Алексей Калинин

ГАДАЛКА

Сеанс

Мужчина тяжело дышал. Гадалка смотрела в карие глаза безотрывно, будто старалась заглянуть в душу и увидеть ответы на три заданных вопроса. Он тоже не отводил взгляда. Крупная капля скатилась с его переносицы и повисла на кончике крючковатого носа. Гадалка не двигалась. Застыла… Она словно гипнотизировала мужчину, заставляла его нервничать и мечтать об окончании сеанса.

— Не. Закрывать. Глаза, — проговорила гадалка, когда дыхание мужчины стало набирать обороты.

— Хорошо, я… я постараюсь, — вырвался из горла мужчины сиплый голос.

— Нужно не стараться, а не закрывать глаза. Вы знаете, что это главное условие договора?

— Давайте… давайте о… о договоре потом, — мужчина пыхтел и не отрывался от глаз гадалки. Он даже моргать старался реже, чтобы не испортить сеанс.

Он сегодня второй. Гадалка смотрела и ждала того момента, когда перед ней откроются створки будущего. До этого дня всё проходило без единой промашки, и она в редкие дни оставалась без клиентов — мужское сарафанное радио оказалось гораздо сильнее женского. Три вопроса — три ответа. Самое главное — не закрывать глаза. Если закрыл, то ругать стоит только себя.

Капельки пота на лбу мужчины блестели ярче страз Сваровски — он сам захотел, чтобы на лицо падал свет от лампы, чтобы она наверняка смогла увидеть три ответа. Серебристые волоски на висках влажно поблескивали. Вот, ещё чуть-чуть! Женщина заметила, как зрачки увеличились в размерах. Результат возбуждения симпатической нервной системы, именно так говорила её подруга об этом процессе.

Белокурая женщина подалась вперед. Начал приближаться знакомый туман. Словно хлопья снега повалили белой стеной и скрыли окружающую комнату. Остались лишь два карих глаза в белизне. Две коричнево-зеленых ободка, черные кружки, а внутри…

— Ммм, — сквозь сжатые губы мужчины вырвался стон.

Вместе с этим стоном перед гадалкой замелькали образы. День-ночь… лето-зима… вспышки и затмения. Она покинула своё тело и скользнула незримой тенью по жизни мужчины. Старалась ни на что не обращать внимания — это чужая жизнь, но глаза сами цепляли мельчайшие эпизодики: первая драка, первый перелом, первый поцелуй, первый секс, первый выстрел… Всё мелькало так быстро, как при перематывании видеокассеты. Она старалась не фокусироваться на этом — впереди оранжевыми точками выделялись три ответа. Три эпизода. То, ради чего затевался сеанс.

Три точки приближались, увеличивались и вот она шагнула в одну, как в отдельный кабинет… Сколько прошло времени? Секунда? Вечность? Она шагнула в другую… Снова потеря времени. Третий шаг…

Полет обратно произошел гораздо быстрее. Она вынырнула и тут же белоснежные стены пропали. Взгляд уперся в потное лицо мужчины. Как же он противен в этот момент — щеки обвисли, под пустыми глазами мешки, слюна капает с пухлых губ. На миг мелькнула мысль соврать и выдать другую информацию, но гадалка задавила эту мысль в зародыше. Он клиент, а ей нужно поддерживать репутацию.

— Сатурн в первом доме говорит, что вы человек серьезный. Вы не понаслышке знаете, что такое выдержка, дисциплина и осторожность. Вы всегда щепетильны и стараетесь досконально разобраться в любой проблеме, — медоточивым голосом начала говорить гадалка.

Мужчина кивал в такт словам, как бы приглашая говорить дальше. Белокурая женщина могла сразу дать ответы на вопросы, но тогда пропала бы аура таинственности и мистики. Нужно напустить тумана и сплести словесные кружева, чтобы укрепить мужчину в том, что ему нужно поступать именно так, а не иначе. И это будет хорошо для него самого! Пока что тактика не подводила.

— Вы выросли с жестким и холодным характером, но вместе с тем вы продолжаете ждать тепла и ласки. Однако вы скрываете ожидание под маской отстраненности и деловитости. Вы…

— Снежаночка, я про себя всё это знаю. Ты дело говори, — нахмурился мужчина.

— В соответствии с условиями договора, вы не должны меня называть уменьшительно — ласкательными прозвищами, а также коверкать имя, как вам заблагорассудится! Вы можете обращаться ко мне только госпожа Снежана, либо мадам Королёва, — отчитала женщина своего собеседника и с удовлетворением увидела, как он вспыхнул.

— А не пошла бы… — мужчине удалось справиться с собой и проглотить невысказанную гадость. — Извините, нервы ни к черту стали.

— Не нужно упоминать иные сущности при нашем разговоре. Итак, вы просите перейти сразу к делу?

Мужчина пару раз дернул желваками, отчего толстые щеки колыхнулись взад — вперед, коротко кивнул.

— Да… госпожа Королёва. Мне много раз говорили о домах и Сатурнах, и я сам легко расскажу о том, в каком доме находится туалет Меркурия, а где ванная для Урана с Плутоном. Я хотел бы услышать прямые ответы на четко поставленные вопросы.

Снежана ещё несколько секунд наблюдала, как красная краска сходит с лица собеседника. Ей нравилось ощущать свою власть над этими хозяевами жизни. Пусть краткий миг, всего лишь мгновение. Пусть! Но это мгновение они были у неё в руках. Хотя, затягивать не рекомендуется, ей нужны хорошие отзывы.

— Тогда слушайте внимательно. Первое — ваша сделка с Митоновым обречена на провал. У него возникнут сторонние дела, на которых он разорится и вам придется либо вкладывать полную сумму в проект, либо закрывать его. В том и другом варианте вы окажетесь в проигрыше. Это ответ на ваш вопрос.

— А если…

— Никаких если, Михаил Ефремович… Митонов не даст вам начать одному. С его связями в министерстве вам не дадут подняться — задавят проверками.

— Вот же гнида. А дальше?

— По поводу покупки фирмы «Сюита»… Персонал нужно набирать новый, старый уже спелся и не будет отрабатывать положенной зарплаты. Воровство на фирме процветает в грандиозных масштабах. Оба бухгалтера пятнадцать процентов от выручки перечисляют на стороннюю организацию, которая существует только на бумаге. Но при новом персонале и умелом управлении эта фирма принесет хорошую прибыль в первые полгода, а полностью окупится уже через три года.

— Ого, вот это действительно ценная информация, — кивнул мужчина и позволил себе вытереть пот носовым платком.

— И третий вопрос… В ближайшие пять лет ваша семья не распадется. Будут скандалы, будет битье посуды, но Ольга Алексеевна вас любит и в конечном итоге свыкнется с вашим графиком работы. Однако будьте аккуратны, когда уезжаете в «командировку». Хотя, я уже упоминала, что Сатурн в первом Доме знает о выдержке, дисциплине и осторожности. Вам не грозит привезти чужой лифчик в чемодане, даже если его будут специально подкидывать.

— Мне будут подкидывать лифчик? Кто? — мужчина грозно нахмурил брови.

— Ваша очередная «командировка», — ответила гадалка и откинулась на спинку кожаного кресла. — На этом наш сеанс закончен. Если возникнут другие вопросы — вы знаете, как со мной связаться.

— Да-да, спасибо, Снеж… Госпожа Королёва! — мужчина протянул руку к монитору и закрыл его.

Белокурая женщина осталась сидеть перед большим экраном компьютера, на котором светилась надпись: «Видеоконференция закончена». Она сложила ладони вместе, как монашки при молитве, уперлась подбородком в кончики пальцев. Опять одно и тоже. Одни вопросы, похожие ответы. Сначала бизнес, потом семья. Ей несложно ответить, несложно показать правильный путь — да, она чуть-чуть схитрила в последнем ответе, зато теперь этот ходок станет самым примерным семьянином. Жена генерал-майора Колесова обладает мудростью княгини Ольги, недаром же она при разделе имущества получит половину имущества, и никакие адвокаты не смогут отбить законную часть.

А она? Она получила при разводе половину? Увы, она оказалась не настолько мудрой… Женщина достала из-под стола открытую бутылку вина и бокал. На сегодня это был последний клиент, так что она могла себе позволить. Красная струйка плеснула на дно, лизнула хрустальные стенки. Как там делают в фильмах, чтобы оценить цвет, букет и вкус? Смотрят на свет? Нюхают и потом отпивают несколько капель?

Вот ещё!

Мадам Королёва одним глотком опорожнила бокал. Терпкий вкус скользнул по языку, по небу. Слабое тепло начало распространяться по желудку. Сейчас бы ещё закурить… От этой дурной привычки она давно избавилась. Но стресс надо как-нибудь снять, не наркотиками же…

— Наталья Георгиевна, вы опять? Это уже вторая бутылка за сегодня, — упрекнула неслышно вошедшая Ирина.

Она поставила чашку с дымящимся чаем на стол, подвинула компьютерную мышку и открыла принесенный пластиковый контейнер с салатом «Цезарь». Чуть ли не силой отобрала бокал у работодательницы и сделала вид, что хочет подвинуть кресло к столу.

— Ирочка, ты ангел, но порой такая зануда. Я сейчас пробежалась по жизни Михаила Ефремовича… Знала бы ты, что он за сволочь, — пожаловалась «мадам Королёва» своей секретарше.

Девушка выпрямилась, оглядела начальницу. Сколько ей можно дать? Тридцать? Тридцать пять? Сорок? На правильном лице чистая кожа, она казалась светлее первого снега, но это было частью образа. Черные брови вразлет особенно выделялись на фоне белых прямых волос. Глаза цвета морской глади в ясную погоду завораживали, если в них смотреть дольше трех секунд, поэтому Ирина старательно отводила взгляд. Гадалка выглядела так великолепно, словно сошла с экрана, где показывали очередную серию из саги про вампиров. Из той, где хорошие вампиры дружили с оборотнями и сражались с плохими. Бежевая полупрозрачная блузка подчеркивала цвет кожи.

— Да уж… Когда общались по телефону, то было понятно, что он за человек, — кивнула Ирочка. — Однако, это не оправдание, чтобы так пить.

— Не бурчи, а то напоминаешь мне маму. Та тоже в свое время журила меня за редкие студенческие праздники. Я тогда только попробовала, что это за виноградная гадость и как она влияет на мозг. Ладно, Ирочка, попробуем, что нам повара наготовили. Если бы не ты, то давно язву получила, — гадалка взялась за вилку.

— Кушайте, приятного аппетита. Недавно Сергей звонил, говорил, что у Максима задержится. Вроде как будут «Черного Властелина» измором брать. Хвастался, что их клан накопил достаточно мощи. Даже меня приглашал присоединиться, но я воспротивилась, сказала, что дальше «Косынки» мои игровые интересы не продвигаются. Наталья Георгиевна, вы не отвечайте, а то подавитесь. Поступил звонок из префектуры, помощник префекта Алексей Юрьевич хотел бы записаться на видеоконференцию. Но он может только в выходной.

— В выходной я не работаю, — прожевав, ответила Наталья.

— А в другое время он не может… — замялась Ирина. — У него только в выходные есть свободное время. Тогда жена уезжает на косметологические процедуры, а няня уводит детей на прогулку.

— Это ему интересно — станет он префектом или нет. Меня же это совершенно не волнует. Выходной день всегда должен быть выходным днем. Ира, и закончим этот разговор, даже не заикайся о тех подарках, которые он тебе посулил! Не мешай ужинать!

Секретарша хмыкнула и села в кресло напротив. Они работали вместе уже три года и за это время сроднились так, что начальница прощала Ирине небольшие вольности. Ирина оглядела кабинет. Всё привычно и на местах. Шкаф с книгами по гаданию, магии и колдовству — скорее дань традиции, чем та литература, которую читала гадалка. Современный стол с большим монитором, два удобных кресла, черный кожаный диван и раскидистая драцена в углу. Напротив стола находится большой аквариум, где вальяжно плавают гурами, а между водорослями снуют гуппи. Не подумаешь, что это комната гадалки. Скорее похоже на кабинет деловой женщины.

Лишь вторая комната за стеной вписывалась в общее представление о мистичности и таинственности. Но эта комната особенная, для особенных гостей. Для тех, кто захочет заглянуть за обычные пять лет, которые можно увидеть при видеоконференции.

— Ах да, чуть не забыла. Утром звонила журналистка из какой-то газеты, вроде «Колдовство и магия» или «СПИД-инфо». Она хотела взять интервью и умоляла принять её.

— Ммм, какой вкусный чай. Из чего заваривала? — Наталья будто не слышала Ирину.

— Зеленый, с мятой и корицей. Так что сказать журналистке? — Ирина умела быть настойчивой.

— Вот сахару чуть больше обычного положила. Немного приторный стал.

— Как обычно положила. Я же всё равно не отстану. Нам лишняя реклама не помешает.

Наталья отставила чашку и серьезно взглянула на темноволосую девушку. Та по привычке отвела взгляд и уставилась на одну из гурами, которая тыкалась губами в стекло аквариума. Симпатичная девушка, в самом соку. Задорно вздернутый носик, пухлые губки, очерченные скулы — мечта любого мужчины, да к тому же обладает покладистым характером. Вот только с парнем ей не повезло, но она пока не знает.

— У нас и так дела идут неплохо. Зачем нам лишняя реклама?

— Вы же сами говорили, что способны делать десять сеансов в день, а у нас два-три и обчелся. Неужели вам не хочется заработать чуть больше? А тут бесплатная реклама, поболтаете, а потом вас напечатают. Всё одно вечер свободный.

— Не отстанешь?

— Нет.

— Хорошо, назначь тогда на четыре. Но учти, если это какая-нибудь желтая газетенка, и меня выставят в нелицеприятном свете, то останешься без премии до лета.

— Ого, это же два квартала.

— Вот и подумай — надо ли приглашать журналистку, — Наталья испытующе взглянула на Ирину.

Ирина снова отворачивается к гурами. Потом встает, забирает чашку и контейнер.

— Ради любимого шефа я готова рискнуть премией!

— Подхалимка, — рассмеялась Наталья.

— Зато с деньгами. И ещё звонил тот программист, с которым у вас назначена встреча на завтра. Он будет перезванивать позже, хотел узнать — всё в силе или что-то поменялось?

— Скажи, что всё в силе и жду его завтра в оговоренное время. А теперь иди, стрекоза. Мне нужно побыть в одиночестве. Спасибо за салат.

— Значит, я назначаю встречу с журналисткой на четыре часа?

Ирина дождалась кивка и покинула кабинет. По экрану монитора забегали разноцветные шары заставки, они сливались, вырывались друг из друга, бились о края монитора и возвращались в центр. Броуновское движение компьютерного мира.

Когда за Ириной закрылась дверь, Наталья Григорьевна снова погрузилась в невеселые раздумья. Ирина права — реклама лишней не будет, к тому же она почти приблизилась к той сумме, которую копила с момента последней встречи с бывшим мужем. Всего лишь пятьдесят тысяч долларов и её проблема будет решена. Это не так много для гадалки, чей сеанс стоит тысячу долларов. И это много для одинокой женщины, которая платит арендную плату за дорогущий офис, зарплату секретарше, налоги, штрафы и поборы, а ещё за квартиру, машину, учебу сына. Она снова наполнила бокал.

Почему так много за один сеанс? Потому что она никогда не ошибалась. Никогда. На протяжении пяти лет ни одной осечки. Все её клиенты оставались довольны, а их прошло немало. Она всегда работала только с мужчинами. Никогда с женщинами. Всё потому, что она могла видеть будущее только в момент мужского оргазма.

Журналистка

— Госпожа Снежана, вы заняты? — голос из мембраны телефона заставил отвлечься от тяжелых мыслей.

Сколько она так просидела? Час, два? Гадалка взглянула на часы. Ого, два с половиной часа блуждала среди темных раздумий. Как Ирина сказала? Госпожа Снежана? Значит, рядом есть кто-то посторонний. Ах да, сейчас же должна придти та самая журналистка. Надо привести себя в порядок — вдруг будут фотографировать.

Несколько взмахов расческой, беглый взгляд в зеркальце, расправить оборки блузки на груди — она готова. Теперь ещё сделать глубокий, грудной голос. «Колдовской», как его называет тринадцатилетний сын Сережка.

— Нет, Ирина, я освободилась.

— К вам посетитель.

— Да, приглашайте, — женщина приняла удобную позу в кресле.

Девушка-журналист влетела подобно урагану. Есть такие люди, которые кипят, бурлят и плещут энергией. Они заряжают своими эмоциями, искрят как бенгальские огоньки на новогоднем празднике. Эта хрупкая особа заполнила собой целый кабинет. Наталье показалось, что в её просторном офисе площадь сократилась вдвое. Девушка с короткой стрижкой походила на молодую Мирей Матье, такие же огромные глазищи в поллица и очаровательная ямочка на щеке, которая появлялась при улыбке.

— Меня зовут Надежда Иволгина, я спецкор газеты «Московские чудеса». Мы разыскиваем колдунов, магов и чародеев. До нас дошли слухи о вас, как о непревзойденной гадалке, вы чуть ли не вторая Ванга, — прощебетала девушка и шлепнула увесистым портфелем о пол.

Красный свитерок не скрывал ладных форм, синие джинсы подчеркивали безукоризненность точеных ног. Надежда без приглашения уселась в кресло, достала блокнот с ручкой и серебристую коробочку диктофона. Вопросительно посмотрела на Наталью, словно подталкивая её начать говорить. По напряженному лицу было видно, что время дорого и спецкору ещё нужно сдать репортаж, пару раз спасти мир и успеть заскочить в парикмахерскую.

— Здравствуйте, меня вы можете называть Снежаной Королёвой. С радостью отвечу на ваши вопросы. Ирина, сделайте два кофе, пожалуйста, — Наталья подняла глаза на секретаршу.

— Да, хорошо. Сейчас принесу, — Ирина закрыла дверь.

Журналистка быстро окинула взглядом кабинет гадалки, широкий монитор, по которому прыгали разноцветные шары. Надежда задержала взгляд на корешках книг.

— Вас удивляет, что рядом нет хрустального шара, а по бокам кресла не свисают трупики летучих мышей? — улыбнулась Наталья.

— Да, есть такое дело. У других экстрасенсов, у которых я брала интервью, были атрибуты магии. Создавалась аура загадочности, а у вас…

— У меня всё устроено так, как удобно именно мне. Ведь люди приходят сами, и им нужны мои ответы, а не моё окружение.

— Да-да, конечно. Итак, вы готовы? — журналистка щелкнула клавишей диктофона.

— Как пионер.

— Дорогие друзья, меня зовут Надежда Иволгина и я нахожусь у одной из самых сильных экстрасенсов нашего времени — госпожи Снежаны Королёвой. Здравствуйте, — четким, поставленным голосом начала наговаривать журналистка.

— А нас услышат на радио, — кивнула на коробочку «мадам Королёва».

— Нет, это я для себя, вырабатываю дикцию и преодолеваю робость. Кто знает, как дальше пойдет карьера? — обезоруживающе улыбнулась журналистка.

Наталья отметила про себя, что два нижних резца у неё отличаются от остальных. Чуть темнее. А это признак заядлой курильщицы, пусть даже она и отбеливает зубы. Поганая привычка… А сама? Она посмотрела на пустую бутылку и бокал под столом. Хорошо ещё, что его не видно со стороны журналистки.

— Тогда здравствуйте, рада вас приветствовать, — сказала Наталья серебристой коробочке.

— Расскажите, пожалуйста, когда вы впервые ощутили в себе дар предвидения? Как это произошло, при каких обстоятельствах?

