которые веками были домами слушателей. Темный дым заполнил воздух - алети сжигали дрова, разводя огромные костры и расселяясь по своим лагерям.

Они прибыли в силе. Их десятки тысяч. Полчища солдат с десятками Разносчиков Осколков. Приходите истреблять ее народ.

«Может быть, и нет», - сказал Эшонай. «В боевой форме мы сильнее, чем они. У них есть снаряжение и навыки, но у нас есть сила и выносливость. Если нам придется сражаться с ними, эта местность будет нам очень выгодна ».

«Вы действительно должны были это сделать?» - спросил Фуд у Мольбы. «Тебе нужно было убить его?»

Она ответила на это раньше, но не избежала ответственности. Она была проголосовали за Gavilar , чтобы умереть. И в первую очередь она была причиной голосования.

«Он собирался вернуть их, Туд», - сказал Эшонай Выговору. «Наши древние боги. Я слышал, как он это сказал. Он думал, что я буду счастлив услышать об этом ».

"Так ты убил его?" - спросил Туд Агонии. «Теперь они убьют нас, Эшонай. Как это лучше? »

Она настроила Напряжение. Фуд, в свою очередь, настроил «Примирение». Казалось, он понимал, что повторение этого снова и снова ничего не дает.

«Готово, - сказал Эшонай. «Итак, теперь нам нужно продержаться. Возможно, нам даже не придется с ними бороться. Мы можем собирать драгоценные камни из ракушек и ускорять рост урожая. Люди не могут перепрыгнуть через эти пропасти, поэтому им будет трудно добраться до нас. Мы будем в безопасности ».

«Мы окажемся в ловушке», - сказал Туд. «В центре этих равнин. На месяцы, возможно, годы. Тебя это устраивает, Эшонай?

Рлейн, наконец, догнал их, бегая трусцой и напевая себе под нос - возможно, он счел их двоих глупыми за то, что они ускорились.

Эшонай отвернулся от Туда и посмотрел через Равнины - не на людей, а на океан, Источник. Места, в которые она могла бы пойти. Места, которые она планировала посетить. Туд знал ее слишком хорошо. Он понимал, как больно быть здесь в ловушке.

«Они нанесут удар внутрь, - подумала она. Люди не пройдут весь этот путь, чтобы развернуться из-за нескольких пропастей. У них есть ресурсы, которые мы можем только представить, а их очень много. Они найдут способ добраться до нас.

Бежать с другой стороны Равнин тоже было нельзя. Если чудовища бездны их не поймают, то в конце концов это сделают люди. Бежать означало отказаться от естественных укреплений Равнин.

«Я сделаю то, что должен, Туд», - сказал Эшонай Решимости. «Я сделаю то, что правильно, любой ценой. Нам. Мне."

«Они вели войны», - сказал Туд. «У них есть генералы. Великие военные мыслители. У нас есть военная форма только год ".

«Мы научимся, - сказал Эшонай, - и создадим собственных генералов. Наши предки заплатили своим разумом за то, чтобы принести нам свободу. Если люди найдут способ прийти сюда за нами, мы будем сражаться. Пока мы не убедим людей, что цена слишком высока. Пока они не поймут, что мы не пойдем смиренно в рабство, как бедняки, которых они используют в качестве слуг. Пока они не узнают, у них не может быть ни нас, ни наших клинков, ни наших душ. Мы свободные люди. Навсегда."

* * *

Венли собрала своих друзей, тихо напевая Тягу, показывая драгоценные камни в своих руках. Voidspren. Пятеро из них оказались в ловушке, в которой оказался Улим, когда впервые привел к ней.

Внутри ее драгоценного сердца он напевал слова поддержки. После событий в человеческом городе он относился к ней с гораздо большим уважением. И он никогда больше не покидал ее. Чем дольше он оставался, тем лучше она могла слышать новые ритмы. Ритмы власти.

Она потребовала эту часть Нарака - города в центре Равнин - для своих ученых. Друзья, которых они с Улимом определили после тщательного обсуждения, разделили ее голод по лучшему миру. Она надеялась, что достаточно надежный. Как только они получат Войдспрен в своих драгоценных сердцах, она будет гораздо увереннее в их осмотрительности.

"Кто они такие?" - спросил Демид, положив руку Венли на плечо. Он был первым и очень хотел слушать. Он, естественно, не знал всего, но она была рада его видеть. Когда он был рядом, она чувствовала себя сильнее. Храбрее, чем Эшонай. В конце концов, мог ли Эшонай когда-нибудь пойти на такой шаг?

«Эти удерживающие пружины», - объяснил Венли. «Когда вы примете одного из них в свое драгоценное сердце, они будут держать вас в руках, сохраняя вашу текущую форму, но у вас будет секретный компаньон, который поможет вам. Направляй тебя. Вместе мы решим величайшую задачу, которую когда-либо знал наш народ ».

"Который?" Туса обратилась к Скептицизму.

«Наш мир связан с другим», - объяснила Венли, передавая по одному драгоценному камню каждому из своих друзей. «Место под названием Шадесмар. Там существуют сотни спренов, которые могут дать нам возможность использовать силу штормов. Они прошли долгий путь во время сильной бури. Однако они зашли так далеко, как могли, в одиночку. Получение таких драгоценных камней на нашу сторону требует огромных усилий и невозможно в больших масштабах.

«Итак, нам нужен другой способ донести эти spren. Мы собираемся это выяснить, а затем мы собираемся убедить остальных слушателей присоединиться к нам в принятии форм власти. Мы будем умны; на этот раз мы не будем править спренами. Мы будем править ими.

«Эшонай и другие по глупости втянули всех в нежелательную войну. Итак, мы должны сделать этот шаг. Нас будут помнить как тех, кто спас наш народ ».

О … Отец … Семь тысяч лет.

«Как ты мог мне этого не сказать?» - потребовала Сияющего, когда она опустилась на колени и крикнула кубу на полу. «Restares не только honorspren в высоту судья, он один из штурмовиков Вестников!»

«В то время вам не требовалась информация, - сказал голос Мрейза. «Будь Вейл. Она поймет.

«Вейл еще больше злится на тебя, Мрейз», - сказал Сияющий, вставая. «Вы отправили нас в опасную ситуацию без должной подготовки! Утаивание этой информации привело к потере нескольких недель, пока мы втроем обыскивали крепость, как идиот ».

«Мы не хотели, чтобы ты спрашивал о Вестнике», - сказал Мрейз разочаровывающе спокойным голосом. «Это могло его насторожить. Насколько нам известно, он не понял, что мы знаем его настоящую личность. Гавилар, возможно, знал, но никто из других в «Сынах чести» не подозревал, что они служили одному из тех самых существ, которых они искали - в своем наивном невежестве - чтобы вернуть в Рошар. Ирония довольно поэтическая ».

«Ммм…» - сказал Узор из-за двери, где он наблюдал за Адолином.

"Какие?" - спросил его Сияющий. «Тебе теперь тоже нравится ирония?»

«Ирония приятна на вкус. Как колбаса.

«А вы когда-нибудь пробовали колбасу?»

«Не думаю, что у меня есть чувство вкуса», - сказал Паттерн. «Такая ирония похожа на то, что я представляю себе колбасой, когда я воображаю вкусы».

Сияние потерла лоб, оглядываясь на куб. Так нечестно. Она привыкла смотреть на своих солдат, но нельзя было должным образом взглянуть на человека, который разговаривал с вами из коробки.

«Ты сказал нам, что мы будем знать, что делать, когда найдем Рестареса», - сказал Сияющий Мрейзу. «Что ж, мы сейчас здесь и понятия не имеем, что делать дальше».

«Что вы сделали в тот момент, когда узнали?» - сказал Мрейз.

«Проклял твое имя».

"Потом?"

«Связался с вами напрямую, чтобы еще немного поругать вас».

«Это был правильный выбор. Видишь, ты точно знал, что делать ».

Сияющая скрестила руки, теплые от гнева. Разочарование. И … надо признать … смущение. Она истекла кровью, превратившись в Вейл, и гнев вернулся.

«Пришло время, - сказала она, - нам разобраться, Мрейз».

"Иметь дело? Сделка уже заключена. Вы делаете, как я просил, и получите предложенную награду - в дополнение к практике и обучению, которые вы получаете под моей рукой ».

«Это интересно, - сказал Вейл. «Потому что я вижу это по-другому. Я прошел весь этот путь через большие трудности. Благодаря жертве Адолина я получил доступ к одной из самых удаленных крепостей на Рошаре. Я добился успеха там, где вы прямо сказали мне, что другие ваши агенты потерпели неудачу.

«Теперь, когда я здесь, вместо того, чтобы проходить« обучение »или« практику », как вы говорите, я обнаружил, что вы скрывали от меня важную информацию. С моей точки зрения, нет никакого стимула продолжать эту договоренность, так как обещанное вознаграждение меня мало интересует. Даже Шаллан сомневается в его ценности.

«Ваш отказ предоставить мне важную информацию заставляет меня сомневаться в том, что еще вы скрывали. Теперь я сомневаюсь, что то, что я здесь делаю, противоречит моим интересам и интересам тех, кого я люблю. Итак, позвольте мне спросить прямо. Почему я на самом деле здесь? Почему вас так интересует Келек? И почему - прямо - я должен продолжать идти по этому пути? »

Мрайз ответил не сразу. «Привет, Вейл», - наконец сказал он. «Я рад, что вы пришли поговорить со мной».

«Отвечай на мои вопросы, Мрейз».

«Во-первых, пора открыть куб», - сказал Мрейз.

Вейл нахмурился. «Коммуникационный куб? Я думал, ты сказал, что это все испортит.

«Если вы вломитесь в него, вы его испортите. Возьми это. Поднимите это. Когда я напеваю, слушайте ту сторону, где мой голос наиболее слабый ».

Она снова опустилась на колени рядом с кубом и подняла его, прислушиваясь к жужжащему голосу Мрейза. Да … звук был слабее с одной стороны.

«Я нашла это», - сказала она.

«Хорошо», - сказал Мрейз. «Положите руку на плоскость куба и поверните ее вправо».

Она почувствовала щелчок, когда коснулась его. Она подозревала, что Мрейз что-то сделал, чтобы разблокировать устройство, где бы он ни находился. Когда она повернула плоскость куба, он легко повернулся и оторвался, открыв небольшое отделение, в котором находился замысловатый металлический кинжал с драгоценным камнем на конце рукоятки.

«Значит, вы действительно хотите, чтобы я его убила», - сказала она.

«Невозможно убить Вестника, - сказал Мрейз. «Они бессмертны. Не думайте о Келеке как о человеке. Он нестареющий, вечный родник, созданный из сущности и воли Чести. Он как сила тяжести или как свет. Сила, а не человек ».

«И ты хочешь, чтобы я ударил эту силу этим ножом», - сказала Вейл, расстегивая ремни и вытаскивая его из куба. Полость представляла собой лишь небольшую часть полой части куба, а остальную часть отделял слой стали. Голос Мрейза исходил из запечатанной части. Как он взвесил куб так, чтобы она не чувствовала, что один конец тяжелее другого?

«Я хочу, чтобы ты, - сказал он, - забрал душу Келека, также известного как Рестареса. Нож уловит его сущность в этом драгоценном камне.

«Это кажется слишком жестоким», - сказал Вейл, глядя поверх ножа.

«Жестокие, как тростники, которыми ты так охотно пользуешься, несмотря на то, что они застряли внутри? Это ничем не отличается. Существо по имени Келек - вместилище невероятных знаний. Заключение из драгоценных камней не причинит ему вреда, и мы сможем с ним общаться ».

«У нас в башне есть еще два Вестника», - сказал Вейл. «Я мог бы спросить их все, что вы хотите знать».

«Думаешь, они ответят? Насколько они были полезны, разговаривая с Ясной? Таленелат совершенно безумен, а Шалаш обманчиво сдержан. Да, они говорят о своем Клятвенном пакте и о борьбе с Слитными, но редко раскрывают что-нибудь практическое.

«Это не очень убедительно, - сказал Вейл. «Да, я знаю, что вы хотите, чтобы я сделал, но я подозревал это с самого начала. Если вы хотите, чтобы я это сделал, мне нужно знать почему. Чему конкретно вы хотите от него научиться? »

«Наш хозяин, Тайдакар, страдает … недугом, похожим на болезнь Вестников . Ему нужен доступ к Вестнику, чтобы узнать больше о своем состоянии и спастись от худшего из его последствий ».

«Этого недостаточно, - сказал Вейл. «Сияющий и Шаллан не позволят мне делать твою грязную работу по такой мелкой причине». Она снова вставила кинжал в куб. «Я пришел сюда, чтобы сообщить о местонахождении Рестареса. Шаллан специально сказала вам, что мы не будем его убивать - и да, я считаю, что нанесение ему удара этим устройством - то же самое.

- Маленький нож, - сказал Мрейз, его голос стал тише, - зачем Садеасу нужно было умирать?

Она колебалась, ее рука все еще держала кинжал, который она пыталась прикрепить к ремням куба.

«Это существо, - продолжил Мрейз, - то, что они называют Келек, - чудовище. Он, вместе с другими восемью, отказался от их Клятвенного договора и бросил Таленелат - Носитель Агоний - в одиночку в Проклятии, чтобы выдержать пытки в течение тысяч лет. Враг вернулся, но на помощь пришли Вестники? Нет. В лучшем случае они прячутся. В худшем случае их безумие заставляет их ускорить разрушение мира.

«Келек стал нерешительным до безумия. И, как и большинство из них, он боится. Он хочет сбежать от своих обязанностей. Он работал с Гавиларом, прекрасно зная, что это приведет к возвращению Сплавленных и к концу нашего мира, потому что он надеялся найти способ сбежать из этого мира. Способ бросить нас, поскольку он уже отказался от своих клятв и своих друзей.

«Он обладает знаниями, необходимыми для нашей борьбы с захватчиками. Однако он не станет делиться этим по своей воле. Он прячется в самой удаленной крепости мира и пытается притвориться, что войны нет, что он не виноват. Он есть. Единственный способ заставить его выполнить свой долг - вернуть его силой, а лучший и самый простой способ сделать это - поймать его душу в ловушку ».

Бури. Это была более длинная речь, чем она обычно произносила в Мрейзе. В его голосе была страсть и убежденность. Вейл почти уговорил.

«Я не могу выступить против него», - сказала она. «Он собирается судить Адолина в этом процессе. Если Келек исчезнет, это вызовет у нас всевозможные подозрения, а Адолин наверняка окажется в тюрьме. Я не могу рисковать ».

«Хм…» - сказал Мрейз. «Если бы только был способ, чтобы кто-то, заперев душу Келека, мог занять его место. Носи его лицо. Вынесите приговор, оправдывая своего мужа и приказывая почестям снова вступить в войну. Если бы только мы послали человека, способного в одиночку переломить ход этой войны с помощью целевой иллюзии ».

В этот момент Вейл потерял контроль перед Шаллан. Потому что то, что здесь сказал Мрейз … имело слишком много смысла.

«О бури», - подумала Шаллан, похолодев. Отец Бури наверху и Ночной Страж внизу … Он прав. Это решение этой проблемы. Способ позволить Адолину победить. Способ вернуть почестей.

Вот как он манипулировал ею на этот раз. Она хотела противостоять ему только по этой причине. Если бы только то, что он сказал, было не так логично. Было бы легко заменить Келека, если бы она могла получить немного Штормового света ...

Нет, предупредил Вейл. Это не что легко. Нам было бы трудно выдать себя за Вестника.

«Мы сделаем замену в последний момент», - подумала Шаллан. В последний день испытания - чтобы сократить время, которое нам нужно на притворство, и дать нам несколько дней на то, чтобы выяснить его личность.

«Убийство Садеаса спасло тысячи жизней», - продолжил Мрайз своим мягким маслянистым голосом. «Доставка Келека к нам, отправка хонорспрена для связи Ветрокрылых могла бы сэкономить миллионы. ”

«Вейл не уверен, что мы можем подражать Вестнику», - сказала Шаллан.

«Вестник непостоянен, - сказал Мрейз. «Все они сейчас. С помощью нескольких указателей вы можете избежать внимания. Хонорспрен не умеет замечать уловки - или различать странное поведение людей или тех, кто когда-то был людьми. Вы можете это сделать. А после суда «Келек» может настоять на том, чтобы он сам посетил Уритиру, оставив спренов в полном неведении о том, что вы сделали ».

«Это было бы неправильно, Мрейз. Он чувствует себя неправильно «.

«Ранее Veil требовал сделки. Хотя я обычно отвергаю подобные разговоры, меня обнадеживает то, что она не требовала денег или власти. Ей нужна была информация, чтобы знать, почему она делает то, что делает. Вы трое достойные охотники.

«Так что я буду пересматривать сделку в соответствии с просьбой. Выполняйте, как я прошу здесь, и я освобожу вас от вашего ученичества. Вы станете полноправным членом нашей организации - у вас не только будет доступ к нужным вам знаниям, но и вы будете иметь право голоса в том, что мы делаем. Наши грандиозные планы ».

Внутри Вейл оживился. Но Шаллан была удивлена тем, как она откликнулась на это предложение. Полная Призрачная кровь? Это был путь ... Путь к ...

«Ударь по Вестнику», - сказала она. «Это звучит неправильно, Мрейз. Очень неправильно."

«Ты слаб», - сказал он. "Ты это знаешь."

Она склонила голову.

«Но часть вас - нет», - продолжил он. «Деталь, которая может быть настолько сильной. Позвольте этой стороне сделать то, что нужно. Спасите своего мужа, свое королевство и свой мир одновременно. Станьте этим охотником, Шаллан.

«Станьте ножом».

* * *

Почести, окружавшие Верховного судью, уступили место Адолину, когда он подошел, Смешанные последовали за ним. Он не пропустил взгляды, которые многие из них бросали на нее. Нет, между двумя разновидностями спрена не было никакой любви.

Он, вероятно, должен испытывать благоговение перед Верховным судьей. Это был Келек, хотя спрены почему-то прозвали его Калаком. В любом случае, он был одним из Вестников - так объяснил Блендед. Многие люди дома считали его Отцом Бури, и хотя это никогда не было правдой, он был одним из самых древних существ во всем творении. Бог для многих. Бессмертный воин справедливости и чести.

К тому же он был невысокого роста, с редеющими волосами. Он чувствовал себя человеком, который управляет каким-нибудь второстепенным городом в глубине Алеткара. И если он был чем-то вроде Эша или Тална, двух Вестников, которые теперь жили в Уритиру ...

Что ж, его знакомство с этими двумя заставило Адолина снизить свои ожидания в этом конкретном случае.

Келек поговорил с несколькими лидерами почетных званий, пока они шли вверх по нижней части западного плана, выйдя на каменную дорожку, сложенную множеством разноцветных булыжников, смутно напоминающих порыв ветра. Группа остановилась, увидев впереди Адолина.

Он снял руку с меча из уважения, затем поклонился Вестнику.

"Хм? Человек?" - сказал Келек. «Почему он здесь? Он выглядит опасным, Секейр.

«Он есть», - сказали почетные гости рядом с Келеком. Секейр был лидером крепости и выглядел как древний хонорспрен с длинной сине-белой бородой. «Это Адолин Холин, сын Далинара Холина».

«Бондсмит»? - сказал Келек и уклонился от Адолина. "Боже мой! Зачем ты впустил его сюда? "

«Я пришел, великий, - сказал Адолин, - чтобы просить почетных гостей о помощи в нашей текущей битве».

«Ваша текущая битва? Против Одиума? » Келек рассмеялся. «Мальчик, ты обречен. Вы ведь это понимаете? Танаваст мертв. Мол, совсем мертвый. Клятвенный договор каким-то образом нарушен. Осталось только попытаться сойти с корабля до того, как он затонет ».

«Святой Господь, - сказал Секейр, - мы впустили этого, потому что он предложил предстать перед судом вместо людей за ту боль, которую они причинили нашему народу».

«Ты собираешься судить его на Рекреансе ?» - спросил Келек, неуверенно оглядываясь на других рядом с ним. "Разве это не экстремально?"

«Он принес, Святой Господь».

"Не умный, не так ли?" Келек посмотрел на Адолина, который нерешительно поднялся со своего лука. "Хм. Ты глубоко влез, мальчик. Здесь очень серьезно относятся к подобным вещам .

«Я надеюсь показать им, великий, что мы им не враги. Что лучший курс для них - присоединиться к нам в нашей борьбе. Это, можно сказать, почетный выбор ».

«Честь мертва», - отрезал Келек. «Разве ты не обращаешь внимания? Теперь этот мир принадлежит Одиуму. Ради всего святого, у него своя буря ».

Смешанный подтолкнул Адолин. Верно. Он был так отвлечен Келеком, что забыл о цели встречи с ним.

«Отлично, - сказал Адолин, - я решил подать прошение о проведении судебного процесса свидетелем. Не могли бы вы подарить мне это? "

«Испытание свидетелем?» - сказал Келек. «Что ж, тогда этот беспорядок закончится быстрее. Что ты думаешь, Секейр?

«Не думаю, что это было бы разумно…»

"Подожди; Мне все равно, что ты думаешь, - сказал Келек. «Вот я, спустя годы после того, как присоединился к вам, и у вас все еще нет возможности выбраться из этого проклятого мира. Хорошо, мальчик, это суд свидетелем. Мы можем начать ... гм, послезавтра? Это приемлемо для всех? "

Никто не возражал.

«Отлично», - сказал Келек. "Послезавтра. Тогда ладно. Эм ... давайте на форуме, а? Думаю, все захотят посмотреть, а там больше всего мест ».

«Возражать против этого», - прошептал Блендед Адолину. «Не позволяйте этому быть. Вам не нужно убеждать аудиторию так же, как судью ».

«Отлично, - сказал Адолин, - я надеялся, что это будет интимное личное обсуждение ...»

«Тяжело», - сказал Келек. «Тебе следовало подумать об этом, прежде чем приходить сюда и устраивать бурю. Все знают, чем закончится это испытание, так что мы могли бы хорошо провести время для них ».

Адолин почувствовал замирание, когда Келек вел вокруг себя группу почетных гостей. Хотя немногие светлые судьи когда-либо были по-настоящему беспристрастными, ожидалось, что они попытаются действовать с честью перед глазами Всевышнего. Но этот Вестник в основном сказал ему, что суд будет фикцией. Мужчина вынес свое суждение до того, как услышал какие-либо аргументы.

Как на Рошаре это вообще считалось божеством? - ошеломленно подумал Адолин. Геральды так далеко пали.

Либо так, либо ... возможно, эти десять человек всегда были только такими . Люди. В конце концов, коронование человека королем или верховным принцем не обязательно делало его чем-то более великим, чем он был раньше. Адолин знал это не понаслышке.

«Все могло бы быть лучше, - сказал Блендед, - но, по крайней мере, суд свидетелей. Прийти. Кажется, у меня есть один день, чтобы подготовить тебя к тому, чтобы тебя бросили в логово ангерспрена ...

Я так мало помню из тех столетий. Я расплывчатый. Мазок на странице. Тонкая полоска чернил, с каждым днем становившаяся все более несущественной.

Венли опустился на колени в укромном коридоре пятнадцатого этажа Уритиру. Камни шептали ей, что это место когда-то называлось Ур. Это слово означало «оригинальный» в «Зари». Древнее место, с древними камнями.

Здесь жил спрен. Не мертв, как однажды заявил Рабониэль. Этот спрен представлял собой жилы башни, ее внутренний металл и кристалл проходили через стены, потолки, полы.

Камни были созданы не этим спреном, хотя грандиозный проект изменил их форму. Изменил Ур, изначальную гору, которая была здесь раньше. Камни вспомнили, что это была гора. Они вспомнили так много вещей, которые они рассказали Венли. Не словами. Скорее, как впечатления, вроде тех, что рука оставила в креме, прежде чем он высох.

Или впечатление, которое оставили руки Венли на полу, когда они погрузились в жаждущий камень. Помни, шептали камни. Вспомните то, что вы забыли.

Она вспомнила, как в детстве сидела у ног матери и слушала песни. Музыка текла, как вода, запечатлевая узоры в ее мозгу - воспоминания - как каналы времени на камне.

Слушатели не походили на людей, которые росли медленно, как деревья. Слушатели росли, как лозы, быстрые и нетерпеливые. К трем годам она уже пела со своей матерью. К десяти годам она считалась взрослой. Венли вспомнил те годы, глядя на Эшоная, который казался таким большим, хотя всего на год старше Венли. У нее были смутные воспоминания о том, как она держалась за палец отца, когда он пел с ее матерью.

Она вспомнила о любви. Семья. Бабушки и дедушки, двоюродные братья и сестры. Как она забыла? В детстве честолюбие и любовь были как две стороны ее лица, каждая со своим ярким рисунком. Под звуки ритмов Одиума одна сторона засияла, а другая засохла. Она стала человеком, который хотел только достичь своих целей - не потому, что эти цели помогли другим, а из-за самих целей.

Именно в этот момент Венли увидела всю глубину его лжи. Он утверждал, что принадлежит ко всем страстям, но где же любовь, которую она когда-то чувствовала? Любовь к матери? Ее сестра? Ее друзья? На какое-то время она даже забыла о своей любви к Демиду, хотя это помогло ее разбудить.

Было неправильно использовать его Свет, чтобы практиковать Связывание Волны, но камни шептали, что все в порядке. Одиум и его тон стали частью Рошара, поскольку Совершенствование и Честь, которые не были созданы вместе с планетой, стали его частью. Его сила была естественной и не более неправильной или правильной, чем любая другая часть природы.

Венли искал что-то еще. Тон совершенствования. Песня Одиума могла наполнить ее, подпитывая ее силы и зажигая эмоции, но этот тон … этот тон принадлежал ее народу задолго до его прибытия. Пока она искала его, она мысленно слушала песни матери. Подобно цепям, вбитым в камень, чтобы оставаться сильными во время штормов, они тянулись назад во времени. Из поколения в поколение.

Ее народу, покидающему поле битвы. Уходить, а не продолжать ссориться из-за одного и того же снова и снова. Они не просто отвергли богов-певцов, они отвергли конфликт. Придерживаясь семьи, воспевая Любовь, несмотря на свои унылые формы, они оставили войну и пошли новым путем.

Тон вошел в ее разум, Культивирование и Одиум смешались в гармонию, и он пронесся через Венли. Она открыла глаза, когда сила распространилась от нее через камни. Они начали трястись и вибрировать под звук ее ритма, жидкости, образуя пики и впадины в такт музыке. Пол, потолок и стены перед ней задрожали, и из камня образовался след людей. Двигаясь, снова живые, они уходили от боли, войны и убийств.

Свобода. Камни шептали ей о свободе. Камень казался таким стабильным, таким неизменным, но если вы видели его на шкале времени spren, он всегда менялся. Умышленно. На протяжении веков. Она никогда не знала своих предков, но знала их песни. Она могла петь их и подражать их храбрости. Их любовь. Их мудрость.

Сила ускользнула от нее, как всегда. Тон исчез, и ее контроль над камнем закончился. Ей нужно больше практики и больше Света. Тем не менее, она не нуждалась в ободряющем звуке Тимбра, чтобы поддерживать ее настроение на подъеме. Ибо перед ней в миниатюре стояла скульптура ее предков, устремившихся навстречу неизвестному.

Более того, у нее были свои песни. Благодаря прилежному и настойчивому обучению ее матери песни не умерли вместе со слушателями.

* * *

Час спустя Венли прошел по коридорам намного ниже башни, ожидая Лешви.

Она встречалась с Небесным почти каждый день. Рабониэль, конечно, знал, что встречи происходят. И Лешви знал, что Рабониэль знал. Тем не менее Венли и Лешви встретились тайно; все это было частью политического танца между Fused.

Они встретились как бы случайно. Лешви торжественно парила по коридору в нужное время, ее длинный черный шлейф шелестел о камень. Венли пошла за хозяйкой.

«Преследователь нашел родителей Ветрокрылых, Древнего, - сказал Венли. «Я уверен в этом. В лазарете Сияющего он разместил двух ночных царственных особ.

"Какие?"

«Уриалин и Нистар».

«« Свет »и« тайна », - сказал Лешви, переводя их названия с древнего языка. Как и многие из Регалов, после пробуждения они взяли себе новые имена. «Да, это сигнал. Но Преследователь не такой уж тонкий; если вы посмотрите, я подозреваю, что Рабониэль был тем, кто предложил этих двоих ».

"Что мы делаем?" - сказал Венли Беспокойству.

"Ничего сейчас. Мой авторитет простирается достаточно далеко, чтобы защитить их. Это просто предупреждение ».

«Рабониэль угрожает позволить Преследователю забрать людей», - сказал Венли. «Вот почему она отправила этих двух охранников. Чтобы господствовать над ее преимуществом ».

«Возможно», - сказала Лешви, закинув руки за спину. "Возможно нет. Рабониэль думает не так, как другие Фьюзед, Венли. Она слышит гораздо более грандиозную песню. Перекошенный и искривленный, но тот, который она хочет петь, не считаясь с традиционными планами Одиума или Хонор, теперь мертва.

«Тогда она делает свою сторону», - сказал Венли. «Она стремится противопоставить обе армии друг другу и получить прибыль».

«Не перекладывай свои смертные амбиции на Рабониэля, - сказал Лешви Ридикулу. «Ты думаешь, что слишком мал, Венли, чтобы понять ее. Я думаю, слишком мал, чтобы понять ее. Как бы то ни было, вы хорошо сделали, что принесли это мне. Следите за другими подобными знаками ».

Они достигли атриума, коридор, по которому они шли, слился с ним, как река, впадающая в море. Здесь Небесные взлетали и опускались, доставляя припасы разведчикам и Человекам в Масках на верхних этажах. Те продолжали следить за Ветрокрылами. К этому моменту шарада уже на исходе; Рабониэль был уверен, что Далинар Холин видел все насквозь и знал, что в башне происходит что-то очень неправильное.

Товары на верхние этажи могли быть доставлены на лифтах. Однако Рабониэль заставил Небесных работать, очень ясно дав понять, что у нее есть и власть, и склонность, чтобы занять их.

Это оттолкнуло многих из них, которые предпочли свои святилища в Холинаре. Возможно, дело было именно в этом. Вместо этого Лешви сделала, как ее просили. Она взлетела и перелетела через перила, ее длинный шлейф соскользнул, а затем упал, дрейфуя в воздухе под ней. Другой Небесный взлетел мимо них, увлекая за собой золотую и красную ткань.

«Древний», - сказал Венли Жаждению, подходя к перилам. «Зачем мы следим за Рабониэль, если не для того, чтобы понять, как она пытается получить преимущество над нами? Какова цель моего шпионажа? »

«Мы наблюдаем, - сказал Лешви, спускаясь с Венли на уровень глаз, - потому что мы напуганы. Для Рабониэля игры мужчин и певцов - мелочи, но и их жизни тоже . Мы смотрим на нее, Венли, потому что хотим, чтобы мир остался, когда она закончит свои сюжеты ».

Венли почувствовал холод, настраивая Ужасы. Когда Лешви улетел, Венли поднялся на лифте, которого преследовали эти слова. Игры мужчин и певцов - мелочи ... но их жизнь тоже ...

Зловещие слова лишили Венли ее прежнего оптимизма. Выйдя из лифта, она решила остановиться и проверить Рлейна и остальных. Она не могла не настроить Агонию на мысль о тех Регалах в лазарете. По крайней мере, у хирурга и его жены хватило здравого смысла держаться подальше от глаз.

Венли проскользнул в задрапированную часть комнаты, где сегодня несли вахту Хесина. Она кивнула, когда Венли вошел, затем скривилась и посмотрела на остальных внутри. Здесь был новый человек, которого Венли не узнал, он стоял, опустив глаза, и ничего не говорил.

Напряжение в комнате исходило исключительно от Лирин и Рлейна, которые встретились сзади, Рлейн тихо напевал Предательство. Что на Рошаре?

«Не могу поверить, что слышу это», - сказал Рлейн. «Я не могу в это поверить. Он твой сын. ”

«Мой сын давно умер, мостовик», - сказала Лирин, быстро упаковывая небольшую сумку, полную хирургических инструментов. «Каладин все пытался объяснить это, и я только недавно начал понимать. Он больше не хочет быть моим сыном. Если это так, мне трудно рассматривать его как кого-либо, кроме убийцы и агитатора. Кто-то, кто безрассудно подверг опасности не только мою семью, но и жизни каждого человека в башне, преследуя мстительную обиду ».

«Так ты оставишь его умирать?» - потребовал ответа Рлейн.

«Я этого не говорила», - отрезала Лирин. «Не не складывать слова в мой рот. Я пойду, как и с ранеными.

"А потом?" он потребовал. "Ты сказал-"

«Я сказала, что посмотрим», - сказала Лирин. «Возможно, мне нужно будет доставить его сюда, чтобы обеспечить ему долгосрочную помощь».

«Вы бы предали его на казнь!»

«Если это то, что требуется, пусть так и будет. Я сделаю свою работу хирурга, а затем позволю Каладину разобраться с последствиями своих действий. Я закончил быть пешкой в играх со смертью. Для любой стороны ».

Рлейн всплеснул руками. «Какой смысл пытаться спасти его, если вы собираетесь убить его!»

"Тихий!" - прошипел Венли, глядя через тонкие шторы на остальных в комнате снаружи. "Что здесь происходит?"

Лирин посмотрела на Рлейна, который снова напевал «Предательство».

«Наш сын пережил недавние события», - сказала Хесина Венли. «Это один из его друзей. Он говорит, что силы Каладина не работают должным образом, и его раны не заживают. Он в коме и медленно умирает от того, что похоже на внутреннее кровотечение ».

«Это или инфекция», - сказала Лирин, запихивая еще несколько вещей в сумку. «Не могу сказать по описанию».

«Мы не возьмем вас к нему, - сказал Рлейн, - если вы не пообещаете не отдавать его и Тефт врагу». Он посмотрел на другого мужчину в комнате, новичка, который согласно кивнул.

«Тогда он точно умрет», - отрезала Лирин. «Кровь на ваших руках.»

Они посмотрели друг на друга, и Венли настроился на Раздражение. Как будто ей не о чем беспокоиться.

«Я пойду», - сказала Хесина, подходя и снимая хирургический пакет со стола.

"Хесина ..."

«Он тоже мой сын», - сказала она. «Давай продолжим, Рлейн. Я могу показать вам, как лечить лихорадку и дать ему противовоспалительные средства, а также что-нибудь для борьбы с инфекцией ».

«И если это внутреннее кровотечение?» - спросила Лирин. «Ему понадобится операция. Ты не можешь провести такую операцию в поле, Хесина.

Он казался злым, но это были страхи у его ног. Не злится. Хирург отвернулся и сделал вид, что расставляет инструменты. Но люди были настолько переполнены эмоциями, что это вылилось из них. Он не мог скрыть от Венли свои чувства. Разочарование. Волноваться.

Он мог сказать, что хотел. Но он любил своего сына.

«Его нужно привести сюда», - сказала Лирин, и его голос был полон боли, такой же ясной, как и любой ритм. «Я пойду с тобой, чтобы помочь ему. Тогда ... я хочу, чтобы вы прислушались к моему предложению. Если он находится в коме, он будет нуждаться в длительном уходе. Мы можем поместить его в эту комнату и представить, что он без сознания, как и другие. Это лучший способ ».

«Он лучше умрет», - прошептал новоприбывший. В его голосе было что-то странное, чего Венли не мог уловить. Он невнятно произносил слова.

Комната затихла. За исключением одного.

Тимбр взволнованно завибрировал внутри Венли. Маленький Шпрен был так громко, что Венли был уверен, что остальные услышат. Как они могли этого не делать?

«В конце концов, она должна была догнать Кэла», - угрюмо сказала Лирин. «Вы знаете, что большинство солдат не умирают на поле боя. Через несколько дней от ран умирает гораздо больше людей. Мой сын научил вас сортировке, не так ли? Что он сказал о людях с такими же ранами? »

Двое бывших мостовиков переглянулись.

«Сделайте их удобными», - сказал человек невнятно. «Дай им выпить. Обезболивающее, если вы можете его сэкономить. Так что они миролюбивы, когда … когда умирают ».

В комнате снова стало тихо. Все, кроме тембра, практически ломается от звука.

Пора. Пора. Пора!

Когда Венли заговорил, она почти поверила, что это говорит Тимбр, а не она.

«Что, если, - сказала она, - я знала о танцоре кромок, чьи способности, кажется, все еще работают? Тот, кого, я думаю, мы можем спасти? "

* * *

На объяснение плана не потребовалось много времени. Венли думал об этом уже несколько дней; ей нужно было лишь немного попрактиковаться в своих силах и немного помочь Рлейну.

Эджедансера держали в той же камере, которую не так давно занимал Рлейн. Венли мог легко пройти через эту стену; у нее было достаточно для этого контроля над своими силами. Настоящая уловка заключалась бы в том, чтобы спасти себя, не раскрывая и не вовлекая себя.

Тембр раздраженно пульсировал, когда Венли и Рлейн поспешили к камере. Человек, Даббид, пошел другим путем. Венли не хотел, чтобы его видели идущим с ним.

«Как ты получил Осколочный клинок?» - мягко спросил Рлейн у Кьюриосити. «А как они не знают, что у тебя есть такой?»

«Это долгая история, - сказал Венли. В основном потому, что она еще не придумала настоящей лжи.

«Это Эшонай, не так ли? Вы знаете, что с ней случилось? Я знаю, ты сказал, что она мертва ... но как?

«Она умерла под контролем Бездны, - подумал Венли, - потому что я обманом заставил ее пригласить одного в ее драгоценное сердце». Она упала в пропасть после битвы с человеком-Shardbearer, затем утонула. Один. Я нашел ее труп и - под руководством Спрена Бездны - осквернил его, украв ее Осколки. Но у меня их нет.

Она могла многое сказать. "Нет. Я получил это от мертвого человека. Я скрепил его, путешествуя в Холинар, до того, как Сплавленные нашли меня и остальных ».

«Это было тогда, когда они … они…» Рлейн настроил Ритм Потерянного.

«Да», - сказал Венли в том же ритме. «Когда они забрали остальных наших друзей. Они оставили меня, потому что Одиум хотел, чтобы я путешествовал и лгал о наших людях, чтобы «вдохновлять» только что пробудившихся певцов ».

«Мне очень жаль, - сказал Рлейн. «Тебе, должно быть, было трудно, Венли».

«Я выжил, - сказал Венли. «Но если мы собираемся спасти этот Сияющий, мы должны быть уверены, что Сплавленный не сможет отследить этот взлом до нас. Ты не можешь вмешиваться, Рлейн. Человек должен сам справиться с отвлечением ».

Рлейн напевал «Рассмотрение».

"Какие?" - спросил Венли.

«Даббид не тот человек, которого я поставил бы ответственным за что-то подобное», - сказал он. «До сегодняшнего дня я думал, что он совершенно нем».

"Он заслуживает доверия?"

«Совершенно верно», - сказал Рлейн. «Он Четвертый мост. Но … ну, я хотел бы знать, почему он так долго молчал. Я знаю, что мост сильно ударил его, но есть еще кое-что. Он напевал Решимость. «Я не буду вмешиваться, если что-то пойдет не так».

«Если вы это сделаете, нам всем придется скрываться», - сказал Венли Skepticism. «Так что убедитесь, прежде чем что-либо делать».

Он кивнул, продолжая напевать Решимость, и они разделились на следующем перекрестке. Венли нашла путь в особую тихую часть коридора, освещенную только сферой, которую она держала. Большинство людей держались подальше от этой области; Неподалеку располагались отряды преследователя. Периодических приказов Рабониэля о поддержании мира в башне было едва достаточно, чтобы сдержать солдат.

Она настроила Покой, который иногда используется слушателями для измерения времени. За этой стеной была камера. Когда приблизилось четвертое движение ритма, Венли прижала руку к камню и втянула Свет Бездны, реквизированный незадолго до того, чтобы заменить то, что она использовала. Штормы, она надеялась, что новости о том, что она забрала так много, не достигли Рабониэля.

Тембр успокаивающе пульсировал. Этот камень, как и тот, что был сегодня ранее, откликнулся на прикосновение Венли. Он вздрогнул и задрожал, как будто его хорошо почесали.

Камень прошептал ей. Отойдите в сторону. Он направил ее в нужное место, чтобы взломать камеру. Ритмы Тембра пульсировали в скале, заставляя ее вибрировать с Ритмом Надежды. Настало четвертое движение Мира - момент, когда Рлейн подал знак Даббиду войти к стражникам и принести им еду на обед. Просто еще один слуга, выполняющий свою работу. Ничего необычного, даже если обед сегодня пришел рано.

Тимбр восторгался Ритмом Надежды, когда Венли уперлась рукой в камень. Было приятно, тепло и обволакивающе. В отличие от того, что случилось с Глубочайшими, Венли сместил камень. Он стал как крем на ее пальцах, мягкий на ощупь.

Она не была достаточно опытной, чтобы заставить его самостоятельно принимать желаемые формы. Обычно в таких случаях он делал то, что хотел, например, создавал крошечные статуи этажом выше. Так что пока она просто толкала руку вперед, пока она не коснулась воздуха с другой стороны. Затем она нажала другой рукой и раздвинула их, образуя отверстие прямо в камне - обычно твердый камень скручивался и собирался в кучу перед ее прикосновением.

На другом конце дыры длиной в фут появилась пара удивленных человеческих глаз, смотрящих на нее.

«Я собираюсь вытащить тебя, - прошептал Венли Ритму Мольбы, - но ты должен пообещать, что никому не расскажешь о том, что я сделал. Ты не расскажешь им о силах, которые я использую. Даже другие Радианты. Они думают, что я вырезаю тебя Осколочным клинком.

"Что ты?" - прошептал человек на алети.

"Обещай мне."

«Хорошо, обещал. Сделанный. Торопиться. Охранники едят, и они даже ничего не разделили ».

Венли продолжал отталкивать камень. Потребовалась тонна Света, и Тимбре пульсировало Утешение - очевидно, она считала усилия Венли грубыми, лишенными изящества и умения.

Что ж, это сработало. Ей удалось образовать отверстие, достаточно большое для человеческой девушки. Когда Венли выпустила камень, он мгновенно затвердел - ей пришлось стряхнуть с пальцев несколько его осколков. Девушка ткнула его и прыгнула.

Будем надеяться, что охранники подумают, что человек Стоунуард выжил и спас девушку. Венли жестом пригласил Танцора Края следовать за ней, но девушка заколебалась. Казалось, она собиралась ускользнуть в другом направлении.

«Пожалуйста, - сказал Венли. "Мы нуждаемся в тебе. Сохранить жизнь. Если ты сбежишь сейчас, он умрет ».

"Кто?"

«Штормовой», - сказал Венли. «Пожалуйста, поторопись со мной».

«Ты один из них», - сказала девушка. «Как ты получил силы Света?»

«Я … не Сияющий», - сказал Венли. «У меня есть силы от Слияния, которые подобны силам Сияния. Я друг Рлейна. Слушатель, который был мостовиком? Пожалуйста. Я бы не освободил тебя только для того, чтобы подвергнуть тебя опасности, но нам нужно идти прямо сейчас! "

Девушка склонила голову, затем кивнула Венли, чтобы тот пошел первым. Проницательный танцор молча последовал за ним, держась в тени.

«Эшонай раньше так ходил», - подумал Венли. Спокойно в глуши, чтобы не тревожить дикую природу. Однако у этой девушки не было такого же настроения.

Тембр удовлетворенно пульсировал Надежде. Венли еще не чувствовала того же, пока не убедилась, что Рлейн и Даббид не поймали. Она отвела маленькую Сияющую девочку в соседнюю комнату, чтобы ждать.

- Значит, ты им предатель? - спросила ее девушка.

«Я не знаю, кто я, - сказал Венли. «Кроме того, кто не хотел видеть ребенка в клетке».

Венли прыгнул почти до потолка, когда наконец вошли Рлейн с Даббидом. Тихий мостовик подбежал и обнял девушку-человека, которая усмехнулась.

«Эх, мули», - сказала она. «Странные друзья у тебя сейчас есть. Вы видели здесь курицу? Большой красный? Я потерял его, когда убегал ».

Даббид покачал головой, затем опустился на колени перед девушкой. "Выздоровление. Оно работает?"

"Эх!" она сказала. "Ты можешь говорить!"

Он кивнул.

«Скажи« контрфорс », - сказала она ему. «Это мое любимое слово».

"Выздоровление?" он спросил.

«Да, я все еще могу лечить», - сказала она. "Я думаю. Я смогу ему помочь ».

Он настойчиво взял ее за руку.

«Я пойду с тобой», - сказал Рлейн. Он взглянул на Венли, и она напевала Скептицизм, показывая, что не пойдет. Она должна была присутствовать на Рабониэле.

«Я не буду оставаться в стороне слишком долго», - пообещал ей Рлейн. «Я не хочу вызывать подозрений». Двое других ушли, но он помедлил, а затем запел в знак признательности. «Прошу прощения за то, что я сказал, когда вы впервые увидели меня в камере. Ты не эгоист, Венли.

«Я», - сказала она. «В наши дни меня многое сбивает с толку, но в этом я уверен».

«Нет, - сказал он. «Сегодня ты герой. Я знаю, что вы пережили тяжелые времена, но сегодня… - Он усмехнулся и снова промурлыкал, чтобы выразить признательность, затем нырнул вслед за остальными.

Если бы он только знал всю историю. Тем не менее, она чувствовала себя оптимистично, направляясь к комнатам для учеников внизу.

«Могу я сказать слова сейчас?» - спросила она Тимбра.

Пульс показал отрицательный. Еще нет.

"Когда?" - спросил Венли.

Ее ответом был простой и понятный пульс.

Вы узнаете.

Мидиус однажды сказал мне ... сказал, что мы можем использовать Инвеститур ... для улучшения нашего разума, нашей памяти, чтобы мы не забыли так много.

Рабониэль выполнила свое обещание оставить Навани на произвол судьбы. Сплавленный изучил щит, защищавший Брата, но без того, чтобы Навани случайно выступил в роли шпиона, Рабониэль продвигался далеко не так быстро, как раньше. Иногда - когда она ходила так, чтобы можно было взглянуть мимо стражника, - Навани ловила Рабониэля, сидящего на полу рядом с синим щитом, держащего сферу, полную боевого света, и смотрящего на нее.

Навани оказалась в любопытной ситуации. Запрещено принимать участие в управлении башней, запрещен прямой контакт с ее учеными, ей оставалось только заниматься исследованиями. В каком-то смысле ей был дан дар, которого она всегда желала: шанс по- настоящему увидеть, сможет ли она стать ученым.

Что-то всегда мешало ей полностью посвятить себя делу. После смерти Гавилара она была слишком занята руководством Элхокара, а затем Эсудана. Возможно, Навани могла сосредоточиться на учености, когда впервые пришла на Расколотые Равнины - но был Блэкторн, который нужно соблазнить, а затем новое королевство, которое нужно выковать. Несмотря на то, что она жаловалась на политику и отвлекающие факторы, связанные с управлением королевством, она определенно находила свой путь в середине и того, и другого с ужасающей регулярностью.

Возможно, Навани стоит заняться черной работой. По крайней мере, так она была бы среди людей. И не рискнул бы нанести больше вреда. Кроме … Рабониэль никогда не позволил бы ей ходить без присмотра. К тому же, Навани влекла соблазн неизвестных тайн. У нее была информация, которой не было у Рабониэля. Навани видел сферу, искривляющую воздух, наполненную чем-то вроде анти-пустотного света. Она знала о взрыве.

То, что хотел создать Рабониэль, было возможно. Итак ... почему бы не попытаться выяснить, как это сделать? Почему бы не посмотреть, что она на самом деле могла сделать? Сила уничтожить бога. Отрицательный свет. Могу я разгадать секрет?

Что, если Навани слишком мелко подумал, пытаясь спасти башню? Что, если бы существовал способ положить конец войне раз и навсегда? Что, если Навани действительно сможет найти способ уничтожить Одиум?

Ей нужно было попробовать. Но как вообще начать? Что ж ... лучший способ поощрить открытия ее ученых - это, как правило, культивировать надлежащую среду и подходящее отношение. Продолжайте учиться, продолжайте экспериментировать. Часто величайшие открытия приходили не потому, что их искала женщина, а потому, что она была настолько поглощена какой-то другой темой, что начинала заводить связи, которых в противном случае никогда бы не произошло.

Итак, в течение следующих нескольких дней Навани попыталась воспроизвести это состояние на себе. Она заказала детали, расходные материалы, фабриальные механизмы - некоторые из них были доставлены из Холинара, - и они были доставлены без единой жалобы. Это включало, что наиболее важно, много драгоценных камней с испорченным шпреном на фабриках энергии.

Чтобы разогреться, она потратила время на создание оружия, не похожего на оружие. Ловушки, которые она могла бы использовать, если бы она действительно отчаялась, чтобы защитить свою комнату или комнату с колоннами. Она не знала, как развернуть их - или понадобится ли. На данный момент это было что-то научное, что-то знакомое, и она полностью погрузилась в работу.

Она спрятала боли в других фабриках, созданных так, чтобы казаться безобидными. Чтобы отвлечься, она установила сигнализацию, используя технологию, которую они обнаружили из драгоценных камней, оставленных старыми Сияющими в Уритиру. Она использовала соединенные рубины, чтобы делать пружинные ловушки, которые выпускали бы шипы.

Она поместила сферы Света Бездны в свои фабриальные ловушки, а затем с помощью простого трюка заставила их вооружиться. Магнит напротив стороны куба, именно в нужном месте, сдвинет металлический рычаг и включит ловушки. Таким образом, они не активируются, пока они ей не понадобятся. Эти коробки она хранила в коридоре, как будто они были наполовину завершенными экспериментами, к которым она собиралась вернуться через несколько дней. Пространство уже было заставлено коробками от других ученых, так что дополнения Навани не казались неуместными.

После этого она попросила Рабониэля помочь ей сделать больше Военного света для экспериментов. Сама Навани, к сожалению, не смогла создать. Никакая комбинация камертонов или инструментов не воспроизводила присутствие Рабониэля, но, насколько Навани мог судить, Сплавленный также не мог создать его без помощи человека.

Навани научился напевать тон, овладевая ритмом. В те моменты ей казалось, что она слышит, как с ней разговаривает сама душа Рошара. Она никогда особо не интересовалась музыкой, но, как и ее растущая одержимость Светом, она находила это все более увлекательным. Волны, звуки и их значение для науки.

В основе всей работы, которую она выполняла, стоял единственный вопрос: как сделать противоположность Voidlight? Что было в этой сфере Гавилара?

В воринизме чистые вещи считались симметричными. И все было наоборот. Было легко понять, почему Рабониэль предположил, что темный Свет Бездны будет противоположностью Штормового света, но темнота на самом деле не была противоположностью света. Просто отсутствие света.

Ей нужен был способ измерить инвеституру, силу драгоценного камня. И ей нужна была какая-то модель, форма энергии, которая, как она знала, имела противоположность. Что в природе имеет доказуемую и измеримую противоположность?

«Магниты», - сказала она, отодвигая стул и вставая от своих записей. Она подошла к охраннику у двери ее комнаты. «Мне нужно больше магнитов. На этот раз посильнее. Некоторое количество мы хранили на складе химикатов на втором этаже ».

Охранник напевал какой-то тон и сопровождал его долгим вздохом в пользу Навани. Он оглянулся в поисках поддержки, но единственной певицей поблизости была дочь Рабониэля, которая сидела за пределами комнаты спиной к стене, держа меч на коленях и глядя вдаль, напевая. Навани поняла, что это не ритм, а мелодия, которую она узнала - человеческую, которую иногда поют в тавернах. Откуда Fused это узнало?

«Полагаю, я могу это увидеть», - сказал охранник Навани. «Хотя некоторые из наших людей все больше раздражаются вашими настойчивыми требованиями».

«Обсуди это с Рабониэлем», - сказала Навани, подходя к своему месту. «О, и Сплавленные используют какое-то оружие, которое вытягивает Грозовой Свет из Радиантов, которыми они наносят удар. Принеси мне немного этого металла ».

«Мне нужно, чтобы Леди Желаний утвердила это », - сказал стражник.

«Тогда спроси ее. Продолжай. Я не собираюсь убегать. Как ты думаешь, куда бы я пошел? »

Охранник - королевский штурмовик - проворчал и пошел делать то, что она просила. Навани рассказывала о нем кое-что во время ее заключения. Он был священником-рабом во дворце в Холинаре. Он подумал, что она должна его узнать, и … ну, возможно, она должна. Хотя Паршмен всегда был таким невидимым.

Пока ждала, она попробовала другой эксперимент. На столе у нее лежали две половинки соединенного рубина. Это означало расколотый драгоценный камень и расколотую шпренку, разделенную прямо по центру. Она пыталась понять, сможет ли она использовать метод камертона, чтобы вытянуть половинки пружины и соединить их в больший рубин. Она думала, что это может понравиться брату и сестре, который все еще не разговаривал с ней.

Она надела увеличительную линзу на половину драгоценного камня и наблюдала, как пружина внутри реагирует на камертон. Это был испорченный пламя; это не должно изменить характер эксперимента, по крайней мере, на это она надеялась.

Это было двигаться там, пытаясь достичь звука. Он прижался к стене из драгоценного камня, но не смог убежать. «Грозовой свет может просачиваться через микроотверстия в конструкции», - подумал Навани. Но шпрен слишком велик.

Вскоре кто-то подошел к двери; Навани заметил темнеющий свет, когда кто-то двигался перед лампой. «Мои магниты?» - спросила Навани, протягивая руку, все еще глядя на шпрен. «Приведи их сюда».

«Не магниты», - сказал Рабониэль.

«Госпожа желаний», - сказала Навани, поворачиваясь и кланяясь со своего места. «Прошу прощения за то, что не узнал вас».

Рабониэль напевал в ритме, который Навани не мог различить, затем подошел, чтобы осмотреть эксперимент.

«Я пытаюсь воссоединиться с расколотой, - объяснил Навани. «Прошлый опыт показывает, что при разбивании драгоценного камня пополам пламенный камень улетучивается, но в этом случае две половинки превращаются в отдельные пламени. Я пытаюсь понять, смогу ли я снова их объединить ».

Рабониэль положил что-то на стол - небольшой, богато украшенный кинжал с замысловатой резьбой по деревянной ручке и большим рубином, вставленным в основание. Навани поднял его, отметив, что центр клинка, проходящий как жила от кончика до рукояти, был из другого металла, чем все остальное.

«Мы используем их для сбора душ Вестников», - отметил Рабониэль. «Или это был план. Пока что мы взяли один, и ... с этим захватом были сложности. Я надеялся собрать двоих, которые, как сообщается, были у вас здесь, но они ушли вместе с вашим экспедиционным корпусом.

Навани перевернул оружие, чувствуя холод.

«Мы использовали этот металл для нескольких Возвращений, чтобы истощить Штормовой Свет из Радиантов», - сказал Рабониэль. «Он проводит инвеститур, извлекая его из источника и втягивая внутрь. Мы использовали его для заливки драгоценных камней, но до падения Ба-Адо-Мишрама не осознавали, что улавливание спрена в драгоценных камнях возможно. Именно тогда одна из нас - Мечтающая - поняла, что таким же образом можно поймать душу Вестника ».

Навани облизнула губы. Так это было правдой. Шалаш сказал им, что Джезерезех'Элин пала. Они не понимали, как это сделать. Однако это было лучше, чем абсолютное разрушение. Можно ли его таким образом вылечить?

«Что ты будешь делать с их душами?» - спросил Навани. "Как только они у вас появятся?"

«То же, что ты сделал с душой Нергаула», - сказал Рабониэль. «Положите их в безопасное место, чтобы их больше никогда не выпустили. Зачем тебе этот металл? Охранник сказал мне, что вы спрашивали об этом.

«Я подумал, - сказал Навани, - это может быть лучший способ провести Штормовой свет и Свет Бездны - перенести его из драгоценных камней».

«Это сработает», - сказал Рабониэль. «Но это не очень практично. Добыть лучиум исключительно сложно ». Она кивнула кинжалу, который дала Навани. «Это конкретное оружие, как вы должны знать, содержит лишь небольшое количество металла - его недостаточно, чтобы собрать душу Вестника. Следовательно, это не будет представлять для меня никакой опасности - если вы подумаете о совершении такого действия ».

«Понятно, Древний», - сказал Навани. «Я хочу это только для своих экспериментов. Спасибо." Она прикоснулась острием кинжала - металлом из белого золота - к половине разделенного рубина. Ничего не случилось.

«Как правило, чтобы это сработало, нужно кого-нибудь заколоть, - сказал Рабониэль. «Тебе нужно прикоснуться к душе».

Навани рассеянно кивнула, настроив оборудование с помощью камертона и увеличительной линзы, а затем наблюдала, как пружина внутри движется к звуку. Она снова прижала острие кинжала к нему, наблюдая за любым другим поведением.

«Кажется, тебе нравится, - заметил Рабониэль.

«Я бы больше повеселился, если бы мои люди были свободны, Госпожа Желаний», - сказал Навани. «Но я намерен использовать это время с пользой».

Их защита башни, какой бы хрупкой она ни была, полностью рухнула. Она не могла связаться с Каладином, услышать Брат или сестру или спланировать со своими учеными. Остался только один узел, чтобы защитить сердце башни от порчи.

У Навани оставалась единственная надежда: что она сможет достаточно хорошо подражать ученому, чтобы создать новое оружие. Оружие для убийства бога.

В ее эксперименте ничего не произошло. Шпрен не мог выбраться из рубина, даже несмотря на вызывающий его тон. Шпрен был ярко-синим, так как был поврежден, и выглядел как половина шпрена: одна рука, одна нога. Зачем продолжать так проявляться? Флеймспрен часто менял форму - и они были печально известны тем, что замечали, что за ними наблюдают. Навани прочитал несколько очень интересных статей по этой теме.

Она взяла небольшой ювелирный молоток. Она осторожно расколола полурабин, позволяя спрену ускользнуть. Он выскочил, но кинжал тут же попал в ловушку. Свет прошел по лезвию, затем рубин у основания начал светиться. Навани подтвердил, что полушпрен был внутри.

«Интересно, - подумал Навани. Итак, что, если я сломаю вторую половину рубина и запечатлю эту половину в том же драгоценном камне? Взволнованная, она потянулась, чтобы схватить вторую половину рубина, но когда она переместила ее, кинжал заскользил по столу.

Навани замер. Две половинки шпрена все еще были соединены? Она ожидала, что это закончится, как только закончится первоначальное заключение. С любопытством она двинула кинжал. Другая половина рубина вылетела на несколько футов к центру комнаты.

Слишком далеко. Многое слишком далеко. Она переместила кинжал на полфута, в то время как парный рубин переместился втрое дальше. Навани уставилась на парящий рубин широко раскрытыми глазами.

Рабониэль издал громкий ритм, выглядя так же испуганно. "Как?" она спросила. «Это потому, что поврежден spren?»

«Возможно», - сказал Навани. «Хотя я экспериментировал с соединенными spren, и испорченные, кажется, в целом ведут себя так же, как и неповрежденные». Она посмотрела на кинжал. «Драгоценный камень на кинжале больше того, в котором он был раньше. Раньше всегда приходилось разделять драгоценный камень на две равные половины, чтобы соединить их. Возможно, переместив половину на более крупный драгоценный камень, я создал что-то новое… »

"Умножение силы?" - спросил Рабониэль. «Переместите большой драгоценный камень на небольшое расстояние, а маленький драгоценный камень переместите на очень длинное?»

«Энергия будет сохранена, если мы правильно понимаем законы фабрики», - сказал Навани. «Потребуется Великий Свет, и перемещение более крупного драгоценного камня будет более трудным в сравнении с работой, выполняемой более мелким драгоценным камнем. Но штормы … последствия… »

«Запишите это», - сказал Рабониэль. «Запишите свои наблюдения. Я сделаю то же самое."

"Почему?" - спросил Навани.

«Ритм войны, Навани», - сказал Рабониэль в качестве объяснения, хотя Навани это не показалось таковым. "Сделай это. И продолжай свои эксперименты ».

«Я сделаю это», - сказала она. «Но, Госпожа Желаний, у меня другая проблема. Мне нужен способ измерить силу штормового света в драгоценном камне.

Рабониэль не стал вдаваться в подробности. «Это делает песок», - сказала она.

"Песок?"

«Естественно, он черный, но становится белым в присутствии Грозового Света. Следовательно, его можно использовать для измерения силы Инвеститура - чем мощнее источник силы поблизости, тем быстрее меняется песок. Я принесу тебе немного. Она громко напевала. «Это потрясающе, Навани. Не думаю, что я знал настолько способного ученого, не так уж много возвращений ».

«Я не…» Навани замолчал. «Спасибо», - сказала она вместо этого.

Зачем мне вспоминать?

Даббид был другим всю свою жизнь.

Это слово использовала его мать. "Разные." Ему понравилось это слово. Он не пытался притвориться. Что-то в нем было иначе. Ему было шесть лет, когда он заговорил. Он все еще не мог добавить в голове. Он мог следовать инструкциям, но забывал шаги, если они были слишком длинными.

Он был другим.

Хирурги не смогли объяснить причину. Они сказали, что некоторые люди просто другие. Он всегда собирался быть таким. Акушерка, когда она услышала о нем позже, сказала, что когда он родился, шнур был обмотан вокруг его шеи. Может, поэтому.

Когда он был молод, Даббид попытался обвязать его шею веревкой, чтобы посмотреть, каково это. Он не спрыгнул с уступа. Другой конец он ни к чему не привязал. Он не пытался умереть. Он просто немного затянул его, чтобы узнать, что чувствовал ребенок Даббид.

Когда кто-то увидел, все запаниковали. Они назвали его глупым. Они отнимали у него веревки годами. Они думали, что он был слишком глуп, чтобы знать, что это причинит ему боль. Он часто попадал в такие неприятности. Делать то, что другие не сделали бы. Непонимание этого вызовет у людей панику. Он должен был быть очень осторожным, чтобы не напугать обычных людей. Им нравилось его бояться. Он не знал почему. Он был другим. Но не страшно другое.

Стало еще хуже, когда умерла его мать. В тот день люди стали злее. Это не его вина. Его там даже не было. Но внезапно все стали злее. Он попал на войну, служа светлым глазам. Стирать одежду.

Когда у жены этого человека родился темноглазый ребенок, все разозлились на Даббида. Он объяснил, что они ошибались. Иногда все ошибались.

Только намного позже он понял, что яркая леди солгала. Наказать кого-то, кроме ее тайного любовника. Он мог понять вещи, если бы у него было время подумать о них. Иногда.

В итоге он наводил мосты. Даббид мало что помнил из того времени. Он потерял счет дней. Тогда он почти не разговаривал. Он был сбит с толку. Он был напуган. Он был зол. Но он не давал людям понять, что он зол. Люди пугались и причиняли ему боль, когда он злился.

Он выполнил свою работу, с каждым днем все больше напуганный, уверенный, что умрет. Фактически, он подумал, что он, должно быть, уже мертв. Поэтому, когда лошадь - от одного из собственных солдат Садеаса - чуть не растоптала его, толкнув и швырнув на землю, ему сломали руку, он свернулся калачиком и ждал смерти.

Потом … Каладин. Каладин Буревестник. Его не волновало, что Даббид был другим. Его не волновало, что Даббид сдался. Каладин вытащил его из Проклятия и дал ему другую семью.

Даббид не мог точно вспомнить, когда он начал выходить из своего боевого шока. Он никогда не терял этого. Кто мог? Люди хлопали в ладоши, как треск тетивы. Шаги походили на копыта. Или он слышал пение, как паршенди, и снова был там. Умирающий.

Тем не менее, он начал чувствовать себя лучше. Где-то по пути он начал чувствовать себя прежним. Вот только у него появилась новая семья. У него были друзья.

И никто из них не знал, что он был другим.

Ну, они думали, что он совсем другой. Они думали, что он, как и все они, пострадал в битве. Он был одним из них. Они не знали о его уме. Как он родился.

Ему не нравилось, когда люди использовали слово «тупой» для того, как он был. Люди называли друг друга глупыми, когда совершали ошибки. Даббид не был ошибкой. Он может сделать ошибки. Тогда он был глуп. Но не всегда. Он не мог думать быстро, как другие. Но это сделало его другим, а не глупым. Глупым был выбор.

В прошлом его речь говорила людям, что он другой. Он понял это, когда переходил с работы на работу после смерти матери. Когда он заговорил, они знали. Итак ... с Четвертым мостом ... он просто продолжал молчать.

Таким образом, они бы не узнали. Таким образом, они не поймут, что он был другим Даббидом. Он мог просто отличаться от Четвертого Моста.

Потом у всех начались спрены. Кроме него. А потом башня заговорила с ним. И … он все еще не был уверен, сделал он что-то глупое или нет. Но пойти в Рлейн было не глупо. Он был в этом уверен.

Поэтому сегодня он старался не думать о своих ошибках. Он старался не думать о том, как, если бы он был сильнее, он мог бы помочь Каладину драться. Он старался не думать о том, как он солгал другим, делая вид, что не может говорить. Он пытался сосредоточиться на том, чем мог бы помочь.

Он повел Рлейна вверх по туннелям. Пару раз встречались с певцами. Рлейн заговорил спокойным ритмичным голосом, и певцы отпустили их. Они поднимались и поднимались, и Даббид показал ему потайную лестницу. Они проскользнули мимо патрулей охраны на шестом этаже.

Вверх и вверх. Сердце Даббида колотилось. Беспокойство. Встретит ли Лифт их, как она и обещала? Лифт знал башню лучше, чем они. Она сказала, что может сделать это сама. Но сбежит ли она?

Дойдя до места встречи на десятом этаже, они застали ее в ожидании. Она села на землю, ела карри и хлеб.

«Откуда вы взяли , что ?» - спросил Рлейн.

«Слитый», - сказала она, жестикулируя. "Забавный. Им нужно есть. Предположим, это значит, что они какают, верно?

- Полагаю, - неодобрительно сказал Рлейн.

"Разве это не удар по битам?" - спросил Лифт. «Вы становитесь бессмертными; можно пережить века. Вы можете летать, проходить сквозь скалы или что-то в этом роде. Но тебе все равно нужно ссать, как и всем остальным.

«Я не вижу смысла в этом разговоре, - сказал Рлейн. "Торопиться. Нам нужно добраться до Каладина ».

Лифт преувеличенно закатила глаза, затем встала и протянула Даббид лепешки. Он кивнул в знак благодарности и отложил его на потом.

«Когда я начал говорить?» - спросил его Лифт.

«Мне было шесть лет, - сказал он. «Мама сказала».

«Нет, я имею в виду…» Она указала на него.

Даббид почувствовал, что краснеет, и посмотрел себе под ноги. «Я мог долго. Просто не сделал.

«Не хотел говорить? Я никогда не чувствовал этого. За исключением одного раза, когда я ел обед королевы, но он сидел , понимаете, и она не убирала его, как следовало. Я сказал ей, что это ее вина, потому что это все равно, что вытащить меч, когда ребенок может наступить на него и порезать ей ногу или что-то в этом роде ».

«Можем ли мы продолжить движение?» - потребовал ответа Рлейн.

Даббид провел их остаток пути. Теперь он чувствовал себя более встревоженным. Он слишком поздно? Неужели Каладин умер, пока его не было? Неужели он слишком медленно помогал? Слишком разные, чтобы раньше понять, что он должен был сделать?

Даббид привел их к месту на одиннадцатом этаже, но дверь перестала работать. Прошло слишком много времени с тех пор, как Каладин наполнил его. Но у них был Лифт, и когда она прижала руку к драгоценному камню, дверь открылась.

Пахло потом и кровью. Даббид поспешил мимо того места, где без сознания лежал Тефт, достигнув Каладина. На полу, завернутый в одеяла. Мучить. Все еще жив.

Все еще жив.

«Штормы», - сказал Лифт, переступая порог. Лицо Каладина было покрыто потом. Его зубы были стиснуты, глаза были зажаты. Он барахтался в одеяле, тихо рыча. Даббид отрезал себе рубашку в поисках ран. Хотя по всему боку Каладина были струпья, хуже всего была инфекция. Он распространился по коже от пореза. Сильное покраснение. Ненавистный, весь в маленьких ротспренах.

Лифт отступила назад, обхватив себя руками. «Штормы».

«Я … никогда не видел такой лихорадки», - сказал Рлейн, нависая над ними двумя. Знал ли он, насколько велик он в боевой форме? "Есть ли у вас?"

Лифт покачала головой.

«Пожалуйста, - сказал Даббид. "Пожалуйста помоги."

Лифт протянула ее руку ладонью вперед и вспыхнула с силой. Грозовой свет поднялся над ее кожей, как белый дым, и она преклонила колени. Она уклонилась, когда Каладин снова начал биться, затем она сделала выпад вперед и прижала руку к его груди.

Покраснение немедленно отступило, и ротспрен бежал, как будто не выносил ее прикосновения. Спина Каладина выгнулась. Ему было больно!

Затем он рухнул на одеяла. Лифт прижал ее другую руку к его боку, и рана продолжала заживать, покраснение исчезло. Она нахмурилась и закусила губу. Даббид сделал то же самое. Может, это поможет.

Она направила столько штормового света на Каладина, что он сам засветился. Когда она села, струпья отслоились с его бока, оставив новую гладкую кожу.

«Это … было тяжело», - прошептала она. «Даже тяжелее, чем когда я спас Гоукса». Она вытерла лоб. "Я потею."

«Спасибо», - сказал Даббид, взяв ее за руку.

«Фу», - сказала она. Ой. Это была рука, которой она только что вытерла голову.

« Спасибо », - сказал он.

Она пожала плечами. «Моя крутизна - скользкая часть - больше не работает. Но это так. Интересно, почему."

Рлейн подошел закрыть дверь. Даббид попытался устроить Каладина поудобнее, сложив одеяло, чтобы получилась подушечка. Его друг все еще был без сознания, но теперь мирно спал.

«У меня много вопросов, Даббид, - сказал Рлейн. «Во-первых, почему ты молчал, когда мог говорить?»

"Я…"

«Он не должен ничего говорить, если не хочет», - сказал Лифт. Она уже нашла их рацион и ела. Ух ты.

«Он четвертый мост», - сказал Рлейн. «Мы семья. Семья не лжет друг другу ».

«Мне очень жаль», - мягко сказал Даббид. «Я просто … не хотел, чтобы ты знал, что я … другой».

«Мы все разные», - сказал Рлейн, скрестив руки на груди. Штормы, он был таким устрашающим в панцирной броне.

«Я другой», - сказал Даббид. «Я ... я родился другим».

«Ты имеешь в виду родившийся ... ты знаешь ... идиот?» - сказал Рлейн.

Даббид поморщился. Он ненавидел это слово, хотя Рлейн не использовал его с ненавистью. Для него это было просто слово.

«Тронут», - сказал Лифт. «Я знал на улице много таких детей, как он. Они не думают так же, как все. Такое случается."

«Бывает, - согласился Даббид. "Это произошло со мной. Но ты не знал. Так что ты не мог относиться ко мне так, как будто я был … неправ. Ты ведь знаешь, как отличаться от других, правда, Рлейн?

«Думаю, знаю, - сказал он. «Вы не должны чувствовать, что должны скрывать то, что вы есть».

«Я поправлюсь, - сказал Даббид, - когда у меня появится шпренка. Став Сияющим, я исцелюсь, потому что мой мозг не должен быть таким. Мне было больно после того, как я родился. Так сказала башня ».

"Башня?" - спросил Рлейн.

«Башня может разговаривать», - сказал Лифт. «Это спрен».

«И он обещал исцелить тебя, Даббид?»

Он кивнул. Хотя в нем не было сказано так много слов. Теперь он задавался вопросом, не было ли это ложью.

Королева не была довольна тем, как он крался, выполняя задания для брата и сестры. Может, ему стоит быть более подозрительным. Даже спрен.

Но когда-нибудь ... когда он станет Сияющим ...

Рлейн выкопал из кучи новый комплект одеял для Каладина. Даббид вымыл их раньше, так как хотел чем-нибудь заняться. Они вытащили Каладина из потных и завернули в ...

«Что вы, дураки, штурмуя Damnation?» - раздался хриплый голос позади них.

Даббид замер. Затем медленно повернулся. Лифт сидел на краю полки Тефт, рассеянно жевая пайку - приготовленное и отжатое зерно Soulcast. Она убирала руку с обнаженной ноги Тефт, Штормовой свет струился вокруг ее тела.

Тефт, в свою очередь, заставлял себя сесть.

Тефт проснулся.

Даббид вскрикнул и вскочил. Рлейн просто начал напевать, как иногда.

"Какие?" Лифт сказал. «Разве я не должен был вылечить и вонючего?»

"Вонючий?" - сказал Тефт, заглянув под одеяло. «Где, черт возьми, моя одежда? Что со мной случилось? Мы ведь были в таверне? Буря, моя голова. ”

«Вы можете разбудить Сияющих?» - спросил Рлейн, подбегая и схватив Лифта за руки. «Почему ты ничего не сказал?»

"Хм?" она сказала. «Слушай, ракушечник, я был в штурмовой клетке. Мой spren исчез, сказал, что собирается попытаться получить помощь, и с тех пор о нем ничего не слышно. Держу пари, он присоединился к Вестникам Бездны, штурмовав предателя. Я не знаю, что творится в башне. Что не так с остальными? »

"В клетке?" - сказал Тефт. "Почему? А где моя штурмовая одежда? »

«Здесь есть что объяснить, Тефт, - сказал Рлейн. «Башня занята врагом и…» Он остановился, затем нахмурился, взглянув на Каладина.

Каладин … Каладин шевелился . Все замолчали. Даже Тефт. Каладин моргнул и открыл глаза. Он напрягся, затем увидел Рлейна и Даббида и расслабился, глубоко вздохнув.

«Это сон?» он прошептал. «Или я наконец проснулся?»

- Ты проснулся, Кэл, - сказал Рлейн, встав на колени, чтобы схватить Каладина за плечо. «Благодарю чистейшие тона. Ты проснулся. Это сработало."

Даббид отступил, когда Тефт что-то сказал, заставив Каладина сесть, а затем рассмеялся от радости. Это сработало.

Даббид не был Сияющим. Он не был храбрым. Он не был умен. Но сегодня он тоже не был глупцом.

Однажды Каладин вытащил Даббида из самого Проклятия. Было приятно ответить на этот подвиг героизмом собственным маленьким.

ГОД И ПОЛОВИНА НАЗАД

По мере того, как война с людьми прогрессировала, Венли становилась все более уверенной, что она приняла правильное решение.

Как мог ее народ после многих поколений застоя надеяться остаться в этом мире самостоятельно? Если недавние сообщения были правдой, у людей снова появились Surgebinders , подобные тем, о которых говорится в песнях. Улим был прав. Надвигалась большая война, чем эта. Людей Венли нужно было подготовить.

Венли стояла со скрещенными руками, настроенная на Уверенность, наблюдая, как отряд слушателей возвращается с рейда. Эшонай и ее воины выиграли день и принесли с собой большое драгоценное сердце. Сама Эшонай передала его Деншилу, их главному хозяйству.

Ее воины не выглядели победителями. Окровавленные, раненые, их древнее оружие провисло в руках, будто отягощено грунтовкой. Многие солдаты шли одни. Варпары, потерявшие члена.

Венли наблюдал со скрытым ликованием. Наверняка они были близки к разрыву. Если бы она могла принести им какую-то форму силы … приняли бы они ее? Венли вспомнил ее нерешительность и слабость, когда она вступила на этот путь много лет назад. Технически она тогда была молодой, хотя и уже взрослой. Теперь она стала взрослой. Она видела, как взрослый.

Она повернула и прорезала боковую улочку древнего города, миновав большие стены, покрытые кремом, похожие на высокие гряды из натурального камня. Чтобы найти обработанный камень в самом сердце, придется глубоко врезаться Осколочным клинком.

Это был более прямой путь, поэтому она ждала, когда Деншил пройдет мимо с драгоценным камнем. Он был тощим, даже когда носил рабочую форму, и имел узор из черно-красной кожи, который выглядел как настоящая мраморная работа, все грубая и грубая. Он подпрыгнул, увидев Венли.

«Что ты делаешь?» - прошипел он тревоге, когда она шла рядом с ним.

«Действуя естественно, - сказала она. «Я глава наших ученых. Для меня нормально навещать наших фермеров и смотреть, как продвигается их работа ».

Он все еще нервничал, но, по крайней мере, он настраивал Мир на ходу. Это не имело значения. Они прошли мимо нескольких слушателей на улицах. Все, кто не был абсолютно необходим в качестве фермеров, смотрителей или других важных рабочих, присоединились к Эшонай.

В идеальном стихотворении это гарантировало, что самые храбрые из слушателей - те, которые, скорее всего, будут сопротивляться Венли, когда она принесет им форму штурма, - каждый день сражались на передовой, умирая. Каждый труп приближал Венли на шаг к ее цели.

Она перестала притворяться, будто это только защита ее народа. Когда она выросла в себе и стала более уверенной в себе, она решила, чего на самом деле хочет. Истинная свобода - с силой гарантировать, что ей никогда не придется зависеть от кого-либо еще, слушателя или спрена. Настоящая свобода не может существовать, пока кто-то другой имеет власть над вами.

Так что да, ее работа отчасти заключалась в помощи своему народу. Но глубоко внутри нее - там, где начинались ритмы - Венли пообещала себе, что именно она получит наибольшую свободу.

«Как продвигается твоя работа?» - спросил Венли Уверенности.

Ритм Деншила снова сменился тревогой. Глупый фермер. Лучше бы ему их не выдавать.

«Остальные верят мне, - мягко сказал он, - и должны. На самом деле я не говорю ничего, что было бы ложью . Если мы разрежем эти драгоценные сердца, как это делают люди, в них будет больше штормового света. Но я не говорю о лишних кусках, которые я отрезал перед тем, как доставить ограненный камень в поля ... »

«Сколько вы сэкономили?»

«Несколько сотен драгоценных камней».

«Мне нужно больше», - сказал Венли.

Он явно настроил Раздражение. "Более? Какой сумасшедший ритм ты слушаешь? »

«Нам нужен по одному на каждого слушателя в городе».

«Я не могу», - сказал он. "Если ты-"

«Ты можешь», - сказал Венли выговору. "И ты будешь. Обрежьте драгоценные камни мельче. Меньше давайте полям ».

«А если мы из-за этого умрем с голоду? Драгоценные камни ломаются, когда вы им поете. Мы будем кончатся «.

«Мы не доживем до голода, Деншил. Нет, если сюда доберутся люди. Нет, если они найдут ваших детей и заберут их песни… »

Мужчина немедленно настроился на Тоску. В наши дни у слушателей было мало детей. Большинство из них перестали принимать форму мате много лет назад, и они никогда не были такими плодовитыми людьми, как люди.

«Подумайте, как вы могли бы стать лучше», - сказал Венли. «Для них, Деншил. Для твоей дочери.

«Мы должны передать это Пятерке», - сказал он.

"Мы будем. Вы можете смотреть, как я делаю им предложение. Это будет сделано правильно - мы с тобой просто подготавливаем дорогу ».

Он кивнул, и Венли позволил ему устремиться вперед к старинному зданию, где он тренировался в огранке драгоценных камней - искусству, которому его научил Улим.

«Назови имя на ветру, и оно вернется», - подумала она, заметив красный свет, светящийся изнутри старого заброшенного здания. Им пришлось вырезать окно, чтобы добраться до строения внутри. Она подошла к ней, и Улим вышел на подоконник - невидимый для всех, кроме тех, кого он выбрал.

«Ты очень хорошо научился лгать, - сказал он Subservience.

«У меня есть», - сказала она. "Мы готовы?"

«Близко», - сказал он. «Я чувствую бурю на другой стороне. Думаю, он почти здесь.

"Вы думаете?" - потребовал ответа Венли.

«Я не могу заглянуть в Шадесмар», - отрезал он насмешке.

Она не совсем понимала его объяснения происходящего. Но она знала, что в Шадесмаре надвигается буря. Фактически, шторм накапливался в течение нескольких поколений, становясь все ярче и интенсивнее. Он преградил путь к Проклятию.

Этот шторм был тем местом, откуда изначально пришел Улим. В шторме были также тысячи других видов спренов: штормовые. Бездумные вещи вроде ветрового или пламегасового.

Венли нужно было найти способ перебросить эти штормовые шпрыги и поймать их. С этой целью большая часть бушующей бури была прервана богом богов, древним по имени Одиум. Эта буря была его силой, его сущностью. В течение болезненных месяцев он перемещал шторм по ландшафту - невидимый - пока он не пришел сюда. Что-то вроде. Почти.

«Что произойдет, - спросил Венли Curiosity, - когда моя буря придет в этот мир?»

"Ваш шторм?"

«Это я вызываю его, спрен», - сказала она. «Это мое. ”

«Конечно, конечно», - сказал он. Слишком быстро и слишком много жестов. Он стал подобострастным за последние несколько лет - и любил притворяться, что его предательства по отношению к ней во дворце Холинар никогда не случалось.

«Когда придет эта буря, ты будешь служить мне», - сказал Венли.

«Я служу тебе сейчас».

"Едва. Обещай это. Ты будешь мне служить.

«Я буду служить», - сказал он. «Я обещаю это, Венли. Но мы должны принести в stormspren на эту сторону первой. И убедить слушателей принять формы ».

«Со вторым проблем не будет».