При каких обстоятельствах? Наталья прекрасно помнит эти «обстоятельства». Помнит, как промозглым осенним днем шесть лет назад ввалилось то пьяное животное, которое смело называть себя её мужем. Помнит, как с гордостью Александра Македонского он швырнул получку на стол и громко потребовал ужин. Наталья пересчитала деньги и даже не удивилась, что от зарплаты после гулянки осталась всего половина. Это было не в первый раз, когда Андрей, щедрая душа, угощал своих коллег и по-гусарски сорил деньгами, напрочь забыв о жене и ребенке. Наталья помнит, как в тот момент на неё накатила злость. На ней держалось всё хозяйство, она работала продавцом в магазине электроники и ещё убиралась по вечерам в офисе, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Она работала, а эта сволочь… Наталья помнит, как высказала ему всё, что думала о его гулянках, о помаде на воротнике, о запахе духов, которые он иногда приносил с собой. Так же она помнит его летящий кулак.

Потом Наталья помнит вспышку, будто в комнате взорвалась Сверхновая… и темноту. Темноту космоса.

Очнулась она от боли внизу живота, казалось, что её пытаются разодрать пополам, ввели сосновый кол и теперь раскачивают из стороны в сторону. Потом пришли запахи, перегар пополам с чесночной вонью. Что-то тяжелое навалилось сверху и дергалось на ней. От омерзения её замутило. Она попыталась упереться руками в грудь, оттолкнуть, но получила жесткий удар по щеке. Голова мотнулась, и она увидела кровь на подушке. Её кровь. Похоже, что при падении она ударилась макушкой о край стола…

Он продолжал свои истязания долго… Она помнит, как болели искусанные в кровь губы. Но ему мало было удовлетвориться, ему хотел унизить её, сломать, чтобы знала — кто в доме хозяин. Она не может вспомнить тот момент, когда начал подступать белый туман. В тот момент она подумала, что снова теряет сознание и даже обрадовалась этому. Но нет, агрессивнее стали толчки и туман стал плотнее… В тот миг, когда он начал извергаться, Наталья увидела его взгляд. Пустой, холодный. Взгляд манекена из витрины универмага. Но за этим взглядом она смогла разглядеть картину — муж лежит в незнакомой постели, а на его плече прикорнула черноволосая головка девушки. Их бухгалтерши, Маргариты… Откуда-то появилась стопроцентная уверенность, что так было и так будет. Мужу не понравилась её молчаливость и он ударил её ещё раз, ещё и ещё… Потом поднес свой опавший отросток к её лицу, чтобы вытереть о волосы и в этот момент её стошнило…

— Вы знаете, я не помню точно. Мне кажется, что этот дар был со мною всегда, но он скрывался до поры и до времени. Что именно подтолкнуло к его раскрытию? Скорее всего, просто пришло время, — Наталья заставила себя улыбнуться.

Журналистка что-то черкнула в блокнотике и снова подняла глаза на гадалку. Она смотрела с легким прищуром, как-то вызывающе, но не отводила взгляда, как это делала Ирина и другие женщины. Похоже, что её ни капли не смущал «ледяной взгляд» Натальи.

— Существует представление о том, что гадалками становятся женщины с цыганскими корнями. Вам часто приходится бороться со стереотипом «гадалки»?

— Иногда приходится. Людям порой сложно отвязаться от навязанных шаблонов. Ведь вы тоже сначала искали черепа, карты Таро и другие аксессуары. Но у меня нет цыганских корней, я даже поднимала семейный архив. Ни одного цыганенка, вплоть до седьмого колена.

— Ого, здорово вы заглянули в своё прошлое. Скажите, а вы применяете свои способности в повседневной жизни? — журналистка в очередной раз черкнула в блокноте.

Она бы и рада их не применять, но это оказалось выше её сил. Так уж получилось, что, когда она шесть лет назад развелась с мужем, Наталья ни с кем не могла встречаться. Даже обычный поцелуй казался ей настолько отвратительным, что рвотные позывы подкатывали к горлу. Да уж, мучений этот гад подарил ей немало. Наталья могла видеть будущее, но потеряла всякое влечение к мужскому полу.

Она знала, что бывший муж начал жить с Маргаритой и не скрывался, однако продолжал приходить, якобы для того, чтобы повидаться с Сережкой. То количество яда, которое изливалось из Андрея в тяжелые вечера, не смогла бы реализовать ни одна аптекарская сеть за десять лет. Она не молчала. Один раз опять осмелился поднять на неё руку. После пятнадцати суток ареста пришел извиняться и клялся, что такого больше не повторится. Она прогнала его.

Чтобы отвадить мужа, Наталья начала встречаться с Александром Григорьевым, старым знакомым. Но дальше посиделок на кухне дело не шло. Зато бывший муж видел её с другим мужчиной. Злился, краснел, но не подходил. Дожидался, пока Александр уйдет. Сережку было жалко — он и в самом деле любил своего отца. Любил и всегда радовался, когда тот приходил. Но в отцовских глазах не было любви, скорее там плескалась ненависть отвергнутого самца. Всё меньше и меньше времени он проводил с Сережкой, потом и вовсе пропал. Занялся бизнесом — бухгалтерша подталкивала и наставляла на деловом пути. Александр тоже ушел, сослался на вечную занятость и исчез.

Потом она познакомилась с Юрием Качаловым, бизнесменом средней руки, и после двух месяцев встреч решилась попробовать сблизиться с мужчиной. Он старался быть нежным, предупредительным. У неё не возникло никаких чувств. Всё воспринималось как эксперимент. И эксперимент удался — снова накатила снежная пелена, и она увидела его будущее. В грядущем не было её. Как-то так получилось, что с Юрием они расстались мягко, с печальными нотками. Они иногда встречались на улицах Ярославля, здоровались, узнавали «как дела» и шли дальше. Совершенно чужие друг другу люди, которых на краткий миг свела судьба.

Дальше Евгений Замоскворецкий — и снова её не было в его будущем. И снова без сексуального влечения, скорее как данность. Она успела возненавидеть мужа за такой «подарок». Возможно, что с Евгением у них что-нибудь и получилось бы, ведь он успел крепко сдружиться с Сережкой, но этот дар-проклятье не давал ей сойтись с мужчиной. Да и по Ярославлю поползли слухи, что Наталья пустилась во все тяжкие и меняет мужиков как перчатки. Вроде, как и не она была инициатором развода… Они с Сережкой покинули этот город. Но как оказалось — город не покинул их и недавно всплыл в самом противном своем проявлении.

— Нет, стараюсь не применять без крайней надобности. Что молоко убежит, если за ним не следить, это и так понятно, без хождения к гадалке. А другие аспекты… Порой лучше не знать своего будущего.

— Почему же? Ведь это так интересно, заглянуть за завесу тайны.

— Не совсем так. Возьмем, к примеру, оптимиста, который возьмет и воспримет сказанное как руководство к действию, но вот пессимист просто подумает, а зачем что-то делать, если и так осталось мало жить? И обещать человеку длинное будущее тоже нельзя. Тут очень тонкая грань, которую я никогда не нарушаю. Ну а так, конечно, на любой вопрос, который мне задает клиент, я всегда озвучиваю ответ. Да, бывает такое, что клиент недоволен и боится правды, но это уже другой момент и мы обговариваем детали заранее.

— Я слышала, что у вас даже существует какой-то договор? — улыбнулась Надежда и что-то застрочила в блокнотике, изредка поглядывая на Наталью.

— Хм, вы хорошо осведомлены. Правду говорит поговорка, что язык до Киева доведет, — склонила голову «мадам Королёва». — Да, перед каждым сеансом мы заключаем договор, где обсуждаем детали и уточняем спорные моменты. К этому времени у клиента окончательно должны сформироваться вопросы, на которые он желал бы получить ответы. Как только поставлены подписи — других вопросов быть не должно.

— Ух, как строго. Наверное, дома вы тоже строгая домохозяйка и суровая мать?

— Дом есть дом, а работа есть работа, — уклончиво ответила Наталья.

Но от журналистки не так просто отвязаться. Она словно хорошая легавая встала в стойку и начала прощупывать почву, которая зыбко покачивалась под ногами гадалки.

— У вас, вероятно, хороший муж и воспитанные дети. Как они относятся к вашей работе?

Как они могут относиться? Сережка до сих пор думает, что мать работает в банке менеджером по ключевым клиентам. У него сейчас трудный возраст, когда он разрывается между друзьями, домом и учебой.

Мужа так и нет. «Дар», он же проклятье, не дает сблизиться с каким бы то ни было мужчиной. Только Петр… Из-за его особенности… Но встречи с ним нельзя отнести к серьезным отношениям. Скорее это разовые акции. Сеансы.

Как она с ним сошлась? Они же разные люди. Пожалела. Так же, как жалеют брошенного котенка, который вымок под дождем. Петра стало жалко, когда он упал со сцены. Когда остальные женщины смеялись, у Натальи слезы навернулись на глаза. Скорее всего, подиум уменьшили устроители шоу, он же знал эту площадку от и до. И потом он признался, что такое уже пару раз случалось. Вроде как для поддержания интереса, ведь все любят смотреть, как другие спотыкаются и падают.

— Знаете, я не хочу говорить о своей личной жизни. Если у вас больше нет вопросов относящихся к моему виду деятельности…

— Извините за настойчивость. Я понимаю, что уже вечер, и вы утомились, поэтому задам всего пару вопросов. Скажите, пожалуйста, почему вы работаете только с мужчинами?

— Не в обиду будет сказано женской аудитории вашей газеты, но я действительно работаю только с мужчинами. Я могу погадать по руке женщине, могу рассказать её прошлое, могу посоветовать — как поступить в будущем, но стопроцентные ответы на вопросы я даю только мужчинам. Такой уж причудливый выверт моего дара.

— Скажите, а ваш дар не мешает вам жить?

— Вы знаете, иногда мешает. В дополнению к дару, я способна видеть на лице человека легкую дымку. Невесомую, словно он только что выдохнул сигаретный дым. Эту дымку я называю «печатью смерти». Когда я вижу её у людей, то знаю, что в течение полугода этот человек умрет. Представляете, как было печально спускаться в метро и видеть людей с такими печатями на лицах?

— Ой, а у меня её не видите?

— Даже если бы видела, то не сказала. Это судьба человека и я стараюсь в неё не вмешиваться.

— Да уж, представляю. А вы говорите клиентам о такой «печати»?

— Нет, никогда не говорю. Я не хочу расстраивать человека сообщением о том, что он умрет.

— Но, а как же…

— В договоре есть пункт, по которому гадалка может отказаться от сеанса без объяснения причин. Я воспользовалась им всего один раз. И, если честно, то эта дымка иногда развеивается. Да, бывает и такое — словно смерть решает придти к человеку позже и снимает с него свою печать. Вроде как он ей ещё нужен для чего-то.

— И ещё один вопрос, скажите, а какие клиенты к вам обращаются?

— Простите, но я строго храню конфиденциальность своих клиентов. Могу сказать лишь одно — это люди, которые могут себе позволить заплатить большую сумму, чтобы узнать будущее. И да, вы правы, я действительно устала и хотела бы отдохнуть. У вас не осталось больше вопросов? — Наталья снова кинула на собеседницу пронизывающий взгляд и та опять не отвела глаз.

Крепкая девушка, железные нервы. Если останется дальше работать на ниве журналистики, то сможет добиться определенных результатов.

— Да, спасибо. С нами была никогда не ошибающаяся гадалка госпожа Снежана Королёва. Благодарю вас за интервью, это было очень познавательно, — Надежда улыбнулась дежурной улыбкой и собрала свои вещи в портфель.

— Всегда рада помочь. Если понадобится новое интервью, то вы знаете, где меня искать, — Наталья встала и пожала протянутую руку.

Ладошка у журналистки оказалась крепкой и лишь усилием воли Наталья заставила себя не зажмуриться от боли. Прежняя улыбка играла на губах журналистки, та самая, при которой не участвуют глаза.

— Жаль, что вы не принимаете женщин, а то бы я сейчас составила с вами договор, — журналистка нехотя отпустила руку гадалки.

— Увы, — ответила Наталья и нажала на клавишу коммутатора, — Ирина, проводите, пожалуйста, нашу гостью.

Если бы Наталья вышла на улицу раньше, следом за журналисткой, то она успела увидеть, как Надежда вырвала из своего блокнота лист, смяла его и со злостью швырнула в урну. Она отошла на несколько шагов, закурила, причем сигарета мелко подрагивала в тонких пальцах. Люди обходили миниатюрную женщину в сером пуховичке, которая стояла и курила у офисного здания. Она выбросила наполовину выкуренную сигарету, вернулась к урне и вытащила оттуда смятую бумажку.

Камера перед входом фиксировала происходящее. Зрачок бесстрастно взирал на то, как девушка разгладила листок, вгляделась в написанное. Смотрела недолго, секунды две-три, потом сложила бумагу несколько раз и убрала в карман. Затем девушка круто повернулась и пошла прочь. Разрешение камеры было не очень хорошим, поэтому Сергей Васильевич Анохин, охранник офисного здания, не смог разобрать, что весь листок исписан одним лишь словом: «Тварь!»

Дома

Когда журналистка покинула кабинет, Наталья тоже начала собираться. Выкинула пустые бутылки в ведро, привела стол в порядок, сделала запись в коричневой книжечке дневника. Привычка записывать и анализировать происшедшее за день осталась с незапамятных времен. С тех пор, как начала заглядывать в глубины подсознания мужчин. Спецслужбы дорого бы дали за эту книжечку, ведь в ней скопились такие данные, что половине клиентов запросто можно было испортить жизнь. Гадалка всегда говорила о будущем, но картины прошлого клиентов тоже вставали перед глазами.

Может, именно поэтому она так часто начала прикладываться к бокалу? Чтобы убрать, стереть ненужное и чужое. Раньше её тошнило, а теперь она привыкла изливать чужие воспоминания на бумагу и запивать их вином.

— Ирочка, вызови такси. Что-то я не очень хорошо себя чувствую, чтобы вести машину.

— Хорошо, Наталья Георгиевна. А может, вы с нами? За мной Мишка заехал. Подвезет и вас.

— Нет, Ирочка, спасибо. Вам молодым и веселым будет скучно с ворчащей старухой.

— Ну, какая же вы старуха? Моя мама и то…

— Ирочка, вызови такси. На сегодня мне хватило твоих нотаций.

— Хорошо, Наталья Георгиевна.

«Мадам Королёва» подошла к окну. Хотя на небе уже черная пелена, внизу светло, как днем. Фонари Садовнической улицы светили изо всех сил. На протяжении длинной улицы, куда днем невозможно приткнуть машину, устроились сплошные банки и офисы. Близость Кремля диктует фантастические цены на аренду, но овчинка стоит выделки — когда вечно занятым государственным мужам нужно узнать своё будущее, то им не нужно далеко ездить. Многие, очень многие не доверяют интернетовской связи и стараются пообщаться с глазу на глаз.

Спустя несколько минут огонек коммутатора снова загорелся.

— Наталья Георгиевна. Такси ждет внизу.

— До завтра, Ирочка, — Наталья вышла и остановилась на мгновение в дверях. — Мишке привет, повезло ему с невестой.

Ирина расплылась в улыбке от похвалы. Повезло ей с начальницей, отношения выстроились почти родственные. Редко когда встретишь более заботливую и честную руководительницу. Сейчас уйдет, и тоже можно будет собираться — внизу ждет жених, поедут знакомиться с его родителями.

— На Большую Филевскую, — сказала Наталья, когда села в такси.

Таксист кивнул и вырулил на проезжую часть. Он оказался неразговорчивым, и это было на руку гадалке. Она смотрела на проезжающие мимо дома, на чахлые московские деревья, на грязную Москву-реку. Нужная сумма почти набралась и её бывший муж в скором времени исчезнет. Пять лет о нем ничего не было слышно. Наталья даже на алименты не подавала, чтобы больше не видеть его. И вот он нашел их. Нашел, чтобы забрать Сережку себе, обучить и вырастить сына, которого не видел пять лет.

Вошел лощеный господин, вовсе не тот вечно пьяный зверь, который не стеснялся поднять руку на неразумную жену. Может, он сначала и любил её, но после рождения ребенка всё изменилось. Наталья пропустила тот момент, когда он начал прикладываться к бутылке и задерживаться на работе. Она ему верила… Ревновал ли он её к ребенку, или ему не хватало внимания? Наталья не хотела думать об этом, после развода вообще старалась выкинуть его из головы, а после и из жизни. С переездом в Москву думала, что избавилась навсегда, и вот он появился на пороге её офиса, её крепости, её твердыни.

Он умел заставать её в неудобные моменты… Наталья извинилась перед клиентом и прервала сеанс. Монитор потух по мановению легкой руки.

— Госпожа Снежана, я не пускала его, но он сам… — Ира повисла на Андрее питбулем, но бывший муж обращал на секретаршу внимания не больше, чем на прилипший репей.

— Всё хорошо, Ира, я разберусь.

— Может, вызвать охрану?

— Не надо, я сама.

Ирина осталась стоять, всем своим видом выказывая готовность драться за начальницу до последнего. Наталья кивком отпустила её.

— Странными делами ты занимаешься, Наташа, — скривился Андрей, и кивнул на потухший монитор.

— Не твое дело! Что тебе надо? Как ты меня нашел? — Наталья попыталась взглянуть на бывшего мужа строго, но не могла не отметить, что муж под руководством Маргариты похорошел и поправился.

Ощутила на миг женскую ревность, тот самый укол, когда видишь бывшего спутника с другой женщиной, и он выглядит не задрипанным неудачником, а интересным мужчиной.

— Не важно. Нашел и нашел. В общем, перейду сразу к делу — мне нужен Сережка, — Андрей уселся в кресло.

Даже движения изменились, этакий барин приехал к холопам.

— Нет. Он был и останется со мной.

— У него с тобой нет будущего. Рано или поздно, но он узнает, чем ты занимаешься. Каково ему будет жить с той мыслью, что деньги матери надрочены? Или ты и другими услугами не брезгуешь?

Каждое слово дротиком впивалось в цель. Наталья уже не раз об этом думала, но старалась отгонять мысли, старалась перенести разговор с Сережкой на «потом». А может и вовсе такого разговора не будет…

— А что можешь предложить ты? Научишь его как правильно изменять?

Андрей усмехнулся. За одну эту улыбку его можно было ударить, вцепиться когтями в гладко выбритое лицо, в прилизанные волосы. Пришел хозяином жизни — требовать своё. Да где он был пять прошлых лет? Пять лет сглатывания обиды и слез в подушку. Наталья ощутила, как щекам стало горячо, а воздух из груди словно пропускали через мелкое ситечко.

— Нет, отдам его в бизнес-школу, пусть парень учится зарабатывать деньги. Через пять-шесть лет возьму его в долю и назначу главой дочерней фирмы. Там он разовьется и сможет показать себя. А что он сможет с тобой? Научится правильно передергивать писюн? К тому же ты ещё и алкоголичка…

— С чего ты всё это взял?

— Собрал некоторые данные.

— Прожили без тебя всё это время и дальше проживем.

Андрей крякнул, встал с кресла и повернулся в дверях. Сейчас он напоминал короля Артура, который дает указание слуге, застилающему постель.

— Я вернусь через месяц. Подготовь сына к расставанию. И прошу — не мешай. Через суд я легко добьюсь передачи ребенка, ты же фактически безработная, ведь колдовство не принадлежит к налогооблагаемой деятельности. А если будешь задействовать другие структуры… Я тоже знаю, к кому обратиться.

— Угрожаешь? — вскинулась Наталья.

— Предупреждаю и надеюсь на твою сознательность, — противно улыбнулся Андрей…

— Куда дальше? — вклинился в раздумья голос водителя.

— А? Что? — не поняла Наталья.

Она всё ещё пребывала в своих воспоминаниях.

— Мы на Большой Филевской. Куда вам нужно дальше?

— Извините, задумалась. За рестораном «Аст» поверните, первый дом, — Наталья полезла в сумочку за кошельком.

Таксист подвез к нужному зданию, отсчитал сдачу и поблагодарил за чаевые. Наталья вышла на заснеженную улицу. После теплого салона ветер накинулся на неё злым берсерком и попытался сорвать легкую шубку с плеч. Наталья плотнее укуталась и заскользила по земле к магазину на первом этаже их дома. «Магнит» есть почти в каждом городе, мало куда не распространила свои щупальца эта магазинная сеть.

Работающая женщина не всегда успевает приготовить ужин, поэтому Сережка уже привык к полуфабрикатам. Да он и сам научился неплохо готовить — особенно хорошо у него получался плов. Наталья гордилась своим сыном и чтобы она сама отдала его в чужие руки? Нет! Конечно же нет.

Тяжесть от сеансов легла на воспоминания о бывшем муже. Одно легло на другое. Боль из груди нужно было извлечь, и она позвонила подруге.

— Ань, привет, — проговорила Наталья на бодрое приветствие подруги.

Если бы её сейчас увидели клиенты, то ни за что не узнали ту властную и гордую особу, которая вещала с экрана монитора. Красивая белокурая женщина стояла возле стеллажа с хлебом и что-то мямлила в пластинку телефона.

— Понятно, выезжаю, бери две! — послышался звонкий голосок Ани и подруга отключилась.

Сережка всё равно задержится у Максимки, а с подругой она не виделась давно. С прошлой недели. В корзинку рядом с двумя бутылками красного легла нарезка, пара лимонов, обязательная шоколадка. Салатные ингредиенты устроились рядом. Для Сережки взяла пиццу, но вряд ли сын будет ужинать — скорее всего, перекусит у Максима. Пиццу на ужин, что можно придумать хуже? Может, она и в самом деле плохая мать?

Нет, она хорошая мать, просто растит сына одна. Но лучше уж так, чем каждый день с синяками и каждый вечер со скандалами. Пусть её никто не ждет дома, кроме белого пушистого кота, зато она вольна делать что хочет. С оглядкой на сына, конечно. Захочет — будет есть чипсы на кровати, а потом ежиться на крошках, захочет — включит сериал на полную мощность и посмотрит на то, как очередные богатые плачут с экранов. Так много возможностей, но ничего этого не хочется, ведь осталась всего неделя до окончания срока. До того, как начнется нервотрепка с Андреем.

Прихожая встречает мяуканьем пушистого комка. Мурлок наскучался за день и теперь желал вытереть лишнюю шерсть о колготки хозяйки. Он нудно вопил, настойчиво мешался под ногами, пока Наталья не насыпала сухого корма. После этого кот забыл о существовании гадалки, углубившись в изучение привычного блюда. Двуногая рабыня преподнесла ужин — двуногая рабыня может заниматься своими делами.

— Вот все вы мужики такие, вам одно от женщин нужно — что бы накормили и потом приласкали. А взамен от тебя что? Пух и шерсть на вещах? Хоть бы лаять научился, а то придут твою хозяйку грабить, а ты будешь радоваться гостям и клянчить, чтобы накормили. Эх ты, матрешка пушистая, — после такого выговора Наталья взяла кота на руки, чмокнула его в лоб и опустила обратно на пол.

Кот недовольно покосился на неё и вернулся к прерванной трапезе. Наталья же быстренько приготовила закуски к «вечернему разговору». Это мужчинам хватит сыра и колбасы с кое-как порезанным хлебом. Женщина — в первую очередь хозяйка, поэтому к колбасе и сыру добавляется легкий салат и шоколадка.

— Ну, что у тебя опять случилось? Опять Андрей достает? — с порога спросила подруга. — Хочешь, поедем сейчас вместе и по щам ему настучим?

Анютка Агафонина, сколько же лет Наталья знала эту веселую и никогда не унывающую женщину? Лет десять точно, ещё с Ярославля, где работали вместе продавщицами в магазине «Елена». Анна первая упорхнула в Москву за длинным рублем, успешно вышла замуж «за квартиру» и зазвала к себе Наталью. Муж Анны оказался человеком со знакомствами, через него и началась «гадательная» карьера Натальи. Хотя, сама Анна строго-настрого запретила Наталье проводить с мужем сеансы. Как бы он не просил. Она была того мнения, что будущего лучше не знать, тогда не теряется прелесть нового дня.

— Нет, просто как-то всё накатило. Мерзость рабочая, да и вообще. А Андрей только через неделю придет, так что ещё есть время подумать над тем, что ему ответить, — улыбнулась Наталья, глядя, как подруга пытается стянуть сапог.

— Фух, справилась. Больше никогда не куплю с такой неудобной молнией. Ты зря смеешься — тебе ещё застегать придется. Или МЧС вызовем?

— Лучше мужа твоего позовем, он уже к ним привычный.

— Ага, грозился в окно выкинуть, причем меня вместе с сапогами, если ещё раз буду приставать.

— А чего же тогда носишь?

— Кра-а-асивые. Всё, веди меня в комнату пьяного разврата, у меня есть время только до десяти.

Время летело незаметно. Они сидели в небольшой аккуратной гостиной трехкомнатной квартиры. На тумбочке мурлыкал телевизор. На «Муз-тв» трясли творениями пластических хирургов «талантливые исполнители попсы». Секунды складывались в минуты, минуты трансформировались в часы. Вроде бы только сели за стол, только поделились самым сокровенным и разлили по бокалам красный дурман… И на тебе — телефон Анны заиграл мелодию вызова.

— Пупсик, мой сладкий пупсик, давай за ручку гулять с тобой. Ой! Пупсик, мой сладкий пупсик, я на край света, уйду с тобой… — пропел плоский прямоугольник на столе.

— Милый меня потерял, — сообщила Анна и мазнула пальцем по экрану. — Да, Пупс, уже заканчиваем. Конечно, приезжай, ты же знаешь, как я люблю, когда ты ворчишь по дороге домой. Жду тебя, чмочки в обе щечки.

— Ничего что в твоем Пупсе сто десять килограммов и ростом он под два метра? — спросила с улыбкой Наталья, разливая «на посошок».

— Нормально, всё равно он мой Пупсик и я его очень люблю. Если бы у тебя был такой, то никакой бы Андрей к тебе не полез. О! Хочешь, я Димку попрошу с твоим Андреем разобраться? Он ему раз-раз! — Анна вспорола воздух маленьким кулачком.

— Нет, Димка и так много сделал для нас с Сережкой. Я сама как-нибудь разберусь. А ты давай собирайся, а то он снова ворчать будет.

— Не будет. Больше обычного не будет. А то он знает, как я могу запомнить и оторваться, когда он придет с посиделок. Но если ты настаиваешь, то давай по последней. Чин-чин?

Звон бокалов раздался в небольшой гостиной, пробежался по коричневым обоям, скользнул по изогнутой люстре, перепрыгнул с плюшевого дивана на кресло, а только потом утонул в ворсе ковролина. На столе осталась обертка от шоколадки, полупустая салатница и несколько кружков колбасы на тарелке. Анна оглядела это «богатство» и со вздохом отставила бокал.

— А Андрюха твой — козёл! Вот увижу его, прямо вцеплюсь когтями в харю. Уже и уехали от него, чего же ему ещё надо-то?

— Сына надо. Ты же знаешь. Похоже, что Маргоша не может забеременеть, вот он и решил свою «империю» Сережке оставить.

— Да какая там империя? Три ларька, два магазина? Больше понтов, чем реального дела.

— Понты, не понты, но его поддержат в суде гораздо сильнее, чем меня.

— Эхе-хе, это возможно, но у нас такие суды, что лучше оставят ребенка с матерью…

— Скорее у нас такие суды, что отдадут ребенка тому, кто больше заплатит.

— Не вешай нос, Натаха, что-нибудь придумаем! Мы тоже не пальцем деланные!

Залихватским, гусарским движением Анна опрокинула бокал и поставила его на стол.

— Ну, раз у вас больше ничем не угощают…

— Ещё есть пицца.

— Её Сережке скормишь. Проводи меня, пожалуйста. А то вдруг упаду и начну тут валяться. Это я не за себя, а за тебя беспокоюсь — пойдешь ночью в туалет, споткнешься и описаешься. Заодно и меня обрызгаешь. О! Кстати, надо сходить на дорожку.

— Но у меня нет дорожки, — растерянно пробормотала Наталья.

— Вот за что люблю тебя, так это за непосредственность. Глупышка ты моя, как тебя ещё тараканы не украли, — улыбнулась Анна и упорхнула в сторону туалета.

— Дилинь-дилинь, — сообщил телефон Натальи о том, что кто-то жаждет услышать её голос.

— Наталья Георгиевна, извините, что так поздно звоню, — затараторила Ирочка, стоило Наталье приложить телефон к уху и сказать привычное «алло». — Я завтра немного опоздаю… Да пусти, Мишка… — в трубке послышалось шуршание. — Приеду к десяти, можно?

— Хорошо, но постарайся не задерживаться. У меня завтра прием, поэтому ты можешь понадобиться. Мишке передавай привет.

— Да, передам, он рукой машет. Мы к нему сейчас чай едем пить, а после он меня домой забросит.

— Ирин, в аптеку не забудьте заехать, что-нибудь к чаю купить.

— Да мы…

— Хорошей ночи, Ирочка, — Наталья выключила телефон и наткнулась на веселый взгляд подруги.

— Ты прямо как мама её опекаешь. Подумаешь, залетит девчоночка, лишишься ты секретарши… Зато она будет счастлива, он вроде бы парень серьезный и они уже давно встречаются. И вообще, помоги мне застегнуть сапоги. Чего головой мотаешь? Хочешь, чтобы меня Пупсик с девятого этажа вместе с сапогами выбросил.

— Давай помогу. Эх, втяни икры в себя.

— Не умею! Попу могу, живот могу, икры — не могу! — прыснула Анна, глядя, как Наталья встает перед ней на колени. Подруга не удержалась и взялась за обувной рожок, положила его широкий конец на плечо Натальи. — Отныне нарекаю тебя своей верной вассалкой и посвящаю в рыцари Правого Сапога.

— А как же левый?

— Левый я сама застегну, он более разношен.

— Скорее это ты подходишь на роль рыцаря, а я так — побуду принцессой. Или снежной королевой, — горько усмехнулась Наталья.

— Ладно, а всё-таки Иринку особенно не гноби. Потом у неё самой спрошу, — нахмурилась Анна.

— Не будут они счастливы вместе, — выдохнула Наталья. — Не судьба.

— Что ты имеешь ввиду? Да ладно? — ахнула Анна, когда увидела, как Наталья печально скривилась. — И у кого из них ты увидела?

— У Мишки и увидела. Совсем недавно появилось. Пока не говорю Иринке, чтобы не расстраивать. Вдруг я ошибусь, и всё обойдется?

— А если не ошибешься?

— Тогда тем более расстраивать не хочу. Привязалась я к ней. Лучше навру, что не видела, чем скажу правду.

Телефон у Анны снова заиграл. Она кинула в микрофон, что уже выходит и обняла подругу.

— Не расстраивайся. Будем надеяться на лучшее.

Программист

Ирина утром пришла сонная, с небольшими мешками под глазами. Наталья только хмыкнула, глядя на неё. Сама была молодая, ей тоже хотелось погулять темными ночами, когда кровь кипит, когда будоражит каждый звук и каждое прикосновение.

— Когда придет Юрий Валентинович, то я закроюсь изнутри. Нас никто не должен беспокоить. Самый крайний случай — если загорится здание. Все другие случаи не в счет. И да — в кулере постоянно должна быть горячая вода. Если её там нет, то включаешь чайник.

Наталья смотрела на Ирочку со смесью жалости и понимания — девчонке ещё только предстоит пережить утрату. Однако, это не повод, чтобы позволять расслабляться. Сама бы она ни за что не хотела увидеть «печать» на своих родных. Хотя из родных остался один Сережка, который вчера пришел от Максима поздно вечером и сразу же пошел в свою комнату. Она успела понюхать воздух — ни сигаретами, ни спиртным не пахло. Значит, точно воевали против Черного Властелина.

— Наталья Георгиевна, конечно же, никто не побеспокоит. Да я грудью встану на защиту двери, и пусть её хоть тараном вышибают. Всё только для того, чтобы в кабинете у любимой начальницы было спокойствие пополам с умиротворением, — с дурашливым поклоном произнесла Ирина.

— Вот ни капли совести в глазах, спишь же на ходу. Сделай себе кофе покрепче и не вздумай выключать телефон. Если снова увижу на щеках квадратики от клавиатуры, то…

— Знаю-знаю, лишите премии до лета, — прощебетала Ирина любимую присказку начальницы.

Никогда не лишала, но угроза звучала периодически, поэтому у них это превратилось в часть ритуала. Начальница хмурится — подчиненная пугается. Обе шутят. Но на сей раз всё обстояло серьезно. Известный программист Юрий Валентинович Тараев хочет запустить новый проект, который требует огромных вложений. Если всё выйдет, то Биллу Гейтсу придется подвинуться на компьютерном Олимпе. Если же не получится, то Тараеву останется пойти по миру с протянутой рукой. Или же продавать себя на органы, потому что стоимости двух квартир, фирмы и машин не хватит, чтобы погасить те кредиты, которые он собирается взять.

Наталья предлагала ему обычный сеанс, но ему хотелось заглянуть дальше, за пять лет. Он хотел особенный прием, на двадцать лет вперед. Под особенным приемом понимается и особенный контракт. У Натальи их было два за всю карьеру гадалки. Хотя комната для приемов каждую неделю убиралась и три раза в неделю проветривалась. Иногда использовалась для обычных сеансов, без видеосвязи, когда Наталья смотрела только в глаза и старалась сдерживать тошноту. А вот особенный сеанс обходился дорого. Он приносил небольшой фирме месячный доход.

«Мадам Королёва» всегда с улыбкой вспоминала своего первого клиента, который потребовал от неё документального подтверждения наличия дара. Вот тогда-то и пригодилась нелепая лицензия от Федерального научного клинико-экспериментального центра нетрадиционных методов диагностики и лечения. «Без бумажки ты букашка, даже если и суперпредсказательница!» — такие слова пришли на ум Наталье, когда она наблюдала, как клиент водит носом по буквам и печати. Так что зря Андрей говорил, что она безработная. Она индивидуальный предприниматель, и дела идут неплохо. Опять о нём вспомнила…

— Так, ещё один момент, клиенту глазки не строить, но быть с ним максимально обходительной. Когда выйдет, то проводи до лифта и обязательно улыбайся. Всё понятно?

— Да, всё ясно, мон женераль! — Ирина прищелкнула каблучками, как заправский гусар.

— Ох, Ирина, не нравятся мне прыгающие бесенята в твоих глазах, — Наталья дождалась, пока Ирина как обычно отведет взгляд и ласково улыбнулась. — Ладно, не буду больше запугивать, но в случае чего…

Ирина прыснула в кулачок, но тут же нахмурила брови и сжала губы в ниточку. Наталья же прошла в кабинет. Остается ещё полчаса времени, и она решила покормить рыбок. Ей очень нравилось наблюдать, как две розовых гурами соприкасаются губами и имитируют поцелуй. Вроде как природа пародирует ласки людей.

Несколько капель духов с феромонами. Неуловимый, но притягательный запах. Замаскировать их под «Poison Christian Dior». Клиент должен быть доволен. Как везде пишут и кричат: «Клиент всегда прав!»

Кружевное белье должно подстегнуть фантазию программиста и заставить перевозбудиться. Она зашла в заветную комнату и начала составлять феерию ароматов, которые должны разжечь огонь в самом закрепощенном девственнике. Из небольшого кофра один за другим доставались стеклянные пузырьки, и гадалка небольшими порциями расплескивала ароматы сексуального влечения. Капелька эфирного масла имбиря шла следом за каплей апельсина, иланг-иланг составил им компанию. Феерия ароматов должна заставить мужчину потерять контроль над разумом и эмоциями, поэтому капля мирта соединилась с можжевеловой каплей, будто слились в страстном единении и создали неповторимый эффект желания.

Предсказательница в этот момент походила на королеву, которая варит свое зелье для падчерицы-Белоснежки. Вот только зелье предназначалось не для женского пола. Последние капли эфирного масла кедра догнали в полете брызги бергамота. Теперь комната готова к особенному сеансу.

Наталья окинула взглядом застеленную кровать. Голубоватый сатин с шелковыми узорами звал прилечь и забыться. Он приглашал уснуть в этой небесной кровати, которая словно стояла на облаке — настолько густым и высоким был ворс белого ковра. Небольшие, встроенные в потолок светильники освещали волны складок красноватой материи на стенах. Работа светильников во время сеанса обговаривалось заранее — чем больше гадалка увидит, тем больше она сможет рассказать клиенту.

Окно зашторено такой же плотной тканью. Благодаря дизайнерским решениям и звукоизоляции стен создавалось впечатление, что входящий человек телепортируется из Москвы, с её вечным движением и суетой, а попадает в глухой, уединенный уголок, где царит страсть и влечение. Наталья едва успела всё приготовить, проверить душ, скрытый за материей и задернуть плотнее шторы, когда прозвенел звонок телефона.

— Мадам Снежана, к вам Юрий Валентинович, — торжественно возвестил динамик телефона.

— Да, Ирина, проводите гостя, — Наталья откашлялась, чтобы снова включить низкий, грудной голос.

Невысокий русоволосый человек возник на пороге, он выглядел как самый обычный мужчина, мимо такого пройдешь и не взглянешь второй раз. Добротный темно-синий костюм сидел немного мешковато, безукоризненный узел красноватого галстука чуть сбился налево. Казалось, что ему больше по вкусу футболки и спортивные штаны, а костюм лишь дань деловому этикету. У Натальи промелькнула мысль — неужели все программисты такие серые и невзрачные? На память пришли Билл Гейтс, Марк Цукерберг и Касперский. Вроде как да, но с другой стороны — если бы они были красавцами, то вряд ли углубились в изучение компьютерных азов.

— Здравствуйте, госпожа Снежана, рад видеть вас, — немного невнятно произнес Тараев.

— Здравствуйте, Юрий Валентинович. Я тоже рада вас видеть при добром здоровье и хорошем настроении, — Наталья видела, как правая рука клиента мнет краешек пиджака.

Неужели он девственник или так волнуется перед сеансом? Наталья сама волновалась перед подобными мероприятиями — потом два дня отходила и лежала с высокой температурой. Обязательный тазик находился возле кровати, Сережка в эти моменты превращался в настоящего рыцаря и хлопотал возле матери. Может, оттого она и старалась всеми силами уговорить клиентов на обычный прием. Если бы не недостающая сумма, то вряд ли бы она решилась и на этот сеанс. Для себя она уже приняла решение — это будет последний раз.

— Где и что нужно подписать? — спросил Тараев, когда Ирина закрыла дверь.

— Вы сразу хотите перейти к делу? Сразу видно занятого человека, — Наталья наслаждалась его смущением. — Хорошо, вот, ознакомьтесь с контрактом.

Два листа с буквами. Словно два платочка с жучками, где насекомые обретают власть над людьми, когда они ставят свои личные закорючки. Магия дерева, пусть и переработанного. Юрий Валентинович два раза прочитал договор. Наталья видела на его лице борьбу — показать своим адвокатам или поверить на слово гадалке, пусть и известной только в определенных кругах. Но адвокаты могут отговорить от покупки такой услуги… А ему хотелось знать наверняка. Так было у римской прорицательницы Сибиллы — один четко сформулированный вопрос и один ответ на него. Всего один ответ. Ради этого ответа Тараев готов пожертвовать не только значительной суммой, а всем, что у него есть.