«Вы слишком уверены в этом», - сказал он. «Помните, что они убили Alethi короля помешать этому случиться. Предатели.

Он зациклился на этой идее. Хотя он был тем, кто нашептывал о местонахождении рабыни с клинком Чести - и он согласился помочь начать войну, чтобы довести ее народ до отчаяния - он не мог преодолеть доводы, которые использовали ее люди. Улим узнал об опыте Эшоная с королем Гавиларом лишь несколько недель спустя, и он был в ярости. Как смеют слушатели делать именно то, что он хотел, но не по той причине!

Глупый маленький спрен. Венли настроился на Скептицизм - и почти почувствовал что-то другое, нечто большее. Лучший ритм. Прямо вне ее досягаемости.

«Меньше сосредотачивайтесь на этом», - сказал Венли. «И еще о ваших обязанностях».

«Да, Венли», - сказал он воркующим голосом, обращаясь к Subservience. «Вы будете поражены силой, которую вы получаете от формы бури. И сильный шторм, который вы перенесете? Это будет непохоже ни на что, что когда-либо видел мир. Грубая сила Одиума, летящая по миру в неправильном направлении. Это опустошит людей, оставит их сломленными и легко побежденными. Созрел для твоего господства, Венли.

«Хватит», - сказала она. «Не продавай так сильно, Улим. Я не тот ребенок, которого вы нашли, когда впервые приехали сюда. Выполняйте свою работу и направьте шторм на место. Я поймаю Штормовой Шпрен.

"Но как?"

Как. "Они - родники штормов, верно?"

«Ну, шторм,» сказал Ulim. «В прошлом они в основном проводили время внутри драгоценных камней. Одиум непосредственно благословлял певцов, делая их своего рода королевскими особами. На самом деле они не особо много бродили ».

Роялти? Ей понравилось это звучание. Она улыбнулась, представив, как Эшонай отреагирует на нее тогда.

«Мои ученые уверены, - сказал Венли. «Судя по тому, что вы им рассказали, и по экспериментам, которые мы провели с другими видами спренов, мы думаем, что если мы сможем собрать небольшую коллекцию штормовых шпренов в драгоценных камнях, другие будут проходить легче».

«Но нам нужно это начальное семя!» - сказал Улим. "Как?"

Она кивнула небу, где ее воображение пробудило славу. Огромная блестящая сфера с крыльями по бокам. «Они появляются, когда мы думаем правильно. Почувствуйте правильные вещи. Итак, что приносит Stormspren? »

«Шторм…» - сказал Улим. «Это может сработать. Стоит попытаться."

Им придется поэкспериментировать. Даже с его помощью потребовалось несколько попыток, чтобы вычислить проворную форму - и это была относительно простая форма. Тем не менее, она была довольна их успехами. Да, это заняло намного больше времени, чем она ожидала. Но за эти годы она стала тем, кем была сейчас. Уверенная, какой никогда не была у нее в молодости.

Она повернулась, чтобы направиться туда, где ее ученики изучали песни, написанные по сценарию, который она разработала. К сожалению, вскоре она заметила высокую фигуру в броне, направлявшуюся в ее направлении. Венли сразу же свернул на боковую дорогу, но Эшонай окликнул ее. Венли настроился на Раздражение. Эшонай последует за ней, если она поспешит, поэтому она притормозила и повернулась.

Сестра Венли выглядела так странно в Осколочной пластине. Это … ну, это ей подошло . Он сверхъестественным образом принял ее форму, освободив место для ее панциря, приняв форму ее фигуры, но это было нечто большее. Венли показалось, что некоторые из боевых форм притворяются - их лица не соответствовали их новой форме. Только не Эшонай. Эшонай выглядел как солдат, с более широкой шеей, мощной челюстью и головой и огромными руками.

Венли сожалел о том, что уговорил Эшоная навестить бывшего Хранителя Осколков. Она не ожидала, что годы спустя она почувствует себя ничтожной по сравнению с сестрой. Хотя многому в жизни Венли теперь можно было позавидовать - у нее было положение, друзья и ответственность - была часть ее, которая жалеет, что не смогла добиться этого без того, чтобы Эшонай также получил высокое положение.

"Какие?" - спросил Венли Раздражения. «У меня сегодня работа, Эшонай, и…»

«Это мама», - сказал Эшонай.

Венли немедленно настроил Ужасы. "То, что о ней? Что не так?"

Эшонай настроил Решимость и незаметно привел Венли к дому их матери на окраине города. Небольшое, но уединенное строение, в котором много места для садоводства.

Их матери не было в саду, она работала на селе. Она лежала внутри на жесткой койке, ее голова была забинтована. Один из ученых Венли - Микаим, который был их хирургом, - отошел от койки. «Это неплохо», - сказала она. «Раны на голове могут быть ужасными, но это была всего лишь царапина. Больше всего беспокоило то, насколько она была напугана. Я дал ей кое-что, чтобы она уснула ».

Венли хмыкнул в знак признательности, и Микаим удалился. Эшонай стояла напротив Венли над койкой, держа шлем под мышкой, и какое-то время они вместе напевали Заблудшие. Редкий момент, когда они оба слышали один и тот же ритм.

"Ты знаешь, что случилось?" - наконец спросил Венли.

«Ее нашли блуждающей по одному из внешних плато. Испугался, ведя себя как маленький ребенок. Сначала она не ответила на свое имя, хотя к тому времени, когда она добралась сюда, она достаточно выздоровела, чтобы начать отвечать на вопросы о своем детстве. Она не помнила, как поранилась ».

Venli глубоко вздохнул и прислушался к навязчивому ритму Rhythm of the Lost, жестокому биту с нотками стаккато.

«Возможно, нам придется запереть ее в своем доме», - сказал Эшонай.

"Нет!" - сказал Венли. "Никогда. Мы не можем сделать этого с ней, Эшонай. Тюремное заключение на вершине ее недуга?

Эшонай настроила Примирение, усаживаясь на пол, ее Осколочная пластина мягко царапала. «Вы, конечно, правы. Ей нужно разрешить видеть небо, смотреть на горизонт. Возможно, мы сможем найти ей прислугу. Кого-нибудь, кто будет присматривать за ней ».

«Приемлемое жилье», - сказал Венли, задерживаясь возле койки. Ей действительно стоит проверить своих ученых.

Эшонай оперлась - осторожно, потому что ее тарелка была такой тяжелой - к стене. Она закрыла глаза, напевая Миру. Это было принудительно, немного громко. Она пыталась подавить другие ритмы.

«Она больше похожа на себя, сидящую вот так», - лениво подумал Венли, вспоминая Эшонай в детстве. Сестра, которая поднимала Венли, когда царапала ей колено, или которая вместе с ней гналась за кремом. Эшонай всегда казался таким ярким - таким живым. Как будто она пыталась вырваться наружу, ее душа напрягалась в пределах порочного тела.

«Ты всегда приводил меня к горизонту», - сказала Венли. «Даже в детстве. Всегда бегу к следующему холму, чтобы посмотреть, что было по ту сторону… »

«Если бы мы могли вернуться», - сказал Эшонай Заблудшим.

«В те невежественные дни?»

«К этой радости. Эта невиновность.

«Невинность более фальшивый бог, чем те, что в наших песнях», - сказала Венли, сидя рядом со своей сестрой. «Люди, которые его преследуют, окажутся порабощенными».

Она поняла, что Венли устал. Она слишком много ночей проводила в размышлениях о планах. И будет только хуже, так как ей нужно начать выходить в шторм, чтобы поймать штормовой шлепок.

«Мне жаль, что я довел нас до этого», - прошептала Эшонай Примирению. «Мы потеряли так много. Как далеко это зайдет? Все потому, что я принял поспешное решение в момент напряжения ».

«Эта сфера», - сказал Венли. «Тот, который дал тебе король Гавилар…» Все это видели, хотя через несколько месяцев он поблек.

"Да. Темная сила. И он утверждал, что стремится вернуть наших богов ».

Улим нервничал из-за сферы деятельности Гавилара. Маленький спрен сказал, что Гавилар не работал ни с ним, ни с кем-либо из агентов Одиума - действительно, он был настроен враждебно к ним. Так что Улим понятия не имел, как он получил Свет Одиума.

«Может быть, - сказал Венли, - если люди хотят связаться с нашими богами, возможно, нам тоже следует изучить этот вариант. Возможно, в наших песнях ...

«Стой», - сказал Эшонай Выговору. «Венли, что ты говоришь? Тебе лучше, чем большинству, следует знать всю глупость того, что ты говоришь ".

Я всегда дурак для тебя, не так ли? Венли настроился на Раздражение. К сожалению, это был тот эшонай, которого она узнала. Не ребенок, который ее подбадривал. Взрослый, удерживавший ее, высмеивал ее.

«Спой со мной эту песню», - сказал Эшонай. «'Ужасные и великие они были, но ...'

«Пожалуйста, не превращай это в очередную лекцию, Эшонай», - сказал Венли. «Просто … остановись, хорошо?»

Эшонай замолчал, затем напевал «Примирение». Они двое сидели какое-то время, свет снаружи тускнел, когда солнце приближалось к горизонту. Венли тоже напевала «Примирение». Она исследовала ритм, находя дополнительный тон к тону Эшонай, снова пытаясь - на короткое время - быть в гармонии со своей сестрой.

Эшонай незаметно превратился в Тоску, и Венли последовал за ней. Затем Венли осторожно переключился на Джой. На этот раз Эшонай последовал за ней. Вместе они составили песню, и Венли запел. Прошли … ну, годы с тех пор , как она разучивала песни. Она давно перестала думать о себе как о подмастерье хранителя песен; теперь, когда они объединили семьи, у них появилось много других, кто отстаивал свои традиции.

Но она все еще помнила песни. Это была Песнь утра. Обучающая песня, предназначенная для обучения маленького ребенка более сложным ритмам и песням. Было что-то приятное в простой песне, которую можно было хорошо спеть. Вы можете добавить свою сложность. И вы могли бы спеть душу песни, а не бороться с пропущенными словами или неудачными нотами.

В конце она позволила своему голосу затихнуть, и гудение Эшонай стихло. За окном стемнело. Совершенно неподходящее время для Песни утра. Ей нравилось, что это так хорошо сработало.

«Спасибо, Венли», - сказал Эшонай. «За все, что ты делаешь. Вы не получили достаточного кредита за то, что принесли нам эти формы. Без боевой формы у нас не было бы шанса сопротивляться людям. Вероятно, мы были бы их рабами ».

«Я…» Венли попыталась настроить Уверенность, но она ускользнула от нее. «Если вы с Демидом знаете, что я сделал, я полагаю, это не так уж больно, когда другие меня обходят стороной».

«Как ты думаешь, ты сможешь найти мне другую форму?» - сказал Эшонай. «Форма, которая позволила бы мне говорить лучше, более дипломатично? Я мог бы пойти к людям и объяснить, что произошло. Может быть, я мог бы поговорить с Далинаром Холином. Я чувствую ... как будто он мог бы послушать, если бы я мог его найти. Если бы я мог заставить свой язык работать. Они не слышат ритмов, и им так трудно объяснить ... »

«Я могу попробовать», - сказала Венли, умоляя ее звуком в ушах. Зачем умолять? Она не настраивала это.

«Тогда, может быть, я смогу поговорить с тобой», - тихо сказал Эшонай, поникший от усталости. «Не похоже, чтобы я читал лекцию. Вы бы знали, что я на самом деле чувствую. Мама поймет, что я не пытаюсь убежать. Я просто хочу увидеть ... "

«Когда-нибудь ты это увидишь», - пообещал Венли. «Вы увидите весь мир. Каждый яркий цвет. Каждый поющий ветер. Каждая земля и люди ».

Эшонай не ответил.

«Я … я делал то, что тебе может не нравиться», - прошептал Венли. «Я должен вам сказать. Вы объясните, что то, что я делаю, неправильно, и вы всегда правы. Это часть того, что я ненавижу в тебе ».

Но ее сестра уже отошла. Жесткая осколочная пластина удерживала ее в сидячем положении, привалившись к стене и мягко дыша. Венли поднялась и ушла.

Той ночью она впервые попала в шторм, чтобы поохотиться на штурмовиков.

Может быть, если бы я вспомнил свою жизнь, я был бы уверен в себе, как когда-то. Может быть, я перестану колебаться, когда мне будут представлены даже самые простые решения.

К тому времени, как суд над Адолином прибыл, погода улучшилась. Почести, мимо которых он проходил, больше болтали, и, казалось, их шаги были более пружинящими, пока они неслись к форуму на южном уровне Непоколебимой Целостности.

Он не чувствовал погоду, хотя Блендед сказал, что это было похоже на слабый барабанный бой на задворках ее разума, приподнятый и бодрый. Действительно, чернила казались более болтливыми.

Он нервничал больше, чем на своей первой рейтинговой дуэли, и был гораздо менее подготовлен. Юридические термины, стратегии, даже детали его политической подготовки казались далекими, когда он спускался по ступеням на этаж амфитеатра. Как и опасался Blended, здесь было полно отличников. Многие были в униформе или другой официальной одежде, хотя некоторые носили свободную струящуюся одежду, которая тянулась за ними, пока они шли. Они казались более свободолюбивыми. Возможно, их присутствие поможет толпе повернуться на его сторону.

Blended сказал, что это важно. Верховный судья - будучи тем, кем он был, - скорее всего, прислушается к настроению толпы и вынесет соответствующее решение. Адолину хотелось, чтобы кто-нибудь раньше объяснил ему, насколько непостоянным будет его судья. К счастью, это могло пойти на пользу Адолину: он мог зависеть от некоторого уровня беспорядочного поведения Келека, в то время как хонорспрен в основном были против него с самого начала.

Они не свистели, когда он достиг пола форума; у них было слишком много приличия. Вместо этого они замолчали. Он нашел Шаллан сидящей рядом с Узором слева. Она махнула ему кулаком, и в данный момент он подумал, что она Сияющая.

Келек сидел на подобном трону сиденье со скамейкой перед ним, оба встроены в ряды форума. «Вестник» казался внушительным, и Адолину напомнили, что, несмотря на странное поведение человека, Келеку тысячи лет. Возможно, он послушает.

«Хорошо, хорошо, - сказал Келек. «Человек, ступай на подиум и стой там, пока шоу не закончится, и мы сможем тебя казнить».

«Святый», - сказал почетник со своей стороны. «Мы не казним людей».

«Что еще ты собираешься делать?» - сказал Келек. «У вас нет тюрем, и я сомневаюсь, что ему будет все равно, если вы его изгоните. Черт, половина людей в этом месте сочли бы побег от твоего присутствия наградой. ”

«Мы строим настоящую камеру содержания», - сказал онорспрен, глядя на Адолина. «Так что его можно сохранить здоровым и выставлять напоказ на долгие годы».

«Замечательно», - подумал Адолин, войдя в указанное место. Однако последствия неудач всегда были намного больше, чем его собственная жизнь. Войне нужны Радианты, а Радиантам нужны Спрены. Если Адолин потерпит неудачу, это означало бы оставить тысячи солдат умирать без должной поддержки.

Ему нужно было стоять здесь, высокий и уверенный, и победить в этом испытании. Как-то.

Он повернулся к толпе. По словам Blended, сегодня будет худший из дней. Трое свидетелей против него. Завтра он скажет свое слово.

«Очень хорошо», - сказал Келек. «Полагаю, тебе нужно огласить испытательные сроки, Секейр?»

Бородатый онорспрен встал. «В самом деле, Достопочтенный».

«Сделай это быстро», - сказал Келек.

Адолин на мгновение получил удовольствие от оскорбления, которым Секейр получил это предписание. Скорее всего, он запланировал длинную речь.

«Как пожелаете, Достопочтенный, - сказал Секейр. «Сегодня мы вступаем в суд, как того требует этот человек, Адолин Холин, чтобы определить, сможет ли он понести грехи Рекреанса, когда люди убивали своих спренов. Поскольку произошло это событие, которое никто не оспаривает, мы должны просто доказать, что в результате мы поступаем мудро и держимся подальше от всех людей ».

- Тогда хорошо, - сказал Келек. «Человек, это работает для тебя?»

«Не совсем так, Достопочтенный», - сказал Адолин, используя вступительное слово, которое помогло ему подготовиться Blended. «Я не согласился, чтобы меня судили за моих предков. Я согласился, чтобы меня испытали на себе. Я сказал почестям, что лично не несу вины за то, что люди делали в прошлом. Из-за этого я утверждаю, что почести поступают бесчестно, игнорируя мольбы моего народа о помощи ».

Келек потер лоб. «Значит, мы спорим даже по поводу определений? Это не сулит ничего хорошего ».

«Нет никаких аргументов, - сказал Секейр. «Досточтимый, он говорит, что не хочет нести грехов своих предков, и вместо этого мы должны доказать, почему именно ему нельзя доверять. Но Рекреанс - большая часть того, почему мы не можем доверять его виду! Когда он вошел, мы установили условия: он должен предстать перед судом за все человечество. Он может лицемерить, если хочет, но он действительно вошел в нашу крепость и поэтому согласился на наши условия ».

Келек хмыкнул. "В этом есть смысл. Человек, тебе придется предстать перед судом, как он пожелает. Тем не менее, я буду иметь в виду ваши аргументы, когда, наконец, буду судить.

«Полагаю, я должен согласиться», - сказал Адолин. Блендед предупредил его, чтобы он не давил здесь слишком сильно.

«Итак … испытание свидетелем, верно?» - сказал Келек. «Я должен выслушать представленные аргументы, а затем принять решение. Либо благородные эгоисты, отрицают честь, и я должен приказать им идти на поле битвы. Или я решаю, что они поступили мудро, что люди не заслуживают доверия - и мы бросаем этого человека в тюрьму в качестве примера? »

«Да, Достопочтенный, - сказал Секейр.

«Отлично», - сказал Келек. «Я полагаю, у тебя не было недостатка в добровольцах, Секейр. Кто первый? »

«Амуна», - сказал он. «Придите и принесите свидетельство».

Публика тихо прошептала, когда из первого ряда поднялась женщина-спрен. На ней была плиссированная юбка воина и жесткая рубашка. Она была стройной и гибкой, а когда ступала, то была грациозна, как лист на ветру. Адолин узнал ее; это был спрен, которому он был вынужден отдать Майю в их первый день в «Прочной целостности». Иногда он снова видел Амуну во время своих ежедневных визитов в Майю.

Двое хонорспренов, сидящих рядом с ней, были в рваной одежде и выцарапанными глазами, как у Майи. Царапины на сияющем лице Хонорспрена резко контрастировали.

«Вы все меня знаете, - сказал спрен в плиссированной юбке, - так что я буду говорить в интересах верховного принца Адолина. Я Амуна, и мой долг - заботиться о мертвых в «Прочной целостности». Мы очень серьезно относимся к их заботе ».

«А те, кто смотрит снаружи?» - спросил Адолин. Ему разрешили говорить во время дачи показаний, хотя Блендед предупреждал его быть осторожным. Если он был слишком агрессивен, Верховный судья мог приказать ему заткнуть рот. И он должен был быть осторожным, чтобы не обращаться к аудитории таким образом, чтобы они не приглашали его допросить его.

«К сожалению, мы … не можем принять их всех», - сказал Амуна. «Мы не думали, что увидим так много. Мы уже пытались пригласить всех honorspren deadeyes «.

"Много ли?" - спросил Адолин.

"В итоге? У нас сейчас в крепости около двадцати мертвых почетных солдат, хотя во время вашего предательства живыми было около двух тысяч почетных гостей. Единственный выжил ».

- Силь, - сказал Адолин.

«Древняя Дочь была в кататоническом состоянии, - сказал Амуна, - и ее пощадили. Но все остальные почести - все до единого - откликнулись на призыв Сияющих во время Ложного Пустоши. Вы понимаете масштабы этой трагедии, Верховный принц Адолин? Убийство целого вида за один день? Абсолютное истребление в исполнении самых близких друзей?

«Мы часто встречаем мертвых глаз, бесцельно блуждающих по степям или стоящих на мелководье океана. Мы приносим их сюда, даем им Штормовой свет, заботимся о них как можно лучше. Часто мы можем сделать лишь немного, прежде чем они будут вызваны в ваш мир - где их трупы используются для продолжения ваших жестоких убийств! »

Она повернулась, указывая на двух мертвых глаз на скамейке - и хотя она смотрела на Адолина, ее слова явно были обращены к толпе. Они, а не Верховный судья, были настоящими судьями.

«Это то, к чему вы хотите, чтобы мы вернулись?» она потребовала. «Вы говорите, что вы уже не те люди, которые жили так давно, но действительно ли вы думаете, что вы лучше их? Я бы сказал, что ты хуже! Вы грабите, убиваете и сжигаете. Вы не жалеете средств и усилий, когда получаете возможность испортить жизнь другому человеку. Если древние Радианты не заслуживает доверия, то как вы можете возможно сказать , что вы?»

Шепот согласия прокатился по толпе. Они не насмехались и не кричали, как могла бы человеческая аудитория - он страдал от этого во время многих дуэлей. Блендед предупредил его, чтобы он не говорил слишком много сегодня в качестве защиты, но они, похоже, чего-то от него хотели .

«Каждый человек рушит свои собственные идеалы», - сказал Адолин. "Ты прав. Я не такой благородный человек, каким хотел бы быть. Но мой отец есть. Можете ли вы отрицать, что сам Отец Бури был готов рискнуть на человека из этой эпохи? »

«Это хороший момент», - сказал Келек, наклоняясь вперед. «Отец Бури - это все, что у нас осталось от старого Танаваста. Я бы не подумал снова найти его Бондсмита, нет, правда.

Амуна повернулся к Адолину. «Вы знаете, что случилось бы, принц Адолин, если бы Отец Бури был убит?»

Адолин помолчал, затем покачал головой.

«Мудрый ответ», - сказала она. «Как никто не знает. Нам повезло, что во время Рекреанса не существовало ни одного мастера по облигациям, хотя вопрос о том, как брат и сестра узнал о досрочном прекращении своей связи, является предметом споров. Я могу только представить себе катастрофу, которая ожидает нас, когда твой отец убьет свою девочку.

«Он не будет», - сказал Адолин. «Мой отец не простой человек».

«Это можно было сказать обо всех Радиантах в прошлом», - сказал Амуна, шагая к нему. «Но теперь я забочусь о преданных. Я слышу их безмолвную печаль; Я вижу их незрячую боль. Я бы разрушил «Прочную целостность», камень за камнем, прежде чем я согласился бы послать хоть одного почетного человека, которого постигла бы та же участь ».

Она поклонилась Келек, затем повернулась и села между двумя мертвыми глазами. Они продолжали сидеть неподвижно лицом вперед.

Адолин скрипнул зубами и взглянул на Шаллан, ища поддержки. По крайней мере, в этой толпе было одно дружелюбное лицо. Он заставил себя стоять, сцепив руки за спиной в позе, которую использовал его отец, когда хотел казаться властным. На нем было свое лучшее пальто. Для всех это имело значение. Штормы, он чувствовал себя обнаженным здесь, на полу, в окружении всех светящихся фигур. Это было хуже, чем когда он был один на арене для дуэлей против четырех Осколок. По крайней мере, тогда у него в руке был Клинок, а на спине - Плейт.

Они ждали, пока Келек вызовет следующего свидетеля. Вместо этого верховный судья потратил добрых двадцать минут на записи в своей записной книжке. Он был божественным существом, каким-то пылким, если его умножить в тысячу раз. Неудивительно, что он пишет. Адолин просто надеялся, что записи, которые он вел, имели отношение к показаниям. Он наполовину ожидал, что Вестник решает словесные головоломки, подобные тем, которые нравились Ясне.

В конце концов Вестник вытащил что-то из своего кармана - казалось, фрукты, хотя они были ярко-зелеными и хрустели, когда Келек откусил.

«Выглядит хорошо, - сказал Келек. «Ничего слишком неожиданного, хотя я должен сказать, что он прав . Освобожденный от цепи Бондсмит опасен, но Отец Бури все равно выбрал одного.

«Ты же знаешь, насколько ненормальным был Отец Бури в последнее время», - сказала пожилая почетная женщина рядом с Келеком. «Его мудрости больше нельзя доверять».

«Действителен, действителен», - сказал Келек. «Что ж, следующий свидетель».

«Следующим выступит Blended», - сказал Секейр. «Посланник Инкспрена для Постоянной Целостности».

Какие? Адолин подумал, когда его наставник встал из толпы и пошел на пол арены. Наблюдающие за ним почетные звёзды тихо зашептались при виде.

«Подождите, - сказал Адолин. "Что это?"

«Они просили меня свидетельствовать против вас», - сказала она. «Таким образом, spren, который не является Honorspren, будет иметь шанс взвесить это дело».

«Но … ты мой наставник. Разве ты не вызвался обучать меня?

«Я хотела, чтобы вы были хорошо обучены, - сказала она, - чтобы суд был как можно более справедливым. Эта штука есть. Но я тоже ненавижу то, что сделали вы ». Она повернулась к Келеку. «Досточтимый, я был жив, когда люди предали нас. В отличие от хонорспренов, мой вид не был настолько глуп, чтобы назначать всех как Сияющих. Мы потеряли более половины нашего числа, но некоторые из нас наблюдали со стороны ».

Она посмотрела на Адолина. «Мы знали мужчин такими, какие они есть. Ненадежный. Сменный. Спрену трудно разорвать связь. Некоторые говорят, что для нас это невозможно. Однако мужчины едва ли проживут и дня, не нарушив какой-то идеал.

«Почему мы, существа с врожденной честью, должны удивляться, когда это событие произошло? Люди не виноваты в том, что они непостоянны, как падающий дождь. Эта штука есть. Им нельзя доверять, и стыд за это - наша вина. Никогда больше не будет спрена и мужчин. Это неестественно ».

«Неестественно?» - сказал Адолин. «Спрен и Скайелс умеют летать. Spren и Greatshells будут расти. Спрен и певцы объединяются для создания новых форм. Это так же естественно, как и смена времен года ».

«И спасибо тебе, Шаллан, - подумал он, глядя на нее, - за твой интерес ко всему этому».

«Люди не из этой страны», - сказал Блендед. «Вы захватчики, и узы с вами не естественны. Будьте осторожны с тем, что говорите - вы побудите нас вернуться к певцам. Они предали нас давным-давно, но никогда в масштабах людей. Возможно, у высокопоставленных людей есть правильная идея присоединиться к армиям Слияния ".

"Вы бы на их стороне?" - сказал Адолин. «Наши враги ?»

"Почему нет?" - сказала она, прогуливаясь по сцене. «Они законные наследники этой земли. Вы довели их до отчаяния, но они не менее разумны и логичны. Возможно, вам лучше признать свое правление.

«Они служат Одиуму», - сказал Адолин, заметив, что многие из почетных гостей ерзали на своих местах, чувствуя себя неловко. «Мужчины могут быть переменчивыми, да. Иногда мы можем быть испорченными, но всегда слабыми. Но я знаю зло, когда вижу его. Одиум - зло. Я никогда не стану ему служить ».

Бленден посмотрел на толпу, которая кивнула в ответ на слова Адолина. Она сама слегка кивнула ему, словно в знак признания заработанного балла.

«Эта касательная не имеет значения», - сказала она, поворачиваясь к Келеку. «С некоторой легкостью могу сказать, что между хонорспреном и инкспреном нет хороших отношений. Любой признал бы это. Таким образом, ценность моих показаний имеет дополнительное значение.

«Я пережил боль и хаос Recreance. Я видел своих братьев и сестер, любимых, мертвыми. Я видел разлученные семьи и боль, текущую, как кровь. Мы можем быть врагами, но в одном - объединение . Мужчинам больше никогда нельзя доверять наши узы. Если этот желает принять наказание за тысячи спасшихся, я говорю: пусть он. Заприте его. Покончить с ним и со всеми, кто, как он, желает повторить резню прошлого ». Она посмотрела прямо на Адолина. «Это правда».

Адолин не знал, что сказать. Какую защиту он мог предложить? «Мы не такие, как были раньше», - сказал он.

«Можешь пообещать, что будешь другим?» - потребовала она. «Абсолютно обещать это? Пообещать, что больше ни один spren не будет убит из оков, если это будет разрешено?

«Конечно, нет, - сказал Адолин.

«Что ж, я могу пообещать, что никто не умрет до тех пор, пока не будут заключены узы. Решение это легко «.

Она повернулась и пошла обратно на свое место.

Адолин посмотрел на Келека. «В жизни нет обещаний. Нет ничего точного. Она говорит, что без оков спрен не умрет, но ты можешь сказать, что будет, если воцарится Одиум? »

«Мне кажется очень любопытным, что она предпочла бы такую возможность, молодой человек», - сказал Келек. Он снова начал писать в блокноте. «Но вас серьезно осуждает то, что инкспрен будет готов дать свидетельские показания вместе с хонорспреном. В самом деле, проклятие… - Келек откусил еще один от своего плода, оставив только сердцевину, которую он рассеянно положил на стол перед собой.

Разочарованный, Адолин заставил себя успокоиться. По крайней мере, по одной оси испытание шло хорошо. Почести не пытались навязать ему настоящие грехи Рекреанса; они использовали более благородный подход, доказывая, что мужчины не изменились, а облигации были слишком рискованными.

Смешались, и он решил, что эта тактика более безопасна для Адолина; Келек вполне мог решить, что нет причин заключать его в тюрьму за то, что делали древние. В то же время Адолин терял сердца наблюдателей. Какое бы это имело значение, если бы он «выиграл» процесс, если бы спрены были еще сильнее убеждены, что они не должны помогать в конфликте?

Он обыскал толпу, но нашел в основном возмущенные выражения лиц. Бури. Неужели он действительно думал, что сможет им что-нибудь доказать? Кто из десяти глупцов был тем, что начал все это?

«Нет, я не дурак, - сказал он себе. Просто оптимист. Как они могут не видеть? Как они могут сидеть здесь и судить меня, когда люди умирают, а другие спрены дерутся?

Точно так же, он понял, что высшие князья так долго играли в игры с жизнями солдат на Расколотых равнинах. Точно так же любой мужчина мог бы отвернуться от злодеяний, если бы мог убедить себя, что это не его дело.

Мужчины и spren ничем не отличались. Блендед пытался сказать ему это, и теперь он видел это воочию.

«Третий и последний свидетель, - сказал почетный офицер, - это Нотум, когда-то капитан корабля « Путь Хонор ». ”

У Адолина скрутило живот, когда Нотум, который выглядел намного лучше по сравнению с прошлым разом, когда Адолин видел его, вышел из верхней части форума, где группа стоячих почетных гостей закрыла его из поля зрения Адолина. Тем не менее, Адолин был шокирован. Нотуму запретили входить в «Прочную целостность», несмотря на его раны, и он оставался с остальными за стенами - хотя почетные звенья башни доставили ему немного Штормового света, чтобы помочь в его исцелении. Сообщения от Годеке указали, что Нотум в конце концов вернулся в патрулирование.

Теперь он был здесь - и в форме, что говорило. Он также не встречался глазами с Адолином, когда тот ступил на пол форума. Спрен может претендовать на моральное превосходство; они утверждали, что сделаны из чести. Но они также определили для себя честь. Как мужчины.

- Предлагали положить конец вашей ссылке, Нотум? - мягко спросил Адолин. «В обмен на небольшой удар в спину?»

Нотум продолжал избегать его взгляда, вместо этого поклонившись Келеку, затем развернул лист бумаги из кармана. Он начал читать. «Меня попросили, - сказал он, - рассказать о беспорядочном поведении, которое я наблюдал у этого человека и его товарищей. Как многие из вас знают, я впервые столкнулся с этой группой, когда они бежали из Fused in Celebrant более года назад. Они использовали уловки, чтобы ... »

Нотум замолчал и посмотрел на Адолина.

« Посмотри на него взглядом отца, - подумал Адолин. Суровый, от которого хочется съежиться внутри, думая обо всем, что ты сделал не так. Взгляд генерала.

Адолину никогда не удавалось так пристально смотреть.

«Давай, - сказал он вместо этого. «У нас неприятности, Нотум. Это справедливо, если у вас есть шанс высказаться на своей стороне. Я не могу просить от вас ничего, кроме честности.

«Я…» Нотум встретился с ним взглядом.

"Продолжай."

Нотум опустил простыню и громко сказал: «Честь не мертва, пока она живет в сердцах людей!»

Адолин никогда раньше не слышал этого заявления, но это показалось толпе для почетных гостей, которые начали вставать и кричать от возмущения - или даже в поддержку. Адолин отступил, пораженный внезапной вспышкой эмоций, вызванной обычно стоическим настроением.

Несколько официальных лиц бросились на площадку форума, уводя Нотума прочь, когда он выкрикивал слова. «Честь не мертва, пока он живет в сердцах людей! Честь - это не ...

Его вытащили с форума, но суматоха продолжалась. Адолин неуверенно положил руку на меч. Будет ли это некрасиво?

Келек съежился на своем сиденье, запаниковав, и зажал уши руками. Он тихонько взвизгнул, жалко и жалобно, и его затрясло. Стоящие рядом с ним почетные звери призывали к порядку в толпе, крича, что причиняют боль Святому.

Многие, казалось, были возмущены словами Нотума, но многие из них подхватили его крик - и они были физически вытеснены с форума. В этом обществе было напряжение, которого Адолин раньше не видел . Honorspren не были монолитом; разногласия и напряжение витали здесь в глубоких водах - далеко под поверхностью, но все же мощно.

Офицеры очистили форум - даже Шаллан и Шаблон были вытеснены. Все в основном игнорировали Адолина. Когда место, наконец, успокоилось и осталось лишь несколько официальных лиц, Адолин поднялся по нескольким ступеням форума к месту верховного судьи. Келек развалился на своем сиденье, игнорируя тот факт, что всего несколько мгновений назад он свернулся калачиком на полу и дрожал.

"Что это было?" - спросил его Адолин.

"Хм?" - сказал Келек. «О, ничего примечательного. Старый аргумент spren. Ваш приход открыл вековые раны, молодой человек. Забавно, правда?

"Занимательный? Это все?"

Келек начал насвистывать, когда писал в блокноте.

«Они все безумны, - подумал Адолин. Так сказал Эш. Вот что делают с умом тысячи лет пыток.

Возможно, лучше не давить на сырую рану.

«Сегодня у меня все прошло хорошо, не так ли?» - спросил его Адолин.

"Хм?" - сказал Келек.

«Один свидетель не мог опровергнуть мою точку зрения о моем отце», - сказал Адолин. «Другой привел мой аргумент за меня, указав, что переход на сторону Радиантов практически служит Одиуму. Тогда Нотум поставил честь выше собственного благополучия. У меня все прошло хорошо ».

"Это имеет значение?" - спросил Келек.

«Конечно, есть. Вот почему я нахожусь здесь."

«Понятно», - сказал Келек. «Неужели древние Радианты предали свои силы, убив их?»

«Ну да, - сказал Адолин. «Но вопрос не в этом. Вопрос в том, можно ли винить современных людей ».

Келек продолжал писать.

"Достопочтенный?" - спросил Адолин.

«Вы знаете, сколько мне лет, молодой человек?» Келек поднял голову и встретился глазами с Адолином, и в них что-то было . Глубина, которая впервые заставила его казаться бесчеловечным. Эти глаза казались вечными дырами. Скучно во времени.

«Я, - мягко сказал Келек, - знал многих, многих мужчин. Я знал некоторых из лучших, кто когда-либо жил. Теперь они сломаны или мертвы. Лучшие из нас неизбежно сломались. Штормы ... На этот раз, когда пришло Возвращение, я убежал, потому что знал, что оно означает. Даже Талн … Даже Талн… »

«Он не сломался, - сказал Адолин.

«Враг здесь, и он это сделал», - твердо сказал Келек. Он махнул в сторону почетных гостей. «Они заслуживают лучшего, чем ты, сынок. Они заслуживают лучшего, чем я. Я никогда не мог судить их за отказ связывать мужчин. Как я мог? Я никогда не смогу приказать им вернуться в ту войну, обратно в эту дыру. Сделать это означало бы … отказаться от той маленькой чести, которую я оставил… »

Адолин глубоко вздохнул. Потом кивнул.

«Я только что сказал вам, что ваше дело безнадежно», - сказал Келек, обращаясь к своему письму. «Вы, кажется, не обеспокоены».

«Что ж, Достопочтенный, - сказал Адолин. «Я согласился на это испытание - даже несмотря на то, что Секейр настаивал, что меня винят в том, что сделали мои предки, - потому что это был единственный способ поговорить с почетными гостями. Может быть, вы осудите меня, но пока у меня будет возможность высказать свое мнение, этого будет достаточно. Если я уговорю хотя бы одного или двоих присоединиться к битве, я выиграю ».

«Оптимизм», - сказал Келек. "Надеяться. Я помню те вещи. Но я не думаю, что вы понимаете ставки этого испытания, дитя, и не понимаете, во что вы наткнулись. То, что сказал Инкспрен - о присоединении к Одиуму, - у многих на уме. В том числе и в этой самой крепости ».

Это поразило Адолина как удар по животу. «Онорспрен присоединится к врагу?» - сказал Адолин. "Это сделало бы их не лучше, чем хайспрен!"

"Действительно; Я подозреваю, что их неприязнь к хайспренам - одна из причин их колебаний. Почестей за присоединение к противнику волновало, как будет воспринято такое предложение. Но вот вы даете им возможность высказать свои аргументы, действуете как магнит для всего их разочарования и ненависти.

«Многие слушают. Если хонорспрен начнет присоединяться к врагу ... ну, вскоре появятся и многие другие разновидности спрена. Смею думать, что они пойдут в большом количестве ». Келек не поднял глаз. «Вы пришли сюда, чтобы вербовать. Но я подозреваю, что вы в конечном итоге склоните эту хорошо сбалансированную чашу весов не в том направлении, которое вам нужно ».

* * *

Примерно через час после первого этапа испытания - час, который она потратила, утешая Адолина в его внезапном ужасе, что он случайно вызовет массовый переход спрена на сторону врага - Шаллан залезла на дерево.

Она вытянулась высоко, цепляясь за ветку наверху. Это было обычное дерево, одно из настоящих, которые здесь удалось вырастить хонорспренам. Приятно было чувствовать кору под ее пальцами.

Она потянулась одной рукой к открытому пространству над деревом, но ничего другого не почувствовала. Неужели она уже преодолела барьер? Может, чуть дальше …

Она взлетела немного выше, затем протянула руку и подумала, что почувствовала странность, когда поднялась как раз достаточно высоко. Невидимое дергание кончиками пальцев.

Потом ее нога поскользнулась.

Через секунду она кувыркалась в воздухе. Она упала не на основание конструкции, а только на пол своего самолета. Она ударила с громким треском, затем лежала ошеломленная, прежде чем издать громкий стон.

Мгновение спустя рядом с ней оказалась Лусинтия Хозяин.

Как я и подозревал … - подумал Вейл. Кажется, она всегда рядом. Ей явно было поручено наблюдать за Шаллан.

"Человек!" - сказала она, ее короткие волосы свисали по бокам бело-голубого лица. «Человек, тебе больно?»

Шаллан застонала, моргая.

«Ммм…», - сказал Паттерн, переступая порог. «Глаз быстро мигает. Это серьезно. Она могла умереть ».

"Умри?" - сказала Лусинтия. «Я понятия не имел, что они такие хрупкие !»

«Это было долгое падение», - сказал Паттерн. «Ах, и она ударилась головой, когда приземлилась здесь на камни. Не хорошо, не хорошо ».

Собирались и другие почетные звёзды, бормоча себе под нос. Шаллан снова застонала, затем попыталась сосредоточиться на Узоре и Лузинтии, но позволила себе закрыть глаза.

«Мы должны действовать быстро», - сказал Паттерн. "Быстро!"

"Что мы делаем!" - сказала Лусинтия.

«У вас здесь нет больницы?»

«Конечно, у нас нет больницы!» - сказала Лусинтия. «Здесь всего пара десятков человек».

«Ммм ... но вы не позволите им вернуться, если они уйдут, поэтому они в основном здесь в клетке. Тебе должно быть плохо. Очень плохо. Да."

«Штормы, - подумал Вейл. Это лучшее, что он может сделать? Как мы вообще позволили ему обмануть нас?

"Скажи мне что делать!" - сказала Лусинтия. «Мы отнесем ее к тому танцору кромки»?

«Это займет слишком много времени. Она умрет. Бедный человек, которого я очень люблю. Для нее будет трагедией умереть здесь, в центре мощи и защиты почестей. Если, конечно, ей не дадут Штормовой свет.

«Подожди … Штормовой свет?»

«Да, она является Radiant,» сказал шаблон. «Это исцелит ее».

Шаллан подавила улыбку. Узор был немного прозрачным, но здешние почетные звёзды явно не имели опыта общения с людьми. Они без вопросов проглотили наживку, и вскоре Шаллан несла команда из четырех человек. Она убрала обернутый тканью кусок камня, которым ударяла по земле при приземлении, создавая впечатление, что она ударилась головой.

На самом деле у нее действительно болела рука . Она, несомненно, поранила его, когда ударила, хотя это была не самая худшая рана, нанесенная ей самой, которую она получила во имя науки. По крайней мере, на этот раз ее план не заключался в том, чтобы намеренно поставить себя в неловкое положение перед несколькими привлекательными мужчинами.

Она старалась изредка стонать, а Узор продолжал восклицать, как он волновался. Это поддерживало Лусинтию и других почетных гостей, когда они тащили Шаллан к определенному зданию, их шаги эхом отражались от ограждающего камня.

У них состоялся тихий, но настойчивый разговор с охранником. Шаллан издала особенно пронзительный стон от боли в нужный момент, и тогда она оказалась внутри. Свет окружил ее, когда ее привели в какое-то яркое место. Они не впустили ее сюда в прошлый раз, когда забрали Грозовой Свет для исцеления Адолина.

Она позволила своим глазам приоткрыться и обнаружила, что большая часть штормового света сосредоточена в большом сооружении в центре комнаты. Своего рода чан или высокая банка. Это была технология, о которой Шаллан не слышала до прихода в Шадесмар, и, очевидно, даже почетные звёзды не знали, как она работает. Их можно было купить у группы странных странствующих торговцев по имени Эйри.

На полках поблизости лежала коллекция драгоценных камней, каждый из которых ярко светился. Богатство прочной целостности: драгоценные камни, собранные за тысячелетия, такие безупречные, такие безупречные, что не просачиваются. Ей сказали, что такой драгоценный камень при многократном воздействии штормов может поглотить гораздо больше штормового света, чем должен вместить его размер.

Она проверила это, протянув слабую руку к одному из них и вдохнув дыхание Штормового света, который струился к ней пылающим туманным белым светом.

Ей сразу стало лучше: бодрость, бодрость. Штормы, как она это упустила. Просто держать Stormlight было стимулирующим. Она ухмыльнулась - не при этом - затем решила вскочить. Боль в руке исчезла; ей хотелось танцевать от радости.

Вместо этого она позволила Вейлу взять верх. Эта следующая часть нуждалась в ней - Шаллан оставалась лучшей актрисой, но Вейл была лучше в большинстве других шпионских навыков.

Вейл сделала вид, что прикоснулась к своей голове в том месте, где она была «ранена». "Что случилось?" она спросила. «Я не помню. Я пытался понять, смогу ли я добраться до барьера, через который иссякла сила тяжести самолета ».

«Ты был очень глуп, человек», - сказала Лусинтия. «Ты такой хрупкий! Как вы могли подвергнуть себя такой опасности? Разве ты не понимаешь, что смертные умирают, если сломаются? »

«Это было во имя науки», - сказала Вейл, дотянувшись до пояса, где она закрепила свой блокнот перед восхождением. Она вытащила его и в шквале уронила. В то же время она отвела свою безопасную руку в сторону и уронила темно-серый изумруд вместо ярко светящегося.

Ловкость рук - сотни раз выполнявшаяся под часами Тын, а затем доведенная до совершенства сама, - была скрыта, когда она споткнулась и задела полку, потревожив множество драгоценных камней и встряхнув их свет. Она смогла засунуть украденный изумруд в свою черную кожаную перчатку.

Все это произошло в тот момент, когда хонорспрен сосредоточился на ее падающем блокноте. Вейл быстро подхватила его с земли и прижала к груди, застенчиво усмехаясь.

«Спасибо», - сказала она. "Вы спасли мою жизнь."

«Мы не хотим, чтобы ты умер», - сказала Лузинтия. «Смерть - ужасная вещь, и мы…» Она замолчала, глядя на полку и серовато-коричневый изумруд, который она теперь содержала. «Штормы грянут! Вы съели всю вещь ? Человек, как ... "

Другой спрен, сердитый мужчина в форме, начал выталкивать Шаллан. «Это было лет стоит запасенной Stormlight!» воскликнул он. "Убирайся! Иди, прежде чем съесть что-нибудь еще! Если ты снова упадешь, я отверну тебя! »

Вейл подавила ухмылку, извинившись, когда она вышла и встретила Узора снаружи. Смущенная Лусинтия была вынуждена остаться и заполнить отчет об инциденте.

«Ммм…» - сказал Паттерн. «Спасибо, что позволили мне солгать. Это сработало? »

Вейл кивнул.

"М-м-м. Они глупые."

«Глупость и невежество - это не одно и то же, - сказал Вейл. «Они просто не привыкли ни к людям, ни к уловкам. Давай. Давайте скроем себя, прежде чем кто-нибудь подумает обыскать меня ».

ГОД И ПОЛОВИНА НАЗАД

В дверь постучали, Эшонай распахнул ее и уставился в бурю. Огромные вспышки молний разрушили черноту краткими эмоциональными вспышками, открыв Венли, ее глаза широко раскрылись, она ухмылялась и промокла, она сжимала что-то двумя руками перед собой.

Она споткнулась в комнату, волоча за собой воду, за что их мать отругала ее. Джакслим была в одном из ее … эпизодов, где она видела их двоих в детстве.

Венли - по-видимому, не обращая внимания ни на что, кроме драгоценного камня - прошел мимо их матери. Она потерла большим пальцем драгоценный камень, который был размером примерно в треть ее кулака.

«Штормы», - сказал Эшонай, закрывая дверь. "Ты сделал это?" Она поставила балку на место, а затем оставила ее грохотать на ветру, когда подошла к Венли.

Но … нет, драгоценный камень не светился. Это было? Эшонай наклонился ближе. Это был светящийся, но чуть - чуть.

«Это сработало», - прошептал Венли Трепету, сжимая камень. « Наконец-то это сработало. Секрет в молнии, Эшонай! Это их тянет. Когда я подошел достаточно близко сразу после удара, я нашел их сотни . Я поймал этого, прежде чем другие вернулись на другую сторону ... "

"Обратная сторона?" - спросил Эшонай.

Венли не ответил. В последнее время она казалась другим человеком, всегда измученным долгой работой по ночам - и своим настойчивым стремлением выходить в каждую грозу, чтобы попытаться поймать штормовой шлепок. А теперь это. Венли держала драгоценный камень, не обращая внимания на воду, стекающую с ее одежды.

«Венли?» - сказал Эшонай. «Если вам нужна моя помощь в донесении этого до Пятерки, вам нужно будет показать мне, что вы сделали».

Венли смотрел на нее тихо, без ритма. Затем она встала и напевала Уверенности, протягивая драгоценный камень. Эшонай настроил Любопытство и взял его. Да ... внутри был шпрен, хотя он светился странным светом. Слишком темно, почти пыльно. Дымный. Его цвет было трудно различить сквозь зелень изумруда, но он казался затененным, как молния глубоко в облаках.

«Этот шпрен не похож ни на один из тех, что я когда-либо видел», - сказал Эшонай.

- Штормовая форма, - прошептал Венли. "Мощность."

«Опасная сила. Это могло разрушить слушателей ».

«Eshonai,» сказал Venli в Выговор, «наш народ уже будучи уничтожены. Вам не кажется, что на этот раз, вместо того, чтобы принимать поспешное решение на основе песен тысячелетней давности, мы должны хотя бы попробовать другое решение? »

Грохочущий снаружи гром, казалось, соответствовал словам Венли. Эшонай вернула драгоценный камень и напевала предательству, чтобы показать, что она думает о аргументе Венли. Но ритм не выражал того, насколько глубоко разрезали слова.

Повернувшись спиной к сестре, Эшонай снова подошла к двери и отшвырнула стойку. Игнорируя Венли и ее мать, когда они выкрикивали возражения, Эшонай вышла в шторм.

Ветер сильно ударил ее, но в боевой броне она почти не чувствовала ледяных капель дождя. Она стояла в свете, льющемся из двери, пока Венли не закрыл ее, погрузив Эшонай во тьму.

Она настроилась на Ритм Ветров и пошла. Люди боялись штормов. Они всегда прятались в помещении. Эшонай уважал бури и обычно предпочитал встречать их штормовым щитом. Но она их не боялась.

Она пошла прочь от дома своей матери, на восток, навстречу ветру. В эти дни ее жизнь постоянно шла против ветра. Он дул так сильно, что она почти не чувствовала, что делает успехи. Может, ей лучше было позволить ему управлять собой.

Если бы она не дралась так много - если бы она не тратила столько времени на размышления о своих исследованиях или своих мечтах - смогла бы она быстрее освоиться в своей роли генерала? Если бы она удвоила свои набеги с самого начала, смогла бы она вытеснить людей из военных лагерей, прежде чем они закрепятся?

Как рокбад, люди были. Сначала мягкий, но способный схватиться за камень и превратиться во что-то практически неподвижное. В этом - несмотря на отсутствие ритмов - они принадлежали Рошару лучше, чем слушатели. Если бы она действительно могла путешествовать по миру, нашла бы она их растущими в каждой щели?

Она приблизилась к краю плато, которое составляло центральное сердце Нарака, города изгнания. Она шла осторожно, позволяя вспышкам молний указывать ей путь. Она подошла вплотную к краю пропасти, лицом к ветру.

«Что вы хотите от нас?» крикнула она. «Ответь мне, Райдер! Спрен бури! Ты такой же предатель, как мы, не так ли? Вот почему ты послал Венли этих маленьких шпиков?

Ветер взорвал ее, как будто вывести ее из равновесия. Обломки кружились на ветру, закручиваясь вокруг нее - от молнии каждая деталь казалась застывшей в данный момент. Рядом ударила серия молний, и гром затрясло ее панцирь. Последовала абсолютная тьма.

Сначала она подумала, что, возможно, Всадник Штормов решил явиться ей. Однако эта тьма была обычной. Она все еще чувствовала ветер, дождь и мусор.

«Что это за выбор?» она потребовала. «Либо мы позволяем людям уничтожить нас, или мы отворачиваемся от одной вещи , которая определяет нас? Единственное значение, которое имеет значение? "

Тьма. Дождь. Ветер. Но ответа нет.

Чего она ожидала? Актуальный ответ? Значит, это была молитва? В этом не было особого смысла, учитывая, что она сопротивлялась только возвращению к старым богам ее народа.

Эти боги никогда не заслуживали почтения. Что за бог, который только требует? Ничего, кроме тирана с другим именем.

«Все, что я делала, - сказала она по ветру, - было для того, чтобы мы остались своим народом. Это все, что я хочу. Я отказался от своей мечты. Но я не откажусь от своего ума ».

Смелые слова. Бесполезные слова. Им придется передать открытие Венли Пятерке и позволить ей проверить его. Эшонай знала это так же хорошо, как и Ритм Мира. Теперь они не могли отвергнуть потенциально новую форму.

Она повернулась, чтобы уйти, потом что-то услышала. Камень скребет по камню? Плато треснуло? Хотя она едва могла его слышать, шум должен был быть достаточно громким, чтобы дойти до нее сквозь шум бури.

Эшонай отступила назад, но ее опора казалась неустойчивой, и она не хотела двигаться без вспышки молнии, которая могла бы направить ее. Что, если-

Ветвящийся свет вспыхнул в небе далеко на востоке. Он осветил небо белым цветом, подсвечивая обломки, освещая землю вокруг нее. Все, кроме огромной тени, вырисовывающейся перед ней.

У Эшоная перехватило дыхание. Ритмы застыли в ее голове. Эта форма … извилистая, но массивная. Когти толщиной с ее тело держатся за край пропасти в нескольких футах перед ней. Этого не могло быть -

Снова вспыхнула молния, и она увидела его лицо. Морда бездонного демона с зазубренными мечами вместо зубов, голова склонена набок, чтобы наблюдать за ней.

Она не сбежала. Если он хотел ее, она уже была мертва. Добыча бежала, а звери, как известно, играли с вещами, которые действовали как добыча, даже если они не были голодны. И все же стоять в кромешной тьме - не осмеливаясь настраивать ритм - было самым трудным из того, что она когда-либо делала.

Когда в следующий раз вспыхнула молния, демон бездны наклонил к ней свою невероятную голову, его глаз был достаточно близок, чтобы она могла нанести удар без необходимости делать выпад.

Настала тьма. Затем прямо перед ней возникла небольшая вспышка света. Небольшой шпрен из белого огня. Он рванулся вперед, оставляя за собой остаточное изображение. Как падающая звезда. Он подошел ближе, а затем развернулся вокруг нее.

В его свете она могла видеть, как демон бездны медленно отступает в пропасть, его шиповидные когти оставляют царапины на камне. Ее сердце билось как гром, Эшонай настроилась на Тревогу и поспешила домой. За ней последовал странный маленький шпиль.

Вместо этого я думаю, что если бы я вспомнил свою жизнь в деталях, мне стало бы еще хуже. Парализован своими ужасными действиями. Мне не хотелось бы вспоминать всех, кого я потерпел неудачей.

Прошли дни. Навани почти не заметил.

Впервые в жизни она полностью отпустила. Не беспокойтесь о Далинаре или Ясне. Не беспокойтесь о башне. Никаких мыслей о миллионе других дел, которые ей следует делать.

Это то, что ей следовало делать.

По крайней мере, она позволила себе поверить. Она позволила себе быть свободной. В ее маленькой комнатке лаборатории все складывалось вместе. Она встречалась с учеными, которые утверждали, что для функционирования им нужен хаос. Возможно, для некоторых это было правдой, но, по ее опыту, хорошая наука не связана с небрежным вдохновением. Речь шла о тщательной инкрементализации.

Не отвлекаясь, она могла проводить точные эксперименты - графики, точные измерения, линии. Вся наука - это линии, наведение порядка в хаосе. Навани упивалась ее тщательной подготовкой, и никто не дразнил ее за то, что она так аккуратно хранит свои диаграммы или за то, что отказывается пропускать какие-либо шаги.

Иногда Рабониэль навещала и участвовала в исследованиях, записывая свои собственные размышления вместе с размышлениями Навани в их блокноте. Две противоборствующие силы в гармонии, сосредоточенные на единой цели.

Рабониэль дал ей странный черный песок, объясняя разницу между статической и кинетической инвеститурой. Навани наблюдала и измеряла, обучаясь сама. Песок медленно становился белым под воздействием Stormlight или Voidlight. Однако, если фабриал использовал Свет, песок менялся быстрее.

Вы можете намочить песок, чтобы он стал черным, хотя он должен был снова высохнуть, прежде чем он станет белым. Это был полезный способ измерить, сколько света потребляет данный фабриал. Она заметила, что он также менял цвет в присутствии спрена. Это тоже было медленным изменением, но она могла это измерить.

Все, что вы могли измерить, было полезно для науки. Но для этих нескольких благословенных дней казалось, что время нельзя измерить должным образом - часы проходили как минуты. И Навани, несмотря на обстоятельства, обнаружила, что ей нравится этот опыт.

* * *

«Я не знаю точно, откуда берется песок», - сказала Рабониэль, усаживаясь на табурет у стены и листая последний набор диаграмм Навани. «Где-то в другом мире».

"Другой мир?" - спросила Навани, отрываясь от фабриала, в котором она жила. «Как на … другой … планете?»

Рабониэль рассеянно промурлыкал. Подтверждение? Навани чувствовала, что она понимает, что означает этот ритм.

«Я много лет хотел поехать, - сказал Рабониэль. «Сам посетил это место. К сожалению, я узнал, что это невозможно. Я в ловушке этой системы, моя душа связана с Брайзом - вы называете это Проклятием - планетой, находящейся дальше по орбите вокруг Солнца ».

Навани так небрежно слышал, как она говорит о таких вещах. Другие миры. Лучшие телескопы не могли сделать ничего, кроме подтверждения существования других небесных тел, но она была здесь, разговаривая с кем-то, кто посетил одно из них.

«Мы пришли из другого, - напомнила себе Навани. Люди, мигрирующие в Рошар. Для нее было так странно думать о том, чтобы согласовать мифы о Безмятежных Залах с реальным местом.

«Могу ... я навестить их?» - спросил Навани. «Эти другие миры?»

«Скорее всего, хотя я бы держался подальше от Брайза. Тебе все равно придется пережить шторм, чтобы добраться туда ».

«Вечная буря?»

Рабониэль напевал в веселом ритме. «Нет, нет, Навани. Вы не можете отправиться в Брайз в Физическом Царстве. Это займет … ну, я понятия не имею, сколько времени. К тому же в межпланетном пространстве нет воздуха. Мы послали Небесных испытать это однажды. Нет воздуха, и, что еще хуже, странное давление требовало от них большого запаса Света Бездны для исцеления. Даже в таком состоянии они умерли в считанные часы.

«Вместо этого человек отправляется в другие миры через Shadesmar. Но опять же, держитесь подальше от Брайза. Даже если ты сможешь пройти через штормовой барьер, это место будет бесплодным, лишенным жизни. Просто темное небо, бесконечные продуваемые ветром скалы и изломанный пейзаж. И много душ. Множество не особо вменяемых душ ».

«Я ... запомню это».

Другие миры. Это казалось слишком обширным понятием, чтобы она могла понять прямо сейчас - и это о чем-то говорило, поскольку сейчас она размышляла о смерти бога. Она обратилась к своему эксперименту. "Готовый."

«Превосходно», - сказал Рабониэль, закрывая книгу. "Мицтла?"

В комнату вошел штормовой страж Навани, который выглядел несколько раздраженным. Хотя для него это было обычным делом. «Мизтла» было его певцом; он сказал, что алети звали его Дах. Простой глиф вместо настоящего имени, потому что его было легче запомнить. Возможно, если бы она всю свою жизнь называла что-то из-за его полезности, Навани разделял бы его расположение.

Она подарила ему фабриал, который был … ну, не настоящим фабриалом. Корпус представлял собой простую катушку из медных проводов, обмотанных драгоценными камнями. Рабониэль знал метод изменения полярности магнита, процесс с участием молнии, направляемой из формы бури. Плененная молния, казалось, имела безграничные возможности применения, но Навани держала себя сосредоточенной - возможно, процесс смены полярности также подействовал бы на драгоценные камни, наполненные светом Бездны.

Навани и Рабониэль вышли из комнаты, так как молния могла быть непредсказуемой. «Помните, - сказала Навани, уходя, - только крошечный выброс энергии. На этот раз не плавите катушки ».

«Я не идиотка», - сказал ей Регал. "Больше."

Снаружи Навани посмотрела по коридору, уставленному ящиками с оборудованием, некоторые из которых скрывали ее ловушки, на щит вокруг Брата. Внутри было темнее, чем раньше.

Они с Рабониэлем избегали этой темы. Тесное сотрудничество не сделало их союзниками, и оба признали это. Фактически, Навани пыталась найти способ скрыть будущие открытия от Рабониэля, если она их сделала.

В комнате вспыхнула молния, затем Мизтла позвала их. Они поспешно вошли, когда он поставил свернутую свернутую фабрику на стол. Скорее всего, он все еще был горячим на ощупь, поэтому Навани дал ему несколько минут, несмотря на то, что хотел немедленно вырвать драгоценные камни, чтобы проверить результат.

«Я заметил кое-что в ваших дневниках», - сказал Рабониэль, пока они вдвоем ждали. «Вы часто замечаете, что не ученый. Почему?"

«Я всегда был слишком занят, чтобы заниматься настоящей стипендией, Древний», - сказал Навани. «Плюс, я не знаю, есть ли у меня на это внимание; Я не гений моя дочь. Поэтому я всегда считал своим долгом оказывать покровительство истинным ученым, публиковать их творения и поощрять их должным образом ».

Рабониэль напевал ритм, затем поднял фабриал, намотанный медью. Металл обжег ей пальцы, но она исцелилась. «Если ты не ученый, Навани, - сказала она, - то я никогда не встречала ни одного».

«Признаюсь, мне трудно принять это, Древний. Хотя мне приятно, что я тебя одурачил.

«Смирение», - сказал Рабониэль. «Это не та страсть, которую я часто продвигаю. Поможет ли вам поверить, если я скажу вам, что вам больше не нужно использовать титулы, когда вы говорите со мной? Твоих открытий достаточно, чтобы рекомендовать тебя как равного себе ».

Это казалось необычной привилегией. «Это действительно помогает, Рабониэль, - сказал Навани. "Спасибо."

«Не нужно благодарить за что-то само собой разумеющееся», - сказал Рабониэль, поднимая фабриал. "Вы готовы?"

Навани кивнул. Рабониэль вытащил драгоценные камни из катушки и осмотрел их. «Мне кажется, что Свет Бездны не изменился», - сказала она.

Навани прямо не сказала Рабониэлю, что охотится за анти-Светом Бездны. Она окутывала свои поиски множеством различных экспериментов - вроде этого, где она объяснила, что просто хотела посмотреть, реагирует ли Свет на воздействие молнии. Она подозревала, что Рабониэль подозревал, однако, что Навани, по крайней мере, все еще был заинтригован идеей анти-Света.

Навани посыпал столешницу черным песком, затем поместил драгоценный камень в центр, измеряя прочность Инвеститура внутри. Но поскольку воздух не искажался вокруг этого драгоценного камня, она втайне знала, что ее эксперимент провалился. Это не было анти-Пустотным светом. Она сделала запись в своем журнале. Очередной неудачный эксперимент.

Рабониэль напевал ритм. Прискорбный? Да, так оно и было. «Я должна вернуться к своим обязанностям», - сказала она, и Навани смогла уловить тот же ритм в ее голосе. «Самые глубокие близки к нахождению последнего узла».

"Как?" - спросил Навани.

«Ты же знаешь, Навани, я не могу тебе этого сказать». Хотя она говорила об уходе, она продолжала сидеть. «Я так устал от этой войны. Так устал от захвата, убийства, проигрыша, смерти ».

«Тогда мы должны положить этому конец».

«Нет, пока жив Одиум».

«Ты действительно убьешь его?» - спросил Навани. "Если бы у вас был шанс?"

Рабониэль хмыкнул, но отвернулся. Это жужжание … смущение? - подумал Навани. Она признает, что солгала мне, по крайней мере, косвенно. Она действительно не хочет убивать Одиума.

«Когда вы охотились на противоположность Света Бездны, вы не хотели использовать его против него», - предположил Навани. «Вы дразнили меня этой идеей, но у вас другая цель».

«Ты научишься читать ритмы», - сказал Рабониэль, вставая.

«Или я просто понимаю логику». Навани встал и взял Рабониэля за руки. Сплавленный позволил это. «Вам не нужно убивать брата или сестру. Давай найдем другой путь ».

«Я не убиваю брата и сестру», - сказал Рабониэль. «Я … делаю что-то похуже. Я разрушаю брата и сестру.

«Тогда давайте найдем другой путь. ”

«Думаешь, я еще ни одного не искал?» Она убрала руки из рук Навани, затем взяла и протянула их блокнот, в котором они регистрировали свои эксперименты. Они называли это ритмом войны . Одиум и Хонор работают вместе, хотя бы на короткое время.

«Я провел несколько экспериментов с соединенными рубинами, которые вы создали, - рубинов разного размера», - сказал Рабониэль. «Я думаю, вам понравится то, что я обнаружил; Я написал их сюда ранее. Это может упростить перемещение ваших огромных небесных платформ ».

«Рабониэль», - сказал Навани, беря записную книжку. «Договорись со мной, помоги мне. Давайте объединим усилия. Давай заключим договор, ты и я, игнорируя Одиум.

«Мне очень жаль, - сказал Сплавленный. «Но лучший шанс, который у нас есть, закончить эту войну - если мы не сделаем ничего нового - это для моего вида контролировать Уритиру. Я буду закончить свою работу с Sibling. В конце концов, мы по-прежнему враги. И я не был бы там, где я нахожусь - в состоянии обдумывать другое решение - если бы я не был полностью готов сделать то, что от меня просят. Независимо от стоимости и боли, которую это причиняет ».

Навани собралась с силами. «Я не думала иначе, Госпожа Желаний. Хотя мне это очень грустно ». По прихоти она попыталась напевать Ритм Войны. Это не сработало - ритм требовал согласования двух человек друг с другом.

Однако в ответ Рабониэль улыбнулся. «Я бы тебе кое-что подарила», - сказала она и ушла.

В замешательстве Навани села за стол, чувствуя усталость. Эти дни яростной учебы настигали ее. Неужели было эгоистично тратить столько времени на то, чтобы притворяться ученым? Разве Уритиру не просил королеву? Да, было бы замечательно найти силу, которую можно было бы использовать против Одиума, но … неужели она действительно думала, что сможет решить такую сложную проблему?

Навани попыталась вернуться к своим экспериментам. Через час она признала, что искры не было. Несмотря на все ее разговоры о контроле и организации, теперь она оказалась подверженной капризам эмоций. Она не могла работать, потому что не «чувствовала» этого. Она бы назвала это чепухой - хотя, конечно, не в их лицо, - если бы один из ее ученых сказал ей нечто подобное.

Она резко встала, ее стул с грохотом упал на землю. Она переняла у Далинара привычку ходить пешком и обнаружила, что бродит взад и вперед по маленькой комнате. В конце концов в дверях появился Raboniel в сопровождении двух проворных певцов.

Сплавленные помахали, и девушки поспешили в комнату. У них было странное оборудование, в том числе две тонкие металлические пластины размером примерно в полтора квадратных фута и толщиной в долю дюйма, с какими-то странными выступами и зубцами, вырезанными на них. Ловкие формы прикрепляли их к столу Навани с помощью зажимов, так что металлические пластины раскладывались ровно, по одной с каждой стороны - как дополнения к рабочему пространству стола.

«Это древняя форма музыки среди моих людей», - сказал Рабониэль. «Способ насладиться ритмами. В качестве подарка я решил поделиться с вами песнями ».

Она жестикулировала и напевала двум молодым певцам, которые подпрыгивали, чтобы повиноваться, каждый вытаскивал длинный смычок - как на струнном инструменте. Они нарисовали их по сторонам металлических пластин, и металл начал вибрировать с глубокими тонами, хотя текстура у них была более грубой . Полный и резонансный.

«Это тоны Хонор и Одиума, - подумал Навани. Только это были измененные версии, которые работали в гармонии друг с другом.

Рабониэль подошел к Навани. Под аккомпанемент двух тонов она сыграла громкий ритм двумя палочками на маленьком барабане. Последовательность ударов становилась громкой и величавой, затем чередовалась мягкая и быстрая. Это был не совсем Rhythm of War, но он был настолько близок к музыке, насколько это было возможно. Он громко и торжествующе вибрировал в Навани.

Они продолжали это в течение долгого времени, прежде чем Рабониэль объявил остановку, и двое молодых певцов - потеющие от работы по усилению тона - быстро собрали тарелки, разжимая их по бокам стола.

"Тебе понравилось это?" - спросил ее Рабониэль.

«Да, - сказал Навани. «В сочетании тона были ужасной какофонией, но в то же время были прекрасны».

"Как мы двое?" - спросил Рабониэль.

«Как и мы двое».

«Этой музыкой, - сказал Рабониэль, - я даю тебе название« Голос света », Навани Холин. Это мое право ».

Рабониэль коротко промурлыкал, затем поклонился Навани. Не говоря ни слова, она махнула певцам, чтобы они взяли свое оборудование и ушли. Рабониэль отступил вместе с ними.

Чувствуя себя подавленным, Навани подошла к раскрытой записной книжке на своем столе. Внутри Рабониэль писала о своих экспериментах с женским письмом, и ее почерк становился все более привычным.

Навани понимала честь, которую ей только что оказали. В то же время ей было трудно гордиться. Что означают титул или уважение одного из Слитых, если башня все еще разрушалась, а ее люди все еще господствовали?

«Вот почему я так много работала в эти последние несколько дней», - призналась себе Навани, сидя за столом. Чтобы доказать ей себя. Но … какая в этом польза, если это не привело к миру?

Ритм войны вибрирует через нее, доказательство того, что может быть гармония. В то же время почти конфликтующие тона рассказали другую историю. Гармонии можно было достичь, но это было чрезвычайно трудно.

Какой эмульгатор вы могли бы использовать с людьми, чтобы они смешались? Она закрыла блокнот, затем прошла в дальний конец комнаты и положила руку на хрустальную вену Брата.

«Я пыталась найти способ объединить spren, которые были разделены фабриальным творением», - прошептала она. «Я думал, это может тебе понравиться».

Ответа не последовало.

«Пожалуйста», - сказала Навани, закрывая глаза и упираясь лбом в стену. "Пожалуйста, прости меня. Мы нуждаемся в тебе."

Я … Голос пришел в ее разум, заставив Навани взглянуть вверх. Однако она не могла видеть искры света Брата в вене. Либо его там не было, либо … либо он стал слишком тусклым, чтобы его можно было разглядеть в свете комнаты.

"Брат или сестра?" она спросила.

- Мне холодно, - сказал голос, тихо, почти незаметно. Они убивают … убивают меня.

«Рабониэль сказал, что она ... разоблачает тебя».

Если это правда, я ... я ... я умру.

«Спрен не может умереть», - сказал Навани.

Боги могут умереть ... Слитные могут ... могут умереть ... Спрен могут ... умереть. Если меня превратили в кого-то другого, это смерть. Темно. Но певец, которого ты мне обещал ... Иногда я его вижу. Мне нравится смотреть на него. Он с Radiants. Он бы сделал ... хорошую ... хорошую связь ...

"Тогда связывай его!" - сказал Навани.

Не могу. Не вижу. Не могу пройти через барьер.

«Что, если я принесу тебе Грозовой Свет?» - сказал Навани. «Наполнили тебя так же, как они наполнили тебя Светом Бездны? Это замедлит процесс? »

Холодный. Они слушают. Боюсь, Навани.

"Брат или сестра?"

Я не ... хочу ... умирать ...

А потом тишина. Навани осталась с навязчивым словом « умри», эхом отзывающимся в ее голове. На данный момент страх брата и сестры казался намного сильнее, чем ритм войны.

Навани нужно было что- то делать . Что-то большее, чем просто сидеть и мечтать. Она вернулась к своему столу, чтобы записать идеи - любые идеи, какими бы глупыми они ни были, - о том, что она могла бы сделать, чтобы помочь. Но, сидя, она кое-что заметила. На этом и остановился ее предыдущий эксперимент, почти забытый. Драгоценный камень среди песка. Когда певцы установили свои тарелки, они не мешали работе Навани.

Музыка пластинок заставила весь рабочий стол завибрировать. И это заставило песок вибрировать - и поэтому он создал узоры на ее рабочем столе. Один узор справа, другой слева и третий, где они смешаны.

Stormlight и Voidlight не были просто типами освещения. Это были не просто странные жидкости. Это были звуки. Вибрации.

И в вибрации она нашла бы их противоположности.

Тем не менее, я пишу сейчас. Потому что я знаю, что они идут за мной. У них есть Джезриен. Они неизбежно потребуют меня, даже здесь, в цитадели хонорспрена.

Адолин поднялся на свой подиум на форуме Honorspren. Круглый диск был выдвинут к центру арены. Сегодня у него будет вся сцена.

Он приехал рано, поэтому ему не пришлось пробиваться сквозь толпу. Он хотел казаться контролирующим, ожидая их презрения, а не спускаться по ступеням под пристальным вниманием всех . Было похоже на действие человека, который организовал его ситуацию. Другой чувствовал себя заключенным, которого вели на казнь.

Шаллан и Шаблон сели, когда начали прибывать другие. Форум мог вместить пару сотен спренов, и, когда хонорспрен - все светящиеся бледно-бело-голубым светом - устроились, он заметил, что сегодня гораздо больше из них носят униформу. Те, кто, казалось, сочувствовал провозглашению Notum, явно отсутствовали с мест. Адолину это расстраивало, хотя он заметил, что некоторые из вчерашних спренов столпились вокруг вершины, где они могли стоять и смотреть.

Похоже, хонорспрен полон решимости засеять сидячие позиции теми, кто был настроен против него. «Нет причин потеть», - подумал Адолин , скрестив руки за спиной. Это всего лишь ваш единственный шанс высказаться за себя. Ваш единственный шанс все перевернуть.

В идеале, это был бы лучший день для него. Он мог объяснить свой случай и ответить на вопросы аудитории. Слова Келека, сказанные накануне, сильно на него повлияли; Дело было не только в почетных званиях и присоединении некоторых к Ветрокрылам. Это был гораздо более серьезный аргумент.

Стоило ли бороться за человечество? Адолину как-то пришлось сегодня привести этот аргумент. Блендед предупредил его, что ему нужно отвечать на вопросы и вести спор по теме. Он не мог позволить себе слишком напрямую вовлекать толпу, не мог позволить им контролировать разговор.

После этого суд созовет одну заключительную встречу, на которой хонорспрен сможет представить единственного последнего свидетеля, которого Адолин сможет допросить, чтобы опровергнуть его аргументы.

Он поклонился Келеку, когда прибыл Вестник. Он переоделся в официальную фиолетовую мантию, что заметно отличалось от вчерашнего. Означает ли это, что он относился к этому более серьезно?

Адолин почтительно ждал, пока верховный судья сядет в группу почетных чиновников. Адолин узнал, что шестеро из них были среди «десяти, удостоенных чести урагана». Десять старейших существующих хонорспренов, кроме Сил. Иерархия была важна для этой группы.

«Хорошо, - сказал Келек. «Давай покончим с этим. Вы можете говорить.

«Спасибо, Достопочтенный», - сказал Адолин, затем повернулся к толпе. «Не думаю, что мои сегодняшние слова кого-то удивят. Тем не менее, я поставил свое будущее на возможность сказать их вам. Лично. Для того, чтобы смотреть вам в глаза, и спросить вас , если вы действительно думаете , что это справедливость.

«Мужчины злятся. Это один из наших величайших недостатков. Иногда семьи продолжают цикл ненависти из поколения в поколение, все из-за какого-то пренебрежения, о котором никто не помнит. Я не стану сравнивать твою реальную боль и предательство с чем-то столь незначительным, но надеюсь найти в тебе - бессмертных осколках Чести - более совершенный способ ...

«Вы знали, - прервал его спрен в первом ряду, - что ваш отец чуть не убил Отца Бури?»

Адолин запнулся в своей речи. «В конце я отвечу на вопросы», - сказал он. «Как я уже говорил, я надеялся найти ...»

"Вы знали об этом?" - кричали онорспрен. «Вы знали, что он чуть не убил Отца Бури ?»

«Мне трудно в это поверить, - сказал Адолин. Он взглянул на верхнюю часть форума, где стоячие спрены шаркали и перешептывались друг с другом. Публика замолчала, ожидая Адолина. Был задан вопрос, но ему еще не нужно было на него отвечать. Он контролировал пол.

Так что он оставался сосредоточенным, как учил его Блендед, а затем целенаправленно продолжил свое утверждение. «В вас, - сказал Адолин толпе, - я надеялся обрести честь. Древние спрены связались с нами, потому что верили, что вместе мы становимся чем-то сильнее, чем-то лучше, чем мы одни.

«Я признаю человеческую слабость. Не скрою. Но я не видел, чтобы вы признавали свою слабость. Вы утверждаете, что являетесь творением чести. Что вы лучше мужчин. Но вы отказываетесь это доказывать, показывать.

«Я знаю spren, которые знают. Отважные спрены, пришедшие в бой, чтобы присоединиться к людям. При этом они стали сильнее. Они растут, как и люди, которые их связывают. Зачем нам Радианты? Потому что они олицетворяют нашу лучшую сущность. Мы достойны чести и совершенствования. Почитай, за идеал. Культивирование, для власти , чтобы достичь в сторону этого идеала.

«Сам Отец Бури согласен, что это правильный выбор. Люди могут быть несовершенными, но им стоит помогать стремиться к совершенству. И ты стоишь больше, чем когда-либо сидишь один и отказываешься расти ».

Все прошло хорошо. Он выучил, что хонорспренам нравятся хорошие речи, - и особенно наверху казалось, что они колеблются. Он вздохнул, готовясь перейти к следующему пункту. К сожалению, во время паузы тот же самый почетник из прошлого вскочил на ноги.

«Отец Бури сделал свой выбор, - громко сказал Шпрен, - и тем самым подверг себя опасности - он чуть не умер. Вы знали об этом ? »

Келек подался вперед на своем судейском месте. Это было опасно близко к заявлению, которое аудитории было запрещено делать. Испытание свидетелем позволило Адолину делать заявления, но аудитория могла только задавать вопросы.

«Я не знал об этом событии», - сказал Адолин spren. «Поэтому я не могу понять, почему это произошло или каковы были обстоятельства».

"Как ты мог не знать?" - потребовал другой спрен во втором ряду. «Если вы пришли, чтобы убедить нас стать Сияющим Шпреном, разве вы не должны знать цену того, о чем просите? Я думаю-"

«Хватит этого», - отрезал Келек. «Вы хотите, чтобы вас выгнали, Вераторим?»

Шпрен немедленно утих.

«Продолжай, человек», - сказал Келек, откидываясь назад и переплетая пальцы перед собой.

«Мой второй аргумент, - сказал Адолин, - состоит в том, чтобы показать вам, что королевства мира отложили в сторону свои разногласия, чтобы объединиться вместе, чтобы противостоять этому вызову. Я принес письмо от кузины Ясны, которое было разорвано. К счастью, я могу процитировать вам части. Она доказывает, что современные королевства ...

«Она пыталась убить своего шпена?» - спросил шпрен в первом ряду.

«Она доказывает, - продолжил Адолин, - что наши современные королевства объединены такими способами, которые ...»

«Да, но она пыталась убить свою шпренюлю?»

«Послушай, - отрезал Адолин, - ты хочешь, чтобы я разговаривал или нет? Вы хотите услышать мои показания, как вы предлагали, или вы просто хотите выстрелить в меня? »

Шпрен улыбнулся. И Адолин понял, что натворил. Задав вопрос, Адолин предложил ответ.

«Я думаю, - сказал Шпрен, вставая, - что наиболее актуальный вопрос заключается в том, можно ли доверять этим новым Радиантам. Это то, что вам нужно доказать. Отец Бури сказал нам, что Далинар Холин заставил его физически проявиться. Далинар Холин, твой отец, использовал сущность Отца Бури для работы над одним из Врат Клятвы! »

«Это против его присяги!» - воскликнул другой. «Вы знали о действиях вашего отца?»

«Я уверен, что у него были веские причины», - сказал Адолин. "Если бы вы-"

"Веские причины?" - сказал постоянный онорспрен. «Он убегал. Похоже ли такое поведение на то, как нам следует доверять бондсмиту? От человека, которого вы сказали, что он идеальный, который, как вы обещали, никогда не предаст нас. Как вы на это отреагируете? »

Адолин посмотрел на Келека. «Могу я продолжить свое свидетельство?»

«Ты пригласил это обсуждение, сынок, - сказал Келек. «Тебе нужно нанять его сейчас». Келек кивнул в сторону толпы в верхней части форума. Те, кто вчера присоединился к Notum, тихо ждали, ожидая ответов.

Адолин вздохнул, взглянув на Шаллан в поисках силы, прежде чем продолжить. «Я не могу говорить за своего отца. Вам придется его спросить. Я доверяю ему; Отец Бури доверяет ему; этого должно быть достаточно ».

«Он ходячая катастрофа», - сказал Шпрен. «Он убийца по собственным показаниям. Это не Бондсмит ».

Адолин проигнорировал это, поскольку это не было вопросом. И теоретически он мог позволить этому предмету умереть и продолжить.

«Письмо Ясны, - начал он, - это ...»

«Каладин Штормблес чуть не убил и свой спрен», - сказал совершенно другой хонорспрен. «Древняя дочь, драгоценнейший из детей. Вы знали об этом?

Адолин скрипнул зубами. «Я знаю, что произошло между Каладином и Силом. Это было трудное время для всех нас, переходный период. Каладин не знал, что нарушает свои клятвы - ему просто было трудно справляться с противоречивыми привязанностями ».

«Значит, вы невежественны и опасны», - сказал шпрен во втором ряду. «Ваши Радианты почти не знают, что делают! Вы можете случайно убить свой spren! »

Келек махнул рукой, и обслуживающий персонал схватил спрена и вынесли его за пределы форума. Но Адолин видел это таким, каким оно было. Скоординированная атака и изгнание - рассчитанный риск, чтобы вымолвить слова.

«Мы не убиваем наших спренов», - сказал Адолин толпе. «Эти инциденты изолированы, и у нас нет надлежащего контекста для их обсуждения».

"Это так?" еще один Honorspren сказал. «Ты можешь поклясться, что ни один из твоих Радиантов не убил своих спренов?»

"Да! Ни у кого из них нет. Они… - он замолчал.

Проклятие. Он встречал одного, не так ли? Убит недавно - тот Cryptic на рынке.

"Они что?" - потребовал Шпрен.