— Хорошо, я поставлю подпись. Давайте быстрее с этим покончим? — похоже, что он заметил её взгляд.

Размашистая подпись легла на каждый экземпляр. Один из них он сложил и убрал в карман, второй же положила в стол «мадам Снежана Королёва». Она жестом радушной хозяйки пригласила гостя в едва заметную на фоне деревянных панелей дверь. Тараев же показал себя истинным джентльменом и повторил её жест.

— Нет, вы дама, вам и проходить вперед. Показывайте свои владения, — буркнул программист.

— Как скажете, тогда последуйте за мной.

Наталья постаралась пройти в непосредственной близости от Юрия Валентиновича. Прошла так, чтобы его коснулся аромат духов. С удовлетворением отметила про себя, как дернулись крылья носа — он проглотил наживку. Осталась самая неприятная (для неё) часть. Зато после этой части можно будет два месяца не переживать об арендной плате, да и недостающая сумма наберется…

Юрий Валентинович прошел в отгороженный от всего мира уголок. Посмотрел, как мягкий свет ложится на широкую кровать, взглянул на свои ноги, по щиколотку утонувшие в ковровом ворсе. Кровать с голубоватым бельем манила присесть на неё. Пара стульев по бокам скорее выбивались из общей картины, чем дополняли её, он позднее понял их предназначение. Материя на стенах создавала атмосферу уюта — он вспомнил, как в детстве строил шалаши из подушек и покрывал. Вот сейчас возникло такое же ощущение, как в детстве, когда отгораживаешься ото всех и закрываешься в своей маленькой раковине-шалаше.

Однако ощущению защищенности не хватало последней детали, и он вынул из кармана черную коробочку. Коробочка была не больше сотового телефона, на верхушке перемигивались две красные лампочки. Юрий Валентинович обошел комнату по кругу и положил устройство на стул. Наталья с легкой усмешкой следила за действиями программиста — может, это ритуал такой у человека. От её глаз не ускользнуло, как он втягивает воздух. Аромагия всегда срабатывала «на отлично» и сейчас легкая припухлость в районе гульфика лишь подтвердила её мысли.

— Вы помните договор? Никаких игрушек и прочих атрибутов БДСМ. Что это? — кивнула Наталья на коробочку.

— Это универсальное блокирующее устройство. Теперь в этой комнате не работает ни один спрятанный микрофон и ни одна скрытая камера. Безопасность превыше всего. Моя разработка, — с долей хвастовства заметил Юрий Валентинович.

— Тут нет никаких шпионских штучек, так что вам не о чем беспокоиться, — улыбнулась Наталья.

— Береженого Бог бережет. Я предпочитаю, чтобы безопасность была во всем. Хотя и затеваю рискованное дело.

— Но даже в этом рискованном деле вы хотите перестраховаться?

— Мадам Снежана, у меня мало времени. Скажите, что мне делать дальше?

Наталья обошла вокруг клиента, словно лебедь проплыла возле партнера. Она увидела в его «зеркалах души» огонек желания. Смотрела в глаза, не опускала взгляд ниже, чтобы не смущать мужчину.

— Думайте о своем проекте. Только о нем. Я сделаю всё сама.

В эти моменты она чувствовала себя куртизанкой, опытной гейшей. Но, если у них была задача, как можно дольше продлить чувственное наслаждение гостя, то у Натальи всё было иначе. Он должен извергнуться как можно быстрее, чтобы в краткий миг она смогла увидеть его будущее. Увы, взгляд в будущее на более продолжительный срок, чем пять лет может произойти только при полном физическом контакте.

— Думайте о проекте, о компьютерах, о сетях и задачах. Думайте и погружайтесь в миры цифр и символов. Ничего, если я зажгу свечи и погашу свет?

Наталья произносила это глубоким голосом, проникающим в каждую клеточку и вызывающим резонанс. Юрий Валентинович ощутил кипение крови в артериях, мурашки, как толпа диких бизонов по прерии, промчалась по спине снизу и до затылка, а потом хлынула обратно.

Он наблюдал за плавными движениями красивой женщины, как она приближалась к расставленным по полу свечам в высоких пузатых стаканах. Щелчок длинной пьезозажигалки, и из кончика выстреливает пламя. Нежная женская рука нажимает на ручку, легкий щелчок и пламя. Нажатие, щелчок и пламя. Юрий Валентинович никогда не думал, что обычная зажигалка для газовой плиты может выглядеть так эротично в женской руке.

Голова немного кружилась от приятных запахов. Женщина грациозно двигалась. Наклонялась и снова поднималась, наклонялась и поднималась. Изредка он ловил взгляд небесно-голубых глаз. Как же она чертовски красива, какое же у неё должно быть тело под этим облегающим черным платьем… Но нет, надо же думать о проекте, надо думать о программах и кодах. Надо сесть, чтобы скрыть смущение.

Легкий щелчок выключателя и комната погружается в мягкий интимный полумрак. В этих сумерках особенно отчетливо выделяются глаза мадам Снежаны. Они как два диодных фонарика горят на красивом лице, пока она приближается. Надо думать о программах и символах. Нежная и мягкая рука тянет Юрия Валентиновича, заставляет его встать со стула.

Словно опытный хакер ломает пароли, также мадам Снежана снимает покровы с мужчины, одна за другой вещи падают на стул.

— Я…

— Не нужно ничего говорить, помните, что самое главное — вы не должны закрывать глаза, — тонкий пальчик прижимается к губам мужчины.

Он невольно втягивает запах, пахнет луговыми травами и сиренью. Ещё несколько пузырьков к кипению в артериях. Что-то не так с этими свечами, к запахам прибавились ещё и тягучие нотки дурмана, от него возник шум в голове. По материи на стенах поплыли волны, они словно живые начали расплываться от середины к краям. Такое ощущение, что ещё немного и красное цунами захлестнет с головой, утопит в горячих волнах.

Юрий Валентинович ощутил легкий озноб — то пали последние пароли и он оказался без защиты перед опытной взломщицей. Надо думать о проекте… Надо думать о символах… Существо, которое поднялось перед ним уже не было человеком — это сказочное создание, состоящее из микросхем, компьютерных деталей, аксессуаров и гаджетов. Вместо волос — тончайшие провода, вместо глаз — диоды, вместо кожи щек — тончайший пластик.

Существо легким движением плеч освободилось от черного кожуха и оказалось почти обнаженным. Легкие кружева принтерной ленты не скрывали, а подчеркивали совершенство компьютерного творения. Мягким зажимом манипулятора существо взяло его за руку, подвело к кровати. Голубая поверхность покачивалась, словно по ней тоже перекатывались волны. Юрий Валентинович не успел заметить — когда он погрузился в эту воздушно-пуховую мягкость.

— Главное. Не. Закрывайте. Глаза, — компьютерным голосом проговорило существо.

Всё-таки что-то было в этих свечах. Он помнил такое ощущение из юношеской поры, когда происходили первые опыты с легкими наркотиками. Эта мысль не взбудоражила, а наоборот дала успокоение мозгу и заставила его переключиться на более приятную картину. Руки сами собой поднялись и сняли легкое творение из лент. Существо плавно изогнулось, позволяя упасть черноте на белое… облако?

Светло-розовые компьютерные мышки оказались возле его глаз. Они были больше обычных и напоминали гибриды яблока и груши. Он сжал одну и поразился мягкости пластика и упругости механического устройства, покрутил пальцем выступающую часть ролика и ощутил, как тот напрягся и затвердел. Также Юрий Валентинович успел заметить, что внизу живота у него появился джойстик для авиасимуляторов. Этот джойстик горделиво возвышался вверх, и именно за него нежно взялось существо. Легкий пакетик плотно обхватил деталь управления. Когда существо успело забраться на него?

Перед глазами плыло, появились цифры и символы. Они были не зеленые, как в фильме «Матрица», а голубые на белом фоне.

Единички и ноли плавали в воздушном пространстве. Бит информации — элементарный разряд. Может быть ноликом, может быть единицей. Соединяются и несут в себе тайны мироздания. Преобразуются в байты…

Плотно, словно новая флешка в USB-порт, джойстик вошел в розовую глубину дисковода. Раздался легкий вскрик.

Единичка погрузилась в нолик…

Существо задышало часто и с хрипотцой. Цифры и символы ускорили свой бег, внизу живота разгоралось пламя, будто над материнской платой сгорел основной вентилятор, во время работы программы, забирающей память. Артериальная кровь превратилась в горящий бензин.

Создание поднималось над ним и опускалось. Поднималось и опускалось. Манипуляторы скользили по его груди, пощипывали и царапали кожу. Синие диоды глаз не сводили с него взгляда. Он растворялся в них, таял в этой компьютерной вакханалии. И в тоже время ему никогда не было так хорошо.

По артериям летели разряды молний. Каждую секунду в клеточках мозга взрывались и рождались Сверхновые. Всё стало так просто в один миг. Всё стало так ясно. Синие глаза превратились в прожекторы.

Создание что-то говорило, но Юрий Валентинович находился далеко. Его тело несло по волнам сладких судорог, и каждая последующая была сильнее предыдущей. Волны накатывали, становились агрессивнее и агрессивнее, пока со всей силы не ударили о неведомо откуда появившийся вулкан. И этот вулкан начал извергаться…

Миг… Секунду… Минуту… Вечность… Сколько он лежал, ощущая как стихают судороги и появляется возможность дышать?

Компьютерное существо преобразилось в прекрасную белокожую женщину, которая легко соскользнула с него и скрылась за материей в углу. Что только что произошло? Закрывал ли он глаза?

Он только-только успел прийти в себя, как Наталья появилась на пороге душевой кабины, завернутая в широкое полотенце. Юрий Валентинович невольно прикрылся одеялом. Волосы гадалки были забраны на затылке в небрежный узел, на коже плеч поблескивали капельки воды.

— Господин Тараев, могу вас уверить, что ваш проект ожидает успех. За пять лет вы сможете окупить вложения. Вам будут чинить препятствия и проблемы, но вы сможете их всех преодолеть. И приятным бонусом для вас станет то, что вы в скором времени найдете женщину своей мечты. К сожалению в этот миг вы моргнули и я не смогла разглядеть её лицо. Однако вы задали вопрос о своём будущем, скажите, я вам достаточно развернуто ответила? Или нужно погружение в детали?

— Нет, вы сказали то, что я хотел услышать, — дыхание Юрия Валентиновича выровнялось, и он смог достаточно внятно ответить. — Какие дальнейшие действия?

— На этом всё, сеанс окончен. Вы можете принять душ, — ответила «мадам Снежана».

— А-а-а…

— Да-да, я сейчас выйду. Вот только соберу вещи.

Юрий Валентинович наблюдал, как женщина собрала раскиданное белье и вышла из комнаты. Душ охладил разгоряченное тело, но не смог остудить раскаленный мозг — неужели она и в самом деле использовала наркотик, чтобы заставить его чувствовать и видеть то, чего на самом деле не было?

Наталья успела одеться и причесаться, к тому времени, когда клиент вышел из комнаты. Он снова мял карман пиджака. На этот раз галстук был повязан небрежно, словно в первый раз ему завязывал стилист, а в этот раз мужчина всё сделал сам. Он остановился возле стола. На мониторе всё также плавали разноцветные шары.

— Скажите, а в комнате…

— Нет, там не было никаких наркотиков, я всего лишь чуточку добавила гипноза, чтобы вы думали о своем проекте и не отвлекались.

— А откуда вы…

— Я не читаю мыслей, но вы не первый, кто меня об этом спрашивает, — отстраненно ответила Наталья.

Он не первый, оно и понятно. Но куда подевалось то раскаленное страстное создание, которое безумствовало в комнате двадцать минут назад? Сейчас перед Юрием Валентиновичем сидела бесстрастная, холодная женщина, от которой просто несло морозом. Профессионалка своего дела?

— Остальную сумму я переведу на ваш счет через полчаса, — Юрий Валентинович подобрался, всё-таки она всего лишь человек, который продал ему свою услугу, хотя и чертовски красива.

— Хорошо. Если будут какие-нибудь вопросы, то обращайтесь. Наша визитка у вас есть, — в улыбке мадам Снежаны тепла не больше, чем в улыбке статуи изо льда.

— Прощайте, госпожа Королёва, — коротко кивнул Тараев.

— Всего доброго, господин Тараев, — ответила она.

Наталья слышала, как за дверью Ирина включила свой генератор обаяния и провожала гостя. Странно, что после этого человека Наталью не затошнило. Были неприятные позывы, но не более того. Так почему же она не сказала ему всей правды?

Она впервые увидела в будущем чужого человека себя со стороны. Нашла только этот момент в общей судьбе и всё — дальше она не видела ничего о себе, всё погрузилось в белесый туман. Увидела этого невзрачного программиста на своей кухне с ножом в руке… На некрасивом лице застыло удивление, а с блестящего лезвия стекали какие-то красные капли… Увидела себя в халатике, когда ладонь правой руки прижималась к животу, а сквозь пальцы сочилась та же самая красная жидкость…

Ресторан

До вечера ещё далеко, на сегодня клиентов больше не ожидалось. Не ожидалось их и в последующие два дня — после особенного приема Наталья всегда брала миниотпуск. Правда, в этот раз не было таких последствий, как в предыдущие приемы. Это заметила и Ирина, когда зашла с чашкой горячего чая и тарелкой имбирного печенья.

— Наталья Георгиевна, что-то пошло не так?

— С чего ты взяла?

— Вы хорошо выглядите, чуть бледнее обычного, но в целом не та развалина, которая еле выползает из комнаты. Прием перенесли на другое время?

— Нет, этот прием прошел на удивление хорошо. За развалину тебе отдельное спасибо, жаль, что не знала раньше, как ты меня называешь. Но я не злопамятная, я просто злая и память у меня хорошая.

Ирина звонко рассмеялась, на миг Наталье показалось, что по ламинатному полу рассыпались свадебные колокольчики. Секретарша всегда переживала, когда начальница выходила после особенных сеансов. Тогда на свет показывалось невообразимо измотанное существо, про таких говорят, что «краше в гроб кладут». И сегодня она уже готовилась вызвать «Скорую помощь», и пусть лишает премии за самовольство. Однако начальница выглядела уставшей, но не изможденной.

— А Юрий Валентинович выходил от вас какой-то задумчивый. Неужели увидели плохое будущее?

Плохое? Если только для себя. Для него же…

— Как раз у него-то всё сложится хорошо. А почему такой задумчивый? Не хотел уходить от красивой женщины. Вот от тебя Мишка не хочет уходить, и этот также. Влюбился, говорит, в секретаршу вашу и готов весь мир кинуть к её прелестным ножкам. Пусть только скажет «да» и тут же увезу на острова в свой замок на тропический остров. Будет там хозяйкой и домоправительницей.

— Эх, Наталья Георгиевна, вашими бы устами да мед пить. Но если вы шутите, то значит, всё хорошо, может, машину заказать?

— Опять такси? Нет, Ирочка, я «Тойоточку» покупала, чтобы ездить на ней, а не для того, чтобы она стояла под снегом. Не волнуйся, сегодня я ещё не пила и пить не буду. Думаю забрать Сережку и пообедать в ресторанчике. У меня же есть два законных выходных? В конце-то концов, царь я или не царь? — Наталья впилась в печенье.

— Царь-царь, самый могучий, самый наилучший. Ничего не скажешь — молодец! — пропела Ирина, пританцовывая у аквариума.

«Молодец» — про себя усмехнулась Наталья. — «Видела бы она ту картину, которая врезалась мне в память» И в самом деле — что случится там, на кухне у Натальи? Будет ли рядом Сережка? Что вообще произойдет? По логике, они с программистом никогда не должны встретиться. Он получил ответ, она получила деньги. Всё — чужие люди разбежались по разным углам. Если сделает ей рекламу, то хорошо. Не сделает — ну и пусть.

Наталья ещё десять секунд наблюдала, как радуется жизни Ирина. Та, словно игривый щенок, лучилась счастьем и хотела сделать какую-нибудь шалость. Сколько же энергии в этой молодой красавице? Нет, Наталья не скажет ей о печати на лице Михаила. Не омрачит их совместно проведенное время. Пусть радуется, только на небесах знают — сколько времени пройдет, прежде чем Ирина наденет черную повязку.

— Распрыгалась, как козочка, того и гляди — уронишь аквариум, — улыбнулась Наталья. — Ладно, я звоню Сережке.

— Я же грациозна как лань, так что не уроню нич… Оп! — Ирина почти у самого пола поймала смахнутый с подоконника горшок с геранью. — Я не нарочно. Я это… Работать пойду. Вот!

— Да уж, Ирина, подготовь отчеты и разберись с налоговой. Они недавно звонили, так что я на тебя рассчитываю, — Наталья допила чай и положила обратно надкушенное печенье. В руку удобно легла пластиковая плашка сотового телефона (интересно, а телефон будет работать после «глушилки» программиста?). — Спасибо, всё было очень вкусно.

— Так вы же ничего и не съели.

— Не хочу аппетит портить. Ирина, меня завтра точно не будет, так что оставляю тебя за хозяйку. Не балуйся и… Алло, Сережа? Привет! Ты отучился? Ещё урок остался? Хорошо, тогда я буду ждать тебя в нашем ресторане, как раз к этому времени подъеду. Что тебе заказать?

Ирина понаблюдала, как начальница сосредоточенно что-то записывала на стикере и вышла из кабинета. Сегодня и завтра можно безбоязненно лазить по соцсетям и «лайкать» понравившиеся фотографии — начальственное око укоризненно не сощурится.

— Хорошо, Сереж, записала. Жду.

Наталья выключила телефон и сладко потянулась. Она ещё раз успела удивиться и порадоваться своему состоянию, а также тому, что выпал шанс полентяйничать и пообедать в любимом ресторане. «Своим» они называли «Трактир Ипполит Матвеевич» — симпатичное заведение, с замахом на интерьер ресторанов из «Двенадцати стульев». Этакое полубуржуйское приволье, откуда запросто можно поехать «в номера».

Несколько мазков теней, обязательные штрихи помадой и вот Наталья Георгиевна готова к выходу. Серебристая «Тойота» уже прогревалась внутри, заведенная от кнопки на брелке сигнализации. Последние наставления Ирине, хотя Наталья была уверена, что та отложит их на самый крайний час. Уставшая, но не вымотанная как обычно после сеансов, гадалка отправилась на обед.

Из-за полуденного времени машины ещё не успели заполонить московские улицы, а терпеливо дожидались владельцев на стоянках и у тротуаров. Наталья быстро домчалась до красного здания ресторана. Уютный, одноэтажный, он выделялся среди пафосных клубов и других формирований общепитов своей простотой и не кусающимися ценами.

Бизнес-люди уже успели съесть свои бизнес-ланчи и ресторан заполнен меньше, чем наполовину. Метродотель приветливо кивнул Наталье и провел её к тому месту, которое они с Сережкой всегда занимали. Не то, чтобы это место было всегда для них свободно, но они больше всего любили сидеть именно у дальнего окна. По залу порхали ароматы гречки, и доносился легкий запах жареного мяса.

— Приятного аппетита, надеюсь, что вам всё понравится, — с легким полупоклоном метродотель испарился.

— Рады вновь видеть вас. Вы будете кого-нибудь ждать? — подскочила расторопная официантка.

— Да… Оля, — Наталья скользнула взглядом по бейджику. — Пока что принесите салат «Пикассо» и бокал воды, а что из рыбного можете посоветовать?