Если он ответит на вопрос правдиво, это может быть конец. Адолин глубоко вздохнул и сделал то, о чем предупреждал его Блендед. Он привлек аудиторию. «Я мог бы ответить, но тебе все равно, не так ли? Очевидно, вы вместе планировали, как напасть на меня сегодня. Это засада. Тебя не волнует честь, и тебе все равно, что я говорю. Вы просто хотите бросить в меня вещи ».

Он шагнул вперед и развел руками в стороны. "Все в порядке. Вперед, продолжать! Но знайте это! Вы говорите, что spren не лгут, что spren не изменчивы, как мужчины? В следующий раз, когда вы попытаетесь притвориться, что это правда, вспомните этот день! Помните, как вы солгали, когда сказали, что у меня будет справедливое судебное разбирательство. Вспомни, как ты добросовестно относился к человеку, который пришел к тебе! »

Толпа замолчала. Даже его самые громкие соперники сидели.

«Ты был предупрежден об этом испытании несколько раз, человек», - сказал Келек сзади. «Они сделали свой выбор».

«Не все из них», - сказал Адолин. «Я думал, что найду за этими воротами разумных людей. Уважаемый spren. Но вы знаете, что? Я счастлив, что не сделал этого. Потому что теперь я знаю тебя такой, какая ты есть. Вы такие же люди, как и любой из нас. Некоторые из вас напуганы. Это заставляет вас бояться брать на себя обязательства. Это заставляет вас думать о вещах, которые когда-то считали иррациональными.

"Я это понимаю. Я рад, что вы похожи на людей, потому что я знаю, что это значит. Это означает, что вы сомневаетесь - вы боитесь, вы не уверены. Поверьте, я тоже это чувствую. Но вы не можете сидеть здесь и притворяться, что все люди одинаковы, что все люди заслуживают того, чтобы их выбросили, когда вы сами так же несовершенны, как и мы. Это испытание доказывает. Ваше сердце доказывает это ».

Он смотрел на них. Смелость их. Бросить им вызов.

Наконец, чувствуя себя неловко, шпрен в первом ряду откашлялся и встал. "Вы знали-"

«О, прекратите выступление», - сказал ему Адолин. «Вы хотите продолжить этот фарс? Отлично. Делай то, что собираешься делать. Я сделаю это законным и спрошу - что вы, очевидно, планировали в следующий раз, чтобы попытаться дискредитировать меня? »

Спрен неуверенно оглядел публику. «Я … Ну, ты знал об этом?» Он махнул в сторону верхней части форума. Спрэн расступился, и все обернулись, глядя на кого-то, кого Амуна уводит вниз по ступеням, подвижный хонорспрен, державший мертвые глаза. Сегодня она вела Загадочную - у одного сломанный узор, голова поникла.

Проклятие. Этого он и боялся.

"Вы знаете этот Загадочный?" - потребовала ответа Амуна со ступенек.

«Если это то же самое, что я видел, когда впервые высадился на этих берегах, - сказал Адолин, - то нет. Я видел их только однажды, на рынке, где пересекают караваны ».

"Вы знаете ее историю?"

«Я ... Да, мне сказал это владелец магазина».

«Ее убили всего несколько лет назад», - сказал Амуна. «Это доказательство вашей лжи. Современным Радиантам нельзя доверять ».

«Нет никаких доказательств того, что Radiant сделал это», - сказал Адолин. «Мы столкнулись с людьми, не имеющими ничего общего с моим народом, которые напали на Нотум. Возможно, они напали на нее ».

«Такая атака оставляет спрена, которого в конечном итоге можно вылечить с помощью достаточного количества Грозового света», - сказал Амуна. «Единственная истинная смерть для спрена - единственный способ создать мертвого глаза - это нарушение клятвы Сияющего». Амуна указал на мертвого глаза. «Этот Загадочный не падал во времена Рекреанса. Ее убили менее десяти лет назад. Одним из ваших Radiant.

«Скорее всего, кто-то новый, непроверенный», - сказал Адолин. «Кто-то, о ком мы не знаем. Ни один из наших; бедный новый Radiant, который не понимал, что делал. Если бы вы просто ...

Но он знал, что потерял их. Толпа переместилась, отрываясь от «Загадочного», уселась на свои места. Другой спрен из первого ряда встал и закричал Адолину вопросы, к ним присоединилась еще дюжина, их слова накладывались друг на друга. Сколько спренов должно было бы умереть, прежде чем он признал, что Radiants - плохая идея? Знал ли он, что старые Радианты убили своих спренов, потому что беспокоились о чем-то более опасном?

Адолин опустил руки перед атакой. Блендед пыталась подготовить его, как могла, но Адолин не был экспертом в области правовой защиты. Он позволил бы маневрировать, как если бы его поставили в невыгодное положение на дуэли.

Открытие Загадочности затмило все, что он мог сказать, любые другие аргументы, которые он мог привести. Он посмотрел на Келека, который кивнул, затем жестом пригласил его уйти. Гневные вопросы терзали Адолина, когда он поднимался по ступенькам со всем достоинством, на которое только мог. Он знал, когда была подстроена дуэль. Они с самого начала говорили ему, что так и будет. И все же он верил, что сможет их убедить.

Идиот.

* * *

Через несколько часов после второго дня судебного разбирательства Адолина Шаллан закрыла глаза, прижалась головой к его обнаженной груди и прислушалась к его сердцебиению.

Она никогда бы не подумала, что этот звук окажется для нее таким утешительным. Большую часть своей жизни она никогда не задумывалась, что значит быть с кем-то так близко. Для нее было бы чуждо представить блаженное тепло кожи против кожи, ее безопасную руку, протянувшуюся рядом с его лицом, пальцы вцепились в его волосы. Как она могла предвидеть чудесную близость ощущения его дыхания на своих волосах, прислушивания к его сердцебиению, более громкому для нее, чем ее собственное. Ритм его жизни.

Лежа там, все казалось - на мгновение - идеальным.

Адолин положил руку ей на голую спину. В комнате было темно, их шторы были задернуты. Она не привыкла к темноте; обычно у вас была микросхема, чтобы дать хотя бы немного света. Но здесь у них не было шаров.

Кроме того, что она спрятала в багажнике. С секвестром с кубом, говорящим между мирами. И очень особенный нож.

«Я люблю тебя», - прошептал Адолин в темноте. «Чем я заслужил тебя?»

«Возможно, это богохульство», - сказала она. «Или разыграй своего брата. Я не уверен, что может сделать человек, чтобы Всевышний проклял его вместе со мной. Возможно, ты просто слишком медленно убежал ».

Он провел рукой по ее голому позвоночнику, заставив ее дрожать, когда он, наконец, положил руку ей на затылок. «Вы молодец», - прошептал он. "Определенный. Забавный."

"Иногда."

«Иногда», - признался он, и она услышала улыбку на его губах. «Но всегда красиво».

Он так думал. Он действительно это сделал. Она пыталась поверить, что заслужила это, но это было трудно. Она была так поглощена ложью, что буквально не знала, кто она такая.

Что, если он узнает? Что, если бы он знал, кем она была на самом деле ?

«Твой ужасный вкус к женщинам, - прошептала Шаллан, - это одна из вещей, которые мне в тебе больше всего нравятся». Она снова прижалась головой к его груди, чувствуя, как светлые волосы щекочут ее щеку. «И я люблю тебя. Это единственное, что я понял о своей жизни ».

«После сегодняшнего дня я должен согласиться с вами в этой моей пробной идее. Это был ужасный план ».

«Я был бы самым большим лицемером в мире, если бы не мог любить тебя, несмотря на твою случайную глупую идею».

Он потер ее затылок по волосам. «Они собираются посадить меня в тюрьму, - сказал он. «Они уже строят камеру. Я буду для них символом, выставкой для других, которые придут и посмотрят ».

«Я вырву тебя», - сказала Шаллан.

"Как?"

«Я украла немного Штормового света», - сказала она. «Я возьму своих агентов и Годеке, и мы устроим спасательную операцию. Я сомневаюсь, что Honorspren бросится в погоню; они слишком параноики для этого ».

Адолин выдохнул в темноте.

«Не собираешься запрещать мне?» - спросила Шаллан.

«Я … не знаю», - сказал он. «Здесь есть некоторые, кто хочет меня послушать, Шаллан. Некоторых я могу убедить. Но они боятся смерти, и я чувствую себя неуверенно. Не все подходят к войне, и я их для этого вербую. Я не могу честно обещать им, что они будут живы, что их Радианты не предадут их. Может быть, неправильно требовать, чтобы они присоединились к нам ».

«Келек сказал вам, что их лидеры рассматривают возможность перехода на сторону врага», - сказала Шаллан. «Если это произойдет, эти spren все равно свяжут людей, независимо от того, что они думают сейчас. И люди, которых они связывают, не из тех, кто беспокоится о безопасности своих детей ".

«Верно», - сказал Адолин. «Штормы, я бы хотел дозвониться до всех здесь. Может быть завтра. У меня есть шанс опровергнуть их свидетельство, задать свои вопросы… »

«Адолин? Вы сказали, что это ужасный план. Изменит ли это последний день? »

«Может быть, и нет», - сказал он. «Но, по крайней мере, это ужасный план, который позволяет мне взаимодействовать с ними. Это позволяет им увидеть человека, пытающегося проявить благородство. Даже если он ужасен в этом ».

«Ты не ужасен в том, чтобы быть честным».

Он поморщился. «Кто-то более умный мог бы выиграть это», - мягко сказал он. «Ясна могла заставить их увидеть. Вместо этого это только я. Я бы хотел … если бы я знал, Шаллан. Что делать. Как заставить их увидеть ».

Она зажмурилась, пытаясь вернуться к тому предыдущему моменту совершенства. Она не могла. В его голосе было слишком много боли. Его сердцебиение учащалось. Его дыхание больше не казалось ей безмятежным, но разочарованным.

Ей было тяжело слышать его в таком состоянии. Это был тот человек, который держал их всех вместе, когда Холинар упал, человек, который обычно был таким оптимистичным. Он пришел сюда с намерением доказать своему отцу - а может, и самому себе, - что он по-прежнему ценится. Это глупое испытание отнимет у него это.

Пока не.

«Нет, - подумал Сияющий. Мы не можем выполнить план Мрейза. Он манипулирует вами.

«Мы делаем то, с чем согласны двое из нас», - сказала Шаллан. И я согласен, что пора сделать то, что хочет Мрейз. Мы заберем душу Келека, и будем подражать ему на суде. Мы с Вейл-

«Нет, - подумал Вейл.

У Шаллан перехватило дыхание. Какие?

- Я передумал, - сказал Вейл. Я на стороне Radiant. Я не пойду убивать Келека. Двое против одного, Шаллан.

Что-то шевельнулось глубоко внутри Шаллан.

«Я…» - прошептал Адолин. «Хотел бы я узнать, кто убил этого бедного Криптика. Вот что его сегодня испортило. Все испортил.

Время пришло.

«Это испытание не испорчено», - сказал Бесформенный Адолину. «Знаешь, чем больше я размышляю об этом, тем больше думаю, что, возможно, это испытание было не такой уж плохой идеей. Ты прав. По крайней мере, у тебя есть шанс показать им, как выглядит благородный человек ».

«Несмотря на все хорошее, что он делает, - сказал Адолин.

«Я не знаю», - сказал Бесформенный. «Верховный судья - один из Вестников. Может, он в конечном итоге удивит тебя ... "

Итак, я умру.

Да, умри. Если вы читаете это и задаетесь вопросом, что пошло не так - почему моя душа испарилась вскоре после того, как драгоценный камень в вашем ноже забрал ее, - тогда я назову вас идиотом за то, что вы играете с силами, которые вы только предполагаете понять.

Тефт чувствовал себя мокрым мешком носков, оставленным во время шторма. По правде говоря, Келек считал, что он решил, что сделал это снова. Когда он проснулся голым и болезненным, он решил, что вернулся ко мху. В тот момент он ненавидел себя.

Потом он увидел Даббида и Рлейна. Когда он увидел их радость - а в случае с Рлейном ее слышали многие - Тефт понял, что не может по-настоящему ненавидеть себя. Именно сюда привели его клятвы. Его ненависть к себе угасала день ото дня. Иногда он снова поднимался. Но он был сильнее, чем был.

Остальные любили его. Итак, что бы он ни делал, он вставал и все исправлял. Это была клятва, которую он дал, и, судя по десятому имени Всевышнего, он сдержит ее.

Для них.

Потом он узнал правду. Он не сломался. Он не взялся за мох. Это не его вина. Впервые в своем стремительном оправдании своей жизни он был отброшен в сточную канаву и проснулся с головной болью - и это было не из-за его собственной слабости.

Спустя несколько дней исцеления он все еще находил это замечательным. Его серия оставалась сильной. Почти семь месяцев без мха. Проклятие. Честно говоря, теперь ему хотелось немного мха. Это снимет остроту его головной боли.

Но Проклятие. 7 месяцев. Это был самый долгий срок, в течение которого он не касался этого материала с … ну, с тех пор, как присоединился к армии. Тридцать лет.

«Никогда не считай те годы, Тефт», - сказал он себе, когда Даббид принес ему суп. Посчитайте те, с которыми вы были с друзьями.

Наконец-то в супе было немного мяса. Что, по их мнению, произойдет, если он съест что-нибудь приличное? Он отсутствовал несколько дней, а не несколько лет. Этого времени не хватило, чтобы стать инвалидом.

На самом деле он, похоже, пережил это лучше, чем Каладин. Stormblessed сел на пол - отказался брать скамейку, потому что она принадлежала Teft. У него был тревожный вид, и он был немного сморщен, как будто его выдолбили ложкой. Что бы он ни видел, страдая от этой лихорадки, это ему не помогло.

Тефт чувствовал это раньше. Прямо сейчас у него в основном были боли, но он тоже так чувствовал.

«И мы должны были уйти от штурма», - проворчал Тефт, поедая холодный суп. «Гражданское. Вот как мы в итоге? Судьба может быть ублюдком, а, Кэл?

«Я просто рад слышать твой голос», - сказал Каладин, принимая тарелку супа у Даббида. «Хотел бы я слышать ее…»

Его spren. Он каким-то образом потерял ее в бою, когда был ранен.

Тефт взглянул в сторону, туда, где на краю скамейки чинно сидела Фендорана. Ему нужно было дотянуться до нее, чтобы вызвать ее, и она сказала, что не помнит ничего, что произошло с тех пор, как он потерял сознание. Она сама была … вроде как без сознания.

Пендорана проявлялась в виде пожилой женщины со зрелыми чертами лица и серьезной одеждой в тайленском стиле, юбкой и блузкой. Ее волосы развевались, словно призрачный ветер. В отличие от Сила или некоторых других хонорспренов, Фендорана предпочитала проявляться в том же размере, что и человек.

Она взглянула на Тефта, и он кивнул в сторону Каладина. Пендорана глубоко вздохнула и многозначительно вздохнула. Затем - судя по тому, как ложка Каладина остановилась на полпути к его рту - она позволила остальным в комнате увидеть ее.

«Ваш Surgebinding все еще работает?» - спросила Фендорана Каладина.

«Не так хорошо, как перед последним боем», - сказал Каладин. «Но я могу рисовать в Stormlight, склеивать вещи».

То же самое было и с Тефтом, но они обнаружили, что, если Лифт не появлялась и не проделывала с ним свою маленькую вещь Восстановления каждые десять часов или около того, он начинал снова впадать в кому. Что-то определенно было странным в этом ребенке.

«Если ты умеешь Surgebind, - сказала Пендорана, - твоя связь не повреждена. Древняя Дочь могла потерять себя из-за разлуки - нам трудно полноценно существовать в этом мире. Однако я подозреваю, что инстинктивно она останется рядом. Если ты сможешь добраться туда, где потерял ее, все будет в порядке ».

«Должен быть», - мягко сказал Каладин и снова начал есть. Он кивнул в знак благодарности, когда Даббид принес ему выпить.

Они не слишком настаивали на том, чтобы Даббид мог говорить. Это не было ложью, молчание, как он. Не предательство. Каждый из них сражался со своими личными Несущими Бездну, и каждый выбирал свое собственное оружие. Когда пришло время противостоять шторму, Даббид поступил правильно с Тефтом и Каладином. Вот что имело значение. Вот что значит быть Четвертым мостом.

Мужчина мог решить не разговаривать, если не хотел. Против этого не было закона. Тефт знал горстку людей, которым, возможно, следовало бы попробовать аналогичную тактику.

Они продолжали молча есть. После первой радости воссоединения их энтузиазм поутих. Все, что Тефт слышал об их ситуации, казалось хуже, чем предыдущее. Сплавляется в башне. Пленница царицы. Пали радианты. Башня медленно разрушалась до такой степени, что была почти мертва. Каладин больше не мог заставить его разговаривать с ним, как и Даббид.

Мрачные дни, к которым он проснулся. Почти пожалел, что они оставили его в бушующей коме. Какая польза от него в том, чтобы все это исправить?

Пендорана взглянула на него, чувствуя его эмоции. Он указал на нее ложкой и благодарно подмигнул. Нет, он не собирался обижаться на себя. Он поклялся Идеалу.

Несмотря на. Мрачные дни. Мрачные штормовые дни.

Вскоре дверь открылась, и вошли Рлейн с Лифтом, который бросился вперед и понюхал горшок с супом. Она наморщила нос.

«Радуйтесь, что у нас есть что-нибудь», - сказал Каладин. «Этот ревностный в монастыре заслуживает похвалы. Больше, чем мы дали ему во время визита, Тефт.

«Большинство людей хотят быть полезными, - сказал Тефт. «Даже если им время от времени нужно подталкивать. Келек знает, что я знаю.

Лифт запрыгнул на свою скамейку и обошел Пендорану, затем коснулся Тефта, наполнив его Грозовым светом. Он глубоко вздохнул. И штурмовать его, воздух стал чуть теплее. По крайней мере, теперь он не заснет в супе.

Рлейн закрыл дверь, затем устроился на земле в тесноте, спиной к каменной стене, осколки его панциря царапали камень.

«Никаких новостей от королевы», - сказал Рлейн. «Лифту удалось поговорить с одним из ученых, и она говорит, что Навани находится в изоляции уже более двух недель. Она заключена в тюрьму, вынуждена спать одна в комнатах ученых ».

«Мы все в основном в тюрьме», - сказал Тефт. «Каждый штурмует одного из нас».

«Нет, - сказал Каладин. «Мы пятеро свободны».

"Так что же нам делать?" - спросил Рлейн. «Мы не знаем, где находится последний узел, тот, который держит этот щит на Сиблинге. Если бы мы это сделали, мы бы не смогли его защитить ».

Каладин рассказал им с удручающими подробностями о том, как трудно было попасть внутрь и уничтожить двух предыдущих. Защищать одного от всей мощи сил Одиума? Невозможно. Тефт согласился с этим.

«Если мы сломаем этот последний, - сказал Тефт, - все. Башня закончена. Но если мы подождем, Fused найдут способ сломать его сами. Башня закончена.

«Мы не можем сражаться с целой армией в одиночку», - сказал Каладин. «Тефт и я едва оправились, и наши силы в лучшем случае темпераментны. Двое из нас потеряли пружину ».

«Девушка может разбудить других Сияющих», - сказал Тефт.

«Остальные Радианты охраняются», - сказал Каладин.

«Охранников можно отвлечь или разобраться с ними, - сказал Рлейн. «Мы сделали что-то подобное, чтобы получить Lift. Венли на нашей стороне. Или, по крайней мере, она не на другой стороне - а она Голос в голову Слитый, возглавляющий оккупацию. У нас есть ресурсы ».

Каладин запрокинул голову и закрыл глаза.

"Парень?" - спросил Тефт.

«Я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас ошибся», - сказал Каладин, не открывая глаз. "Я не сдаюсь. Я не сломлен. Не больше обычного. Но я устала. Очень усталый. И мне интересно. Я должен спросить себя. Должны ли мы продолжать борьбу? Чего мы хотим достичь? »

«Мы хотим победить», - сказал Рлейн. «Освободите башню. Восстановите Радианты ».

«А если мы не сможем этого сделать?» Каладин наклонил голову вперед и открыл глаза. Они, конечно, снова потемнели, теперь, когда он много дней жил без своего Клинка. Чем дольше вы держите свой spren скрепленным, тем медленнее цвет тускнеет. «Я должен хотя бы спросить. Возможно ли, что мой отец прав? Я начинаю беспокоиться о том, что мы можем заставить людей делать, если будем продолжать бороться ».

Они притихли. И штурмовать Тефт, если это был неподходящий вопрос. - спрашивал себя один мало солдат. Прямо здесь, прямо сейчас, я должен драться? Есть ли способ лучше?

Тефт взял ложку супа. «Сигзил когда-нибудь объяснил вам, мальчики, как я убил своего отца?»

Остальные обитатели комнаты повернулись и уставились на него с отвисшими челюстями. Он знал, что слухи о том, что он сделал, распространились по Четвертому мосту - и в прошлом он рвал на людей, которые спрашивали его об этом. Штурм дураков.

"Какие?" - сказал Тефт. «Это случилось очень давно. Я в основном над этим. И мужчине не следует прятаться от того, что он сделал. Надо проветривать такие вещи. Он закусил супом, но аппетит у него пошел на убыль. Он отставил чашу, и Фендорана взяла его за руку.

«Вы были … молоды, не так ли?» - осторожно спросил Каладин.

«Мне было восемь лет, когда умер мой отец, - сказал Тефт. «Но все проблемы начались намного раньше. Думаю, это были путешественники, которые познакомили жителей моего города с этой идеей. Не совсем город. Вы могли это знать. Талинар? Нет? Хорошее место. Пахнет цветами. По крайней мере, на моей памяти. Как бы то ни было, горожане стали тайно встречаться. Говоря о вещах, которых им не должно быть. Возвращение Затерянных Радиантов ».

«Как вы думаете, как они узнали?» - спросил Каладин. «Ты подарил мне Грозовой свет, когда я умирал, все это время назад, когда я не знал, что делаю. Ты понял, что это меня исцелит ».

«Раньше мы с Тефтом думали, - сказала Пендорана, - что группа, посетившая родной город Тефта, - они называли себя Инвизейджеры, - была слугами некоторых важных светлоглазых в Холинаре. Возможно, они подслушали, что планировали такие люди, как Амарам, и поспешили с этим. Только…"

«… Только это было сорок пять лет назад, - сказал Тефт. «И когда я спросила Брайтнесс Шаллан о группе, в которую входила Амарам, все, что она нашла, указывало на то, что они были созданы менее десяти лет назад. Но это не относится к делу. То есть, я встречался с лидерами только один раз, когда родители привели меня на церемонию посвящения ».

Он вздрогнул, вспоминая. Кощунственные слова, которые они пели - окутанные темными одеждами, со сферами, прикрепленными к маскам, изображающими светящиеся глаза, - напугали мальчика, которым он был. Но это было не самое худшее. Худшим было то, что они сделали, пытаясь стать Радиантами. То, что они заставляли делать своих членов. Его мать была одной из таких ...

«Стало темно, - сказал Тефт. «То, что делали мои люди - моя семья … Ну, мне было около восьми, когда я пошел к горожанину. Я сказал ему, думая, что он выгнал худших из нарушителей спокойствия из города. Я не понимал ... "

«Какая нах была ваша семья?» - спросил Каладин.

- В-шестых, - сказал Тефт. «Должно быть достаточно высоким, чтобы избежать казни. Моя мать к тому времени уже была мертва, а мой отец… - Он взглянул на остальных и почувствовал их сочувствие. Что ж, он не хотел бурного сочувствия. «Не смотри на меня так. Как я уже сказал, это было очень давно. В конце концов я пошел в армию, чтобы сбежать из этого города.

«Это преследовало меня долгое время. Но в конечном итоге знаете что? Вы знаете истину самого Келека ? Благодаря тому, что сделали и чему научили меня мои родители, я смог спасти тебя, Кэл. В конце концов они победили. В конце концов, они были правы ». Он взял свой суп и заставил себя начать его есть. «Мы не можем штурмом видеть будущее, как Ренарин. Мы должны делать то, что считаем лучшим, и мириться с этим. Это все, что может сделать мужчина ».

«Ты думаешь, мы должны продолжать сражаться?» - сказал Рлейн.

«Я думаю, - сказал Тефт, - что нам нужно спасти этих Радиантов. Может быть , нам не нужно бороться, но мы получили , чтобы получить их из. Мне не нравится запах того, что вы мне рассказываете. Вот так выстроились, присматривали? Враг что-то замышляет для наших друзей ».

«Я могу их разбудить», - сказал Лифт. «Но они не будут в боевой форме. И мне понадобится целая куча еды. Как будто ... стоит целого чула.

«Если мы сможем их разбудить, - сказал Рлейн, - нам не нужно сражаться. Мы можем заставить их бежать. Побег."

"Как?" - спросил Каладин. «Мы не можем надеяться добраться до Врат Клятвы».

«Есть окно», - сказал Рлейн. «В лазарете. Может быть, мы сможем его сломать и сбежать отсюда ».

«Падать с сотни футов», - сказал Каладин.

«Это могло бы вывести Ветрокрылых из-под влияния башни», - сказал Тефт с ворчанием. Он думал о том, чтобы упасть на сотни футов, не зная, восстановятся ли его силы до того, как он достигнет дна. «Я бы попробовал и докажу, что это возможно. Остальные могли наблюдать и видеть, подлетаю ли я вдалеке. Если я это сделаю, ты сможешь следовать за мной ».

Каладин потер лоб. «Если предположить, что мы сможем разбить стекло. Предполагая, что мы сможем получить достаточно штормового света, чтобы наполнить Ветрокрылых. Предполагая, что они достаточно сильны после столь долгого отсутствия дееспособности, чтобы попробовать что-то настолько безумное. Послушайте, мне нравится, что мы изучаем идеи ... но нам нужно время, чтобы рассмотреть все возможные варианты ».

Тефт кивнул. «Вы офицер. Я оставляю решение на ваше усмотрение ».

«Я больше не офицер, Тефт, - сказал Каладин.

Тефт позволил возражению ускользнуть, хотя оно было совершенно неверным. Хороший сержант знал одно: когда позволить офицеру ошибаться. А Каладин был офицером. Он вел себя как один, даже когда был рабом. Как будто его вырастила кучка светоглазок или что-то в этом роде. Его официальный статус или звание не могли изменить то, кем он был.

«А пока, - сказал Каладин, - мы ждем. Если придется, мы прорвемся и спасем Радиантов. Но сначала нам нужно выздороветь, нам нужно спланировать и найти способ связаться с королевой. Мне бы хотелось, чтобы она внесла свой вклад ».

«Я мог бы попасть к ней, - сказал Рлейн. «У них есть слуги, которые возят еду и воду для нее и ее учеников. Людям Венли часто приписывают эту деталь, и я мог бы спрятать свою татуировку и заменить одну из них ».

«Хорошо», - сказал Каладин. "Это было бы прекрасно. И пока мы ждем, мы не делаем ничего слишком опрометчивого. Согласовано?"

Остальные кивнули, даже Лифт и Даббид. Тефт тоже, хотя это была не та ситуация, когда у вас была роскошь, как время, чтобы придумать идеальный план. Тефт решил, что ему просто нужно быть готовым к действию. Сделайте следующий шаг вперед. Вы не можете изменить прошлое, только будущее.

Он съел свой суп, когда разговор перешел на более легкие темы, и обнаружил, что улыбается. Улыбались, потому что они все еще были вместе. Улыбаясь, потому что он принял правильное решение остаться в башне, когда Кал нуждался в нем. Улыбался, потому что он так долго прожил без мха и питья, и смог проснуться и увидеть цвет в мире.

Улыбался, потому что, как бы плохо все ни было, некоторые вещи все еще оставались хорошими.

Он заерзал, когда Пендорана ткнула его. Он оглянулся и тоже поймал ее ухмылку.

- Хорошо, - пробормотал он. «Вы штурмовали правильно. Ты всегда был прав ».

Тефт была экономия стоит.

Связь - это то, что держит нас в живых. Вы разрежете это, и мы постепенно распадемся на обычные души - без действительной Связи с Физическим или Духовным Царством. Захватите одного из нас своими ножами, и вы не останетесь с спреном в банке, глупые. Вы останетесь с существом, которое в конечном итоге исчезнет в потустороннем мире.

Венли покорно стояла рядом с Рабониэлем, действуя как ее Голос, когда доставлялись ежедневные отчеты. В основном Венли приходил сюда переводить. Хотя Рабониэль довольно хорошо выучила алети - она утверждала, что всегда была талантлива в языках - многие из их нынешней группы Царств говорили на азишском, будучи священнослужителями в этом регионе.

Сегодня Рабониэль взял отчеты, сидя на троне у входа в коридор с фресками. Это означало, что они были внизу лестницы, ведущей на первый этаж. Венли не мог не вспомнить о людях, погибших в последнем безнадежном рывке, чтобы добраться до хрустального столба. Эти воспоминания были пронизаны запахами горящей плоти и звуками ударов тел о землю.

Венли взглянул на недавно построенную часть лестницы, наскоро построенную с лесами под ней, чтобы заменить часть, сломанную во время боя. Затем она настроила Безразличие - ритм Одиума. Она должна была убедиться, что эти ритмы продолжали акцентировать ее слова, хотя в последнее время из-за них ее рот был покрыт маслом.

«Госпожа Желаний слышит ваш отчет», - сказал Венли нынешнему Регалу, который стоял перед ними, преклонившись. «И хвалит вас за вашу страсть к поискам, но вы ошибаетесь, - говорит она. Ветрокрылых является живым. Вы должны удвоить свои усилия ».

Регал, носивший гладкую форму, известную как эстафета, которую часто носят разведчики, поклонился ниже. Затем она поднялась по ступенькам.

«Я считаю, что это последний из них, Древний», - сказал Венли Рабониэлю.

Рабониэль кивнула и встала со своего трона, затем вышла в коридор, ведущий в две комнаты для ученых. Ее специально скроенное платье в стиле алети колыхалось при ходьбе, подчеркивая стройные, тонкие части панцирной брони вдоль ее рук и груди.

Венли последовал за ним; Сплавленный не указал, что она должна уйти. Хотя Рабониэль установила рабочее место и письменный стол в конце коридора, она всегда предпочитала выносить отчеты возле лестничной клетки. Как будто Рабониэль жил здесь двумя разными жизнями. Генерал-командующий армией певца казался таким непохожим на ученого, которого война не заботила. «Второй Рабониэль был более верным, - подумал Венли.

«Последний слушатель», - задумчиво произнес Рабониэль. «Последних больше нет. Ваш народ был единственной группой певцов, которая успешно отвергла правило Fused и создала собственное королевство ».

«Были … безуспешные попытки?» Венли осмелился спросить, чтобы Тяга.

«Многие», - сказал Рабониэль. Она напевала Ridicule. «Не совершайте ту же ошибку, что и люди, полагая, что певцы всегда были единомышленниками. Да, формы временами меняют наше мышление, но они просто улучшают то, что внутри. Они раскрывают разные аспекты нашей личности.

«Люди всегда пытались утверждать, что мы не что иное, как дроны, контролируемые Одиумом. Им нравится эта ложь, потому что она заставляет их чувствовать себя лучше, убивая нас. Интересно, смягчило ли это их чувство вины в тот день, когда они украли умы тех, кого поработили ».

Стол Рабониэля был прижат к щиту, который когда-то был ярко-синим, теперь стал темным и фиолетовым.

Рабониэль сел и начал просматривать свои записи. «Ты сожалеешь о том, что сделал лично, Последний слушатель?» - спросила она Зло. «Вы ненавидите себя за предательство своего народа?»

Тембр пульсировал. Венли должен был солгать.

Вместо этого она сказала: «Да, Древний».

«Это хорошо, - сказал Рабониэль. «Мы все дорого платим за свой выбор, и боль сохраняется, когда человек бессмертен. Я подозреваю, что вы все еще жаждете шанс стать Сплавленным. Но я нашел в тебе вторую душу, душу сожалеющую.

«Я рад это обнаружить. Не потому, что я восхищаюсь тем, кто сожалеет о своей службе - и вы должны знать, что Одиум не одобряет предположений. Тем не менее, я думал, что вы похожи на многих других. Унизительны в своих пристрастиях, амбициозны до отказа ».

«Я была той женщиной, - прошептал Венли. "Один раз."

Рабониэль пристально взглянул на нее, и Венли осознал свою ошибку. Она сказала это Заблудшим. Один из старых ритмов, который Regals не должны были слышать.

Рабониэль прищурилась и что-то промурлыкала. «А ты что сейчас?»

«В замешательстве», - сказал Венли, тоже Зло. "Стыдящийся. Раньше я знал, чего хочу, и это казалось таким простым. А потом…"

"Потом?"

«Все они умерли, Древний. Людей, которых я ... очень любил, не осознавая глубины своих чувств. Моя сестра. Мой когда-то товарищ. Моя мать. Все просто … ушло. Из-за меня."

Тембр успокаивающе пульсировал. Но Венли в тот момент не нуждался ни в заверениях, ни в прощении.

«Я понимаю», - сказал Рабониэль.

Венли подошел ближе, затем опустился на колени перед столом. «Почему мы ссоримся?» - спросила она Тягу. «Древний, если это стоит так дорого, зачем сражаться? Зачем так много страдать, чтобы обезопасить землю, которой мы не сможем наслаждаться, ведь все, кого мы любим, уйдут? »

« Мы сражаемся не за нас », - сказал Рабониэль. «Это не для нашего комфорта , что мы уничтожить, но для удобства тех , кто придет после. Мы поем ритмы Боли, чтобы они знали ритмы Мира ».

«И позволит ли он нам когда-нибудь петь Миру?»

Рабониэль не ответил. Она пролистала несколько бумаг на столе. «Вы сослужили мне хорошую службу», - сказала она. - Возможно, немного рассеянно. Я приписываю это вашей истинной преданности Лешви и вашим отчетам о том, что она мешает мне выполнять ваши обязанности.

«Мне очень жаль, Древний».

Рабониэль хмыкнул до Безразличия. «Мне следовало организовать регулярную встречу, чтобы ты передал ей свои шпионские отчеты. Может, я мог бы написать их для вас, чтобы сэкономить время. Во всяком случае, я не могу винить тебя за верность ей.

«Она ... не очень тебя любит, Древний».

«Она боится меня, потому что близорука», - сказал Рабониэль. «Но Лешви - одна из лучших, которые у нас есть, потому что ей удалось не только вспомнить, за что мы ссоримся, но и почувствовать это. Я люблю Лешви. Она заставляет меня думать, что как только мы выиграем, найдутся какие-нибудь Слитые, которые смогут эффективно править. Даже если она слишком мягкосердечна для жестокостей, которые мы теперь должны увековечить ».

Рабониэль взял со стола бумагу и протянул Венли. "Здесь. Оплата ваших услуг. Мое время в башне заканчивается; Я закончу демонтаж брата и сестру, а затем перейду к другим задачам. Так что я тебя отпущу. Если ты переживешь то, что будет дальше, есть шанс, что ты обретешь собственный покой, Венли.

Венли взял газету и напевал Тягу. «Древний, - сказала она, - я слабая служанка. Поскольку я не понимаю, чего хочу, я не заслуживаю твоей похвалы ».

«Отчасти это правда, - сказал Рабониэль. «Но мне нравится путаница. Слишком часто мы принижаем его как меньшую страсть. Но замешательство заставляет ученого продолжать учиться и искать секреты. Ни одна женщина или мужчина, уверенные в том, что знают все, никогда не делали великих открытий.

«Замешательство может означать, что вы осознали свои слабости. Иногда я забываю его ценность. Да, это может привести к параличу, но также к истине и лучшим страстям. Мы представляем себе, что великие люди всегда были великими и никогда не задавали вопросов. Я думаю, что они напевали бы насмешку над этой идеей. В любом случае, возьмите этот подарок и уходите с собой. В ближайшие часы у меня много дел ».

Венли кивнул, просматривая бумагу, когда она встала. Она ожидала властного распоряжения, выданного Фьюзедом избранным слугам, дающего им дополнительные привилегии или поборы. Действительно, на лицевой стороне было именно так. Но на обороте была наспех нарисованная карта. Что это было?

«Я надеялся найти хорошие карты башни», - заметил Рабониэль Фьюри. «Но Навани сожгла некоторых, а от других избавилась - хотя она притворяется, что ничего не знает. Однако это отчет человека-разведчика, летевшего вдоль восточного края Расколотых Равнин ».

При более внимательном рассмотрении страницы, прочитанной в системе человеческого женского письма, оказывается, что группа, которая, как мы предполагали, была натанскими мигрантами, вместо Паршенди. Группа из нескольких тысяч человек с большим количеством детей.

Венли прочитал его еще раз.

"Кто-то из вашего вида ушел?" - рассеянно спросил Рабониэль. «До прихода Вечной бури?»

"Да. Бунтовщики, не желавшие новых форм, вместе с детьми и стариками. Они … сбежали в пропасти. Незадолго до того, как слились штормы, и пришел паводок. Они … они должны были быть полностью уничтожены… »

"Должен иметь. Какая ненавистная фраза. Это причинило мне больше горя, чем вы думали ». Она начала писать в одной из своих записных книжек. «Возможно, он относился к тебе с добротой».

Венли схватил газету и побежал, не прощаясь с Рабониэлем.

Я чувствовал, что это случилось с Джезриеном. Вы думаете, что захватили его, но наш бог раскололся, наш Клятвенный договор разорван. Он исчез за несколько недель, и теперь его нет. Наконец-то вне твоего прикосновения.

Я должен приветствовать то же самое. Я не. Я боюсь тебя.

Бесформенный проснулся рано в день окончательного приговора Адолину. Было время. Она выскользнула из постели и начала одеваться. К сожалению, она двигалась слишком быстро, поскольку Адолин зашевелился и зевнул.

«Одежда Вейла», - отметил он.

Бесформенный не ответил, все еще одеваясь.

«Спасибо, - сказал Адолин, - за поддержку Шаллан вчера вечером. Она была мне нужна ».

«Есть вещи, которые может делать только она», - сказал Бесформенный. Будет ли это проблемой теперь, когда Шаллан больше не существует?

«Что случилось, Вейл?» - сказал Адолин, садясь в постели. «Вы кажетесь другим».

Бесформенный надела пальто. «Ничего особенного. Я такая же старая Вейл.

«Не называй меня моим именем», - подумал Вейл. Не смей ему так лгать.

Бесформенный остановился. Она думала, что Вейл заперт.

«Нет, - сказал Адолин. «Что - то есть разное. Станьте Шаллан на мгновение. Я мог бы использовать ее оптимизм сегодня ».

«Шаллан слишком слаба, - сказал Бесформенный.

"Она?"

«Вы знаете, как беспокоят ее эмоции. Она каждый день страдает от предательского ума. Она надела шляпу.

«Я когда-то знал однорукого фехтовальщика», - сказал Адолин, зевая. «У него были проблемы на дуэлях, потому что он не мог держать щит или двуручный меч».

«Очевидно», - сказал Бесформенный, поворачиваясь и роясь в своем сундуке.

«Но я говорю вам, - сказал Адолин, - никто не мог заниматься армрестлингом так, как Доролин. Ни один. Никто. ”

"Какова ваша позиция?"

«Как вы думаете, кто сильнее?» - спросил Адолин. «Человек, который всю жизнь легко ходил, или человек без ног? Человек, который должен тянуть себя за руки? "

Она не ответила, возилась с коммуникационным кубом, а затем сунула нож Мрейз в карман вместе со своим драгоценным камнем Грозового света.

«Мы не всегда правильно видим силу, - сказал Адолин. «Мол, кто лучше плавает? Моряк, который тонет - наконец-то уступивший течению после нескольких часов сражений - или писец, который ни разу не ступил в воду?

"У вас есть смысл в этих вопросах?" - рявкнула Бесформенная, захлопнув сундук. «Потому что я его не вижу».

"Я знаю. Мне жаль." Адолин поморщился. «Я плохо это объясняю. Я просто ... я не думаю, что Шаллан такая слабая, как ты говоришь. Понимаете, слабость не делает кого-то слабым. Все наоборот ».

«Это глупость», - сказала она. «Возвращайся спать. Судебный процесс состоится через пару часов, и вы не должны утомляться от него ».

Бесформенный вышел в гостиную. Там она спряталась у двери и ждала, пойдет ли Адолин. Узор оживился с того места, где он сидел за столом, и Бесформенный успокоил его взглядом.

Адолин не вышел. Она услышала, как он громко вздохнул, но он остался в постели.

Хорошо. Ей нужно было действовать быстро. Бесформенному нужно было дать ему этот последний подарок, дар победы здесь, в Lasting Integrity. Этим она обязана памяти Шаллан.

- Я знаю, что ты делаешь, - прошептала Вейл. Я наконец понял это.

Бесформенный замер. Она проверила Сияющего - запертого в темнице своего разума, пытаясь вырваться на свободу, но не в состоянии говорить. Так почему же Вейл?

Что ж, она могла проигнорировать один или два голоса. Формлесс сел за стол и набросал план дома судьи. Вчера они прогулялись по нему и заглянули в окна. Этот план этажа должен быть точным, учитывая ее талант к пространственному восприятию.

«Ты не новый персонаж, - подумал Вейл. Если бы ты был таким, ты бы не смог так рисовать. Вы можете солгать себе, но не мне.

Бесформенный снова замер. Было ли это тем, чего она хотела? Чего она действительно хотела? Она больше ни в чем не была уверена.

Было очень много вопросов. Почему Вейл мог говорить? Кто убил Ялая? Как ей выбраться из Адолина, из Сияющих? Это та жизнь, которую она желала?

Бесформенный собрался с силами, успокаивая вопросы. Она положила руку себе на лоб, глубоко дыша.

Шаблон перешагнул, и Форлесс закрыла альбом для рисования и сунула его в сумку.

"… Вуаль?" - спросил Паттерн. "Что делаешь?"

«Это должно произойти сегодня», - сказал Форлесс. Она посмотрела на часы. "Скоро. Прежде, чем судья покинет свою каюту. Она схватила драгоценный камень, который спрятала в кармане.

«Вуаль», - сказал Узор. «Это плохая идея».

«Он прав, - подумал Вейл. Он прав, Шаллан.

«Я бесформенна», - подумала она в ответ.

Нет, Шаллан.

«Я бы не стал так быстро говорить мне, что правильно, а что неправильно, Шаблон», - сказал ему Бесформенный. «Мы до сих пор не разобрались с твоим предательством и твоей ложью. Возможно, вы не лучший судья морали и оставьте это мне.

Его образ замедлился, его плечи поникли, и он отступил, словно хотел раствориться в тени.

Бесформенный вытащил немного Штормового Света, смакуя ощущение его внутри своих вен. Затем она исполнила светоплетение.

Это сработало. Бесформенный был составной частью трех - одного человека со способностями Шаллан к рисованию и Светоплетению, решимости и способности Сияющего добиваться цели, а также способности Вейла оттолкнуть боль. Способность Вейла видеть правду.

Лучшее из всех троих.

«Ложь, Шаллан, - подумал Вейл. Бури. Я должен был это увидеть. Я должен был знать.…

Она взглянула на себя в зеркало и нашла Светоплетение идеальным. Она выглядела в точности как Лусинтия, почетная женщина. Она даже испустила то же слабое свечение. Это будет так просто.

Formless упаковала свои инструменты для рисования на случай, если ей понадобится быстро набросать новое лицо. Светоплетение замаскировало ее сумку под тканевую сумку, подобную той, которую использовали хонорспрен.

Колокола снизу объявили, что до суда осталось около часа. Она пересекла комнату, минуя Узор, который удалился в угол. Он стоял в тени, его узор вяло двигался.

"Что происходит?" он сказал. «С тобой что-то не так, Шаллан. Я так плохо с этим справился. Вчера я разговаривал с Уитом, и он ...

«Ты все еще делаешь это?» Сказал Бесформенный. «Вы все еще не слушаетесь меня?»

Шаблон отодвинулся дальше.

«С меня достаточно тебя», - прошипел Бесформенный. «Останься здесь и прикрой меня с Адолином. Мы поговорим об этом подробно после суда ».

Она глубоко вздохнула и выглянула, чтобы убедиться, что никто не наблюдает - они могут задаться вопросом, почему Лусинтия была в доме Шаллан, - затем выскользнула и начала пересекать южный самолет. В крепости было тихо. Спрен не спал, но у них были менее активные периоды. Они собирались «по ночам» в домах друзей, оставляя тротуары крепости относительно незаметными.

Несколько листьев порхали на открытом воздухе между четырьмя сторонами. Бесформенный старался не смотреть на три других самолета, три города создавали вокруг нее невозможный ящик. Она не была хороша в ...

«Вейл», - сказал голос позади нее. «Мне нужно объяснить. Я должен сказать тебе правду. М-м-м…"

Она застонала и повернулась. Паттерн следовал за ней, как щенок гончей, едва отнятый от груди.

«Вы откажетесь от моей маскировки!» - рявкнула она на него.

Он остановился, его поведение замедлилось.

«Вы должны знать, что сказал Вит», - ответил Узор. «Он такой мудрый. Кажется, он любит вас и ненавидит всех остальных. Ха-ха. Он потешался надо мной. Это было очень весело. Я как цыпленок. Ха-ха.

Бесформенный закрыл глаза и вздохнул.

«Он сказал сказать вам, что мы вам доверяем, - сказал Паттерн. "И люблю тебя. Он сказал, что я должен сказать тебе, что ты заслуживаешь доверия и любви. И вы это делаете. Мне жаль, что я солгал. Очень давно. Мне так жаль. Я не думал, что ты справишься с этим ».

«Шаллан не могла», - сказала она. «Иди в комнату и подожди. Я займусь тобой позже. ”

Она зашагала прочь, и, к счастью, он не последовал за ней. Пришло время стать той женщиной, к которой она строила с тех пор, как покинула свой дом, чтобы украсть у Ясны. Бесформенный наконец смог присоединиться к Призрачным Кровям. Ее не волновало прошлое Шаллан. Пусть поспит. Она могла быть похожа на Вейла, которому не нужно было беспокоиться о таких вещах.

«Ты притворяешься похожим на меня», - подумал Вейл. Но Вит прав. Вы заслуживаете любви, Шаллан. Ты сделаешь.

Жилые помещения Верховного судьи располагались наверху самолета, рядом с зубчатыми стенами. Было трудно игнорировать странную геометрию здесь, за парками и деревьями, потому что небо было так близко. Она хотела потратить время на его рисование, но, конечно, она больше не была такой. Ей нужно было найти все это странным и дезориентирующим. Как Вейл.

Это помогло сфокусироваться на цели: маленьком здании у угла стены. Она сдала несколько дипломов с отличием, но не много. Она помахала тем, кто ей махал, но в основном шла вперед с целеустремленностью.

Прибыв Бесформенный, она задержалась возле дома, оглядываясь по сторонам, пока не убедилась, что никто не смотрит. Это было сложно, ведь нужно было наблюдать за несколькими самолетами. По крайней мере, план был прост. Подойдите к двери. Окуните дверную ручку в дым, чтобы пройти через замок. Проберитесь внутрь и пройдите в заднюю комнату, которая была кабинетом Верховного судьи. Убейте его ножом, прежде чем он успеет среагировать, а затем займите его место в суде.

Это был ее последний шаг. Это был конец.

Я … Сияющий сказал далеким голосом. Я убил Ялая.

Бесформенный застыл на месте.

Я видел … Сияющий прошептал, что ты собираешься это сделать. Что в твоей сумке спрятан яд. Итак, я вмешался. Чтобы защитить вас. Значит, тебе … не нужно было этого делать. Чтобы предотвратить ... то, что с вами сейчас происходит ... Шаллан ...

Она зажмурилась. Нет. Нет, она бы не отступила. Она должна была это сделать. Чтобы положить этому конец. Чтобы положить конец колебаниям.

Она открыла глаза, подошла к двери и взяла ручку рукой. Он исчез под ее прикосновением. С этой стороны действительно было легче сотворить соулкастинг . Ручку почти не волновало, что она просила его поменять.

Она толкнула дверь. Комната внутри была битком набита. Мебель, сложенная друг на друга. Рулонные гобелены. Безделушки и сувениры, вроде маленького стеклянного цыпленка на подоконнике и стопки пыльных букв на столе.

Бесформенный закрыл дверь тихим движением. Окна давали достаточно света, и она могла видеть сияние свечей под другой дверью комнаты, той, которая вела в кабинет Верховного судьи. Келек был здесь. Она показала нож Мрейза и вышла вперед.

При этом она почувствовала холод - как резкий ветерок. Грозовой свет бросился от нее. Бесформенный остановился, затем оглянулся через плечо.

Позади нее стояла Вейл.

«Я знаю, почему ты это делаешь, Шаллан, - сказал Вейл. «Нет четвертой персоны. Еще нет. Вы дали себе другое имя, чтобы избавиться от боли. Но ты сделаешь этот шаг, и он будет реальным ».

«Это то, кем я хочу быть», - сказал Бесформенный. "Отпусти меня."

«Ты снова бежишь», - сказал Вейл. «Ты думаешь, что не заслуживаешь Адолина или своего места Сияющего. Вы боитесь, что если бы ваши друзья знали, кем вы были на самом деле, они бы отвернулись от вас. Покидаю тебя. Так что сначала ты оставишь их.

«Вот почему ты продолжал проводить время с Призрачными Кровями. Вот почему ты здесь. Вы видите в этом выход из своей жизни. Вы полагаете, что если вы станете презренным человеком, которым темнота шепчет, что вы были, тогда все будет решено. Назад дороги нет. Решение принято ».

Бесформенный ... Бесформенный ...

Была просто Шаллан.

И Шаллан хотела это сделать. Она хотела показать им, кем она была на самом деле. Так что все было бы кончено.

«Я не могу быть Шаллан», - прошептала она. «Шаллан слаба».

Шаллан закрыла глаза руками и задрожала. Вейл почувствовала свои эмоции в внезапной волне боли, разочарования, стыда и замешательства. Это тоже заставило ее дрожать.

«Кто лучше плавает?» - прошептала Вейл. «Это моряк, который плавал всю свою жизнь, даже если он сталкивается с бурными волнами, которые бросают ему вызов. Кто сильнее? Он является человеком , который должен вытащить себя своими руками. И этот фехтовальщик с одной рукой … Он, вероятно, был лучшим в чистом мастерстве. Он не мог победить из-за своих недостатков, но он не был слабее других ».

Шаллан замерла.

«Адолин прав, - сказал Вейл. «Он всегда был прав насчет тебя. Скажи-ка. Кто самый сильный умом? Женщина, эмоции которой всегда на ее стороне? Или женщина, чьи мысли предают ее? Вы сражались в этой битве каждый день своей жизни, Шаллан. И ты не слабый. ”

"Не так ли?" - спросила Шаллан, вращаясь. «Я убил своего отца! Я задушил его собственными руками! »

Слова пронзили сердце, как шип. Вейл заметно поморщился. Но этот порез в сердце каким-то образом позволил теплу течь сквозь нее. «Ты несешь эту истину полтора года, Шаллан», - сказал Вейл, выступая вперед. «Ты продолжал идти. Вы были достаточно сильны. Вы дали клятву ».

«А мама?» - рявкнула Шаллан. «Ты помнишь, как впервые в наших руках образовался Клинок, Вейл? Я делаю. Вы помните , какой ужас я испытал при ударе, которого никогда не собирался нанести? "

Ее мать, с ярко-рыжими волосами - кусок металла в груди, а ее красивые зеленые глаза обратились в уголь. Пылает с ее лица. Голос Шаллан, кричащий от того, что она натворила. Кричать, умолять вернуть его. Жаль, что она не умерла. Желая … Желая …

Еще один удар в сердце. Еще больше тепла истекает кровью, кровь течет с сильным сердцебиением. Вейл всегда было так холодно, но сегодня ей было тепло. Согревает от боли. Согревает жизнью.

«Ты можешь это вынести», - прошептала Вейл. Она шагнула вперед, лицом к лицу с Шаллан. «Вы можете помнить это. Наша слабость не делает нас слабыми. Наша слабость делает нас сильными. Потому что нам приходилось носить его все эти годы ».

«Нет», - сказала Шаллан мягким голосом. "Нет. Я не могу ... »

«Ты можешь», - прошептала Вейл. «Я защищал тебя все эти годы, но мне пора уходить. Пришло время для меня покончить ».

«Я не могу», - сказала Шаллан. «Я слишком слаб !»

«Я так не думаю. Забери воспоминания. Вейл протянула руку. «Верни их, Шаллан».

Шаллан заколебалась. Бесформенный исчез, как клуб дыма, обнажив всю ее ложь. И была рука Вейла. Приглашение. Предложение доказать, что Шаллан сильна.

Шаллан взяла ее за руку.

Воспоминания захлестнули ее. В детстве играла в садах, встречалась с Загадочником. Красивая спиральная пружина с ямочками на камне. Замечательные времена, проведенные в их особенном месте среди листвы. Загадочный побудил ее стать достаточно сильной, чтобы помочь своей семье противостоять распространяющейся через нее ужасной тьме.

Такое благословенное время, полное надежды и радости, и истины, сказанные легко с торжественностью и удивлением ребенка. Этот компаньон был верным другом изолированного ребенка, девочки, которая страдала от родителей, которые постоянно боролись за ее будущее.

Ее spren. Шпрен, который мог говорить. Спрен, которому она могла доверять. Товарищ.

И этим компаньоном был не Узор. Это был другой Cryptic. Тот, кто ... Тот, кто ...

Шаллан упала на колени, дрожа, обхватив себя руками. «О бури ... О, Бог клятв ...»

Она почувствовала руку на своем плече. «Все в порядке, Шаллан», - прошептала Вейл. "Все хорошо."

«Я знаю, кто ты», - прошептала Шаллан. «Ты пустота в моих воспоминаниях. Та часть меня, которая смотрит в сторону. Та часть моего разума, которая защищает меня от моего прошлого ».

«Конечно, я», - сказал Вейл. «Я твоя вуаль, Шаллан». Она сжала плечо Шаллан, затем повернулась к закрытой двери. Слышал ли Келек их разговор … или … они вообще говорили вслух?

Шаллан вскочила на ноги. Нет. Было слишком больно . Разве не имело смысла стать тем, чего хотел Мрейз? Адолин возненавидел бы ее за то, что она сделала. Далинар возненавидит ее. Шаллан олицетворяла то самое, чего они все говорили, что никогда не сделают. То, что они винили во всех своих проблемах. То, что обрекло человечество.

Она … она ничего не стоила. Она потянулась к дверной ручке.

- Ты можешь это вынести, - прошептал Сияющий.

Нет. Она могла стать Бесформенной и всем сердцем присоединиться к Призрачным Кровям. Станьте женщиной, которую она создала для себя, сильным шпионом, который прожил двойную жизнь, не беспокоя ее. Она могла быть уверенной, собранной, безболезненной и совершенной.

- Сила важнее слабости, - сказал Сияющий.

Не женщина, у которой было … у которой было …

Быть сильным.

Шаллан повернулась, выдохнув, и Грозовой Свет вырвался из нее, как кровь ее жизни. Он раскрасил комнату перед ней, раскрасил ее, превратив ее в пышный сад. Покрыт ярко-зелеными виноградными лозами и розово-красным шалубом.

Внутри было тайное место, где плакала девушка. Девушка заплакала, потом закричала, потом сказала ужасные слова.

«Я не хочу тебя! Ненавижу тебя! Я задолбался! Тебя никогда не существовало. Ты ничто. И я законченный !»

Шаллан не отвернулась. Она бы не стала. Она снова почувствовала резкое ощущение. Ужасная боль и ужасный ужас.

Она не знала, что делала, не совсем. Но она это сделала.

«Я убила ее», - прошептала Шаллан. «Я убил свой спрен. Мой чудесный, красивый, добрый spren. Я нарушил клятву и убил ее ».

Вейл стояла, сложив руки перед собой. «Будет больно», - предупредил Вейл. «Прошу прощения за боль, Шаллан. Я делал все, что мог, но делал это слишком долго ».

«Я знаю, - сказала Шаллан.

«Но у меня нет такой силы, как у тебя, Шаллан», - сказал Вейл. "Вы меня. Мы - это я ».

Вейл превратился в Грозовой Свет, ярко светящийся. Цвет исчез с нее, став чисто белым. Ее воспоминания соединились с воспоминаниями Шаллан. Ее навыки стали навыками Шаллан. И Шаллан узнала все, что она сделала.

Она вспомнила, как приготовила спрятанную в ее сумке иглу, чтобы убить Иалая. Она увидела свое прошлое и растущее беспокойство во всем его разрушительном ужасе. Увидела, как растет во лжи, что она никогда не может принадлежать Адолину и Сияющим, поэтому она начала искать другой побег.

Но в этом побеге не было силы. В этом была сила. Она закрыла глаза, неся бремя этих воспоминаний. Не только о том, что она сделала недавно, но и о том, что она сделала в тот день в саду. Ужасные воспоминания.

Ее воспоминания.

Поскольку Вейл ничего не оставалось, чтобы защитить Шаллан от чувств, она начала исчезать. Но когда она исчезла, всплыл последний вопрос: хорошо ли я справился?

«Да», - прошептала Шаллан. "Спасибо. Спасибо так много.»

А затем, как и любая другая иллюзия, в которой больше не было необходимости, Вейл задыхался.

Шаллан глубоко вздохнула, боль утихла. Штормы … Образец был здесь. Не ее новый Узор, а первый. Глаз. Шаллан нужно было ее найти.

Позже. А пока у нее была работа. Когда она собралась, дверь в кабинет щелкнула, и свет залил фигуру. Мужчина алети с тонкими волосами и усталыми глазами. Шаллан хорошо знала это выражение.

«Понятно», - сказал Келек. «Так ты тот, кого послали убить меня?»

«Меня послали с этой целью», - сказала она, показывая нож. Она поставила его на ближайший стол. «Отправлено кем-то, кто не понимал, что я буду достаточно сильным, чтобы сказать« нет ». Ты в безопасности от меня, Келек.

Он подошел и робкими пальцами поднял нож. «Так это похоже на тот, который они использовали на Джезриене?»

«Я не знаю», - честно сказала Шаллан. «Группа под названием Призрачная кровь хотела, чтобы я использовал это на тебе».

«Старый Тайдакар всегда хотел мои секреты, - сказал Келек. «Я думала, что это мужчина, твой муж, который пришел за мной. Интересно, знает ли он, что у меня сейчас проблемы с драками. Так сложно решить. Сделать что-нибудь на самом деле ... "

«Вот почему ты так строго относился к Адолину?» - спросила Шаллан. «На суде?»

Келек покачал головой. «Вы двое столкнулись с небольшой войной идеологий. Старшие почести - они так напуганы тем, что случилось с их предшественниками. Но молодые хотят драться ».

«Я могу рассказать вам о людях, которые меня прислали, - сказала Шаллан. «Мы можем поделиться информацией. Но сначала у меня просьба. Вы собираетесь осудить моего мужа в этом фальшивом судебном процессе. Я бы хотел, чтобы вы передумали ».

Келек вытер лоб платком из кармана. «Так много вопросов», - сказал он, как будто не слышал ее просьбу. «Кто еще знает, что я здесь? Я чувствую, что близок к тому, чтобы найти выход из мира. Может … Может, мне стоит подождать… »

«У меня есть информация, которая может вам помочь, - сказала Шаллан. «Но я хочу торговать. У нас не так много времени, чтобы ...

Она была прервана, когда дверь распахнулась, открыв несколько почетных гостей, в том числе Лузинтию, которую Шаллан выдавала за себя. Она агрессивно указала на Шаллан, которая отступила и полезла в карман за своим драгоценным камнем.

Это было чертово. Каким-то образом в том, что она сделала с Вейл, она использовала все это.

«Пытаться повлиять на ход судебного разбирательства?» - потребовала ответа Лусинтия. «В сговоре с судьей?»

«Она … ничего подобного не делала», - сказал Келек, подходя к Шаллан. «Она приносила мне новости из Физического Царства. И я бы хотел, чтобы вы не вторгались в мои апартаменты, большое вам спасибо.

Лусинтия остановилась, но затем посмотрела через плечо на бородатого мужчины-отличника. Шаллан узнала в нем Секейра, того, кто выступал в качестве обвинителя против Адолина в первый день суда. Важный шпрен, пожалуй, самый важный в крепости. И один из самых старых.

«Я думаю, Досточтимый, - мягко сказал Секейр, - что у тебя может быть еще один приступ своей слабости. Боюсь, нам придется изолировать вас. Для вашего же блага…"

Тем не менее, я пишу для вас здесь ответы, потому что что-то тлеет во мне. Фрагмент воспоминания о том, кем я когда-то был.

Я был там, когда был схвачен Ба-Адо-Мишрам. Я знаю истину о Radiants, Recreance и Nahel spren.

Адолин не приложил никаких усилий, чтобы прибыть пораньше, в последний день суда. Действительно, каждый его шаг казался свинцовым, пока он продвигался к форуму. Он мог видеть издалека, что это место было переполнено, и наверху ступеней собралось еще больше шпренцев, чем вчера. Почти все знатные люди в крепости пришли посмотреть, как его судят.

Хотя ему не нравилось сталкиваться с ними, он также не мог упустить эту возможность. Это был его последний шанс высказаться за себя, за свой народ. Он должен был поверить, что некоторые из них слушали.

А если он проиграет? Если его приговорили к тюремному заключению? Позволит ли он Шаллан спасти его, как она предложила?

«Если бы я это сделал, - подумал он, - я бы доказал то, что лидеры почестей говорили все время: мужчины не заслуживают доверия. Что, если единственный способ победить здесь - это принять их суждение? Провести годы в камере?

В конце концов, чем еще ты хорош, Адолин? Миру нужны Радианты, а не принцы - особенно те, кто отказался от престола. Возможно, лучшее, что он мог сделать для человечества, - это стать живым свидетельством их чести.

Эта мысль беспокоила его, когда он подошел к толпе. Они расстались ради него, подталкивая друг друга, замолчали, пока он спускался.

«Штормы, я не создан для таких проблем», - подумал Адолин. Он плохо спал и беспокоился о том, как Шаллан вела себя в последнее время. Она не сидела на своем месте, как и Узор. Пропустит ли она этот самый важный день суда?

Он был примерно на полпути вниз, когда заметил еще одну странность: Келека не было. Его место занял Секейр - престарелый знатный человек с длинной бородой. Он махнул Адолину, чтобы тот продолжал.

Адолин достиг пола форума и подошел к месту судьи. «Где Келек?»

«Святой болен, - сказал Секейр. «Ваша жена тайно ходила к нему и пыталась повлиять на ход суда».

Адолин почувствовал прилив радости. Так вот что она задумала.

«Не улыбайся», - сказал Секейр. «Мы обнаружили оружие любопытной конструкции, которое, возможно, использовалось для запугивания Святого. Твою жену держат, а Святой … страдает за то, что он долгое время был Вестником.

«Мы освободили его как Верховного судью, и я сяду на его место. Вы найдете документацию на своем сиденье, которую вы можете прочитать, если хотите. Суд будет продолжаться под моим руководством. Я гораздо меньшее существо, но я не буду таким … слабым, как он ».

«Отлично, - подумал Адолин. Замечательный. Он пытался найти способ использовать это в своих интересах. Мог ли он остановиться? Сделать какую-то мольбу? Он посмотрел на аудиторию и увидел беду, разделение. Возможно, он был дураком, но, похоже, некоторые из них хотели послушать. Хотел ему верить. Те чувствовали себя меньше, чем вчера; многие другие смотрели на него с откровенной враждебностью.

Так как же Адолин мог их достать?

Секейр начал испытание с призыва к тишине, чего Келек никогда не удосужился сделать. Очевидно, тишины, охватившей толпу, было недостаточно, поскольку у Секейра было выброшено три разных шприца за то, что они перешептывались друг с другом.

Сделав это, нафаршированный шпрен встал и зачитал заранее подготовленную речь. И бури продолжались. Ветреные отрывки о том, как Адолин навлек это на себя, о том, как хорошо, что у людей наконец появился шанс заплатить за свои грехи.

"Это нам нужно?" Адолин прервал его, когда Секейр сделал паузу для эффекта. «Мы все знаем, что вы собираетесь делать. Продолжай с этим ».

Новый верховный судья помахал в сторону. Спрен подошел к Адолину с белой тканью в руках. Кляп. Она зажала его руками, словно зудела от случая.

«Вы можете говорить во время допроса свидетеля», - сказал Секейр. «Ответчику не разрешается прерывать судью».

Отлично. Адолин устроился на парадном отдыхе. У него не было опыта солдатского стояния по стойке смирно, но Захель все равно заставил его выучить эту стойку. Он мог удержать это. Пусть они без жалоб смотрят, как он носит их ресницы.

Его решимость в этом отношении длилась до тех пор, пока Секейр, наконец, не закончил свою речь и не потребовал раскрытия последнего свидетеля.

Это была Майя.

Амуна повел ее за руку, отгоняя наблюдающих за ней. Хотя Адолин ходил навестить Майю каждое утро - и они позволяли ему делать с ней упражнения, - их разделяли перемычки. В противном случае они не позволили ему взаимодействовать с ней, утверждая, что мертвые глаза лучше всего работают, когда было тихо.

Если да, то почему они затащили ее в середину толпы? Адолин шагнул вперед, но хонорспрен, стоявший рядом с ним, в знак предупреждения щелкнул кляпом. Он заставил себя снова принять парадный отдых и сжал челюсти. Майя от внимания не выглядела хуже. Она шла своим обычным незрячим взглядом, совершенно не обращая внимания на шепчущуюся толпу.

На этот раз Секейр не стал их замалчивать. Бородатый онорспрен улыбнулся, глядя на движение Амуны и Майи. Они поместили Майю на ее подиум, и она повернулась и, казалось, заметила Адолина, потому что она склонила голову. Затем, как будто только теперь осознавая это, она посмотрела на переполненную аудиторию. Она съежилась, согнув плечи, и огляделась быстрыми рывками.

Он попытался поймать ее взгляд и успокоить ее улыбкой, но она была слишком отвлечена. Проклятие. Адолин не испытывал ненависти к почестям, несмотря на их уловки, но это его закипало. Как они посмели использовать Майю в своем спектакле?

«Не все», - напомнил он себе, читая настроение толпы. Одни сидели тихо, другие шептали. И у многих наверху были бурные выражения лиц. Нет, их тоже не волновал этот ход.

«Теперь ты можешь говорить, пленник, - сказал Секейр Адолину. «Вы узнаете этого мертвого глаза?»

«Почему вы меня спрашиваете?» - сказал Адолин. «Она должна давать показания, а я должен ее допрашивать. И все же вы выбрали свидетеля, который не может ответить на ваши вопросы ».

«Я буду вести это обсуждение», - сказал Секейр. «Как и мое право как судьи в случае слишком молодого свидетеля или иного неспособного к традиционному допросу».

Адолин разыскал Блендеда, единственную черную фигуру в море светящихся белых. Она кивнула. Это было законно. Было так много законов, которые она не успела объяснить, но это была не ее вина. Он подозревал, что не мог понять каждую деталь закона даже за годы подготовки.

«А теперь, - сказал Секейр, - ты знаешь этого спрена?»

«Ты знаешь, я знаю», - отрезал Адолин. «Это Маяларан. Она - мой друг."

«Твой« друг », говоришь?» - спросил Секейр. «А что влечет за собой эта дружба? Вы, может быть, ужинаете вместе? Участвовать в дружеских беседах у костра? »

«Мы тренируемся вместе».

"Упражнение?" - сказал Секейр, вставая со своего места за судейским столом. «Ты сделал из нее оружие. Она вам не друг, а удобный инструмент. Оружие, которым вы убиваете других людей. Ваш вид никогда не спрашивает разрешения у Осколочных клинков; вы берете их в качестве призов, выигранных в бою, а затем применяете по своему усмотрению. Она тебе не друг, Адолин Холин. Она твоя рабыня. ”

«Да», - признал Адолин. Он посмотрел на Майю, затем отвернулся. « Да, штурмовать тебя. Сначала мы не знали, что это spren, но даже сейчас, когда мы знаем … мы используем их. Нам нужно."

«Потому что нужно , чтобы убить, » сказал Sekeir, подходя к Adolin. «Люди - монстры, с непреодолимой жаждой смерти. Вы преуспеваете в ужасных эмоциях Несостоявшегося. Вы не сражаетесь с Одиумом. Вы находитесь Odium «.

«Ваша точка зрения сделана», - мягче сказал Адолин. «Отпусти Майю. Выносите свое суждение ».

Секейр подошел к нему, встретившись глазами с ним.

«Посмотри на нее», - сказал Адолин, жестикулируя. «Она в ужасе».

Действительно, Майя еще больше сжалась и вертелась, как будто пытаясь наблюдать за всеми членами аудитории сразу. На самом деле она повернулась так сильно, что Амуна и еще один хонорспрен подошли, чтобы взять ее за руки, возможно, чтобы не дать ей сбежать.

"Вы хотите, чтобы это было легко, не так ли?" - спросил Секейр более мягким голосом Адолина. «Вы не заслуживаете легкого. До вашего прибытия я заставил эту крепость работать упорядоченно и организованно. Ты понятия не имеешь, какое разочарование ты причинил мне, человек. Хонорспрен отошел от Адолина и повернулся лицом к толпе, протягивая руку Майе.

«Взгляни на этот spren!» - скомандовал Секейр. «Посмотрите, что сделали с ней люди. Этот Холин просит нас снова предложить себя в обмен на облигации. Он снова просит нас довериться. Поэтому жизненно важно, чтобы мы внимательно изучили результаты нашего последнего доверия к мужчинам! »

Майя начала биться, из ее горла вырвался низкий рык. Ей не нравилось, когда ее стесняли.

«Это суд свидетеля!» - крикнул Адолин Секейру. «Вы вмешиваетесь и заходите слишком далеко».

Блендед кивнул, и другие почетные гости в толпе подняли возражения. Они согласились. Каким бы ни был закон, Секейр его здесь растягивал.

«Этот свидетель, - сказал Секейр, снова указывая на Майю, - потерял голос из-за того, что сделали ваши люди . Я должен говорить за нее.

«Она не хочет, чтобы вы говорили за нее!» - крикнул Адолин. «Она не хочет быть здесь!»

Майя продолжала давить на своих похитителей, становясь все более яростной. Некоторые из толпы ответили насмешками над Адолином. Другие пробормотали и указали на Майю.

«Тебе это неудобно?» - потребовал ответа Секейр Адолина. «Теперь вам удобно заботиться о том, чего она хочет. Что ж, я могу прочитать ее эмоции. Это избиение? Это боль того, кто помнит, что с ней сделали. Она осуждает тебя, Адолин Холин ».

Крики Майи стали громче. Неистовые, гортанные, это не были настоящие крики. Это были мучительные страдания человека, который разучился говорить, но все еще нуждался в том, чтобы выразить свою агонию.

«Это бедное существо, - кричал Секейр, перекрывая нарастающий шум, - осуждает тебя каждым стоном. Она наш последний свидетель, потому что это боль, которую мы никогда не должны забывать. Слушай, как она требует твоего наказания, Адолин Холин! Она была невиновна, и вы ее убили. Послушайте ее крик о крови! »

Крики Майи становились все громче и грубее. Одни почитатели в толпе отстранились, другие закрыли уши, морщась. Адолин слышал этот крик раньше, когда он пытался призвать ее как Клинка, находясь в Шадесмаре.

«Ей больно!» - крикнул Адолин, бросаясь вперед. Однако наблюдавшие за ним шпрен ждали этого. Они схватили его и крепко держали. «Отпусти ее, ублюдок! Ваша точка зрения сделана! "

«Моя точка зрения не может быть достаточно убедительной, - крикнул Секейр. «Это нужно повторять снова и снова. Вы не будете единственным предателем, который приходит с улыбкой и умоляет нас эксплуатировать. Мой народ должен оставаться стойким, должен помнить этот момент для их же блага. Им нужно увидеть, что сделали люди! »

Голос Майи стал громче, прерывистое дыхание перемежалось рваным воем. И в этот момент Адолин … каким-то образом почувствовал ее боль. Глубокая агония. И … гнев?

Гнев на почестей.

«Они доверяли тебе, - сказал Секейр, - и ты убил их!»

Она хваталась за руки, пытаясь освободиться, ее зубы сверкали, когда она крутила выцарапанные глаза то в одну сторону, то в другую. Да, Адолин чувствовал эту агонию как свою собственную. Он не знал как, но мог.

"Послушай ее!" - сказал Секейр. «Примите ее осуждение!»

"ОТПУСТИ ЕЕ!" - крикнул Адолин. Он сопротивлялся, затем обмяк. «Штормы. Просто отпусти ее.

"Я отказываюсь от суждения!" - сказал Секейр. «Мне не нужно это отдавать. В конце концов, нужны только ее показания. Ее осуждение - это все, что нам когда-либо было нужно. Слушайте ее крики; запомни их как гниль, Адолин Холин. Вспомни, что тебе сделали с ней. Ее крики - ваше суждение! »

Вой Майи превратился в крещендо боли, затем она замолчала, задыхаясь. Слабый. Слишком слабый.

«Возьми это», - подумал Адолин. Возьми немного моей силы.

Она посмотрела прямо на него и, несмотря на свои выцарапанные глаза, увидела его. Адолин что-то почувствовал, глубоко внутри него тепло. Майя втянула воздух, наполнив ее легкие. Выражение ее лица побледнело, когда она собрала все свои силы, она приготовилась крикнуть снова. Адолин приготовился к визгу. Ее рот открылся.

И она заговорила.

« Мы! ВЫБЕРИТЕ! ”

Эти два слова разносились по форуму, заставляя замолчать взволнованных почетных гостей. Секейр, стоя к ней спиной, заколебался. Он повернулся, чтобы посмотреть, кто прервал его драматическую речь.

Задыхаясь, сгорбившись в объятиях похитителей, Майя сумела повторить свои слова. «Мы … Мы выбрали…»

Секейр попятился прочь. Руки, державшие Адолина, расслабились, когда онорспрен в шоке уставился на него.

Адолин вырвался и пересек сцену. Он оттолкнул пораженную Амуну и поддержал Майю, положив ее руку себе на плечо, чтобы поддержать ее, как раненого солдата. Она цеплялась за него, спотыкаясь, пытаясь удержаться в вертикальном положении.

Однако даже когда она это сделала, она прошептала это снова. «Мы выбрали», - сказала она прерывистым голосом, как будто кричала уже несколько часов. «Адолин, мы выбрали. ”

«Кровь моих отцов…» - прошептал Адолин.

"Что это?" - сказал Секейр. «Что ты с ней сделал? Вид тебя заставил ее бредить безумием и ...

Он замолчал, когда Майя указала на него и испустила ужасающий визг, ее челюсть опустилась ниже, чем следовало бы. Секейр приложил руку к груди, широко раскрыв глаза, когда ее визг превратился в слова.

"Ты. Не могу. Есть. Мой. ЖЕРТВА! - кричала она. "Мой. Моя жертва. Не ваша." Она указала на толпу. «Не их». Она указала на Адолина. "Не это. Мой. МОЯ ЖЕРТВА. ”

«Вы знали, что должно было случиться, когда Радианты нарушили свои клятвы», - сказал Адолин. «Они не убивали вас. Вы решили вместе ».

Она энергично кивнула.

«Все это время», - сказал Адолин громче - для публики. «Все считали вас жертвами. Мы не принимали того, что вы были партнером Radiants ».

«Мы выбрали», - прошипела она. Затем, громко запевая это как гимн: « МЫ ВЫБИРАЕМ. ”

Адолин помог ей перебраться на скамейки первого ряда, и сидевшие там почетные звёзды поползли в сторону. Она села, дрожа, но схватила его за руку яростно. Он не отстранился; казалось, ей нужно было заверение.

Он огляделся на толпу. Затем к Секейру и другим старшим хонорспренам, сидящим возле судейской скамьи.

Адолин молчал, но он осмелился, чтобы они продолжали осуждать его. Он посмел им проигнорировать показания свидетеля, которого они выбрали, того, которого они якобы давали силу суждения. Он позволил им обдумать это. Он позволил им подумать.

Затем они начали уходить. Призрачные, возможно, сбитые с толку, почетные звёзды начали уходить. Старейшины собрались вокруг Секейра, который остался стоять, ошеломленный, глядя на Майю. Они оттащили его, говоря приглушенным, озабоченным тоном.

Они не трогали Адолина. Они остались далеко от него, от Майи. Пока в конце концов на трибунах не остался ни один человек. Женщина в черном костюме, ее кожа слегка отливала маслянистой радугой. Блендед встала и спустилась по ступенькам.

«Я хотела бы отдать должное, - сказала она, - вашей победе в том, что все считали беспроигрышным испытанием. Но не моя опека или твоя смелость победили в этот день ».

Майя наконец отпустила руку Адолина. Она казалась сильнее, чем раньше, хотя ее глаза все еще были выцарапаны. Он мог чувствовать ее любопытство, ее … осознанность. Она посмотрела на него и кивнула.

Он кивнул в ответ. "Спасибо."

«Стрен…» - прошептала она. «Стрен. Быть…"

«Сила перед слабостью».

Она снова кивнула, затем устало устремила свой исцарапанный взгляд на землю.

«Я не собираюсь забывать, что вы свидетельствовали против меня», - сказал Адолин Блендеду. «Вы играли обе стороны в эту игру».

«Это был лучший способ для меня победить», - сказала она, глядя на Майю. - Но вы должны знать, что я посоветовал старейшинам почетного звания использовать ваш мертвый глаз в качестве свидетеля. Они не знали о правовом положении, которое позволяло им говорить от ее имени ».

«Тогда ее боль - твоя вина?» - потребовал ответа Адолин.

«Я не предлагал, чтобы они относились к ней с такой черствостью», - сказал Блендед. «Их поступок является их собственным, как и их позор. Но по общему признанию, я знал, как они могут действовать. Я хотел знать, существует ли правда - та, которую ты мне сказал.

Адолин нахмурился, пытаясь вспомнить.

«То, что она говорила», - напомнил ему Блендед. "Тебе. Эта дружба существует между вами. Я искал доказательства и обнаружил, что ее имя - записанное в старых документах спренских договоров - такое, как вы сказали. Любопытный факт. Действительно."

Блендед прогуливался вокруг Адолина и изучал лицо Майи. «Все еще нацарапана…» - сказала она. «Хотя связь между вами есть. ”

«Я … не Сияющий», - сказал Адолин.

"Нет. Это точно ». Майя встретила взгляд Блендеда. «Но что - то есть происходит. Я должен наконец покинуть это место и вернуться в инкспрен. Если слова, сказанные этим мертвым глазом ,…

«Если то, что она сказала, правда, - сказал Адолин, - то у вас нет другого оправдания, чтобы отказывать человечеству в необходимых ему узах».

"Не так ли?" - спросил Блендед. «На протяжении веков мои люди лгали, да. Эти люди были эгоистами. Это люди убили. Но часто есть простые ответы , поэтому нас можно извинить.

«Эта правда, однако, означает большую проблему. Тысячи спренов выбрали смерть вместо того, чтобы позволить Радиантам продолжать. Вас это не беспокоит больше? Они искренне верили, что - как тогда утверждали люди - Surgebinding уничтожит мир. Решением было положить конец приказам Радиантов. Внезапно ценой многих жизней ».

«Вы знали полную стоимость, Майя?» - спросил Адолин, вопрос внезапно пришел ему в голову. «Знали ли вы и ваши Радианты, что станете мертвыми глазами?»

Адолин почувствовал, как Майя глубоко искала, преодолевая свое истощение, ища … воспоминания, к которым ей было трудно получить доступ. В конце концов, она покачала головой и прошептала: «Боль. Да. Смерть? Нет. Может быть.

Адолин сел рядом с ней, позволив ей прислониться к нему. «Почему, Майя? Почему вы были готовы это сделать? »

«Чтобы спасти … спасти…» Она наклонилась и покачала головой.

«Чтобы спасти нас от чего-то похуже», - сказал Адолин, затем посмотрел на Блендеда. "Что это значит?"

«Это означает, что у нас все это ужасно неправильно в течение долгого времени, верховный принц Адолин, - сказала она. «И моя собственная глупость. Я всегда считал себя умным ». Она покачала головой, стоя перед ними, скрестив руки. «Какой эффективный тест. Очень эффективный."

"Этот?" - сказал Адолин, махая рукой пустому форуму. «Это был полный и абсолютный фарс».

«Я имел в виду другой тест», - сказал Блендед. « Настоящее испытание - то, в котором вы участвуете последние несколько лет: испытание на лояльность этого спрена. Она была единственным судьей, который когда-либо имел значение, и сегодня у нее был шанс вынести приговор ». Смешанный наклонился вперед. "Вы прошли."

С этими словами она повернулась, чтобы уйти, и зашагала вверх по ступеням - ее резкий ониксовый цвет заставлял ее казаться тенью без сопровождающего тела. «Простых ответов больше нет», - сказала она. «Но если мертвые глаза могут начать возвращаться … это великая новость. Важная новость. Я передам это своему народу.

«Не знаю, стоит ли создавать новые Радианты, но должен признать, что ваши предки не были предателями. Что-то действительно их сильно напугало, заставив людей и спренов разрушить их связи. И если бы спрен не знал, что они умрут ... то кусочки этой головоломки все еще отсутствуют. Вопросы сложнее и опаснее, чем мы когда-либо думали ».

На этом Blended ушел. Адолин дал Майе отдохнуть несколько минут. Когда он наконец встал, она присоединилась к нему. Она шла за ним, как обычно, невыразительная и мягкая, но он чувствовал, что она не была такой бесчувственной, как раньше. Она экономила энергию.

Она не исцелилась, но ей стало лучше. И когда он нуждался в ней, она была готова бороться через саму смерть, чтобы говорить за него.

«Нет, - подумал он. Она говорила сама за себя. Не повторяйте эту ошибку снова.

Ему нужно было найти Шаллан и отправиться к Вратам Клятвы, чтобы они могли поделиться тем, что он узнал. Может быть, хонорспрен проглотит свою гордость и поможет. Возможно, они, как сказал Блендед, найдут другие причины для опасений.

В любом случае, он подозревал, что отношения Света уже никогда не будут прежними.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ НАЗАД

Венли пережила кошмар, созданный ею самой.

Под почерневшим небом люди и слушатели сражались сталью и молниями. Крики она слышала чаще, чем команды, а за всем этим - новую песню. Песня призыва, к которой присоединяются тысячи голосов. Надвигался Everstorm, приближаясь к крещендо, как его называли слушатели.

Она представляла этот день как организованное усилие слушателей под ее руководством. Вместо этого был хаос, война и смерть.

Она не пела. Она шлепала по глубоким лужам, пытаясь спастись. Плачущие дожди текли вниз, мягкие, но стойкие. Она прошла мимо знакомых ей слушателей, которые стояли в очередь, их глаза светились красным, когда они пели.

«Фаридай», - сказала она одному из них. «Мы должны уйти. Люди движутся в этом направлении ».

Он взглянул на нее, но продолжал петь. Вся очередь, казалось, совершенно не обращала внимания на дождь и почти не обращала внимания на ее слова. Она настроила Панику. Они были захвачены новой формой, поглощены ею.

Она почувствовала тот же импульс, но смогла сопротивляться. Может быть, из-за ее долгого общения с Улимом? Она не была уверена. Венли поспешила прочь, оглянувшись через плечо. Она не могла разобрать большую часть того, что происходило на поле боя. Он простирался через множество плато, окутанный туманом и дождем, затененный черными как смоль облаками. Случайные всплески красных молний показали , что многие из новых stormforms были боевыми действия .

Надеюсь, они смогут контролировать свои силы лучше, чем Венли. Когда она выпустила энергию штормовой формы - ожидая мощных атак, поразивших ее врагов - молния разлетелась в непредсказуемых направлениях. Она не думала, что причинила вред ни одному человеку, и теперь она чувствовала себя безвольной из-за затраченной великолепной энергии - и медленно восстанавливавшейся.

Она спряталась за большим камнем, который когда-то мог быть зданием. Позади нее люди атаковали оставленную ею очередь слушателей; она услышала крики, почувствовала треск, когда разрядилась молния.

Их песня не возобновлялась, но она слышала, как люди ругаются и разговаривают на своем грубом языке, голоса перекликаются с шумом дождя. Больше мертвых. Да, шторм надвигался - почти над ними. Но сколько слушателей будет зарезано до того, как он появится?

«Конечно, на других фронтах дела идут лучше», - подумала она, закрыв глаза и прислушиваясь к Ритму Паники. Несомненно, слушатели выигрывают.

Что насчет обещаний Улима? А как насчет трона Венли? Она дышала холодным воздухом, вода текла по сторонам ее лица, отчего кожа онемела, а панцирь замерз. Она прижалась к камням, дрожа. Все было неправильно. Ее здесь не должно было быть. Она должна была быть в безопасности.

Звук сапог, скребущих по камню, заставил ее открыть глаза как раз вовремя, чтобы увидеть приближающееся к ней копье. Она сделала выпад в сторону, но оружие попало в выступы на ее щеке и носу, оставив лишь тонкий срез на коже - в основном, отражаясь от штормовой формы панциря, созданной ее лицом.

Она упала на землю в луже и попыталась отодвинуться, протягивая руку и умоляя. Человек навис над ней, ужасная фигура, черты лица которого полностью терялись в тени его шлема. Он поднял копье.

«Нет, нет», - сказал Венли Subservience на своем языке. "Пожалуйста, не надо. Я ученый. Нет оружия. Пожалуйста, не надо."

Он взмахнул копьем, но когда она съежилась - отвернувшись, - удара не последовало. Мужчина отступил, затем побежал, присоединившись к своим товарищам, которые строились против приближающейся группы с горящими красными глазами.

Венли ощутил царапину, нанесенную копьем, и поразился тому, как мало оно ранило ее. Затем она ощупала свою кожу, свою одежду. Он бы … он просто оставил ее в покое. Как она и просила. Она смотрела вслед мужчине, настраиваясь на насмешку. Этот дурак не знал, насколько важен слушатель, которого он пощадил. Он должен был убить ее.

Однако, как она считала, насмешки, казалось, исчезли. Был ли … это правильный ритм, правильное чувство, которое она должна чувствовать после спасения? Что с ней случилось за последние несколько лет? Что она позволила случиться с ней?

На мгновение вместо этого она услышала ритм признательности. Часть ее, казалось, не хотела греться в лучах славы новой формы. Часть ее стремилась к комфорту знакомого. Когда она была слабой.

И это сила? - подумала она, поднимаясь с земли, прислушиваясь к раскату грома.

Приближался новый шторм. Это спасет их, истребит людей и возвысит оставшихся в живых слушателей. Ей просто нужно было убедиться, что она одна из них. Она поспешила отыскать более сильную группу слушателей, чтобы защитить ее. Она вышла на открытый участок плато, скользкий от воды, возле одной из пропастей.

Группы людей и слушателей бродили здесь по краю пропасти, пытаясь одолеть друг друга. Во всяком случае, бои в этом районе были более ужасающими. Она насильно настроила Conceit и двинулась по периметру. Самонадеянность. Хороший ритм, аналог Решимости или Уверенности - только грандиознее. Conceit был гордым, сильным ритмом с фанфарами быстрых, сложных и смелых битов.

Вот как ей нужно было себя чувствовать. Это было ее поле битвы. Она создала это, она собрала все воедино. Здесь нечего было бояться. Это был праздник ее победы.

Она обогнала одну из мертвых лошадей людей, размером с Райшадиума. Он был убит молнией, поэтому по крайней мере некоторые из ее людей смогли контролировать свои новые способности. Впереди - освещенная рассеянным светом сквозь клочок облаков - она увидела две блестящие фигуры, сражающиеся на краю пропасти. Владельцы мечей.

Венли не знал человека, но слушателем был Эшонай. Она была последней из их оруженосцев. Тарелка была отличительной, даже если новая форма … изменила ее. Трудно было связать ужасного военачальника, которым стал Эшонай, с вдумчивой женщиной, которая так старалась найти выход из войны.

Венли остановился у сломанного каменного шпиля и присел на корточки, глядя сквозь дождь, как они столкнулись. Эшонай - особенно улучшенная Эшонай - могла справиться с дуэлью самостоятельно. Венли просто будет мешать.

Она могла сказать себе это и поверить в это, пока Эшонай не был сбит с края пропасти. В один момент она сопротивлялась человеку. В следующий раз ее не стало. Погрузился в бездну.

Венли смотрел на нее с чувством разобщенности. В Shardplate Эшонай смог пережить это падение. Наверное. Венли был в опасности, а рядом был человек-Осколок. Новые ритмы звучали в ней, нашептывая могущество. Усиливает ее эмоции. Она была собой, ее форма не слишком повлияла на нее. Все под контролем. Не раб.

И все же она … ничего не чувствовала . Для формы, которая казалась такой яркой, полной эмоций, это было неправильно. Могла ли старая Венли без грустного ритма наблюдать, как ее сестра потенциально смертельно упала? Странный. Почему не беспокойтесь? Что с ней происходило?

Венли удалился. Она … она найдет Эшонай позже. Помогите вытащить ее из пропасти. Они могли настроить Развлечение вместе, как они думали о Венли - простом ученом, делающем что угодно, чтобы помочь в битве между двумя Осколками.

Поле битвы разлагалось, пока Венли искал убежища. Кричит. Взрывы молний. Она увидела в этом нечто более ужасное, чем просто столкновение за будущее своих народов. Она увидела то, что понравилось убивать. Сила, которая, казалось, росла с новой бурей, сила, которая любила страсть, гнев - любые эмоции, но особенно те, которые возникали, когда люди боролись.

Эмоции никогда не были сильнее, чем когда кто-то умер. Эта сила искала этого, жаждала этого. Венли чувствовал его присутствие как строительную миазму, более гнетущую, чем тучи или шторм. Она прокралась среди больших скальных образований. Глыбы, которые раньше были зданиями, теперь покрыты толстым слоем кремовой массы. Она не знала, где находится по отношению к центру Нарака.

К счастью, она нашла узкую щель между древними постройками. Она втиснулась внутрь, мокрая и ошеломленная ощущением здания. Надвигалось что-то невероятное. Что-то ужасное.

Пришла новая буря.

Венли позволила себе настроиться на ритм своих истинных эмоций - дикий, неистовый ритм Ритма Паники. Более опасная версия Ритма Ужасов. Все потемнело, последние несколько лучей солнечного света поглотила тяжесть новой бури. Затем красная молния. Небо наэлектризовалось, и Венли присел. Нет. Она все еще была слишком разоблачена.

Она знала , что с внезапно, необъяснимо уверенность , что если шторм увидел ее, она бы ее уничтожить.

Между ударами молнии она выбралась из каменной впадины и нащупала путь вдоль стены каменного здания. Завыли ветры. Что-то еще … что-то еще приближалось. И шторм тоже?

Ее почти охватила паника. Затем - к ее невероятному облегчению - ее пальцы что-то почувствовали. В одном из засыпанных кремом зданий прорезана дыра. Это было свежо, разрезы неестественно гладкие; здесь был Осколок.

Она нетерпеливо искала убежище внутри, пытаясь изгнать Ритм Паники, заменить его чем-то другим. Снаружи задул ветер. Она прижалась к задней стене маленькой пустой комнаты, освещенной все более яркими вспышками света снаружи. Первый красный. Потом белый. Затем двое запутались, как великие снаряды, сокрушая землю вокруг себя, когда они сцепились.

Обломки стали проноситься мимо отверстия, освещенного быстрыми вспышками, и ритмы в ее голове сошли с ума. Разрыв, движения одного сливаются с другим. Земля дрожала и стонала, и Венли пытался спрятаться подальше в здании, подальше от насилия. Однако, когда она миновала дверной проем, пол заколебался, и ее повалили на землю.

От звука, столь громкого, что все ее тело завибрировало, вся часть каменного здания была вырвана, включая комнату, из которой она только что вышла.

На нее обрушился дождь, и она попала под завывающий ветер сквозь сломанную стену. Это был конец. Конец света. Маленькая, испуганная, она зажала себя между двумя кажущимися твердыми камнями и закрыла глаза, не в силах слышать ритмы сквозь шум бури.

Но она знала, какой ритм услышала бы, если бы могла. Там, зажатая между камнями, Венли была вынуждена признать, кем она была на самом деле. Правда, которая всегда была там, покрытая кремом. Открывается только тогда, когда ветры пронзают ее душу.

Она не была гением, прокладывающим новый путь для своего народа. Все, что она «открыла», было дано или намекалось Улимом.

Она не была королевой, заслуживающей правления. Ей было наплевать на свой народ. Только для себя.

Она не была сильной. Ветры и бури напомнили ей, что что бы она ни делала - как бы сильно она ни старалась, как бы сильно ни притворялась, - она всегда будет маленькой.

Она притворилась этими штуками и, скорее всего, притворится ими снова, как только сможет солгать самой себе. Как только она была в безопасности. Но здесь - когда все остальное снято, а ее душа обнажена - Венли была вынуждена признать, кем она была на самом деле. Кем она была всегда.

Трус.

Я говорю тебе; Я пишу это. Вы должны освободить пленника Unmade. Она не увянет, как я. Если вы оставите ее такой, какая она есть, она останется в заточении на вечность.

Рлейн застал ее плачущей.

Венли могла сосчитать на пальцах, сколько раз она заплакала. Не просто настраивая Скорбь, но и плач. Сегодня она ничего не могла с собой поделать. Она преклонила колени в отделенной части лазарета, глядя на большую карту Расколотых Равнин, которую украл Рлейн. Она была одна. Лирин и Хесина были в главной комнате, наблюдая за пациентами.

Запись на карте намекала на то, что сказал Рабониэль: группа кочевников на холмах. Ее люди. Они выжили.

Она повернулась к Рлейну, который - потрясенный - напевал Трепет, увидев ее такой.

«Мы не последние», - прошептал Венли. «Они живы, Рлейн. Тысячи из них ».

"Кто?" Он встал на колени. "О чем ты говоришь?"

Венли вытерла глаза - она не позволила бы слезам разрушить эту великолепную карту. Венли передал ему записку, которую дал ей Рабониэль, но, конечно, он не мог читать. Поэтому она прочитала ему вслух.

«Вы имеете в виду…» - сказал он, настраиваясь на «Трепет». «Тысячи из них?»

«Это был Туд, - сказал Венли. «Он отказался от штурмовой формы. Как и большинство ближайших друзей Эшоная. Я … я тогда не думал… Я бы их убил, но Эшонай отделил их и позволил им сбежать. Часть ее боролась, поэтому она дала им шанс, и ... А потом ...

Штормы, она была в беспорядке. Она снова вытерла глаза.

«Ты бы их убил ?» - спросил Рлейн. «Венли, я не понимаю. Что ты мне не рассказываешь?

«Все», - прошептала она Мольбе. «Тысяча лжи, Рлейн».

«Венли», - сказал он, взяв ее за руку. «Каладин проснулся. Тефт тоже. У нас есть план. По крайней мере, начало одного. Я пришел объяснить это Лириной и Хесине. Мы попытаемся разбудить Сияющих, но нам нужно вывести эти штормовые формы из комнаты. Если вы знаете что-то, что может помочь, сейчас самое время поговорить ».

"Помощь?" - прошептал Венли. «Ничего из того, что я делаю, не помогает. Это только больно ».

Рлейн в замешательстве хмыкнул. По нежной подсказке Тимбра Венли заговорил. Она начала со странной человеческой женщины, которая дала ей сферу, и продолжила путь до того момента, когда Туд и остальные ушли.

Она не скрывала своего участия в этом. Она не покрывала это Ритмом Утешения. Она дала ему сырое. Вся ужасная история.

Пока она говорила, он все больше и больше отдалялся от нее. Выражение его лица изменилось, глаза расширились, его ритм сменился от шока до гнева. Как она и ожидала. Как она хотела.

Когда она закончила, они сели молча.

«Ты чудовище», - наконец сказал он. « Ты сделал это. Вы несете ответственность ».

Она напевала утешение.

«Я полагаю, враг нашел бы другой путь, - сказал он, - без вашей помощи. В любом случае, Венли. Ты ... я имею в виду ... "

«Мне нужно их найти», - сказала она, сворачивая карту. «Есть ежедневные трансферы в Холинар. Рабониэль освободил меня от моих обязанностей здесь и дал мне приказ, позволяющий реквизировать все, что мне нужно. Я смогу найти место в следующем переезде, а оттуда отправлюсь с некоторыми Небесными на разведку на Расколотые Равнины ».

«И поступая так, вы приведете врага прямо к нашему народу», - сказал Рлейн. «Венли, Рабониэль, очевидно, хочет , чтобы ты это сделал. Она знает, что ты побежишь к ним. Вы играете в ее сюжет ».

Она обдумала это. Однако она была не в самом рациональном состоянии. «Мне нужно что-то сделать, Рлейн», - прошептала она. «Мне нужно увидеть их собственными глазами, даже если мне придется идти туда».

«Я согласен, мы должны сделать это, как только это будет разумно», - сказал Рлейн. Он взглянул на занавески, затем заговорил тише. «Но сейчас не время. Мы должны спасти Радиантов ».

«Ты действительно хочешь, чтобы я был там, когда захочешь, Рлейн? Ты хочешь, чтобы я был рядом? "

Он замолчал, затем напевал «Предательство».

«Умно», - сказала она.

«Я не хочу, чтобы ты сейчас был рядом, Венли», - сказал он. «Но штурмуй меня, ты нам нужен . И я думаю, ты заслуживаешь доверия. В конце концов, вы мне это сказали. И кто знает, насколько из того, что вы делали, повлияли ваши формы или эти Бездонные Спрены?

«А пока давайте поработаем над спасением Радиантов. Если вы действительно сожалеете о содеянном, то это лучший способ доказать это. После этого мы сможем искать наших людей, не ведя к ним Сплавленных ».

Она отвернулась, затем напевала себе предательство. "Нет. Это не моя битва, Рлейн. Такого никогда не было. Я должен пойти посмотреть, верна ли эта карта. Мне пришлось."

- Отлично, - отрезал он. Он встал, собираясь уйти, затем остановился. «Знаешь, все эти месяцы бега по мостам, а затем тренировки с Кэлом и остальными, - подумал я. В глубине души я задавался вопросом, не был ли я предателем. Теперь я понимаю, что у меня не было первых заметок о том, что значит быть предателем ».

Он нырнул между занавесками. Венли тихонько засунула карту Расколотых Равнин в футляр, а затем положила под мышку. Пора ей уходить.

Она обнаружила, что и Дул, и Мазиш заботятся о падших Радиантах. Венли отвел их в сторону и прошептал: «Время пришло. Мы готовы уехать? »

«Наконец-то», - сказал Дул Волнению. «Мы выкачали пайки, фляги с водой, одеяла и дополнительную одежду из того, что нам дали для ухода за Радиантами. У Харела все это готово в пакетах, спрятанное среди других припасов в складском помещении, которое нам дали.

«Люди готовы», - сказал Мазиш. "Жаждущий. Мы думаем, что сможем выжить здесь на морозе месяцами ».

«Нам понадобятся эти припасы, - сказал Венли, - но, возможно, нам и не придется выживать в горах. Посмотрите." Она показала им доверенность, которую дал ей Рабониэль. «С этим мы сможем пройти через Врата Клятвы, не задавая вопросов».

«Может быть», - сказал Дул Оценке. «Итак, мы едем в Холинар, а что дальше? Мы вернулись к тому, с чего начали ».

«Мы берем припасы и пользуемся этим приказом, чтобы покинуть город», - объяснил Венли. «Мы отправляемся пешком на восток и исчезаем в пустыне к востоку от Алеткара, как мои предки много поколений назад».

«Затем мы направимся к Расколотым равнинам», - подумала она. Но … это займет слишком много времени. Сможет ли Венли найти способ разведать впереди с помощью Небесных? Может быть, ее высадят ближе к Невостребованным холмам, не открыв, что она действительно искала?

От этого приказа требовалось много. К тому же Рабониэль знал о выживших слушателях. Конечно, в конце концов она расскажет другому Фьюзену.

На данный момент Венли это не волновало. «Собери остальных», - прошептала она. «Люди собираются вскоре попытаться спасти здесь Радиантов. Хаос должен скрыть наш побег. Я хочу, чтобы мы уехали через день или два ».

Два других настроили Решимость; они ей доверяли. Больше, чем она доверяла себе. Венли сомневалась, что найдет искупление среди слушателей, ускользнувших от Fused. Фактически, она ожидала обвинения, осуждения.

Но … Венли пришлось попытаться добраться до них. Потому что, когда они сбежали, они взяли с собой ее мать. Джакслим могла быть мертва - а в противном случае ее разум все равно был бы потерян для возраста.

Но она также была последним человеком - единственным человеком, - который мог все еще любить Венли, несмотря на все это.

Как тот, кто страдал столько веков … как тот, кого он сломал … пожалуйста, найдите Мишрам и освободите ее. Не только для ее собственного блага. На благо всех спрен.

Я считаю, что, заключив ее, мы нанесли Рошару более серьезную рану, чем когда-либо предполагалось.

Навани погрузилась в лихорадочную учебу - неистовую, близкую к безумию, - поскольку работа поглотила ее. Раньше она организовывалась. Теперь она просто кормила зверя. Она почти не спала.

Ответ был здесь. Ответ что- то значил . Она не могла объяснить почему, но ей был нужен этот секрет.

Еда стала отвлекать. Время перестало иметь значение. Она убрала часы, чтобы они не напоминали ей о человеческих конструкциях, таких как минуты и часы. Она искала что-то более глубокое. Более важный.

Эти действия привели ее в ужас. Она была еще сама, тип женщины , которая обвила носки в ящик , так что все они сталкиваются в одном направлении. Она любила узоры, любила порядок. Но в этом поиске смысла она обнаружила, что может ценить нечто совершенно другое. Грубый, неорганизованный хаос мозга, создающий связи, соединенный с целеустремленным порядком поиска одного всеобъемлющего ответа.

Сможет ли она найти противоположность Voidlight?

Грозовой свет и свет Бездны имели свою полярность. Их привлекали тона, как железная стружка к магниту. Поэтому ей нужен был тон, который бы отталкивал свет . Ей нужен был противоположный звук.

Ей нужны плавные тона, поэтому ей поставили слайд-свисток вместе с медным рожком с подвижной трубкой. Однако больше всего ей понравилось звучание пластинок. Их было сложно увеличить, но она могла заказать новые, вырезать и изготовить быстро.

Ее исследование трансформировалось из теории музыки - где некоторые философы говорили, что истинной противоположностью звука является тишина - к математике. Математика учила, что с тонами связаны числа - частоты, длины волн.

Музыка на самом фундаментальном уровне - это математика.

Она снова и снова воспроизводила тон, который представлял звук Света Бездны, встраивая его в свой разум. Это ей снилось, когда она спала. Когда она встала, она сыграла в нее первым делом, наблюдая за узорами песка на металлической пластине. Танцующие зерна, подпрыгивая вверх и вниз, оседая на вершинах и впадинах.

Противоположностью большинства чисел было отрицательное число. Может ли тон быть отрицательным? Может ли быть отрицательная длина волны? Многие из таких идей не могут существовать в реальном мире, как отрицательные числа - это искусственная конструкция. Но эти пики и впадины ... могла ли она создать тон, который произвел бы противоположную картину ? Вершины, где были впадины, впадины, где были вершины?

Во время лихорадочного изучения теории звука она нашла ответ на этот вопрос. Волну можно было отрицать, ее противоположность создавали и представляли таким образом, чтобы аннулировать оригинал. Отмена его. Они назвали это деструктивным вмешательством. Как ни странно, теории утверждали, что звук и его противоположность звучали точно так же.

Это поставило ее в тупик. Она играла на созданных ею пластинах, наслаждаясь их звучным звучанием. Она вложила сферы Света Бездны в ножны на руке и слушала, пока не смогла напевать этот тон. Она была счастлива, когда - после нескольких часов согласованной практики - она смогла вытянуть Свет Бездны одним касанием, как это могут сделать Сплавленные.

Люди могли петь правильными тонами. Люди могли слышать музыку Рошара. Ее предки могли быть пришельцами в этот мир, но она была его ребенком.

Однако это не решило вопрос. Если тон и его деструктивная интерференция звучали одинаково, как она могла петь один, а не другой?

Она сыграла тон на тарелке, напевая. Затем она поиграла на камертоне, прислушалась к звуку драгоценных камней и вернулась к тарелке. Это было не правильно. Едва выключился. Хотя тона совпадали.

Она попросила файл и получила его. Она попыталась измерить записи, сделанные пластиной, но в конце концов ей пришлось полагаться на собственное ухо. Она работала над пластиной, отпиливая небольшие участки металла, а затем натягивая лук поперек нее, приближая пластину все ближе и ближе.

«Она могла слышать тот тон, который ей нужен, - подумала она. Или это было безумие? Это желание создать анти-звук?

На это ушли часы. Может, дни. Когда это наконец случилось, она с затуманенными глазами опустилась на каменный пол в какой-то нечестивый час. Держит лук, тестирует свою новейшую версию тарелки. Когда она сыграла именно этот тон - лук на стали, - что-то произошло. Свет Бездны был вытолкнут из сферы, прикрепленной к пластине. Она была отодвинута далеко от источника звука.

Она проверила его снова, затем в третий раз, чтобы убедиться. Хотя ей следовало бы закричать от радости, она просто сидела и смотрела. Она провела рукой по волосам, которые сегодня не уложила. Затем она засмеялась.

Это сработало.

* * *

На следующий день - вымытый и чувствуя себя немного менее сумасшедшим - Навани прибавил. Она проверила, насколько громким должен быть тон, чтобы произвести желаемый эффект. Она измерила тон на драгоценных камнях разного размера и на потоке Света Бездны, оставляя сферу течь к камертону.

Она делала все это таким образом - как могла - скрывала то, что делала, от своего охранника. Сгорбившись над своим рабочим местом, она была относительно уверена, что царственный особа не сможет сказать, что она совершила прорыв. Тот, кто прошлой ночью, не наблюдал пристально; он большую часть времени дремал.

Уверенная, что ее тон сработал, она начала тренироваться напевать тот тон, который издает пластинка. Это действительно звучало так же, но почему-то было не так . Как и при измерении spren, который реагировал на ваши мысли о них, этот тон требовал создания намерения . Вы должны были знать, что пытались сделать.

Невероятно, но имело значение то, что она хотела напевать песню Одиума, противоположную тону. Это звучало безумно, но сработало. Это можно было повторить и измерить. В безумии последних нескольких дней наука все еще работала.

Она нашла противоположный тон Бездны. Но как она могла создать Свет, выражающий этот тон? В поисках ответов она обратилась к природе. Можно заставить магнит изменить свою полярность с помощью какой-нибудь захваченной молнии, а другой магнит может перестроить полюс. Но Рабониэль упомянул, что таким образом они могут намагнитить и обычный кусок металла.

Так действительно ли они меняли полярность магнита? Или они вычеркнули существующую полярность, а затем переписали ее чем-то новым? Эта идея заинтриговала ее, и она обратилась к тюремщикам с несколькими ключевыми просьбами - некоторые предметы, которые нужно было доставить из одной из лабораторий на вершине башни.

Вскоре после этого Рабониэль пришел навестить ее. Навани собралась. Она все это планировала.

"Навани?" - спросил Сплавленный. «Этот последний запрос довольно странный. Я не знаю, что с этим делать ».

«Это просто какое-то эзотерическое лабораторное оборудование», - сказал Навани из-за стола. «Ничего особенного, хотя было бы интересно использовать в некоторых экспериментах. Не беспокойся, если не найдешь.

«Я утвердил запрос», - сказал Рабониэль. «Если он там есть, он будет тебе».

Это был ритм для выражения любопытства. Она сделала запись в своей книге; она пыталась перечислить их всех.

"Над чем ты работаешь?" - спросил Рабониэль. «Охранник рассказал мне об ужасном звуке, который вы издавали, о чем-то несогласном».

Проклятие. Новый тон не звучит одинаково с Regal. Сможет ли она объяснить это? «Я проверяю, как атональные звуки влияют на Voidlight, если вообще влияют».

Рабониэль задержался, глядя через плечо Навани. Затем она взглянула на пол, где в ведре с ледяной водой со снегом снаружи находился затопленный драгоценный камень. Это была попытка увидеть, может ли температура заглушить тон Света Бездны.

«Что ты мне не говоришь?» - сказал Рабониэль в задумчивом ритме. «Я нахожу ваше поведение … интригующим». Она посмотрела в сторону, когда ее дочь вошла в комнату.

Младший Фузед сегодня пускал слюни. Рабониэль велел слуге периодически прикладывать ткань ко рту ее дочери. Дело не в том, что ее лицо было парализовано; более того, она, похоже, не замечала и не заботилась о том, что пускает слюни.

«Вы пишете в нашей тетради о чем-то, что называется« акси », - сказал Навани, пытаясь отвлечь Рабониэля. "Что это?"

«Аксон - это наименьшее деление материи», - сказал Рабониэль. «Одиум может их видеть. Теоретически с помощью достаточно мощного микроскопа мы могли бы видеть маленькие шарики материи, составляющие все ».

Навани читал множество теорий о таком малейшем делении материи. Это говорило о ее душевном состоянии, что она едва ли считала любопытным, чтобы такие теории подтверждались божественным источником.

«Есть ли полярность в этих аксиомах?» - спросила Навани, следя за температурой своего эксперимента.

«Они должны», - сказал Рабониэль. «Мы предполагаем, что осевое соединение - это то, что скрепляет вещи. Определенные Скачки влияют на это. Силы между аксиомами являются фундаментальными для того, как работает космер ».

Навани хмыкнул, записывая еще одну запись термометра.

«Что ты делаешь ?» - спросил Рабониэль.

«Наблюдая, изменяет ли более низкая температура вибрации драгоценного камня», - признал Навани. «Не могли бы вы подержать это и сказать мне, меняется ли ритм - или становится громче - по мере того, как он нагревается?»

«Я могу это сделать», - сказал Рабониэль, усаживаясь на пол возле стола. Позади ее дочь подражала ей. Слуга - певец в рабочем костюме - опустился на колени, чтобы промокнуть губы дочери.

Навани достал драгоценный камень щипцами и отдал его Рабониэлю. Хотя Навани могла слабо слышать оттенки драгоценных камней, если она прижимала их большое количество к коже, ее навыки не были достаточно тонко настроены, чтобы обнаруживать небольшие изменения громкости. Ей нужен был певец, чтобы закончить этот эксперимент. Но как помешать Рабониэлю понять, что она обнаружила?

Рабониэль взяла сферу и стала ждать, закрыв глаза. Наконец она покачала головой. «Я не чувствую изменения в тоне. Почему это имеет значение?"

«Я пытаюсь определить, меняет ли что-нибудь тон», - сказал Навани. «Создание Warlight требует небольшого изменения тонов Одиума и Хонор, чтобы привести их в гармонию. Если я смогу найти другие вещи, которые изменят тон Бездны, я смогу создать другие гибриды ».

Это было достаточно правдоподобное объяснение. Это должно объяснить ее запросы на тарелки и другие приспособления, даже на лед.

«Новая линия рассуждений», - сказал Рабониэль ее ритму любопытства.

«Я не думал, что вы заметите это», - сказал Навани. «Я предполагал, что ты занят своей … работой». Разрушение брата и сестры.

«Мне все еще нужно вывести из строя последний узел», - сказал Рабониэль. «В прошлый раз, когда я прикоснулся к Братству, мне показалось, что я это чувствую. Где-то рядом … но он очень и очень маленький. Меньше других… - Она поднялась с пола. «Дайте мне знать, если вам потребуется дополнительное оборудование».

«Спасибо», - сказала Навани со своего стола. Рабониэль задержалась, пока Навани записывала свои записи об эксперименте с ледяной водой.

Навани удавалось выглядеть равнодушно до тех пор, пока она не услышала, как перемещаются пластины. Она повернулась и увидела, что Рабониэль вытаскивает новый, тот, который она спрятала под несколькими другими. Проклятие. Как она выбрала это? Возможно, он показал наибольшее применение.

Рабониэль посмотрел на Навани, которая заставила себя отвернуться, как ни в чем не бывало. Потом Рабониэль сыграл.

Навани тихо выдохнула, закрывая глаза. Она ломала голову над тем, как скрыть то, что она делает, принимая все меры предосторожности, какие могла … но она должна была знать. Она находилась в таком невыгодном положении, за ней постоянно наблюдали, а Рабониэль всегда был рядом. Навани открыла глаза и обнаружила, что Рабониэль широко раскрытыми глазами смотрит на тарелку. Она поместила сферу Света Бездны и сыграла снова, наблюдая, как Свет выходит из сферы.

Рабониэль говорил в благоговейном ритме. «Тон, который вытесняет свет Бездны?»

Навани сохраняла невозмутимость. Что ж, это ответ на один вопрос. Она задавалась вопросом, нужно ли человеку, играющему ноту, правильное намерение, чтобы выбросить свет Бездны, но казалось, что создания пластины, которая соответствовала бы ее гудящим тонам, было достаточно.

«Навани, - сказал Рабониэль, опуская лук, - это замечательно. И опасно. Я почувствовал реакцию Света Бездны в моем драгоценном сердце. Он не был выброшен, но моя душа сжалась от звука. Я в шоке. И … и сбит с толку. Как вы это создали? »

- Математика, - признал Навани. «И вдохновение».

«Это может привести к…» - промурлыкала Рабониэль, затем взглянула на ведро с ледяной водой. «Вы пытаетесь найти способ ослабить вибрации Voidlight, чтобы переписать его с другим тоном. Другая полярность. Вот почему вы спросили об акси. Она напевала возбужденный ритм. И Damnation, если часть Navani не была захвачена этим звуком. В азарте открытия. Быть так близко.

«Осторожно, Навани, - напомнила она себе. Она должна была сделать все возможное, чтобы скрыть это знание от врага. Был способ, план, который она составляла, если Рабониэль вторгнется, как она. Возможный путь к сохранению секретов анти-Пустоты.

А пока ей нужно было казаться сговорчивой. «Да», - сказал Навани. «Я думаю, что то, чего ты всегда хотел, возможно, Рабониэль. У меня есть основания полагать , что там есть противоположный Свет Voidlight «.

«Вы это записали?»

«Нет, я просто играл со случайными идеями».

«Вы должны сказать ложь», - сказал Рабониэль. «Я не завидую тебе, Навани. Но знайте , что я будет разорвать эту комнату на части , чтобы найти свои заметки, если я должен «.

Навани молчал, встречаясь взглядом с Рабониэлем.

«И все же вы мне не верите, - сказал Рабониэль. «Что мы намного сильнее, когда работаем вместе».

«Как я мог доверять твоему слову, Рабониэль?» - сказал Навани. «Вы уже нарушили данные мне обещания, и каждый раз, когда я просил провести переговоры в интересах моего народа или брата или сестры, вы отказываетесь».

«Да, но разве я не привел тебя к оружию?» она спросила. «Разве я не дал тебе секретов, необходимых, чтобы зайти так далеко? В пределах досягаемости того, что может убить бога ? Все потому, что мы работали вместе. Давайте сделаем этот последний шаг как единое целое ».

Навани спорил. Она знала, что Рабониэль не лгал; Конденсированные бы разорвать эту комнату на части , чтобы найти заметки Navani в. Кроме того, она, вероятно, лишит Навани возможности реквизиции припасов, остановив ее продвижение.

И она была так близко.

Вздохнув, Навани пересекла комнату и взяла свою записную книжку - ту, которую они назвали « Ритм войны» - из потайного места под одной из полок. Возможно, Навани следовало держать в голове все свои открытия, но она не могла устоять перед их записью. Ей нужно было увидеть свои идеи на странице, использовать заметки, чтобы дойти до того, что у нее было.

Рабониэль принялась читать, чтобы узнать, что Навани обнаружила об этом новом тоне - напевая себе ритм любопытства. Вскоре к двери подошел слуга с большим деревянным ящиком.

"Наконец." Навани подошел и забрал коробку у слуги. Внутри находилась стеклянная трубка диаметром чуть меньше фута, хотя и несколько футов длиной, с толстыми металлическими заглушками на концах.

"А что есть?" - спросил Рабониэль.

«Электронная лампа Thaylen», - сказал Навани. «Из Королевского института барометрических исследований. У нас было это устройство возле верхнего этажа башни, где мы проводили погодные эксперименты ».

Она отложила устройство и забрала блокнот у Рабониэля, сделав несколько пометок, чтобы начать свой следующий эксперимент. Металлические крышки можно было отвинтить, чтобы открыть камеры, которые с установленными уплотнениями не нарушили бы вакуум в центральной стеклянной камере. Она открыла один конец, затем прикрепила к нему пустой алмаз. Затем она использовала свой ювелирный молоток, чтобы расколоть драгоценный камень, наполненный Светом Бездны, из-за чего он начал течь. Она быстро прикрепила его к койке с другой стороны вакуумной трубки. Она переделала концы, затем использовала фабриальный насос, чтобы удалить воздух из боковых камер.

Наконец, она расстегнула замки, которые закрывали боковые полки, открыв их для центрального вакуума. Если бы она все сделала правильно, в центральную стеклянную камеру не поступало бы воздуха, и теперь у нее с обоих концов были драгоценные камни.

Рабониэль навис над Навани, когда она наблюдала, как Свет Бездны плывет в вакууме. Он действовал не так, как воздух - например, его не вытягивали. Чем бы ни был Voidlight, похоже, он не был основан на аксиомах. Это была энергия, сила.

"Что мы делаем?" - мягко спросил Рабониэль.

«Я считаю, что это единственный способ полностью отделить Voidlight от песен Рошара», - объяснил Навани. «В вакууме не может быть звука, потому что нет воздуха для передачи волн. Поскольку этот драгоценный камень излучает свет Бездны, я надеюсь, что Свет не сможет «услышать» ритм Одиума - впервые за время своего существования ».

«Вы думаете, что он не излучает сам ритм, - сказал Рабониэль, - но перекликается с ним. Поднимает.

«Подобно тому, как spren заимствует манеры у людей», - сказал Навани. «Или как кусок металла можно намагнитить, прикасаясь к магниту в течение длительного периода времени».

- Гениально, - прошептал Рабониэль.

«Посмотрим», - сказал Навани. Она схватила свой лук, затем прижала пластину к стенке вакуумной камеры и начала играть свой тон анти-Пустоты.

Рабониэль вздрогнул от звука. «Свет не сможет слышать», - сказала она. «Как вы сказали, это в вакууме».

«Да, но он движется и скоро коснется пустого алмаза на другой стороне», - сказал Навани. «Я хочу, чтобы это было первое, что он слышит, когда касается материи».

Им пришлось подождать некоторое время, пока Voidlight дрейфовал в вакууме, но Navani продолжал играть. В каком-то смысле это было кульминацией ее пылких дней. Кульминация симфонии безумия, которую она сочиняла.

В конце концов Свет Бездны коснулся пустого алмаза и был втянут внутрь. Она подождала, пока он втянулся в значительной степени, а затем велела Рабониэлю расстегнуть застежку, отделяющую корпус алмаза от вакуума. Navani открыл это немного поп звука, а затем вынул алмаз. Он светился слабо-фиолетово-черным. Она смотрела на него, присматриваясь, пока …

Да. Слабое искажение воздуха вокруг него. Она почувствовала трепет, когда протянула его Рабониэлю, который закричал.

Навани поймал алмаз, когда Рабониэль уронил его. Сплавленный прижал руку к груди, яростно напевая.

«Я так понимаю, звук был неприятным, - сказал Навани.

«Это было похоже на тон пластинки, - сказал Рабониэль, - но в тысячу раз хуже. Это заблуждение. Вибрация, которой не должно быть. ”

«Для меня это звучит точно так же, как тон Odium», - сказал Навани. Она положила драгоценный камень на стол рядом с кинжалом, который ей дал Рабониэль. Тот, который мог направлять и двигать Свет.

Навани сел в кресло рядом с ней. Рабониэль присоединился к ней, отодвигая табурет из-за стены. Вместе они оба уставились на маленький драгоценный камень, который казался таким неправильным.

- Навани, - сказал Рабониэль. «Это ... это меняет мир».

«Я знаю, - сказал Навани. Она со вздохом потерла лоб.

«Ты выглядишь измученным», - заметил Рабониэль.

«Я почти не спал несколько дней, - признался Навани. «Честно говоря, все это потрясающе. Мне нужен перерыв, Рабониэль. Идти, думать, собраться с мыслями и снова заставить мою кровь двигаться ».

«Давай, - сказал Рабониэль. "Я буду ждать." Она махнула охраннику, чтобы тот пошел с Навани, хотя сама Сплавленная продолжала смотреть на драгоценный камень. Фактически, Рабониэль была настолько зациклена на алмазе, что не заметила, как Навани взял Ритм Войны, когда она вышла с охранником в коридор.

Она приготовилась. Ожидая …

Взрыв.

Он сотряс коридор, ударив с такой физической силой, что охранник Навани подскочил от шока. Они оба обернулись и увидели, как из комнаты, которую они покинули, вырывается дым. Охранник бросился назад - схватил Навани за руку и потащил ее за собой.

Они нашли хаос. Стол взорвался, и Рабониэль лежал на полу. Лицо плавленого была маска боли, и ее фронт был тертый -her Хава разорван, панцирь забил и сломаны, кожа на суставах застряли кусочки стекла. Или алмаз? К счастью для нее, она не получила много шрапнели в голову, хотя оранжевая кровь сочилась из тысячи маленьких ран на руках и груди.

Во всяком случае, Рабониэль был еще жив, а план Навани провалился. Навани предполагала, что в ее отсутствие Рабониэль сделает следующий шаг - попытается смешать Свет Бездны с новым Светом. Рабониэль все время повторял, что она ожидала, что Свет погаснет, когда смешается, исчезнув. Она не ожидала взрыва.

Навани надеялась, что, если она умрет, это задержит разрушение Башни Рабониэлем на достаточно долгое время, чтобы Навани могла должным образом вооружить этот новый Свет. Этого не должно было быть. Взрыв был меньше того, что разрушил комнату с учеными, а Рабониэль был намного сильнее человека.

Предательская часть Навани была рада, что Сплавленный не умер. Рабониэль сел, затем оглядел комнату. Несколько книжных полок рухнули, их содержимое рассыпалось. Дочь Рабониэля все еще сидела на том же месте, как будто она даже не заметила, что произошло, несмотря на то, что на ее лице были порезы. Ее слуга выглядел мертвым, он лежал на земле лицом вниз. Навани почувствовал прилив законной печали по этому поводу.

"Что ты сделал?" - сказал Навани. «Госпожа желаний, что случилось?»

Рабониэль моргнула, стоя. «Я … поместил созданный нами алмаз в рукоять кинжала, затем использовал острие, чтобы вытянуть свет Бездны из другого драгоценного камня, чтобы смешать их. Это казалось лучшим способом увидеть, погаснут ли два Света друг друга. Я думал ... Я думал, что реакция будет спокойной, как смешивание горячей и холодной воды ... »

«Горячая и холодная вода не уничтожают друг друга сразу же при встрече», - сказал Навани. «Кроме того, тепло под давлением - как свет в драгоценном камне - совсем другое дело».

«Да», - сказал Рабониэль, несколько раз моргнув, казалось, ошеломленный. «Если вы используете молнию штормовой формы, чтобы зажечь что-то под давлением, оно всегда взрывается. Возможно, если бы Voidlight и anti-Voidlight встретились на открытом воздухе, вы бы не получили ничего, кроме хлопка. Но это было внутри драгоценного камня. Я поступил крайне глупо ».

Другие Сплавленные - Глубочайшие - растворились в стенах, чтобы увидеть, что произошло. Рабониэль отмахнулся от них, пока ее порезы зажили под действием внутреннего Света Бездны. Самые Глубинные забрали слугу, который, к счастью, пошевелился, когда они несли его.

Стол был сломан, на стене оставался черный шрам. Навани почувствовал запах дыма - обломки стола все еще горели. Значит, во взрыве было тепло, а не только давление. Рабониэль прогнал охранника и другого предохранителя, а затем стал рыться в развалинах стола.

«Никаких остатков кинжала», - сказал Рабониэль. «Еще одно затруднение, которое я должен испытать, потеряв такое ценное оружие. У меня есть и другие, но в конце концов мне нужно будет вывести вас из этой комнаты и вычистить все остатки луча. Возможно, мы сможем переплавить его и перековать кинжал ».

Навани кивнул.

«А пока, - сказал Рабониэль, - я хотел бы, чтобы ты сделал мне еще один драгоценный камень, наполненный этим анти-Пустотным светом».

"Сейчас?" - спросил Навани.

«Если вам будет угодно».

«Разве ты не хочешь измениться?» - спросил Навани. «Пусть кто-нибудь вырвет из твоей кожи осколки стекла…»

«Нет», - сказал Рабониэль. «Я хочу снова увидеть этот процесс. Пожалуйста, Навани.

Это было сказано в ритме, который указывал, что это произойдет, независимо от того, что Навани «понравилось». Поэтому она подготовила вакуумную камеру - она находилась позади Рабониэля, к счастью, защищенная от удара взрыва. Пока Навани работал, Рабониэль послал кого-то за еще одним кинжалом, убивающим Вестников. Зачем ей это нужно? Конечно, они не собирались смешивать Огни после того, что произошло.

Чувствуя нависшее над ней зловещее облако, Навани повторила свой эксперимент, на этот раз наполнив драгоценный камень немного меньше - на всякий случай - прежде чем удалить его и поднять.

Рабониэль взял его, и хотя на этот раз она не уронила его, она вздрогнула. «Так странно», - сказала она. Она вставила его во второй кинжал. Затем она открутила винт и вытащила кусок металла, проходящий через центр. Она перевернула его - на обоих концах были острые углы и отверстие для винта - перед тем, как заменить его.

«Чтобы заставить анти-Пустотный свет течь из драгоценного камня вдоль лезвия?» - спросил Навани. «Вместо того, чтобы рисовать то, что касается?»

«В самом деле», - сказал Рабониэль. «Вы можете спрятаться». Затем она повернулась, прошла через комнату и ударила дочь ножом в грудь.

Навани был слишком ошеломлен, чтобы двинуться с места. Она стояла среди обломков, уставившись на Рабониэля, нависшего над другим предохранителем, вонзая оружие глубже. У младшего Фьюзед начались судороги, и Рабониэль безжалостно держал ее, когда она прижимала оружие к плоти дочери.

Взрыва не было. Свет Бездны внутри Сплавленного, возможно, не находился под давлением, как в драгоценном камне. Пахло горящей плотью, кожа вокруг раны покрылась волдырями. Младшая Фьюзед дрожала и кричала, хватаясь за руку матери когтистой рукой.

Затем ее глаза стали молочными, как белый мрамор. Она обмякла, и Навани показалось, что что-то сорвалось с ее губ. Дым? Как будто все ее внутренности сгорели.

Рабониэль вытащил кинжал и отбросил его, как мусор. Она прижимала к себе тело дочери, прижимаясь лбом к трупу, прижимая его к себе и раскачиваясь взад и вперед.

Навани подошел, прислушиваясь к печальному ритму Рабониэля. Хотя пучок волос Рабониэля рассыпался вокруг ее лица, Навани увидела, как слезы текли по ее красно-черным щекам.

Навани не была уверена, что когда-либо видела певицу плачущей. Это вовсе не было безжалостностью. Это было что-то другое.

«Ты убил ее», - прошептала Навани.

Рабониэль продолжал раскачивать труп, крепче сжимая его, дрожа, пока она гудела.

«Элитанатил», - сказал Навани, прошептав десятое имя Всевышнего. «Ты убил ее навсегда, не так ли?»

«Больше никакого перерождения», - прошептал Рабониэль. «Больше никаких возвратов. Наконец-то свободен, мой ребенок. Бесплатно. ”

Навани прижала руку к груди. Эта боль … она знала эту боль. Именно так она почувствовала, услышав о смерти Элхокара от рук предателя с моста.

Но Рабониэль совершил это убийство. Исполнила сама! Но … неужели настоящая смерть случилась давным-давно? Столетия назад? Каково это было жить с ребенком, чье тело постоянно возвращалось к жизни спустя долгое время после того, как ее разум покинул ее?

«Вот почему», - сказал Навани, встав на колени рядом с ними. «Ваш бог намекнул, что анти-Пустота возможна, и вы подозревали, что она сделает. Вы захватили башню, заключили в тюрьму и толкнули меня и, возможно, отсрочили развращение Брата. Потому что вы надеялись найти этот анти-Пустотный свет. Не потому, что тебе нужно было оружие против Одиума. Потому что ты хотел проявить милосердие к своей дочери ».

«Мы никогда не сможем создать достаточно этого анти-Света, чтобы угрожать Одиуму», - прошептал Рабониэль. «Это была еще одна ложь, Навани. Мне жаль. Но вы забрали мою мечту и исполнили ее. После того, как я отказался от этого, вы настаивали. Можно было подумать, что бессмертное существо будет продолжать преследовать идею до конца, но это были вы ».

Навани опустилась на колени, положив руки на колени, чувствуя, что стала свидетельницей чего-то слишком интимного. Так что она дала Рабониэлю время скорбеть.

Слитый горевал. Скорбели бессмертные разрушители, мифические враги всего живого. Горе Рабониэля было идентично горе человеческой матери, потерявшей ребенка.

В конце концов, Рабониэль положила тело на землю, а затем прикрыла рану тканью из кармана. Она вытерла глаза и встала, призывая охранника привести ей слуг.

"Что теперь?" - спросил ее Навани.

«Теперь я убеждаюсь, что эта смерть действительно навсегда, - сказал Рабониэль, - общаясь с душами на Брайзе. Если Эссу действительно умер окончательной смертью, тогда мы будем знать, что мы с вами достигли нашей цели. И… - Она замолчала, затем напевала ритм.

"Какие?" - спросил Навани.

«Наша записная книжка». Рабониэль посмотрел туда, где он стоял на полу. Навани поместил его туда при создании второго драгоценного камня против света Пустоты.

Рабониэль напевал другой ритм, когда вошли слуги, и она отдавала краткие приказы. Она послала немного, чтобы сжечь труп своей дочери и послать почести и прах семье, которая пожертвовала тело ее дочери. Она попросила других собрать вакуумную трубку и металлические пластины из экспериментов Навани.

Навани шагнула вперед, чтобы остановить их, но Рабониэль помешал ей спокойной, но твердой рукой. Фьюзел вынул блокнот из пальцев Навани.

«Я сделаю копию для тебя», - пообещала она Навани. «А пока мне нужен этот, чтобы воссоздать твою работу».

«Ты видел, как я это сделал, Рабониэль».

«Да, но мне нужно создать новую тарелку, новый тон. Для Stormlight. "

Навани попытался вырваться, но Рабониэль держал его твердо. Она напевала опасный ритм, заставляя Навани встретиться глазами. Глаза, которые раньше плакали, теперь стали твердыми и непреклонными.

«Вот вам и слова о совместной работе, - сказал Навани. «И вы посмели намекнуть, что я был неправ, пытаясь что-то скрывать от вас».

«Я буду закончить войну,» сказал Raboniel. «Это обещание я сдержу, потому что сегодня мы нашли средства. Ну наконец то. Способ убедиться, что Радианты больше не могут сражаться. Понимаете, они работают так же, как Fused. Если мы убьем человека, родится еще один Сияющий. Борьба становится вечной, обе стороны бессмертны. Сегодня мы с этим покончим. Я не зря сохранил Радианты в башне. Anti-Stormlight потребуются предметы для тестирования.

«Вы не можете иметь в виду…» - сказал Навани. "Вы не имеете в виду ..."

«Сегодня знаменательный день», - сказал Рабониэль, отпуская и идя вслед за слугами, несущими оборудование Навани. «Сегодня день, когда мы открыли способ уничтожить Radiant spren. Я сообщу вам результаты теста ».

КОНЕЦ

Часть четвертая

Хесина сделала небольшую пометку в своей записной книжке, стоя на коленях над картой, которую она выкатила на пол. Тайник, который принес Рлейн, включал пять карт Алеткара, посвященных разным княжествам. Был включен Садеас с записями о размещении отрядов певцов в некоторых городах и обо всем, что разведчики видели во время разведки местности.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она может проверить Томат. В городе было несколько длинных абзацев с комментариями, написанными Кара Ветрокрылой. Певцы ремонтировали городскую стену, что само по себе было невероятным. Это было сломано с … что, со времен ее деда ? Печально известная пропасть исчезнет, если она когда-нибудь приедет сюда снова.

Она не могла найти подробностей о людях, которые жили в городе, но это неудивительно. В конце концов, Ветрокрылы не смогли подобраться слишком близко. По крайней мере, сообщений о сгоревших домах, как в некоторых других городах, не поступало. Казалось, город сдался без особой борьбы, что положительно сказалось на выживаемости местных жителей.

Она записала каждую деталь в свой блокнот, а затем взглянула, когда Лирин проскользнула в их отделенную от кабинета хирургическую палату. Он позволил задрапированным простыням упасть, ткань зашумела. Он изучал большую модель Уритиру, которая находилась в задней части лазарета.

«Ты нашел Томат?» - спросил он, поправляя очки и наклоняясь к ней. "Хм. Что-нибудь полезное? »

«Немного, - сказала она. «Подобные примечания к другим городам».

«Что ж, мы бы, наверное, узнали, если бы твой отец умер», - сказала Лирин, выпрямляясь, чтобы взять с прилавка бинты.

"И как это?"

«Очевидно, он будет преследовать меня», - сказала Лирин. «Жить как тень в штормах, требуя моей крови. Поскольку я ничего не слышал, я должен предположить, что старый монстр жив ».

Хесина свернула карту и посмотрела на мужа ровным взглядом, который он принял с улыбкой и подмигнул ему.

«Прошло двадцать пять лет, - сказала Хесина. «К этому моменту он, возможно, смягчился по отношению к тебе».

«Камень не смягчается со временем, дорогой», - ответила Лирин. «Он просто становится хрупким. Думаю, мы скорее увидим муху, чем увидим, как твой отец размягчается . Он, должно быть, заметил, что эта тема действительно волновала ее, потому что отвернулся от насмешек. «Держу пари, что с ним все в порядке, Хесина. Некоторые мужчины слишком злобны, чтобы их беспокоила такая банальная вещь, как вторжение ».

«Он бы не бросил свой бизнес легко, Лирин. Он упрям, как зоркий - он приказал бы своим охранникам сражаться, даже когда все остальные сдались ».

Лирин вернулась к работе и после небольшой задержки сказала: «Я уверена, что с ним все в порядке».

«Вы думаете, что если он поднял меч, - сказала Хесина, - он заслужил все, что получил».

И ее отец будет использовать меч. По особому приказу о терпении от городского властителя, который - еще три десятилетия назад - привык делать то, что ее отец заставлял его делать. Она встретила только одного мужчину, который осмелился бросить ему вызов.

«Я думаю, - сказала Лирин, - что моей жене нужен поддерживающий муж, а не самодовольный».

«А наш сын?» она спросила. «Какую версию вас он заслуживает?»

Лирин застыла, держа перед собой бинты. Она отвернулась, пытаясь сдержать свои эмоции. Она не собиралась нападать на него, но … ну, она полагала, что не простила ему за то, что он прогнал Каладина.

Лирин тихонько перешагнула через нее, затем села на пол рядом с ней, сняв повязки. Затем он поднял руки. «Что тебе нужно от меня, Хесина? Вы хотите, чтобы я отказался от своих убеждений? »

«Я хочу, чтобы ты, - сказала она, - ценил своего невероятного сына».

«Он должен был быть лучше этого. Он должен был быть лучше, чем … чем я ».

- Лирин, - мягко сказала она. «Вы не можете продолжать винить себя в смерти Тьена».

«Был бы он мертв, если бы я не провел все эти годы, бросая вызов Рошону? Если бы я не дрался? »

«Мы не можем изменить прошлое. Но если ты будешь продолжать в том же духе, ты потеряешь еще одного сына ».

Он поднял глаза и тут же отвел глаза от холодного взгляда Хесины. «Я бы не позволила ему умереть», - сказала Лирин. «Если бы они не решили пойти за этим Edgedancer, я бы пошел в Каладин, как они просили».

"Я знаю это. Но вы бы настояли на том, чтобы привести его сюда?

"Может быть. Он мог нуждаться в более тщательном уходе, Хесина. Разве не лучше привести его сюда, где я смогу за ним понаблюдать? Лучше, чем позволить ему продолжать невозможную битву, убивая себя и других в этой глупой войне ».

«И ты бы сделал это с другим солдатом?» она настаивала. «Скажи, что ранен не твой сын. Вы бы привели сюда этого мальчика и рискнули бы его посадить в тюрьму или казнить? Вы раньше лечили солдат, отправляя их обратно в бой. Это всегда было вашим убеждением. Лечите кого угодно, без всяких условий, независимо от обстоятельств ».

«Может быть, мне нужно переосмыслить эту политику», - сказал он. «Кроме того, Каладин много раз говорил мне, что он больше мне не сын».

"Большой. Я рад, что мы могли поболтать, чтобы я мог убедить вас быть более упрямыми. Я вижу, что ваши мысли и чувства развиваются по этой теме - и, поскольку вы являетесь вами, они движутся в совершенно неправильном направлении ».

Лирин вздохнула. Он встал и схватил пачку бинтов, затем повернулся, чтобы покинуть их маленькую задрапированную камеру.

Шторм, она еще не закончила с ним. Хесина встала, удивленная глубиной своего разочарования. «Не уходи», - рявкнула она, заставляя его остановиться у занавесок.

- Хесина, - сказал он усталым тоном. «Что ты хочешь от меня?»

Она подошла к нему, указывая. «Я оставила все тебе, Лирин. Ты знаешь почему?"

«Потому что ты верил в меня?»

«Потому что я любил тебя. И я все еще люблю тебя ».

«Любовь не может изменить реальности нашей ситуации».

«Нет, но это может изменить людей». Она схватила его за руку, не столько утешающим жестом, сколько требованием, чтобы он остался с ней, чтобы они могли вместе столкнуться с этим. «Я знаю, какой у вас стресс. Я тоже это чувствую - чувствую, что это меня раздавит . Но я не позволю тебе продолжать притворяться, что Каладин не твой сын.

«Сын, которого я вырастил, никогда бы не совершил убийство в моей операционной».

«Ваш сын - солдат, Лирин. Солдат, унаследовавший от отца решимость, умение и сострадание. Вы мне честно скажите. С кем бы вы предпочли сражаться? Какой-нибудь сумасшедший убийца, которому это нравится, или мальчик, которого вы приучили заботиться ? "

Он заколебался, затем открыл рот.

«Прежде чем ты скажешь, что не хочешь, чтобы кто-то дрался, - прервала Хесина, - знай, что я признаю это ложью. Мы оба знаем, что вы признали, что людям иногда нужно ссориться. Вы просто не хотите, чтобы это был ваш сын, несмотря на то, что он, вероятно, лучший человек, которого мы могли бы выбрать ».

«Вы, очевидно, знаете, какие ответы вы хотите от меня», - сказала Лирин. «Так зачем мне вообще говорить?»

Хесина простонала, запрокидывая голову. «Вы можете быть настолько сильным разочарованием. ”

В ответ он нежно сжал ее руку. «Мне очень жаль», - сказал он мягче. «Я постараюсь послушать получше, Хесина. Я обещаю."

«Не просто слушай лучше», - сказала она, вытаскивая его из драпированной секции и махая рукой в сторону большей комнаты. «Видеть лучше. Посмотрите. Что ты видишь?"

Место было заполнено людьми, которые хотели позаботиться о Радиантах. Хесина ввела ротацию, чтобы у всех был шанс. На глазах у двух наблюдающих за штормом Регалов люди всех национальностей - и одетые во все виды одежды - двигались среди коматозных Радиантов. Пить воду, менять простыни, расчесывать волосы.

Хесина и Лирин использовали более тщательно подготовленную группу - в основном пылких - для решения таких деликатных вопросов, как купание пациентов, но сегодняшние сиделки были обычными обитателями башни. Darkeyes составляли большинство из них, но каждый один носил Шаш глиф как Kaladin малюют на лбу.

"Что ты видишь?" - снова прошептала Хесина Лирин.

"Честно?" он спросил.

"Да."

«Я вижу глупцов, - сказал он, - которые отказываются принять правду. Сопротивляясь, когда их просто раздавят ».

Она услышала слова, которые он остановил: « Как и я».

Она оттащила его за руку в одну сторону комнаты, где на табурете сидел мужчина с одной рукой и рисовал глиф на голове молодой девушки. Она убежала к своему долгу, когда прибыли Лирин и Хесина. Мужчина почтительно встал. Бородатый, в рубашке и брюках с пуговицами, на щеке у него было три родинки. Он кивнул Хесине и Лирин. Почти лук. Насколько он мог зайти, не спровоцировав реакцию наблюдающего за Фьюзедом, которому не нравились такие знаки уважения к другим людям.

«Я знаю тебя», - сказала Лирин, прищурившись, глядя на мужчину. «Вы один из беженцев, которые пришли в Hearthstone».

«Я Норил, сэр», - сказал мужчина. «Вы отправили меня к страстям, на самоубийственную вахту. Спасибо за попытку помочь ».

«Что ж, - сказала Лирин, - тебе, кажется, лучше».

«Зависит от дня, сэр», - сказал Норил. «Но я бы сказал, что я лучше, чем был, когда ты меня встретил».

Лирин взглянула на Хесину, которая сжала его руку и указала подбородком на лоб Норила и глиф.

«Почему ты носишь этот глиф?» - спросила Лирин.

«В честь Штормблесса, который все еще сражается». Норил кивнул, как будто про себя. «Я буду готов, когда он меня позовет, сэр».

«Разве вы не видите в этом иронии?» - спросила Лирин. «Война на вашей родине заставила вас бежать и, следовательно, попасть во все проблемы, с которыми вы столкнулись. Борьба потеряла все. Если бы люди остановились на этой ерунде, мне пришлось бы видеть гораздо меньше людей с боевым шоком, подобным твоему ».

Норил уселся на табурет и рукой помешал чашку с черной краской, которую поставил между колен. «Предположим, вы правы, сэр. Не могу поспорить с хирургом по поводу того вздора, который мы делаем. Но, сэр, вы знаете, почему я встаю каждый день? "

Лирин покачал головой.

«Иногда бывает тяжело», - сказал Норил, шевелясь. «Проснуться - значит оставить небытие, понимаете? Вспоминая боль. Но потом я думаю: «Ну, он встает» ».

«Вы имеете в виду Каладина?» - спросила Лирин.

«Да, сэр», - сказал Норил. «У него пустота, такая же плохая, как и у меня. Я вижу это в нем. Мы все можем. Но он все равно встает. Мы здесь в ловушке, и все мы хотим чем-то помочь. Мы не можем, но каким-то образом он может.

«А знаете, я слушал пылкие разговоры. Меня толкали и толкали. Я застрял в темноте. Ничто из этого не работало так же хорошо, как знание одной вещи, сэр. Он все еще встает. Он все еще борется. Так что я думаю ... я тоже могу.

Хесина снова сжала руку Лирин, уводя его прочь, и с улыбкой поблагодарила Норила.

«Вы хотите, чтобы я признала, - прошептала Лирин, - что то, что делает Каладин, помогает этому человеку, в то время как лечение моего хирурга ничего не могло сделать».

«Ты сказал, что послушаешь, - сказала она. «Вы спросили, чего я от вас хочу ? Я хочу, чтобы ты поговорила с ними, Лирин. Люди в этой комнате. Не бросайте им вызов. Не спорь с ними. Просто спросите их, почему они носят этот глиф. И посмотри на них, Лирин. Пожалуйста."

Она оставила его стоять и вернулась к своим картам. Доверяя ему и мужчине, который, как она знала, он был.

Когда-нибудь Адин станет Ветрокрылом.

Он все это понял. Да, он был всего лишь сыном гончара и целыми днями учился превращать крем в тарелки. Но сам верховный маршал когда-то был темноглазым мальчиком из неизвестной деревни. Спрен не просто выбирал королей и королев. Они наблюдали за всеми, ища воинов.

Итак, следуя за своим отцом по залам Уритиру, Адин нашел возможность взглянуть на захватчиков. Многие могли бы сказать, что в свои тринадцать лет он был слишком молод, чтобы стать Сияющим. Но он точно знал, что есть девушка, которую выбрали, когда она была моложе его. Он видел, как она оставляла еду для старого Гавама, вдовы, которая иногда забывала собрать свой паек.

Надо быть храбрым, даже когда ты думал, что никто не смотрит. Этого и хотел шпрен. Им было все равно, сколько вам лет, будут ли у вас темные глаза или кривые ли чаши, которые вы делаете. Они хотели, чтобы ты был храбрым.

Взгляды на певцов было не так уж и много. Он знал, что может и должен будет сделать больше. Когда пришло время. И он не мог позволить врагу поймать его за непослушание. Так что на данный момент он вместе со своим отцом отошел в сторону коридора и пропустил большую группу боевых форм. Он покорно стоял там, положив руку отца на плечо, а их головы склонены.

Но как только боевые формы прошли, Адин поднял глаза. И он посмотрел им вслед, как мог злой.

Он был не единственным. Он поймал пристальный взгляд Шар, дочери швеи. Что ж, ее дядя был Ветрокрылым, так что, возможно, она решила, что у нее больше шансов, чем у большинства - но, конечно же, шпренеры были более проницательными. Шар была такой властной, что можно было подумать, что у нее светлые глаза.

«Неважно, - напомнил себе Адин. Шпрену плевать, если ты властен. Они просто хотят, чтобы вы были храбрыми. Что ж, он мог выдержать небольшую конкуренцию со стороны Шар. И когда он впервые получит свой шпрен, возможно, он сможет дать ей несколько советов.

К сожалению, отец Адина поймал его пристальный взгляд и сжал его плечо. - Глаза вниз, - прошипел он.

Адин неохотно повиновался, когда другая группа солдат прошла мимо - все направлялись в атриум. Были ли какие-то беспорядки? Лучше бы Адину не пропустить еще одно появление Штормблесса. Он не мог поверить, что провел последний бой, дремав.

Он надеялся, что spren будут смотреть на родителей людей, выбирая их Radiant. Потому что отец Адина был очень храбрым. О, он не смотрел на проходящих солдат, но в этом и не было необходимости. Отец Адина тратил много дней на то, чтобы ухаживать за павшими Радиантами. Прямо под взором Fused. И каждую ночь он тайком уходил, что- то делал .

Когда солдаты прошли, все двое продолжили свой путь. Лодыжка Адина немного заболела, но в основном стало лучше после того, как он ее повредил. Так что он даже больше не хромал. Он не хотел, чтобы шутка увидела его слабым.

Что было происходит? Он вскочил на цыпочки, пытаясь осмотреть толпу, но отец не позволил ему задержаться. Вместе они вошли на рынок, затем повернули к лавке мастера Лиганора. Было странно продолжать следовать своему обычному распорядку. Как они могли продолжать заниматься гончарным делом в такое время? Как мог мастер Лиганор открыть магазин, чтобы ничего не происходило? Что ж, это было частью их храбрости. Адин понял это.

Они вошли в заднюю часть цеха и устроились в мастерской. Адин был занят, зная, что они должны действовать нормально - чтобы враг не понял, что что-то происходит. Вы должны были заставить их чувствовать себя в безопасности, комфортно. Сегодня Адин сделал это, подняв ведро с кремом, сливая сверху воду и перемешивая ее, пока она не превратилась в пасту. Затем он размял его для отца, пока он не приобрел нужную консистенцию - немного более мягкую, чем тесто.

Он агрессивно обрабатывал шишку, показывая этим спренам - которые, несомненно, наблюдали за ним, - что у него хорошие сильные руки. Ветрокрылам нужны были сильные руки, потому что они мало использовали ноги из-за того, что летали повсюду.

Работая с кремом - его руки начали гореть, воздух наполнялся землистым запахом мокрого камня - он услышал, как закрылась входная дверь. Прибыл мастер Лиганор. Старик был хорош для светлых глаз. Когда-то он сам выполнил всю работу по глазури на глиняной посуде, но теперь все это было завершено Губом, другим подмастерьем, помимо отца Адина.

Адин размял крем до необходимой консистенции, затем протянул кусок своему отцу, который чистил и настраивал колесо. Отец Адина поднял ее, просунул внутрь палец и одобрительно кивнул. «Сделайте еще одну партию», - сказал он, кладя кусок на колесо. «Мы будем практиковать ваши тарелки».

«Когда я научусь летать, мне не нужно будет делать тарелки», - сказал Адин.

«А что, если тебе понадобится до двадцати лет, чтобы стать Ветрокрылом?» - спросил его отец. «До тех пор тебе нужно будет чем-то распорядиться своим временем. С таким же успехом можно делать тарелки.

«Спрену плевать на тарелки».

«Они должны», - сказал его отец, раскручивая колесо, нажимая ногой на педаль. «В конце концов, их Радианты должны есть». Он начал формировать крем. «Никогда не недооценивайте ценность хорошо выполненной работы, Адин. Хотите, чтобы вас заметили? Гордитесь каждой своей работой. Мужчины, которые делают неаккуратные тарелки, будут небрежно сражаться с Fused »

Адин прищурился. Как его отец узнал об этом? Было ли это просто еще одной мудростью, извлеченной из его нескончаемого запаса отцовских шуток, или … это было из личного опыта? Тем не менее, Адин вытащил еще одно ведро крема. Они были на исходе. Где они могли бы получить больше, когда торговцы не приходили с Равнин?

Он был на полпути к приготовлению новой партии, когда вошел мастер Лиганор, заламывая руки. Невысокий, лысый и пухлый, он был похож на вазу - ту, которая была сделана со слишком короткой шейкой, чтобы быть действительно полезной. Но он был милым.

«Что-то происходит, Алалан», - сказал мастер. «Что-то в атриуме. Мне это не нравится. Думаю, сегодня закрою магазин. Так, на всякий случай."

Отец Адина спокойно кивнул, все еще формируя свой нынешний горшок. Когда он сидел на горшке, ничто не могло его поколебать. Он продолжал лепить, рассеянно смачивая пальцы.

"Как вы думаете?" - спросил мастер Лиганор.

«Хорошая идея», - ответил отец Адина. «Положите глиф на обед, и, может быть, мы откроем его позже».

«Хорошо, хорошо», - сказал мастер, выскакивая из мастерской в прилегающий выставочный зал. «Я думаю … Думаю, я пойду на некоторое время в свою комнату. Вы продолжите работать? У нас мало кувшинов с водой. Как всегда."

Мастер Лиганор закрыл и запер деревянные окна в передней части маленькой лавки, затем запер дверь. Затем он поднялся наверх в свои комнаты.

Как только он ушел, отец Адина стоял, оставив горшок полуфабриката на колесе. «Смотри в магазин, сынок», - сказал он, умывая руки, затем пошел к задней двери.

Невысокий, с кудрявыми волосами и спокойным телом, он не был из тех, кого можно выделить из толпы как героя. И все же Адин точно знал, куда он идет. Адин встал, руки были покрыты кремом. «Вы собираетесь пойти посмотреть, что происходит, не так ли? В атриуме?

Его отец колебался, держась за дверную ручку. «Останься здесь и присмотри за магазином».

«Ты собираешься нарисовать свою голову этим символом, - сказал Адин, - и иди присмотри за Сияющими. Так, на всякий случай. Я хочу пойти с тобой."

«Твоя лодыжка…»

«Теперь все в порядке», - сказал Адин. «Если что - то делает ошибетесь, вы должны будете мне бежать домой и сказать маме. К тому же, если возникнут проблемы, здесь, на рынке, может быть мародерство. С тобой мне будет безопаснее.

Отец Адина поспорил, затем вздохнул и махнул ему вперед. Адин почувствовал, как его сердце колотится в груди, когда он поспешил подчиниться. Он чувствовал это, энергию в воздухе. Это случилось бы сегодня.

Сегодня он возьмет копье и заработает шпрен.

Таравангян перестал быть умным.

Казалось, что чем дольше он жил, тем меньше менялся его интеллект с каждым днем. А когда оно менялось, казалось, что оно неуклонно снижается. К глупости. К сентиментальности. Его «умные» дни в последнее время были бы средними всего несколько месяцев назад.

Ему все равно нужно было действовать.

Он не мог позволить себе ждать разведки. Мир не может позволить себе ждать от прихоти своей ситуации. К сожалению, Таравангян не знал, что делать дальше. Ему не удалось завербовать Сзета; Таравангян был слишком глуп, чтобы сейчас манипулировать этим человеком. Он написал дюжину писем Далинару и разорвал их все.

Правильные слова. Далинар отвечал только на правильные слова. К тому же все, что писал Таравангян, казалось Харбранту слишком большим риском. Он не мог пожертвовать своим домом. Он не мог.

Хуже того, каждый день он обнаруживал, что время ускользает все быстрее и быстрее. Он просыпался в кресле, а весь день прошел. Обычно его разбудила боль.

Он был не просто стар. Он не был просто слабым. Это было хуже.

Сегодня Таравангян заставил себя двинуться, чтобы снова не сдвинуться с места. Он ковылял через свою домашнюю тюрьму. Я так стараюсь думать. Должно было быть решение!

«Иди в Далинар», - призывала его часть. Не пиши ему. Поговори с ним. Действительно ли Таравангян ждал нужных слов или задержался по другой причине? Добровольное пренебрежение правдой. Его более умная версия не хотела отдавать это Блэкторну.

Он поплелся к маленькой ванной на первом этаже, листая свой блокнот, просматривая сотни перечеркнутых заметок и идей. Ответ был здесь. Он это чувствовал . Было так неприятно осознавать, каким умным он может быть, но при этом большую часть времени жить ниже этого уровня. Другие люди не понимали интеллекта и глупости. Они полагали, что глупые люди в чем-то менее человечны - менее способны принимать решения или планы.

Это было совсем не так. Он мог планировать, ему просто нужно было время. Он мог вспомнить вещи, получив возможность врезать их в свой мозг. По его опыту, часть умения заключалась в скорости, а не в возможностях. Это и способность запоминать. Когда он создавал задачи для проверки своего повседневного интеллекта, они принимали во внимание эту динамику, измеряя, насколько быстро он может решать задачи и насколько хорошо он может запоминать уравнения и принципы, необходимые для этого.

Сейчас у него не было этой способности, но она ему и не нужна. Ответ был здесь, в записной книжке. Он устроился на табурете в своей ванной - слишком устал, чтобы переставить сиденье в другое место, - листая страницы.

Таравангян имел огромное преимущество почти перед всеми. Другие, глупые или умные, склонны переоценивать свои способности. Не таравангский. Он точно знал, что значит быть умным и глупым. Он мог это использовать.

Он должен был. Ему нужно было использовать все свои преимущества. Он должен был составить столь же смелый план, как Диаграмма, - и сделать это без подарков, данных ему Совершенствованием.

План человека, а не бога.

Он ломал голову в поисках чего-нибудь на схеме, касающегося Крови ночи, меча. Но ничего не было. Они не ожидали меча. Тем не менее, агенты передали ему отчет, который он отправил для исследования, взяв интервью у одного из его бывших носителей. Таравангиан вытащил из этого отчета из глубин своего разума несколько кусочков, а затем записал их на новой странице своего блокнота.

«Меч питается сущностью, из которой состоит все сущее», - писал он, записывая в свете единственной рубиновой сферы. Он жадно потянет Штормовой Свет, пирует. Но если не будет Грозового света, он будет питаться собственной душой. Агент заметил, что Кровь Ночи действовала как жаворонок, звери, которые могли питаться Инвеститурой.

Что еще он знал? Какие еще подсказки он мог дать себе?

«Одиум значительно расширил интеллект», - писал он. Он может быть во многих местах одновременно и может командовать стихиями. Но он чувствует то же, что и мужчина. Его можно обмануть. И у него, кажется, есть центральное … я, центральная личность.

Сзет отказался слушать Таравангиана. Тем не менее, этот человек уже пришел , когда Taravangian высевают надлежащий стимул в мир. Так что, возможно, ему не нужно было заставлять Сзета делать что-либо, кроме как прибыть в то же место, что и Одиум. Убийца Шин был безрассудным и нестабильным. Несомненно, Сзет нанесет удар Одиуму, если он увидит проявление бога.

Но как? Как я могу заставить время работать?

Таравангян вздохнул, его голова забилась от боли. Он посмотрел на маленькое ручное зеркальце, которое поставил на стойке. Рубиновый шар, который он использовал для отражения света в зеркале.

Но его лицо не отражало.

Вместо этого он увидел темную фигуру, женщину, с длинными распущенными черными волосами. Вся фигура была тенью, глаза - белыми дырами в пустоте. Таравангян очень медленно моргнул, затем задрожал от страха. Бури.

Бури.

Он попытался собраться с мыслями и контролировать свои эмоции. Он, вероятно, сбежал бы, чтобы спрятаться, будь у него сила. В этом случае его слабое тело служило ему, поскольку заставляло его сидеть там, пока он не смог контролировать себя.

«Х … привет, Ся-анат», - наконец удалось ему сказать. «Я и не подозревал, что кто-то из Un ... Unmade был здесь».

Что не так с тобой? - раздался голос в его голове, искаженный и искаженный, как дюжина перекрывающихся голосов. Что с тобой случилось?

«Иногда я такой. Это ... вина Ночного Стража.

Нет, другой. Бог. Она коснулась трех, которые я знаю. Ребенок. Генерал. И ты. Старая Магия … Ночной Страж … Я начинаю задумываться, не было ли это всего лишь прикрытием за эти многие столетия. Способ для нее тайно приводить людей, которых она хотела коснуться. Она играла в гораздо более тонкую игру, чем предполагал Одиум.

Зачем ты к ней пошел? Что ты спросил?

«За способность остановить то, что надвигалось», - сказал он. Он был слишком напуган, чтобы лгать. Даже умный он не хотел сталкиваться с одной из этих вещей.

«Она сеет много семян», - сказал Сяанат. Ты можешь сделать это? Вы можете остановить то, что приближается?

«Не знаю», - прошептал Таравангян. « Можно ли это остановить? Можно ... его остановить?

Я не уверен. Сила, стоящая за ним, сильна, но его разум открыт. Ум и власть преследуют разные цели. Это оставляет его … не слабым, но уязвимым.

«Я задавался вопросом, - сказал Таравангян, взглянув на свой блокнот, - не играет ли он просто со мной. Я полагаю, он смотрит через мое плечо на все, что я пишу ».

Нет. Он не везде. Его сила есть, но его нет. Есть пределы, и его глаза Бездны опасаются подойти слишком близко к Бондсмиту.

Что-то чесалось в Таравангиане от страха и замешательства. Ся-анат ... она говорила так, словно хотела, чтобы Одиум упал. Разве в схеме не было об этом чего-нибудь? Он пытался вспомнить.

Бури. Она обманом заставила его признаться? Должен ли он молчать и ничего не говорить?

Нет, он должен был попробовать.

«Мне нужен способ заманить к себе Одиума», - сказал Таравангян. "В нужное время."

«Я сделаю так, чтобы тебе дали драгоценные камни с двумя моими детьми внутри», - сказала она. Одиум ищет их. Он наблюдает за мной, уверенный, что я совершу ошибку и раскрою свои истинные намерения. Мы связаны, поэтому появление моих детей привлечет его внимание.

Удачи, человек, когда он придет. Вы не защищены от него, как многие в этом мире. Вы заключили сделки, которые освобождают вас от такой безопасности.

Она исчезла из зеркала, и Таравангиан сгорбился, дрожа, продолжая писать.

Я с нетерпением жду возможности управлять людьми.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Для Далинара запах дыма был неразрывно связан с запахом крови. Ему было бы трудно сосчитать, сколько раз он проделал такой же длинный переход через новое поле битвы. Он вошел в привычку проводить своего рода вскрытие драки, когда он оценивал ее последствия. По тому, как пали трупы, можно было прочитать движение войск.

Множество певцов указывало на то, что линия прервалась и воцарился хаос. Человеческие трупы, скопившиеся у широкой реки, свидетельствовали о том, что противник использовал воду - вялую, поскольку с последнего шторма прошло несколько дней - чтобы поставить целую роту на плохое положение. Тела, увитые стрелами спереди, указывали на первые удары битвы, а стрелы сзади указывали на последние, когда солдаты ломались и бежали. Он прошел мимо множества трупов, увешанных стрелами с белыми «гусиными перьями», своего рода оперением, которое Хорниатеры поставляли партиями, чтобы помочь военным действиям.

Кровь текла по полю, ища небольшие трещины в камне, места, где дождевая вода оставила свой след. Кровь здесь была скорее оранжевой, чем красной, но они смешались, чтобы создать нездоровый оттенок, грязно-красный, как гниющий плод мети.

В воздухе висел тяжелый дым. На столь далеком поле битвы вы сжигали мертвых прямо здесь, отправляя домой только офицеров, уже сделанных Заклинателями душ в статуи. Певец и человеческие тела пахли одинаково, когда горели, запах, который всегда беспокоил его из-за конкретного поля битвы. Конкретный город. Выгоревший шрам - знак его величайшей неудачи и величайшего стыда.

Сегодня отряды захоронений проходили через мертвых, торжественно вырезая лоскутки из формы, так как на спине каждого писца-квартирмейстера должно было быть написано имя человека. Иногда этого не происходило. Или иногда письмо было испорчено в бою. Эти семьи останутся без закрытия до конца своей жизни. Знаю, но все равно задаюсь вопросом.

Надеюсь.

Прогуливаясь среди мертвых, он не мог не услышать ужасный - но навязчиво логичный - голос Таравангиана. Был способ увидеть конец войны. Все, что нужно было сделать Далинару, - это прекратить сражаться. Он еще не был готов, но время могло прийти. Каждый генерал знал, что есть время повернуть острие меча вниз и с опущенной головой доставить его врагу. Сдаться было правильной тактикой, когда вашей целью было сохранение ваших людей - в какой-то момент продолжение борьбы сработало против этой цели.

Он мог верить, что сплавленные не намеревались вымирать. Одиум, однако … он не мог доверять. Что-то подсказывало Далинару, давно заброшенному древнему богу человечества, что он не будет смотреть на это поле битвы с тем же сожалением, что и Далинар.

Он закончил свой мрачный обзор, Сзет, как всегда, был рядом с ним. Его сопровождали также несколько азийских генералов, каждый из которых был награжден за доблесть в этой битве. Вместе с двумя лидерами Эмули, которые были лучниками. Примечательно, что высшим призванием в армии Эмули считалась стрельба из лука. Далинар умел обращаться с луком, хотя никогда не считал его особенно царственным оружием, но здесь его почитали.