— Сегодня у нас сибас, дорадо, судак в фольге с белым вином.

— Нет, с вином не надо. Тогда будьте добры два сибаса с диким рисом. Моему спутнику приготовьте, пожалуйста, «Цезарь» с креветками. И минералку ему и мне. Спасибо.

— Хлеб?

— Да, пару лавашей.

— «Пикассо» подать сейчас, а «Цезаря» когда подойдет спутник?

— Да, спасибо.

— Через десять минут подам. Из напитков только минералку?

— Да.

Официантка кивнула и упорхнула исполнять заказ. Наталья обводила взглядом полупустой зал. Столы, диванчики, стулья. Женщины, мужчины, дети. Зелень в горшках радовала взгляд длинными пальмовыми ветвями. Свет мягко струился по искусственно состаренным панелям, колоннам и распоркам. Спокойное место в дневное время, вечерами же бывает оживленно и шумно, но вечерами они с Сережкой здесь и не появляются.

— Добрый день, Наталья Георгиевна, — на стул напротив сел невысокий русоволосый человек.

Наталья вздрогнула от неожиданности — он словно возник из воздуха. Только что его не было рядом, и вот он уже поглядывает на неё тусклыми, как две старые бусины, глазками. О внешности таких людей говорят, что они рождены для разведки: невзрачное лицо, смазанные черты, стандартный нос и не менее стандартные губы. Такую стрижку носят тысячи человек, такую одежду можно увидеть в любом переходе метро. Человек-тень, человек-невидимка.

— Здравствуйте, но разве мы знакомы? — Наталья попыталась вспомнить это лицо, но не получилось. Да отвернись он сейчас на несколько мгновений — она вряд ли смогла бы составить его фоторобот.

— Нет, лично представлены не были, но я к вам от Антона Валерьевича.

Антон Валерьевич? Тот самый бывший бригадир бандитов, который теперь переквалифицировался в бизнесмены и пару раз заглядывал на прием? И которому она в панике позвонила, когда появился её муж…

— Да, я вас слушаю, — Наталья постаралась сдержать дрожь в голосе.

Если бы она могла вернуть то время назад, то вряд ли позвонила тому страшному человеку. Но женщина испугалась за сына и готова была пойти на всё, лишь бы оставить ребенка с собой. Антон Валерьевич заскочил к ней по пути на очередное собрание (стрелку?) и озвучил сумму, которую необходимо заплатить, чтобы проблема исчезла. Даже процитировал Сталина: «Нэт чэловэка — нэт проблэмы!»

— По дошедшим до нас сведениям вы смогли собрать достаточную сумму…

— Вы за мной следите? — кровь прилила к щекам Натальи.

— Ну что вы? Как вы могли такое подумать? Мы не следим, мы лишь наблюдаем за людьми, входящими в сферу наших интересов, — русоволосый человек усмехнулся. Так может усмехаться крыса, которая только что задушила цыпленка.

— И что?

— Я здесь за тем, чтобы поинтересоваться о ваших дальнейших планах относительно своего бывшего мужа.

Наталья только что заметила, как она смяла салфетку и теперь старается оторвать от неё кончик. Судя по усмешке человека-тени, не только она это заметила. Глубокий выдох и нужно постараться, чтобы голос не дрожал.

— Вы знаете, я, скорее всего, буду защищаться в суде. Вряд ли я прибегну к услугам Антона Валерьевича… И извините за беспокойство.

Женщина взяла в руки меню и постаралась углубиться в чтение. Но буквы прыгали перед глазами, этот невзрачный, но от этого не менее опасный человек всё не уходил. Наталья не была уверена, что если он сейчас при всех ткнет её вилкой или ножом, а потом поднимется и уйдет, то вряд ли кто сможет описать нападавшего.

— Хм. Забавно, но если дело дойдет до суда, то цена устранения вашей проблемы возрастет в разы и на вас всё равно ляжет подозрение. А сейчас, сколько осталось до окончания срока? Четыре-пять дней? О вашем прошлом разговоре известно лишь вам и бывшему мужу, так что уход из жизни от сердечной недостаточности Андрея Сергеевича мало кто свяжет с вами. А вот после начала судебного процесса… — негромко журчал голос.

— Можно мне ещё пару дней подумать? — Наталья, наконец, смогла убрать от лица меню, но не обнаружила напротив русоволосого человека.

Человек-тень испарился, растаял, как темнота в углу, когда туда скакнет солнечный зайчик. Застыла официантка Оля с подносом в руках. На миловидном лице читалось недоумение.

— Скажите, а мне показалось или возле вас сидел человек?

— Нет, не показалось, это… знакомый, подсел поздороваться. А вон и мой настоящий спутник залетел. Так что можете подавать салат, — Наталья кивнула в сторону выхода.

Там у гардероба мелькала вихрастая голова сына, белобрысая, словно припорошенная сахарной пудрой. Сын зашел в зал и уверенным шагом направился к столу. Нос и скулы отцовские, а глаза и уши материнские — так говорили все те, кто приходил к ним в гости. Давным-давно, в Ярославле… Ступал твердо, словно рыцарь шел по мраморным плитам собственного замка. К облику рыцаря добавлялся ещё синий кровоподтёк под глазом. Наталья вскочила было, но заставила себя сесть — сын считает себя взрослым и противится проявлениям материнской нежности на людях. Сейчас сядет и сам всё расскажет.

— Привет, мам! Ух ты, «Цезаря» заказала, моего любимого, — Сережка подвинул стул к столу и радостно потер ладони.

— Да уж. Мы здесь уже примелькались и вон та официантка, — Наталья украдкой показала пальцем на Ольгу, — даже спросила меня: «А придет ли тот самый юный джентльмен, на лице которого так красиво смотрятся фингалы?»

— Ма-а-ам, ну не начинай. Это на физкультуре споткнулся и ударился о скамейку, — улыбнулся Сережка.

— Да? За дело хоть ударился-то?

— За дело… — буркнул Сережка.

— Ты же знаешь, что я не пойду разбираться по этому поводу, так что можешь смело поведать о своем приключении. Итак, я вся во внимании, — Наталья ласково улыбнулась.

— За Маринку из нашего класса заступился. Гришка влюбился в неё и прохода не дает, то ущипнет, то за косу дернет. Ну, я и сказал, что он должен цветами выражать свои чувства, а не пендалями.

— Ага, а в итоге ваш философский диспут перешел в партерную борьбу? Кто хоть победил-то?

— Боевая ничья. Он мне глаз подбил и успел поддых съездить, а я ему в носопырку зарядил. Он ушел в туалет умываться и на этом всё закончилось. Ммм, какой вкусный салат. А ещё мы сегодня…

Как быть с мужчиной-тенью? Она и в самом деле собирала сумму на убийство мужа. Тогда это казалось ей легким делом — всего лишь отдать деньги и забыть, что когда-то носила на пальце кольцо. А сейчас, когда нужное количество на руках… Он сволочь, он тварь, но как-то…

— И после мы захватили Тауриэль и его предместье. Когда же ребята из параллельного класса нас утром увидели, то даже зааплодировали. Устроили бурные, продолжительные овации… Сегодня ещё раз…

Мужчина прав — после доведения дела до суда любая травма бывшего мужа будет расцениваться как нападение. Даже если поскользнется на улице, то этот ушиб можно отнести к давлению на истца. А сейчас… И правда, если она отдаст деньги сейчас, то вряд ли подумают на неё. Алиби железное — она в это время будет на работе. Да и Антон Валерьевич рассказал в нескольких предложениях, как человек умирал собственной смертью. Рассказал, что лишь после очень тщательного расследования находили следы медицинского препарата. Но отец Сережки не депутат, чтобы так основательно доискиваться до сердечного приступа.

— А потом их дивизион двинул на нас свои силы, но мы смогли сдержать. Представляешь, они мага Огня выцепили и шарашили по нему со всей дури. Файерболами там, луками и заклинаниями. Как только Женька уворачивался — не знаю, а потом…

Сережка с увлечением что-то рассказывал, но мысли Натальи были далеко. Всего лишь кивала в нужных местах и растерянно улыбалась. Даже прекрасно приготовленная рыба оказалась почему-то безвкусной. Сначала картинка из будущего программиста, потом появление незаметного человека — что-то многовато вестников смерти на сегодня.

— Убивали его всем отрядом, сначала всю магию потратили, а потом врукопашную! Думали, что он нас одолеет, но нет, справились.

Наталья вздрогнула — и тут кого-то убивают. Сначала этот образ из будущего программиста, потом появление человека-тени… Слишком много упоминаний смерти в один день. Она постаралась отогнать темные мысли прочь. Ещё есть в запасе пара суток, за это время можно что-нибудь придумать. Наталья улыбнулась сыну, посмотрела в его искрящиеся глаза, на синяк — украшение мужчины, на непокорный вихор, который не поддается расческе. Это лишь её ребенок. Она его ни за что не отдаст!

— Ты так интересно рассказываешь, я это увидела почти наяву. Слушай, в тебе скрыт талант рассказчика, может, попробуешь писать романы? Говорят, что мужчин, которые пишут романы для женщин, можно по пальцам пересчитать, — Наталья отложила в сторону вилку и нож.

Сережка уже давно прикончил свой обед и сейчас гонял по пустому блюду хлебный катышек. Он помолчал несколько секунд и ответил:

— Нет, мам, я лучше займусь разработкой видеоигр. Сейчас же читают в основном женщины, а для мужчин более приемлемы игры. Поэтому не вздумай меня ругать, что сегодня я снова вечером убегу к Максиму.

— Опять? А уроки? Или вам снова ничего не задали? Чего киваешь? Отличная у вас школа — ничего не задают, спрашивают редко. Может, мне в дневник заглянуть?

— Так и знал, что спросишь. Пожалуйста, вот тебе документ, ознакомься и подпиши. Это будет моим отпущением грехов за драку. Кстати, там на очередную фигню по двести рублей собирают, так что будьте любезны.

Сережка протянул дневник. Сережка и в самом деле не обманул в том, что им не задали. Почти не обманул — запись на алгебре гласила о четырех упражнениях, но это ему как семечки. Убористый почерк извещал, что его сын подрался на перемене и с ним проведена воспитательная беседа по поводу поведения в школе. Это ладно, если дрался за дело. А вот двести рублей на шторы? Недавно же сдавали, или то брали на застил класса линолеумом?

— Ладно, подпись я поставлю, держи и двести рублей. Постарайся впредь драться в своих играх, а то так школу можешь не закончить — побьешь всех одноклассников и придется переходить в другую школу, где ещё небитых полно, — Наталья потрепала по голове сына.

— Ну, ма-а-ам!

— Знаю-знаю, больше не буду. Ладно, поехали домой, а вот по алгебре всё-таки придется сделать домашнее задание, иначе ребята пойдут против Черного Властелина без тебя.

— Ла-а-адно, — протянул Сережка и пошел к выходу, пока Наталья расплачивалась по счету.

— Всего доброго, приходите к нам ещё, — улыбнулась Ольга, когда Наталья протянула ей папочку.

— Обязательно придем. Спасибо за хорошее обслуживание. Сдачи не нужно, — кивнула Наталья и прошлась по залу к гардеробу, где сын уже стоял с её шубкой в руках.

Джентльмен. Галантно одел и проводил мать к выходу. И такое создание отдать в руки бывшего мужа? Да ни за что!

Лишь дома, когда Сережка умчался к другу, на неё накатила такая тоска, что хоть вешайся. Анна сегодня занята приехавшими гостями, поэтому не хотелось её отвлекать. Что же делать? Чем же заняться? Телевизор надоел своим монотонным бормотанием, бутылка вина в холодильнике так и осталась нераскупоренной.

Тоска, зеленая и тягучая, заполняла изнутри каждую клеточку. Вместе с ней приходил страх. Безотчетный. Так боятся неизвестности люди, которые идут без света по темной пещере. Они не знают, что их ждет на следующем шаге — пропасть или клык сталагмита. Страх, как плесень по горбушке, лезет по территории, которую проложила тоска. В такие секунды не знаешь, куда себя деть. И делать ничего не хочется, и мысли не дают спокойно лежать.

Пойти гулять? На свежий воздух? Или вообще выброситься с балкона? Нет, лучше гулять. А ещё лучше поехать к Петру. Немного развеяться, поболтать с ним о том, о сем. Погрузиться в океан разнузданного веселья и пусть её несет щепкой среди таких же одиноких женщин.

Но если ехать к Петру, то там волей-неволей придется опрокинуть пару стопок, так что машину лучше не брать. Такси приехало незамедлительно. Таксист, пожилой кавказец с шикарными усами, гортанно осведомился:

— Куда вэзти такой красивый дэвушка?

— За девушку спасибо, но больше в комплиментах рассыпаться не нужно. Едем на Орликов переулок, остановите возле клуба «Каприз». Сдачи не нужно, — Наталья протянула водителю тысячную купюру.

— Там жэ…

— Да-да, там мужики голыми задами трясут и красивой дэвушке нужно именно туда. Не надо качать головой и цокать языком, я еду к знакомому. И давайте помолчим о нынешних нравах, хорошо?

Водитель взял купюру и вырулил на проезжую часть. Без слов.

Наталья отвернулась к окну. Она сейчас ехала к своему «успокаивающему средству» — к стриптизеру Петру. Кроме шикарного спортивного тела в нем таилась ещё одна привлекательная для неё особенность — он был слеп на один глаз, второй тоже находился под угрозой полной темноты.

Стриптизер

Вам когда-нибудь приходилось жалеть мокрого потерявшегося щенка? Или брошенного котенка? Помните это щемящее чувство жалости — так бы прижала, накормила и согрела? Ровно такое же чувство испытывала и Наталья по отношению к Петру, или как его называли среди стриптизеров — Пьеро.

Она ехала к нему как к жилетке, в которую можно поплакаться. Наталья знала, что он воспринимает её как бабенку с придурью, которой не нужен секс, и которая довольствуется лишь разговором по душам. Да и она прекрасно помнит тот день, когда Анна её пригласила среди прочих подруг в клуб «Каприз». В тот день алкоголь затмил обычные приступы от вида мужского тела, она кричала-визжала со всеми и засовывала в стринги деньги.

Такое веселье продолжалось до тех пор, пока на сцену не вышел Пьеро. Тот самый, из «Буратино», только повзрослевший и натренированный, как Ван Дамм. Наталья застыла, очарованная его плавными движениями. Он грациозно двигался, неуловимо перетекал с места на место и избавлялся от белой одежды с той легкостью, с какой дерево осенью избавляется от листвы. Черные глаза скользили по женщинам и зажигали их как динамитные фитили.

Женщины визжали, Анна упорно пыталась обратить на себя внимание этого самца, вымазанного белым гримом, но он не реагировал. Он словно был создан из снега, такой же холодный, отстраненный. Двигался, приседал, прогибался и выскальзывал из жадных женских рук.

— Иди к нам, Пьеро, сделай меня по-артемонски! — вопила Анна и принимала такие позы, что если бы их увидел муж, то вряд ли отпустил бы сюда свою благоверную ещё раз.

— Да успокойся ты, — уговаривала её Наталья, но слова тонули в общем гвалте.

— Иди к нам, последний романтик! — кричали другие подруги Анны.

Стриптизер не реагировал ни на слова, ни на выкрики. С печальной миной на бледном лице он дорабатывал свою программу, когда вдруг оступился на постаменте и упал в зал. Как разгоряченные женщины не разорвали его на тысячу маленьких Пьерчат — он и сам не знает. Но когда он смог выбраться обратно на постамент, то Наталья увидела, что он не ушел без потерь. Где-то на полу осталась линза с темным зрачком, и ей в лицо взглянуло белесое пятно вместо глаза. Он закрыл глаза, будто устыдившись чего-то, и кинулся в притворном смущении прочь вглубь сцены.

Кому-то хватает нескольких минут, чтобы понять, что этот человек тебе дорог, а Наталье было достаточно всего пары мгновений. Ей стало до боли жаль этого несчастного, над которым потешались возбужденные женщины. Алкоголь ли сыграл свою роль, или всколыхнулись в груди человеческие чувства по отношению к мужчине? Наталья и сама вряд ли смогла бы ответить на этот вопрос. Она заказала отдельную кабинку и удалилась с понурым Пьеро под подмигивание подруг.

Анна потом пыталась узнать, что они там делали и сколько раз. Наталья честно отвечала, что просто говорили, на что подруга лишь загадочно улыбалась и махала рукой. А Наталья и в самом деле тогда выложила душу этому парню, который не видел её, а лишь внимательно слушал и покачивал головой. Его незрячие глаза жутковато белели в полумраке кабинки, но это нимало не смущало Наталью. Он внимательно слушал…

И теперь Наталье снова нужно было выговориться, пообщаться с живой и почти родственной душой. Пусть он забудет её через час, увлеченный танцем во тьме, но этот час он будет её помнить. А может и не забудет — ведь научился же он распознавать запах её духов…

— Жэлаю харашо провэсти врэмя, эсли нужно, то аставлю тэлэфон. Пазваните и я приэду! — обернулся шофер, когда припарковался возле серого здания.

— Спасибо, не нужно, меня заберёт муж. Он директор этого клуба, — Наталья устало улыбнулась, вот только знакомства с таксистом в этот вечер не хватало.

— Тогда просто, всэго доброго.

Желтая дверца захлопнулась, и машина умчалась дальше. Наталья же направилась к коричневатому входу с небольшими золочеными колоннами и винтажной короной над дверью. Подсвеченные ступени отозвались на цоканье каблуков, словно приветствовали каждый её шаг. Улыбчивый гардеробщик принял шубку, дал номерок и тоже пожелал хорошего вечера. Все её желают хорошего вечера — хоть бы один пожелал приятного утра. Наталья улыбнулась своим мыслям. С улыбкой на губах она и вошла в затемненный зал.

Сверкание люминесцентных ламп, негромкая музыка, несколько столиков заняты. Пока ещё рано, основной контингент, жаждущий мужского тела, подтянется позже. На сцене изгибается один из «капризных вьюношей», но как-то вяло, без огонька. Чувствуется, что бережет силы для более позднего времени. Портьеры, зеркала и длинные стеклянные нити придавали некоторую помпезность помещению. Полосатые диваны, белые скатерти на столах и различная мигающая подсветка — всё приготовлено для того, чтобы создать у публики ощущение праздника.

— Здравствуйте, рады приветствовать вас в нашем клубе. Вам столик, барменовский стул, меня? — к Наталье подскочил белозубый молодой человек в белых шортах и белых же кроссовках.

Он так и лучился фальшивой радостью. Наталья подумала, что если бы у него был сзади хвост, то он непременно бы им завилял.

— Нет, мне ничего этого не нужно. Будьте добры кабинку, два бокала шампанского и Пьеро на романтический вечер.

— А может…

— Не может, мне повторить заказ?

От звука «колдовского голоса» у молодого человека должен пробежать мороз по коже. Наталья с удовлетворением отметила про себя, как безволосая грудь покрылась мелкими пупырышками. Пусть лучше он будет считать её стервой и даже мстительно плюнет в бокал, чем отбиваться от навязчивого флирта мальчика-проститута. Наталья видела их расценки из «горячего меню» — всё равно, что снять на Ярославском шоссе «жрицу любви». И стоят они почти одинаково.

— Хорошо, позвольте тогда проводить вас, — молодой человек протянул руку Наталье.

На краткий миг она заметила, как блеснули его глаза и вздрогнули крылья носа. Хорошо ещё, что не матерится, как рыбак, у которого с крючка сорвалась крупная рыба. Новенький, опытные работники тут же прячут глаза и скрывают досаду за вежливой улыбкой.

— Проводить дозволяю, только не виляйте пятой точкой. Это больше пристало развратным женщинам.

Он точно плюнет ей в бокал. Наталья уже в этом не сомневалась, поэтому, когда прошла за неприметную серую дверь и очутилась в небольшой затемненной комнате с диванчиком, она с милой улыбкой обратилась к сопровождающему:

— Простите, пока я шла, успела передумать по поводу шампанского. Будьте добры, принесите бутылку «Фонтанафредда Асти». Нераспечатанную.

— Как скажете, для вас любой каприз.

— Любой каприз за ваши деньги, — уточнила Наталья с милой улыбкой.

Молодой человек ответил полупоклоном и удалился, виляя накачанной пятой точкой. Наталья успела подумать, что она сегодня не очень хорошо себя ведет, но ничего не могла с собой поделать. Дух злого озорства чуть-чуть прогнал усталость, будь у неё сейчас аптекарская резинка — обязательно пульнула бы в этого спортивного вида мальчишку.

Наталья осмотрелась, хотя она и была здесь не раз, но вдруг, что изменилось. На стенах постеры с изображениями упругих мужских частей тела, возле диванчика столик на одной ножке. Тарелку на столике украшают кисти винограда и обязательные бананы.

Стоило Наталье сесть на диванчик, как тут же заиграла томная музыка, словно она села на пульт от музыкальной установки. Аккуратно вплыл недавний полуобнаженный молодой человек и поставил на маленький столик ведерко с шампанским и два бокала.

— Ваш спутник на вечер сейчас появится, — полупоклоном сказал официант, ожег Наталью похотливым взглядом и вышел.

Наталья же ощутила себя так, словно молодой человек залез к ней в карман, пересчитал деньги и вышел. Потребительское отношение чувствовалось во всем — её надо развести на большую сумму, и желательно с минимальной отдачей. А она должна смотреть на них, как на живое, но бездушное мясо.

Белым облаком вплыл Пьеро. Воздушные одежды, грим печального клоуна, подстриженные волосы и черные глаза-линзы. Лицо открытое и какое-то беззащитное, зато фигура может дать сто очков вперед герою кинобоевика. Он начал покачиваться в такт музыке…

Представляет товар…

Медленно и плавно соскользнула куртка-балахон с помпонами и обязательным жабо…

Презентация продолжается…

Два коротких шага по направлению к диванчику и застыл на мгновение. Картинная поза, которая позволяет оценить, как мягкий свет очерчивает натренированные мышцы и тут же отход, будто испуганная лань отпрыгивает от резкого звука…

Флирт…

Несколько плавных движений бедрами и прочь срываются штаны на липучках. Пьеро оказывается почти обнажен, за исключением белой полоски ткани на бедрах.

Реклама прошла, теперь пойдет торговля…

— Добрый вечер, моя Мальвина! — тягучим баритоном произносит Пьеро, а сам смотрит мимо Натальи. На стену. — В этот романтический вечер я искренне рад приветствовать вас в нашем заведении. Хотите, я прочту вам новые стихи?

Интересно, а хотя бы раз он их читал, или предложение так и оставалось лишь частью образа.

— Спасибо, но я хотела бы услышать банальную прозу. Откроешь шампанское?

Или это так свет сыграл на белоснежном теле Пьеро, или он в самом деле вздрогнул? Он повернул невидящие зрачки на звук голоса.

— Снежана Королёва? Давно вас здесь не было видно.

— Да ты меня вообще никогда не видел.

— Зато мог чувствовать руками.

— Коленку и локоть? Приземляйся, Петр, поболтаем о том, о сём.

— Опять разговоры? Может, я хотя бы станцую? А то как-то неловко — ты приходишь, платишь, а ничего не получаешь.

— Я получаю общение от близкого мне по духу человека, а это дорогого стоит.

— Тогда ладно, а то я боялся прослыть жиголо, — Пьеро усмехнулся и приземлился (придиванился?) возле Натальи. — А так хотя бы шампанское открою, всё же работа.

Наталья посмотрела, как он грациозно открывает бутылку, словно всю жизнь работал сомелье и теперь раскупоривает редчайшую жемчужину своей коллекции. Пробка хлопнула, покрутился дымок, и желтоватая струйка запенилась в бокале.

— У тебя снова плохое настроение? — мягко осведомился Петр, передавая Наталье наполненный бокал.

— С чего ты взял?

— Ты приходишь только тогда, когда тебе плохо. И это чувствуется по твоим словам и интонациям. Да и Кирилл обозвал тебя нехорошим словом, вроде как ты его обидела своим отношением.

— Передавай Кириллу пламенный привет, в следующий раз обязательно на него пожалуюсь, — хмыкнула Наталья.

— У тебя действительно плохое настроение. Может, расскажешь? — Петр протянул свой бокал к Наталье.

Звон стекла влился в звуки негромкой музыки. Петр отпил немного и поставил бокал на столик, взял тарелку с ягодами. Наталья посмотрела сквозь стекло и пузырьки шампанского на свет. Казалось, что на дне бокала работает маленький гейзер и из него тонкой струйкой вверх вырываются остатки воздуха.

— Петр, а ты знаешь, как делают шампанское?

— Что-то слышал, вроде как его хранят в бутылках.

— Да, в виноградный сок и воду добавляют дрожжевые бактерии. Они едят сахар и писают этиловым спиртом. А спустя два года их пугают мощным светом прожекторов, они обделываются от страха и помирают. Так что мы с тобой сейчас пьем трупики обгадившихся бактерий.

Наталья видела, как брезгливо сморщилось лицо Петра. Так забавно, будто щенок мопса вот-вот чихнет.

— Фу, какая гадость. Хорошо ещё, что ты мясо не заказала, а то рассказами о забое и последующей разделке можно на три года вперед аппетит отбить.

— Вот от таких новостей о шампанском и горько на душе. А у тебя что?

— А у нас новая фишка обсуждается — отправили письмо в министерство труда о том, чтобы стриптизеров тоже внесли в регистр работников. Хотим легализоваться и получить четкое правовое регулирование.

— Что? — Наталья чуть не подавилась шампанским.

— Ну да, ты зря смеешься, — Петр поднял голову вверх, и процитировал. — Ассоциация стриптиз-клубов России направила в Министерство труда РФ письмо с просьбой разработать и ввести должностные инструкции для специальности «флирт-актриса» и «флирт-актер».

— И у вас стаж сделают, выработку и сверхурочные?

— Вот чего ты издеваешься? Думаешь, так легко поддерживать себя в форме, следить за кожей, волосами, изучать хореографию? Если бы не сестра, то я вряд ли бы так хорошо выглядел.

— О, у тебя есть сестра? С каждой секундой всё интереснее. И она одобряет то, чем ты занимаешься?

— Да есть, младшая. Сейчас она учится, и я её поддерживаю, как могу.

— Ты? Поддерживаешь? Да тебя самого нужно поддерживать.

— Она же женщина, ей нужнее, — ответил слепой стриптизер. — А я мужчина, я как-нибудь обойдусь.

— Какие высокие заявления! Пафосом немного отдает. Вообще-то обычно о слепых заботятся, а не наоборот. Где же ваши родители, или они не помогают?

— У нас нет родителей, они… Мы остались одни.

— Прости, если лезу к тебе в душу.

— Да нет, всё нормально. Мы восемь лет назад семьей ехали на отдых, и попали в аварию. Отец был не виноват, это дальнобойщик торопился доставить груз и уснул за рулем. Машина вылетела на обочину и загорелась. Я успел оттащить сестренку, а когда вернулся за родителями, то раздался взрыв. После того, как очнулся, уже не мог видеть, — Петр замолчал, уставившись невидящим взглядом на стену, где на картине обнаженный мускулистый человек позировал перед камерой.

— Извини, я не хотела бередить воспоминания. А чем ты занимался до аварии? Был спортсменом или так и выступал в стриптизе? — Наталья устыдилась своего интереса и хотела перевести разговор на более спокойные темы.

— Занимался боксом, увлекался программированием. Приглашали на работу в престижную фирму, так что если бы не травма, то о стриптизе даже и не думал.

И этот программист… Наталья вспомнила свой сеанс, образ с красной жидкостью, а вместе с ним и встречу с незнакомцем в ресторане. Ниточка потянула за собой образ мужа, его обещание забрать Сережку… Наталья тяжело вздохнула.

— Печально. Вроде бы живешь-живешь, а какой дальнобойщик торопится доставить груз. Или кирпич от времени съехал с цемента, а тебе в это время приспичило пойти погулять. Грустно. А кроме стриптиза никуда не можешь устроиться?

Наталья видела, как дернулись желваки под кожей щек.

— А куда у нас в стране можно устроиться слепому? Идти в больницу делать массаж? Сидеть на телефоне и собирать звонки? Два года мы с сестрой искали работу, прежде чем её друг устроил меня сюда. Два года. Представляешь, что такое — каждый день есть макароны с луком и посыпать их кубиком «Магги»? На пенсию по инвалидности особенно не разгуляешься. Сестра тоже старалась подрабатывать, то официанткой, то уборщицей. Я понимаю, каково ей пришлось — в то время, когда твои подруги бегают по клубам и обжимаются с парнями, она ходила с половой тряпкой и видела кислые рожи тех, кому повезло чуть больше. Нет, пусть я иногда падаю со сцены, и мои коллеги вместо грима рисуют усики фюрера, но пока что тут хорошо платят. Достаточно, чтобы нам хватило на что-то ещё, кроме макарон.

— Разжалобить пытаешься? Думаешь, что у меня жизнь слаще? — почему-то вспыхнула Наталья.

Бывают такие ситуации, в которых надо человеку посочувствовать. Просто по-человечески покивать и постараться утешить. Но потом сравниваешь его проблемы со своими бедами, и понимаешь, что у него не так уж всё и плохо. Да неприятности, но с ними можно жить. А человек продолжает говорить и уже в душе поднимается накипь и неприязнь — у меня же хуже, что он жалуется? И уже не слышишь доводов разума, что у человека и в самом деле беда, потому что с головой погружаешься в свои проблемы, а чужой голос только раздражает и вызывает неприятие. Примерно в такое же состояние погрузилась и Наталья.

— Нет, мне твоя жалость не нужна. Думал, что ты и в самом деле хочешь что-нибудь про меня узнать. Мы же с тобой почти коллеги. Ещё по глотку обделавшихся бактерий? — Петр нащупал бокал и поднял его. — За тебя, королева!

— Подожди. С чего ты взял, что мы с тобой коллеги? Я не танцую стриптиз, занимаюсь гаданием.

— Не злись, я хотел сказать, что мы оба работаем в эротическом жанре.

С каждым словом, с каждой интонацией Наталья раздражалась всё больше. Возможно, это сказывалось напряжение прошлых дней, сеанс с программистом и встреча с тем незнакомцем, но ярость нарастала в геометрической прогрессии. Пусть он слепой, но у него не отбирают ребенка! Далеким отголоском сознания Наталья понимала, что злится напрасно, но ничего с собой поделать не могла. В такие минуты и срываются колючки с языка, о которых потом будешь жалеть.

— Нет, мы с тобой разные люди, работаем в разных сферах. Ты вот занимаешься продажей своего тела…

— А ты?

— А я… — Наталья запнулась, ведь только сегодня она занималась тем же самым. Пусть и с целью заглянуть в далекое будущее, но, по сути, этот накачанный слепец прав!

— Я же и говорю, что коллеги, только твои услуги обходятся дороже.

— Нет, мальчик-проститут, я не такая.

— Я жду трамвая, — подхватил Петр.

Наталья вспыхнула. Рука дернулась сама и там, где недавно раздавался звон стекла, прозвенела хлесткая пощечина. На гладко выбритой щеке расцвел след от пальцев. Петр глубоко вздохнул, отставил бокал и поднялся. Он начал покачивать бедрами в такт музыке.

— Я не проститутка, это у меня такой дар. Надо же как-то зарабатывать!

Петр танцевал. Молча. Он снова перетекал с места на место, подобно живой ртути. Руки крыльями орла возносились и плавно опадали.

— Да и что ты знаешь о моей жизни? Что ты можешь знать? Ты же закрыт в своей ракушке и только кончик высовываешь, когда тебя очередная дамочка снимет на вечер! Ты даже хуже вибратора, потому что он бездушный предмет, а ты вынужден по-рабски глотать обиды и засовывать чувства глубоко и надолго.

Петр танцевал. Плечо вверх, нога отходит в сторону. Большие пальцы рук задевают повязку и чуть приспускают её, дразня женское воображение. Мышцы живота развиты как у косаря. Кисти рук двигаются так плавно, словно они без костей.

— Вообще-то я с тобой разговариваю! Не смей от меня отворачиваться! Сядь на место!

Музыка звучала мягко, также мягко и легко перемещалось тренированное тело. Налево, направо, поворот. Казалось, что он сам музыка, это от него идут звуковые волны, плавные, завораживающие.

— Если не сядешь, то я пожалуюсь на тебя менеджеру! Сядь, я сказала!

Наталья раздражалась всё больше и больше. Казалось, что Петр это чувствовал и старался поддразнить ещё, разгорячить её, чтобы она выплеснула весь гнев, всю злость, которая клокотала внутри. Он танцевал, замирал на миг и тут же двигался дальше. Вверх, вниз, влево, вправо. Наталья выплеснула на него содержимое бокала и только тогда он остановился.

— Спасибо, моя Мальвина, ты остудила жар. Как мне отблагодарить тебя? Хочешь, я сделаю небольшой массаж? Для коллеги ничего не жалко.

— Прекрати издеваться! Я сейчас действительно пожалуюсь менеджеру, и ты вылетишь со своего тепленького места.

Петр улыбнулся. Так же мягко, как и танцевал. Такая улыбка бывает у младенца, когда ему снится что-то хорошее.

— А может, ты и права. Я действительно превращаюсь в раба на этом месте. Я совсем недавно крушил челюсти и неплохо зарабатывал, а теперь я живой вибратор. Теперь я существо, которым может помыкать всякая… женщина, которая зарабатывает чуть больше, — Петр сдержался и проглотил то слово, что чуть не сорвалось с губ.

— Да ты… — Наталья задохнулась от ярости.

Рука схватила сумку, оттуда вылетела пятитысячная купюра и удобно устроилась в повязке стриптизера.

— Ни в чем себе не отказывай. Я прекрасно провела время. Прощай, — Наталья кинулась прочь из комнатки.

В затемненном зале было уже довольно много народа. Звучала паршивая музыка. Продажное мясо толкалось среди алчных покупательниц. Наталья отбросила галантно протянутую мужскую руку и поспешила на выход. На счастье официанта Кирилла он ей не попался на пути. Гардеробщик подал шубку, но так и не дождался чаевых, огорченно надул губки. Наталья сдержалась, хотя внутри всё горело. Она выскочила на улицу и вдохнула холодный воздух.

Морозец чуть охладил разгоряченный лоб. Но внутри всё клокотало и просило выхода. Да как он посмел? Да кто он такой? Да она…

И где-то внутри маленький, но ужасно противный голосок пел о том, что он прав, что она тоже проститутка, только более дорогая. Никаким даром это не оправдать — она тоже продает себя за деньги.

Желтое такси остановилось сразу же, как только Наталья махнула рукой. Наталья передала деньги, назвала адрес и уткнулась лицом в ладони. Плечи затряслись от рыданий. Пожилой водитель тактично молчал, уверенно вел машину и изредка поглядывал на плачущую пассажирку.

Слезы текли ручьем и смывали накопившуюся злость, ненависть и неприязнь по отношению к людям, к своей жизни. Наталье становилось легче с каждой упавшей каплей. Она почти успокоилась, когда шофер сказал о прибытии к месту назначения. Наталья вышла.

Несколько шагов и она возле своей машины. В бардачке лежали салфетки — нельзя же такой показываться перед Сережкой. Если бы она смотрела в зеркало заднего вида не на свои покрасневшие глаза и припухшие веки, а назад, на пятьдесят метров, то смогла бы увидеть неприметные серые «Жигули» двенадцатой модели. А если бы не плакала в такси и следила за дорогой, то заметила, что эти «Жигули» сопровождали её от самого клуба.

Встреча с адвокатом

Утром Наталью разбудил аромат свежесваренного кофе, запах яичницы и поджаренных тостов. Она улыбнулась с закрытыми глазами — Сережка хозяйничал на кухне и готовил завтрак. Наталья сказала ему, что берет два дня отгула, и сын всё понял. Понял, что мама устала и ей нужна его забота.

Наталья потянулась, и с радостью отметила, что во всем теле не осталось и капли усталости. Будущее казалось таким светлым и радостным, несмотря на неприятности. Петр всё-таки смог сделать своё дело и утешить её. Пусть она выплакала все эмоции, зато на душе стало так легко, будто её вынули из тела, постирали, высушили и засунули обратно. Она ощутила неловкость оттого, что вчера так психанула на Пьеро, ведь он ни в чем не виноват. Надо будет заскочить и извиниться.

Наталья не смогла сдержать смешка, когда услышала, как Сережка напевает на кухне знакомую песенку. Она иногда мурлыкала её, когда готовила что-нибудь вкусненькое.

— Я стою у печи, не печалясь, а печалиться что у печи? Сам себе я на кухне начальник, сам себе я хозяин, апх-чи, — пытался басить сын, но голос всё равно срывался и не получался образ пройдохи-повара из старого фильма.

— А чем сегодня порадуют самую любимую мамулю? — Наталья громко дала понять, что уже проснулась и готова к разнообразным сюрпризам.

— Яичница, тосты и горячий кофе. Если не встанешь в ближайшие три минуты, то останется холодная яичница, ледяные тосты и чуть теплый кофе. И тебя ещё ждет небольшой подарок, — раздался с кухни голос сына.

— Подарки я люблю! Уже бегу, — Наталья накинула халат и выскочила в коридор.

Вряд ли в этой растрепанной, заспанной женщине можно узнать подтянутую и строгую гадалку, какой её видят клиенты. Да и все мы в домашней обстановке отличаемся от тех, кто мы есть на работе. Нет, есть такие люди, которые в рабочее время ходят в трусах и тапочках, а есть и те, кто вовсе безо всего. Но мы говорим не о тренерах по плаванию и о моделях художников. Наталья почесала светлое гнездо на голове и уселась на стул в небольшой кухне. Люминесцентная лампа освещала тумбочку под телевизором, высокий столбик холодильника, на дверце которого в хаотичном беспорядке налеплены магнитики.

Сын хлопотал возле белой плиты. На ней шкворчала сковорода с шлепками разбитых яиц. Стопка тостов с поджаристой корочкой возвышалась над баночкой малинового джема. Джем всегда был слабостью Натальи, ещё с той поры, как вместе с бабушкой делали запасы на зиму.

Сережка с важным видом короля официантов разложил по тарелкам глазунью, придвинул тосты и налил матери ароматный напиток. Потом загадочно подмигнул и вышел. Вернулся он уже с бравурным маршем, исполняемым губами, а в руках нес огромный букет алых роз.

— Ух ты, это ты купил? — ахнула Наталья.

— Нет, у меня не достаточно для этого карманного финансирования, но я откладываю, так что следующий букет будет от меня. Это утром принес курьер. Тут есть записка, читай. Желательно вслух, мне тоже интересно.

Белый конвертик с надписью «Самой очаровательной женщине на свете». Хм, приятно. А с другой стороны — что там внутри может таиться? Приглашение на бал или пакетик «сибирской язвы»? Мда, Наталья сделала для себя пометку поменьше смотреть телевизор. Наталья открыла конвертик, на свет показался плотный прямоугольник с отпечатанными буквами, пробежалась глазами по строчкам и засунула бумажную весточку обратно.