Далинар осторожно подходил к местным генералам. Он не хотел, чтобы они видели, как сильно он оскорбляет смерти. Командир не мог позволить себе поносить работу, которой он занимался. Они не сделали их плохими людьми, чтобы гордиться своей победой или наслаждаться тактикой и стратегией. Войска Далинара не продвинулись далеко, используя пацифистов в качестве полевых генералов.

Но штормы ... с тех пор, как он победил Волнение и отправил его погрузиться глубоко в океан, он обнаружил, что ненавидит эти запахи, эти зрелища. Это становилось его глубочайшим секретом: Блэкторн наконец стал тем, в чем его обвиняли многие годы. Солдат, потерявший желание убивать.

Он кружил вокруг, оставляя мертвых позади, а вместо этого проходил мимо победоносных отрядов, пирующих в самой тени своей бойни. Он поздравил их, действуя как подставное лицо, которого он сделал из себя. Из всех, кого он видел, только Норка, казалось, замечала правду. Это была причина, по которой Далинар так упорно трудился, чтобы найти себе замену.

Невысокий гердазианец отставал от Далинара. «С этой битвой война в Эмуле окончена», - сказал Минк. «Остальное - уборка. Если враг не наполнит здесь свои войска серьезными ресурсами - что было бы невероятно расточительно на данном этапе - мы будем владеть Эмулом в течение месяца ».

«Враг выбросил его», - сказал Далинар.

«Это более сильный термин, чем я бы использовал», - сказал Минк. "Они сражались. Хотели подержать. В то же время они знали, что прямо сейчас они не могут переместить ресурсы от Джа Кеведа. Это может дестабилизировать там ситуацию и, возможно, заставит нас требовать этого в ближайшие месяцы.

«Хорошо, что враг хочет оккупировать и править, а не просто разрушать. Они могли бы бросить в нас достаточно, чтобы покончить с нами на этом фронте, но это привело бы к краху остальных их военных усилий. Как бы то ни было, они точно знали, сколько войск нужно ввести в Эмула, чтобы заманить нас достаточно большими силами - но они также знали, как сократить свои потери, если битва обернется против них.

«Вы мне очень помогли», - сказал Далинар.

«Просто помни свое обещание. Затем Алеткар, потом Хердаз ».

«Уритиру перед обоими», - сказал Далинар. «Но даю слово. Никаких операций против Ириали, никаких попыток захватить Джа Кеведа, пока ваш народ не освободится ».

Он, вероятно, не нуждался в обещании - Минк был хитрым человеком и легко осознал, что, если Далинар когда-либо вернет Алеткар, это будет лучшее, что может случиться для возможного восстановления родины Норка. Как только Джа Кевед подошел к врагу, тактическое значение Гердаза резко возросло.

Минк ушел, чтобы насладиться празднованием после битвы со своим личным отрядом борцов за свободу Хердаза. Далинар оказался в маленькой командирской палатке на поле боя рядом с кубком, полным рубинов. Разве они не могли быть другого цвета?

Бури. Прошло много времени с тех пор, как битва так подействовала на него.

«Как будто я плыву в океане», - подумал он. Сегодня мы выиграли, но Навани все еще в ловушке. Если он не сможет вернуть Уритиру, все рухнет. Потеря этого была огромной неудачей в достижении его истинной цели: заставить Одиума испугаться достаточно, чтобы заключить сделку.

Поэтому он с облегчением вскочил на ноги, когда вошел Сигзил Ветрокрылая вместе с двумя из его команды и Ткачом Света Старгайлом - красивым мужчиной солдатского телосложения и готовой улыбкой. Имя было многовато; Далинар сомневался, что он был у него с рождения, но он имел репутацию дружелюбного человека, и светловолосые придворные женщины определенно, похоже, высоко ценили его.

Как и другие Ткачи Света, мужчина отказался носить униформу. Что-то о том, что мне нехорошо снова надеть его. Действительно, он поклонился Далинару вместо того, чтобы отдать честь.

«Расскажи мне хорошие новости, Сияющий Сигзил», - сказал Далинар. "Пожалуйста."

"Старгайл?" - спросил Сигзил.

«Конечно», - сказал Старгайл, вдыхая Штормовой свет из мешочка на поясе. Он начал рисовать пальцами в воздухе. Каждый из них делал это по-своему - Шаллан объяснила, что каждому из них нужен какой-то фокус, чтобы заставить их Surgebinding работать. У нее были рисунки. Оказалось, что у Старгайла другой метод, что-то более похожее на рисование.

Светоплетение создавало вид сверху, обозревая пейзаж береговой линии. Армия разбила лагерь на берегу, хотя дисциплины у нее не было. Большие группы мужчин у костров, никакой настоящей формы. Разнообразное оружие. Однако у войск Ишара было неплохое количество, и они были хорошо экипированы. Их успех на полях сражений в этом регионе заставил Далинара не недооценивать их. Может, у них и не было надлежащей формы, но это были закаленные в боях ветераны.

«Вот, Брайтлорд», - сказал Старгайл, и изображение начало двигаться, как в реальной жизни. «Я могу держать все это в своей голове, пока я сосредотачиваюсь на цветах».

"Цвета?" - сказал Далинар.

- Я рос сыном пигментера, Брайтлорд. Я всегда видел мир по его цветам. Слегка прищуривай глаза, и все на самом деле просто цвета и формы ».

Далинар осмотрел движущуюся иллюзию. На нем был изображен весь лагерь людей и, что самое интересное, большой павильон в центре. Он был раскрашен кольцами, как браслеты, которые он видел на Тукари. Он думал, что они имеют религиозное значение, хотя мало знал об этом регионе. Тукари были известны своими наемниками, своими ароматами, и он верил в их драгоценности.

Иллюзия заколебалась, когда Далинар подошел ближе. Перед павильоном стоял одинокий человек. Он не был одет в ту же одежду, что и солдаты, и не держал оружия.

«Через секунду мы подойдем ближе, сэр», - сказал Сигзил. «Вы должны заметить человека впереди».

«Я вижу его», - сказал Далинар, наклоняясь вперед.

Действительно, вскоре изображение приблизилось к павильону, и фигура стала более отчетливой. Пожилой мужчина. Не похоже на Тукари или Алети. Да … он, вероятно, был Шином, как сказал Уит, так и будет выглядеть Ишар. Пожилой мужчина Шин с белой бородой и бледной кожей. Тукар был назван в честь Тука, их название Вестника Таленелат, но не Талн правил ими. Не сейчас. Это был другой Вестник.

Ишар был одет в простую темно-синюю мантию. Он развел руки в стороны, иней кристаллизовался на камне вокруг него, образуя линии.

Глиф. Символ тайны, вопрос.

Казалось, это было направлено конкретно на Далинара. Это был абсолютно правильный человек. Далинару не нужно было сверяться с чертежами, которые предоставил Вит.

Он услышал шипение рядом с собой и с удивлением взглянул, увидев, что Сзет покинул свой пост у входа в палатку. Он присоединился к Далинару, стоя очень близко к иллюзии.

«Один из моих…» Сзет остановил себя, вероятно, вспомнив, что он носил образ человека алети. «Кровь моих отцов, - сказал он вместо этого, - этот человек - Шин?»

«Скорее, - сказал Далинар, - он из людей, которые давным-давно заселили Шиновар и стали Шином. Вестники существовали до образования наших национальностей ».

Сзет казался ошеломленным, как будто никогда не думал, что одним из Вестников может быть Шин. Далинар понял; он видел множество изображений всех десяти Вестников, и обычно все они были нарисованы как Алети. Чтобы найти изображения Вестников, представляющих все народы Рошара, нужно было исследовать шедевры более ранних эпох.

Иллюзия перешла от Ишара, когда Ветрокрылые закончили свой обзор области, подняв Старгайл выше и безопасно ускользнув от лука. Светоплетение распалось.

«Это все, что мы видели, Брайтлорд», - сказал Старгайл. «Я могу показать это снова, если хочешь».

«В этом нет необходимости», - сказал Далинар. «Мы нашли его ... и он меня ждет».

«Ждем вас, сэр?» - спросил Сигзил, взглянув на Лин и Лейтен.

«Да», - сказал Далинар. «Сделай еще одну разведывательную миссию и доложи о том, что найдешь. Я хочу сначала посоветоваться с Ясной, но мы собираемся встретиться с этим человеком, Сияющим Сигзилом, и выяснить, что он знает.

У меня отобрали титул и мои ритмы за то, что я смел настаивать на том, чтобы их не убивали, а вместо этого нужно было восстановить. Перепрофилировано.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Ясна откинулась на спинку стула, освещенная сферическим светом. Только что прибыл подробный отчет; сегодняшний конфликт с вражескими армиями закончился. Коалиционные силы победили. По сути, Эмуль теперь принадлежал им.

Она все еще болела из-за своего участия в более ранних битвах, хотя в этом она сидела - там был Далинар, и они не хотели ставить их обоих на одно поле битвы одновременно. Как бы то ни было, завершение этого конкретного наступления вычеркнуло одну вещь из ее списка, но еще так много предстоит сделать с Уритирой в руках врага.

Ее дом здесь, в их командном лагере, был намного лучше, чем тот, который Далинар выбрал для себя. Она выбрала его не из-за роскоши или пространства, а потому, что в нем был второй этаж. Запертая в центральной комнате на втором уровне - не разделяя стен с внешним миром, одна, за исключением компании Вит, - она наконец смогла расслабиться. Если Воробей ворвется или если Небесный разрушитель пройдет через одно из верхних окон, ее фабриальные ловушки сработают - бьет тревогу и дает ей время сразиться или сбежать в Шадесмар, прежде чем ее можно будет убить.

На другой стороне ее ждала лодка, настолько близкая к этому месту, насколько позволял Шадесмар. Она хранила запасы Грозового света в карманах халата, который она теперь носила. Она никогда больше не будет застигнута врасплох. Ей никогда больше не придется сражаться в Шадесмаре без надлежащих ресурсов, вынужденная проводить недели в поисках перпендикулярности. Только благодаря этим приготовлениям Ясна почувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы позволить себе разочароваться.

В своей жизни, изучая историю, Ясна руководствовалась двумя принципами. Во-первых, она должна преодолеть предубеждения историков, чтобы понять прошлое. Во-вторых, только понимая прошлое, она могла должным образом подготовиться к будущему. Она так много посвятила этому исследованию. Но дело всей жизни могло пошатнуться, когда история встала и заговорила с вами.

Она перелистывала бумаги более ценные, чем чистейший изумруд, заполненные ее интервью с Heralds Ash и Taln. Живая история. Люди, которые видели события, о которых она читала. По сути, годы ее жизни были потрачены впустую. Что хорошего в ее теориях сейчас? Это были полунадежные воссоздания того, что могло бы произойти, составленные из фрагментов разных рукописей.

Что ж, теперь она могла просто спросить. Вызов Штормовой крепости? О, Эш был там. Король Иялид был пьян. Договор четырех ночей? Тактика проволочек, направленная на то, чтобы подготовить противника к предательству. Все эти споры, и Джучи был прав, а Ясна ошибалась. Урегулировался так легко.

Конечно, были вещи, которых Герольды не знали, вещи, которые они не говорили, или - в случае Тална - вещи, которые они не могли сказать. Ясна пролистывала страницы, пытаясь собрать воедино что-нибудь из своих недавних интервью, которое могло бы помочь в ситуации на Уритиру. Даже Вестники мало знали об этом Сиблинге, таинственном спрене башни.

Ей нужно было показать это другим вериститалианцам, посмотреть, что они могут извлечь из всего этого. И все же слова Вестников ставят под сомнение ее второй руководящий принцип - прошлое было лучшим мерилом будущего. Был другой выход. Враг видел, что произойдет в будущем. Это напугало ее. Полагаясь на прошлое, Ясна видела будущее сквозь закрытое стекло из пропасти, если вообще видела. Одиум занимал видное место на сторожевой башне.

Она вздохнула, и Вит вскочил со стула, уютно устроившегося в углу в другом конце комнаты. Он потянулся, затем подошел и встал рядом с ней на колени, прежде чем взять ее в безопасную руку и поцеловать кончик указательного пальца.

При этом Ясна почувствовала легкий трепет тайны. В ранней юности она осознала, что не подходит к отношениям так, как все остальные. Ее бывшие партнеры всегда жаловались, что она слишком холодна и академична. Это ее расстроило. Как ей узнать, что чувствуют другие, если она не может их спросить?

У нее не было такой проблемы с Витом. Он представил целый мир других проблем, но ее вопросы никогда не беспокоили. Даже если он часто уклонялся от них.

«Моя дорогая, - сказал он, - ты не обращаешь на меня внимания. Будьте осторожны, чтобы не уделять чрезмерного внимания только бреду безумцев. Предупреждаю, без должной привязанности ваш ум увянет.

Она убрала руку из его хватки и внимательно посмотрела на него. Зоркие глаза. Нос, возможно, слишком острый. Она подозревала, что большинство женщин сочтут его физически привлекательным. И действительно, она оценила его статное качество, такие интересные пропорции и такое напряженное лицо. Нос очеловечил его, по ее мнению, заставил почувствовать себя более реальным.

Любопытно, что он не был Алети, но он превратился в него. Она так много смогла от него подразнить. Он был чем-то более древним. Он засмеялся, когда она спросила, и сказал, что Алети не существовало, когда он родился, поэтому ему нельзя было приписать честь быть одним из ее одаренных людей.

Она находила его манеру говорить завораживающей. После всего этого времени - и всех ее забот - здесь был тот, кто был равным ей по интеллекту. Возможно, ее начальник. Конечно, она ему не доверяла. Но это было частью того, что ее заинтриговало.

«Как нам победить его, Вит?» - мягко спросила она. «Если он действительно может видеть будущее, то какой у нас есть шанс?»

«Я когда-то знал человека, - сказал Уит, - который был лучшим игроком во всем своем королевстве. Там, где он жил, вы заставляете свои карты ходить по столу, вдыхая в них жизнь. Он был лучшим. Умный, искусный в дыхании жизни, проницательный игрок - он точно знал, как делать ставки и когда. Все ждали того дня, когда он проиграет. И в конце концов он это сделал ».

«Это другое дело, Вит, - сказала Ясна. «Он не мог буквально видеть будущее».

«А, но, видите ли, я подтасовывал игры. Так что я знал будущее - по крайней мере так же, как и Одиум. Я не должен был проиграть. Тем не менее, я это сделал.

"Как?"

«Кто - то еще подстроил игру так, что какой бы ход я ни делал, я не мог выиграть. Игра закончилась ничьей, чего я не ожидал. Я сосредоточил свое жульничество на том, чтобы не проиграть, но ставил на победу. И я готов поспорить на все, понимаете, если бы я был умнее, я бы не потерял меньше.

«Итак, - сказала она, - как нам сделать так, чтобы Одиум не выигрывал, даже если он не может проиграть?»

Вит достал из кармана газету, все еще стоя на коленях рядом с ней. Похоже, она ему искренне нравилась, и она находила его общение воодушевляющим. Полный вопросов, восхищений и сюрпризов. Она могла обеспечить близость, которую он желал, хотя знала, что он находил ее отсутствие возбуждения на этой оси странным, возможно, неудовлетворительным. Для нее это не было новым опытом; ей всегда было любопытно, как другие ставят свои физические потребности выше более сильных эмоций связи, отношений и взаимодействия.

Возможность составить план, установить связь с таким существом, как Вит - это было захватывающе. Ей было любопытно, как будут развиваться отношения, и это воодушевило ее. После стольких неудач это было что-то новое и интересное.

Она обхватила его лицо ладонью. Она хотела бы в глубине души искренне ему доверять. Он был тем, чего она и этот мир никогда раньше не знали. Это было потрясающе. К тому же это было очень опасно.

Вит улыбнулся ей, затем разгладил бумагу на ее письменном столе. Конечно, это было написано его собственной рукой. Он приехал из страны, где мужчин поощряли писать, как и женщин. Он бросил на нее взгляд, затем его улыбка превратилась в ухмылку. Да, он , похоже, искренне любил их отношения, как и она. Более того, он сказал, что это застало его врасплох, как и ее.

«Контракт», - сказала она, отворачиваясь от него и читая газету. «За соревнование Далинара с Одиумом». Вит, несомненно, точно вылепил каждое слово. «Если Далинар победит, Одиум отступит в Проклятие на тысячу лет. Если Одиум побеждает, он должен оставаться в системе, но заставляет Рошара делать все, что ему заблагорассудится. Монархи подчинятся его правлению - как и Радианты, следующие за Далинаром ».

«Прекрасно», - сказал Вит. «Разве вы не сказали бы?»

Ясна откинулась назад. «Идеально для тебя. Если это будет согласовано, вы выиграете, несмотря ни на что. Одиум в любом случае остается в системе Рошарана ».

Вит развел руками перед собой. «Я многому научился после того испытания с картами много лет назад. Но Jasnah, это является для лучших. Если Далинар победит, что ж, ваши люди получат то, что хотят. Но если Далинар проиграет, Одиум будет сдержан. Мы ограничиваем наши потери, делая все возможное, чтобы на границах этой планеты прекратились ад и ненависть ».

«Он ставит все на это единственное соревнование чемпионов», - сказала Ясна. «Я ненавижу эту традицию, даже когда играют на более низких ставках».

«Говорит женщина, которая использовала меня в уловке, чтобы манипулировать этой самой традицией две недели назад».

«Более низкие ставки, - повторила Ясна, - включая бессмысленную потерю, такую как ваша смерть».

"Ясна!"

«Остроумие, ты бессмертен», - сказала она. «Ты сам мне сказал».

«И вы мне поверили?» - ошеломленно спросил он.

Она остановилась и внимательно посмотрела на него.

Он усмехнулся, затем снова поцеловал ее руку. Казалось, он думал, что подобные вещи в конечном итоге зажгут в ней страсть. На самом деле, физическая стимуляция была намного хуже умственной.

«Я сказал вам, что я еще не умер, когда его убили», - сказал он. «Это не значит, что когда-нибудь кто-то не найдет выхода, и я бы предпочел не давать им возможности. Кроме того, даже для меня смерть может сбить с толку.

«Не отвлекай меня», - сказала она. «Можем ли мы действительно рискнуть судьбой мира на простой дуэли ?»

«Ах, но это не дуэль, Ясна. В том-то и дело. Дело не в конкурсе, а в том , что ведет к конкурсу. Я знаю Рейса. Он высокомерен и любит, когда ему поклоняются. Он никогда ничего не делает без удовольствия от того, как он может похвастаться.

«Он также осторожен. Тонкий. Итак, чтобы победить, мы должны убедить его, что он не может полностью проиграть. Этот контракт делает это. Если его состояние неудачи таково, что ему придется ждать тысячу лет, чтобы попытаться снова, что ж, это его не беспокоит. Он здесь уже тысячи лет. Так что еще тысячу он будет рассматривать как приемлемую потерю. Но для вас и для подающих надежды Радиантов тысяча лет - это долгий срок. Пока дремлет бездушная звезда ».

«Бездушная звезда».

"Да."

«Сны».

«Как они это делают».

Она пристально посмотрела на него.

«Пока крыса ржавеет?» он спросил.

«Пока сезоны видят истории?»

«О, это восхитительно, Ясна. Представьте, что я был тем, кто мог каким-то образом подчеркнуть звуки симфонии ».

Она приподняла бровь, глядя на него.

«Это значит красиво», - сказал он.

«Нет, это не так». Она снова изучила контракт. «Иногда мне кажется, что ты не воспринимаешь это так серьезно, как следовало бы, Вит».

«Это личная ошибка», - сказал он. «Чем серьезнее что-то становится, тем больше я оказываюсь неуместным образом вовлеченным. В самом деле.

Ясна вздохнула.

«Я остановлюсь», - сказал он с ухмылкой. "Я обещаю. Но послушайте, Ясна, Рейс… Одиум - это тот, кого мы можем победить. Если у него есть один большой недостаток, так это то, что он думает, что он умнее, чем он есть на самом деле. Он очень старался сделать Далинара своим чемпионом. Почему? Потому что он не просто хочет побеждать, он хочет побеждать так, чтобы это что- то говорило . Всем, кто смотрит.

«Он был настолько уверен, что сможет перевернуть Блэкторн, что поставил почти все на эту уникальную игру. Теперь ему должно быть страшно. Хотя он делает вид, что у него есть еще дюжина других планов, он пытается найти чемпиона, который сможет законно победить. Потому что он знает - то же, что я вам говорю, - что состязание будет заключаться не только в том, кто сильнее всех ударит своим копьем ».

"О чем это будет тогда?"

«Ясна, всегда одно и то же, - сказал Вит. «Сердца мужчин и женщин. Вы доверяете сердцам тех, кто сражается на вашей стороне? »

Она замолчала, надеясь, что он не слишком много в этом прочитал. Глядя на контракт, она не могла не почувствовать себя превзойденной всем этим. Она, почти два десятилетия готовившаяся именно к этим событиям, чувствовала себя неуверенно. Она доверяет ей собственное сердце, когда они сталкиваются с древними неприятностями , которые , несомненно , побежденный лучше женщин , чем она?

- Мудрый ответ, - прошептал Вит.

«Я не давал ни одного».

«Мудрый ответ». Он сжал ее руку. «Если вы дадите Одиуму этот контракт - и дадите мне уверенность, что он не сможет вырваться из этой планетной системы, что бы ни случилось, - тогда вам не придется доверять сердцам смертных, Ясна. Потому что ты получишь меня. И все, что я могу тебе дать ».

«Ты сказал мне, что он уничтожит тебя, если найдет».

«Мы добавим строку к контракту, - сказал Вит, - называя меня контактным лицом Хонор, которого представляет Далинар. Это защитит меня от прямых атак Одиума на весь срок действия контракта. Он должен будет соблюдать эти условия, поскольку они являются частью обещания, которое Рэйс дал, взяв Осколок Одиума. Несоблюдение этого обещания дало бы другим возможность противостоять ему, и, как сказано, неудачи убивали богов и раньше. Одиум это знает. Так что сделайте это, и я могу открыто помочь вам. Как я ».

«А это кто, Вит?» она спросила. «Кто ты на самом деле ?»

«Кто-то, - сказал он, - кто мудро отказался от власти, которую забрали все остальные, и тем самым получил свободы, которых они больше никогда не смогут получить. Я, Ясна, не связан. ”

Она встретилась с ним взглядом - глазами чего-то не мужского. Вещь, которая была вечной, как шпрен. Или, если верить ему, что-то еще более старое.

«Я чувствую, - сказала она, - что я должна быть напугана этим заявлением».

«Вот почему я так тебя люблю», - сказал он. «Вы уравновешены, умны и всегда готовы к уловке; но когда все это подводит тебя, Ясна, ты - прежде всего - параноик. ”

Люди - это оружие. Мы, певцы, преклоняемся перед страстью, не так ли? Как мы можем отказаться от такого прекрасного ченнелинга?

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Каладин проснулся, готовый к бою.

Он боролся, его сердце колотилось, когда он обнаружил, что руки связаны. Почему? Что происходило? Он хмыкнул, метаясь в темноте, и ...

Он начал вспоминать.

Он специально связал руки вместе, чтобы не дать ударить того, кто его разбудил, как вчера он сделал с Даббидом. Он ахнул, борясь с ужасом, когда он прижался к стене. Каладин сказал себе, что видения - это всего лишь кошмары, но он все еще хотел царапнуть свой собственный череп. Зарыться в нее, вытащить все ужасные мысли, всепоглощающую тьму. Бури. Он был ... он был ...

Он так устал.

В конце концов ему удалось достаточно успокоиться, чтобы освободить руки. Он обыскал черную комнату, но ничего не увидел. Они не оставили никаких огней. Тефт, однако, тихонько храпел.

Все было хорошо. Каладин был … все в порядке…

Он возился с циновкой в поисках фляги, которую поставил туда перед сном. Что его разбудило? Он вспомнил … песню. Песня далекая.

Он нашел флягу, но потом увидел свет на стене. Слабый, почти незаметный даже в темноте. Неуверенно вытер пот со лба, затем протянул руку и коснулся граната. Голос, такой тихий, заговорил в его голове.

… Помогите … пожалуйста …

Бури. Звук башни казался хилым.

"Что не так? Они нашли последний узел? »

Да … в … модели …

Модель? Каладин нахмурился, затем вспомнил большую модель башни в лазарете. В там ? Рядом с Радиантами?

Бури. Там были его родители.

Есть еще кое-что … так … намного … хуже…

"Какие?" - потребовал ответа Каладин. «Что может быть хуже?»

Они ... скоро убьют ... всех Радиантов ...

"Радианты?" - сказал Каладин. «Пленные?»

… Пожалуйста … пришлите … мне Рлейн…

Голос исчез вместе со светом. Каладин глубоко вздохнул, дрожа. Сможет ли он сделать это снова? Он достал сферу и разбудил Тефта.

Другой мостовик проснулся и рефлекторно схватил Каладина за руку. Его хватка была слабой. Несмотря на то, что он сказал, время в коме оставило его обессиленным.

«Я должен сражаться, - подумал Каладин. Я единственный, кто может.

"Что это?" - сказал Тефт.

«Что-то происходит, - сказал Каладин. «Спрен башни разбудил меня, сказав, что последний узел был обнаружен. Брат сказал мне, что Радианты в опасности, и попросил прислать Рлейна. Я думаю, они хотели отправить Рлейна в Навани, как мы и планировали. Кажется, что нас заставили. Нам нужно попытаться спасти Радиантов ».

Тефт кивнул и со стоном сел.

«Кажется, вы не удивлены», - сказал Каладин.

«Я нет», - сказал Тефт, поднимаясь на ноги. «Это было, парень, что бы мы ни делали. Мне жаль. Похоже, у нас нет времени делать это так, как твой отец.

- Смотрители у края, - мягко сказал Каладин. «Нам нужно двигаться быстро. Вы готовите Лифт пробраться к Радиантам, чтобы она могла начать их будить. Я подниму шум снаружи, чтобы выманить стражников и отвлечь Преследователя. Если охранники не выходят, вам придется их нейтрализовать ».

"Тогда все в порядке. Достаточно хорошо." Тефт указал в сторону, туда, где на земле что-то лежало сложенным. Мост Четыре мундира. Каладин попросил Даббида дать им смену одежды. Это было то, что он нашел? Когда они начали одеваться, Даббид вернулся в отчаянии. Он подошел и схватил Каладина за руку.

- Башня Шпрен тоже с тобой разговаривала? - спросил Каладин.

Даббид кивнул. «Они казались такими слабыми».

«Вы знаете, где находится Рлейн?» - спросил Каладин.

«Я собираюсь встретиться с ним», - сказал Даббид. "Четвертый этаж. Что-то случилось с Венли, что его по-настоящему потрясло. Он не хотел разговаривать в лазарете ».

«Скажите ему, что план готов, - сказал Каладин. «Кто-то должен сообщить королеве. Как вы думаете, вы двое сможете добраться до нее?

«Рлейн думает, что сможет, - сказал Даббид. «Я пойду с ним. Люди игнорируют меня ».

- Тогда уходи, - сказал Каладин. «Скажи ей, что мы делаем и что нам придется вытащить Радиантов. Тогда вы двое прячетесь в этой комнате и не устраиваете штормов. Мы сбежим с Радиантами, заберем Далинар и вернемся за тобой ».

Даббид заломил руки, но кивнул. - Четвертый мост, - прошептал он.

- Четвертый мост, - сказал Каладин. «Я не хочу оставлять вас двоих одних, Даббид, но нам нужно двигаться сейчас - и я хочу, чтобы с королевой связались. Плюс ... Брат что-то сказал. О том, чтобы послать к ним Рлейна.

«Они сказали это и мне, - сказал Даббид. Он отдал честь, на что Каладин ответил, а затем пустился бежать.

«Если что-то пойдет не так, - сказал Каладин Тефту, продолжая одеваться в форму, - вылезай из этого окна».

Они отрабатывали трюк Каладина по вливанию предметов и его сапог, чтобы спускаться по стенам. В чрезвычайной ситуации кому-то, возможно, придется выпрыгнуть из окна и надеяться восстановить свои силы до того, как он упадет на землю, но это было крайней мерой. Текущий план заключался в том, чтобы Ветрокрылые спустились по внешней стороне, каждый с другим Сияющим, привязанным к их спинам.

Это был далеко не идеальный план, но он был лучше, чем позволить Сплавленному убить Радиантов, пока они были в коме.

«Даже если ты только выберешься отсюда, - сказал Каладин, - сделай это, вместо того, чтобы оставаться и делать безнадежную позицию. Возьми себя в руки и доберись до Далинара ».

"И ты?" - сказал Тефт. "Вы будете следовать, верно?"

Каладин колебался.

«Если я сбегу, беги ты», - сказал Тефт. «Послушайте, что произошло последние два раза, когда узел был обнаружен?»

«Преследователь ждал меня, - признался Каладин.

«Он будет снова», - сказал Тефт. «Это ловушка, простая и понятная. Чего враг не знает, так это того, что нас не волнует узел. Мы пытаемся освободить Радиантов. Так что отвлеките его немного, да, но затем бегите и позвольте им получить их штурмовую фабрику.

«Я мог бы попробовать это».

«Дай мне клятву, парень. Мы больше ничего не можем сделать в этой башне. Нам нужно добраться до Далинара. Я пойду туда с как можно большим количеством Радиантов, которых смогу спасти. Ты ведь прикрыл мою спину?

«Всегда», - кивнул Каладин. "Я клянусь. Вытащите как можно больше Радиантов и бегите. Как только ты это сделаешь, я пойду за тобой.

Я люблю их искусство. Они изображают нас божественно: все красные оттенки и черные линии. Мы кажемся демоническими и устрашающими; они проецируют на нас весь страх и ужас.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Далинар вошел в дом военного лагеря Прайма и сразу почувствовал, что зашел не в то здание. Конечно, это была кладовая, где хранилась дополнительная мебель, собранная из окрестных заброшенных городов.

Но нет, Далинар просто привык к строгости. Для командира алети было военным добродетелью избегать утешения. Возможно, Далинар иногда заходил слишком далеко в этой идее, но он привык к простой мебели и голым стенам. Даже его комнаты в Уритиру стали слишком захламленными, на его вкус.

Молодой Янагаун происходил из другой традиции. Эта прихожая была настолько обставлена богатой мебелью - все поверхности были окрашены в бронзу, кроме какого-то мягкого материала, - что создавал лабиринт, через который Далинару пришлось пройти, чтобы добраться до другой стороны. Добавление к сложности, в комнате была также упакована с истекшую батальоном слуг. Дважды Далинар встречал кого-то в ярких азийских узорах, которому приходилось физически залезать на диван, чтобы пропустить его.

Где они все это нашли? И эти гобелены, драпирующие все видимые места на стенах. Неужели они их всю дорогу несли? Он знал, что азиаты больше привыкли к длинным цепочкам поставок - у них не было доступа к тому количеству заклинателей душ, которое было у алети, - но это было чрезмерно, не так ли?

Хотя, заметил он, оборачиваясь через комнату, когда он достиг другой стороны, это, безусловно, замедлит убийцу или силы, которые попытались прорваться сюда и напасть на Прайм.

В следующей комнате он обнаружил еще большую странность. Премьер - Янагаун Первый, Император Макабака - сидел на троне во главе длинного стола. За столом больше никто не ел, но он был уставлен зажженными канделябрами и тарелками с едой. Янагаун заканчивал завтрак, в основном нарезанные фрукты. На нем была накидка из плотной ткани и богато украшенный головной убор. Он ел чопорно, протыкая каждый фрукт длинной шпажкой, а затем поднося его к губам. Казалось, он почти не двигался, скрестив одну руку перед грудью, а другой манипулировал вертелом.

По обе стороны от него стояло большое количество людей. В основном они казались последователями лагеря. Прачки. Wheelwrights. Реши чулл хранители. Швеи. Далинар выбрал только несколько форм.

Ясна уже приехала на встречу. Она стояла среди групп людей, и слуга проводил Далинара в том же направлении, так что он присоединился к причудливому зрелищу. Стоя и наблюдая, как император ест свой фрукт по одному нежному кусочку за раз.

Далинару нравились азиаты, и они оказались хорошими союзниками с потрясающе эффективной армией. Но штормы наверху и Проклятие за пределами, были ли они странными. Хотя любопытно, но он обнаружил, что их избыток менее отвратительный, чем когда потакал верховный принц Алети. В Алеткаре это было бы выражением высокомерия и недостатка самообладания.

Здесь была определенная … сплоченность дисплея. Слуги алети высшего ранга носили простые черно-белые одежды, но азисы были одеты почти так же богато, как император. Переполненный стол явно не для Янагауна. Он был просто еще одним украшением. Речь шла о положении Прайма и самой империи, а не о возвышении отдельного человека.

Судя по тому, что слышал Далинар, у них были проблемы с назначением последнего премьер-министра. Причиной этого, конечно же, было то, что он стоял прямо за Далинаром: Сзет, Убийца в белом, убил двух последних Праймов. В то же время Далинар и представить себе не мог, что кто-то захочет стать Праймом. Им приходилось иметь дело со всей этой пышностью, всегда демонстрирующейся. Может быть , поэтому их «научная республика» работала так, как любила Ясна. Они случайно сделали положение императора настолько ужасным, что ни один здравомыслящий человек не захотел бы этого - поэтому им нужно было найти другие способы управлять страной.

Далинар научился достаточно светской грации, чтобы хранить молчание до тех пор, пока представление не будет завершено. Затем каждому из зевак была вручена бронзовая тарелка, полная еды, которую они приняли, поклонившись императору. Когда они один за другим уходили, другие слуги быстро освободили место за столом для Ясны и Далинара, хотя часы, которые он носил в наручном браслете, говорили ему, что он все еще на несколько минут раньше, чем на встречу.

Это было собственное устройство Проклятия. Если бы он прыгал, как Прайм. Хотя по общему признанию, Далинар понимал, насколько меньше его времени потрачено зря теперь, когда все точно знали, когда собраться вместе. Не говоря ни слова, Навани наводил порядок в своей жизни.

Быть безопасным. Пожалуйста. Свет моей жизни, мое драгоценное сердце.

Он послал Сзета, так как ни у одного из двух других монархов в комнате не было стражи. Когда они устроились - последний из наблюдателей ушел - Нура поклонился Прайму, затем сел за стол, намеренно расположенный ниже них троих. Некоторые в империи считали скандалом то, что Далинар, Ясна и Фен всегда сидели на одной высоте с Прайм, но Янагаун настаивал.

«Далинар, Ясна», - сказал юноша, расслабляясь, снимая головной убор и кладя его на стол. Нура бросила на него взгляд, но Далинар улыбнулся. Она, очевидно, считала, что Прайм должен соблюдать приличия, но Далинару нравилось видеть, как молодежь становится более комфортной с его положением и другими монархами. «Мне очень жаль, что у нас не было тарелок с едой для тебя», - продолжил Янагаун на азишском. «Я должен был знать, что вы оба приедете раньше».

«Это был бы прекрасный сувенир, ваше величество», - сказала Ясна, кладя несколько бумаг на стол. «Но сегодня мы не были одними из избранных, поэтому было бы неправильно получать такую поддержку».

Мальчик посмотрел на Нуру. «Я сказал вам, что она поняла».

«Ваша мудрость растет, Императорское Величество», - сказала пожилая женщина. Она была азисским визирем - государственным служащим высокого уровня. В ее собственном наряде было меньше золота, чем в одежде Прайма, но тем не менее он был фантастического цвета, с кепкой и контрастным пальто с множеством узоров и оттенков. Ее длинные волосы поседели и заплетены в косу, которая с одной стороны выходила из ее чепца.

«Хорошо, Ясна», - сказал Янагаун, наклоняясь вперед, чтобы изучить бумаги Ясны, хотя, насколько знал Далинар, он не мог читать Алети. «Скажи мне прямо».

Далинар приготовился.

«У нас практически нет шансов вылечить Уритиру», - сказала Ясна на азишском языке, в ее голосе почти не было акцента. «Наши разведчики подтверждают, что фабрики рядом с ним не работают. Это означает, что если бы мы воссоздали уменьшенную версию летательного аппарата моей матери для доставки войск, он упал бы в тот момент, когда приблизился бы слишком близко.

«Они также заблокировали пещеры. Мой дядя высадил на дно небольшой отряд, и это действие, похоже, проинформировало врага о том, что мы знаем, что их уловка осуществлена. Они больше не отправляют фальшивые сообщения через spanreed, и мы видели войска певцов на балконах.

«С помощью Осколочного клинка, который, как мы обнаружили, можно доставить в защищенную зону, если он не связан, наши войска могут прорваться через завал внизу. Но при этом сила будет открыта для лучников на возвышенностях. И если мы пройдем через эти завалы, борьба на всем пути через оспариваемую систему туннелей станет кошмаром.

«Марш солдат по вершинам гор невозможен по множеству причин. Но если мы действительно достичь башни, мы потеряем. Наши поля битвы - это тщательный баланс Света против Сплавленного, Осколок против Регала, солдата против солдата. В Уритиру не было бы Радиантов - и вся стратегия рухнула бы ».

«У нас был бы Каладин», - сказал Далинар. «Его силы все еще работают. Отец Бури думает, что это потому, что он достаточно далек в своих клятвах.

«При всем уважении к нему, - сказала Ясна, - Каладин всего лишь один человек, которого вы освободили от должности перед нашим отъездом».

Конечно, она была права. Здравый смысл подсказывал, что один человек - ничто против армии Фьюзед. И все же Далинар задумался. Однажды в военных лагерях он поспорил с солдатами Каладина, которые устроили бдение для молодого Ветрокрылого - тогда считавшегося мертвым. В тот раз Далинар ошибался. Теперь он обнаружил, что обладает частью той же веры, что и эти солдаты.

Побитый, сломленный, окруженный врагами, Каладин продолжал сражаться. Он знал, как сделать следующий шаг. Они не могли оставить его в одиночестве.

«Наш лучший шанс, - сказал Далинар остальным, - это доставить меня и войска через Шадесмар к башне. Я мог бы открыть там перпендикуляр, и мы могли бы застать врага врасплох атакой ».

«Вы могли бы открыть там один, дядя», - сказала Ясна. «Что думает Отец Бури?»

«Он не уверен, что я достаточно далеко продвинулся в своих клятвах или своих навыках, чтобы справиться с этим», - признал Далинар.

Ясна постучала по своим записям. «Для штурма Шадесмара потребуется большое количество кораблей - чего у нас нет на той стороне, и что я не вижу способа получить».

«Нам нужно найти способ поддержать Каладина, Навани и любое сопротивление, которое они создают», - сказал Далинар. «Нам может не понадобиться большая сила кораблей. Небольшая группа обученных солдат может проникнуть внутрь и вывести из строя фабрику, которую враг использует, чтобы остановить Сияющих ».

«Несомненно, - сказала Ясна, - это метод, который враг использовал, чтобы попасть в башню. Они будут остерегаться этой же тактики ».

"Ну и что?" - сказал Янагаун, пережевывая орехи, которые спрятал в кармане своей огромной мантии. «Ясна, ты возражаешь против каждого аргумента Далинара. Ты хочешь сказать, что мы должны отдать Уритиру врагу? »

«Без этого все наши военные усилия разваливаются», - сказал Нура. «Это было средство, с помощью которого мы соединили наши разрозненные силы!»

«Не обязательно», - сказала Ясна, показывая Прайму несколько небольших карт. «Пока у нас есть более сильный флот и надлежащая поддержка с воздуха, мы можем контролировать южную половину Рошара. Для этого потребуются недели или месяцы путешествия, но мы можем координировать наши поля сражений, пока у нас есть границы ».

«Тем не менее», - сказал Янагаун, взглянув на Нуру. Пожилая женщина согласно кивнула.

«Это серьезный удар», - сказал Далинар. «Джасна, мы не можем просто оставить Уритиру. Вы сами потратили годы, пытаясь найти его ».

«Я не предлагаю, дядя, - сказала она холодным голосом. «Я просто представляю факты. На данный момент, я думаю, нам нужно действовать так, как будто мы не скоро вернем себе башню, что может означать выступление против сил Ишара в Тукаре, чтобы мы могли обезопасить эти позиции. В любом случае, мы должны планировать, как поддержать наши силы на юге Алеткара против Веденов ».

Все они были вескими аргументами, стержнем сплоченной и хорошо продуманной стратегии боя. Она очень старалась и в основном преуспевала, чтобы научиться быть способным тактическим командиром. Он не мог винить ее за то, что она чувствовала, что ей есть что доказать; всю ее жизнь была череда людей, требовавших, чтобы она доказала им себя.

Однако ее стремление покинуть Уритиру пахло слишком похожим на то, что сделал Таравангиан, оставив Рошар. Сдавайтесь быстро, если вы думаете, что вас побили.

«Джасна, - сказал он, - нам нужно больше стараться, чтобы освободить Уритиру».

«Я не говорю, что мы не должны этого делать, просто такая акция будет очень сложной и дорогостоящей. Я пытаюсь обрисовать эти затраты, чтобы мы знали о них ».

«То, как вы говорите, лишено надежды».

«Надежда», - сказала она, раскладывая свои бумаги на столе. «Я когда-нибудь говорил вам, как сильно мне не нравится это слово? Подумайте, что это значит, что подразумевает. У тебя есть надежда, когда ты в меньшинстве. У вас есть надежда, когда вам не хватает вариантов. Надежда всегда иррациональна, дядя.

«К счастью, мы не совсем рациональные существа».

«И мы не должны этого хотеть», - согласилась она. «В то же время, как часто« надежда »была причиной того, что кто-то отказывается двигаться дальше и принимать реалистичное отношение? Как часто «надежда» вызывала больше боли или замедляла заживление? Как часто «надежда» мешает кому-то встать и сделать то, что нужно сделать, потому что он цепляется за желание, чтобы все было по-другому? »

«Я бы сказал, - сказал Янагаун, наклоняясь вперед, - эта надежда определяет нас, Ясна. Без него мы не люди ».

«Возможно, вы правы», - сказала Ясна, фраза, которую она часто употребляла, когда ее не убедили, - но при этом не желая продолжать спор. «Хорошо, давай обсудим Уритиру».

«Ваши силы будут работать, - сказал Далинар, - по крайней мере частично. Вы сказали Четвертый идеал ».

«Да», - сказала она. - У меня есть - хотя Отец Бури не уверен, действительно ли четвертая клятва позволит Сияющему выдержать подавление. Я прав?"

«Да, - сказал Далинар. «Но если враг пополняет запасы через Врата Клятвы, есть только один способ, которым мы можем реально что-либо сделать в этой ситуации. Мы должны уничтожить их фабриал подавления. Так что мое предложение о небольшой команде имеет наибольший смысл ».

«И вы должны его возглавить?» - сказала Ясна.

«Да», - сказал Далинар.

«Вы все еще далеки от овладения своими силами. Что, если вы не можете открыть перпендикуляр на Уритиру? »

«Я экспериментировал, практиковал», - сказал Далинар. «Но да, мне предстоит долгий путь. Так что я обдумывал другое решение ». Он выбрал одну из карт Ясны и повернул ее, чтобы остальные увидели. «Мы пришли сюда, в Эмул, чтобы использовать тактику молотка и наковальни, чтобы натолкнуть нашего врага на армию здесь. Армия Ишара, которого азиаты зовут Таши ».

"Да и?" - спросила Ясна.

«У меня есть разведчики, изучающие его позицию, - сказал Далинар, - и есть визуальное подтверждение - показанное мне через светоплетение, - что этот человек находится там. Рисунки Вита подтверждают это. Я поговорил с Отцом Бури, и мы двое думаем, что это наше лучшее решение. Ишар - мастер в области бондмитинга. Если я смогу завербовать его, он сможет стать секретом спасения Уритиру ».

«Простите», - сказала Нура. «Но разве мы не определили, что все Вестники … сумасшедшие?» Ей было трудно сказать; их религия рассматривала Вестников как божеств. Люди макабаки поклонялись им, а не Всевышнему.

«Да, - сказал Далинар, - но Эш указывает, что Ишар мог сбежать с меньшими повреждениями, чем другие. Она ему доверяет ».

«У нас есть письма от Ишара, дядя, - сказала Ясна. «Это не воодушевляет».

«Я все равно хочу попытаться поговорить с ним», - сказал Далинар. «Мы в основном игнорировали его армии, кроме как использовать их в качестве наковальни. Но если бы я подошел с флагом мира и переговоров, Ишар ...

«Подожди», - сказал Янагаун. «Ты собираешься пойти лично?»

«Да», - сказал Далинар. «Мне нужно увидеть Ишара, задать ему вопросы».

«Пошлите своих Сияющих», - сказала Нура. «Возьмите этого пленника. Приведи его сюда. Тогда поговори с ним ».

«Я лучше пойду сам», - сказал Далинар.

«Но…» - сказал Янагаун совершенно сбитым с толку. «Ты король. Это даже хуже, чем когда Ясна вышла на Плейт и сражалась с врагом! »

«Это старая семейная традиция, ваше величество, - сказала Ясна. «Мы склонны погружаться в самую гущу событий. Я виню давнишнюю тренировку Алети, которая говорит, что лучший генерал - это тот, кто возглавляет атаку ».

«Я полагаю, - сказал Янагаун, - что история наличия чрезмерного количества Осколков может создать ощущение непобедимости. Но, Далинар, почему ты поднимаешь этот вопрос сейчас? Чтобы получить совет? »

«Еще кое-что, чтобы вас предупредить», - сказал он. «Я намеренно поручил норкам командовать нашими вооруженными силами, чтобы я мог отойти, чтобы заняться более … духовными вопросами. Ясна и Вит готовят для меня контракт, который я представлю Одиуму, как только мы заставим его прийти и поговорить со мной снова.

«Пока мы не сможем заставить это работать, мне нужно чем-то помочь. Мне нужно привлечь Ишара на нашу сторону, а затем посмотреть, сможет ли он научить меня, как восстановить Договор клятвы, и помочь мне спасти Уритиру ».

«Что ж, - сказал Янагаун, глядя на Нуру. «Быть союзником Алети … интересно. Тогда, полагаю, двигайся со скоростью Яэзира.

«Яэзир мертв, - подумал Далинар, хотя и не сказал этого.

Затем Ясна взяла на себя бразды правления разговором, объяснив контракт, который она готовила для Одиума. Она и Далинар ранее уже разговаривали с Королевой Фен через разветвление. Далинар предложил некоторые объяснения, но в основном позволил Ясне убеждать. У нее была тяжелая битва, так как для того, чтобы заставить монархов согласиться на это соревнование, потребовались некоторые усилия.

Ясна могла справиться с этим; он был уверен в ней. Он все больше убеждался в том, что его работа связана с его связями, Клятвой и Вестниками.

В конце концов встреча подошла к концу. Они согласились встретиться еще раз, чтобы обсудить другие пункты контракта, но пока Янагаун должен был присутствовать на некоторых религиозных церемониях для своего народа. Далинару нужно было подготовиться к поездке в Тукар; он намеревался уйти, как только будет разумным.

Когда они поднялись, чтобы уйти, Янагаун надел головной убор. «Далинар, - сказал юноша, - мы что-нибудь знаем о Лифте? Мы оставили ее в башне ».

«Каладин сказал, что другие Радианты были без сознания, - сказал Далинар. «Это, вероятно, включает ее».

«Может быть», - сказал Янагаун. «Она часто делает то, что ей не положено. Если вы слышите слово, пришлите мне, пожалуйста? "

Далинар кивнул, присоединился к Ясне и вышел из дворца Янагауна. Внешний вид мог показаться таким же обычным, как и любое другое здание в деревне, но это был дворец.

Он забрал Сзета, который что-то для него держал. Далинар взял большую книгу - устрашающего размера, хотя знал, что она короче, чем кажется. Бумага внутри была покрыта его собственными объемными линиями букв, больше и толще, чем положено, намеренно нарисованными его толстыми пальцами.

Он протянул книгу Ясне. Он позволил поделиться ранними набросками и их частями - и к настоящему времени они разошлись по всей коалиции. Однако он не считал книгу законченной, пока не внес в нее последние изменения в начале этой недели.

« Клятвопреступник ?» сказала она, принимая его с нетерпением. "Это готово?"

«Нет, но моя часть сделана», - сказал Далинар. «Это оригинал, хотя писцы сделали копии после моего последнего раунда переделок. Я хотел, чтобы у тебя была та, которую я написал ».

«Ты должен гордиться, дядя. С этим томом вы творите историю ».

«Боюсь, вы обнаружите, что это в основном религиозная чушь».

«Идеи не бесполезны просто потому, что они связаны с религиозным мышлением», - сказала Ясна. «Почти все древние ученые, которых я читаю, были религиозными, и я ценю, как их вера сформировала их, даже если я не ценю саму веру».

«То, что вы говорили о надежде на встрече», - сказал Далинар. «Они беспокоили меня, Ясна. Но, возможно, в хорошем смысле. Кто в мире станет оспаривать такую фундаментальную идею, как надежда? Но поскольку мы все принимаем это как жизненно важное, мы не думаем об этом. Что это на самом деле означает. Ты сделаешь."

«Я пытаюсь», - сказала она, оглядываясь на дворец Прайма. "Скажи-ка. Неужели я слишком стараюсь, чтобы стать военным лидером? Я считаю, что это важный прецедент, как и ваша книга, но ... Я попал в цель слишком точно, не так ли? "

Далинар улыбнулся, затем взял ее за руку, которая подняла книгу. «Мы открываем новый мир, Ясна, и путь перед нами темен, пока мы не внесем в него свет. Нам будет прощено, если мы время от времени споткнемся о невидимую землю ». Он сжал ее руку. «Я хочу, чтобы ты сделал что-нибудь для меня. Все великие философские тексты, которые я читал, имеют подтекст ».

«Да, об этом…» Он был не единственным мужчиной, который был потрясен, обнаружив, что на протяжении веков женщины в своей жизни оставляли комментарии друг другу. Что-то, продиктованное мужчиной, часто содержало мысли его жены или писца, которые никогда не высказывались вслух. Целый мир, скрытый от тех, кто думал, что они правят им.

«Я хотел бы, чтобы вы написали подтекст для« Клятвоносца », - сказал Далинар. "Открыто. Чтобы ее прочитал и открыл для себя любой, кто захочет ее прочитать ».

"Дядя?" - сказала Ясна. «Я не уверен, что традиция должна продолжаться. С самого начала это было сомнительно ».

«Я считаю, что идеи, предлагаемые в подтекстах, очень важны, - сказал Далинар. «Они меняют то, как я читаю. Историю пишут победители, как многие любят говорить, но, по крайней мере, у нас есть противоположные взгляды тех, кто наблюдал. Я хотел бы знать, что вы думаете о том, что я сказал ».

«Я не сдержусь, дядя, - сказала Ясна. «Если большая часть этого является религиозным, я буду вынужден быть честным. Я укажу на ваши предубеждения в отношении подтверждения, на ваши заблуждения. Возможно, было бы лучше, если бы ты поручил моей матери задание на подтекст ».

«Я подумал об этом, - сказал он. «Но я обещал объединиться, а не разделять. Я не делаю этого, отдавая свою книгу только тем, кто со мной согласен.

«Если мы открываем новый мир, Ясна, не должны ли мы сделать это вместе? Аргументы и все такое? Я чувствую ... как будто мы никогда не сможем договориться о деталях, вы и я. Однако эта книга - она может показать, что мы согласны по более важным вопросам. В конце концов, если общепризнанный атеист и человек, исповедующий свою собственную религию, могут объединиться, то кто может возразить, что их личные разногласия слишком велики, чтобы их можно было преодолеть? »

- Значит, ты это делаешь? она спросила. «Создание религии?»

«По крайней мере, пересмотр старого», - сказал Далинар. «Когда будет выпущен полный текст … Я подозреваю, что это вызовет еще больший раскол среди воринизма».

«Мое участие в этом не поможет».

«Тем не менее мне нужны твои мысли. Если вы готовы их дать ».

Она притянула книгу к себе. «Я считаю это одной из величайших почестей, которые мне когда-либо оказывали, дядя. Однако будьте осторожны, я не известен своей краткостью. На это у меня могут уйти годы. Я буду тщательным, я предложу контрапункты и могу опровергнуть весь ваш аргумент. Но я буду вежливым ».

«Все, что тебе нужно, Ясна». Он улыбнулся. «Я надеюсь, что в ваших дополнениях мы создадим нечто большее, чем я мог бы сделать один».

Она улыбнулась в ответ. «Не говори так. Вы говорите так, будто шансы на то, что это невозможно, и я бы сказал, что это наиболее разумный результат. Спасибо дядя. За ваше доверие ».

Для людей наши лица становятся символами. Вы найдете отголоски этого даже в искусстве за столетия до этого Возвращения.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Сегодня у ворот Клятвы выстроилась длинная очередь, но в этом не было ничего нового. Рабониэль был уверен, что человеческие королевства уже знали об оккупации, и поэтому разрешил открывать Врата Клятвы чаще, что позволило войскам певцов и слугам, занимающим башню, перемещаться.

Группа Венли из пятнадцати друзей съежилась за ее спиной, держа в руках свои припасы - мы надеемся, что они выглядели просто еще одной группой рабочих, получившей шанс вернуться в Холинар для перерыва. Венли туго затянула пальто против ветра. Слушатели не становились такими холодными, как казалось людям, но она все еще могла чувствовать укус ветра - особенно потому, что у этой формы был панцирь только как украшение, а не настоящая броня.

Она не совсем знала, что делать после того, как добралась до Холинара. Распоряжение Рабониэля наверняка вытащит ее людей из города и даже из Алеткара. Но Венли не мог ждать недели или месяцы, которые потребуются им, чтобы дойти до Расколотых Равнин. Ей нужно было узнать, жива ли еще ее мать.

Насколько далеко зайдет сила приказа? Рабониэля боялись, уважали. Сможет ли Венли доставить всю свою команду из пятнадцати человек на разведку через Небесного? В ее голове лежала ложь о секретной миссии Рабониэля на Расколотых равнинах. В самом деле, это было не так уж далеко от истины. Рабониэль почти приказал ей пойти исследовать остатки слушателя.

И что тогда? - подумал Венли. Рабониэль знает о них. Она знает, что я ухожу. Она мной манипулирует. С какой целью?

Это не имело значения. Венли пришлось уйти. Было время.

Тембр мягко пульсировал, когда она стояла в очереди, закинув футляр для карт через плечо, пытаясь не обращать внимания на ветер.

«Ты разочарован во мне?» - прошептал Венли Самонадеянности. «За то, что бросил Рлейна и людей?»

Тембр пульсировал. Да она была. Маленький Шпрен никогда не боялся быть откровенным с Венли.

«Что вы от меня ждете?» - прошептала она, отворачиваясь от Дула, чтобы он не слышал, как она разговаривает. «Помогите с их безумным планом? Он убьет всех этих Радиантов. Кроме того, ты думаешь, я бы им чем-нибудь помог?

Тембр пульсировал. У Венли все было хорошо. Обучение. Она могла помочь.

«Если бы я не был трусом, - подумал Венли. «Что, если бы у нас был другой хозяин? Певец, которому не все равно, как Рлейн ».

Тембр пульсировал.

"Что ты имеешь в виду?" - потребовал ответа Венли. «Ты не можешь меня хотеть . Я несчастный случай. Ошибка."

Еще один пульс.

«Ошибки не могут быть чудесными, Тимбр. Вот что определяет их как ошибки ».

Она пульсировала более уверенно. Как она могла быть более уверенной в каждой жалобе? Глупый спрен. И почему эта линия не двигалась? Переводы должны быть быстрыми; им нужно было обменяться людьми и припасами до прихода сильной бури.

Венли велела своим людям подождать, а затем вышла из строя. Она двинулась вперед, где спорили двое певцов, судя по одежде, бывшие Азиш.

"Что это?" - потребовал ответа Венли у Жажда.

Двое приняли ее царственную форму, затем ответила женщина. «Нам нужно подождать, чтобы провести обмен, Избранный», - сказала она, используя старый формальный певческий термин. «Человек, который устроил для нас Врата Клятвы, сбежал».

«Ни у кого больше нет живого клинка, который сейчас необходим для работы фабриала», - пояснил другой. «Если бы ты мог найти того, кого зовут Вайр, и спросить, когда он вернется…»

Венли взглянул в небо. Она чувствовала, как усиливается ветер. «Сильный шторм почти здесь. Мы должны переместить всех внутрь ».

Сначала они спорили, но Венли говорил более твердо. Вскоре они начали гнать разочарованных певцов к башне. Венли шел по плато, Тимбр возбужденно пульсировал. Она увидела в этом возможность.

«Почему ты веришь в меня?» - прошептал Венли. «Я не объяснил вам причин. Я испортил все, к чему прикасался. Я эгоистичный, бессильный, извините слушателя ».

Тембр пульсировал. Венли спас ее. Венли спас Лифт.

«Да, но меня нужно было уговорить и то, и другое», - сказал Венли. «Я не герой. Я несчастный случай.

Тембр был твердым. Некоторые люди бросились к цели, бегая изо всех сил. Остальные споткнулись. Но дело не в скорости.

Это было то направление, в котором они шли.

Венли задержался у входа в Уритиру. Она заколебалась, оглянувшись через плечо. Предыдущая сильная буря достигла всего шестого яруса. Вероятно, это будет охватывать почти всю башню, что было редкостью, думали их ученые. Ей казалось, что она ощущает силу этого, накатывающую на них ярость.

«Что если, - прошептала она Тимбре, - я предложила использовать это распоряжение, чтобы тайно вывести Стормблесседа или его семью из Уритиру?»

Тембр неуверенно пульсировал. Будет ли авторитет судебного приказа так далеко? Венли подумал, что, возможно, так и будет. Она не сможет вытащить ни одного из бессознательных Радиантов; за ними слишком внимательно наблюдали, и кто-нибудь пошлёт к Рабониэлю за подтверждением. Но несколько «случайных» людей? Это может сработать.

Она нашла Дула и остальных за входной дверью. Венли собрала их, подальше от посторонних ушей, и быстро передала свой приказ Мазиш. «Возьми это», - сказал Венли. «Если я не вернусь, ты сможешь использовать это, чтобы сбежать».

"Без тебя?" - сказал Мазиш. «Венли…»

«Я почти обязательно вернусь, - сказал Венли. «Но на всякий случай возьми и карту. Он понадобится тебе, чтобы тайно найти дорогу к другим слушателям ».

"Куда ты собираешься?" - спросил Дул.

Венли напевал Заблудшим. «Я думаю, мы должны предложить вывезти хирурга и его семью, включая их сына Ветрокрылую, с нами. Помогите им сбежать из башни, отведите их к своим людям на Расколотые Равнины ».

Она смотрела на них, ожидая страха, возможно, осуждения. Это поставит под угрозу их безопасность.

Вместо этого они всей группой напевали «Рассмотрение».

«Было бы полезно иметь Windrunner на нашей стороне, - сказал Мазиш. «Он определенно может помочь нам быстрее добраться до Расколотых равнин».

"Да!" - сказал Шумин, новобранец, все еще слишком нетерпеливый на вкус Венли. «Это отличная идея!»

«Но поможет ли он нам?» - спросил Дул.

«Он хорошо относился к Рлейну, - сказал Мазиш. «Даже когда он думал, что Рлейн всего лишь еще один священник. Мне не нравится то, что сделали люди, но если мы положим это в свой долг, мое чутье скажет, что он нас не предаст ».

Венли внимательно посмотрел на другие лица. Певцы с разнообразным рисунком кожи теперь напевают самые разные ритмы. Никто из них не напевал «Предательство», и они ободряюще кивали ей.

«Хорошо, - сказал Венли, - подожди меня, пока буря не пройдет. Если к тому времени я не вернусь, воспользуйтесь следующим переездом Врат Клятвы в Холинар. Я найду тебя там.

Они напевали ее слова, поэтому Венли направился к атриуму, надеясь, что она успеет помешать Рлейну осуществить его отчаянный план. Она не знала наверняка, примет ли он ее предложение. Но это было направление, в котором она должна двигаться.

* * *

Навани опустилась на колени на полу своего офиса. От накануне взрыва все еще пахло дымом.

Несмотря на то, что Рабониэль сказала, что хочет очистить зал на предмет осколков кинжала, никто не прибыл для этого. Они не водили ее в комнаты наверху. Ей не принесли еды. Они просто оставили ее одну.

Размышлять о ее полной неудаче.

Она оцепенела. После своей предыдущей неудачи - когда она открыла узел своим врагам - она взяла себя в руки и двинулась дальше. На этот раз она почувствовала себя застрявшей. Изношенный. Как старый баннер, слишком долго оставленный открытым для стихий. Разорванный штормами. Обесцвеченный солнцем. Теперь висит в клочьях, ожидая, когда соскользнет со столба.

Мы можем убить Сияющего Спрена.

В конце концов, все разговоры Рабониэля о совместной работе оказались ложью. Из Конечно это было. Навани знал, что это будет. Она планировала это и пыталась скрыть то, что знала. Но действительно ли она ожидала, что это сработает? Она неоднократно подтверждала себе, что не может переиграть Сплавленный. Они были древними, способными за гранью понимания смертных, существами вне времени и ... И ...

И она все смотрела на то место, где умерла дочь Рабониэля. Где Рабониэль плакал, держа труп своего ребенка. Такой человеческий момент.

Навани свернулась калачиком на своей кушетке, хотя всю ночь она не могла уснуть. Она часами слушала, как Сплавленный играет в коридоре ноты на металлических пластинах и требует новых - пока последний звук не эхом разнесся по каменным коридорам. Леденящий, ужасный звук, во всех смыслах неправильный. Рабониэль нашел тон.

Тон, который мог убить spren.

Должен ли Навани испытывать гордость? Даже в то время, близкое к безумию, ее исследования были настолько тщательными и хорошо аннотированными, что Рабониэль мог следить за ними. То, что заняло у Навани дни, «Сплавленный» воспроизвел за часы, раскрывая тайну, которая стояла тысячи лет. Доказательства того, что Навани все-таки был настоящим ученым?

«Нет, - подумала она, глядя в потолок. Нет, не смей брать на себя это различие. Если бы она была ученым, она бы поняла значение своей работы.

Она снова была ребенком, играющим в переодевания. Фермер мог наткнуться на новое растение в пустыне. Это сделало его ботаником?

В конце концов она заставила себя сделать единственное, что она была уверена, что не сможет разрушить. Она нашла чернила и бумагу среди обломков комнаты, затем встала на колени и начала писать молитвы. Частично это было сделано для удобства знакомства. Но штурмовать ее, она все еще верила. Возможно, это было так же глупо, как думать, что она ученый. Как она думала, кто слушает? Неужели она молилась только потому, что боялась?

«Да», - подумала она, продолжая рисовать. Я боюсь. И я должен надеяться, что кто-то где-то слушает. У этого кого-то есть план. Это все так или иначе имеет значение.

Jasnah взял комфорт в том , что не было никакого плана, что все было случайным. Она сказала, что хаотическая вселенная означает, что единственные действительно важные действия - это те, которые они считают важными. Это дало людям автономию.

Навани любила свою дочь, но не могла видеть ее так же. Организация и порядок существовали именно в том, как устроен мир. От узоров на листьях до системы соединений и химических реакций. Все это ей шептало.

Кто-то знал, что анти-Пустота возможна.

Кто-то знал, что Навани создаст его первым.

Кто-то все это видел, спланировал и поместил ее сюда. Она должна в это поверить. Следовательно, она должна была поверить в то, что выход есть.

«Пожалуйста, - молилась она, рисуя символ божественного направления». Пожалуйста. Я так стараюсь делать то, что правильно. Пожалуйста, направь меня. Что мне делать?

Голос раздался за пределами комнаты, и в ее бессонном состоянии она сначала приняла его за голос, обращающийся к ней в ответ. А потом … потом она услышала, о чем он говорит.

«Лучший способ отвлечь Бондсмита - убить его жену», - сказал голос. Жестко, холодно. «Поэтому я здесь, чтобы совершить действие, от которого вы до сих пор отказывались».

Навани встал и подошел к двери. Ее охранница-женщина была кем-то новеньким, но она не запрещала Навани смотреть через холл на рабочее место Рабониэля рядом со щитом Брата.

Перед Рабониэлем стоял человек в черной форме. Аккуратные, коротко подстриженные черные волосы, узкое ястребиное лицо с выдающимся носом и впалыми щеками. Моаш. Убийца.

«Я по-прежнему использую королеву», - сказал Рабониэль.

«Мои приказы от самого Одиума, - сказал Моаш. Если голос Fused был чрезмерно украшен ритмами и смыслом, его голос был противоположным. Мертвый. Голос, подобный шифру.

«Он приказал тебе прийти ко мне, Вайр», - сказал Рабониэль. «И я просил вас прислать. Итак, сегодня мне нужно, чтобы вы в первую очередь разобрались с моими проблемами. В башне есть червь. Пробираясь сквозь стены. Он становится все более серьезной проблемой ».

«Я предупреждал вас о Stormblessed», - сказал Моаш. «Я предупреждал вас всех. И ты не послушал ».

«Ты убьешь его», - сказал Рабониэль.

«Ни один враг не может убить Каладина Буревестника», - сказал Моаш.

"Ты обещал, что ..."

« Ни один враг не может убить Stormblessed», - сказал Моаш. «Он сила, подобная штормам, и вы не можете их убить, Фьюзед».

Рабониэль что-то протянул Моашу. Маленький кинжал. «Вы говорите глупость. Мужчина - это просто мужчина, каким бы умелым он ни был. Этот кинжал может уничтожить его спрен. Разложите этот песок, и он станет бледно-белым, когда невидимая веточка пролетит над головой. Используйте его, чтобы определить местонахождение его почестей, а затем ударить по нему, лишив его силы ».

«Я не могу убить его», - повторил Моаш в третий раз, убирая кинжал. «Но я обещаю кое-что получше. Мы заключаем это завет, Fused: я разрушаю Stormblessed, оставляю его без возможности вмешиваться, а ты избавляешь меня от королевы. Принял?"

Навани почувствовала, что ей холодно. Рабониэль даже не взглянул в ее сторону. «Принято», - сказал Рабониэль. «Но сделай для меня другое. Преследователя послали уничтожить последний узел, но я думаю, что он задерживается, чтобы побудить Штормблесса появиться и сразиться с ним за это. Разбей для меня узел ».

Моаш кивнул и принял то, что казалось небольшой схемой, объясняющей расположение узла. Он развернулся на каблуках с военной точностью и пошел по коридору. Если он видел ее, то промолчал, как холодный ветер.

«Чудовище», - сказала Навани, злясь у ее ног. "Предатель! Вы напали бы на своего друга? "

Он остановился. Глядя прямо перед собой, он заговорил. «Где вы были, светоглазые, когда ваш сын приговаривал невинных к смерти?» Он повернулся, глядя на Навани безжизненными глазами. «Где ты была, королева, когда твой сын отправил Рошону в родной город Каладина? Политический изгой, известный убийца, сослан в небольшую деревню. Где он не мог нанести никакого вреда, верно?

«Рошоне убила брата Каладина. Вы могли бы это остановить. Если кто-то из вас заботится. Ты никогда не была моей королевой; ты для меня ничто. Вы никому ничего не значите. Так что не говорите мне об измене или дружбе. Вы не представляете, во что мне обойдется этот день ».

Он продолжал идти вперед, не имея видимого оружия, кроме кинжала, заправленного за пояс. Кинжал, предназначенный для убийства спрена. Кинжал, который, по сути, создал Навани. Он добрался до конца коридора, загорелся Грозовым светом - который каким-то образом сработал для него - и взмыл в воздух, поднимаясь по открытой лестнице на первый этаж.

Навани рухнула в дверной проем, возражения заглушили ее горло. Она знала, что он ошибался, но не могла найти голоса. Что-то в этом мужчине нервировало ее до паники. Он не был человеком. Он был Вестником Бездны. Если это слово и применимо к кому-либо, то это был Моаш.

"Что вам нужно?" - спросил ее охранник. "Тебя накормили?"

«Я…» Навани облизнула губы. «Мне нужна свеча, пожалуйста. За горящие молитвы ».

Примечательно, что она его принесла. Взяв свечу, дрожа, Навани обняла пламя чашей и подошла к своей кушетке. Там она встала на колени и начала сжигать свои символы по одному.

Если был Бог, если Всевышний все еще был где-то там, создал ли он Моаша? Почему? Зачем приносить такое в мир?

«Пожалуйста, - подумала она, умоляя, пока палата сморщилась, ее молитвы поднимали дым в воздух. Пожалуйста. Скажи мне что делать. Покажи мне что-нибудь. Дай мне знать, что ты там.

Когда последняя молитва дрейфовала в сторону Безмятежных залов, она села на пятки, онемевшая, желая прижаться друг к другу и забыть о своих проблемах. Однако, когда она двинулась, чтобы сделать это, в свете свечей она увидела что-то блестящее среди обломков своего стола. Словно в трансе, Навани встал и подошел. Охранник не смотрел.

Навани смахнул пепел и обнаружил металлический кинжал с алмазом, прикрепленным к навершию. Она в замешательстве уставилась на него. Он взорвался, не так ли?

Нет, это второй. Тот, которым Рабониэль убил свою дочь. Она отбросила его в сторону, как будто ненавидя его, как только дело было сделано.

Драгоценное, бесценное оружие, и Сплав отказался от него. Как долго Рабониэль не спал? Чувствовала ли она себя Навани, измученной, доведенной до предела? Забываете важные детали?

Ибо там, переливаясь фиолетово-черным в драгоценном камне, было мягкое сияние. Не полностью израсходован при предыдущем убийстве.

Небольшой заряд анти-Пустоты.

* * *

Каладин спускался по ступенькам по одной. Неторопливо он шел к ловушке.

Определенный импульс подтолкнул его вперед. Как будто его следующими действиями было заклинание души в камень, уже неизменное. Гора, казалось, заполняла его позади, блокируя его отступление.

Вперед. Только вперед. Один шаг за другим.

Он вышел из подъезда на первый этаж. Два ужасных Регала охраняли путь, но они отступили - руки на мечах, отчаянно напевая. Каладин проигнорировал их, повернувшись к атриуму. Он приставил копье к плечу и зашагал по центральному коридору.

Больше не надо прятаться. Он слишком устал, чтобы прятаться. Слишком требователен для тактики и стратегии. Преследователь хотел его? Что ж, он хотел бы представить Каладина таким, каким его всегда видели. Одетый в форму, шагает в бой с высоко поднятой головой.

Перед ним рассыпались люди и певцы. Каладин видел, как многие люди носили знаки, описанные Рлейном, - глифы шаши, нарисованные на лбу. Штурм их, они поверили в него. Они несли символ его стыда, его неудач и его заточения. И они сделали что-то лучше.

Он не мог избавиться от ощущения, что это все. В последний раз, когда он был в униформе, его последнее выступление в качестве члена «Четвертого моста». Так или иначе, ему пришлось уйти от жизни, за которую он цеплялся, и от простого отряда солдат, которые составляли сердце этой жизни.

Все эти люди верили в версию о том, что он уже умер. Верховный маршал Каладин Буревестник. Доблестный солдат, предводитель Ветрокрылых, стойкий и непоколебимый. Как невинный юноша Кэл, командир отделения Каладин, солдат в армии Амарама, и Каладин, раб … Верховный маршал Штормблес прошел. Каладин стал кем-то новым, кем-то, кто не мог сравниться с легендой.

Но со всеми этими людьми, которые верят в него - падают позади него, шепчут с надеждой и ожиданием - возможно, он сможет воскресить Stormblessed для последней битвы.

Он не беспокоился о том, чтобы выставить себя напоказ. Бежать было некуда. Регалы и певцы-солдаты собрались в кучки, преследуя его и грубо перешептываясь, но они позволили Сплавленному разобраться с Сияющим.

А вот другие Fused знали бы. Каладин уже был заявлен. Его преследовали.

Когда Каладин приблизился к «Отколу» - коридор справа от него слился бы с большим открытым рынком - он наконец почувствовал ее. Он быстро остановился, глядя в том направлении. Десятки людей, следовавшие за ним, замолчали, когда он пристально посмотрел и поднял правую руку в направлении рынка.

«Сил», - подумал он. Я здесь. Найди меня.

Вдали отражалась едва заметная полоса света. Он повернулся и повернулся к нему, набирая скорость - его путь становился прямее. Она стала ярче, и его сознание расцвело. Они не были целыми ни одно, ни другое.

Она пришла в себя, ахнула, затем приземлилась на его руку в своем девичьем платье.

"С тобой все впорядке?" он прошептал.

«Нет», - сказала она. «Нет, совсем нет. Это было … такое чувство, когда я чуть не умерла. Как это было, когда я дрейфовал веками. Мне грустно, Каладин. И холодно.

«Я понимаю эти чувства», - ответил он. «Но враг, Силь … они собираются казнить Радиантов. И у них могут быть мои родители ».

Она посмотрела на него. Затем ее фигура расплылась, и она мгновенно оказалась в униформе, как у него, окрашенной в синий холин.

Каладин кивнул, затем повернулся и продолжил, омраченный надеждами и молитвами сотен людей. Затененный собственной репутацией. Человек, который никогда не заплакал по ночам, в ужасе прижался к стене. Человек, которым он был полон решимости притвориться. В последний раз.

Он проверил летающую перчатку Навани, которую он прикрепил к своему поясу - легко отцепить, если нужно - на правом боку, так что она указывала позади него. Накануне вечером Каладин и Даббид сбросили его совместные веса. В предыдущем бою это не сработало для него так хорошо, но теперь он понял его ограничения. Это было устройство, созданное инженерами, а не солдатами. Он не мог носить его на руке, так как это мешало бы ему держать копье. Но, возможно, это могло дать ему преимущество в другом качестве.

С Силом, летящим лентой света над его головой, он вошел в атриум - бесконечная стеклянная стена, возвышавшаяся перед ним как окно. Столь же бесконечная полая шахта в камне поднималась к вершине башни, окруженная балконами на большинстве уровней. Небесные парили в воздухе, хотя у него не было времени искать Лешви.

Сил выдвинулся перед ним, затем остановился, зависая, казалось, с любопытством.

"Какие?" он спросил.

«Надвигается буря», - сказала она в его голове.

Конечно, было. Был такой день.

Люди в атриуме начали разбегаться, когда они увидели его, в сопровождении предвкушения. Когда место опустело, он заметил огромную фигуру, стоящую в мертвом центре комнаты, преграждая путь в комнату с другой стороны - лазарет.

Каладин бросил вызов копьем. Но Преследователя наплевать на честь. Он был здесь, чтобы убить, и он бросился на Каладина, чтобы забрать его.

Смотрите, как они борются. Посмотрите, как они корчатся, отказываются сдаваться. Люди цепляются за скалы с силой любой рошарской лозы.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

«Вот он», - сказал Тефт, пригнувшись и двигаясь вместе с толпой людей в атриуме. В плаще поверх формы он не привлекал внимания. Он обнаружил, что так бывает часто. Каладин поворачивал головы, даже если был одет в лохмотья. Он был таким человеком.

Но Тефт? Он выглядел незабываемым. В этом плаще он был просто еще одним рабочим, гуляющим с дочерью по атриуму. Надеюсь, Лифт будет держать ее голову опущенной, чтобы капюшон ее собственного плаща скрывал ее черты - иначе кто-то мог бы задаться вопросом, почему его «дочь» ужасно походила на некоего надоедливого Сияющего, который постоянно создавал проблемы в башне.

"Почему он так долго?" - прошептал Лифт, когда они двое бочком перебрались вдоль стены атриума, испугавшись внезапного наплыва людей, уступивших место Каладину и Преследователю.

«Мальчику нравится выступать на публике, - сказал Тефт. Но во время шторма было трудно не почувствовать воодушевление при виде Каладина, обрамленного в парадной синей форме, с распущенными волосами, резкими и резкими шрамами на лбу. Глаза достаточно яркие, чтобы пронзить самую темную бурю

«Ты хорошо справился с этим, Тефт, - подумал он, - позволив себе почувствовать немного гордости». Вы испортили себе жизнь чем-то жестоким, но вы сделали это хорошо.

Пендорана успокаивающе прошептала ему на ухо. По его просьбе она съежилась и села ему на плечо. Он кивнул в ответ на эти слова. Если бы его семья не связалась с Инвизейджерами, он бы не знал, как помочь Каладину, когда он в этом нуждался. И тогда Блэкторн, вероятно, погиб бы, и они бы не нашли эту башню. Так что ... может быть, пришло время отпустить то, что он сделал.

Вместе они двинулись вдоль стены к лазарету. Бросьте ему штурм, если его собственная жизнь - не лучшее, что с ним случилось, кроме Четвертого Моста. Временами она могла быть немного хрустящей, что делало их хорошей парой. Она также отказалась принимать его оправдания. Что сделало их еще лучше.

Каладин начал драться, и Тефт не мог щадить его больше, чем пожелание доброй воли. Парень будет в порядке. Тефт просто должен был внести свой вклад.

Они ждали, чтобы посмотреть, выйдут ли охранники из лазарета на шум, и, к счастью, они это сделали. К сожалению, один остался у двери, уставившись на битву, но, очевидно, решил остаться на своем посту.

И Stormform Regal тоже, что было просто удачей Teft. Тем не менее, он и Лифт смогли использовать давление толпы в свою пользу, притворившись сбитыми с толку гражданскими лицами. Может быть, эта штурмовая форма позволит им «спрятаться» в лазарете.

Вместо этого Царь у двери показал им равнодушную ладонь, жестом показывая им, чтобы они бежали в другом направлении. Он отвернулся от других людей, которые считали лазарет удобным побегом, чтобы Тефт и Лифт не привлекли излишнего внимания.

Люди в атриуме закричали, когда Каладин и Преследователь столкнулись. Небесные спустились вниз, чтобы посмотреть на битву, их длинные поезда опускались, как занавески, добавляя сюрреалистичности зрелищу. Фактически, все взоры были прикованы к борьбе между Каладином и Преследователем. Итак, Тефт взял королевского охранника за руку. Этих королевских особ пронизывала молния, поэтому прикосновение к певцу шокировало Тефта. Он вскрикнул и пожал руку, отступая, когда форма шторма с досадой повернулась к нему.

«Пожалуйста, Брайтлорд», - сказал Тефт. "Что происходит?"

Когда Регал сосредоточился на нем, Лифт проскользнул сзади и приоткрыл дверь.

«Будь с тобой», - сказал Регал. "Не беспокойтесь ..."

Тефт бросился на певца, схватив его за талию и отбросив назад через открытую дверь. Силы Царя послали Тефту еще один шок, но в суматохе Тефт смог повалить его на землю и посадить в трюм мертвеца.

Поднимите, закройте дверь со щелчком. Она с тревогой ждала, пока Тефт изо всех сил пытается удержать давление на горле существа. Он втянул весь свой штормовой свет, но почувствовал, как сила штормовой формы нарастает - кожа существа потрескивала от красных молний.

"Выздоровление!" - сказал Тефт.

Лифт перепрыгнула и прижала ее руку к его ноге, когда форма бури выпустила заряд силы прямо через Тефта в пол. Трещина это сделано было невероятно. Тефт почувствовал жгучую боль, как будто кто-то решил использовать его живот как удобное место для разведения костра.

Но он держался, и Лифт его исцелил. Ему даже удалось откатиться в сторону и использовать Штормовой свет, чтобы прижать Регала к земле. Это позволило ему сохранить давление и противостоять последующим ударам - менее мощным, чем первый.

Наконец Регал обмяк, потерял сознание. Тефт фыркнул и встал, хотя сначала ему пришлось оторвать одежду от пола. Штормовой штормовой свет. Он посмотрел вниз и обнаружил, что передняя часть его рубашки была прожжена насквозь.

Он взглянул на Пендорану, которая выросла в полный рост. Она задумчиво скрестила руки.

"Какие?" он спросил.

«У тебя волосы встают дыбом», - сказала она и усмехнулась. Когда она это сделала, она была похожа на маленького ребенка, и он не мог не ответить ей в ответ.

"Двигаться!" она сказала ему. «Закройте дверь!»

"Верно-верно." Он перешагнул и залил дверной косяк Грозовым светом. Кто-то услышал бы эту молнию. «Поднимите, - кричал он, работая, - приступайте! Я хочу, чтобы эти Радианты поднялись и выполняли приказы быстрее, чем упадет стрела ». Он взглянул на Пендорану, стоявшую рядом с ним и встречавшуюся с ним глазами. «Мы можем это сделать. Поднимите их, возьмите семью Кэла, уходите ».

"Через окно?" она спросила.

За окном, выходящим на восток, был обрыв в сотни футов. Он чувствовал себя умеренно довольным своей способностью спускаться по ней. Как далеко все должны будут зайти, прежде чем их силы Света вернутся? Он боялся, что Небесные узнают раньше и придут за ними.

Что ж, он увидит, что говорят другие, как только они проснутся. Тефт отвернулся от теперь запечатанной двери, чтобы осмотреть комнату и продвижение Лифта. Где этот хирург и его ...

Лифт завизжал.

Она отпрыгнула, когда одно из тел на полу поблизости появилось из-под простыни. Фигура - одетая во все черное - замахнулась на нее Осколочным клинком . Ей почти удалось уйти, но Клинок попал ей в бедра, рассекая воздух с грацией угря.

Лифт рухнул, ее ноги были повреждены Клинком.

Фигура в черной униформе отвернулась от Лифта и - сияя грозовым светом - сосредоточилась на Тефт. Ввалившиеся щеки, выдающийся нос, светящиеся глаза.

Моаш.

* * *

Каладин не сбежал.

Он знал, что будет делать Преследователь.