— Что-то не так? — Сережка обеспокоенно взглянул в лицо матери, на которое словно набежала тень.

— Нет, всё нормально, это поздравление от директора нашего отдела. Я заключила важную сделку, добыла отличного клиента, вот он и прислал в качестве поздравления. А ты молодец, балуешь старушку-мать, — Наталья заставила себя улыбнуться.

Из кухонного шкафчика показалась ваза, струя воды заполнила её на треть, и шикарный букет занял часть стола. По кухне прокатились волны розового аромата.

— Ну, какая ты у меня старушка? Перестань. Мне все друзья завидуют, что у меня такая молодая и красивая мама. Некоторые даже сначала принимали за старшую сестру. Так что зря ты на себя наговариваешь. А ты не прочитала записку.

— Да что там читать-то? Наталья Георгиевна, от лица всего коллектива выношу благодарность за хорошо проделанную работу. Всё как обычно.

— Но раньше таких цветов не приносили.

— Так раньше такого клиента не было, — улыбнулась Наталья. — Ты ешь давай, а то в школу опоздаешь.

Сережка шутливо отдал честь и торопливо засунул в рот остатки яичницы. Он шустрым зайчиком метнулся в свою комнату и вскоре вышел, таща за собой сумку с учебниками.

— Мам, с тобой точно всё нормалёк? Я знаю, что ты берешь отгулы только когда вообще никакая.

— Да, на этот раз всё нормально, не переживай. Порадуй меня сегодня хорошими оценками, а не новым синяком. Договорились?

— Я постараюсь, но если…

— Не должно быть «если»! «Если» это для слабаков, ты же не слабак. Я скажу то, что для тебя не новость. Мир не такой уж светлый и приветливый, это опасное, жесткое место…

— Мам, хорош мне «Рокки» цитировать. Я знаю этот монолог, видел у ребят на мотивационных роликах.

Наталья встала из-за стола, расправила воротник куртки и плотнее запахнула вылезший шарф. Сережка недовольно сморщился и попытался вырваться из материнских рук, но не тут-то было. От материнского поцелуя уйти не так-то просто. Наталья чмокнула его прямо в наморщенный нос.

— Ну, ма-а-ам, нельзя без этих нежностей?

— Фу ты, ну ты, ножки гнуты. Ладно-ладно, больше не буду. У тебя есть деньги на обед?

— Да, ещё остались, но от спонсорской помощи не откажусь. Скоро должно выйти дополнение к «Скайриму», так что…

— Держи, — Наталья протянула двести рублей.

— Как-то маловато, я же утром старался.

— А! Ну, если не надо.

— Надо-надо, — Сережка выдернул две бумажки из материнской руки. — Эх, ещё немножко и накоплю на такой же большой букет.

Наталья проводила сына и вернулась к столу. На свет снова вылез белый прямоугольник с жучками-буквами. Всего четыре слова и подпись. Сухие и прямолинейные, как строчки у программы.

«Приглашаю вас на свидание. Тараев».

Что ему ещё надо? Вроде бы всё вчера оговорили, а с подобными клиентами Наталья старалась больше не пересекаться. Работа есть работа, а вот свидание… Это уже что-то выходящее за рамки рабочего процесса. Да и то видение. Вроде бы только отвлеклась, только забылась… Наталья обратила внимание на то, как дрогнула рука, пока она наливала вторую чашку кофе.

На другой стороне прямоугольника оттиснуто название ресторана «Soluxe Club», под ним поставлено время «шесть вечера». Всё, больше никаких пояснений. Пять слов с одной стороны, четыре слова с другой. Словно команды, выплюнутые офицером в сторону своих солдат. Словно пароли для банковских ячеек.

Наталья слышала об этом пафосном ресторане, где барная стойка изготовлена из полудрагоценных камней и считается самой дорогой в Европе. Там за обычный ужин можно спустить пару месячных зарплат среднестатистического россиянина. Неужели этот тип хочет пустить ей пыль в глаза и показать, насколько он богат и влиятелен? Хм. Она вроде бы не девчонка, которая должна писать кипятком от восторга, что её пригласили в столь фешенебельное местечко. Да и видение мало способствовало принятию решения познакомиться ближе.

Прямоугольник порван на мелкие кусочки и отправлен в мусорное ведро. А розы… А розы пусть стоят в вазе, но нужно перенести их в гостиную.

— Ни-че-го я не хо-чу! — голоском принцессы из мультика пропела гадалка вслед бумажным обрывкам.

Наталья прошлась по комнатам, оглядела территорию, подумала — стоит заняться уборкой или навестить знакомого адвоката, чтобы проконсультироваться относительно бывшего мужа и его угрозы. Чаша весов с консультацией перевесила желание навести порядок, и она позвонила в клининговую компанию. И с адвокатом встретится, и квартира будет убрана.

Если букет роз исправил впечатление от прямоугольника с приглашением, то на этом приятные вещи сегодня закончились. Когда Наталья привела себя в порядок и вышла на улицу, то её ждал ещё один «подарок». И тоже с бумажным прямоугольником.

Серебристая «Тойота» стояла на спущенных колесах.

Мало того — на каждом резиновом ободе чернели порезы, около трех сантиметров длиной. Словно у них во дворе появился машинный Джек Потрошитель, и на этот раз его жертвой стала машина Натальи. Будто мало на неё навалилось неприятностей, теперь ещё и это. На стекле, под дворником, лежал запорошенный выпавшим снегом сложенный листок бумаги.

«Оставь его!!!»

Именно так, с тремя восклицательными знаками.

— Что, соседка, кому-то дорогу перешла? — подошел сосед с верхнего этажа, пожилой мужик с морщинистым, как печеное яблочко, лицом.

— Здравствуйте, Алексей Семенович. Да вот, только вышла, а тут это… — Наталья кивнула на раненную машину.

— Полицию надо вызывать. Она у тебя застрахована?

— Да, вот только…

— Что?

— Да дела на сегодня планировала, а тут это. Как же всё не вовремя-то, — пожаловалась Наталья.

— Хреново, все планы к чертям собачьим летят. Но смотри, если день на полицию угробишь, да ещё день на страховщиков, а в итоге выплатят тебе пять-шесть штук за починку, то стоит ли овчинка выделки? — сосед обошел вокруг машины.

— А у вас есть какое-то другое решение?

Наталья видела, как Семеныч чешет рукой затылок. Мужик ушлый, но может и помочь.

— Да мы с мужиками можем отремонтировать. Вон у Лексеича в монтажке сейчас тухло, так что за пару тысяч он тебе сделает все четыре колеса. И это, надо бы накинуть за скорость.

— Этого хватит? — Наталья протянула три зеленых бумажки.

— Вполне, ещё и сдача останется. Так что в следующий раз можем дешевле сделать.

— В следующий раз? — Наталья остановилась. — Что это значит?

Семеныч ещё раз почесал голову. Если подбирать синоним к слову «смущение», то первым в строке вариантов будет стоять «Семеныч». Он кашлянул, сглотнул, собрался с духом.

— Ну, я утром уже видел твои порезы, а также бумажку прочитал. Так что подумай насчет полиции.

Неужели муж начинает давление? Пытается нагнать страха? Наталья постояла в задумчивости полминуты, потом махнула рукой.

— Ладно, Алексей Семенович, доверяю вам ключи. Вечером забегу за ними. Хорошо?

— Хоккеюшки, всё будет в лучшем виде. У Лексеича золотые руки, так что… — сосед поднял кулаки до уровня груди и оттопырил большие пальцы.

Неприятно, очень неприятно. Нет, машину и раньше царапали, да и сама она задевала за столбики и чужие бампера, но чтобы так… «Оставь его»… Оставить кого? Если бы знать — кого оставлять. Может, это муж так «ненавязчиво» намекает, что приходит время отдать Сережку. Или это ревнивая жена одного из клиентов или, что ещё хуже, одна из любовниц, которая подумала, что её меняют на другую? Мысли порхали в голове, как воздушные змеи во время урагана.

Она смогла привести их в порядок только в кабинете у адвоката Портова. Евгений Александрович был сама любезность, ведь он тоже пользовался услугами гадалки и после её предсказания дела пошли в гору.

— Рад видеть вас, Наталья Георгиевна. Чай, кофе?

Плотный человек с залысинами на высоком лбу и набрякшими мешками под глазами радостно улыбался, пока помогал Наталье снять шубку в кабинете. Хотя он всегда улыбался, когда чувствовал запах денег. А эта гадалка вряд ли так просто придет к одному из преуспевающих адвокатов Москвы.

— Нет, спасибо, Евгений Александрович. Я к вам по делу.

— Рад помочь, но…

— Да, конечно, я оплачу консультацию. У меня вот какое дело.

Наталья постаралась как можно короче обрисовать ситуацию с бывшим мужем. Адвокат задавал вопросы касательно заработка мужа, чем занимается, как живет со своей новой женой. Наталья делилась теми крохами информации, которые слышала через пятые руки от своих знакомых. Вроде как занимается бизнесом, хорошо смог подняться. Не пьет, не замечен, не был. Это только с ней он БЫЛ…

— Наталья Георгиевна, скажу вам напрямую — без особого труда можно отсудить ребенка у матери, если она страдает алкогольной или наркотической зависимостью, не работает, ведет разгульный образ жизни, не занимается воспитанием ребенка или грубо обращается с ним. Если же мать вполне положительная и условия жизни, материальное положение у неё примерно равные с отцом, то суд будет решать, с кем из родителей ребенку будет лучше. Вы в последнее время ничем вышесказанным не увлекались? Не провоцировали папарацци на фотосессии?

— Я… — перед Натальей промелькнула череда последних дней. — Твою же ма-а-ать…

Кроме наркотической зависимости ей в вину можно поставить всё, о чем говорил адвокат. Как можно быть такой неосторожной? Она знает о слежке только по детективным фильмам и книгам. Да если какой-нибудь фотограф будет идти за ней следом, то откуда она его узнает? На ум сразу пришел тот человек из ресторана, появилось лишь одно воспоминание, она так и не смогла представить его лицо. Внутри словно пронеслась поземка. Как же всё не вовремя. И почему она раньше не посоветовалась с адвокатом?

— Что-то не так? — поинтересовался адвокат.

— Да, заезжала вчера к одному знакомому. А он… работает в стриптиз-клубе. А ещё перед этим покупала вино в магазине — подруга приезжала. И бизнес у меня…

— Это всё поправимо, если дело дойдет до суда, то мы это решим. Вы же живете в своей квартире? И сын у вас там прописан?

— Нет, я снимаю трешку, но в очень хорошем месте. А прописаны мы у моей мамы в Ярославле.

— А прописаны вы все вместе…

— В однокомнатной квартире.

— Мда, с каждым вашим словом всё хуже и хуже. Но в любом случае — шанс на победу в этом деле всегда есть. Сколько вашему сыну лет?

— Тринадцать.

— А когда будет день рождения?

— В июне, семнадцатого.

— Похоже, что он всё предусмотрел. И права голоса у ребенка ещё почти полгода не будет. Ладно, расстраиваться рано и не такие безнадежные дела выигрывали.

— Неужели всё так плохо?

— Хуже можно придумать, но не стоит, ведь мыслям свойственно становиться реальностью. На самом деле ваш бывший муж прекрасно всё рассчитал… или ему помогли это сделать, чтобы нанести удар именно сейчас. А если он добавит упоминание о вашей работе, то судьи вряд ли встанут на вашу сторону.

— Что же делать? — Наталья не стала картинно заламывать руки, но поземка внутри превратилась в настоящую метель. Папки в коричневом шкафу адвоката начали увеличиваться в размерах.

— Готовить деньги, и чем больше, тем лучше. Если обойдемся пятью миллионами, то это будет считаться счастьем. Скажу прямо — это будет очень тяжелым делом. Если ваш муж сможет перекупить судей, то оно будет безвыигрышным. Что с вами, Наталья Георгиевна? Наталья Георги…

Наталья пришла в себя от резкого нашатырного запаха. Она лежала на диване в кабинете адвоката, а тот подсовывал ей под нос дурнопахнущую вату и брызгал на лицо водой.

— Фух, ну и напугали вы меня. Нельзя же быть такой нервной в наше бешеное время. Как вы себя чувствуете?

Мурашки оцепенения понемногу сходили. Наталья приподнялась на локте и схватила адвоката за плечо.

— Евгений Александрович, если нужно денег, то я достану. Я… я пока не знаю, где их возьму, одолжу или возьму кредит, но я достану. Вы можете мне помочь?

Мужчина немного скривился от боли, когда хватка стала напоминать стальные тиски. Он крепился, но желание вырваться стало для него единственным в эти секунды. Голубые глаза гадалки рентгеновскими лучами пронизывали насквозь, они горели так ослепительно, что адвокат не выдержал и отвел взгляд в сторону.

— Я буду стараться изо всех сил.

Наталья откинулась на спинку дивана, полежала несколько секунд, смотря в потолок. Адвокат видел, как её лицо затвердело, будто оно превратилось в каменную маску. Заострился носик, четче прорезались скулы. Решительный взгляд, брошенный на него, мало напоминал растерянное блуждание зрачков несколько секунд назад. Холодный и расчетливый. Это был взгляд королевы.

— Хорошо. Тогда я на вас рассчитываю. Простите мне секундную слабость. Что-то так всё неожиданно навалилось. Андрей обещал придти за ответом через три дня. Не зря же говорят, что понедельник день тяжелый, — горько усмехнулась Наталья.

— Всего доброго, Евгений Александрович. Я буду ждать вашего звонка. Как что-нибудь прояснится…

— Да-да, конечно, Наталья Георгиевна. Не расстраивайтесь так сильно. Всё может образоваться лучшим образом, — адвокат чуть согнулся, будто фаворит перед вдовствующей королевой.

Наталья вышла на улицу в смятенных чувствах. У неё была определенная сумма, но её не хватит? Обратиться снова к бывшему бандиту? «Нэт чэловэка — нэт праблэмы!» Страшно, он потом может начать шантажировать и тянуть из неё деньги. А если ещё занять? А у кого? У Агафониных? Они только недавно новую машину купили, так что не вариант. У клиентов занимать совесть не позволяет. Хотя…

Женщина одернула шубку, подошла к проезжей части и подняла руку. Машина с шашечками на боку подъехала так быстро, словно ждала в засаде. До шести вечера ещё нужно посетить косметологический салон и парикмахерскую.

Она снова погрузилась в размышления и не заметила серые «Жигули», которые следовали за такси через две машины.

Свидание

Женщина, которая вышла из серебристой «Тойоты» должна выходить минимум из «Лимузина». Модельные агенства должны лежать у её ног, а королевы красоты со слезами протягивать свои короны. Именно такая мысль возникла у парковщика «Soluxe Club», когда он принимал ключи у создания, больше похожего на ангела.

Молодой человек застыл на пару секунд, и Наталья улыбнулась, видя его замешательство. Значит, определенный эффект достигнут, раз этот парнишка уронил челюсть на асфальт. Потом он всё-таки принял ключи и дернул крыльями носа, втягивая запах прошедшего небесного существа. И в этом Наталья постаралась — аромагия должна быть сногсшибающей.

В квартире всё блистало чистотой, на ужин Сережке она прихватила из кафе картошку с мясом. Потом умчалась в салон красоты и пропала там на два часа. Чуть меньше времени заняла парикмахерская. Пусть кошелек похудел ещё на несколько бумажек, зато теперь она готова поразить того, кто пригласил её на свидание. Лучшее черное платье должно подчеркнуть белизну кожи и волос. Наталья отметила то, что и швейцар проводил её масляным взглядом. Она богиня. И в этот вечер она знала, зачем и на что шла.

Несмотря на видение, несмотря на принцип больше никогда не встречаться с клиентами, несмотря на противление души — Наталья через всё перешагнула, лишь бы не отдавать сына. Вариант с бывшим бандитом она оставила на самый крайний случай. На самый-самый крайний.

Симпатичная девушка-хостес встретила Наталью такой улыбкой, как будто та только что принесла ей выигрышный лотерейный билет. С первых шагов по серому мрамору Наталья ощутила легкий трепет — могла ли она когда-нибудь такое увидеть в Ярославле? Словно зашла в музей-усадьбу к какому-то знатному лорду, или вообще принцу. Богатство и пафос царили на уже входе. А что же будет внутри? Охранника, стоявшего недалеко от входа, можно спокойно ставить на ринг против гориллы и то — придется переживать за здоровье гориллы.

— Здравствуйте, рады приветствовать вас в нашем ресторане. У вас заказано?

— Посмотрите на Сазонову. Скорее всего, мой собеседник записал меня под ней.

Узнав фамилию посетительницы, хостес расцвела ещё больше. Она грациозно проводила Наталью в царство мрамора, красного дерева и позолоты. Картины, резьба, изразцы и шикарные люстры — всё призывает к тому, что человек здесь должен не просто насыщаться, а ещё и понимать, что огромные счета берутся не просто так.

Счастливая девушка-хостес проводила Наталью за крайний столик к окну и пожелала хорошего аппетита. Из окна открывался прекрасный вид на Белый дом, триколор на шпиле трепетал крылом огромной птицы.

Наталья поглядывала на сидевших в ресторане людей. Мужчины в строгих костюмах, женщины тоже в деловой одежде. Играет негромкая музыка, неслышными тенями скользят официанты. Бармен за разноцветной каменной стойкой протирает бокалы. Наталья даже не притронулась к меню, решила оставить выбор на вкус собеседника.

Ровно в шесть часов вместе с хостес показался и Тараев. Вот не умел он носить костюмы. Не умел и точка. Даже этот темно-синий, сшитый точно по меркам, выверенный до миллиметра костюм и то сидел как-то мешковато на сутулой фигуре. Юрий Валентинович не смотрел по сторонам, его взгляд с первых шагов по мрамору приковался к белокурому ангелу. Поэтому он споткнулся на ступеньке и чуть не налетел на стилизованного крылатого льва, который издевательски щерил пасть на своей площадке.

— Приятного вечера. Надеюсь, что вам понравится в нашем заведении, — прощебетала хостес и оставила пару наедине.

Наталья смотрела на него внимательно. Невзрачный, с длинным носом и покрасневшими глазами. Программист. Видно, что над ним поработали стилисты, но простота и неуверенность проглядывали сквозь наведенный лоск. Ему бы за мониторы и клавиатуры — вот там он Бог, а здесь…

— Здравствуйте, Наталья Георгиевна. Вы п-п-прекрасно выглядите, — пробормотал Тараев и протянул небольшой букетик, который прятал за спиной.

Ландыши. Среди января. И так ароматно пахнут.

— Мои любимые, спасибо. Также спасибо за утренний букет, но домой приносить его не стоило, — улыбнулась Наталья и погладила цветы по белым колокольчикам. — Я вижу, Юрий Валентинович, что вы очень постарались собрать обо мне максимум информации. И адрес узнали, и настоящее имя.

— В наш век технологий с-собрать информацию о ком-либо не очень трудно, гораздо труднее этой информацией правильно воспользоваться.

— Здравствуйте, меня зовут Катерина и я ваш официант. Могу вам что-нибудь порекомендовать? — возле столика материализовалась худенькая девушка в белой рубашке и черной юбке-фартуке.

— Я здесь впервые и положусь на вкус своего спутника, — чуть улыбнулась Наталья.

У программиста чуть дернулось веко. Так среагировал на «спутника»? Что же, очевидно, Наталья на правильном пути. Что это — любовь с первого взгляда? Или, как написал бы циничный автор женского романа, который с упоением читают прекрасные представительницы планеты Земля — любовь с первого раза?

— Тогда обойдемся без меню. Нам, пожалуйста, два салата из красного цикория, руколлы и остального. На второе пойдет камчатский краб с сыром. Наталья Георгиевна, увы, напиток вам придется выбирать самой, — программист блеснул глазами.