Действительно, существо вело себя так же, как и каждый раз прежде - уронив шелуху и устремившись к Каладину, чтобы схватить его. На это была потрачена одна шелуха. У Преследователя было еще двое, прежде чем он оказался в ловушке в своей форме, и ему пришлось либо бежать, либо столкнуться с Каладином и рискнуть умереть.

Каладин встал прямо на путь Преследователя и уронил копье, охотно вступив в схватку. Обернувшись в последний момент, он поймал руки Преследователя, когда они потянулись к нему. Пробираясь сквозь Грозовой Свет, Каладин держал Преследователя за запястья. Шторм, существо было сильнее, чем он был. Но Каладин не убежал и не спрятался. Не в этот раз. На этот раз ему оставалось только дать Тефту и Лифту достаточно места для работы.

И Каладин кое-что обнаружил во время их последнего боя. Это существо не было солдатом.

«Сдавайся, человечек», - сказал Преследователь. «Я так же неизбежен, как надвигающийся шторм. Я буду преследовать тебя вечно ».

«Хорошо», - сказал Каладин.

«Бравада!» - смеясь, сказал Преследователь. Ему удалось зацепить Каладина за ногу, затем он использовал свою превосходящую силу, чтобы толкнуть Каладина на землю. Лучшее, что мог сделать Каладин, - это удержать и притащить его вниз. Преследователь ударил Каладина коленом в живот, затем повернулся, чтобы удержать его. "Так глупо!"

Каладин корчился, едва сдерживаясь. Силь порхала вокруг них. Когда Преследователь попытался взломать замок, Каладин обернулся и встретился взглядом с Преследователем, затем улыбнулся.

Преследователь зарычал и попытался прижать Каладина плечами к земле.

«Я не боюсь тебя», - сказал Каладин. «Но ты будешь меня бояться».

«Безумие», - сказал Преследователь. «Ваша неизбежная судьба вызвала безумие в вашем хрупком уме».

Каладин хмыкнул, снова глядя на холодный камень, обеими руками оттолкнув правую руку Преследователя. Он не спускал глаз с Преследователя.

«Я убил тебя», - сказал Каладин. «И я убью тебя сейчас. Тогда каждый раз, когда ты возвращаешься за мной, я убью тебя снова. ”

«Я бессмертен», - прорычал Преследователь. Но его ритм изменился. Не так уверенно.

«Неважно, - сказал Каладин. «Я слышал, что люди говорят о тебе. Ваша жизнь - это не кровь в ваших жилах, а легенда, в которой вы живете. Каждая смерть убивает эту легенду еще немного. Каждый раз, когда я побеждаю тебя, он разрывает тебя на части. Пока ты больше не перестанешь быть Преследователем. Ты будешь известен как Побежденный. Существо, которое, как бы сильно он ни старалось, никогда не сможет победить МЕНЯ. ”

Каладин протянул руку и активировал устройство Навани на своем поясе, затем нажал на рукоятку, которая сбросила вес. Как будто кто-то внезапно привязал веревку к его талии, а затем вырвал его из хватки Преследователя, скользя по полу атриума.

Он отключил устройство, затем вскочил на ноги, глядя на своего врага с небольшого расстояния. Сил упал рядом с ним, глядя на Преследователя, идеально имитируя его позу. Затем они вместе улыбнулись, когда Каладин вытащил свой скальпель.

* * *

Моаш толкнул Лифт к стене, заставив ее хромать и кувыркаться. Она лежала неподвижно и после этого не двигалась. Моаш плыл вперед с лезвием, обращая внимание исключительно на Тефта.

Тефт проклял себя за дурака. Он сосредоточился на том, чтобы позаботиться о Регале у двери; он должен был знать, чтобы проверить наличие нарушений. Теперь, когда он посмотрел, он увидел, что родители и брат Кэла связаны и с кляпом во рту, что видно через щель в ткани драпированной секции сзади.

Настоящая ловушка была не снаружи с Преследователем. Это было здесь, с гораздо более смертоносным противником: человеком, который был обучен войне самим Каладином.

«Привет, Тефт», - мягко сказал Моаш, приземляясь перед рядами лежащих на полу людей без сознания. "Как мужчины?"

- В безопасности от тебя, - сказал Тефт, откидывая плащ и вынимая из ножен длинный нож, который спрятал под ним. К сожалению, не удалось пройти сквозь толпу с копьем незамеченным.

«Не все из них, Тефт», - сказал Моаш. На его лице была тень, несмотря на множество освещенных сфер в комнате.

Моаш рванулся вперед, а Тефт отплясал назад, осторожно перешагивая через тело лежащего без сознания Регала. Здесь у него было место перед дверью, чтобы не было упавших Радиантов, которые могли бы поколебать его опору. Все, что Моаш сделал вначале, это открыл мешок и бросил что-то на пол поблизости. Черный песок? Что на Рошаре?

Тефт протянул свое оружие, Фендорана рядом с ним, но нож казался крошечным по сравнению с оружием Моаша: клинком Чести убийцы. Тот, что убил старого Гавилара.

В руке Моаша оно выглядело злобно, короче, чем большинство Клинков, но гибким и преднамеренным. Это не было оружием для уничтожения огромных каменных монстров.

Это было оружие для убийства людей.

Люди - это стихотворение. Песня.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

«Эй, - сказал кто-то« Ритму выговора », - что ты делаешь?»

Рлейн повернулся, перекладывая бочку с водой с одного плеча на другое. Даббид прижался к нему, испуганный вызовом. Они двое были в невзрачном проходе Уритиру, недалеко от ступенек, ведущих в подвал. Это был последний пост охраны, и Рлейн подумал, что они его миновали.

«Мы доставляем воду», - сказал Рлейн Утешению, постукивая по своей маленькой бочке с водой. Он накрасил свою татуировку косметикой, смешивая ее с рисунком кожи. «Ученым».

«Зачем ты это делаешь?» - сказал певец. Не Fused или Regal, а просто обычный стражник. Она подошла и положила руку Рлейну на плечо. «Позволь человеку делать такую работу, друг. Вы созданы для большего ».

Он взглянул на Даббида, который смотрел в землю, и настроил Раздражение. Он не ожидал такого сопротивления.

«Это моя работа», - сказал Рлейн охраннику.

«Кто поручил певице работу гончих?» она потребовала. "Пойдем со мной. Вы поражаете внушительную фигуру в боевой форме. Я научу тебя владению мечом. Мы набираем в нашу команду ».

«Я … я лучше буду делать то, что должен», - сказал он Утешительнице. Он вырвался, и, к счастью, она его отпустила. Он и Даббид пошли по коридору.

"Ты можешь в это поверить?" - сказала она сзади. «Как многие могут продолжать думать как рабы? Это печально."

«Ага», - сказал один из охранников. «Я бы не ожидал этого больше всего, учитывая».

Рлейн настроился на тревогу.

"Вон тот?" - сказала женщина, и ее голос эхом разнесся по коридору.

«Да, он же тот слушатель, не так ли? Тот, который был в тюрьме, пока Голос Рабониэля не вытащил его?

Проклятие. Рлейн пошел немного быстрее, но это было бесполезно, так как вскоре он услышал, как его преследуют сапоги. Охранник схватил его за локоть.

«Подожди, - сказала она. «Ты слушатель?»

«Я», - сказал Рлейн Утешению.

«Доставка воды. Ты. Предатель?

«Мы не…» Он настроился на Решимость и обернулся. «Мы не предатели. Венли - это Голос Рабониэля . ”

«Ага», - сказала женщина. «Ну, ты не пойдешь туда, где находится королева людей, пока я не получу подтверждение, что тебе разрешено. Пойдем со мной."

Даббид придвинулся ближе к Рлейну, дрожа. Рлейн посмотрел на охранников певца. Их четверо.

Нет, он не собирался драться с ними. И не только из-за цифр. «Хорошо», - сказал он. «Давай спросим у твоего начальника, чтобы я мог продолжить свой долг».

Они оттащили его, и Даббид последовал за ними, тихо хныкая, пока их вели - шаг за шагом - все дальше от их цели. Что ж, если Брат по какой-то причине хотел, чтобы он был там, им нужно было бы найти способ вытащить его из этого.

* * *

Преследователь бросился на Каладина. Однако Каладин был готов. Он активировал устройство Навани, которое все еще было прикреплено к его поясу. Это отбросило Каладина назад быстрее, чем человек мог прыгнуть, и поэтому он остался вне хватки Преследователя.

К этому моменту певцы очистили большую часть атриума от мирных жителей. Они выстроили стены солдатами - но не ровную часть комнаты с окном, - хотя толпы продолжали наблюдать из коридоров и балконов. Доверяя Каладину.

Небесные парили над круглой комнатой, как будто судя поединок. Фактически это была арена. Каладин проявил столько силы и уверенности, сколько мог. Он почти начал чувствовать это, изношенная, пережитая усталость отступает.

Ему нужно, чтобы Преследователь поверил. Понимать. Что он может потерять в этом поединке гораздо больше, чем Каладин.

Так и казалось. Поскольку Каладин достиг другого конца комнаты и отключил устройство Навани, существо выбросило свое второе тело и полетело в сторону Каладина в виде ленты. Он хотел поскорее закончить эту битву.

Окно было темным из-за приближающейся штормовой стены, возвещавшей о сильной буре. Он ударил с яростью, которую Каладин едва мог слышать, и сферы стали единственным источником света в комнате.

Каладин схватил Сплав в воздухе, когда он формировался, и они снова столкнулись. Это было третье тело Преследователя. Если он катапультируется на этот раз, ему придется перезарядиться, иначе он рискнет сформировать четвертое тело - и быть убитым.

Они снова упали на землю, перекатываясь в борьбе, Каладин пытался маневрировать своим ножом. Преследователь мог лечить с помощью Света Бездны, но чем больше он терял, тем больше вероятность, что ему придется отступить.

На этот раз существо не дразнил его, пытаясь схватить Каладина за голову. Скорее всего, чтобы разбить его о землю, так как он знал, что лечение Каладина не работает должным образом. Это дало Каладину шанс нанести удар вверх, заставив Преследователя вместо этого схватить его за руку.

«Ты не солдат», - громко сказал Каладин, и его голос эхом разнесся со всеми, кто слушал. «Вот что я понял о тебе, Побежденный. Вы никогда не сталкивались со смертью ».

«Тишина», - прорычал Преследователь, крутя запястье Каладина.

Каладин хмыкнул, затем повернул их обоих в сторону, едва защищая свое запястье от серьезных повреждений. Он уронил нож. К счастью, он нашел других.

«Я сталкивался с этим каждый день в своей жизни!» - крикнул Каладин, перекатываясь на Сплав. «Вы задаетесь вопросом, почему я не боюсь вас? Я жил, зная, что смерть преследует меня. В тебе нет ничего нового ».

"Быть. ТИХИЙ! ”

«Но я то, чего вы никогда не знали», - крикнул Каладин, хлопая Преследователя за плечи. «Тысячи лет жизни не могут подготовить вас к тому, чего вы никогда раньше не встречали, Побежденный! Он не может подготовить вас к тому, кто вас не боится ! »

Каладин вытащил свой сапожный нож и поднял его. Преследователь, увидев это, сделал не то, что ему следовало. Он не пытался схватить или ударить Каладина коленом в живот. Он запаниковал и устремился прочь, как светящаяся лента.

Он материализовался на небольшом расстоянии перед наблюдающими за ним солдатами. Его четвертое тело. Его последний. Тот, в котором он был уязвим. Он повернулся, чтобы посмотреть на Каладина, теперь стоящего на его теле.

«Я сама смерть, Побежденный», - сказал Каладин. «И я наконец тебя догнал».

* * *

Венли обнаружила, что толпа людей блокирует центральный коридор, когда она пыталась добраться до атриума. Она настроила тревогу и протолкнула прессу. Поскольку она была королевской особой, люди уступали дорогу. В конце концов она добралась до толпы, где группа боевиков выстроилась в линию, преграждая путь вперед.

Она подозревала, что знает, что происходит. Рлейн и его друзья уже начали свой план спасения. Она опоздала.

«Освободи место», - потребовал Венли насмешки. "Что происходит?"

Одна из боевых форм повернулась. Венли не знал его лично, но он был одним из солдат Преследователя. «Наш хозяин сражается с Штормблесом», - сказал он. «Мы должны соблюдать периметр, чтобы люди не вмешивались».

Венли вытянула шею, достаточно высокая, чтобы увидеть, что комнату охраняет около сотни солдат Преследователя, хотя она также видела личную охрану Рабониэля, которую она подобрала у Лешви.

Венли настроил Ужасы. Что теперь? Может ли она помочь? Во время поиска она обнаружила, что искренне этого хотела . Не потому, что Тимбр ее толкал, и не потому, что она шла просто по этому пути. Но из-за песен камней. И шепот тех, кто был до нее.

«Я - Голос Леди Желаний», - сказал Венли. «Вы думаете, что ваша блокада касается меня? Отойди в сторону ».

Неохотно солдаты уступили ей дорогу. И как только она получила четкое представление, она не могла не остановиться. Что- то было в том, как сражался Штормблесс. Даже в борьбе с Преследователем, катящемся по земле, в нем была определенная решимость. Он освободился от захвата, затем каким-то образом отпрыгнул на двадцать футов назад, хотя его силы не должны были работать так хорошо.

Преследователь превратился в ленту и погнался за ним, но Буревестник не убежал. Он протянул руку и схватил Преследователя, как только тот появился. Очаровательный. Она могла понять, почему Лешви нашел человека таким интересным.

Венли ничего не мог поделать с этой битвой. Ей пришлось подумать о Рлейне, Лирин и его семье. Она обыскала воздух и нашла Лешви, парящего поблизости.

Венли направилась к Лешви, а Штормблзед возвышался над оболочкой Преследователя. Дама поплыла вниз. Она не станет вмешиваться в подобную дуэль.

«Это плохо для Штормблесса», - прошептал Венли.

«Нет», - сказал Лешви Exultation. «Преследователь использовал всю свою шелуху. Ему нужно будет бежать и возобновить ».

"Почему он этого не делает?" - спросил Венли.

«Смотри», - сказал Лешви и указал на безмолвный атриум. По периметру солдаты с людьми столпились за ними, выглядывая наружу. Слился в воздухе. Все смотрят на двух бойцов.

Невероятный солдат, который казался бессмертным и непроницаемым, полностью контролирующим ситуацию.

И Fused, который по сравнению с ним выглядел каким-то маленьким.

* * *

Тефт увернулся в лазарете. Он не посмел напрямую вступить в бой с Моашем; вместо этого он старался держаться вне досягаемости. Покупка времени. Но для чего?

Моаш подошел к ним ближе, его глаза горели.

«Штормблес не собирается прийти и помочь, не так ли?» - мягко спросила Фендорана, плывя рядом с Тефт.

«Каладин не может быть везде одновременно, - сказал Тефт. «Он всего лишь один человек, хотя часто забывает об этом». Он перепрыгнул через тело. Лифт зашевелился и тихонько потащился по земле к одному из ближайших Радиантов, волоча за собой ноги.

«Хорошая девочка, - подумал Тефт. Ему нужно было удерживать внимание Моаша.

«Никогда не встречал человека, который так сильно превращался в предателя, как ты», - крикнул Тефт Моашу. «Что это у тебя получилось? Что заставило вас убить себя? "

«Мир», - сказал Моаш, останавливаясь посреди комнаты. «Это был мир, Тефт».

"Это мир?" - сказал Тефт, жестикулируя. «Сражаясь с друзьями?»

«Мы не ссоримся. Ты бежишь как трус.

«Каждый хороший сержант - трус! И горжусь этим! Кому-то нужно поговорить с офицерами здраво! »

Моаш завис в воздухе черным пятном. Прежде чем он смог взглянуть и увидеть Лифта, Фендорана появилась перед ним, стоя на небольшом расстоянии. Моаш резко взглянул на нее. Хорошо хорошо. Отвлечение.

Моаш, однако, небрежно повернулся и пронзил своим Осколочным клинком лицо Сияющего под ним. Глаза потерявшей сознание женщины загорелись, и Лифт вскрикнула от ужаса, рванувшись вперед, чтобы дотянуться до тела - как будто она могла что-то сделать.

Моаш взглянул на Тефта, затем поднял Клинок в сторону Лифта.

"Отлично!" - сказал Тефт, шагая вперед. "Сволочь! Ты хочешь меня? Отлично! Сразись со мной! Я покажу тебе, кто лучший мужчина! »

Моаш приземлился рядом с телом и пошел прямо к Тефту. «Мы оба знаем, кто лучший воин, Тефт».

«Я не сказал, что лучше воин, идиот», - сказал Тефт, нанося удар ножом. Удар был уловкой, но Моаш знал это. Он уклонился точно в нужный момент и споткнулся Тефта, когда тот попытался повернуться и снова замахнуться.

Тефт с ворчанием упал. Он попытался перекатиться, но Моаш приземлился и сильно ударил его ногой в бок. Что-то хрустнуло в груди Тефта. Рана, которая расцвела от боли и не зажила, несмотря на его Грозовой свет.

Моаш навис над головой, поднял Клинок и без дальнейших комментариев опустил его. Тефт уронил свой нож - бесполезный против Клинка - и поднял руки. Он почувствовал что-то от Пендораны. Гармония между ними.

Тефт был прощен. Тефт был прощен, и он был близок.

Осколок Моаша встретился с чем-то в воздухе - призрачным древком копья, едва срастающимся между руками Тефта, - и остановился. Он бросил искры, но остановился. Тефт стиснул зубы и держался, пока Моаш наконец проявил эмоции. Сюрприз. Он отшатнулся, его глаза расширились.

Тефт отпустил, и Пендорана появилась рядом с ним на земле, задыхаясь от напряжения. Он почувствовал, как по его лбу стекает пот. Проявить ее таким образом - даже немного - было все равно, что пытаться протолкнуть гончую с топором в замочную скважину. Он не был уверен, что он или она сможет сделать это во второй раз.

Лучше всего попробовать что-нибудь еще. Тефт держался за бок, морщась и заставил себя встать на колени. «Хорошо, парень. Я задолбался. Ты поймал меня. Я подчиняюсь. Давай подождем, пока появится Каладин, и ты сможешь продолжить с ним этот разговор ».

«Я здесь не ради Каладина, Тефт, - мягко сказал Моаш. «И я здесь не для того, чтобы сдаться».

Тефт собрался с силами. «Схвати его», - подумал он. Сделайте этот клинок слишком большим препятствием для использования. Его лучшая надежда.

Потому что Тефт действительно есть надежда. Вот что он выздоровел за эти годы на Четвертом мосту. Мох может снова схватить его, но если это случится … ну, он снова будет сопротивляться. Прошлое могло сгнить.

У Тефта, Ветрокрыла, была надежда.

Ему удалось подняться на ноги, приготовившись к тому, что Моаш бросится на него, но когда Моаш двинулся, он не был направлен на Тефта. Это было в сторону Пендораны.

Какие? Тефт стоял ошеломленный, когда Моаш вытащил из-за пояса странный кинжал и ударил им - прямо там, где стояла на коленях Фендорана.

Она удивленно подняла глаза и взяла нож прямо в лоб. Потом она закричала.

Тефт прыгнул к ней, завывая, с ужасом наблюдая, как она сжимается , корчась, когда кинжал Моаша прижимает ее к полу. Ее сущность горела, вспыхивая, как взрыв.

Что-то порвалось внутри Тефта. Что-то более глубокое, чем его собственное сердце. Часть его души, его существа была оторвана. Он немедленно рухнул, упав рядом с белым пятном на песке, которое было всем, что осталось от Пендораны.

Нет, нет ...

Было так больно. Агония, подобная внезапной ужасной тишине. Ничто. Пустота.

Этого ... не может быть ...

Моаш методично убрал кинжал. «Я больше не чувствую печали, Тефт. Я благодарен за это ».

Моаш перевернул Тефта ногой. Его сломанные ребра кричали, но теперь он ощущал такую незначительную боль.

"Но вы знаете, что?" - сказал Моаш, стоя над ним. « Во мне всегда была какая-то часть, которая возмущалась, как ты так стремишься следовать за ним. С самого начала его маленькая гончая с топором. Облизывая его ноги. Он любит тебя. Я думал, что придется использовать его отца. Но я ... доволен, что нашел что-то получше ».

«Ты чудовище», - прошептал Тефт.

Моаш спокойно взял Тефта за обгоревшую рубашку и поднял его. «Я не монстр. Я просто тишина. Тишина, которая в конце концов уносит всех мужчин ».

- Скажи себе эту ложь, Моаш, - прорычал Тефт, сжимая руку, которая держала его, его собственная рука была похожа на коготь от ужасной боли. «Но знайте это. Ты можешь убить меня, но ты не можешь получить то, что у меня есть. Вы никогда этого не получите. Потому что я умираю, зная, что меня любят ».

Моаш крякнул и бросил его на землю. Затем он ударил Тефта прямо в шею своим Осколочным клинком.

Уверенный и все еще полон надежд, Тефт умер.

Для таких мягких они в чем-то сильны.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Сильный шторм, дующий за огромным окном, представлял вид, который Каладин часто видел, но другие редко знали. Сверкающая молния, бурлящая буря, необузданная и необузданная сила.

Каладин сошел с разлагающейся оболочки Преследователя и пошел вперед. В сторону врага.

Преследователь осмотрелся, вероятно, понимая, насколько велика его аудитория. Сотни смотрят. Он жил знанием, репутацией. Он всегда убивал любого, кто убивал его. В конце концов, он выигрывал каждый конфликт.

Теперь он увидел это рассыпание. Каладин мог слышать это во все более и более паническом ритме, который издавал Преследователь. Видел это в его глазах.

«Беги», - сказал ему Каладин. "Бежать. Я буду преследовать тебя. Я никогда не остановлюсь. Я вечен. Я шторм ».

Преследователь отшатнулся, но затем наткнулся на своих солдат, которые держали периметр и напевали ободряющий ритм. Позади них смотрели люди, раскрашивая лбы.

- Как вы думаете, прошло ли достаточно времени? - прошептала Сил. «Остальные свободны?»

«Надеюсь», - сказал Каладин. «Но я не думаю, что они смогут убежать в эту сильную бурю».

«Тогда им придется выйти сюда, и нам придется продвигаться к комнате с хрустальным столбом», - сказала она, глядя в сторону лазарета. «Почему они еще не появились?»

«Как только мы победим Преследователя - когда он сломается и убежит - мы узнаем», - сказал Каладин, снимая устройство Навани с его пояса.

«Что-то не так, - мягко сказала она. «Что-то темное…»

Каладин подошел к самому центру атриума, отмеченному завитками из слоев. Он направил нож на Преследователя. - Последнее тело, - крикнул Каладин. «Давай сражайся, и посмотрим, кто умрет. Посмотрим, переживет ли твоя репутация этот час.

Преследователь, надо отдать ему должное, атаковал. Когда он прибыл, схватив Каладина, Каладин прижал устройство Навани к груди Преследователя и ударил по перекладине, закрепив его на месте.

Он полетел назад, унося за собой Преследователя. Он врезался в оконное стекло, и его панцирь треснул от удара. Он встряхнулся, быстро поправляясь, но не зажил. Он израсходовал свой свет Бездны.

С усилием Преследователь попытался переместить устройство и сумел выбраться из него, оставив его прижатым к окну, которое было залито его оранжевой кровью. Еще больше крови капало из треснувшего панциря на его груди.

Каладин подошел к нему с ножом в руке. "Бежать."

Глаза Преследователя расширились, и он отступил в сторону, к своим солдатам.

"Бежать!" - сказал Каладин.

Существо замолчало, ни гудения, ни речи.

«Беги от меня!» - потребовал ответа Каладин.

Он так и сделал, капая кровью и проталкиваясь мимо солдат-певцов. Он отступил от предыдущих сражений, но на этот раз они оба знали, что это означает нечто иное.

Это существо больше не было Преследователем. Он знал это. Певцы это знали. И люди, наблюдавшие за ним, знали это. Они начали петь, и в воздухе взорвался глориспрен.

Буревестник.

Буревестник.

Буревестник.

Дрожа, Каладин достал и отключил устройство Навани, затем вернулся в центр комнаты. Он чувствовал, как их энергия движет им. Противостояние тьме.

Он повернулся к лазарету. Дверь была открыта. Когда это случилось? Он шагнул к нему, но увидел Света в их рядах на полу, покрытых простынями. Почему они не проснулись? Они притворялись? Это могло сработать, если они притворились, что все еще спят.

Что-то упало сверху. Тело ударилось о земле перед Kaladin с черствым привкусом черепа на камне. Он прокатился, и Каладин увидел выжженные глаза. Ужасно знакомое бородатое лицо. Лицо, которое улыбалось ему бесчисленное количество раз, ругало его столько же, но всегда было там, когда все остальное потемнело.

Teft.

Тефт был мертв.

* * *

Моаш приземлился недалеко от того места, где Каладин преклонил колени над телом Тефта. Несколько наблюдающих солдат шагнули к Ветрокрылу, но Моаш поднял руку и остановил их.

«Нет», - мягко сказал он, когда Небесные собрались вокруг него. «Оставь его в покое. Вот как мы побеждаем ».

Моаш точно знал, что чувствовал Каладин. Это сокрушительное чувство отчаяния, это осознание того, что ничего не будет прежним. Ничто не может никогда быть то же самое. Свет покинул мир, и его уже нельзя будет возродить.

Каладин прижал к себе труп Тефт, издав низкий жалобный стон. Он начал дрожать и трястись, становясь таким же бесчувственным, как и после смерти короля Элхокара. Как после того, как Моаш убил Рошону. И если Каладин так отреагировал на смерть своих врагов ...

Что ж, умереть Тефт было бы хуже. Гораздо хуже. Каладин распутывался годами.

«Вот так, - сказал Моаш Сплавленному, - вот как можно разбить бурю. С этого момента он будет бесполезен. Убедитесь, что его никто не трогает. Мне есть чем заняться.

Он вошел в лазарет. В задней части находилась модель башни, сложная в деталях, разрезанная по одной половине с каждой стороны. Он встал на колени и посмотрел на копию комнаты с хрустальной колонной.

Рядом с ним, выполненные в миниатюре, были небольшой хрустальный шар и драгоценный камень. Фабриал светился крошечным, едва заметным светом. Последний узел защиты башни, размещенный там, где любой, кто посмотрел бы, увидел бы его, но не подумал бы об этом.

Но Рабониэль знал. Сколько? Он подозревал, что она догадалась об этом несколько дней назад, и медлила с тем, чтобы продолжить здесь свои исследования. Это была проблема. Он призвал свой клинок и использовал острие, чтобы уничтожить крошечный фабриал.

Затем он подошел к обособленной части комнаты. Ребенок Edgedancer лежал здесь, связанный и без сознания, рядом с родителями и братом Каладина. Одиум был заинтересован в Edgedancer, и Моашу было запрещено убивать ее. Надеюсь, он не слишком сильно ударил ее по голове. Он не всегда контролировал это так, как должен.

А пока он схватил Лирин за связанные руки и вытащил его - крича сквозь кляп - из лазарета. Там Моаш ждал, пока Преследователь не прилетит, как позорная светящаяся лента.

Преследователь сформировал тело, и Моаш толкнул Лирин в руки существа. «Это отец Стормблесса», - прошептал Моаш. "Нет! Не говори громко. Не привлекайте внимание Каладина. Его отец страховой; У Каладина огромные проблемы с этим человеком. Если Каладин каким-то образом придет в себя, немедленно убейте его отца на его глазах ».

«Это чушь», - прорычал Преследователь. «Я мог бы убить Stormblessed сейчас».

«Нет», - сказал Моаш, хватая Преследователя и указывая ему в лицо. «Вы знаете, что у меня есть благословение нашего господина. Вы знаете, что я говорю с Командованием. Вы не коснетесь Stormblessed. Вы не можете причинить ему вред; его нельзя убить ».

«Он ... просто мужчина ...»

« Не трогай его, - сказал Моаш. «Если вы вмешаетесь, это пробудит его к мести. Мы пока этого не хотим. Для него открыты два пути. Один из них - пойти по тому же пути, что и я, и избавиться от боли. Другой - тот путь, которым он должен был идти давным-давно. Путь, по которому он поднимает единственную руку, способную убить Каладина Стормблесса. Его собственный."

Преследователю это не понравилось, судя по ритму, который он напевал. Но он принял связанного и заткнутого во рту отца Каладина и, похоже, хотел остаться на месте.

Охранники успокоили шумных людей, и атриум все еще падал. Каладин встал на колени перед бурей, цепляясь за мертвого человека, дрожа. Моаш заколебался, заглядывая внутрь себя. И … он ничего не чувствовал. Просто холод.

Хорошо. Он раскрыл свой потенциал.

«Не портите это», - сказал он собравшимся Fused. «Мне нужно убить королеву».

* * *

Навани ждала своего шанса.

Она пыталась поговорить с братом или сестрой, но слышала только хныканье. Поэтому она вернулась в переднюю часть своей комнаты, чтобы дождаться своего шанса приехать.

Это произошло, когда ее дверной страж внезапно закричал, недоверчиво закрыв ей голову руками. Она побежала по коридору. Когда Навани выглянула, она увидела, что вызвало волнение: поле вокруг хрустального столба исчезло. Кто-то уничтожил последний узел. Брат был разоблачен.

Навани чуть не подбежал, чтобы атаковать кинжалом против Света Бездны. Однако она колебалась, глядя на свои ловушки в коридоре.

Магнит. Мне нужен магнит.

Один из них она видела раньше, возле обломков своего стола. Она вскарабкалась и подняла его из-под завалов. Снаружи она услышала эхо приказа Рабониэля ясным голосом.

«Беги», - сказала она охраннику. «Скажи« Слово деяний »и« Известная ночь », чтобы они пришли ко мне. У нас есть работа ».

Охранник бросился прочь. Когда Навани выглянул снова, Рабониэль входил в комнату с хрустальной колонной в одиночестве.

Шанс. Навани проскользнул в коридор и тихо двинулся к Рабониэлю. Пройдя мимо ящиков с тщательно подготовленными ловушками, она прикоснулась магнитом к углу последнего ящика и услышала щелчок. Она только осмелилась найти время, чтобы вооружить одного: испытание боли, которое наполняло любого, кто пересекал эту точку коридора, огромной агонией.

Сделав это, она подошла к концу коридора. Комната с хрустальной колонной казалась темнее, чем она ее помнила. Брат был почти полностью испорчен.

Рабониэль стояла, прижав руку к столбу, чтобы закончить работу. Навани вырвалась вперед, крепко сжимая кинжал.

«Тебе следует бежать, Навани», - сказала Рабониэль в спокойном ритме, и ее голос эхом разнесся по комнате. «На моем столе в коридоре есть копия нашей записной книжки вместе с твоей пластиной против света Пустоты. Возьми их и сбеги ».

Навани застыла на месте, так крепко сжимая рукоять кинжала, что она подумала, что, возможно, никогда не сможет разжать пальцы.

Она знает, что я здесь. Она знает, что сделала, прогнав охранника. Логика, Навани. Что это значит?

«Ты специально отпускаешь меня?» она сказала.

«Поскольку последний узел был уничтожен, - сказал Рабониэль, - Вайр скоро вернется, чтобы потребовать обещанную компенсацию. Однако, если ты сбежал сам … что ж, тогда я не нарушил свой завет с ним ».

«Я не могу оставить брата или сестру тебе».

«Что ты думаешь делать?» - спросил Рабониэль. "Сразись со мной?" Она повернулась, такая спокойная и сдержанная. Ее глаза метнулись к кинжалу, затем она тихо запела в сбивчивом ритме. Она забыла об этом. Она не контролировала ситуацию так, как она притворялась.

«Так ты хочешь положить конец нашему общению?» - спросил Рабониэль. «Сражаются, как звери в пустыне? Ученые, такие как мы, сведены к эксплуатации обычных лезвий? Беги, Навани. Вы не можете победить Fused в бою ».

В этом она была права. «Я не могу бросить брата и сестру», - сказал Навани. «Моя честь этого не допустит».

«В конце концов, мы все дети Одиума», - сказал Рабониэль. «Дети наших страстей».

«Вы только что сказали, что мы были учеными», - сказал Навани. «Другими могут управлять их страсти. Мы нечто большее. Что-то лучше." Она глубоко вздохнула, затем повернула кинжал в руке рукоятью наружу. «Я отдам тебе это, тогда мы с тобой сможем вернуться в мою комнату и подождать вместе. Если Vyre делает поражение Stormblessed, я представлю ему. В противном случае вы соглашаетесь покинуть Брата или сестру ».

«Глупая игра, - сказал Рабониэль.

«Нет, компромисс. Мы можем обсудить это, пока ждем, и, если мы придем к более идеальному размещению, тем лучше ». Она протянула кинжал.

«Очень хорошо», - сказал Рабониэль. Она взяла кинжал быстрым щелчком руки, показывая, что не полностью доверяет Навани. Как хорошо, она не должна.

Рабониэль зашагал по коридору, Навани последовала за ним в нескольких шагах.

«Давайте быстро к этому приступим, Навани, - сказал Рабониэль. «Я думаю, что мы двое ...»

Тогда Рабониэль попал прямо в фабриальную ловушку Навани.

Для таких разноплановых они как-то интенсивны.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Каладин цеплялся за безвольное тело Тефта и чувствовал, как все рушится. Хлипкий фасад уверенности, который он построил, чтобы позволить себе сражаться. То, как он делал вид, что он в порядке.

Сил приземлилась ему на плечо, обхватив себя руками, и ничего не сказала. Что там было сказать?

Это было окончено.

Все было только что … закончилось. Что было в жизни, если он не мог защитить людей, которых любил?

Давным-давно он пообещал себе, что попробует в последний раз. Он попытается спасти людей с Четвертого моста. И он потерпел неудачу.

Тефт был таким ярким, таким живым. Такой крепкий и такой постоянный. Он наконец победил своих собственных монстров, действительно вступил в свои права, потребовав свое Сияние. Он был замечательным, любящим, удивительным человеком.

Он зависел от Каладина. Как Тьен. Как сотня других. Но он не смог их спасти. Он не мог их защитить.

Сил захныкала, сжавшись в себе. Каладин тоже хотел сжаться. Может быть, если бы он жил так, как хотел его отец, он мог бы этого избежать. Он сказал, что боролся, чтобы защитить, но в конечном итоге он ничего не защитил, не так ли? Он просто уничтожен. Убит.

Каладин Буревестник не умер. Его никогда не существовало.

Каладин Буревестник был ложью. Он всегда был им.

Онемение потребовало его. Эта пустая тьма, которая была намного хуже боли. Он не мог думать. Не хотел думать. Ничего не хотел.

На этот раз Адолина не было рядом, чтобы вытащить его из этого. Чтобы заставить его продолжать идти. На этот раз Каладину дали именно то, что он заслужил.

Ничего такого. И ничто.

* * *

Навани застыла на месте. Рабониэль, внезапно пораженный невероятной болью из ловушки Навани, рухнул, уронив кинжал. Собравшись с силами, Навани упала на четвереньки, затем рванула вперед, чтобы схватить ее.

Боль была мучительной. Но Навани испытала эти устройства на себе, и она знала, что они делают. Она потеряла контроль над своими ногами, но сумела ползти вперед и вонзить кинжал в грудь Рабониэля. Она держала свой вес на оружии, прижимая его, вдыхая запах сожженной плоти.

Рабониэль кричал, корчась, царапая Навани. Однако обезболивание сделало свое дело и помешало ей эффективно сопротивляться.

«Мне очень жаль», - сказал Навани сквозь стиснутые зубы. «Мне … извините. Но в следующий раз … попробуй … не … быть … таким доверчивым. ”

Болеутоляющее скоро закончилось. Навани установил его несколько дней назад с небольшим драгоценным камнем Света Бездны для силы. Он не должен был работать очень долго. Однако диапазон ее порадовал. Она специально работала над этой функцией.

Навани села, затем обняла себя, пытаясь бороться с фантомными эффектами боли. Наконец она посмотрела на труп Рабониэля.

И обнаружила, что глаза Сплавленного дрожат, а не остекленевшие и белые, как у ее дочери. Навани поползла прочь.

Рабониэль безвольно пошевелила руками, затем повернула голову к Навани.

"Как?" - потребовал ответа Навани. «Почему ты жив?»

« Недостаточно … света…» - прохрипел Рабониэль. Она вцепилась ножом в грудь и вытащила его, вздохнув. "Это вредит. Я … я … не… - Она закрыла глаза, хотя продолжала дышать.

Навани осторожно двинулся вперед.

«Вы должны взять … записную книжку…» - сказал Рабониэль. «И ты должен … бежать. Вайр ... возвращается.

«Ты говоришь мне бежать после того, как я пытался тебя убить?»

«Не … пробовал…» - сказал Рабониэль. «Я … не слышу ритмов… Моя душа … умирает…» Она с трудом открыла глаза и устремила их на Навани. «Ты … хорошо меня обманул, Навани. Умный, умный. Хорошо … сделано.

"Как ты вообще такое мог сказать?" Сказал Навани, взглянув на стол и бумаги на нем.

«Живи … пока я … и ты сможешь оценить … все, что тебя удивляет… Иди, Навани. Беги ... Война должна ... закончиться.

Навани стало плохо, теперь, когда она прошла через это. Неожиданная боль уколола ее от предательства. Тем не менее она подошла к столу и взяла блокнот.

«Мне нужно вытащить это из башни», - поняла она. Возможно, это даже важнее, чем Брат или сестра. Способ навсегда убить Fused. Способ …

Чтобы закончить войну. Если и Radiant spren, и Fused могут умереть навсегда, это может остановиться, не так ли?

«Отец Бури», - прошептала она. «Вот в чем все дело». Рабониэль так или иначе хотел положить конец войне. Записная книжка, которую держал Навани, была копией, и Навани понял, что оригинальная записная книжка будет в Холинаре и доставлена руководству певческой армии - вероятно, вместе с вакуумной камерой и металлическими пластинами.

Навани подошел к Рабониэлю. «Вам нужен был способ положить этому конец», - сказала она. «Тебе все равно, кто победит».

«Я забочусь», - прошептал Рабониэль. «Я хочу … чтобы певцы победили. Но твоя сторона ... победа ... лучше, чем ... чем ... »

«Чем война продолжается вечно», - сказал Навани.

Рабониэль кивнула, закрыв глаза. "Идти. Запустить. Вайр будет ...

Навани поднял глаза, когда в коридоре вспыхнуло пятно, отражающее свет. Бухать ударил ее в грудь, и она крякнул при ударе, ошеломленный-коротко-прежде , чем боль начала мыть через ее тело. Резко и тревожно.

Нож, подумала она, одурманенный , чтобы увидеть эфес метания ножа торчит сбоку от ее туловища, рядом с ее правой груди. Когда она вздохнула, боль внезапно обострилась.

Она подняла глаза, прижала руку к ране, чувствуя, как льется теплая кровь. В дальнем конце коридора вперед медленно шагала фигура в черной форме. В его руке появился Осколочный клинок. Клинок убийцы.

Моаш вернулся.

Верховный маршал Каладин был мертв.

* * *

Венли наблюдал за человеком, настолько поглощенный своим горем, что он стоял на коленях неподвижно в течение нескольких минут подряд. И все смотрели. Безмолвные Небесные. Торжественная охрана. Неверующие люди. Казалось, что никто не хочет говорить или даже дышать.

Вот как должна была себя чувствовать Венли, потеряв сестру. Почему у нее не было эмоций нормального человека? Ей было грустно, но она не думала, что когда-либо была настолько одолена горем, что вела себя как Стормблс.

Тимбр успокаивающе пульсировал внутри нее. Все были разными. И Венли был на правильном пути.

Вот только … не было смысла возвращаться на помощь сейчас, не так ли? Это было окончено. Рядом с ней Лешви спускалась, пока ее ноги не коснулись земли, затем она склонила голову.

Покажи ей, - пульсировал Тембр. Кто ты есть.

"Какие? Сейчас?"

Покажи ее.

Раскрыть, кем она была, на глазах у всех? Венли съежился при этой мысли, настраивая Ужасы.

Один за другим, как бы в знак уважения, приземлились другие Небесные. Для врага.

«Это глупость», - сказал Преследователь, сунув Лирин в руки Лешви. «Не могу поверить, что мы все просто стоим здесь».

Лешви оторвалась от своего бдения и напевала Зло. Затем, что удивительно, она вытащила нож и освободила руки Лирины.

«Я не забыл, как вы пытались настроить Девятку против меня», - сказал Преследователь, указывая на Лешви. «Вы стремитесь уничтожить мое наследие».

«Твое наследие мертво, Побежденный», - сказал Лешви. «Он умер, когда ты убежал от него».

«Мое наследие нетронуто!» Преследователь взревел, заставив Венли в испуге отступить назад. «А это полное безумие! Я проявлю себя и продолжу свои традиции! »

"Нет!" - сказал Лешви, передавая человека с кляпом во рту одному из Небесных. Она схватила Преследователя, но он оставил шелуху в ее руке, которая взорвалась, как лента света, пересекшая пол атриума.

«Нет…» - прошептал Венли.

Преследователь появился над Буревестником. Сплавленный сорвал заостренную шпору панциря с его руки, затем, держа ее как кинжал, схватил стоящего на коленях человека за одно плечо.

Каладин Штормблесс поднял глаза и издал вой, который, казалось, вибрировал сотней несогласованных ритмов. В ответ Венли настроил Потерянного.

Преследователь нанес удар ножом, но Штормблзед схватил его за руку и повернулся, превратившись в движущееся пятно. Он каким-то образом повернулся, так что оказался позади Преследователя, а затем нашел где-то у себя нож - движущийся с такой скоростью, что Венли было трудно его выследить. Штормблзед ударил ножом по шее преследователя, который едва успел выскочить из оболочки.

Он переформировался и снова попытался схватить Stormblessed. Но конкурса сейчас не было. Каладин двигался, как ветер, быстро и плавно, вонзив кинжал в руку Преследователя, заставляя его кричать от боли. Последовал нож к лицу, и Преследователь снова катапультировался. На этот раз никто не пел и не кричал, но когда Грозовой обернулся, Венли увидела его лицо - и сразу же настроила Ужасы.

Его глаза сияли, как у Сияющего, лицо было маской боли и страдания, но глаза ... она поклялась, что свет имел желтовато-красный оттенок. Как … как …

Преследователь появился возле солдат по периметру у стены. "Идти!" - крикнул он своим людям. «Атакуй его! Убейте его, а затем убейте других Radiant! Ваши приказы - хаос и смерть! »

Преследователь бросился вперед. Солдаты последовали за ними, но затем уклонились. Они не хотели встретиться лицом к лицу со Штормблесом и его глазами, поэтому Преследователю не оставалось ничего другого, кроме как вступить в бой. Венли не знал, осознал ли он, но он был на своем последнем теле. Возможно, он знал, что в этот раз он не сможет бежать и спасти какую-либо репутацию.

Гроза кинулась к нему, и они встретились у огромного окна, сверкающего молниями. Преследователь попытался схватить его, и Каладин приветствовал это, сжавшись в смертельных объятиях, а затем мастерски ударил их обоих по окну. Каладин прижал Преследователя к стеклу - буря снаружи вспыхнула, сотрясая башню, сотрясая ее и заливая светом.

В этот момент Каладин что-то сделал с окном. Когда он отступил, он оставил Преследователя прилипшим к стеклу, обездвиженным и лишенным Света Бездны, чтобы изгнать его душу. Каладин не атаковал. Вместо этого он протянул руку и наполнил землю, но с силой, которая не сияла так сильно, как она думала.

Голова Преследователя … она тянулась к его шее, его глаза выпучивались. Он застонал, и Венли понял, что Буревестник наполнил землю, а затем заставил ее тянуть за голову Преследователя. Но его тело было прижато к стене.

Каладин повернулся и зашагал к наблюдающим Небесным, когда голова Преследователя оторвалась от его тела и с хрустом рухнула на пол.

"Штормобладает", - сказал Лешви, выходя ему навстречу. «Вы боролись и победили. Я знаю, твоя потеря велика, как и смертные ...

Каладин оттолкнул ее. Он шел за Венли, она в этом была уверена. Она собралась с силами, но он прошел мимо нее, оставив ее дрожать перед Ужасами. Вместо этого Каладин зашагал к Небесному, державшему его отца. Конечно.

Этот Небесный запаниковал, как и любой другой. Она взлетела в воздух, неся мужчину. Двое других Небесных последовали за ними.

Штормблесс посмотрел вверх, а затем запустил в воздух странный фабриал, имитирующий плети.

Венли упала на землю, чувствуя себя измученной, хотя она ничего не сделала. По крайней мере, казалось, что все кончено.

Но только не солдатам личной армии Преследователя, собравшимся вокруг его трупа. Умер во второй раз тому же мужчине. Его репутация может быть в упадке, но он был еще Плавленый. Он вернется.

Солдаты повернулись к лазарету, вспоминая его последние приказы. Они не могли убить Stormblessed.

Но они могли прикончить инвалида Radiants.

* * *

Каладин едва мог видеть прямо. У него были лишь смутные воспоминания об убийстве Преследователя. Он знал, что сделал это, но вспомнить было трудно. Думать было сложно.

Он взлетел вверх, преследуя существ, похитивших его отца. Он услышал, как сверху раздаются крики Лирины, так что он снял кляп. Каждый звук осуждал Каладина.

На самом деле он не верил, что сможет спасти своего отца. Как будто Лирин уже была мертва и кричала на Каладина из Проклятия. Каладин не совсем понимал, почему он последовал за ним, но ему пришлось подняться высоко. Возможно ... возможно, он лучше видел с высоты ...

Сил промчался впереди него, войдя в шахты, по которым лифты доходили до последних ярусов башни. Она приземлилась на самый верхний уровень Уритиру. Каладин прибыл, активировав второй груз в середине полета, затем перелетел через перила и одним движением отключил устройство. Он приземлился лицом к лицу с Небесным, который пытался преградить ему путь.

Каладин …

Он оставил этого Небесного сломленным и умирающим, а затем прорвался через верхние покои. Где?

Крыша. Они попытаются сбежать на крышу. В самом деле, он обнаружил, что еще один предохранитель блокирует лестничный пролет, и Каладин ударил устройство Навани в грудь предохранителя и зафиксировал его на месте, отправив его в полет, вверх по лестничной клетке и в небо.

Каладин … Я забыл… Голос Сила . Она кружилась вокруг него, но он ее почти не слышал.

Каладин вылетел на вершину башни. Буря распространилась вокруг них почти до вершины, темный океан черных облаков грохотал от недовольства.

Последний из Небесных был здесь, держа на руках отца Каладина. Сплав попятился, крича что-то, чего Каладин не мог понять.

Каладин ... Я забыл ... Слова ...

Он двинулся на Небесного, и в панике она бросила его отца. Вне. В темноту. Каладин на короткое время увидел лицо Лирин, прежде чем исчез. В яму. Буря и буря.

Каладин вскарабкался на край башни и посмотрел вниз. Внезапно он понял, почему поднялся так высоко. Он знал, куда идет. Он уже стоял на этом выступе раньше. Давным-давно под дождем.

На этот раз он прыгнул.

Для тех, кто так потерян, они так или иначе настроены

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Навани удалось подняться на ноги, но после нескольких шагов - бегства к столбу, прочь от Моаша - она почувствовала легкое головокружение и одурманенность. Каждый вдох был агонией, и она теряла столько крови. Она споткнулась и прижалась к стене - размазывая кровью фреску с кометообразным спреном - чтобы не упасть.

Она оглянулась через плечо. Моаш продолжал идти, неизбежное движение. Не торопился. Его меч - с его изящным изгибом - держался сбоку, так что он оставил небольшой порез в полу рядом с ним.

- Светоглазый, - сказал Моаш. «Лживые глаза. Правители, которые не правят. В конце концов, твой сын был трусом, Королева. Он умолял меня сохранить свою жизнь, плача. Уместно, чтобы он умер, как жил ».

Она сберегла дыхание, не осмеливаясь ответить, несмотря на свою ярость, и продолжила путь по коридору, за которой текла кровь.

«Я убил друга сегодня», - сказал Моаш, его ужасный голос стал тише. «Я думал, что это будет больно. Примечательно, что этого не произошло. Я стал лучше всех. Бесплатно. Нет больше боли. Приношу тебе тишину, Навани. Оплата за то, что вы сделали. Как ты жил. То, как ты ...

Навани рискнул взглянуть через ее плечо, когда внезапно оборвал ее. Моаш остановился над телом Рабониэля. Сплав вцепился ему в ногу одной рукой. Он склонил голову, казалось, сбитый с толку.

Raboniel запустила себя на него, хватая его тело. Ее ноги не работали, но она с рычанием схватила Моаша когтоподобными пальцами и несколько раз ударила его кинжалом, который оставил Навани.

Нож не имел против Voidlight остальные, но это было осушив Stormlight. Рабониэль перевернул лезвие. Моаш вздрогнул от атаки, отвлеченный, пытаясь маневрировать своим Осколочным клинком, чтобы отбиться от сумасшедшего Сплавленного, который схватился с ним.

Двигаться! «Навани» подумала про себя. Рабониэль пытался выиграть время.

Даже с новой силой Навани не успел уйти далеко, как боль стала слишком сильной. Она вошла в комнату с хрустальной колонной, оставив мысли о попытках сбежать в туннели под Уритиру.

Вместо этого она бросилась к столбу и упала на него. «Брат», - прошептала она, чувствуя вкус крови на губах. "Брат или сестра?"

Она ожидала услышать хныканье или плач - единственный ответ, который она получила за последние несколько дней. На этот раз она услышала странный тон, одновременно гармоничный и противоречивый.

Ритм войны.

* * *

Далинар летел по воздуху, пораженный Лин Ветрокрылой, на пути к Вестнику Ишару.

Он почувствовал что-то … урчание. Далекий шторм. Здесь все вокруг было светло, светило солнце, и трудно было поверить, что где-то было темно и бурно. Где-то кто-то потерялся в этой темноте.

Отец Бури появился рядом с ним, двигаясь в воздухе вместе с Далинаром - редкое явление. У Отца Бури никогда не было черт. Просто смутное впечатление от фигуры того же размера, что и Далинар, но уходящей в бесконечность.

Что-то пошло не так.

"Какие?" - сказал Далинар.

- Сын Танаваста в последний раз вошел в шторм, - сказал Отец Бури. Я его чувствую.

"Каладин?" - нетерпеливо сказал Далинар. "Он сбежал?"

Нет. Это нечто гораздо худшее.

"Покажи мне."

* * *

Каладин упал.

Ветер подбрасывал его и хлестал. Он был просто тряпкой. Просто … тряпки для человека.

- Я забыла Слова, Каладин, - сказала Сил, плача. Я вижу только тьму. Он почувствовал что-то в своей руке, ее пальцы каким-то образом сжимали его пальцы, падая в шторм.

Он не смог спасти Тефта.

Он не смог спасти своего отца.

Он не мог спастись.

Он давил слишком сильно, использовал точильный камень для своей души, пока она не стала тонкой как бумага. В любом случае он потерпел неудачу.

Это были единственные слова, которые имели значение. Единственные верные слова.

«Я недостаточно силен», - прошептал он сердитому ветру и закрыл глаза, отпуская ее руку.

* * *

Далинар был штормом вокруг Каладина. И в то же время его не было. Отец Бури не давал Далинару столько контроля, сколько раньше, вероятно, опасаясь, что Далинар снова захочет его подтолкнуть. Он был прав.

Далинар смотрел, как Каладин упал. Потерянный. Никакого штормового света. Глаза закрыты. Это была не осанка сражающегося мужчины. И это не было осанкой того, кто ехал по ветру.

Это была осанка того, кто сдался.

Что мы делаем? - спросил Далинар Отца Бури.

Мы свидетели. Это наш долг.

Мы должны помочь.

Нет никакой помощи, Далинар. Он слишком близко к препятствию башни, чтобы использовать свои силы, и вы не можете освободить его от этого.

Далинар с болью наблюдал за проливными слезами. Что-то должно быть. - Момент между ними, - сказал Далинар. Когда вы наполняете сферы. Вы можете остановить время.

«Сильно замедлите это, - сказал Отец Бури, - с помощью Обретения и Связи с Духовным». Но ненадолго.

«Сделай это», - сказал Далинар. Дайте ему больше времени.

* * *

Венли напевал «Агонию», когда началась бойня.

Не из Radiant, пока нет. Мирных жителей. Как только солдаты Преследователя двинулись к беспомощным Сияющим, наблюдающая за ними толпа людей сошла с ума. Во главе с несколькими решительными душами - в том числе грубоватым человеком с одной рукой - люди начали сражаться. Полное восстание.

Безоружных людей против обученных солдат в боевой форме.

Венли отвернулся, когда началось убийство. Однако люди не сдались. Они заполнили пространство между боевыми формами и комнатой Сияющими, преграждая путь своими собственными телами.

«Можем ли мы предотвратить это?» Венли спросил Лешви, который устроился рядом с ней после того, как его оттолкнул Штормблесс.

«Мне понадобится авторитет Рабониэля, чтобы отменить этот конкретный приказ», - сказал Лешви Абашменту. «У Преследователя есть власть закона в башне. Я уже послал другого Небесного спросить Рабониэля ».

Венли вздрогнул от криков. «Но Рабониэль сказал, что эти Сияющие должны быть сохранены!»

«Больше нет», - сказал Лешви. «Что-то случилось ночью. Рабониэль нуждалась в Сияющих для испытаний, которые она намеревалась провести, но ей принесли один из них, а потом она сказала, что в дальнейших испытаниях не нуждается. Остальные теперь являются обузой, возможно, опасностью, если они проснутся ». Она посмотрела на умирающих людей, затем уклонилась, когда несколько боевых форм пробежали мимо с окровавленными топорами.

«Это … прискорбно», - сказал Лешви. «Я не пою для радости в конфликтах такого типа. Но мы делали это раньше и сделаем это снова во имя восстановления нашего мира ».

«Разве мы не можем быть лучше?» Венли умолял Разочарование. «Разве нет способа?»

Лешви посмотрел на нее, склонив голову. Венли снова использовал один из неправильных ритмов.

Венли обыскал комнату, минуя гнев и страх. Некоторые из солдат певца не участвовали в убийстве. Она выбрала Ротана и Малала, солдат Лешви. Они колебались и не присоединились. Лешви выбрал людей получше.

«Покажи ей», - пульсировал Тембр. Showhershowhershowher.

Венли приготовилась. Затем она втянула Штормовой свет из сфер в кармане и позволила себе засветиться.

Лешви тут же напевал «Разрушение» и крепко схватил Венли за лицо.

"Какие?" она сказала. « Что ты наделал? ”

* * *

Каладин вошел на место между мгновениями.

Он встретил Отца Бури здесь в ту первую ужасную ночь, когда его повесила буря. Ночь, когда Сил так упорно боролся, чтобы защитить его.

На этот раз он плыл в темноте. Его не трясло никаким ветром, и воздух стал невероятно спокойным, невероятно тихим. Как будто он плыл в одиночестве в океане.

W HY не будет вы говорите W ORDS ? - спросил Отец Бури.

«Я забыл о них», - прошептал Каладин.

У ВАС НЕТ.

«Будут ли они означать что-нибудь, если я их не чувствую, Отец Бури? Могу ли я солгать, чтобы поклясться идеалом? »

Тишина. Чистое, компрометирующее молчание.

«Он хочет меня, как и Моаша, - сказал Каладин. «Если он будет продолжать настаивать, он меня достанет. Так что мне пора ».

« ЭТО ЛОЖЬ», - сказал Отец Бури. Я Т его конечной ЛОЖЬ, С О О Н Онор. T HE ЛИ ВЫ , ЧТО ГОВОРИТ нет выбора. T ОН ЛИ , ЧТО ЕСТЬ БОЛЬШЕ НЕТ ПУТЕШЕСТВИЕ стоит брать.

Он был прав. Крошечная часть Каладина - часть, которая не могла лгать самому себе - знала, что это правда.

«Что, если я слишком устал?» - прошептал Каладин. «Что делать, если нечего отдавать? Что делать , если что почему я не могу сказать , ваши слова, Stormfather? Что, если этого слишком много? »

Y OU БЫ предавать мою дочь MISERY РАЗ ?

Каладин поморщился, но это было правдой. Мог ли он сделать это с Силь?

Он стиснул зубы, когда начал бороться. Начали бороться с небытием. Из-за неспособности думать. Он боролся с болью, все еще невыносимой агонией потери друга.

Он закричал, задрожал, затем погрузился внутрь.

«Слишком слабо», - прошептал он.

Ему просто нечего было отдать.

* * *

«Этого недостаточно, - сказал Далинар. Он не мог видеть в этой бесконечной тьме, но чувствовал кого-то внутри нее. Двое кого-то. Каладин и его spren.

Бури. Они ранят.

«Мы должны дать им больше времени», - сказал Далинар.

«Мы не можем», - сказал Отец Бури. Уважай его слабость и не заставляй меня к этому, Далинар! Вы можете сломать то, чего не понимаете, последствия чего могут быть катастрофическими.

У тебя нет сострадания? - потребовал ответа Далинар. У тебя нет сердца?

- Я шторм, - сказал Отец Бури. Я выбрал пути бури.

Тогда выбирайте лучше! Далинар искал во тьме, в бесконечности. Он был полон Грозового Света там, где это не имело значения.

В месте, где все взаимосвязано. Место за пределами Шадесмара. Место вне времени. Место, где …

Что это такое? - спросил Далинар. Это тепло.

Я ничего не чувствую.

Далинар притянул к себе тепло и понял. Это место, где происходят видения, не так ли? - спросил Далинар. В них время иногда двигалось странно.

Да, сказал Отец Бури. Но для видения нужна Связь. У вас должна быть причина для этого. Смысл. Это не может быть ничего.

G ООД, Dalinar сказал, кузнечно связь.

Что делаешь?

- СВЯЗЫВАЯ ЕГО, - сказал Далинар. U NITING HIM.

Грохотал Отец Бури. С чем?

Для тех, кто так запутался, они в чем-то блестящие.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Каладин вздрогнул, в замешательстве открыв глаза. Он был в маленькой палатке. Что на Рошаре?

Он моргнул и сел, обнаружив, что рядом с ним мальчик лет одиннадцати или двенадцати в устаревшей форме. Кожаная юбка и кепка? Каладин был одет точно так же.

«Что ты думаешь, Дем?» - спросил его мальчик. «Мы должны бежать?»

Каладин озадаченно осмотрел маленькую палатку. Затем он услышал звуки снаружи. Поле битвы? Да, мужчины кричат и умирают. Он встал и вышел на свет, моргая против него. ... на склоне холма, с некоторыми stumpweight деревьев на нем. Это были не Расколотые равнины.

«Я знаю это место, - подумал Каладин. Цвета Амарама. Мужчины в кожаных доспехах.

Штормы, он был на поле боя с юности. Истощение сказалось на нем. У него были галлюцинации. Это беспокоило находившегося в нем хирурга.

Подошел изможденный молодой командир отделения. Штормз, ему не могло быть больше семнадцати или восемнадцати. Теперь это казалось Каладину таким молодым, хотя он был не намного старше. Командир отделения спорил с более низким солдатом рядом с ним.

«Мы не можем удержаться», - сказал командир отделения. "Это невозможно. Штормы, они собираются для нового наступления ».

«Приказы ясны», - сказал другой мужчина, едва достигший подросткового возраста. «Брайтлорд Шелер говорит, что мы должны держаться здесь. Отступать нельзя ».

«К проклятию этого человека», - сказал командир отделения, вытирая потные волосы, окруженный струями истощения. Каладин сразу почувствовал родство с бедным дураком. Учитывая невыполнимые заказы и нехватку ресурсов? Глядя на рваную линию фронта, Каладин предположил, что этот человек был над его головой, а все высокопоставленные солдаты мертвы. Людей едва хватило на три отделения, половина из них были ранены.

«Это вина Амарама», - сказал Каладин. «Играя жизнями полуобученных людей в устаревшем оборудовании, чтобы хорошо выглядеть, чтобы его переместили в Расколотые равнины».

Молодой командир отделения взглянул на Каладина, нахмурившись. «Ты не должен так говорить, малыш», - сказал мужчина, снова проводя рукой по волосам. «Это может вас повесить, если верховный маршал услышит». Мужчина глубоко вздохнул. «Постройте раненых на этом фланге. Скажите всем, чтобы приготовились держаться. И … ты, посыльный, хватай своего друга и достань несколько копий. Гор, поставь их вперед.

"Спереди?" - спросил другой мужчина. «Ты уверен, Варт?»

«Вы работаете с тем, что у вас есть…» - сказал мужчина, возвращаясь тем же путем, которым пришел.

Работайте с тем, что у вас есть.

Все закружилось вокруг Каладина, и он внезапно вспомнил именно это поле битвы. Он знал, где он был. Он знал лицо командира отделения. Как он не увидел это сразу?

Kaladin был здесь был. Мчимся по строкам, ищем … Ищем …

Он развернулся на каблуках и увидел молодого человека - слишком молодого - приближающегося к Варту. Когда он подошел к командиру отделения, у него было открытое, привлекательное лицо и слишком упругая походка. «Я пойду с ними, сэр», - сказал Тьен.

"Отлично. Идти."

Тьен поднял копье. Он собрал другого посыльного из палатки и направился к тому месту, где ему велели встать.

«Нет, Тиен», - сказал Каладин. «Я не могу это смотреть. Только не снова ".

Тьен подошел и взял Каладина за руку, а затем повел его вперед. «Все в порядке, - сказал он. «Я знаю, что ты напуган. Но здесь мы можем стоять вместе, все мы. Трое сильнее одного, не так ли? " Он протянул копье, и другой мальчик, который плакал, сделал то же самое.

- Тиен, - сказал Каладин. "Зачем ты это сделал? Тебе следовало оставаться в безопасности ».

Тьен повернулся к нему и улыбнулся. «Они были бы одни. Им нужен был кто-то, кто помог бы им почувствовать себя храбрыми ».

«Они были зарезаны», - сказал Каладин. «Ты тоже был».

«Так что было хорошо, что кто-то был там, чтобы помочь им не чувствовать себя такими одинокими, как это случилось».

«Вы были напуганы. Я видел твои глаза.

«Конечно, был». Тьен смотрел на него, когда началась атака, и противник двинулся вверх по склону. «Кто бы не боялся? Не меняет того, что мне нужно было быть здесь. Для них."

Каладин вспомнил, как его ранили на этом поле битвы … убил человека. Затем вынужден смотреть, как умирает Тьен. Он съежился, ожидая этой смерти, но все потемнело. Лес, палатка, фигуры - все исчезло.

За исключением Тьена.

Каладин упал на колени. Затем Тьен, бедный маленький Тиен, обнял Каладина и держал его. «Все в порядке», - прошептал он. "Я здесь. Чтобы помочь тебе почувствовать себя храбрым ».

«Я не тот ребенок, которого вы видите», - прошептал Каладин.

«Я знаю, кто ты, Кэл».

Каладин взглянул на своего брата. Который каким-то образом в тот момент стал взрослым. И Каладин был ребенком, цепляясь за него. Держась за него, когда начали падать слезы, когда он позволил себе плакать о смерти Тефта.

«Это неправильно, - сказал Каладин. «Я должен тебя держать . Защити тебя. ”

«И вы сделали. Как я тебе помогал. Он крепче прижал Каладина. «Почему мы ссоримся, Кэл? Почему мы продолжаем идти? »

«Я не знаю», - прошептал Каладин. "Я забыт."

«Это так, чтобы мы могли быть друг с другом».

«Они все умирают, Тьен. Все умирают ».

«Так они и поступают, не так ли?»

«Это означает, что это не имеет значения, - сказал Каладин. «Все это не имеет значения. ”

«Видите, это неправильный взгляд на это». Тьен прижал его крепче. «Поскольку все мы идем в том же месте , в конце концов, моменты , которые мы провели друг с другом только вещи , которые делают дело. Время, когда мы помогали друг другу ».

Каладин задрожал.

«Посмотри на это, Кэл, - мягко сказал Тьен. «Смотри на цвета. Если вы думаете, что позволить Тефту умереть - это неудача - но все те времена, когда вы поддерживали его, бессмысленно - тогда неудивительно, что это всегда больно. Вместо этого, если вы думаете о том, как вам обоим повезло, что вы смогли помочь друг другу, когда были вместе, что ж, это выглядит намного лучше, не так ли? »

«Я недостаточно силен», - прошептал Каладин.

«Ты достаточно силен для меня».

"Я недостаточно хорош."

«Ты достаточно хорош для меня. ”

«Меня там не было».

Тьен улыбнулся. «Вы находитесь здесь для меня, Кэл. Ты здесь для всех нас ».

- И… - сказал Каладин со слезами на щеках, - если я снова проиграю?

«Вы не можете. Пока ты понимаешь. Он крепче прижал Каладина. Каладин прислонился головой к груди Тьена, промокая слезы тканью рубашки. «Тефт верит в тебя. Враг думает, что выиграл. Но я хочу увидеть его лицо, когда он поймет правду. Не так ли? Это будет восхитительно. ”

Каладин обнаружил, что улыбается.

«Если он убьет нас, - сказал Тьен, - он просто высадит нас в том месте, куда мы все равно шли. Мы не должны спешить, и это является печально. Но видите ли, он не может принять наши моменты, нашу Связь, Каладин. И это действительно важные вещи ».

Каладин закрыл глаза, позволяя себе насладиться этим моментом. "Это правда?" - наконец спросил он. « Действительно ли вы реально? Или это что-то сделано Отцом Бури, или Остроумием, или кем-то еще?

Тьен улыбнулся, затем что-то вложил в руку Каладина. Маленькая деревянная лошадка. «Постарайся выследить его на этот раз, Кэл. Я много над этим работал ».

Затем Каладин внезапно упал, деревянная лошадь испарилась в его руке, когда он упал.

Он огляделся в бесконечной тьме. "Силь?" он звонил.

Точечный укол света, плетущийся вокруг него. Но это была не она.

"SYL!"

Еще один укол булавкой. И другой.

Но это была не она. Это было. Он потянулся в темноту и схватил ее за руку, притягивая к себе. Она схватила его, физически в этом месте и в его собственном размере.

Она держалась за него и дрожала, когда говорила. «Я забыл Слова. Я должен помочь тебе, но не могу. Я…"

«Вы помогаете, - сказал Каладин, - находясь здесь». Он закрыл глаза, чувствуя шторм, когда они прорвались через момент между ними и вошли в реальный мир.

«Кроме того, - прошептал он, - я знаю Слова».

«Скажи им», - прошептал Тьен.

«Я всегда знал эти Слова».

Скажи это, парень! Сделай это!

«Я принимаю это, Отец Бури! Я согласен с тем, что будут те, кого я не смогу защитить! ”

Грохотала буря, и он чувствовал, как тепло окружает его, свет наполняет его. Он услышал вздох Сила и знакомый голос, но не Отца Бури.

Т HESE W ORDS принимаются.

«Мы не смогли спасти Тефта, Сил», - прошептал Каладин. «Мы не смогли спасти Тьен. Но мы можем спасти моего отца ».

И когда он открыл глаза, небо вспыхнуло тысячей чистых огней.

Для таких потускневших они какие-то яркие.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Лешви упала на колени перед Венли, но не летела, не парила. На коленях. Венли тоже опустился на колени, а Лешви все еще держал ее лицо, но хватка смягчилась.

Холодный, красивый свет заливал окно позади. Как застывшая молния, ярче любой сферы. Яркий, как солнце.

«Что ты наделал, Венли?» - сказал Лешви. «Что ты наделал ?»

«Я … я поклялся Первым Идеалом Радиантов», - сказал Венли. "Мне жаль."

«Извини…» - сказал Лешви. Вокруг нее разразилась радость, прекрасная, как синяя буря. « Извини? Венли, они вернулись к нам! Они нас простили. ”

Какие?

«Пожалуйста, - обратился к Тоске Лешви, - спроси у себя. Знают ли они о почетном лице по имени Риа? Когда-то она была моим другом. Драгоценно для меня ».

У Лешви ... были друзья? Среди спрена ?

Бури. Лешви жил до войны, когда люди и певцы были союзниками. Честь была богом Зри.

Тембр пульсировал.

«Она … не знает Риа», - сказал Венли. «Но она не знает многих наград. Она ... не думает, что кто-то из старых пережил человеческое предательство.

Лешви кивнул, тихо напевая … под один из старых ритмов.

- А вот мое настроение, - сказал Венли. «У нее … есть друзья, которые, возможно, хотят попробовать еще раз. С нами."

«Моя душа слишком долго принадлежит кому-то другому», - сказал Лешви.

Венли взглянул в сторону сражающегося. Внезапный свет не остановил их. Во всяком случае, это сделало солдат Преследователя более решительными, когда они атаковали. Казалось, им нравилось общество злых и болеющих. Некоторые люди боролись с оружием, но большинство из них сражались без оружия, отчаянно пытаясь защитить Радиантов.

«Я не знаю, что делать», - прошептал Венли. «Я все время колеблюсь между двумя мирами. Я слишком слаб, госпожа.

Лешви поднялась в воздух, затем вырвала свой боковой меч из ножен. «Все в порядке, Голос. Я знаю ответ."

Она влетела прямо в бой и начала оттаскивать солдат, крича, чтобы они остановились. Когда они этого не сделали, Лешви начал раскачиваться. И через несколько секунд к ней присоединились ее войска, как певица боролась с певицей.

* * *

- Брат, - прошептала Навани, цепляясь за столб. "Что происходит? Почему вы делаете этот ритм? »

Навани? Голос, который ответил, был мягким, как дыхание ребенка на ее коже. Практически незаметно. Я слышу этот ритм. Я слышу это в темноте. Почему?

"Откуда это?"

Там.

Навани была произведена впечатление, видение, которое перекрыло ее чувства. Место в башне ... атриуме, темное от шторма? Здесь, глубоко в подвале, она и не подозревала, что что-то происходит.

Борьба. Люди дрались, боролись, умирали. Навани покосился на видение. Боль утихала, хотя часть ее чувствовала, что это плохой знак. Но она могла видеть … Сплавленный, летящий в футе от земли, сражающийся рядом с кем-то, наполненным Светом Бездны. Царственный? И это были люди с ними, стоящие вместе. Бок о бок.

"Что они делают?" - спросил Навани.

Борьба с другими певцами. Я думаю. Так темно. Почему они воюют друг с другом?

«Что в той комнате они защищают?» - прошептала Навани.

Вот куда они положили павших Радиантов.

- Эмульгатор, - прошептала Навани.

Какие?

«Совместная цель. Люди и певцы. Честь и одиум. Они борются, чтобы защитить беспомощных, Брат ».

Видение померкло, но прежде чем это произошло, Навани заметил Рлейна - певца, который работал с Bridge Four.

«Он там», - сказала Навани и закашлялась. От каждой судороги боль снова усиливалась. «Брат, он там!»

«Слишком далеко», - прошептали они. Слишком поздно ...

Снаружи в коридоре Моаш разрезал Рабониэля левую руку, заставив ее обмякнуть. Она царапала его оставшейся рукой, шипя, когда рука с кинжалом уронила оружие и бесполезно болталась.

«Возьми меня», - прошептала Навани брату или сестре. «Свяжи меня».

Нет, сказал Брат слабым голосом.

"Почему?"

Вы недостойны, Навани.

* * *

Рлейн услышал крики задолго до того, как они достигли атриума. Охранники, державшие его, настроили Тревогу и поторопили его и Даббида быстрее, хотя Рлейн сохранял оптимизм. Этот шум должен быть из-за битвы Каладина с Преследователем.

Поэтому Рлейн был совершенно потрясен, когда они вошли в атриум и обнаружили полномасштабную гражданскую войну. Певцы сражались с певцами, и группа людей стояла бок о бок с одной из сил.

Охранники Рлейна бросились бежать - возможно, чтобы найти какую-нибудь авторитетную фигуру, чтобы разобраться в этой чепухе, - бросив его и Даббида. Но схватка быстро закончилась, и победила сторона людей. Похоже, мало кто из певцов хотел сражаться с Fused, поэтому солдаты бежали, оставив мертвых позади себя.

"Какие?" - мягко спросил Даббид, и они двое держались в одном из боковых коридоров, где собрались несколько мирных жителей - достаточно храбрых, чтобы наблюдать, но недостаточно квалифицированных, чтобы присоединиться к ним.

Рлейн быстро оценил ситуацию, затем настроил Ритм Надежды. Пятеро Небесных - и около двадцати Царей под их командованием - обратились против солдат Преследователя. Другие Небесные, казалось, отказались присоединиться к любой из сторон и отступили выше, в атриум.

Это был Лешви, парящий у передней части победившей стороны - с мечом, покрытым оранжевой кровью певца. Казалось, она главная.

Многие люди, как люди, так и певцы, истекали кровью. Это был беспорядок. «Им нужны полевые хирурги, - сказал Рлейн. "Давай."

Он и Даббид помчались и - как их обучал Каладин - начали быструю сортировку. Люди начали помогать, и через несколько минут Рлейн нанес им все связывающие раны как для певцов, так и для людей, независимо от того, на чьей стороне они сражались.

К счастью, у Лирин были припасы в лазарете - и когда Даббид вернулся с ними, он привел Хесину, которая, казалось, была потрясена сражением. Прошло несколько минут, прежде чем Рлейн получил объяснение. Лирин забрали? Каладин погнался?

Рлейн настроил Потерянного. Неудивительно, что Хесина выглядела так, как будто она пережила шторм. Тем не менее, ей, казалось, не терпелось чем-нибудь заняться, и она взяла на себя руководство сортировкой.

Это позволило Рлейну сделать передышку и вытереть руки. Некоторые люди, которые все это видели, дали ему разрозненные объяснения. Преследователь приказал убить беспомощных Сияющих, и люди и певцы оказали сопротивление его армии. Прежде чем Рлейн смог уйти и потребовать ответов от Венли, к нему подошли несколько грубых людей. Он узнал их по сеансам, которые проводил Каладин, помогая им с травмой. Их снова заставили забрать оружие, несчастные кремали.

"Да?" - спросил Рлейн.

Они привели его к телу, благоговейно положенному у стены, глаза были выжжены. Teft.

Рлейн упал на колени, когда Даббид присоединился к нему, издав тихий всхлип, окруживший их мукой. Они встали на колени, склонив головы. Рлейн спел Песню Падших, песню мертвого героя. Похоже, план их тоже не удался.

"Поднимать?" он спросил.

«Она в лазарете», - прошептал Даббид. "Без сознания. Ноги мертвы от Клинка. Похоже, кто-то сильно ударил ее по голове. Она … истекает кровью. Я пытался дать ей Грозовой свет. Ничего не случилось."

Рлейн настроил Скорбь. Лифт мог лечить других, но - как в случае с Каладином и Тефтом - ее внутреннее исцеление не работало. Вот и все, что нужно разбудить Радиантов. Он поклонился Тефту и оставил его там. Пусть покоятся мертвые. Это был их путь, и он хотел иметь возможность похоронить этого человека в небе. Тефт был хорошим человеком. Один из лучших.

За его спиной внимание Рлейна привлекли другие дела. Люди и певцы уже ссорились.

«Тебе нужно подчиниться», - говорила Лешви, паря над ними своим властным Фузедом. «Я объясню Рабониэлю, что солдаты неконтролируемы и не подчинялись моим приказам».

«И ты думаешь, она позволит нам гулять?» - крикнула одна из человеческих женщин. «Нам нужно убираться отсюда прямо сейчас. ”

«Если я тебя отпущу, - сказал Лешви, - мне будет казаться, что я бунтую. Мы сможем сдержать это, если вы отправите ".

«Вы не восстаете?» - потребовал один из мужчин. «Что было , что тогда?»

«Мы больше не подчиняемся одному из вас» , - проревел другой. "Всегда!"

С обеих сторон поднялись крики, когда певцы приказали людям не спорить с одним из Fused. Рлейн повернулся от одной группы к другой, затем настроил Решимость и стер макияж со своей татуировки. Он прошел между группами. Полевая медицина - не единственное, чему учил Четвертый мост.

"Послушай!" - крикнул он Уверенности. "Вы все!"

Примечательно, что они замолчали. Рлейн изо всех сил изображал Тефта, когда он повернулся к людям. «Вы все, вы меня знаете. Я Мост Четыре. Я знаю, что я тебе не нравлюсь, но ты хочешь мне доверять? »

Люди заворчали, но большинство из них кивнули по подсказке Норила. Рлейн повернулся к певцам. «Вы все, - рявкнул он Уверенности, - абсолютно совершили измену. Вы действовали вопреки желанию Одиума, и он будет требовать возмездия за это. Ты почти мертв - и ты, Сплавленный, тебя ждут вечные пытки. К счастью, у вас есть два человека, которые могут направить вас - слушатели из народа, ускользнувшего от его контроля. Так что если вы хотите выжить, вы меня послушаете. ”

Лешви скрестила руки. Но затем пробормотал: «Хорошо». Другие Небесные, казалось, были готовы последовать ее примеру.

Венли бросился к ней, и она была наполнена темно-фиолетовым светом Пустоты. Намного больше, чем обычный Regal. Фактически, она светилась больше, чем Fused.

"Что ты ?" - потребовал ответа Рлейн.

«Сияющий», - сказала она Утешению. "Что-то вроде. Я могу использовать Свет Бездны для усиления своих способностей, чтобы они работали в башне ».

- Цифры, - проворчал Рлейн. «Дыхание Келека … Я жду годы, а потом ты из всех людей первым схватишься». Может быть, это было чересчур Teft. «Во всяком случае, это объясняет, как ты получил Лифт. Нам нужно двигаться. Одиум не выдержит восстания среди своих. Так что вы, певцы, поедете с нами. Мы собираемся схватить Радиантов и унести их на плато, откуда через Клятвенные врата сбежим на Расколотые равнины ».

«Это ставит нас во власть людей», - сказал Лешви.

«Я вытащу тебя из этого», - сказал Рлейн. « После того, как мы все в безопасности. Понял? Собери наших раненых, возьми этих Сияющих и пошли. Прежде чем Рабониэль узнает о восстании, я хочу, чтобы все вовлеченные стороны - люди и певцы - покинули эту башню. Идти!"

Они двинулись в путь, полагая, что он знает, что говорит. Что … он не был уверен в этом. Транспортировка группы людей без сознания будет медленной, а снаружи была сильная буря.

- Рлейн, - сказал Венли Трепет. «Вы отдавали приказы Сплаву. ”

Он пожал плечами. «Все дело в авторитете».

«Это больше, чем это», - сказала она. "Как?"

«У меня были хорошие учителя», - сказал Рлейн, хотя сам был немного удивлен. Он был шпионом, привык стоять в стороне, позволяя другим вести, пока он смотрел. Но сегодня больше никого не было. И, будучи отвергнутым обеими сторонами, он решил, что он аутсайдер - и, следовательно, настолько близок к нейтральной стороне, насколько это возможно в этом конфликте.

Все работали вместе, чтобы переместить потерявших сознание Радиантов и раненых. Даже Лешви и пять других Небесных несли по раненому солдату. Рлейн все время проверял балконы наверху. Десятки Небесных, которые не присоединились к битве, теперь исчезли. Несомненно, передаю слово Рабониэлю. Или собрать свои личные силы, чтобы остановить это восстание.

Когда все собрались вместе, Рлейн махнул им, чтобы они пошли за ним, когда он начал поход. Венли поспешил к нему.

«Как мы будем работать с Oathgate?» прошептала она.

«Я знаю механизм, - сказал Рлейн. «Я полагаю, мы можем использовать ваш Клинок, чтобы выяснить это».

Венли поспешил к нему, когда они вошли в коридор. «Мой клинок ?»

«Ты сказал мне, что вырезал Лифт из ее камеры Осколочным клинком. Мне было интересно, почему они позволили тебе получить один вместо того, чтобы отдать его Fused, но теперь я могу собрать его воедино. Ваш живой Сияющий Клинок, способный воздействовать на Врата Клятвы. Полагаю, твой Свет Бездны позволяет тебе его вызвать? »

Венли пробормотал тревожно. «У меня нет клинка, Рлейн».

"Но-"

«Я солгал! Я использовал свои силы, чтобы вытащить ее. Тимбр говорит, что я далек от того, чтобы заработать свой собственный Blade! »

Проклятие. «Мы что-нибудь придумаем», - сказал он. «Прямо сейчас нам нужно продолжать движение».

Сияющий.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Черная буря.

Черный ветер.

Черный дождь.

Затем, пронзив черноту, как копье, копье света.

Каладин Буревестник.

Возрождается.

Каладин взорвался сквозь тьму, окруженный тысячей радостных ветров, кружащихся, как вихрь. "Идти!" он крикнул. "Найти его!"

Хотя казалось, что он падал несколько часов, большую часть времени он провел на месте между моментами. Если он все еще падал в небе, прошло всего несколько секунд, а его отец падал где-то под ним.

Все еще жив.

Каладин указал вниз, протягивая руку, готовясь к тому, что сотни ветровых ветров встретили шторм и отразили его, создав открытый путь. Туннель света, ведущий к единственной фигуре, кувыркающейся в воздухе, вдалеке.

Все еще жив.

Плетения Каладина навалились одна на другую, когда Сил развернулся вокруг него, смеясь. Штормы, как он скучал по ее смеху. Протянув руку, Каладин наблюдал, как в него врезался ветровый вал и сверкнул, очертив его руку светящейся прозрачной перчаткой.

Дюжина других врезалась в него, радостная, ликующая. Линии света взорвались вокруг него, когда спрен трансформировался, будучи втянутым в это царство и выбрав Соединиться с ним.

Он наблюдал, как эта крошечная кувыркающаяся фигурка приближалась все ближе и ближе. Земля так близко. Они упали во время шторма на высоту башни и на сотни футов ниже нее.

Земля им навстречу поднялась.

Почти. Почти. Каладин протянул руку и ...

* * *

Не достоин.

Слова отозвались эхом в душе Навани, и на мгновение она забыла о Моаше. Она забыла башню. Она была где-то в другом месте.

Не достаточно хорошо.

Не ученый.

Не творец.

У вас нет собственной славы, достижений или способностей. Все, что отличает вас от вас, исходит от кого-то другого.

«Ложь», - прошептала она. И они были.

Они действительно были.

Она прижала руку к столбу. «Возьмите меня как своего бондсмана. Я являюсь достойным, одноуровневый. Я говорю Слова. Жизнь перед смертью ».

Нет. Такой мягкий. Мы ... слишком разные ... Ты ловишь спрен.

«Кто может лучше работать вместе, чем двое, которые считают иначе?» она сказала. «Сила перед слабостью. Мы можем пойти на компромисс. Разве это не душа построения связей? Из объединяющим ?»

Моаш оттолкнул Рабониэля, и она ударилась об стену, хромая, как кукла.

«Мы можем найти ответы!» - сказала Навани, с ее губ текла кровь. "Все вместе."

Ты ... просто хочешь ... жить.

"Не так ли?"

Голос Брата стал слишком тихим, чтобы его можно было слышать. Моаш посмотрел в коридор на Навани.

Поэтому она закрыла глаза и попыталась напевать. Она попыталась найти тон Грозового Света чистым и ярким. Но она запнулась. Навани не мог расслышать этот тон, не сейчас. Не со всем развалившимся, не с утечкой ее жизни.

Вместо этого она обнаружила, что напевает другим тоном. Тот, который ей всегда давал Рабониэль, с его хаотичным ритмом. Да, так близко к смерти, Навани мог только слышать это. Его тон. С нетерпением жду ее.

Брат захныкал.

И Навани изменил тон.

Все, что для этого требовалось, - это Намерение. Одиум дал ей песню, но она вернула ее ему. Она напевала песню анти-Пустоты, прижимая руку к столбу.

Навани! - сказал Брат, голос становился сильнее. Тьма немного отступает. Что делаешь?

«Я … создал это для тебя…» - сказал Навани. "Я попытался…"

Навани? - сказал Брат. Навани, этого недостаточно. Песня недостаточно громкая. Хотя, похоже, этому человеку больно. Он застыл на месте. Навани?

Ее голос дрожал. Ее окровавленная рука соскользнула на бок, оставив следы на столбе.

Я могу услышать тон моей матери, сказал одноуровневый. Но не мой тон. Я думаю, это потому, что мой отец мертв.

«Честь…» - прошептала Навани. «Честь не … мертва. Он живет в сердцах … своих детей… »

Он? Действительно? Это казалось мольбой, а не вызовом.

Он? Навани глубоко искал. Было ли то, что она делала, достойно уважения? Создание фабриков? Заключение в тюрьму спрена? Могла ли она так сказать? Тон Одиума звенел в ее ушах, хотя она перестала напевать обратное.

Тогда чистая песня. Поднимаясь изнутри нее. Порядочный, мощный. Неужели она причинила вред, не осознавая этого? Возможно. Она сделала ошибки? Безусловно. Но она пыталась помочь. Это было ее путешествие. Путешествие, чтобы открывать, изучать и делать мир лучше.

Песня Хонор хлынула в ней, и она спела ее. Колонна начала вибрировать, когда Брат пел песню Cultivation. Чистый звук Lifelight. Звук начал меняться, и Навани изменила свой тон, постепенно приближая его к …

Эти двое вошли в гармонию. Безграничная энергия Совершенствования, постоянно растущая и изменяющаяся, и спокойная солидность Чести - организованной, структурированной. Они вместе завибрировали. Строение и природа. Знания и чудо. Смешивание.

Песня самой науки.

Вот и все, - прошептал Брат Ритму Башни. Моя песня.

«Наш эмульгатор», - прошептала Навани Ритму Башни.

«Общие точки соприкосновения», - сказал Брат и сестра. Между людьми и спрен. Это ... вот почему я был создан так давно ...

Грубая рука схватила Навани и развернула ее, а затем прижала к столбу. Моаш поднял Клинок.

- Навани, - сказал Брат . Принимаю ваши слова.

Навани захлестнула сила. Вливал в нее, заставляя ее боль испаряться, как вода на плите. Вместе она и сестра создали Свет. Энергия хлынула через нее так сильно, что она почувствовала, как она вырвалась из ее глаз и рта, когда она посмотрела на Моаша и заговорила.

«Путешествие до места назначения, ублюдок».

* * *

Лирин повисла в воздухе, его глаза были закрыты, дрожа. Он вспомнил падение и ужасную бурю. Тьма.

Все исчезло. Что-то дернуло его за руку - замедлило его достаточно осторожно, чтобы не оторвать руку, но достаточно резко, что она заболела.

Тишина. В шторм. Он мертв?

Он открыл глаза и поискал вверх, чтобы найти столб сияющего света, простирающийся на сотни футов в воздухе, сдерживая шторм. Виндспрен? Тысячи и тысячи их.

Лирин свисала с кулака в перчатке носителя осколков в сияющих осколочных доспехах. Броня , что казалось живым , как он светился яркий синий цвет на швах, мост Четыре глифы красуется на груди.

Летающий осколок. Бури. Это был он.

Каладин доказал это, повернувшись так, что они оказались правыми сторонами вверх, а затем заключил Лирин в крепкие объятия. Примечательно, что когда Лирин коснулась Пластины, он не почувствовал ее. Он стал полностью прозрачным - едва заметным, как слабый контур вокруг Каладина.

«Мне очень жаль, отец», - сказал Каладин.

"Простите? Для … для чего? »

«Я подумал, что твой путь может быть правильным», - сказал Каладин. «И что я ошибался. Но я не думаю, что это так просто. Думаю, мы оба правы. Для нас."

«Думаю, я могу с этим согласиться», - сказала Лирин.

Каладин откинулся назад - все еще удерживая его, пока они болтались на высоте лишь двадцати футов над камнями. Бури. Неужели так близко они подошли? "Срезать немного туго, тебе не кажется, сынок?"

«Хирург должен быть своевременным и точным».

"Это своевременно?" - сказала Лирин.

«Ну, ты ненавидишь, когда люди тратят время зря», - сказал Каладин, ухмыляясь. Затем он остановился, отпуская Лирин одной рукой, что несколько сбивало с толку, хотя теперь казалось, что Лирин плывет сама по себе. Каладин прикоснулся ко лбу Лирин пальцами, которые казались нормальными, несмотря на то, что перчатка слегка очерчивала его.

"Что это?" - спросил Каладин.

Лирин с некоторым смущением вспомнила, что он, наконец, позволил этому однорукому дураку Норилу сделать с ним. Окрашенная Шаш глиф на лбу Lirin в.

«Я полагала, - сказала Лирин, - что если вся башня будет демонстрировать веру в моего сына, я, возможно, могу попытаться сделать то же самое. Прости, сынок. С моей стороны." Он протянул руку и откинул волосы Каладина, чтобы увидеть там марку.

Но как только он это сделал, он обнаружил, что струпья отслаиваются, клейма падают на камни внизу, как переросшая раковина, выброшенная. Осталась чистая гладкая кожа.

Каладин в шоке потянулся ко лбу. Он ткнул в кожу, как будто пораженный. Затем он рассмеялся, крепче схватив Лирин.

«Осторожно, сынок, - сказала Лирин. «Я не Сияющий. Мы, смертные, ломаемся.

«Радианты тоже ломаются», - прошептал Каладин. «Но затем, к счастью, мы заполняем трещины чем-то более сильным. Давай. Нам нужно защитить людей в этой башне. Вы на своем пути. Я в моем ».

И поэтому я нисколько не недоволен последними событиями.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Далинар вернулся из видения Отца Бури и обнаружил, что все еще летает с Ветрокрылами - маска на лице, завернутая в несколько слоев защитной одежды.

Он чувствовал себя неуклюжим и медленным после того, как несколько мгновений назад перебил ветер. Но он упивался тем, что слышал и чувствовал. Что он сказал.

Эти слова принимаются.

Что бы ни происходило в Уритиру, Каладин столкнется с этим, стоя прямо. Да благословит Бог запредельный, чтобы этого было достаточно, и чтобы Ветрокрылая могла достичь Навани. А пока Далинар должен был сосредоточиться на своей текущей задаче.

Он настаивал на увеличении скорости, но, конечно, это ничего не дало. Он не мог контролировать этот меньший полет; в нем Далинар был немногим больше, чем стрела, выпущенная в воздух чужой силой, которую били ревнивые ветры, которые не хотели, чтобы он вторгся в их небо.

Часть его признала ребячливый характер этих жалоб. Он летел. Преодоление сотни миль менее чем за полчаса. Его нынешнее путешествие было чудом, невероятным достижением. Но на короткое время он знал кое-что получше.

По крайней мере, этот конкретный полет был почти завершен. Это был относительно быстрый прыжок с полей сражений при Эмуле до границы Тукара, где был замечен лагерь Ишара. Основная масса армий бога-жреца изменилась во время кампании коалиции, укрепляя позиции на случай, если певцы или армия Далинара попытаются продвинуться в Тукар.

Когда команда Далинара достигла побережья, они обнаружили несколько обезлюдевших лагерей, отмеченных большими шрамами от костра на камнях. Местность была оголена - деревья рубили на дрова, холмы лишены всякого съедобного. Армия могла собирать корм и охотиться, чтобы остаться в живых здесь, на Западе, где растения росли более охотно. В Невостребованных Холмах это было невозможно.

Сигзил замедлил их группу из пяти Ветрокрылых, Далинара и Сзета в парящую позицию. Под ними остался большой павильон Ишара, и несколько сотен солдат выстроились в кольцо впереди. Они носили похожую одежду: боевые шкуры из свиной кожи с закаленными кирасами, окрашенными в темно-синий цвет, более близкий к черному, чем оттенок холина. Не настоящая униформа, но хотя бы в теме. Учитывая отсутствие заклинателей душ и преобладание пастухов в этом районе, оборудование имело смысл. В основном они были вооружены копьями, хотя у некоторых были стальные мечи.

«Они готовы к нам», - сказал Азиш Ветрокрылый, удерживая Далинара в воздухе, чтобы тот не уплыл. «Брайтлорд, мне это не нравится».

«Мы все Сияющие, - сказал Далинар, - у нас есть множество драгоценных камней и Бондсмит, чтобы обновить наши сферы. Мы настолько подготовлены, насколько это возможно, к тому, что произойдет внизу ».

Командир роты взглянул на Сзета, которого якобы летал на самолете Сигзил, но на самом деле он использовал свой собственный штормовой свет. Далинар, естественно, открыл секрет Сигзила - он не оставит офицера в неведении о возможностях своей команды.

«Позвольте мне сначала отправить кого-нибудь еще, - сказал Сигзил. «Чтобы поговорить, узнайте, чего они хотят».

Далинар глубоко вздохнул и кивнул. Он был нетерпелив, но нельзя создать хороших офицеров, игнорируя их законные предложения. «Это было бы мудро».

Сигзил посовещался со своими Ветрокрылами, а затем устремился к земле. Очевидно, «кто-то другой» имел в виду его. Сигзил приземлился и был встречен самим Ишаром, который вышел из павильона. Далинар сразу опознал Вестника. Между ними была связь. Связь.

Сигзил не был атакован солдатами на большом ринге. Разговаривая с Шалашем в эти последние несколько дней, Далинар подумал, что у него есть хорошее представление о старом Вестнике. Он всегда представлял Иши мудрым, осторожным, вдумчивым человеком. На самом деле, образ Далинара всегда был похож на Ноадона, автора «Пути королей».

Шалаш разубедил его в этих представлениях. Она представила Ишара уверенным в себе и энергичным мужчиной. Энергичный, скорее боевой командир, чем старый мудрый ученый. Он был человеком, который открыл, как путешествовать между мирами, в первую очередь ведя людей к Рошару.

Одно слово, которое Шалаш никогда не использовал, было «лукавство». Ишар был смелым мыслителем, человеком, который тянул за собой других на, казалось бы, безумных идеях, которые работали. Но он не был хитрым человеком. Или, по крайней мере, не был. Шалаш предупредил, что все они изменились за тысячелетия, их … личные причуды становились все более и более явными.

Далинар не удивился, что Сигзил смог поговорить с этим человеком, а затем благополучно улететь обратно. Ишар не выглядел из тех, кто планирует засаду.

«Сэр», - сказал Сигзил, подплывая к Далинару. «Я ... не думаю, что он вообще в здравом уме, несмотря на то, что говорит Шалаш».

«Этого и следовало ожидать», - сказал Далинар. "Что он сказал?"

«Он утверждает, что является Всемогущим», - сказал Сигзил. «Бог, рожденный свыше после того, как был разбит. Он говорит, что ждет, когда чемпион Одиума придет и сразится с ним за конец света. Я думаю, он имеет в виду вас, сэр.

Страшные слова. «Но он готов поговорить?»

«Да, сэр», - сказал Сигзил. «Хотя должен вас предупредить, мне не нравится вся эта ситуация».

"Понял. Убейте нас ».

Сигзил отдал приказ, и они спустились на землю и приземлились в центре кольца солдат. Несколько Ветрокрылых призвали Осколочные клинки; другие, еще не принадлежавшие к Третьему Идеалу, несли копья. Они окружили Далинара круглым строем, но он похлопал Сигзила по плечу и заставил их разойтись.

Он пошел к Ишару, Сзет следил за ним с одной стороны, Сигзил - с другой. Далинар не ожидал, что старый Вестник окажется таким сильным. Далинар привык к слабости таких людей, как Таравангиан, но человек перед ним был воином. Хотя он был одет в мантию и носил пылкую бороду, его предплечья и поза ясно указывали, что он привык держать оружие.

«Защитник Одиума», - громко и низким голосом произнес Ишар на азишском языке. «Это было долгое ожидание».

«Я не чемпион Одиума», - сказал Далинар. «Однако я хочу быть вашим союзником в противостоянии с ним».

«Твоя ложь меня не обманет. Я Тезим, первый человек, аспект Всемогущего. Я один готовлюсь к концу миров. Я не должен был игнорировать ваши предыдущие сообщения мне; Теперь я понимаю, кто ты. Кем ты должен быть. Только слуга моего врага мог захватить Уритиру, мое святое место ».

«Ишар», - мягко сказал Далинар. «Я знаю, кто ты».

«Я больше не тот человек», - сказал Ишар. «Я Вестник вестников, единственный носитель Договора клятвы. Я больше, чем когда-то был, и я стану еще большим. Я поглощу твою силу, Одиум, и стану богом среди богов, возродившимся Адоналициумом ».

Далинар сделал неуверенный шаг вперед, махнув остальным, чтобы они не подходили. «Я говорил с Эшем, - спокойно сказал Далинар. «Она сказала передать вам, что Талн вернулся. Он ранен, и она умоляет вас помочь ему вылечить.

«Талн…» - сказал Ишар. Он принял отстраненный взгляд. «Наш грех. Носитель наших агоний ... »

«Джезриен мертв, Ишар, - сказал Далинар. «Действительно мертвый. Вы это почувствовали. Эш почувствовал это. Он попал в плен, но после этого его душа угасла. Ее отец Ишар. Она потеряла отца. Ей нужен ваш совет. Безумие Тална пугает ее. Ты ей нужен.

«Я приготовился к твоей лжи, защитник Одиума», - сказал Ишар. «Я не представлял, что они будут такими … разумными. Однако вы уже сделали слишком много, чтобы доказать, кто вы есть. Забирая мой святой город. Вызов злого шторма. Отправляю своих миньонов мучить мой народ. Вы развратили spren на свою сторону, поэтому у вас могут быть фальшивые Radiant, но я открыл ваши секреты. Он держал руки, словно собираясь призвать Клинок. «Настало время конца. Давайте начнем битву ».

В его руках из тумана появилось оружие. Извилистый Осколочный клинок, украшенный знаками, которые Далинар не узнал, хотя сам Клинок был смутно знаком. Он видел это раньше?

Сзет громко зашипел. «Этот клинок», - сказал он. «Бондсмит Хонорблейд». Меч моего отца . где ты это нашел? Что ты сделал с моим отцом? "

Ишар шагнул вперед, чтобы нанести удар по Далинару.

* * *

В то время как некоторые люди покинули банду повстанцев Рлейна, вернувшись в свои комнаты, надеясь, что их не узнают, большинство из них остались. В самом деле, их число увеличивалось, поскольку многие участники сопротивления уезжали за своими семьями. Потому что Рлейну пришлось отпустить их за семьями. Что еще они могли сделать? Предоставить их Преследователю, который, как известно, нацеливался на близких людей, на которых охотился?

Все это съедало в свое время. Их также тормозила необходимость нести как раненых, так и потерявших сознание Радиантов. Рлейн сделал все, что мог, чтобы основная группа продолжала двигаться, проводя их через Откол, избегая центрального коридора - где они были бы слишком легко открыты для Небесных сверху.

Однако он обнаружил, что настраивает Отчаяние. За ними наблюдали - кремлинг, укрывавший Спрена Бездны, преследовал их вдоль стены. Группа Рлейна не прошла и половины пути по рынку - все еще на приличном расстоянии от передней части башни, - когда в воздухе возникли трещины , заставив таращиться от глаз посетителей рынка. Удары молнии в форме шторма используются в качестве сигнала для опустошения улиц.

Рлейн прижал свою изможденную группу к стене большой пещеры и выставил вперед своих солдат, Небесные летали над ними. Самые глубокие начали появляться из-под пола перед ними, и приближались десятки штормовых форм.

«Ты прав, слушатель», - сказал Лешви, опускаясь рядом с ним. «Я не мог отговорить нас от этого. Он знает, что мы сделали. Подходящие напевают Ритм Казней ».

«Может, нам стоило попытаться добраться до комнаты с хрустальным столбом», - сказал Рлейн. «И сбежал через туннели внизу, как предложил Венли».

«Нет, - сказал Лешви. «Эти туннели заблокированы. Нашей лучшей надеждой было выбраться через главный вход в башню и, возможно, пересечь горы. К сожалению, судя по ритмам, пришедших не от Рабониэля. Одиум хочет, чтобы я знал. Когда я вернусь в Брайз, меня будут мучить, как герольдов. Она отсалютовала Рлейну. «Итак, сначала мы ссоримся».

Рлейн кивнул, затем схватился за копье. «Мы сражаемся», - сказал он, затем повернулся к Венли, который подошел к нему. «Есть ли еще какие-нибудь спрены, подобные тому, кто связал вас? Кому-то нужны другие желающие певцы? Кто-то вроде меня?"

«Да, - сказал Венли Скорбящему, - но я отослал их прочь. Сплавы увидели бы их, поохотились бы на них ». Она сделала паузу, затем ее ритм сменился на Смятение. «И Тимбр говорит ... она говорит, что вы говорите?»

"Какие?" он сказал. - Клянусь тем отличием, который сказал, что возьмет меня? Я отказал ему. Я…"

В комнате стало темно.

Затем он засиял, когда кристаллы выросли из его ног, как … как витражи, покрывающие пол. Они показали фигуру, поднимающуюся в светящейся синим осколочной пластине, и горящую башню.

«Продолжай сражаться», - сказал голос в его голове. Спасение будет, Рлейн, слушателем. Соединитель умов. Меня послала к вам моя мать по просьбе Ренарина, Сына Шипов. Я наблюдал за вами и видел ваше достоинство.

Говорите Слова и не отчаивайтесь.

* * *

Сигзил заблокировал атаку Ишара своим Осколочным клинком. Остальные Ветрокрылые устремились вперед, чтобы защитить Далинар. Сзет, однако, отшатнулся. Вид этого Клинка Чести его явно расстроил.

Наблюдающие за ними солдаты Тукари начали замыкаться в своем кругу, но Ишар приказал им вернуться. Затем он отскочил от Сигзила, крича на Далинара. «Сразись со мной, чемпион! Смотри на меня один! "

«Я не принес оружия, Ишар, - сказал Далинар. «Время соревнований чемпионов еще не пришло».

Ишар блестяще сражался, пока другие Ветрокрылые пытались напасть на него. Он был размытым пятном с мигающим Клинком, парирующим, уклоняющимся, защищающим свой Клинок - заставляя его на короткое время исчезать, чтобы пройти сквозь оружие, пытаясь его заблокировать. Ветрокрылые только недавно начали практиковать эту технику; Ишар выполнил сложное движение с изяществом долгого знакомства.

«Он дуэлянт, - подумал Далинар. Штормы, и хороший.

Что вы ожидали? Отец Шторма грохотал в его голове. Он защищал человечество на протяжении тысячелетий. Не все Вестники были воинами, когда они начинали, но все они к концу. Существование в течение трех тысяч лет в состоянии почти постоянной войны меняет людей. Среди Вестников Ишар был средним по мастерству.

Ишар столкнулся со всеми пятью Ветрокрылами одновременно, и ему это казалось легким . Он заблокировал одно, затем другое, отступив, когда третий попытался ударить копьем сверху, затем развернулся своим Клинком, отрубив головы двум не-Осколочным копьям.

Осколочный клинок Сигзила превратился в длинный дуэльный меч, предназначенный для выпадов. Он ударил, когда Ишар повернулся спиной, но Вестник небрежно повернулся и поймал Лезвие одним пальцем, коснувшись им неострённой стороны, и провел им мимо него. Сигзил споткнулся, когда подошел слишком близко, и Ишар поднял ту же руку и ударил ее по груди Сигзила, отбросив его назад к камням.

Затем Ишар повернулся и поднял Осколок в одной руке, чтобы отразить один из ударов Лин. Лейтен вошел, пытаясь обойти, но он выглядел неуклюже по сравнению со старым Геральдом. К счастью для пятерых, Ишар просто защищался.

Несмотря на искренние попытки, никто не смог нанести удар. Как будто ... как будто они пытались попасть туда, где был Ишар , в то время как он мог двигаться в ожидании того, где они будут.

Он средний среди них? - спросил Далинар. Тогда … кто был лучшим?

Талн.

Тот, кто сидит в моем лагере? - подумал Далинар. Не можете больше, чем бормотать?

Да, сказал Отец Бури. Спора не было. Но будьте осторожны; Мастерство Ишара как дуэлянта представляет меньшую опасность. Он восстановил свой клинок чести. Он освобожденный бондсмит.

Ишар внезапно бросился вперед, бросившись в одну из атак Сигзила. Старик уклонился от удара, затем подошел и коснулся груди Сигзила. Когда рука Ишара отдернулась, он провел за собой линию Штормового Света. Он коснулся рукой земли, и Сигзил споткнулся, задыхаясь, когда его сияние начало исчезать. Ишар, по-видимому, привязал Сигзила к камням какой-то светящейся веревкой, которая истощала Штормовой свет и уходила в землю.

Остальные четверо последовали за ними, почти быстрее, чем Далинар мог отследить. Один за другим, привязанные к камню. Не связаны, не заморожены, но их Свет иссякает - и все они спотыкаются, замедляясь, как будто их жизни истощаются вместе с ним.

Далинар взглянул на Сзета, но мужчина Шин упал на колени с широко открытыми глазами. Бури. Далинар должен был знать лучше, чем полагаться на убийцу как на телохранителя. Навани предупредил его; Сзет был почти таким же нестабильным, как и «Геральды».

Далинар не хотел видеть, что произошло, когда его войска выбежали из Штормового Света. Он собрался с силами и просунул руки между мирами, затем сжал их вместе, как сжатые кулаки, встретившись костяшками пальцев. Этим он объединил три царства, открыв вспышку силы, которая смыла весь цвет и наполнила Сияющие светом.

В Колодце Света Далинар был почти ослеплен - фигуры были простыми линиями, все тени были изгнаны. Ишар, однако, отличался от других. Бледный, глаза широко раскрыты, белая одежда колышется. Он уронил свой клинок, и он превратился в туман. Ошеломленный, он шагнул к Далинару.

"Как?" - спросил Ишар. Слово прозвучало ясно, несовместимо с беззвучным потоком силы, окружавшей их. «Ты ... ты открываешь путь Хонор ...»

«Я связал Отца Бури», - сказал Далинар. «Ты мне нужен, Ишар. Мне не нужна легенда, Вестник тайн. Мне нужен человек, которым ты когда-то был, по словам Эша. Человек, готовый рискнуть своей жизнью, своим трудом и самой своей душой, чтобы спасти человечество ».

Ишар подошел ближе. Удерживать портал открытым было сложно, но Далинар держал руки вместе. На данный момент здесь существовали только он и Ишар, в этом выкрашенном в белый цвет месте. Ишар остановился в шаге или двух от Далинара. Да, вид другого Бондсмита потряс его.

«Я могу связаться с ним», - подумал Далинар.

«Мне нужен учитель», - сказал Далинар. «Я не знаю своих истинных возможностей. Одиум контролирует Уритиру, но я думаю, с твоей помощью мы сможем восстановить там Радиантов. Пожалуйста."

«Понятно», - мягко сказал Ишар. Он встретился глазами с Далинаром. "Так. Враг осквернил Отца Бури. Я надеялся ... "

Он покачал головой, затем протянул руку и прижал руку к груди Далинара. Из-за напряжения, связанного с сохранением перпендикулярности открытой, Далинар не мог уйти вовремя. Он попытался отбросить перпендикулярность, но когда он развел руки в стороны, она оставалась открытой - сквозь нее хлынула сила.

Ишар прикоснулся рукой к своей груди, создав линию света между ним и Далинаром. «Я отнесу эту связь Отцу Бури. Я сам понесу. Я чувствую ... что-то в тебе странное. Связь с Odium. Он видит в тебе … как в том, кто будет сражаться против него. Это не может быть правдой. Я возьму и эту Связь ».

Далинар задохнулся, упав на колени, когда что-то вырвалось из него - казалось, что его душа вырывается. Отец Шторма закричал: ужасающий, мучительный звук, как молния, которая искривлялась и ломалась.

Нет, подумал Dalinar. Нет, пожалуйста ...

На белом поле появилась тень. Форма - форма черного меча. Эта единственная линия тьмы прошла через линию, соединяющую Далинар и Ишар.

Белый шнур взорвался и потрепался, оставив за собой клочья тьмы. Ишар был отброшен, ударившись о камень. Перпендикулярность оставалась открытой, но ее свет потускнел, чтобы показать Сзета, стоящего между Далинаром и Ишаром, размахивающего своим странным черным Осколочным клинком. Его иллюзия растаяла, как краска под дождем, превратившись в Свет, который был втянут в меч и поглощен.

«Где, - сказал Сзет Ишару тихим голосом, - ты взял этот Клинок, который носил?»

Казалось, Вестник его не слышал. Он смотрел на меч Сзета, из которого капал черный жидкий дым. Вокруг него белый свет перпендикулярности искривлялся и поглощался, как вода в канализацию.

Сзет развернулся и воткнул меч в самое сердце перпендикулярности. - закричал Отец Бури в гневе, когда перпендикулярность рухнула, свернувшись сама на себя.

В мгновение ока мир снова стал ярким. Все пятеро Ветрокрылых лежали на земле, но шевелились. Ишар вскочил на ноги перед Сзетом, который стоял, обвив одной рукой черные щупальца, и сжимал меч, который истекал кошмарами и истекал кровью разрушения.

"Ответьте мне!" Сзет закричал. «Ты убил человека, который держал перед тобой этот Клинок?»

«Конечно, нет, глупец», - сказал Ишар, призывая свой Клинок. «Шин служат Вестникам. Они держали за меня мой меч . Они вернули его, когда я показал себя ».

Далинар вытер лоб, поднимаясь на ноги. Он оцепенел, но в то же время … тепло. С облегчением. Что бы ни начал Вестник, он не смог закончить.

С тобой все впорядке? - спросил он Отца Бури.

Да. Он пытался украсть нашу связь. Это не должно быть возможным, но Хонор больше не живет, чтобы обеспечивать соблюдение его законов…

Перпендикулярность. Сзет … уничтожил его?

- Не будь глупцом, - сказал Отец Бури. Никакое создание рук смертных не могло уничтожить мощь Осколка Адоналсиума. Он просто рухнул. Вы можете вызвать его снова.

Далинар не был убежден, что то, что носил Сзет, было простым «созданием рук смертных». Но он ничего не сказал, заставляя себя проверить Ветрокрылых, чьи связи с землей исчезли. Лейтен первым встал на ноги и помогал Сигзилу, который сидел на земле, прижав руку к голове.

«Я думаю, что ваши опасения по поводу этой встречи были хорошо обоснованы», - сказал Далинар, становясь на колени рядом с мужчиной-азишем. «Сможете ли вы поднять нас в воздух?»

- Проклятие, - прошептал Сигзил. «Мне кажется, я провел прошлую ночь, пил белый Horneater». Он зажег Грозовой свет, вытаскивая его из мешочка на поясе. « Штормы. Свет не смывает боль ».

«Ага», - сказала Лин. Остальные трое Ветрокрылых сидели. «Моя голова стучит, как барабан Паршенди, сэр, но мы должны уметь наносить удары».

Далинар взглянул на Сзета, который загорелся Грозовым светом, хотя он со свирепой скоростью втягивался в его оружие. «Мой народ, - крикнул Сзет, - не собирался возвращать вам ваше оружие. Мы сохранили ваши секреты, но вы солгаете, если говорите, что мой отец дал вам этот Клинок! »

«Твой отец едва был мужчиной, когда я его нашел», - сказал Ишар. «Шин принял Несостоявшееся. Пытался сделать из них богов. Я их спас. И твой отец сделал дать мне этот клинок. Он поблагодарил меня за то, что позволил ему умереть ».

Сзет закричал, атакуя Ишара, который поднял Клинок, чтобы случайно заблокировать его, как это было с Ветрокрылами. Однако встреча двух Клинков вызвала всплеск силы, и ударная волна отбросила обоих мужчин назад.

Ишар сильно ударил, уронив свой Клинок - и Далинар увидел длину клинка Чести, когда он ударил и отскочил, а затем остановился, наполовину вонзившись в землю. Был чип в его неземной стали , где он встретил черный меч.

Далинар за всю свою жизнь никогда не видел, чтобы Клинок Осколка был поврежден таким образом, не говоря уже об одном из Клинков Чести.

Ишар ошеломленно посмотрел на Сзета, затем схватил свой Клинок и выкрикнул приказ. Его солдаты - которые молча наблюдали за всем этим - разорвали круг, построившись строем. Сигзил положил руку на плечо Далинара, наполняя его, готовясь ударить его.

«Подожди», - сказал Далинар, когда Ишар встал и хлопнул кулаками. Как и прежде, открылась перпендикулярность, выпустив мощный световой взрыв.

Невозможно ... сказал Stormfather в виду Dalinar в. Я не чувствовал, что это произошло. Как он это делает?

«Ты тот, кто предупреждал меня, что он опасен», - подумал Далинар. Кто знает, на что он способен?

Через каменное поле Сзет вложил свой меч в ножны незадолго до того, как он начал пировать на его душе. Далинар указал туда Лейтену. "Хватай его. Поднимитесь в воздух. Мы уходим. Сигзил, хлестай меня.

«Верно, сэр».

«Далинар. Далинар Холин ».

Это … это был голос Ишара.

«Я могу ясно видеть», - сказал голос изнутри перпендикулярности. "Я не знаю, почему. Был ли приведен к присяге Бондсмит? У всех нас есть Связь… Тем не менее, я чувствую, что мое здравомыслие ускользает. Мой разум разбит, и я не знаю, можно ли его вылечить.

«Возможно, ты сможешь восстановить меня на короткое время после того, как рядом со мной будет произнесен Идеал. Каждый видит немного яснее, когда Сияющий касается Духовного Царства. А пока слушай внимательно. У меня есть ответ, способ решить проблемы, которые преследуют нас. Приезжайте ко мне в Шиновар. Я могу сбросить Клятву, хотя я должен быть в здравом уме, чтобы сделать это. Мне нужна ... помощь ... чтобы ... »

Голос запнулся, как будто исказился.

«… Победить тебя, чемпион Одиума! Мы снова столкнемся, и на этот раз я готов к вашим уловкам! Вы не победите меня, когда мы встретимся в следующий раз, хотя у вас есть испорченный клинок чести, из которого течет черный дым! Я ВСЕГДА. ”

Далинар покачнулся, поднявшись в воздух, когда Удар подействовал. Ветрокрылые бросились за ним, включая Лейтена, который схватил Сзета. Когда они покинули колонну света, Далинар увидел, как солдаты Ишара шагнули в перпендикулярность.

Вскоре он исчез. Герольд, его люди и Клинок Чести ушли. Перенесли в Шадесмар.

* * *

Вместе Навани и Брат и сестра могли создать Свет.

Свет, который гнал монстра Моаша обратно по коридору, держа его руку перед глазами. Свет, ударивший ножом со стороны Навани, залечил ее рану. Свет, который оживлял фабрики, Свет, который пел тонами Чести и Культивирования в тандеме.

Но ее настроение … Брат был таким слабым.

Навани схватилась за столб, изливая в него свою силу, но система была замутнена таким количеством хаоса, как крем в цистерне с чистой водой. Свет Пустоты сделал инъекцию Рабониэль.

Навани не могла его уничтожить, но, возможно, ей удастся как-нибудь выпустить его. Теперь она видела башню как целое, с гранатовыми линиями, очень похожими на вены и артерии. И она населяла это существо. Он стал ее телом. Она увидела тысячи закрытых дверей, которые разведчики пропустили при составлении карты башни. Она увидела блестящие механизмы контроля давления, тепла…

Нет, оставайся сосредоточенным.

«Я думаю, нам нужно выпустить свет Пустоты», - сказал Навани брату и сестре.

Я ... сказал Брат. Как?

- Я могу петь правильным тоном, - сказал Навани. Мы заполняем систему таким количеством Towerlight, которое может поместиться, затем останавливаем и вибрируем эти системы здесь, здесь и здесь с помощью тона Anti-Voidlight.

Я полагаю, сказал Брат. Но как мы можем создать вибрацию?

На столе Рабониэля есть тарелка. Я попрошу своих учеников сыграть в это. Мне понадобится модель, чтобы спеть ее, но с ней я смогу передавать вибрацию через систему. Это должно вытеснить порчу врага через эти сломанные драгоценные камни в насосном механизме. Как вы думаете?

… Да? - мягко сказал Брат. Я думаю … да, это может сработать.

«После этого нам нужно будет перезапустить защиту башни», - сказал Навани. Это сложные фабрики … сделанные из эссенции спрена. Из вашей сущности?

Да, сказал брат и сестра, их голос стал сильнее. Но они сложны, и на них потребовалось много лет -

- Здесь фабриал давления, - сказала Навани, исследуя его мысленно. Ах я вижу. Сеть аттракторов для притока воздуха и создания пузыря давления. Достаточно гениальный.

Да!

И отопление fabrials ... не важно сейчас ... но вы сделали корпус для них из металлов, вы физически проявляется в виде металла и хрусталя, как Shardblades манифеста от меньших spren.

ДА!

Когда она начала работать, Навани заметила странность. Что это двигалось через башню? Верховный маршал Каладин? Полет быстро, его силы восстановились, он был закутан в броню. Он достиг своего Четвертого идеала.

И он шел не в том направлении.

Она легко могла увидеть его ошибку. Он решил, что лучший способ защитить башню - прийти сюда, к столбу, и спасти Навани. Но нет, он был нужен в другом месте.

Она привлекла его внимание мигалкой на стене.

Брат или сестра? Голос Каладина вскоре прозвучал через систему, когда он коснулся хрустальной жилы.

- Да и нет, Верховный маршал, - сказал Навани. Столб в безопасности. Доберитесь до рынка «Откол». Скажите встреченным там врагам, что им лучше отступить как можно скорее.

Он немедленно повиновался, изменив направление своего полета.

Навани, исполненный невероятной осознанности, приступил к работе.

* * *

Далинар убедил Ветрокрылых задержаться в небе над лагерем Ишара, вместо того, чтобы немедленно лететь обратно в военный лагерь Эмули.

Однако он беспокоился о них. Радианты поникли, как солдаты, завершившие однодневный двойной марш. Обычно Штормовой свет их оживил бы, но они жаловались на головные боли, которые не могли исцелить их силы.

«Эффекты не должны быть постоянными», - сказал Отец Бури. Но я не могу сказать наверняка. Ишар соединил их с землей. По сути, их силы видели в камнях часть своего тела - и поэтому пытались заполнить землю Штормовым светом, когда он наполняет их вены.

- Я с трудом понимаю, что вы сказали, - ответил Далинар, висящий в небе над лагерем Ишара. Как такое возможно?

«Сила Бондсмита - это сила созидания», - сказал Отец Бури. Силы богов, включая способность связывать души. Раньше Хонор была здесь, чтобы охранять эту силу, ограничивать ее. Кажется, что Ишар знает, как в полной мере использовать свою новую свободу.

Отец Бури замолчал, затем заурчал тише. Он мне никогда не нравился. Хотя тогда я был всего лишь ветром - и не полностью осознавал - я его помню. Ишар был амбициозен еще до того, как его охватило безумие. Он не может нести единоличную вину за разрушение Ашина, первого дома человечества, но он был единственным, кого Одиум впервые обманом заставили экспериментировать с Волнами.

- Вы никого особенно не любите, - заметил Далинар.

Не правда. Однажды, давным-давно, один человек меня рассмешил. Я его несколько любил.

Это было похоже на редкую попытку легкомыслия. Осмелился ли Далинар надеяться, что это был прогресс в древнем мире?

Внизу ждал большой павильон Ишара, развевающийся на легком ветру. Далинар не видел никаких признаков выглядывавших из него слуг или солдат.

"Сэр?" - сказал Сигзил, подплыв к Далинару. «Моим войскам нужно отдохнуть».

«Еще несколько минут», - сказал Далинар, сузив глаза.

«Чего мы ждем, сэр?»

«Чтобы узнать, вернется ли Ишар. Он сбежал в Шадесмар. Он мог вернуться в любой момент. Если он это сделает, мы уходим на большой скорости. Но если он этого не сделает… Ишар не ожидал, что он сбежит. Сзет и этот странный Клинок прогнали его. «Это может быть редкая возможность, владелец компании. Он был знатоком вестников; он мог бы писать заметки, намекающие на применение способностей Бондсмита ».

«Понятно, сэр», - сказал Сигзил.

Далинар взглянул на Сзета, который парил в одиночестве подальше от других, Улетевший в небо своей собственной силой. Далинар кивнул в его сторону, и Сигзил - уловив смысл - дал Далинару короткий удар, который отправил его рядом с убийцей.

Сзет бормотал себе под нос. «Как он узнал? Откуда старый дурак узнал ?

"Знаешь что?" - сказал Далинар, приближаясь к Сзету. «Ишар? Как он узнал о вашем народе? "

Сзет моргнул, затем сосредоточился на Далинаре. Было странно видеть, как он похож на самого себя со слишком бледной кожей и широко раскрытыми глазами. Далинар привык к своим иллюзиям алети.

«Я должен начать готовиться», - сказал Сзет. «Мой следующий идеал - это мои поиски, мое паломничество. Я должен вернуться к своему народу, Блэкторн. Я должен встретиться с ними лицом к лицу ».

«Как пожелаешь», - сказал Далинар. Он не был уверен, что хочет натравить этого человека на кого-либо, особенно на одно нейтральное королевство, известное в этом конфликте. Но Ясна дала понять, что это произойдет, и, кроме того, он сомневался, что сможет остановить Сзета от того, что он действительно хотел. «Твой народ. У них есть все Клинки Чести?

«Все, кроме трех», - сказал Сзет. «Клинок Ветрокрылых был моим в течение многих лет. Клинок Небесных разрушителей был возвращен Нин давно. И, конечно же, Клинок Каменных Обителей никогда не был нашим. Итак, их было семь, но если у Ишара есть его клинок… »

«Тебе не нужны эти другие мечи», - сказал задорный голос в голове Далинара. Я как десять мечей. Вы видели, насколько я хорош?

«Я видел», - сказал Далинар мечу. «Ты … отколол Осколочный клинок. Honorblade. ”

Я сделал? Ух ты. Я великий меч. Мы уничтожили много зла, правда?

«Ты обещал не говорить в умы других, меч-ними», - мягко сказал Сзет. «Разве ты не помнишь?»

Я помню. Я просто забыл.

«Я пришлю команду с вами в Шиновар», - сказал Далинар. «Как только мы вернемся в наш лагерь».

«Нет, - сказал Сзет. "Нет. Я должен идти один, но не сейчас. Я должен подготовиться. У меня ... кое-что важное сделать. Он знал. Он не должен был знать ... »

Бури. Далинар не был уверен, кто более безумен: Сзет или меч. Комбинация была особенно неприятной.

Без них ты был бы мертв, сказал Отец Бури, и я был бы связан против своей воли. Этот мужчина Шин опасен, но я боюсь Ишара больше.

«Сигзил», - позвал Далинар. «Не думаю, что он вернется в ближайшее время. Сними нас. Посмотрим, не оставил ли он что-нибудь ценное в этой палатке.

* * *

Адин поднял копье, которое он нашел в атриуме. Люди плакали, окруженные страхом, в то время как группа осажденных людей и певцов объединилась вокруг своих раненых. В центр толкнули стариков и детей, но Адин с ними не пошел. Наблюдатели увидят, что он не из тех, кто прячется. Оружие подобрали даже женщины, в том числе жена хирурга, которая отдала своего сына одной из молодых девушек в центре. Война была мужским искусством, но когда вы начали нападать на женщин, вы перестали участвовать в войне. Вы заслужили все, что случилось с вами после этого момента.

Отец Адина был среди раненых. Жив, благослови Вестника, но истекающий кровью. Он сражался за Сияющих, когда Адин … Адин прятался в коридоре.

Штурмуйте его, он не собирался снова быть трусом. Он … он не был. Адин встал в строй рядом с грозным священником в невероятных панцирных доспехах, затем попытался встать, выставив копье в той же позе.

Штормовые формы вошли внутрь, напевая ужасную песню. Адин почувствовал, что дрожит, его руки скользнули по копью.

Ой, бури.

В тот момент он не хотел зарабатывать на жизнь. Он не хотел драться. Он хотел быть дома, готовя тарелки, слушая, как отец гудит. Он не хотел стоять здесь, зная, что они все … все собираются …

Чья-то рука взяла Адина за плечо и отодвинула назад. Не полностью назад, но достаточно, чтобы фигура стояла перед ним. Это был тихий мостовщик Даббид. Адин не жаловался, даже после того, как увидел те штормовые формы. Было приятно, что кто-то перед ним, хотя копье мостовика тряслось. Он ведь боялся обмануть врага, верно?

Грозовые формы не выпускали молнии, и это было хорошо. Остальные думали, что нет, из-за рынка. Их силы были слишком дикими. Тем не менее, их, похоже, были … сотни . Звонок раздался откуда-то сзади, и они ворвались внутрь, сверкая красной молнией, которая вспыхивала, когда они что-то касались.

В считанные секунды все было хаосом. Адин закричал, зажмурился, протянул копье и дрожал.

Нет, ему пришлось драться. Он должен был-

Что-то ударило его сзади, отбросив вперед. Удар ошеломил его, и он потерял копье. Когда он перевернулся, над ним стоял Вестник Бездны с красными глазами. Существо небрежно пронзило копьем вниз.

Раньше Адин даже кричать не успел ...

Звонок.

Звонок?

Форма бури склонила голову, напевая странную песню. Он ударил Адина в грудь, но копье снова остановилось. Адин смотрел на свое тело, лежа ничком на полу.

Его торс был окружен сверкающими синими доспехами. Он поднял руки и обнаружил, что они покрыты перчатками.

Он был в Осколок.

Он был в SHARDPLATE.

"Ха!" - крикнул он и ударил ногой по форме бури. Существо полетело, взлетело на двадцать футов и врезалось в стену. Адин почти не почувствовал сопротивления. Это было так, как он всегда представлял. Это …

Осколочная пластина исчезла с него и превратилась в группу ветровиков, которая взлетела к Даббиду, который собирался нанести топор в голову.

Звонок.

Оба бойца - человек, теперь окутанный Осколочной пластиной, и враг, который ударил его - застыли на месте, ошеломленные. Враг попятился, и Пластина снова улетела , на этот раз окружая ведущего Небесного. Она ударила копьем по форме бури, которая выпустила вспышку молнии, окутавшую ее.

Когда глаза Адина прояснились, он увидел, как она плывет в Осколочной пластине, с явным удивлением глядя на свои руки. Сбитые с толку, штормовые формы начали выкрикивать, разъединяться и перестраиваться в ряды.

Доспехи разлетелись на части, образуя странные ветровики, которые взлетели в воздух над головой, прежде чем цепляться за фигуру, парящую над зданиями.

Тарелка подходила всем, но ему она подходила. Сияющий Рыцарь Сияющий в сияющих доспехах, держащий в воздухе замысловатое Осколок Копья. Он не снял шлем, чтобы все могли видеть. Каладин Буревестник, яркий, как солнце.

«Я принес слово от брата и сестры!» он крикнул. «Они не помнят, чтобы вас приглашали. И учитывая, что они не просто хозяева этого дома, они буквально и есть этот дом, ваши действия - оскорбление».

Яркие огни внезапно начали подниматься по стенам, заставляя самую сердцевину камней светиться, как будто расплавленную в центре. Подобные огни вспыхивают на потолке.

Земля дрожала, как будто дрожала вся гора. В коридорах зазвенели лязгающие звуки, похожие на далекие машины, и ветер задул в огромном зале, который теперь был ярким, как день. Самое удивительное, что молния на штормовых формах погасла .

Самые глубокие, которые выкапывались из земли и хватались за ноги солдат, начали кричать и обмякнуть, застряв в камне. Небесные, которые помогали, внезапно упали на землю, затем рухнули, потеряв сознание.

Сзади раздавались стоны. Сияющие на полу в центре круга зашевелились. Они проснулись !

«Вы можете сдать свое оружие», - сказал Штормблесс врагу. «И вернись к себе подобным невредимым, если пообещаешь мне одно». Он улыбнулся. «Скажи ему, что мне особенно понравится услышать, как он выглядел, когда узнал, что здесь произошло сегодня».

* * *

Странная неприятная вонь охватила Далинара, когда он вошел в павильон Ишара.

Запах был резким, и он почувствовал слабое жжение в глазах. Он моргнул в тусклом свете, обнаружив большую камеру, заполненную плитами и простынями, которые что-то укрывали. Тела? Ветрокрылые, конечно, вошли первыми, но они были заняты осмотром ниш палатки в поисках засады.

Далинар подошел к одной из плит и сорвал саван. Он просто нашел тело внизу, разрез в брюшной полости, сделанный с чистой хирургической точностью. Мужчина в обрезанной одежде, лежащий рядом с телом. Очень бледная кожа и совершенно белые волосы - после смерти волосы и кожа казались почти одного цвета. Эта кожа имела голубой оттенок; вероятно, натанский человек.

Итак, Ишар был мясником, безумным хирургом, а также безумным теократом. По какой-то причине это облегчило Далинару. Это было противно, но это было обычное зло. Он ожидал чего-то худшего.

"Сэр?" - крикнула Мела Ветрокрылая через комнату. «Ты должен это увидеть».

Далинар подошел к Меле, которая стояла рядом с одной из других плит. Сзет остался в дверном проеме шатра, сидя на земле, держа на коленях свой вложенный в ножны меч. Похоже, его не волновало расследование.

Другой труп - наполовину обнаженный из-за отстегнутой простыни - лежал на плите перед Мелой, хотя этот был гораздо более странным. Удлиненное тело было покрыто черной панцирем, покрывающей большую часть его от шеи до ног. Это было вырезано, чтобы открыть сундук. Далинар не мог понять оболочку. Это было похоже на одежду, но было твердым, как панцирь певца - и, очевидно, было прикреплено к коже.

Голова представляла собой мокрую массу черной плоти, мягкую, как кишки, без видимых глаз или черт лица.

«Что на Рошаре…» - сказал Далинар. «Руки кажутся человеческими, если слишком длинными, но в остальном…»

«Понятия не имею, - сказала Мела. Она отвернулась и вздрогнула. «Это не человек, сэр. Я не знаю, что это.

В глубине души Далинара грохотал Отец Бури.

Это … сказал Шпрен. Это невозможно.

Какие? - спросил Далинар.

- Это загадочное явление, - сказал он. Светопряд spren. Только у них нет тел в этом мире. Они не могут.

«Сэр», - сказала Лин с ближайшей плиты. Труп, который она обнаружила, представлял собой груду виноградных лоз, смутно напоминавшую человеческую форму.

Cultivationspren … - сказал Отец Бури. Вернитесь к тому первому телу, которое вы видели. N OW .

Далинар не возражал и направился к передней части павильона. То, что он сначала считал обычным телом, теперь казалось совсем не таким. Бело-голубые волосы, предметы одежды, которые - теперь он узнал - того же цвета, что и тело. Гром Отца Бури стал далеким.

- Я знал его, - сказал Отец Бури. Я сначала не мог этого увидеть. Я не хотел этого видеть. Это Веспан. Honorspren.

«Так что они не … какая-то попытка превратить людей в имитацию спрена», - сказал Далинар. «Это настоящие трупы спрена ?»

- У Спрена нет трупов, - сказал Отец Бури. Спрены не умирают как мужчины. Это сила, которую нельзя уничтожить. Они … Это НЕВОЗМОЖНО .

Далинар осмотрел комнату, где все больше и больше отодвигавшихся простыней обнажали разные странные трупы. Несколько просто скелетов, другие груды камней.

- Это злое место, - сказал Отец Бури. За гранью зла. То, что здесь сделано, - это мерзость.

Сигзил подбежал к нему, держа в руках гроссбухи, которые он нашел в тылу. Далинар не мог в них разобраться, но Сигзил указал на азисские символы, читая их.

«Я думаю, это список экспериментов», - сказал глава компании. «Первый столбец - это имя спрена, второй столбец - дата. Третий - время … может, сколько они прожили? Кажется, никто не прожил дольше нескольких минут ».

«Кровь моих отцов», - сказал Далинар дрожащими руками. "А эта последняя колонка?"

«Записки, сэр», - сказал Сигзил. «Вот последняя запись. «Наши первые почести прожили почти пятнадцать минут. Новый рекорд, и на порядки дольше всех предыдущих попыток. Похоже, Хонорспрен обладает самой человечной сущностью. При переносе органы и мышцы формируются наиболее естественным образом. Мы должны захватить больше из них.

«С нашими текущими знаниями невозможно правильно перенести криптики и пепельницы. Процесс создания тел для них приводит к физической форме, которая немедленно разрушается сама на себя. Похоже, их физиология работает против фундаментальных законов Физического Царства ».

«Штормы», - сказал Лейтен, проводя рукой по коротким волосам. "Что это значит?"

- Немедленно покиньте это место, - сказал Отец Бури. Мы должны предупредить моих детей.

«Согласен», - сказал Далинар. «Возьмите все, что, по вашему мнению, может быть полезно, и встретитесь со мной на улице. Мы уходим."

* * *

Моаш сбежал через башню, используя Удар после ударов, когда он почувствовал грохот строения. Почувствовал, что он ожил. Его начал окружать свет.

Ее свет. Свет королевы.

А до этого ужасный звук. Это оттолкнуло его Связь с Одиумом, заставив Моаша почувствовать боль за то, что он сделал - боль, которую он не хотел. Боль, которую он отдал.

Эта боль закипела и распространилась внутри него. Он убил Тефта.

Он бы. Убит. ТЕФТ.

Выходи, убирайся, убирайся! - думал он, прорываясь через коридор, не заботясь о том, поражает ли он людей своим Осколочным клинком, проходя над их головами. Он должен был быть готовым. На случай, если его найдет Каладин. На случай, если он не сломался.

Стены светились, и Моаш казался ярче, чем следовало бы. Он не должен был бояться! Он отдал это! Он не мог быть тем мужчиной, которым должен был быть, если боялся, или … Или.

Боль, стыд, гнев на себя были хуже страха.

Убирайся. Идти. Идти!

Удушающий свет окружил его, сжег, когда он вырвался через парадные ворота башни. Он больше чувствовал, чем видел, что происходило позади. Каждый уровень башни оживал по одному. Воздух покоробился от внезапного тепла и давления. Столько света.

Столько света!

Моаш Ударил себя в небо, вылетев прочь от башни. Однако вскоре после этого он врезался в твердую поверхность. Он упал во что-то мягкое, но холодное, чувствуя боль, потому что его Штормовой свет сохранил ему жизнь - едва ли. Он закончился прежде, чем смог полностью вылечить его, поэтому он лежал на холоде. В ожидании онемения.

Он не должен был больше чувствовать . Это было то, что ему обещали.

Он не мог моргнуть. Кажется, у него больше не было век. Он тоже не мог видеть - его зрение исчезло. Он слушал далекие возгласы, далекие звуки ликования и радости, лежа на холоде на склоне горы. Снег онемел его кожу.

Но не его душа. Не его жалкая душа.

«Тефт, я…» Он не мог этого сказать. Слова не складывались. Он не сожалел о содеянном. Он только сожалел о том, что его действия заставили его чувствовать.

Он не хотел этой боли. Он заслужил это, да, но он этого не хотел .

Он должен был умереть, но его нашли. Несколько Небесных, которые были в воздухе, когда башня была восстановлена. Похоже, они проснулись после того, как упали с неба и покинули защиту башни. Они дали ему Грозовой Свет, затем подняли его и унесли.

Дар Одиума вернулся, и Моаш вздохнул с облегчением. Блаженно без его вины. Его позвоночник зажил. К тому времени, как они высадили его среди лагеря нескольких других, которым удалось сбежать из башни, он уже мог идти.

Но он не мог их видеть. Сколько бы ему ни давали Штормового света, его глаза не оправились. Он был слепым.

Рошар объединится в служении великой войне.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Измученные и сбитые с толку, Далинар и Ветрокрылые в конце концов приземлились обратно в свой военный лагерь Эмули, всего за несколько минут до запланированной сильной бури. Он почувствовал, как тяжесть неудачи тянет его вниз, сильная, как гравитация. Он прогнулся, когда отпустил Ветрокрылых на отдых.

Он прошел весь этот путь напрасно. Он был не ближе к пониманию своих сил. Нет и близко к тому, чтобы что-то предпринять с захватом Уритиру. Не ближе к спасению Навани.

Ему, наверное, следовало пойти в Ясну, чтобы объяснить, что они нашли, но он так устал. Он продирался через лагерь, буксируя свою неудачу, как тележку, позади себя, заполненную кружащимися вихрями истощения.

И тогда они его нашли: женщины, бежавшие на тросах к башне, внезапно снова заработали. Мессенджеры в окружении глориспрена несут потрясающие новости. Навани в контакте, башня и Врата Клятвы функционируют. Далинар в оцепенении слушал его.

Хорошие новости. Наконец, хорошие новости.

Он хотел немедленно попасть к Азимиру, чтобы он мог увидеть Навани, но он осознал всю глупость в этом. Ему нужно было хотя бы немного отдохнуть перед очередным продолжительным перелетом, и ему нужно было беспокоиться о надвигающейся сильной буре. Он приказал отправить жене сообщение, пообещав прийти к ней до конца дня. Затем он спросил Ясну и Прайма, может ли он встретиться с ними после шторма.

После этого они оставили его наконец подойти к небольшому зданию, которое он сделал своей базой. Было ощущение, что я вернусь домой. Конечно, он прожил достаточно жизни в кампании, что «дом» приобрел расплывчатое определение. Обычно засчитывается любое место с мягкой кроватью.

«Уритиру теперь действительно в безопасности, Далинар, - мысленно сказал Отец Бури. Меня так отвлекли мертвые шпоры, что я сначала не заметил. Брат полностью проснулся. Другой Бондсмит? Последствия этого …

Далинар все еще пытался разобраться с ними сам. Навани склеивает спрен? Это было замечательно, но в тот момент он был настолько эмоционально утомлен, что ему просто хотелось сесть и подумать. Он толкнул дверь в свой дом, споткнулся и вошел в огромное золотое поле.

Земля мерцала, словно пропитанная Грозовым светом. Далинар остановился и обернулся. Дверь исчезла, дверная ручка исчезла из его руки. Небо было темно-красновато-оранжевым, как закат.

Он был в видении. Но он не слышал, как началась сильная буря.

И … нет. Это не было видением сильной бури. Это было что-то другое. Он с трепетом обернулся, глядя через мерцающее поле туда, где на ближайшей вершине холма стояла фигура, одетая в золотые одежды, отвернувшаяся от Далинара и смотрящую на горизонт.

Одиум. «Буря внутри», - подумал Далинар, ослабевая. Не сейчас. Я не могу смотреть ему в глаза прямо сейчас.

Что ж, солдат не всегда может выбрать поле боя. Это был первый раз, когда Одиум явился ему за год. Далинару нужно было это использовать.

Он глубоко вздохнул и поборол усталость. Он поднялся по склону холма и в конце концов остановился рядом с фигурой в золоте. Одиум держал небольшой скипетр, похожий на трость, его рука опиралась на шар наверху.

Он выглядел совсем не так, как когда Далинар видел его в последний раз. Он все еще напоминал мудрого старика с седой бородой средней длины. Отцовский воздух. Проницательный, знающий, понимающий. Только теперь его кожа местами светилась, как будто она похудела, и свет внутри пытался ускользнуть. Глаза бога стали полностью золотыми, как если бы они были кусками металла, вставленными в лицо статуи.

Когда Одиум заговорил, в его тоне была резкость, его слова были резкими. Едва сдерживая гнев.

«Наша Связь растет, Далинар, - сказал Одиум. «Сильнее с каждым днем. Я могу связаться с тобой сейчас, как если бы ты был моим собственным. Вы должны быть ».

«Я никогда и всегда будет мой собственный,» сказал Dalinar.

«Я знаю, что ты ходил к Ишару. Что он сказал тебе?"

Далинар сложил руки за спиной и использовал уловку старого командира, оставаясь безмолвным и задумчиво глядя на него. Жесткая спина. Сильная осанка. Внешне все под контролем, даже если ты в одном шаге от коллапса.

«Вы были должны быть моим чемпионом, Dalinar,» сказал Odium. «Теперь я понимаю, как вы сопротивлялись мне. Вы все время работали с Ишаром, не так ли? Так ты научился связывать миры? »

«Тебе это неудобно, правда?» - сказал Далинар. «Что ты не видишь моего будущего. Каково быть человеком, Одиум? "

«Вы думаете, я боюсь человечества?» - сказал Одиум. «Человечество принадлежит мне, Далинар. Все эмоции принадлежат мне. Эта земля, это царство, этот народ. Они живут для меня. Так было всегда. Всегда будут.

«И все же вы пришли ко мне», - подумал Далинар. Ругать меня? Вы не ходили все эти месяцы. Почему сейчас?

Ответ поразил его, как свет восходящего солнца. Одиум потерял башню - Уритиру был в безопасности, и был еще один Бондсмит. Он снова потерпел неудачу. И теперь он подумал, что Далинар работал с Ишаром.

Дар совершенствования, хотя и истекал кровью Далинара, дал ему силу бросить вызов Одиуму. Все это время он спрашивал, чего может бояться бог, но ответ был очевиден. Одиум боялся людей, которые не подчинялись ему.

Он боялся Далинара.

«Во время последнего визита Ишар рассказал мне кое-что любопытное, - сказал Далинар. «Он дал мне книгу с секретами. Он не так зол, как я боялся, Одиум. Он показал мне мою Связь с вами и объяснил, насколько вы ограничены. Затем он доказал мне, что Освобожденный Бондсмит способен на невероятные подвиги ». Он посмотрел на древнее существо. "Ты Бог. Вы обладаете огромными силами, но они связывают вас так же сильно, как и освобождают. Скажи мне, что ты думаешь о человеке, несущем на себе тяжесть сил бога, но без ограничений этого бога? »

«Сила в конце концов свяжет тебя, как и меня», - сказал Одиум. «Ты не понимаешь части того, на что притворяешься, Далинар».

«Но ты боишься меня, - подумал Далинар. Об идее, что я могу полностью войти в свою власть. Что вы теряете контроль над своими планами.

Возможно, поручение Далинара к Тукару не было неудачным. Он не получил мудрости Ишара, но пока Одиум думал, что он …

«Благослови тебя, Ренарин, - подумал Далинар. За то, что сделал мою жизнь непредсказуемой для этого существа. За то, что позволил мне блефовать.

«Мы заключили соглашение, - сказал Одиум. «Соревнование чемпионов. Мы никогда не устанавливаем сроки ».

«У меня есть условия, - сказал Далинар. "На моей парте. Один лист бумаги ».

Одиум махнул рукой, и слова начали появляться - написанные, словно сияющими золотыми чернилами, - в небе перед ними. Огромный, устрашающий.

«Ты не писал этого», - сказал Одиум, сузив глаза. «И этот Elsecaller тоже». Свет под кожей Одиума становился все ярче, и Далинар чувствовал, как поднимается его жар, как жаркое солнце. Заставляет его кожу гореть.

Злость. Глубокий гнев, раскаленный добела. Он поглощал Одиум. Его контроль ускользал.

- Кефандрий, - выплюнул Одиум. «Когда-нибудь крыса. Куда бы я ни пошел, он там, царапает стену. Врывается в мои твердыни. Он мог бы быть богом, но все же настаивает на том, чтобы жить в грязи ».

"Вы принимаете эти условия?" - спросил Далинар.

«Таким образом, если мой чемпион победит, - сказал Одиум, - тогда Рошар мой? Полностью и безоговорочно. А если выиграет твой, я уйду на тысячелетие? »

"Да. Но что, если вы нарушите свое слово? Вы задержались дольше, чем следовало. Что, если вы откажетесь послать чемпиона? »

«Я не могу нарушить свое слово», - сказал Одиум, жар нарастал. «Я в принципе неспособен на это».

"По сути?" Далинар настаивал. «Что будет, Одиум, если ты нарушишь свое слово. ”

«Тогда договор недействителен, и я в вашей власти. То же самое, но в обратном порядке, если вы нарушите договор. Вы будете в моей власти, и ограничения, наложенные на меня Хонор - приковавшими меня к системе Рошарана и не позволяющими мне использовать свои силы на большинстве людей - будут недействительными. Но этого не произойдет, и я не собираюсь нарушать свое слово. Потому что, если бы я это сделал, в моей душе образовалась бы дыра, которая позволила бы Совершенствованию убить меня.

«Я не дурак, а ты человек чести. Мы оба добросовестно подойдем к этому конкурсу , Далинар. Это не какая-то сделка с Несущим Бездну из ваших мифов, где один обманывает другого каким-то глупым поворотом языка. Добрый чемпион от каждого из нас и бой насмерть. Они встретятся на вершине Уритиру. Никаких уловок, никакой лжи ».

«Очень хорошо», - сказал Далинар. «Но, как сказано в условиях, если ваш чемпион потерпит поражение, не только вы должны отступить на тысячу лет. Fused должны пойти с вами, снова запертые, так же как и spren, которые делают Regals. Больше никаких форм власти. Больше нет Бездны.

Свет пульсировал внутри Одиума, и он снова посмотрел на горизонт. «Я ... не могу с этим согласиться».

«Условия просты, - сказал Далинар. "Если ты-"

«Я сказал, что не могу согласиться», - сказал Одиум. «Вечная буря изменила все, и Кефандрий должен был это понять. Певцы могут принимать формы Regal, поддерживаемые Everstorm. Fused теперь бесплатны; они могут возродиться без моего вмешательства. Клятвопакт мог бы заключить их в тюрьму, но теперь он не действует. Я буквально не могу сделать то, о чем вы просите, не без того, чтобы не разрушить себя в процессе ».

«Тогда у нас не будет жилья», - сказал Далинар. «Потому что я, конечно, не собираюсь соглашаться ни на что меньшее».

«А если бы я согласился на меньшее?»

Далинар неуверенно нахмурился, его разум запутался от усталости. Существо собиралось попытаться обмануть его. Он был в этом уверен. Итак, он сделал то, что считал лучшим. Он ничего не сказал.

Одиум тихо усмехнулся, вращая скипетр под рукой, так что приклад упирался в золотой камень у их ног. «Ты знаешь, почему я заставляю людей драться, Далинар? Почему я создал Thrill? Почему я поощряю войны? »

«Чтобы уничтожить нас».

«Зачем мне уничтожать тебя? Я твой бог, Далинар. Одиум покачал головой, глядя в бесконечную золотую даль. «Мне нужны солдаты. За грядущую настоящую битву, а не за один народ или один жалкий продуваемый ветрами континент. Битва богов. Битва за все.

«Рошар - это полигон. Придет время, когда я натолкну вас на других, которые не так хорошо обучены. Не так закаленные , как я сделал тебя «.

«Любопытно, - сказал Далинар. «Не знаю, заметили ли вы, но ваша тактика« закаливания »привела к тому, что Fused сходят с ума от стресса».

Свет внутри Одиума усиливался, казалось, он может вырваться из его кожи.

«Если ваш чемпион победит, я уйду на тысячу лет», - сказал он. «Я отступлю в Брайз, и я больше не буду разговаривать, контактировать или влиять на Сплавленный или Бездонный Шпрен. Но я не могу их сдержать. И тебе придется молиться, чтобы твоим потомкам повезло так же, как и тебе, а я буду менее … снисходительным, когда вернусь ».

Далинар начал было говорить, но Одиум прервал его.

«Дайте мне закончить», - сказал он. «В обмен на то, что вы откажетесь от одной вещи, которую хотели, я откажусь от одной по очереди. Если я выиграю, я откажусь от своих грандиозных планов на Рошар. Я покину эту планету на тысячу лет и брошу все, ради чего здесь работал. Я даю вам и певцам свободу примиряться. Свобода тебе и свобода мне.

«Это все, что я прошу для моей победы: как вы представляете Хонор, вы можете ослабить его запреты в отношении меня. Что бы ни случилось в конкурсе, тебе больше никогда не придется обо мне беспокоиться. Все, что я хочу, - это подальше от этой жалкой системы. ”

Конечно, это будет не так просто, как обещал Вит. Далинар заколебался. Вит заботился о себе, как всегда говорил. Контракт укрепил эту идею. Odium предлагал иную, заманчивую перспективу. Избавиться от него, вести эту войну как обычную войну ...

На него потянулись две силы. Кому он доверял? Он сомневался, что любой смертный, включая Ясну, сможет заключить договор, достаточно хороший, чтобы удержать бога. Но просто дать Уиту то, что он желал?

Кому вы доверяете больше? Остроумие или бог гнева?

На самом деле это не было предметом сомнений. Он не слишком доверял Уиту, но совершенно не доверял Одиуму. Кроме того, если Хонор умерла, чтобы поймать этого бога здесь, на Рошаре, Далинар должен был поверить в то, что Всевышний сделал это по уважительной причине.

Поэтому он повернулся, чтобы уйти. «Отправь меня обратно, Одиум», - сказал Далинар. «Сегодня соглашения не будет».

Сзади на него обрушилась вспышка жара . Далинар обернулся и обнаружил, что Одиум светится ярким красно-золотым светом, его глаза широко раскрыты, а зубы стиснуты.

«Стой твердо», - подумал про себя Далинар. Вит говорит, что не может причинить вам вреда. Не без нарушения своего слова ... не без приглашения собственной смерти ...

Остроумие не включил эту последнюю часть. Но Далинар стоял на своем, весь в поту, его сердце бешено колотилось. Пока, наконец, сила не утихла, а жара и свет не отступили.

«Я бы предпочел, - сказал Одиум, - заключить соглашение».

Почему так нетерпеливы? - подумал Далинар. Это сила, не так ли? Это разрывает вас на части за промедление. Он хочет выйти.

«Я предложил вам соглашение», - сказал Далинар.

«Я сказал вам, что не могу соблюдать эти условия. Я могу запечатать себя, но не своих миньонов. Я могу потребовать, чтобы Слияние и Несостоявшееся отступили, но не все сейчас подчиняются моей воле. И я ничего не могу поделать с Регалами ».

Далинар глубоко вздохнул. «Хорошо, - сказал он, - но я не могу заключить соглашение, которое освободит тебя от этого мира. Поэтому нам следует сосредоточиться на нашем конфликте, на тебе и мне. Если я выиграю, вы будете изгнаны в Проклятие и полностью выйдете из конфликта. Если ты победишь, я уйду в изгнание, и моим людям придется сражаться без моей помощи ».

«Вы предлагаете смертную жизнь за жизнь бога ?» - потребовал ответа Одиум. «Нет, Далинар. Если я выиграю, мне нужны Рыцари Сияющего. Силы Алеткара и Уритиру сдадутся моему Сплавленному, и ваши Радианты положат конец этой войне. Другие глупые королевства людей могут продолжать сражаться, если захотят, но ваш народ и мой начнут подготовку к настоящей войне: той, которая начнется, когда боги других миров обнаружат силу Surgebinding. Ваши наследники будут связаны с этим, как и вы.

«Я не могу вести переговоры для людей, которые еще не родились», - сказал Далинар. «Я также не могу обещать, что мои Радианты последуют за тобой, так как ты не можешь обещать, что Слитые будут тебе подчиняться. Как я уже сказал, это должно быть между мной и тобой. Но ... если ты победишь, я соглашусь приказать своим армиям отступить и прекратить сражение. Я откажусь от войны, и тем, кто захочет присоединиться к вам, будет позволено это сделать ».

«Не достаточно хорошо, Далинар. Не достаточно хорошо ». Одиум тяжело вздохнул. Этот свет пульсировал внутри него, и тогда Далинар почувствовал некое родство с древним богом. Ощущение его усталости, которая как-то отражала собственную усталость Далинара. «Я хочу гораздо большего, чем Рошар, гораздо больше, чем одна планета, один народ. Но мой народ … устает. Я истощил их этой вечной битвой. Они ищут концовки, ужасные концовки. Вся война изменилась в зависимости от того, что сделала ваша жена. Вы это понимаете ».

«Да, - сказал Далинар.

«Пришло время для настоящего проживания. Настоящий финал. Вы не согласны? »

«Я … Да. Я это понимаю. Что ты предлагаешь?"

Одиум снисходительно помахал рукой в отношении контракта, составленного Витом. «Больше никаких разговоров о задержках, об отправке меня. Полумеры. У нас будет соревнование чемпионов десятого числа следующего месяца », - сказал Одиум. «В десятый час».

"Так скоро? Месяц заканчивается завтра ».

"Зачем откладывать?" - спросил Одиум. «Я знаю своего чемпиона. Ты знаешь свою? "

«Да, - сказал Далинар.

«Тогда давайте прекратим танцевать и совершим. Десятого числа встречаются наши чемпионы. Если ты выиграешь, я уйду в королевства, которые держу сейчас, и добьюсь прекращения войны. Я даже отдам тебе Алеткар и верну тебе твою родину ».

«Мне тоже нужен Хердаз».

"Какие?" - сказал Одиум. «Этот бессмысленный клочок земли? Что они для тебя? »

«Это вопрос клятвы, Одиум, - сказал Далинар. «Ты вернешь мне Гердаза и Алеткара. Оставьте себе те земли, которые вы захватили они в основном следовали за вами в любом случае. Я могу принять это, пока ты все еще в ловушке на Рошаре, как того желала Хонор.

«Я сделаю это, - сказал Одиум, - хотя я смогу сосредоточить свое внимание на отправке агентов в остальную часть космоса, используя то, что я здесь завоевал, как достаточно на данный момент. Однако, если я выиграю состязание чемпионов, я сохраню все, что я завоевал, включая Хердаза и Алеткара. И я хочу еще одну мелочь. Я хочу тебя, Далинар.

"Моя жизнь? Одиум, я намерен стать чемпионом самому себе. Я умру, если ты выиграешь.

«Да», - сказал Одиум, его глаза засияли золотом. «У вас будет. И ты отдашь мне свою душу. Вы, Далинар, присоединитесь к Fused. Ты станешь бессмертным и будешь лично служить мне. Связанный твоими клятвами. Вы будете тем, кого я отправлю к звездам, чтобы служить моим интересам в космосе ».

Холодный шок прошёл по Далинару. Как будто он почувствовал себя в первый раз, когда его ударили ножом. Удивление, недоверие, ужас.

Вы присоединитесь к Fused.

«Мы согласны?» - сказал Одиум, его кожа теперь сияла так ярко, что было трудно разглядеть черты лица. «Вы получили от меня больше, чем я когда-либо думал, что откажусь от этого. В любом случае война закончится, и вы обезопасите своих союзников. Ценой игры собственной души. Как далеко простирается твоя честь, Блэкторн?

Далинар заколебался. Остановка сейчас, с Азиром и Тайленой в безопасности - с хорошей частью Рошара под защитой и с шансом на большее в Алеткаре и Хердазе, если он выиграет - было действительно большим, чем он когда-либо думал. Настоящий конец войне.

Ясна говорила о необходимости советов. Группы лидеров. Она считала опасным отдавать слишком много власти в руки одного человека. Он наконец смог увидеть ее точку зрения, когда он стоял на этом поле золотого света. Эта новая сделка пойдет на пользу его союзникам - скорее всего, они ее отпразднуют. Но он не мог знать наверняка. Он должен был принять решение.

Посмел он это сделать? Осмелился ли он рисковать собственной душой?

«Я должен сдержать его», - подумал Далинар. Его люди праздновали победу в Эмуле, но он знал - в глубине души - враг отдал ее. Он предпочел сохранить свою власть где-нибудь в другом месте. Минк сказал это сам: если бы Одиум хотел сокрушить Азира, он мог бы это сделать. Вместо этого он получил то, что имел. Одиум знал, что, контролируя Джа Кеведа, Алеткара и Ири, он владел самой сильной частью Рошара.

Без этой сделки Далинар видел впереди годы борьбы. Десятилетия. Против врага, чьи Fused постоянно возрождались. За годы, проведенные в защите Алеткара, он точно знал, как трудно будет отбить битву. Далинар видел, как его люди гибли тысячами, безуспешно пытаясь захватить земли, которые он сам укрепил.

В конечном итоге Далинар проиграет эту войну. Хонор почти подтвердила это. Ренарин сказал, что победа в традиционном смысле была почти невозможна, пока Одиум управлял своими силами. И Taravangian, которого Dalinar не доверял , но так кажется, предусмотрел тот же факт. Враг будет выиграть, носить их в течение многих столетий , если это будет необходимо.

Их лучший шанс был для чемпиона Далинара победить Одиума. Если этот чемпион потерпит поражение, то единственным разумным вариантом Далинара будет все равно сдаться. Он знал это глубоко в нутри. Самое главное, это казалось его единственным реальным шансом освободить Алеткара.

Он должен был это сделать. Он не достиг того, что имел, из-за нерешительности. Он либо доверял своим инстинктам и обещаниям своего бога, либо ничего не имел.

Он глубоко вздохнул. «Окончательные условия таковы: состязание чемпионов насмерть. В десятый день месяца пала, час десятый. Каждый из нас посылает добровольного чемпиона, которому разрешено встретиться на вершине Уритиру, иначе ни одна из сторон не пострадает. Если я выиграю это состязание, вы останетесь привязанными к системе, но вы вернете мне Алеткар и Хердаз со всеми их обитателями в целости и сохранности. Вы поклянетесь прекратить военные действия и поддерживать мир, никоим образом не работая против моих союзников или наших королевств ».

«Согласен», - сказал Одиум. «Но если я выиграю, я сохраню все, что выиграл, включая вашу родину. Я по-прежнему привязан к этой системе и буду прекращать боевые действия, как вы сказали выше. Но я заберу твою душу. Чтобы служить мне, бессмертный. Вы сделаете это? Потому что я согласен с этими условиями ».

«И я», - прошептал Далинар. «Я согласен с этими условиями».

"Сделано."

И я гордо выступлю во главе человеческого легиона.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Отставание от сил брата и сестры заставило Навани почувствовать себя маленьким. Неужели такая жизнь была на самом деле раньше? До того, как она смешала свою сущность с сущностью Брата и осознала замысловатые движения тысяч фабриков, составляющих физическую форму Брата?

Теперь она чувствовала себя такой нормальной. Почти. В глубине души она сохранила намек на осознанность. Чувство кристальных прожилок, пронизывающих башню; если она уперлась рукой в стену, то почувствовала, как она работает.

Нагревать. Давление. Свет. Жизнь.

«Я поклялась, что больше никогда не сделаю этого», - мысленно сказал Брат. Я поклялся, что с людьми покончено.

«Тогда хорошо, что spren, как и люди, могут изменить свое мнение», - сказал Навани. Она была немного удивлена, обнаружив свое тело таким, каким она его помнила. С порезом в хаве, залитым кровью в том месте, где ее пронзил нож.

- Наша связь необычна, - сказал Брат и сестра. Я до сих пор не знаю, что думаю о том, что мы сделали.

«Если мы имели в виду наши слова и сдержали их, имеет ли это значение?»

Что с фабриками? - спросил Брат. Вы не обещали прекратить отлов спрена.

«Мы найдем компромисс», - сказала Навани, выбираясь из комнаты с хрустальной колонной. «Мы будем работать вместе, чтобы найти приемлемый путь вперед».

Будет ли это похоже на ваш компромисс с Рабониэлем, когда вы ее обманули?

«Это был лучший компромисс, к которому она и я могли прийти, и мы оба знали это», - сказал Навани. «Мы с тобой можем добиться большего».

- Я хочу тебе верить, - сказал Брат. Но пока нет. Мне жаль.

«Это просто еще одна проблема, которую нужно решить, - сказал Навани, - в равной мере применив логику и надежду».

Она подошла к упавшему телу Рабониэля в коридоре, затем опустилась над ним на колени. "Спасибо."

Глаза открылись.

Навани ахнула. "Рабониэль?"

«Вы … жили. Хорошо." Одна из ее рук дернулась; казалось, Моаш порезал ее своим Клинком достаточно низко, чтобы не выжег ей глаза, хотя одна рука и обе ноги были явно мертвы.

Навани поднесла руку к губам.

«Не … не … плачь», - прошептал Рабониэль. «Я … убил бы … тебя … ради достижения … своей цели».

«Вместо этого ты спас меня».

Рабониэль сделал неглубокий вдох, но ничего не сказал.

«Мы еще встретимся», - сказал Навани. «Ты переродишься».

"Нет. Если я … умру … вернусь … с ума. Моя душа ... сожжена ... почти все прочь ... Не ... Пожалуйста ... Пожалуйста ... »

"Что тогда?" - сказал Навани.

«Этот новый Свет … работает. Моя дочь … действительно ушла. Так что я сделал … больше … анти … анти… »

«Anti-Voidlight. Где?"

Рабониэль качнула головой в сторону, к своему столу, расположенному в коридоре рядом с входом в комнату с хрустальной колонной. Навани поднялся и стал рыться в ящиках, найдя черный мешок с бриллиантом, наполненным драгоценным, ужасным Светом.

Она вернулась и прикрепила алмаз к кинжалу, который был пропитан кровью Моаша. Очистив его и перевернув металлическую полосу, она опустилась на колени рядом с Рабониэлем.

"Уверены ли вы?" - спросил Навани.

Рабониэль кивнул. Ее рука дернулась, и Навани протянула руку и взяла ее, от чего Сплавленный расслабился.

«Я … сделал … то, что хотел. Одиум … волнуется. Он может ... допустить ... конец. ...

«Спасибо», - мягко сказал Навани.

«Я никогда … не думал … что стану нормальным … в конце…»

Навани поднял кинжал. И впервые она задалась вопросом, достаточно ли она сильна для этого.

«Я действительно хочу… - сказал Рабониэль, - я мог слышать … ритмы … снова…»

«Тогда пойте со мной», - сказал Навани и начал петь тон Хонор.

Сплавленный улыбнулся, затем сумел издать слабый гудок в тон Одиума. Навани изменила ее тон, понизив голос, пока они не соединились в гармонии в последний раз.

Навани поместил кинжал над раной на груди Рабониэля.

«Конец этому … Навани…» - прошептал Рабониэль, позволяя песне затихнуть. «Убедитесь, что они позволили всему ... закончиться».

«Я буду», - прошептала она в ответ, затем - напевая изо всех сил, держа руку бывшего бессмертного - Навани глубоко вонзила кинжал. Нервы Рабониэля в основном были перерезаны, поэтому у нее не случился спазм, как у ее дочери. Ее глаза стали стекловидно-белыми, и с губ сорвалось дыхание - черный дым ее внутренности загорелся. Навани продолжал напевать, пока дым не рассеялся.

«Ты совершил доброту», - мысленно сказал Брат.

"Я чувствую себя ужасно."

Это часть доброты.

«Мне очень жаль, - сказал Навани, - что я обнаружил этот Свет. Это позволит убить spren ».

«Это идет к нам», - сказал Брат. Последствия когда-то преследовали только люди. С Recreance последствия стали нашими. Вы просто запечатали эту истину как вечную.

Навани прижалась лбом к Рабониэлю, как Сплавленный сделал для ее дочери. Затем она поднялась, окруженная усталостью. Бури. Без освещения Башни к ней вернулась усталость. Как давно она не спала?

Слишком долго. Но сегодня ей нужно было быть королевой. Она убрала кинжал - он был слишком ценным, чтобы просто оставить его лежать без дела - и взяла свой экземпляр « Ритма войны» под мышку.

На всякий случай она оставила записку на трупе Рабониэля. Не избавляйтесь от тела этого героя, не посоветовавшись предварительно с королевой.

Затем она пошла навести порядок в хаосе внезапно освободившейся башни.

* * *

Таравангян проснулся поздно днем. Он едва помнил, как заснул. Он едва ... мог ...

Едва мог … думать.

Он был глуп. Глупее, чем когда-либо прежде.

Это заставило его плакать. Глупый плач. Он плакал и плакал, охваченный эмоциями и позором. Чувство неудачи. Гнева на себя. Он лежал так, пока голод не заставил его стоять.

Его мысли были подобны крему. Толстый. Медленный. Он споткнулся о окно, где оставили его корзину с едой. Дрожа, он схватился за нее, рыдая от голода. Это казалось таким сильным. И штормы, когда он был глуп, он нарисовал так много спренов.

Он сидел у своего искусственного очага и не мог избавиться от желания, чтобы Далинар был с ним. Как это было грандиозно. Иметь друга. Настоящий друг, который его понял. Он задрожал от этой идеи, затем начал копаться в корзине.

Он остановился, когда нашел записку. Написал Ренарин Холин, скрепил его печатью. Таравангян произнес каждый символ. Потребовалась целая вечность - он рисовал целую флотилию сосредоточенных, словно рябь в воздухе, - чтобы понять, о чем она говорила.

Два слова. Мне жаль. К записке прилагались два ярко светящихся камня. Что это были?

Мне жаль. Зачем говорить это? Что видел мальчик? Он знал, что его будущему нельзя доверять. Остальные спрены сбежали, и только страхи присутствовали на нем, пока он читал эти слова. Ему нужно было спрятаться! Он слез со стула и пополз в угол.

Он дрожал там, пока не почувствовал себя слишком голодным. Он подполз и начал есть лепешку из корзины. Потом какое-то пурпурное азишское овощное пюре, которое он ел пальцами. Это было так вкусно. Съел ли он когда-нибудь что-нибудь настолько чудесное? Он плакал над этим.

Драгоценные камни продолжали светиться. Большие. В них что-то движется. Разве … разве ему не сказали следить за чем-то подобным?

В небе загремел гром, и Таравангиан поднял глаза. Это был Эверсторм? Нет. Нет, это была сильная буря. Он не знал, что это произойдет сегодня. Гром ударил в ставни, и он уронил хлеб. Он снова спрятался в углу с кусками дрожащего страха.

Гром казался злым.

«Он знает», - подумал Таравангиан. Враг знает, что я сделал. Нет. Нет, не тот шторм.

Ему нужен был способ вызвать Одиум. Эти драгоценности. Вот для чего они нужны!

Это случилось бы сегодня.

Сегодня он умер.

Сегодня все закончилось.

Дверь в его хижину с грохотом распахнулась на петлях. Снаружи охранники поползли прочь от фигуры, вырисовывающейся на фоне темнеющего неба. Шторм был почти здесь.

И Сзет пришел с этим.

Таравангиан ахнул от ужаса, потому что это была не та смерть, которую он предвидел. Он так долго ждал выдающегося дня, когда снова станет в высшей степени разумным. Он никогда не задумывался об обратном. День, когда он был весь в эмоциях. День, когда мысли не двигались в его мозгу, и он кишел спреном, прожорливо питаясь его страстями.

Сзет тихо стоял, его иллюзия исчезла, его лысая голова - только что выбритая - отражала свет сфер, выпавших из корзины.

"Откуда ты знаешь?" - наконец спросил Шин. "А как давно вы знаете?"

"Знаешь-известно?" Таравангян вырвался наружу, пополз в сторону сквозь шквалы страха.

«Мой отец», - сказал Сзет.

Таравангян моргнул. Он с трудом понимал слова, он был таким глупым. Эмоции боролись внутри него. Террор. Облегчение от того, что это скоро закончится.

«Как вы узнали, что мой отец мертв?» - потребовал ответа Сзет, входя в комнату. «Как ты узнал, что Ишар забрал свой меч? Как? ”

Сзет больше не носил белое - он переоделся в форму алети. Почему? О, маскировка. Да.

На боку у него был ужасный меч. Он был слишком большим. Кончик ножен волочился по деревянному полу.

Таравангян пригнулся к стене, пытаясь подобрать нужные слова. «Сзет. Меч. Ты должен…"

«Я ничего не должен делать», - сказал Сзет, неуклонно приближаясь. «Я игнорирую тебя, как игнорирую голоса в тени. Ты знаешь голоса, Таравангян? Те, что ты мне дал.

Таравангян съежился, закрыв глаза. Ожидание, слишком охваченное эмоциями, чтобы делать что-нибудь еще.

"Что это?" - сказал Сзет.

Таравангян открыл глаза. Драгоценные камни. Сзет поднял их, нахмурившись. Он не обнажил этот ужасный меч.

Скажите что-то. Что он должен сказать? Сзет не мог им навредить. Они были нужны Таравангяну!

«Пожалуйста, - крикнул он, - не ломайте их».

Сзет нахмурился, затем швырнул их - одного за другим - в каменную стену, разбив их. Вырвались странные шлепки, прозрачные ветровики, за которыми тянулся красный свет. Они смеялись, кружась вокруг Сзета.

«Пожалуйста, - сказал Таравангян сквозь слезы. «Твой меч. Одиум. Ты-"

«Вы когда-нибудь манипулировали мной», - прервал Сзет, глядя на ветров. «Вы когда-либо пытались запачкать мои руки кровью тех, кого хотели убить. Ты навлек на нас все это, Таравангиан. Мир смог бы противостоять врагу, если бы ты не заставил меня убить половину их монархов.

"Нет!" - сказал Таравангян. Он с усилием встал, рассыпая вокруг себя шпоры, сердце его бешено колотилось в груди. Его зрение немедленно начало плавать. Он слишком быстро встал. «Мы убивали, чтобы спасти мир».

- Убийства, совершенные для спасения жизней, - мягко сказал Сзет, следя за Таравангьяном глазами, темными и затемненными из-за тусклого света комнаты, теперь, когда сфер исчезло. «Идиотизм. Но я никогда не возражал. Я был бесправным. Я просто выполнял приказы. Скажи-ка. Как ты думаешь, это освобождает человека от греха? "

«Нет», - сказал Таравангян, дрожа от тяжести своей вины. Шамеспрен лопнул вокруг него и упал, как лепестки цветущих камней, на землю.

«Хороший ответ. Ты мудр для такой глупой.

Таравангян попытался проскочить мимо Сзета. Но ноги, конечно, не выдержали. Он споткнулся и рухнул в кучу. Он застонал, его сердце бешено колотилось, видение расплылось.

Мгновение спустя сильные руки подняли его и прижали к стене среди роящейся усталости. Что-то щелкнуло в плече Таравангиана, и боль пронзила его тело.

Он сник в хватке Сзета, тяжело дыша.

Комната начала золотиться.

«Все это время, - сказал Сзет, - я хотел сохранить свою честь. Я так старался. Вы этим воспользовались. Ты сломил меня, Таравангиан.

Свет. Этот золотой свет.

- Сзет, - сказал Таравангиан, чувствуя на губах кровь. Бури. «Сзет … Он здесь…»

«Я решаю сейчас», - сказал Сзет, потянувшись к своей талии - не за ужасным мечом, а за маленьким ножом, который он носил рядом с ним. «Я наконец решаю. Мне. Больше никто меня не заставляет. Таравангян, знай, что убивая тебя, я делаю это своим выбором. ”

Грохочущий гром. Яркий, ужасный золотой свет. Появился Одиум. Когда он это сделал, его лицо было искажено, а глаза сияли гневной силой. Гром раскололся, и Сзет начал исчезать.

Не надо меня сегодня искушать, Таравангян! Гремел Одиум. Я СНОВА потерял своего чемпиона , и теперь я связан соглашением, которого не хочу. Откуда они знают, как выступить против меня? Н ПР ВАС предала меня, Т ARAVANGIAN ? Вы разговаривали с Sja-anat? W HAT вы сделали ?

Благоговение перед этой силой - этой трансцендентной силой - заставило Таравангиана дрожать, и дюжина разновидностей спиралей кружилась вокруг него, борясь за его внимание. Столько эмоций. Он почти не заметил, как Сзет вытаскивает нож, потому что был так потрясен - испуган, напуган, взволнован сразу.

Страх победил.

Таравангян вскрикнул, его плечо пылало болью, а тело было сломано. Его планы были глупыми. Как он мог подумать о том, чтобы перехитрить бога, будучи глупым? Он не мог этого сделать, будучи умным. Неудивительно, что он потерпел неудачу.

Вы потерпели неудачу?

Меч здесь.

Одиум здесь.

Холодное оружие укусило Таравангиана за кожу, когда Сзет ударил его ножом прямо в грудь. В тот же момент Таравангян почувствовал, как что-то пробивает его страх, его боль. Эмоция, которую он никогда не думал испытывать сам. Храбрость.

Храбрость нахлынула на него так сильно, что он не мог не двигаться. Это было умирающее мужество человека на передовой, атакующего вражескую армию. Слава женщины, борющейся за своего ребенка. Ощущение старика, шагающего во тьму в последний день своей жизни.

Храбрость.

Физическое царство исчезло, когда Одиум втянул Таравангиана в место между мирами. Тело Таравангиана здесь не было таким слабым. Эта форма была проявлением его разума и души. И те были сильными.

Меч на поясе Сзета - этот странный, ужасный меч - проявился здесь, в том царстве, куда Одиум принес Таравангиана. Бог посмотрел вниз и увидел клубящуюся черную тьму и выглядел удивленным.

Таравангиан схватил меч и вытащил его из ножен, услышав крик от удовольствия. Он повернулся и толкнул его вверх - черный дым клубился вокруг его рук.

"Разрушать!" взревел меч. "РАЗРУШАТЬ!"

Taravangian протаранил его в грудь для Odium.

Меч жадно впитал сущность бога, и при этом Таравангиан почувствовал щелчок. Его тело умирает. Сзет заканчивает работу. Он сразу понял это. Таравангян был мертв. В нем вспыхнул гнев, которого он никогда не знал.

Сзет убил его!

Одиум закричал, и золотое место раскололось, превратившись во тьму. Меч покачивался в хватке Таравангиана, вытягивая силу у бога, которого он ударил.

Фигура, которая содержала силу Одиума - человек, который контролировал ее - испарилась, захваченная мечом. Одно это было настолько обременительным, что Таравангиан почувствовал, как меч тускнеет в его пальцах. Полный, вялый. Как если бы горячее клеймо было брошено в бочку с водой, вначале раздалось шипение - но эта сила была слишком велика, чтобы меч мог пить.

Однако он убил человека, обладающего этой силой, и образовалась дыра. Необходимость. ... вакуум, как драгоценный камень , вдруг без Stormlight. Он протянулся, и Таравангиан почувствовал явную Связь с ним.

Страсть. Ненависть. Сегодня Таравангян был только страстью. Ненависть, страх, гнев, стыд, трепет. Храбрость. Сила любила эти вещи, и она хлынула вокруг него, окутывая его.

Его душа завибрировала.

Возьми меня, умоляла сила, говоря не словами, а эмоциями. Вы идеальны. Я весь твой.

Таравангиан ненадолго поколебался, затем сунул руки в колодец силы.

И Вознесся к божественности, став Одиумом.

От них не следует отказываться, они должны помочь раскрыть их потенциал. Их последние страсти.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Рлейн шел с Венли и его новыми друзьями - Дулом, Мазишем и другими, которых завербовал Венли - к Вратам Клятвы, где их ждал Каладин, чтобы перебросить их на Расколотые Равнины.

Рлейн был в ступоре, несмотря на то, что прошел день после его откровения. С тех пор, как он произнес свои первые слова в качестве наблюдателя за правдой.

Спрен наблюдал за ним из глубины крема. Рлейн и Венли приняли Туми за Спрена Бездны, но это было не совсем то же самое. Когда-то обычный туманный спрен, Туми позволил Сяанату прикоснуться к нему и тем самым сделать из него что-то новое. Спрен Чести и Одиума.

Туми запульсировал в новом ритме. Ритм войны. Кое-что он узнал недавно. Что-то важное, что должны услышать его братья и сестры.

Ренарин знает? - подумал Рлейн.

- Он предложил тебя, - сказал Туми. И рассказала о тебе нашей маме. Он был прав. Наша связь будет крепкой, и вы будете удивительны. Мы трепещем перед тобой, Рлейн. Соединитель умов. Для нас большая честь.

Заслуженный. Это было хорошо. Быть избранным из-за того, что он сделал.

Каладин ждал их в переходной. Он сделал передачу с Sylblade. Воздух Расколотых Равнин был более влажным и казался … знакомым Рлейну, когда они ступили на платформу за пределами Нарака.

Там они встретились с Лешви и четырьмя другими Фузедами, которые, будучи переведены сюда ранее, пришли в сознание. Лешви наклонилась и почтительно кивнула в сторону Каладина.

«Ты могла бы остаться здесь, в Нараке», - сказал ей Каладин. «Мы будем рады вашей помощи».

«Мы боролись против своих, чтобы спасти жизни», - сказал Лешви. «Мы не хотим, чтобы так продолжалось. Мы найдем третий вариант, вне этой войны. Путь слушателей ».

«Мы найдем выход здесь», - сказал Венли Уверенности. "Как-то."

«Что ж, тогда иди с честью», - сказал Каладин. «И с обещанием королевы. Если вы передумаете или вам и вам понадобится убежище, мы вас примем ».

Небесные поднялись в воздух, напевая хвалу. Они начали спускать новых слушателей - и их запасы - в пропасть для похода на восток. После того, как сильная буря прошла, и с Fused, чтобы наблюдать за пропастью сверху, они должны быть в состоянии пробиться к восточным равнинам, куда ушли другие слушатели.

Рлейн обнял Венли и напевал Хвала.

«Я ничего этого не заслуживаю», - прошептала она ему. «Я был слаб, Рлейн».

«Тогда начни поправляться», - сказал он ей, отступая. «Это путь Сияния, Венли. Мы оба сейчас на этом. Напиши мне через spanreed, как только найдешь остальных, и отдай все возможное Туду и Харво, если они это сделают ».

Она напевала Признательность. «Вы скоро приедете к нам?»

«Скоро», - пообещал он и посмотрел ей вслед.

Каладин подошел к Рлейну и положил руку ему на плечо. Рлейн не чувствовал Пластину, хотя она, очевидно, всегда была там - невидима, но готова, когда это необходимо. Как Shardblade, но состоит из множества spren.

Каладин не спросил, хочет ли Рлейн уйти с остальными. Рлейн установил, что ему нужно остаться, по крайней мере, до возвращения Ренарина. Помимо этого … что ж, было кое-что, чего Рлейн начал бояться. Что-то туманное, но - как только ему пришло в голову - настойчивое. Если бы у людей был шанс выиграть эту войну, но ценой того, что они забрали умы всех певцов, как они это делали в прошлом, воспользуются ли они им? Смогли бы они снова поработить целый народ, если бы им представилась возможность?

Эта мысль обеспокоила его. Он доверял Каладину и его друзьям. Но человечество? Это требовало многого. Кому-то нужно было оставаться рядом, чтобы наблюдать и быть уверенным.

Он навещал слушателей. Но он был Сияющим, и он был Четвертым Мостом. Уритиру был его домом.

«Давай, - сказал Каладин. - Пора устроить Тефту достойные проводы. Среди друзей."

* * *

Видение Таравангиана расширилось, его разум расширился, его сущность расширилась. Время начало терять смысл. Как долго он был таким?

Он стал властью. С его помощью он начал понимать космер на фундаментальном уровне. Он увидел, что его предшественник скатился к забвению уже давно. Ослабленное прошлыми битвами, а затем глубоко раненное Хонор, это существо было порабощено властью. Неспособность забрать Далинар, а затем потеря Башни и Буревестника сделали существо хрупким. Уязвимый.

Но сила была совсем не хрупкой. Это была сила жизни и смерти, созидания и разрушения. Сила богов. В его конкретном случае - это сила эмоций, страсти и, что еще важнее, сила необузданной, необузданной ярости. Ненависти без ограничений.

В этой новой роли у Таравангяна было две стороны. На одном были его знания: идеи, понимания, истины, ложь … Ему открывались тысячи и тысячи возможных вариантов будущего. Миллионы потенциалов. Настолько многочисленны, что даже его расширенный благочестивый ум устрашился их разнообразием.

С другой стороны была его ярость. Ужасная ярость, как необузданная буря, бурлила и горела в нем. Это тоже было настолько подавляющим, что он едва мог это контролировать.

Он знал, что он оставил в мире смертных. Сзет уже давно поднялся на ноги и вложил Кровь Ночи в ножны. Рядом с ним убийца нашел сгоревший труп, по большей части съеденный атакой меча. Это был Рейс, предшественник Таравангиана, но Сзет не мог сказать. Меч поглотил одежду и большую часть плоти, оставив осколки каменно-серой кости.

«Они думают, что это я», - подумал Таравангян, читая возможные варианты будущего. Сзет не видел того, что произошло со мной духовно. Он не знает, что Одиум был здесь.

Согласованы почти все возможные варианты будущего. Сзет признался, что пошел убить Таравангиана, но каким-то образом Таравангиан вытащил Кровь Ночи - и оружие поглотило его.

Они считали его мертвым. Он был свободен ...

Бесплатно уничтожать! Сжечь! Чтобы посеять хаос и ужас тех, кто сомневался в нем!

Нет. Нет, планировать можно бесплатно. Придумать способ спасти мир от самого себя. Он видел так далеко! Смотри так много! Ему нужно было подумать.

Сжечь!

Нет, заговорить!

Чтобы … Чтобы …

Таравангян был поражен, узнав кое-что еще. Рядом растущая сила, видимая только ему. Божественная сила, безграничная и зеленая.

Он был не один.

* * *

Они устроили Тефту похороны короля, превратив его в камень. Скульптору будет поручено создать изображение Пендораны, которое он установит рядом с ним. Брат сказал, что есть комната, запертая, где древние Радианты вечно стояли как каменные стражи. Было бы приятно увидеть среди них Тефта в униформе, который хмуро смотрит на них, несмотря на все усилия бальзамировщика.

Это было правильно.

Пришел весь Четвертый мост, кроме Рока. Скар и Дрехи передали эту новость после возвращения на Расколотые Равнины - казалось, Каладин больше не увидит Рока.

Вместе мужчины и женщины из Четвертого моста хвалили Тефта, пили за него и по очереди сжигали за него молитвы. После этого они искали таверну, чтобы продолжить празднование так, как любил бы Тефт, даже если бы он не позволил себе участвовать.

Каладин ждал, пока они разошлись. За ним, конечно, постоянно следили, беспокоились за его здоровье. Беспокоился о темноте. Он ценил каждого из них за это, но сегодня он не нуждался в такой помощи.

Он был вроде как в порядке. Хороший ночной сон и восстановление покоя в башне помогли. Поэтому он сел и посмотрел на статую, созданную из тела Тефта. Остальные, наконец, почувствовали, что ему нужно побыть одному. Поэтому они оставили его.

Сил приземлился рядом с ним в полном размере, в форме Четвертого моста. Он мог слабо почувствовать ее, когда она положила голову ему на плечо.

«Мы не перестанем скучать по нему, правда?» - мягко спросила она.

"Нет. Но все в порядке. Пока мы цепляемся за те моменты, которые у нас были ».

«Не могу поверить, что ты воспринимаешь это лучше, чем я».

«Я думал, ты сказал, что поправляешься».

«Я», - сказала она. «Это все еще больно». После того, как башня была восстановлена, она почти полностью вернулась к себе. Кое-что из того, что она чувствовала, было мрачным из-за того, что сделал Рабониэль.

Некоторые из них не были.

«Мы могли бы спросить Далинара», - сказал Каладин. «Если, может быть, с тобой что-то не так. Связь или что-то неестественное.

«Он не найдет ни одного. Я просто … жива. И это часть жизни. Так что я благодарен, даже если отчасти воняет ».

Он кивнул.

«Действительно воняет», - добавила она. Тогда для хорошей меры: «Воняет, как человек после … сколько времени прошло с тех пор, как ты принимал ванну?»

Он улыбнулся, и они двое остались там, глядя на Тефта. Каладин не знал, верил ли он во Всевышнего, в Безмятежные Залы и жили ли люди после смерти. Да, он что-то видел в видении. Но Далинар видел в своих видениях много мертвых людей, и это не означало, что они все еще где-то жили. Он не знал, почему Тянь отдал ему деревянного коня, как будто чтобы доказать, что видение было реальным, только для того, чтобы оно немедленно исчезло.

Похоже, это указывало на то, что разум Каладина сфабриковал встречу. Он не позволил этому помешать ему почувствовать, что совершил что-то важное. Он лег тяжелым бременем. Боль не исчезла, но большая часть стыда … что он позволил ему остаться позади.

В конце концов он встал и обнял статую Тефта. Затем он вытер глаза и кивнул Сил.

Им нужно было продолжать двигаться вперед. И для этого нужно было решить, что он собирается делать с собой теперь, когда кризис закончился.

* * *

К тому моменту Таравангян стал более способным.

Сила формировала его, пока он обуздывал ее. Он подошел к краю бесконечности, изучая бесконечные возможности, как если бы они были миллионом восходящих солнц, и он стоял на берегу вечного океана. Это было прекрасно.

К нему подошла женщина. Он узнал ее густые волосы, черные и туго завитые, а также яркое круглое лицо и темную кожу. У нее тоже была другая форма. Их много, но одно более глубокое и верное, чем другие.

"Теперь ты понимаешь?" - спросила она его.

«Тебе нужен был кто-то, кто мог бы искушать силу», - сказал Таравангян, его свет сиял, как золото. «Но также и того, кто мог это контролировать. Я просил возможности спасти мир. Я думал, что это был интеллект, но позже подумал, не было ли это способностью чувствовать. В конце концов, было и то, и другое. Вы готовили меня к этому ».

«Сила Одиума самая опасная из шестнадцати», - сказала она. «Это управляло Рейсом, заставляя его разрушать. Если вы позволите, он будет править и вами ».

«Я полагаю, они показали вам эту возможность», - сказал Таравангян, глядя в бесконечность. «Но это не так … очевидно, как я себе представлял. Он показывает вам то, что может случиться, но не сердца тех, кто действует. Как ты посмел попробовать что-то подобное? Как ты узнал, что я приму вызов? »

«Я не сделала», - сказала она. «Я не мог. Вы двигались в этом направлении - все, что я мог сделать, это надеяться, что в случае успеха мой дар сработает. Что я превратил тебя в человека, способного с честью нести эту силу ».

Такая мощь. Такая невероятная сила. Таравангян вглядывался в бесконечность. Он хотел спасти свой город, и ему это удалось. После этого он хотел спасти Рошара. Он мог сделать это сейчас. Он мог положить конец этой войне. Контракт Штормов, Далинара и Одиума, столь же прочно сковавший Таравангиана, уже сделал бы это.

Но … помимо этого, что насчет всего космера? Он еще не мог видеть так далеко. Возможно, со временем он сможет это сделать. Но он знал планы своего предшественника и имел доступ к некоторым из его знаний. Итак, Таравангиан знал, что в космере царит хаос. Правят дураки. Под председательством сломленных богов.

Было так много дел. Он просмотрел предыдущие планы Одиума и увидел все их недостатки. Как он позволил втянуть себя в эту конкретную сделку с Далинаром? Как он позволил себе так полагаться на состязание чемпионов? Разве он не знал? Чтобы победить, нужно было убедиться, что независимо от результата, вы остались довольны. Одиуму не следовало заключать сделку, которую он не мог полностью контролировать.

Это еще можно сделать, понял Таравангян, видя возможности - такие тонкие, - которые упустил его предшественник. Да … Далинар настроил себя … на провал. Я могу победить его.

«Таравангиан», - сказала Культивация, протягивая ему руку. "Прийти. Позвольте мне научить вас тому, что вам было дано. Я понимаю, что сила огромна, но вы можете ее контролировать. Вы можете добиться большего, чем когда-либо делал Рэйс ».

Он улыбнулся и взял ее за руку. Внутри он ликовал.

«О, ты чудесное создание, - подумал он. Вы не представляете, что натворили.

Он наконец освободился от слабостей тела и положения, которые всегда контролировали и определяли его. Он , наконец , имел свободу делать то , что он требуется.

И теперь Таравангян собирался их всех спасти.

Да, я с нетерпением жду возможности управлять людьми.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Шаллан сидела при свечах и тихо писала в блокноте. Адолин придвинул свой стул к ней. «Она выглядит лучше, - сказал он, - чем тогда, когда я видел ее на рынке. Но я не знаю, Шаллан.

Шаллан отложила ручку, затем взяла его за руки и посмотрела в сторону, где - в их маленькой комнате в «Прочной целостности» - ее первый ребенок сидел на стуле, а Узор стоял рядом с ней и напевал. Выправились ли мягкие волокна ее головы?

В разговоре с Образцом они выбрали имя Алети для предыдущей Загадки Шаллан. Лучше всего, что они могли сказать, соответствовала значению ее индивидуального рисунка.

«Завещание кажется лучше, Адолин, - сказала Шаллан. «Спасибо, что поговорили с ней».

Майя сидела на полу, скрестив ноги, в своего рода позе воина. Она не выздоровела полностью, но ей стало лучше. И хотя она по-прежнему мало что говорила, Шаллан сомневалась, что многие существа - люди или спрены - когда-либо говорили такие ценные слова, как Майя на суде. Используя простую экономику, можно сказать, что Майя была одним из лучших ораторов, которые когда-либо существовали. Если вы не собираетесь много говорить, то вы могли бы также сделать то , что вы действительно сказать , что - то среднее.

Это дало им надежду, что все, что Шаллан сделала с Testament, тоже можно исправить.

«Я постараюсь объяснить все, что мы с Майей сделали», - сказал Адолин, когда где-то рядом зазвонили колокола почетного звания. «Но правда в том, что я не думаю, что никто из нас знает. И я не совсем специалист во всем этом ».

«Последние события учтены? Я думаю, ты единственный эксперт ». Шаллан подняла руку и взяла его лицо ладонью. «Спасибо, Адолин».

"Для?"

"Будучи тобой. Прошу прощения за секреты ».

«Ты сказал мне, - сказал он. "В конце концов." Он кивнул на нож с еще неиспользованным драгоценным камнем, который лежал рядом с ее открытой записной книжкой на одной стороне стола. Куб, который послал Мрейз, лежал на другой стороне. «Колокола звенят. Время?"

Она убрала руку и села за стол. Адолин замолчал, ожидая и наблюдая, как Шаллан поднимает верхнюю часть куба Мрейза. С помощью Келека они открыли его, не повредив вещь внутри: спрен в форме светящегося шара, странный символ в центре. Здесь никто не узнал разновидность спрена, но Вит назвал ее сеоном.

«Ты в порядке, Ала?» - спросила Шаллан. Это было сказано как A-lay.

«Да», - прошептал Шпрен.

«Вы можете выйти из куба. Тебе больше не нужно там жить ».

«Я … должен остаться. Я не должен разговаривать. Тебе. К любому."

Шаллан взглянула на Адолина. Странный spren сопротивлялся попыткам освободить его. Он действовал ... как ребенок, подвергшийся насилию.

«Еще одно в списке преступлений Мрейза», - подумал Сияющий .

- Согласен, - ответила Шаллан.

Сияющий остался. Они согласились, что, как только они найдут правильный путь, она в конечном итоге будет поглощена, как Вейл. Пока что раны Шаллан были еще свежи. Практически кровотечение. Но то, что она сделала, наконец позволило ей начать выздоравливать. И она знала, почему Узор всегда был так уверен, что убьет его. И почему он вел себя как новичок, когда она начала замечать его на корабле с Ясной. Простой ответ был верным. Он был заново связан.

И у Шаллан был не один Осколок, а два.

У нее остались вопросы. Вещи о ее прошлом еще не полностью совпали, хотя ее память больше не была полна дыр. Они многого не понимали. Например, она была уверена, что за годы, прошедшие между убийством Тестамента и поиском Узора, ее силы все еще действовали в некотором роде.

Отчасти это, как сказал Келек, было связано с природой мертвых глаз. До Рекреанса их никогда не существовало. Келек сказал, что, по его мнению, именно поэтому Мрейз охотился за ним. Что-то, связанное с падением певцов и Рыцарей Сияющего так давно - и заключением в тюрьму определенного спрена.

«Свяжись с Мрайз, пожалуйста, спрен», - прошептала она светящемуся шару. "Время пришло."

Мяч взлетел в воздух, и следующий удар занял буквально мгновение. Сфера света сместилась, сделав копию его лица, говорящего с ней. «Маленький нож», - сказало лицо голосом Мрейза. «Я полагаю, дело было совершено?»

«Я сделала это», - сказала Шаллан. «Было так больно. Но она ушла.

"Отлично. Это ... Она, ножик?

«Теперь мы с Вейл едины, Мрейз», - сказала Шаллан, положив руку на свой блокнот, в котором хранились увлекательные вещи, которые Келек рассказал ей о других мирах, других планетах. Места, которые он отчаянно хотел увидеть.

Как и другие Вестники, Келек не был полностью стабильным. Он не мог придерживаться идей или планов. Однако в одном он был приверженцем: он хотел уйти из Рошара. Он был убежден, что Одиум скоро полностью захватит мир и возобновит пытки всех Вестников. Келек сделает практически все, чтобы избежать этой участи.

Мрейз сделал долгую паузу. «Шаллан, - наконец сказал он, - мы не выступаем против других призрачных кровей».

«Я не из призрачных кровей», - сказала Шаллан. «Никого из нас никогда не было, не полностью. А теперь мы уходим ».

«Не делай этого. Подумайте о стоимости ».

"Мои братья? Это то, на что вы ссылаетесь? Вы должны знать, что их больше нет в башне, Мрейз. Паттерн и Уит вытащили их еще до того, как началась оккупация. Кстати, спасибо за этот сеон. Вит говорит, что несвязанные вещи трудно найти, но они делают чрезвычайно удобное общение в разных сферах ».

«У тебя никогда не будет ответов, Шаллан».

«У меня есть то, что мне нужно, большое спасибо», - сказала она, когда Адолин успокаивающе положил ей руку. «Я разговаривал с Келеком, Вестником. Кажется, он думает, что причина, по которой вы за ним охотитесь, - это Несостоявшийся. Ба-Адо-Мишрам? Тот, кто давно связался с певцами, дав им формы власти? Тот, кто, попав в ловушку, украл умы певцов и превратил их в священников?

«Зачем тебе драгоценный камень, который держит Ба-Адо-Мишрам, Мрайз? Что ты собираешься с этим делать? Какую силу ищут Призрачные Крови с помощью того, что может связать умы целого народа? »

Мрейз не ответил. Сеон, подражая его лицу, завис на месте. Невыразительный.

«Я скоро вернусь в башню», - сказала Шаллан. «Наряду с теми отличниками, которые решили - в свете недавних разоблачений - сблизиться с людьми. Когда я это сделаю, я надеюсь, что тебя и твоего нет. Возможно, если ты хорошо прикрышься, я не смогу тебя выследить. В любом случае, я буду идти , чтобы найти , что драгоценный камень , прежде чем делать. И если вы встанете у меня на пути ... ну, это будет веселая охота. Разве вы не сказали бы?

«Это плохо кончится для тебя, Шаллан, - сказал Мрейз. «Вы делаете врага самой могущественной организации во всем мире».

«Я думаю, мы справимся с тобой».

"Возможно. Сможете ли вы справиться с моим хозяином? Сможешь справиться с ее хозяином?

"Тайдакар?" - догадалась Шаллан.

"Ах, так ты слышал о нем?"

«Властелин шрамов, - называет его Вит. Что ж, когда ты в следующий раз встретишь этого Повелителя Шрамов, передай ему сообщение от меня ».

«Он приходит сюда только в аватаре, - сказал Мрейз. «Мы слишком далеко ниже его уровня, чтобы быть достойными большего».

«Тогда скажи что-нибудь его аватаре для меня. Скажи ему ... мы закончили с его вмешательством. Его влиянию на мой народ больше нет ». Она заколебалась, затем вздохнула. - мило спросил Вит . «Кроме того, Вит говорит, чтобы он сказал ему:« Разбирайся со своей собственной глупой планетой, идиот ». Не заставляй меня снова приходить к тебе и шлепать тебя ».

«Так должно быть», - сказал Мрейз. «Знай, что, поступая так, ты выступил против Призрачной крови самым оскорбительным образом. Мы сейчас в состоянии войны, Шаллан.

«Вы всегда были в состоянии войны», - сказала Шаллан. « Я наконец выбрал сторону. До свидания, Мрейз. Завершить контакт. "

Парящий шпрен превратился в шар вместо лица Мрейза. Шаллан откинулась назад, стараясь не чувствовать себя подавленной.

«Кто они,» сказал Adolin, «мы можем справиться с ними.»

Всегда оптимистичный. Что ж, у него была веская причина. С позором вождей почетных орденов, а Прочная целостность снова открыта для всех, кто посетит его, он выполнил свою миссию. Он был прав с самого начала, как насчет почестей, так и насчет самой Шаллан.

Шаллан протянула руку и открыла следующую страницу в своей записной книжке, где она нарисовала рисунок, используя описания Келека. На нем был изображен узор из звезд на небе и перечислено множество миров среди них.

Шаллан слишком долго держала голову опущенной. Пришло время взлететь.

* * *

Слушатели поклонились Венли, когда она в одиночестве шла к их лагерю, настояв, чтобы остальные держались на расстоянии нескольких сотен футов.

Она не обвиняла слушателей в том, что они использовали против нее оружие. Они предположили, что она пришла закончить начатую работу. Поэтому она подняла руки и, ожидая, напевала Миру.

И жду.

И жду.

Наконец, сам Туд появился из-за их укрепления из груды скал. Шторм, было приятно его видеть. Судя по подсчетам, проведенным с воздуха, почти все они, должно быть, прошли через узкие проходы и вышли с этой стороны. Тысяча взрослых слушателей и множество детей.

Туд приблизился, одетый в боевую форму, но остановился на расстоянии поражения. Венли продолжал стоять и напевать, чувствуя, как сотня поклонов сосредоточена на ней. Эта восточная равнина за холмами была странным местом - таким открытым и заросшим удивительным количеством травы.

«Штормы. Венли? Туд повернулся и бросился назад за укрепления.

Она поняла, что он, должно быть, только что увидел ее образцы. На ней была форма, которую он никогда не знал, поэтому, конечно, он не узнал ее на расстоянии. "Thude!" - позвала она, поглощая достаточно штормового света, чтобы светиться при дневном свете. «Чуд, пожалуйста!»

Он остановился, увидев ее Свет.

«Это сделала моя мама?» - спросила она Тоска. "Она жива?"

«Она», - крикнул он. «Но ее разум ушел».

«Думаю, у меня есть способ вылечить ее».

- Предатель, - крикнул он. «Думаешь, я тебе верю? Ты бы нас убил! »

«Я понимаю», - мягко сказала она Утешению. «Я заслуживаю всего, что вы можете мне назвать, и даже большего. Но я стараюсь, как никогда раньше. Пожалуйста, послушайте, что я хочу сказать ».

Он заколебался, затем пересек камень, чтобы встретиться с ней. «Остальные знают, где мы? Знает ли враг? »

«Я не уверен, - сказал Венли. «Люди нашли вас. Одна из Fused знала о вас, но теперь она мертва. Не знаю, кому она рассказала.

«Что такое предохранитель?»

«Вы многого не знаете», - сказал Венли. «Наши боги вернулись, ужасные, как и предупреждали. Я был в значительной степени ответственен за это, даже если Рлейн сказал, что уверен, что они все равно нашли бы свой путь назад ».

Туд оживился, услышав имя Рлейна.

«Нам нужно будет что-то сделать, чтобы защитить себя», - сказал Венли. «Что-то, что заставит всех оставить нас в покое». Она протянула руку, и маленький спрен в форме кометы вылетел из травы и стал ее кружить. «Она новичок в этом мире и немного запуталась. Но она ищет кого-то, кого можно связать и превратить в Сияющего. Как я и мои друзья ».

«В прошлый раз ты приходил к нам с негодяем, который хотел залог», - сказал Туд выговору. "И что случилось?"

«Все будет по-другому», - сказал Венли, зажегся «Грозовым светом». "Я изменился. Я обещаю вам все время проверять мои слова. Принимать решение, не будучи навязчивым. А пока позволь мне увидеть мою маму ».

Наконец он напевал Ветрам, давая ей знак следовать, когда он пошел обратно в лагерь. Венли настроил радость.

«Есть еще такие spren, которые превратят слушателей в Radiants?» он спросил.

«Да», - сказала она.

"Сколько?"

«Сотни», - сказала она.

Ритм радости усилился внутри Венли, когда она вошла в лагерь, хотя многие, кто видел ее, напевали тревогу. Ее волновало только одно зрелище. Пожилая певица сидит у палатки из плетеного тростника.

Сердце Венли подпрыгнуло, и ритм стал более чистым. Более яркий. Джакслим действительно был жив. Венли бросилась вперед, рухнув на колени перед Джакслим, чувствуя себя снова ребенком. В хорошем смысле.

"Мама?" она спросила.

Джакслим взглянул на нее. В глазах старого слушателя не было узнавания.

«Без нее, - сказал Туд, подходя к Венли, - мы теряем песни. Никто из тех, кто их знал, не спасся.… »

«Все в порядке», - сказала Венли, вытирая слезы. «Все будет хорошо». Тембр внутри Венли издал великолепную песню.

Венли протянула руку, и маленькие огни медленно взлетели в воздух, а затем начали кружиться вокруг матери Венли. Ричеры искали людей, которые воплощали их идеал: свободу. И слушатели были идеальным представителем.

Однако связь Сияющего требовала воли, а ее мать не могла говорить на идеалах - хотя Ричеры указали, что для начала процесса связи этого не требовалось. Они также думали, что становление Сияющим исцелит ее мать, хотя не могли сказать наверняка. Они объяснили, что душевные раны трудны, и исцеление во многом зависит от человека.

Джакслим все еще может этого хотеть, не так ли? Она все еще могла выбирать? «Слушай, мама», - попросил Венли Мира. "Услышь меня. Пожалуйста." Венли запел «Песнь утра». Первая песня, которую она выучила. Любимец ее матери. Пока она пела, вокруг собирались слушатели, опуская оружие. Они начали напевать ритм, чтобы соответствовать ее ритму.

Когда она закончила, Туд опустился рядом с ней на колени. Маленький спрен проскользнул в тело Джакслим в поисках ее драгоценного сердца, но пока никаких изменений не произошло. Венли достала сферу штормового света, но мать не выпила ее.

«Это было прекрасно», - сказал Туд. «Прошло слишком много времени с тех пор, как я услышал одну из песен».

«Я верну их тебе, - прошептал Венли, - если ты получишь меня. Я полностью понимаю, если вы этого не сделаете, но я привел с собой других Радиантов, мои друзья. Наряду с некоторыми из врагов, которые предпочли дезертировать и стать слушателями ».

Фуд напевал скептицизмом.

«Опять же, если ты отвернешь меня, это понятно», - сказал Венли. «Но хотя бы послушайте моих друзей. Вам понадобятся союзники, чтобы выжить в этом новом мире, мире Surgebinders. Мы не можем идти одни, как раньше ».

«Мы не одни, - сказал Туд. «Я думаю, вы обнаружите, что для нас все изменилось, как и для вас».

Венли напевал Обдумыванию. Затем она услышала царапающий звук, словно камень о камень. Или … когти на камне?

Тень упала на Венли, и она вздрогнула, глядя на мощную длинную шею со злобным наконечником стрелы на конце. Дьявол пропасти. Здесь. И никто не запаниковал.

Бури. «Это…» - прошептала она. «Вот как ты выбрался из пропасти той ночью, во время шторма?»

Фуд пробормотал Уверенность.

Прежде чем она успела потребовать ответов, что-то еще прервало ее. Голос.

«Венли? Венли, это ты?

Венли посмотрела вниз и увидела, что глаза ее матери сфокусировались, увидев ее.

«Твои Слова, Венли, - произнес в ее голове далекий женский голос, - теперь приняты.

Почти так же, как я с нетерпением жду возможности служить вам, новейший Odium. Кто совсем недавно был одним из них. Вы понимаете. И ты тот, кого я ждал, чтобы поклоняться.

- Воспоминания Эля в первое из последних десяти дней

Примерно через четыре часа после похорон Тефта Каладин отправился на поиски Далинара. Блэкторн вернулся прошлой ночью, но Каладин был слишком измотан в тот вечер, чтобы сделать больше, чем поприветствовать его, а затем найти свою постель.

Итак, он извинился с вечеринки в винном погребе Джора и взлетел к вершине башни. Приятно было взлетать самому. Здесь, как сообщил посланник, доставивший ему эту новость, Каладин и Сил нашли Бондсмита … э-э, Бондсмана Отца Бури … который отправлял отчеты с Навани. Другой Бондсмит. К этому нужно было привыкнуть.

Каладин и Сил намеревались задержаться за пределами маленькой комнаты совета, пока Далинар не закончит свое текущее собрание, но как только он увидел их, он прервал встречу и подбежал к ним.

«Каладин», - сказал он. «Я хотел поговорить с тобой».

«Вы были заняты, сэр», - сказал Каладин. Он взглянул на свою униформу. «Может, мне не стоит этого носить».

Далинар действительно покраснел. Какое замечательное зрелище. «Об этом», - сказал он. «Я должен был знать, что не могу - и не должен - пытаться избавить кого-то вроде тебя от…»

- Сэр, - прервал его Каладин. Он взглянул на Сила, и та кивнула. Он снова повернулся к Далинару. «Сэр, вы были правы. Мне нужно много исцелить, прежде чем я снова стану командующим ».

«Даже до сих пор?» - спросил Далинар, глядя на лоб Каладина и на пропавшие марки. «После того, что вы сделали? После присяги в Четвертом идеале? »

«Идеалы нас не исправляют, сэр», - сказал Каладин. "Ты знаешь что. Мы должны исправить себя. Возможно, с небольшой помощью. Он отсалютовал. «Мы были на правильном пути со мной, сэр. Мне нужно отвлечься от битвы. Может быть, столько времени, что я никогда не вернусь к полному командованию. У меня есть работа, я помогаю таким мужчинам, как я и Даббид. Я прошу вашего разрешения продолжить ".

«Конечно», - сказал Далинар. «Ты вырос, солдат. У немногих мужчин хватит мудрости понять, когда им нужна помощь. У меньшего числа все еще есть силы пойти за ним. Отличная работа. Очень хорошо сделано."

«Спасибо, сэр», - сказал Каладин.

Далинар колебался - казалось, что-то его беспокоило. Он заложил руки за спину, наблюдая за Каладином. Все остальные праздновали. Только не Далинар.

"Что случилось, сэр?" - спросил Каладин.

«Я еще не обнародовал это, но мы с Одиумом назначили время для нашего конкурса чемпионов».

«Это превосходно, - сказал Каладин. "Сколько?"

"Десять дней."

«Десять … дней ?»

Далинар кивнул.

Сил ахнула, и Каладин почувствовал волну тревоги. Он всегда как бы думал ... Весь этот год он предполагал, что ...

- Сэр, - сказал Каладин. «Я не могу…»

«Я знаю, сынок, - тихо сказал Далинар. «В любом случае ты не подходил для должности чемпиона. Это то, что мужчина должен делать сам ».

Каладину стало холодно. Десять дней. «Война ... Значит ... она закончится?»

«Так или иначе, это закончится», - сказал Далинар. «Условия вступят в силу через десять дней после конкурса. Конкурс решит судьбу Алеткара, среди … других предметов. Тем не менее, боевые действия будут продолжаться до этого дня, и поэтому мы должны сохранять бдительность. Я ожидаю, что враг сыграет в игру, чтобы захватить все, что он может, до того, как договор определит границы. Возможно, я там просчитался.

«Независимо от того , конец находится в поле зрения. Но до начала конкурса мне понадобится помощь кого-нибудь. Бой будет не просто боем на мечах - я не могу объяснить, что это будет . Я тоже не знаю, что понимаю, но я все больше уверен, что мне нужно овладеть всеми своими силами ».

«Не знаю, могу ли я помочь с этим, сэр», - сказал Каладин. «Хотя у нас общий всплеск, наши способности кажутся очень разными».

«Да, но есть тот, кто может мне помочь. К сожалению, он ненормальный. Итак, Каладин, ты мне сейчас как солдат не нужен. Ты нужен мне как хирург. Вы один из немногих, кто лично понимает, что значит предавать вас собственным разумом. Готовы ли вы отправиться на миссию по спасению этого человека и найти способ помочь ему, чтобы он мог помочь мне? »

«Конечно, сэр», - сказал Каладин. "Кто это?"

«Вестник Иши», - сказал Далинар. «Создатель Клятвенного договора, Вестник Истины и оригинальный переплетчик Слитых».

Сил тихо присвистнул.

- Сэр, - сказал Каладин, чувствуя себя нервирующим. «Десяти дней недостаточно, чтобы помочь человеку с обычным боевым потрясением. На это уйдут годы, если мы даже найдем подходящие методы. Чтобы помочь Вестнику ... Что ж, сэр, их проблемы кажутся намного выше моих.

«Я знаю, солдат», - сказал Далинар. «Но я думаю, что болезнь Ишара носит сверхъестественный характер, и он дал мне подсказки, которые помогут ему выздороветь. Все, что мне нужно от вас сейчас, - это согласие на помощь. И готовность поехать в Шиновар в несколько … странной компании ».

"Сэр?" - спросил Каладин.

«Я объясню позже», - сказал Далинар. «Мне нужно время, чтобы подумать, решить, чем я действительно хочу заниматься».

Каладин кивнул, но взглянул на Сила, который снова присвистнул. "Десять дней?" она сказала. «Я думаю, это происходит…»

Далинар вернулся к своей встрече - затем остановился и потянулся за чем-то на соседнем столе. Флейта?

Флейта остроумия .

«Это было у лифта», - сказал Далинар, протягивая его Каладину. «Она сказала, что Даббид узнал его как ваше».

«Это так», - с трепетом сказал Каладин. - Кстати, как поживает Лифт?

«Мой обед закончился», - сказал Далинар. «Так что я бы сказал, что она в порядке. Мы нашли ее спрен, когда башня была восстановлена, и они по какой-то причине решили начать таскать с собой ярко-красного цыпленка ». Он вздохнул. - Во всяком случае, она сказала, что нашла эту флейту в торговом баке в «Отколовшейся». Тот, кто продает утиль с Расколотых равнин. Возможно, там твоим людям пришлось отказаться от других вещей.

Хм. «Она сказала, какой торговец?» - спросил Каладин.

* * *

Проснувшись, Преследователь глубоко и сердито вздохнул.

Затем он закричал в ярости.

Приятно было снова получить легкие. Приятно было кричать о своем разочаровании. Он будет продолжать кричать об этом. Убит. Второй раз. Клянусь этим Ветрокрылом. Этот наглый смертный, который думал, что его победа была достигнута благодаря его умениям, а не чистой удаче!

Преследователь снова закричал, радуясь звуку, который сопровождал его ярость. Его голос отозвался эхом; он был где-то темным, но замкнутым. Это заставило его остановиться. Разве он не должен … быть в шторме?

«Вы закончили, Побежденный?» - сказал голос на их языке, но без ритма.

Преследователь сел, повернувшись, чтобы осмотреться. «Кто осмелится звать меня…» - он оборвался, увидев, кто стоял в другом конце комнаты, освещенный только сферой Света Бездны, небрежно держащейся в руке: гладкая фигура, смотрящая в темное окно, спиной к Преследователю. На голове и панцире фигуры были закрученные рога, которые неправильно отражали свет. Он всегда отрывал свои естественные образования панциря при каждом перерождении, а затем заменял их металлическими вкраплениями. Они были включены в его тело благодаря исцелению Бездны и его собственным особым талантам.

Эл. Тот, у кого нет названия.

Преследователь заставил себя замолчать. Он не боялся этого Fused. Он никого не боялся. Но … Элу он не жаловался.

"Где я?" - вместо этого спросил Преследователь. «Почему я так быстро переродился? Я был на Брайзе всего день, прежде чем почувствовал тягу ».

«Мы не хотели ждать», - мягко сказала Эль, все еще отвернувшись от Преследователя. Никаких ритмов. У Эль были запрещенные ритмы. «Итак, мы сделали это по-старому. Путь до бури ».

«Я думал, Одиум этим больше не занимается».

«Наш новый бог сделал исключение, Побежденный».

Преследователь хмыкнул, поднимаясь с земли. - Знаете, они передали ваш титул другому. Человек."

"Я слышал."

«Неуважительно», - сказал Преследователь насмешке. «Он должен был остаться неиспользованным. Дай мне свет Бездны. Мне нужно подзарядиться, чтобы вернуть свое наследие ».

"Заработать?"

Преследователь заставил себя сохранять уважительный тон, чтобы не кричать. Тот, у кого нет титула, может быть … трудным. «Я буду охотиться на смертного, убившего меня», - сказал Преследователь. «Я убью его, а затем всех, кого он когда-либо любил. Я буду убивать смертных за смертными, пока моя месть не будет признана, и мое искупление не будет совершено. Я полагаю, вы все это знаете, если не могли дождаться моего возрождения. Так дай мне этот чертов свет Бездны ».

Эль повернулся, улыбаясь в тени. «Это для тебя, Лезиан».

«Превосходно», - сказал Преследователь, шагая вперед.

«Но вы меня перепутали», - сказал Эль. «Когда мы сказали, что не хотим ждать твоего возрождения, нас беспокоило не твое удобство, а мое. Видите ли, мне очень любопытно, и вы были единственным подходящим предметом ».

"Тема для чего?" - спросил Преследователь, подходя к окну и глядя на Холинар ночью.

«О, чтобы посмотреть, действительно ли это работает». Эль подняла сферу Света Бездны … и Преследователь увидел, что она была прикреплена к ножу. Свет выглядел как-то не так? Искажает воздух вокруг драгоценного камня?

«Я думаю, это может быть больно», - сказал Эль, затем схватил Преследователя за бороду. «Наслаждайся этой последней страстью, побежденный».

Он опустил нож, пока Преследователь сопротивлялся.

И его душа разорвалась на части.

* * *

Каладин шел по теперь ярко освещенным улицам Откола, залитым ровным прохладным светом сверху. Преобразование, которое уже претерпела башня, было поразительным. Воздух стал таким же теплым, как и в Азире, покров умеренной погоды простирался до полей.

Теперь людям стало легче дышать. Вся башня не только хорошо вентилировалась, но и по скрытым трубам поступала во многие комнаты, как в таких богатых городах, как Харбрант. И это было только начало. В то время как в некоторых комнатах башни когда-то были обычные деревянные двери, во многих других были каменные двери, которые открывались на ощупь. Они не осознавали, сколько комнат они пропустили во время исследования, потому что они были закрыты, когда башня в последний раз закрывалась. Место было поистине чудесным.

Наконец он нашел торговую лавку, о которой Лифт рассказывал Далинару. Хотя время было поздно, рынок был заполнен людьми, празднующими, поэтому многие магазины были открыты, в том числе и этот. Каладина направили к мусорному ведру, и он начал рыться в нем с Силой на плече. Он нашел бритву Рока. И несколько кистей Сигзила. И …

Он поднял миниатюрную деревянную лошадь, вырезанную до мелочей.

Сил испуганно выдохнула.

«Я потерял это до того, как пришел на Расколотые Равнины», - сказал Каладин. «Я потерял это в Алеткаре. Тьен дал мне его в день, когда мы были завербованы в армию, и его забрали вместе с другими моими вещами, когда я стал рабом. Как…"

Он прижал лошадь к груди. Он был так поражен, что ушел, и ему пришлось бежать обратно, чтобы заплатить за то, что он взял. После этого он побежал обратно к таверне. Он пообещал ранее, что встретится с Даббидом, Норилом и другими, которых он спас из больничных комнат монастыря, чтобы расслабиться после вчерашних событий.

Каладин сделает, как просил Далинар, и пойдет спасать Вестника Иши. Однако это было на завтра. Сегодня Каладин сдержал еще одно обещание. В конце концов, он сказал Тефту, что присоединится к этим собраниям и начнет заботиться о себе.

* * *

Далинар почувствовал прилив энергии, почувствовав свежий прохладный воздух гор. Он стоял на самой вершине башни и пил, держа Навани, ее тепло прижималось к нему. Солнце село, и на этот день у него было достаточно отчетов. Он хотел провести время с женой и посмотреть на звезды.

«Я должен был знать, что ты сам найдешь выход из этого», - прошептал он Навани, пока Номон залил их светом. «Я должен был увидеть твой потенциал».

Она сжала его руки. «Я тоже этого не видел. Я долгое время отказывался от этого ».

Далинар услышал урчание в своей голове. Но не гневное урчание. Более … созерцательный.

«Отец Бури не знает, что с этим делать», - сказал Далинар. «Я думаю, он находит это странным. Судя по всему, его Бондсмен и Бондсмист Ночного Стража иногда имели отношения, но Бондсмит брата и сестры всегда находился отдельно.

«Брат и сестра … в этом смысле любопытны», - сказал Навани. «Я познакомлю вас, когда они будут готовы. На это может уйти время ».

«Если это в течение десяти дней», - сказал Далинар. «Я не могу гарантировать, что произойдет после этого».

«Та сделка, которую ты заключил…» - сказала она.

"Мне жаль. Мне пришлось договориться, пока он был у меня. Это не все, что мы хотели, но ...

«Это хорошая сделка, Далинар, - сказал Навани. «Даже вдохновленный. У нас будет мир, даже если нам придется отказаться от Алеткара. Я думаю, мы все начали понимать, что это была вероятность. Вместо этого это дает нам шанс. Я просто хочу ... Последнее, на что ты согласился. Это меня беспокоит."

Он кивнул. «Да», - прошептал он. "Я знаю."

Но это была его работа. При необходимости пожертвовать собой ради всех остальных. В этом ... В том, что Тараванг был прав.

Для Таравангиана все еще казалось неправильным быть мертвым. Далинар никогда не смог бы доказать Таравангяну, что путь Далинара был правильным. Прошло. Без прощания. Сгорел в очередном дурацком заговоре по манипулированию Сзетом.

«По крайней мере, мы можем остановить кровопролитие», - сказал Навани. «Скажи нашим войскам, чтобы они держали позиции и ждали состязания».

«Да», - сказал Далинар.

Если ... Если Dalinar не настояли конкурс произойдет раньше ? Он не чувствовал себя готовым. Но сможет ли он когда-нибудь?

«Что-то не так, - подумал он. Что-то изменилось. Нам нужно быть готовыми к следующим десяти дням. Он почувствовал эту правду, как скручивание в животе.

«Я чувствую ваше напряжение», - сказал Навани.

«Я сомневаюсь в том, что я натворил, - сказал Далинар.

«Наилучшая информация, которая у нас есть, указывает на то, что этот конкурс - наша самая разумная надежда на успех», - сказал Навани. «И я сомневаюсь, что кто-то из представленных врагом может лучше Stormblessed»

«Я ... не собираюсь выбирать Каладина, драгоценное сердце».

"Почему?" - спросил Навани. «Он наш лучший воин».

«Нет, - сказал Далинар. «Он наш лучший солдат. Но даже если бы он был в отличной боевой форме, я не думаю, что он был бы нашим лучшим воином. Или наш лучший убийца.

«Вит говорит, что противник не может нарушить наше соглашение, и вряд ли попытается его истолковать неправильно - не намеренно. На самом деле Вит, похоже, думает, что победа уже за нами, но он получил то, что хотел. В любом случае Одиум останется в ловушке. Хотя я волнуюсь. Я упускаю еще кое-что; Я уверен в этом. По крайней мере, я думаю, что оставил Одиуму слишком много места, чтобы продолжать сражаться в ближайшие десять дней ».

«Мы найдем ответы, Далинар», - сказал Навани. «Теперь у нас есть цель. Если вы выиграете этот конкурс, этого будет достаточно. Мы найдем способ жить в этом новом мире с певцами на их землях и людьми на наших ».

Навани снова сжал его руку, и он глубоко вздохнул, намереваясь насладиться этим моментом. Штормы, было приятно держать ее. Под ними в ночи ярко сияли огни башни - а внизу в коридорах было положительно тепло. Ему пришлось проделать весь путь сюда, чтобы почувствовать запах горного воздуха.

«Я должен был знать», - повторил Далинар. "О вас."

«Я так не думаю, - сказал Навани. «Это была замечательная удача, что я все это понял».

«Не повезло», - сказал Далинар. "Убеждение. Блеск. Мне было страшно за вас, но должен был помнить , когда мне было страшно от вас, и понял , сколько опасность Конденсированные были, пытаясь оторвать fabrials от вас. Ты потрясающая. Ты всегда был невероятным ».

Она испустила долгий, удовлетворенный вздох.

"Какие?" он сказал.

«Приятно слышать, что кто-то так говорит».

Он держал ее в течение долгого минуты покоя. Но в конце концов пришли их короны. Люди приходили искать Навани, чтобы что-то уладить с башней, и она была вынуждена уйти.

Далинар задержался на вершине башни. Он устроился на краю, закинув ноги за борт - то место, где, как сообщается, Каладин прыгнул во тьму шторма.

- Ты поступил мудро, предоставив Ветрокрылу больше времени во время его падения, - сказал Отец Бури, приближаясь к Далинару. Вы поступили мудро, проявив … милосердие.

«Это важная концепция, которую нужно изучить», - сказал ему Далинар. «Чем больше вы его изучаете, тем более человечным вы станете».

- Я не хочу становиться человеком, - сказал Отец Бури. Но, возможно, я смогу научиться. Возможно, я смогу измениться.

«Это все, что нужно, - сказал Далинар. «Готовность».

Но ты ошибаешься. Я понимаю милосердие. Иногда я это выражал.

"Действительно?" - с любопытством сказал Далинар. "Когда?"

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ НАЗАД

Эшонай в ярости ударился о землю пропасти. Выше битва за Нарак продолжалась, и остальные слушатели вызвали Вечную бурю.

Она должна их вести! Она была на первом месте среди них! Она вскочила на ноги и закричала под дюжину ужасных ритмов подряд, ее голос эхом разнесся в пропасти. Это не помогло. Она была побеждена человеком-Осколком, и она рухнула в пропасть.

Ей нужно было выбраться отсюда и снова найти бой. Она поползла вперед. Хотя вода доходила ей до пояса, течение не было быстрым. Это был просто постоянный, устойчивый поток из Плачущего - и в Осколочной пластине она могла идти против течения. Ее наголенники залили холодной водой.

Какой путь был каким? Отсутствие света смутило ее, но, подумав, она поняла, что ведёт себя глупо. Ей не нужно было идти ни в одном направлении. Ей нужно было подняться . Падение, должно быть, ошеломило ее больше, чем она думала.

Она взяла неровный участок стены и начала карабкаться вверх. Ей удалось пройти половину пути к вершине - используя потрясающую силу захвата Осколочной пластины, Ритм Самонадеянности стучал в ее ушах. Но тогда то, как выпирала стена пропасти, представляло проблему. В темноте она не могла найти подходящую опору для рук, а вспышки молний наверху были слишком краткими, чтобы помочь.

Молния. Была ли эта молния слишком частой, слишком яркой, чтобы исходить от других штормовых форм? Естественно, вода разрушила ее собственные силы. Она почти не чувствовала в себе энергии; он затопил в тот момент, когда начал строить.

Что было происходит? Это был Эверсторм, не так ли? Да, она могла почувствовать его силу, его энергию, его красоту. Но было еще кое-что.

Прислушиваясь к завывающему ветру, она поняла, что это было. Вторая буря. Надвигалась сильная буря.

Она настроила Ритм Паники.

Две бури столкнулись, заставив содрогнуться самую землю.

Цепляясь за стену в пропасти, Эшонай почувствовал вой ветра наверху. Молния заставила ее почувствовать, что она быстро моргает, свет и тьма чередуются.

Затем она услышала рев. Ужасный звук воды, хлынувшей из пропасти, превращаясь в невероятную волну. Она собралась, но когда ударила вода, она оторвалась от стены.

Именно здесь, в этих сильных ливневых водах, началась первая битва Эшоная: борьба за выживание.

Она врезалась в камень, ее шлем треснул. Спасение от Грозового Света осветило темные воды, когда они наполнили ее шлем, задушив ее. Она билась в потоке и сумела схватить что-то твердое - огромный валун, застрявший в центре пропасти.

С рывком она вылезла из воды. Несколько драгоценных мгновений спустя ее шлем опустел, позволяя ей задыхаться.

«Я умру», - подумала она, и в ее ушах стучал Ритм Разрушения. Вода грохотала вокруг нее, разбрызгивая ее доспехи, и в небе над головой сверкали молнии. Я умру … рабом.

Нет.

Тлеющий уголь внутри Эшоная ожил. Та часть себя, которую она зарезервировала, та часть, которую невозможно сдержать. Та часть, которая заставила ее позволить Туду и остальным сбежать. Это была суть того, кем она была: человек, который настаивал на том, чтобы покинуть лагеря, чтобы исследовать, человек, который всегда жаждал увидеть, что находится за следующим холмом.

Человек, которого не держат в плену.

Это было, когда началась ее вторая битва.

Эшонай закричал, пытаясь изгнать Ритм Разрушения. Если бы она умерла здесь, она бы умерла сама! Это был сильный шторм. Во время сильной бури трансформации приходили ко всем людям, слушателям и людям одинаково. Во время сильной бури смерть шла рука об руку со спасением, воспевая гармонию.

Эшонай начала призывать свой Клинок - но в грохочущей вспышке ее валун сдвинулся, и она потеряла хватку. Ритм паники ненадолго управлял ею, когда она снова погрузилась в воду. Вспыхнувшая молния заставила воду, казалось, светиться, когда она врезалась в одну стену пропасти, затем в другую.

Не паниковать. Не твои ритмы.

Я тебя отвергаю.

Моя жизнь. Моя смерть.

Я БУДУ СВОБОДЕН.

Погрузившись глубоко в воду, Эшонай призвала свой Клинок и вонзила его в стену пропасти. По какой-то причине ей показалось, что она слышит его голос издалека. Кричать?

Она все равно цеплялась за него - устойчиво держась перед течением. Она прогнала все ритмы, но дышать не могла. Тьма начала приближаться к ней. Ее легкие перестали гореть. Как будто ... как будто все будет хорошо ...

Там. Тон. Странный, преследующий ее голос, которого она слышала во время боевых действий. Это казалось … одним из чистых тонов Рошара. Начался величественный ритм. Затем рядом с ним появился второй тон, хаотичный и гневный. Эти двое придвинулись все ближе, ближе, а затем щелкнули вместе.

Они слились в гармонию, создав песню Чести и Одиума. Песня для певицы, которая умела драться, но также и для солдата, который хотел сложить меч. Она нашла этот тон, когда в темноте перед ней показался маленький спрен в форме падающей звезды.

Эшонай напрягся, потянулся и царапал.

Ее голова поднялась над водой, а затем ее шлем, к счастью, опустел. Река стихала. Она вдохнула сладкий воздух, но затем ее рука выскользнула из меча, и она соскользнула обратно под воду, и ее отбуксировали, хотя и с меньшей силой, чем раньше.

Она настроила ритм. Ритм войны, ритм побед и поражений. Ритм жизни в конце. Под его удары она снова призвала свой Клинок и вонзила его в землю, крепко держа его, пока вода замедлялась.

Она не умрет. Она будет жить. Она была достаточно сильной. Ее путешествие не закончилось. Нет. Еще.

Она держалась агрессивно, пока вода не утихла. До тех пор, пока веса ее Тарелки не стало достаточно, чтобы противостоять течению без ее усилий, и она упала на дно пропасти, спиной к стене, и вода текла по ней.

Она чувствовала себя сбоку, там, где Пластина сломалась - как и ее тело. Она истекла кровью из глубокой раны, ее панцирь оторван. Каждый вдох был рваным, промокшим, и она ощущала вкус крови.

Но мысленно она двигалась в ритмах своего детства. Трепет. Уверенность. Траур. Определение. Тогда Мир.

Она проиграла первую битву.

Но она выиграла второй.

И вот, на Ритм Победы, она закрыла глаза. И обнаружила, что дрейфует в месте, полном света.

Что это? - подумал Эшонай.

Y OU высоко я NVESTED КОГДА УМЕР, сказал голос. Он грохотал с шумом тысячи штормов, эхом разносясь по ней. S O ВЫ PERSIST. F ИЛИ КОРОТКОЕ ВРЕМЯ.

Вложено? - подумал Эшонай.

Y OU БЫЛИ R ADIANT КОГДА УМЕР. Y OU не мог сказать , что W ORDS, под водой, НО я их принявшими ИНАЧЕ. H OW ДУМАЕТЕ Y OU ВЫЖИЛ , ЧТО ДОЛГО БЕЗ ДЫХАНИЕ ?

Она плыла. Итак ... это моя душа?

- ЭТО НАЗЫВАЛОСЬ ЭТО ТАК, - сказал Всадник Бурь. S OME СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО СПРЕН, ОБРАЗОВАННЫЙ СИЛОЙ, КОТОРОЙ ВЫ УСТАЛИ, НАПЕЧАТАННЫЙ ВАШИМИ ВОСПОМИНАНИЯМИ. E ITHER ПУТЬ, ЭТО КОНЕЦ. Y OU перейдёт в Вечность СКОРО И ДАЖЕ Я не могу видеть , что за пределами.

Сколько? - спросил Эшонай.

M INUTES. НЕТ ЧАСОВ.

Глаза у нее не было, но она расслабилась в свете. Плавающий. Она могла слышать ритмы. Все сразу, с сопровождающими песнями.

Что же тогда это значило? - спросила она в ожидании. Жизнь.

- СЛУЧАЙ СМЕРТНЫХ, - сказал Всадник. Я Т НЕ ВЕЩЬ Бурь.

Это печально.

Я ЭТО ? он спросил. Я ДОЛЖЕН ДУМАТЬ ЭТО ПОМОЩЬЮ. M ORTALS ПОИСК СМЫСЛА, ТАК ЭТО ПРАВИЛЬНОЕ ОНИ ДОЛЖНЫ СОЗДАТЬ ЕГО. Y OU GET РЕШАТЬ , что это значит, E Shonai. W HAT вы имели в виду.

«Если я решу, значит, проиграю», - подумала она. Я отдал свой народ врагу. Я умер один, побежденный. Я предал дар своих предков. Мне стыдно за всех предыдущих слушателей.

- Я ДУМАЛ ПРОТИВОПОЛОЖЕНИЕ, - сказал Всадник. Я N КОНЕЦ, вы сделали тот же выбор , как ВАШИХ ПРЕДКОВ. Y OU раздал ВЛАСТЬ ДЛЯ СВОБОДЫ. У НУ знаю этих СТАРОДЕДОВСКИЕ Listeners как немногие когда - либо, и не будет.

Это дало ей покой, когда она почувствовала, что ее сущность начала растягиваться. Как будто он движется к чему-то далекому.

Спасибо, - сказала она Всаднику.

Я НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ. Я наблюдал, как ты падаешь, и не останавливал его.

- Дождь не может остановить кровопролитие, - сказала она, постепенно угасая. Но потом он все равно омывает мир. Спасибо.

Я МОГ СДЕЛАТЬ БОЛЬШЕ, - ответил Всадник. P ERHAPS I Should Have.

Этого … достаточно…

НЕТ , сказал он. Я могу дать вам один заключительный ДАР.

Эшонай перестала тянуться, и вместо этого обнаружила, что ее тянет к чему-то могущественному. У нее не было глаз, но она внезапно осознала - шторм. Она стала бурей. Она чувствовала каждый раскат грома, как биение ее сердца.

W ATCH, сказал Райдер. Y OU хотел знать , что выходит за холмом. S EE НИХ ВСЕ.

Она парила вместе с ним, окутывая землю, летая над ней. Ее дождь омывал каждый холм, и Всадник позволил ей увидеть мир глазами бога. Она была везде, где дул ветер. Она чувствовала все, чего коснулся дождь. Она знала все, что открывала молния.

Она летела, казалось, вечность, поддерживаемая собственной сущностью Всадника. Она видела людей в бесконечном разнообразии. Она видела пленных священников - но видела надежду на их свободу. Она видела существ, растения, пропасти, горы, снега … она все это прошла . Все.

Весь мир. Она это видела . Каждый маленький кусочек был частью ритмов. Мир был ритмом. И Эшонай, во время этой трансцендентной поездки, понял, как это сочетается друг с другом.

Это было замечательно.

Когда Всадник закончил свой переход - измученный и хромая, проходя в океан за Шиноваром - она почувствовала, как он отпустил. Она поблекла, но на этот раз почувствовала, как дрожит ее душа . Она понимала ритмы так, как никто никогда не мог бы, не увидев мир таким, как она.

F AREWELL, E Shonai, Наездник Бурь сказал. F AREWELL, R ADIANT.

Напевая песни, Эшонай позволила себе уйти в вечность, взволнованная открытием того, что лежит по ту сторону.

Вит прогуливался по коридорам старого дворца Элхокара на Расколотых равнинах в поисках публики. Он подбросил монету в воздухе, затем поймал ее, затем резко поднял руку и развел пальцами, показывая, что монета исчезла. Но, конечно, это было тайно в другой его руке, в ладони, скрыто от глаз.

«Рассказывание историй, - сказал он в коридоре, - это, по сути, обман».

Он быстрым жестом засунул монету за пояс, взмахивая другой рукой, чтобы отвлечься. Через мгновение он мог представить обе руки перед собой пустыми. Он добавил театральности, откинув рукава.

«Задача, - сказал он, - состоит в том, чтобы убедить всех, что вы прожили тысячу жизней. Заставьте их почувствовать боль, которую вы не чувствовали, заставьте их увидеть то, чего вы не видели, и заставьте их узнать истину, которую вы придумывали ».

Монета оказалась у него в руке, хотя он снова просто вытащил ее из-за пояса. Он перекатил ее костяшками пальцев, а затем разделил на две части - потому что это всегда были две монеты, слипшиеся вместе. Он подбросил их, поймал, а затем представил их четырьмя, добавив двух, которых держал в другой руке.

«Вы используете те же грязные приемы для рассказывания историй, - сказал Уит, - что вы делаете для драки в переулке. Заставьте кого-нибудь смотреть в неправильном направлении, чтобы вы могли следить за ним по лицу. Заставьте их предвидеть удар и взять себя в руки, чтобы вы могли изменить положение. Всегда бей их там, где они не подготовлены ».

Взмахнув, он выставил вперед обе руки, снова пустые. На своем пальто Дизайн издал бодрый жужжащий звук. "Я нашел один!" она сказала. «В поясе!»

- Тише, - сказал Вит. «Пусть публика будет поражена».

"Аудитория?"

Вит кивнул в сторону, где в воздухе следовало несколько странных спренов. Почти незаметен, и красный свет за ним не светится. Виндспрен, но не того цвета. Она расширяла свое влияние, это было старое. Ему было любопытно, к чему это приведет. Тоже ужаснулся. Но эти две эмоции не исключали друг друга.

«Я не думаю, что их волнуют ваши уловки», - сказал Дизайн.

« Все заботятся о моих трюках».

«Но вы можете заставить монеты исчезнуть с помощью светоплетения», - сказала она. «Так что не имеет значения, сколько вы прячете за поясом. А если вы сделаете что-то потрясающее, все подумают, что это было сделано с помощью Surgebinding! »

Вит вздохнул, подбросил в воздух четыре монеты, затем поймал их и предъявил одну единственную монету.

«Здесь они даже не используют их для денег», - добавил Дизайн. «Значит, вы их только отвлечете. Используйте сферы ».

«Сферы светятся», - сказал Вит. «И их сложно ладить».

«Извинения».

«Моя жизнь - это только отговорки». Он намотал монету на костяшки пальцев. «Иллюзия без светоплетения лучше, Дизайн».

«Потому что это подделка?»

«Потому что аудитория знает, что это подделка», - сказал Вит. «Когда они смотрят и позволяют себе изумляться, они присоединяются к иллюзии. Они дают вам что-то жизненно важное. Что-то мощное. Что-то существенное. Их вера.

«Когда вы и публика оба начинаете представление, зная, что будет представлена ложь, их энергия воли вибрирует в гармонии с вашей. Это подталкивает вас. И когда они уходят в конце, пораженные, но зная, что им солгали - с их разрешения - представление остается в их памяти. Потому что ложь почему-то была настоящей. Потому что они знают, что если они разорвут его на части, они смогут узнать, как это было сделано. Они понимают, что, должно быть, были недостатки, которые они могли бы обнаружить. Приметы. Секреты ».

«Так ... лучше ... - сказал Дизайн, - потому что это хуже, чем иллюзия с использованием настоящей магии?»

"Точно."

"Это глупо."

Вит вздохнул. Он оттолкнул монету от земли металлическим звеном и поймал ее. «Не могли бы вы на время побеспокоить кого-нибудь?»

"Хорошо!" - взволнованно сказал Дизайн. Она сошла с его пальто на пол, а затем отскочила. Его аудитория, состоящая из испорченных ветроспренов, следовала за ней. Предатели.

Вит двинулся по боковому коридору, но потом что-то почувствовал. Покалывание, от которого его дыхание замирало.

Ах … подумал он. Он ожидал этого; в конце концов, именно поэтому он покинул башню. Одиум не смог найти его там.

Он добрался до бывшей гостиной Элхокара и стал доступным - видимым и легкодоступным. Затем, когда присутствие вошло в невзрачный каменный зал, Вит поклонился.

«Добро пожаловать, Рэйс!» - сказал Вит. «Прошло недостаточно времени».

«Я заметил ваше прикосновение к контракту», - сказал драматический голос в его голове.

«Ты всегда был умным, - сказал Вит. «Что вам подсказала моя дикция, мои умения торговаться или тот факт, что я включил свое имя в текст?»

В какую игру ты играешь?

«Разумная игра».

… Какие?

«Смысл, Одиум. Единственное, что у меня есть, это ерунда. Ну, и несколько центов, но и здесь центы - это ерунда, так что мы можем их игнорировать. Мои ароматы в изобилии, и тебе никогда не было дела до тех, что я дарю. Так что вместо этого имеет значение то чувство, которое Далинар разумно послал тебе ».

Ненавижу тебя.

«Рейс, дорогой, - сказал Вит, - ты должен быть идиотом. Слишком много говорите такие умные вещи, и мне придется переоценить. Я знаю, что вы изменили контракт, пытаясь получить преимущество. Каково это знать, что Далинар превзошел тебя?

- Я отомщу, - сказал Одиум. Даже если это займет вечность, Cephandrius, я буду уничтожить вас.

"Наслаждайся этим!" - сказал Вит, шагая к двери. «Дай мне знать, как задумчивый относится к тебе. Однажды я потратил на это целое столетие и думаю, что это улучшило мой цвет лица ».

- Так интересно, - сказал Одиум. Как я ни разу не увидел тебя там, в моих планах … Скажи мне, кого бы ты выбрал чемпионом? Если бы ты был на моем месте?

"Почему это имеет значение?" - спросил Вит.

Рассмеши меня.

Вит склонил голову. Было что-то странное в этом изменении тона Одиума. Спрашивать, кого бы выбрал Вит? Рейз не хотел бы знать.

- Неважно, - быстро сказал Одиум. Это не имеет значения. Кого бы я ни выбрал, они уничтожат чемпиона Далинара! Тогда я использую его и моих приспешников на этой планете, чтобы наконец делать все, что я хочу!

«Да, но где вы найдете столько желающих лошадей…» - сказал Вит, продолжая свой путь к двери. Он начал свистеть, поскольку присутствие Одиума осталось позади. Все прошло именно так, как он предполагал. За исключением последней части. Он замедлился, обдумывая слова.

Стал ли Рейз более задумчивым? Остроумие не о чем волноваться, правда? После всего этого Одиум будет безопасно заключен в тюрьму, что бы ни случилось. Выхода не было…

Если только …

У Уита перехватило дыхание, но он заставил себя продолжать свистеть и идти.

Сила ударила в него сзади. Золотая энергия, бесконечная и смертельная. Глаза Wit расширились, и он задыхался, чувствуя что - то ужасно неправильно об этой власти.

«Я сделал ошибку, я вижу», - мягко и задумчиво сказала сила. Я новичок в этом. Я не должен был настаивать на информации. Все дело в том, чтобы дать вам то, чего вы ожидаете. Даже существо, которому тысячи лет, можно обмануть. Теперь я знаю это по личному опыту.

"Кто ты?" - прошептал Вит.

«Одиум», - сказала сила. Дай мне посмотреть ... Я не могу тебе навредить. Но здесь вы использовали эту другую Инвеституру, чтобы сохранить свои воспоминания, не так ли? Поскольку вы прожили дольше, чем следовало бы смертному, вам нужно куда-то спрятать лишние воспоминания. Я не могу видеть ваш разум, но я могу видеть это, не так ли?

Впервые за долгое время Вит почувствовал настоящий ужас. Если Одиум уничтожил дыхание, в котором хранились его воспоминания ...

Я не верю, что это причинит тебе реальный вред … - сказал Одиум. Да, похоже, соглашения моего предшественника позволят мне -

Вит остановился в коридорах старого дворца Элхокара на Расколотых равнинах. Он осмотрелся, затем склонил голову. Он что-то слышал?

Он покачал головой и двинулся вперед, ища публику. Он подбросил монету в воздухе, затем поймал ее, затем резко поднял руку и развел пальцами, показывая, что монета исчезла. Но, конечно, это было тайно в другой его руке, в ладони, скрыто от глаз.

«Рассказывание историй, - сказал он пустому коридору, - это, по сути, обман».

Он быстрым жестом засунул монету за пояс, отвлекая взмахом другой руки. Затем он услышал щелчок, когда что-то выскользнуло из его ремня. Он остановился и нашел на земле одну из своих фальшивых монет, те, которые можно было склеить, чтобы они выглядели как одна.

Но только половину? Его следовало спрятать в маленьком кармане, спрятанном в его рубашке. Он поднял его, огляделся, чтобы убедиться, что никто не заметил ошибки.

«Сделай вид, что ты этого не заметил, Дизайн», - сказал он.

Но на его пальто ее не было. Штурмовой источник. Неужели она ускользнула, когда он не смотрел? Он приложил руку к голове, чувствуя странную дезориентацию.

Что-то пошло не так. Но что?

«Задача ... - сказал он, убирая фальшивую монету, - заставить всех поверить, что вы прожили тысячу жизней ... Заставить их почувствовать боль, взгляды, правду ...»

Проклятие. Как-то это было неправильно. «Вы используете те же самые грязные приемы для рассказывания историй, - прошептал Вит, - что вы делаете для драки в переулке. Всегда будь готов ударить их там, где они не готовы ».

Но никто не слушал. Разве за ним раньше не следовала пара приспешников Сяаната? Он смутно вспомнил … Дизайн их прогоняет?

Вит огляделся вокруг, но потом что-то почувствовал. Покалывание, от которого его дыхание замирало.

Ах … подумал он. Он ожидал этого; вот почему он покинул башню. Одиум не смог найти его там.

Он прошел небольшое расстояние до бывшей гостиной Элхокара и стал доступным - видимым и легкодоступным. Затем, когда присутствие вошло в невзрачный каменный зал, Вит поклонился.

«Добро пожаловать, Рэйс!» - сказал Вит. «Прошло недостаточно времени».

«Я заметил ваше прикосновение к контракту», - сказал драматический голос в его голове.

«Ты всегда был умным, - сказал Вит. «Была ли вам подсказана моя блестящая проза, мои острые умения торговаться или тот факт, что я указал свое имя прямо здесь, чтобы вы могли прочитать?»

В какую игру ты играешь?

«Разумная игра».

… Какие?

«Смысл, Одиум. Единственное, что у меня есть, это ерунда. Ну, и несколько центов… - Он взглянул на монету, которую все еще держал в руке, затем склонил голову.

Ненавижу тебя.

- Рейс, - сказал Вит, глядя вверх, - ты должен быть идиотом. Слишком много говорите о таких умных вещах, и мне придется переоценить ... В любом случае, я знаю, что вы изменили контракт, пытаясь получить преимущество. Каково это знать, что Далинар Холин, простой смертный, взял над тобой верх? »

- Я отомщу, - сказал Одиум. Даже если это займет вечность, Cephandrius, я буду уничтожить вас.

«Наслаждайся этим!» - сказал Вит, шагая к двери. «Дай мне знать, как тебе нравится проводить время с собой. The Beyond знает, что никто другой не выдержит твоей компании ».

Неважно! Одиум взревел. Мой чемпион уничтожит Далинара, а затем я буду использовать его и других моих приспешников, чтобы делать все, что я хочу!

«Да, ладно, - сказал Вит из двери, - когда вы закончите, по крайней мере, не забудьте вымыть руки». Он хлопнул дверью, затем развернулся и продолжил свой путь. Он попытался найти мелодию для свиста, но каждая звучала неправильно. Что-то не так с его абсолютным слухом.

Присутствие Одиума осталось позади. Было … что-то не так?

«Не беспокойся, - подумал он. Это работает.

В конце концов, первая личная встреча Уита с Одиумом за более чем тысячу лет прошла именно так, как он представлял.

КОНЕЦ

Content

Сандерсон Брендон Ритм войны [ЛП]