Его губы чуть дрогнули, словно пытались растянуться в улыбке. Вот это женщине не очень понравилось. Даже если он собрал информацию, то не нужно выставлять её напоказ. Что же, получите и распишитесь.

— Будьте добры минералку, — Наталья перевела взгляд с официантки на Тараева и доверительным шепотом добавила. — Я сегодня за рулем, поэтому самогончик добухаю дома.

— А мне «Колодец дракона», пожалуйста, — смущенно проговорил Юрий Валентинович.

Официантка одобрительно улыбнулась Наталье, забрала кожаные папки меню и упорхнула в сторону кухни.

— У вас острый язык.

— Извините, если поранила вас.

Тараев потупился, положил руки на стол и начал разглядывать пальцы, как будто ничего интереснее и познавательнее никогда не видел. Пауза затягивалась, и Наталья решила взять бразды разговора в свои женские руки.

— Юрий Валентинович, скажите, а для чего вы меня пригласили? Чтобы накормить, напоить и проводить домой? Или у вас есть далеко идущие планы? Я же вам вроде бы всё рассказала по вашему вопросу.

Тараев шмыгнул носом. Он исподлобья взглянул на Наталью и не смог выдержать взгляда. Уставился на парковку перед рестораном, где дворник очищал от падающего снега дорожку. Опять повисла неловкая пауза, наконец, программист сжал пальцы так, что костяшки побелели и сравнялись цветом с лежащей салфеткой.

— Нет, я вас п-пригласил, чтобы познакомиться поближе и п-получше узнать друг друга.

— Мы с вами познакомились очень и очень близко. Настолько, что многие знакомые никогда так не сближались. В чем же причина встречи?

Наталья знала, в чем причина, но тут в дело пошло женское коварство, смешанное напополам с кокетством. Ядерная смесь, созданная, чтобы заставить мужчину произнести нужные слова. То самое, которое заставляет мужчин покупать шубы и приобретать ненужные, но такие милые и очаровательные вещицы.

Приятно видеть, как мужчина, который в скором времени станет мультимиллионером, мнется и мямлит. Это потом он станет управляющим многофункциональной фирмы, которая будет заниматься полным набором услуг для компьютеров, начиная от изготовления и заканчивая программным обеспечением. Уже сейчас он жесткий управленец и не позволяет себе мягкости по отношению к подчиненным, но в дальнейшем станет вообще из металла. Порядок на фирме будет строже военного, но и зарплаты в разы больше, чем на других фирмах. Зато этот жесткий управленец сейчас смущается и краснеет. И перед кем?

Наталья одернула себя: «Как это перед кем? Перед богиней, конечно!»

— Чтобы провести время в компании очаровательной женщины, которая занимает мои мысли п-последнее время. Такой ответ вас устроит? — Юрий Валентинович немного раздраженно посмотрел на неё.

Понятно, он из той породы мужчин, которые не любят, когда ими командуют. Однако нужно показать, что и она знает себе цену…

И он эту цену тоже знает…

Наталья тряхнула волосами, словно выкидывая противную мысль из головы. Почему-то эта мысль была озвучена голосом Петра.

— Этот штамп вы словно взяли из какого-то дешевого бульварного романа. Но ладно, сделаем вид, что я поверила. Может, расскажете немного о себе? Или вы хотите послушать меня? Хотя, судя по вашей осведомленности, вы и так всё обо мне знаете.

— Зачем вы так говорите? — у Юрия дернулась щека. — Я… я, в самом деле, много думал о вас.

— Юрий Валентинович, мы с вами оба взрослые люди. У меня есть сын, которому тринадцать лет, есть небольшое дело, благодаря которому я заглядываю в души людей и вижу их природу. Я видела много пакости и грязи, так что теперь не верю в романтику и благородные позывы.

Дворник снова привлек внимание Тараева. Наталья видела на его лице борьбу — встать и уйти, или пересилить себя и досидеть с этой колючей особой. Она решила сбавить обороты.

— Не обижайтесь, Юрий Валентинович. Но я действительно перестала верить в чудеса. Да и вы тоже, когда начинали карабкаться наверх, очень много пережили. Вы же из Казани уехали не просто так.

Тараев дернулся, будто под стул провели двести двадцать вольт и неожиданно подключили. Некрасивое лицо скривилось, как у человека, который первый раз пробует лимон.

— Вы это тоже видели?

— Да, не только вы один умеете собирать информацию. Однако вам не о чем беспокоиться, я видела лишь этот момент, остальное скрыто за семью печатями. Да и не до прошлого мне было, я смотрела в ваше будущее.

Программист опустил напряженные плечи. Чуть заметно выдохнул. Наталья покривила душой, но она и так слишком много сказала. Зато теперь он не соврет о своем прошлом — мало ли что она ещё могла увидеть.

— Да, я из Казани. Воспитывался в детском доме, родителей своих не помню, так что подхожу под определение «сирота казанская», — горько усмехнулся Тараев. — С детства интересовался техникой, а когда бывший воспитанник детского дома, а тогда «новый русский» Шабаев подарил детскому дому десяток компьютеров от компании «Миникоп»… В общем, я изучил ту старенькую модель от и до, чуть ли не спал возле неё. Пока другие играли, я изучал компьютерные языки, до сих пор иногда снятся Паскаль и Бейсик. Возле компьютера меня и заметил наш физкультурник Кириллыч. Светлая ему память.

— Он умер?

— Да, как-то на пробежке с другими ребятами сел на скамеечку на стадионе и уснул. Навсегда. Но в то время я уже работал с его другом и одноклассником Сергеем Валерьевичем Потаповым. Вместе мы открыли маленькую фирму по полиграфическим услугам. За несколько лет более-менее расширились, наняли ещё нескольких ребят, основали компьютерный магазин и попали в поле зрения тех людей, которые любят вкусно пожрать, но не любят работать.

Наталье пришел на ум Антон Валерьевич, бывший бригадир тех, кто «любит вкусно пожрать, но не любит работать». Раскрутился он не плохо, а после «отошел от дел» и особенно не высовывался. Она попыталась вспомнить того человека, который к ней подходил в ресторане и снова тщетно. Лицо казалось смазанным, словно на картине, попавшей в воду.

Тараев замолчал на несколько секунд. Официантка Катя поставила перед ними два белых блюда, в центре которых возвышалась причудливая фантазия повара. Креветки были столь огромны, что походили на круассаны. Листочки красного цикория лежали лепестками розы, словно их выдернули из утреннего букета и положили на тарелки.

— Сначала брали немного и пару раз даже защищали от других бандитов. Хотя, может быть, они сами и организовывали эти постановки. Потом же захотели забрать наш бизнес себе. Представляете? Шесть лет работать и отдать всё просто так. Лишь потому, что кому-то захотелось больше денег. Это всё равно, что отдать своего ребенка чужому дяде.

Теперь пришла пора вздрагивать Наталье. Она чуть не подавилась зеленым лепестком рукколы. Он про это тоже знает? Неужели он знает о ней всё? Она потянулась за бокалом минералки, украдкой поглядывая на программиста, но Юрий смотрел в окно, словно там проносилась его прошлая жизнь.

— Пришлось срочно продавать свое детище и бежать из Казани. Увы, мой компаньон замешкался… Но я успел вывезти его семью и сейчас они работают вместе со мной. Его дочь Ильсия даже руководит одним из отделов.

Наталья видела в его воспоминаниях, как четыре человека морозной декабрьским вечером выезжали из Казани в тентованном полуприцепе за паллетами с ламинатом. Как они три часа тряслись по ухабам, и Юрий пытался укрыть пальто черноволосую женщину и двух девочек. Тогда одна из них была не старше Сережки. Наталья уже чуть иначе взглянула на программиста. Не такой уж он и сухарь, каким хочет казаться.

— Вы молодец, что не оставили их. А в Москве начали всё с нуля?

— Не совсем. Мы же успели продать фирму и на вырученные деньги открыли здесь небольшой магазинчик. Правда, здесь и возможностей больше и с бандитами не так, как в Казани. Тут вместо группировок начали принимать власть госорганы и под их теплым, но немного жадноватым крылышком мы и развились. Я серьезно увлекся программированием и сколотил неплохую команду. Мы сейчас разрабатываем настолько простой функционал, что работать с компьютером сможет и слепой. Это будет прорыв в мире информационных технологий.

— У меня есть знакомый парень, который почти слеп. Он тоже сможет работать на компьютере?

— Конечно, сможет. У меня же двое совершенно слепых человек работают, так что и он сможет. Если знаком с основами программирования, то я могу даже найти ему место не среди рядовых. Но начальник я строгий и могу за три оплошности попросить поискать работу в другом месте.

— Спасибо, можно я сообщу ему о вашем предложении?

— Конечно можно. Для вас…

— Хоть звездочку с неба, — улыбнулась Наталья. — Он хороший, вряд ли будет допускать оплошности.

— Тогда передайте ему вот эту визитку. Чувствуете шершавые точки на бумаге? Это шрифт Брайля, он без посторонней помощи сможет набрать меня.

— Спасибо, я обязательно передам ему.

— Приятного аппетита, — официантка Катерина поставила на стол большую тарелку с лежащим среди долек лимона красным крабом.

Казалось, что это чудовище сейчас встанет на многочисленные ножки и кинется прочь из ресторана. Возможно, даже ущипнет дворника, который продолжал чистить снег за окном.

— Ого, да этот монстр меня сам может съесть, — улыбнулась Наталья.

— Я вас смогу защитить, — тоже улыбнулся программист, и у него оказалась на удивление приятная улыбка. Словно лучик солнца прорвался сквозь тучи московского неба и скользнул по некрасивому лицу.

— Вы перестали заикаться. Или у вас это было нервное?

— Вы правильно заметили. Это действительно нервное. Я дико смущался, когда шел сюда. Вы красивая женщина и я…

— И вы влюбились с первого взгляда?

— Нет, я захотел узнать о вас больше. Пока общались, напряжение пропало. Вы умеете располагать к себе.

— А как много вы узнали обо мне?

— Не очень много. Адрес, имя, про сына. Кстати, он классно играет в «Скайрим». Немного про ваши дружеские отношения с Анной Агафониной. Вот и всё. Я думаю, что вы сами можете про себя рассказать гораздо больше. Расскажете то, что считаете нужным.

— Хорошо, а вы сможете с этим зверем справиться? В награду за разделку дракона я поведаю вам быль о своей жизни. Согласны на такую сделку?

— Где нужно подписать? — Юрий снова улыбнулся. — Может, перейдем на «ты»? Мне так удобнее общаться.

— Отлично, перейдем на «ты». Значит, слушай, — Наталья отпила из бокала и начала рассказывать.

Почему она рассказала этому невзрачному человеку всю свою прошлую жизнь? Она и сама не знала. Может, оттого, что ей надо было выговориться хоть кому-то, кроме подруги? А может он внушал ей доверие? Даже не смотря на то видение, которое иногда возникало у неё перед глазами, она чувствовала, что он её не обидит. По крайней мере, пока.

А дальше? А что будет дальше? Она и сама не знала. Наталья помнит, как одна умная женщина в своё время сказала, что «как бы мы не бегали от своей судьбы, она все равно нас догонит, да ещё и мешком по голове долбанет». У неё есть время до реализации этого видения. Сколько? Она и сама не знала, но знала, что успеет. Обязательно успеет.

Вечер прошел непринужденно, оказалось, что у них очень много общего. Слушают похожую музыку, любят театр и балет. Наталья почти забыла, зачем она пришла на это свидание, так её поглотило общение с этим человеком. Она уже перестала замечать его некрасивое лицо, общалась спокойно и непринужденно, словно со старым другом. Он тоже за вечер ни разу не заикнулся.

Краб на тарелке был уже разделан, а кусочки помещены в панцирь лишь для красоты. Наталья впервые ощутила разницу между «крабовыми палочками» из магазина и настоящим крабовым мясо. Палочки отчаянно проигрывали. Поедая бело-розовую мякоть, она поймала себя на мысли, что это самый хороший вечер в её жизни. Даже с подругой ей не было так спокойно, а с Анной они многое пережили.

— Юрий, спасибо тебе за такой чудесный вечер. Ужин был прекрасен, цветы чудесны, а ты…

— А я вообще выше всяких похвал? — подхватил Юрий.

— И это можно утверждать ни капли не сомневаясь. Я удивляюсь — как тебя, такого доброго и умного, ещё не захомутала какая-нибудь московская львица. Лакомые куски подхватываются на лету, а ты до сих пор одинок. В чем причина?

— В работе, — просто ответил программист. — Я же трудоголик каких мало, вот и женился на работе. Нет, я видел взгляды сотрудниц, но не принимал их всерьез.

— И зря. Уверена, из тебя получится хороший супруг и прекрасный отец для маленьких Тарайчиков. Ещё раз спасибо за ужин. Всё было великолепно.

— А мы… — замялся программист, когда Наталья поднесла букет ландышей к лицу и вдохнула аромат.

— Да?

— А м-мы ещё увидимся?

— Не надо так волноваться, Юрий. Я думаю, что увидимся и в скором времени, — Наталья сверкнула глазами, сделала голос как можно ниже, в общем, пустила в ход всё «колдовское обаяние».

— Тогда… Тогда я могу вас, то есть тебя, п-пригласить в воскресенье в театр? — для полной картины смущения Юрию недоставало лишь покраснеть. Хотя нет, уши у него алели ярче лепестков красного цикория.

В воскресенье? А в понедельник муж придет за ответом… Надо за это время полностью влюбить в себя этого некрасивого человека и попросить его раскошелиться на немаленькую сумму денег. Наталья ласково улыбнулась и ещё раз поднесла ландыши к лицу.

Он смотрел на неё выжидающе, так смотрит верный пес на хозяина. Наталья поднялась с места и молча пошла по залу. Юрий торопливо вынул из бумажника несколько красно-коричневых купюр и положил их возле тарелки.

Цоканье каблучков по мрамору привлекло внимание многих мужчин, которые смотрели, как красивая белокурая женщина плывет по залу. Именно плывет, поскольку движения были настолько грациозны и полны изящества, что жены и любовницы запшикали на своих избранников, чтобы напомнить о своем существовании. Некоторым из мужчин ещё предстояло ответить за эти взгляды.

Юрий догнал Наталью у гардероба. Монстрообразный охранник спокойно смотрел, как мужчина взял женщину под локоток.

— Наталья, вы… то есть, ты не ответила по поводу воскресенья.

— Юрий, я оставляю тебе возможность забрать твое предложение назад. Нет-нет, не протестуй! До воскресенья ещё есть время. Ты позвонишь в одиннадцать и скажешь — не раздумал ли встречаться. Уверена, что телефон ты тоже знаешь. А сейчас мне нужно ехать. Ещё раз спасибо за прекрасный вечер.

— Может, я тебя сам отвезу? А мой шофер отгонит твою машину? — Юрий хватался за любую возможность ещё немного побыть с Натальей.

— Нет, я должна поехать одна. Дай мне время подумать над этим вечером и понять — нужна ли нам ещё одна встреча.

Наталья вышла на улицу, где уже грелась её подогнанная «Тойота». Парень-парковщик завистливо взглянул на Юрия. «Везет же некоторым, с такими женщинами общаются!» — читалось на его лице.

— Нужна, я уверен, что нужна. Ты удивительный человек, — говорил Юрий, запахивая пальто.

Он с ножом в руке…

— С тобой так просто и легко, — продолжал Тараев.

Она в халате и зажимает живот…

— Так бы и стоял рядом с тобой, под этим снегом, под этим светом фонарей. Я чувствую себя, как влюбленный мальчишка!

С ножа капает красная жидкость, такая же сочится сквозь пальцы…

— Наталья, спасибо тебе за то, что разбудила во мне все эти чувства. Я думал, что давно о них забыл…

Юрий долго ещё что-то говорил, сжимая в руке теплую ладошку Натальи. Его речь была сбивчивой, он запинался, а Наталья отчаянно старалась прогнать из мыслей образ будущего.

— Юрий, мы так с тобой и простоим, а мне нужно ещё в одно место заехать. До воскресенья… и, на всякий случай, прощай, — Наталья освободила ладонь и подошла к своей машине.

— До воскресенья! Я обязательно позвоню! — крикнул вслед некрасивый мужчина и посмотрел, как отъезжала серебристая «Тойота».

— Ощень харошьий жьенщина. По глазам видна. У маей Зухры глаза черный, но тожье харошьий жьенщина. Вот и этот тожье такой, — рядом с программистом остановился дворник.

Программист улыбнулся, похлопал дворника по плечу и вышел на дорогу. Тут же подъехал черный «Мерседес» и Юрий скрылся в его глубине.

Наталья вела машину и думала о грядущем. С понедельника начнется муторные тяжбы с мужем за сына, а в воскресенье она должна заручиться поддержкой этого программиста. Она не сомневалась, что он позвонит, но женское кокетство должно заставить мужчину немного поволноваться. Если добыча сама идет в руки охотника, то охота не представляет совсем никакого интереса, а все мужчины по натуре своей охотники.

Она заехала ещё и к Петру. Вызвала его, смущенно извинилась за свое прошлое поведение и передала небольшой конвертик с шероховатыми точками. Она сообщила о предложении Юрия, улыбка расцвела на лице Петра, подобно цветку, который распускает лепестки навстречу солнцу. Наталья выслушала слова благодарности и вышла наружу. От неё не укрылся неприязненный взгляд, который бросил официант Кирилл, но она не придала этому значение. В конце концов, она не золотой червонец, чтобы нравиться всем. Она сегодня довольна, несмотря на проколотые колеса и тревогу за будущее.

С таким приподнятым настроением Наталья отправилась домой. Когда женщина зашла в квартиру, то её встретила темнота и тишина, только кот выбежал на встречу. Скорее всего, Сережка уже спал, поэтому она на цыпочках прокралась в ванную, смыла макияж и нырнула в прохладные объятия кровати.

Сегодня день прошел хорошо, настроение отличное, может, поэтому она не заметила замершие недалеко от её дома «Жигули» двенадцатой модели. Машина проводила её от клуба «Каприз» и приткнулась во дворе. Водитель дождался, пока Наталья выйдет из «Тойтоты» и зайдет в дом. Только после этого серая дверца открылась…

Неприятности

Утром шаловливый солнечный зайчик перепрыгнул с подушки на волосы Натальи, с трудом выпутался из них и медленно заскользил по лицу. Где-то за стенкой жужжал мотор перфоратора, словно ввинчивал сверло в мозг, а не в кирпич. Наталья потянулась и уклонилась от назойливого лучика. Она немного поворчала на соседа, который в десять утра вздумал заниматься ремонтом, и пошла в ванную.

Сегодня завтраком не пахло, никакого намека на что-либо съестное. Этим возмутился и Мурлок. Он терся у ног и требовательно заглядывал в глаза. По шкале противности его мяуканье можно сравнить с жужжанием перфоратора. Чтобы избавиться хотя бы от одного звука, Наталье пришлось насыпать корма коту. Она постояла несколько секунд в задумчивости — не насыпать ли корма ещё и соседу, чтобы он успокоился? Однако тот предпочитал жидкую взятку, поэтому безбоязненно продолжал издеваться над стеной.

— Сережка, что на завтрак приготовить? Яичницу будешь или «Геркулесом» подавимся?

Вот же засоня, даже не отзывается.

— Ну, ничего, сейчас яичницу с колбасой приготовлю — мигом выскочишь! — Наталья полезла в холодильник за продуктами и замерла у распахнутой дверцы.

Картошка с мясом, которую она брала накануне, так и стояла в пластиковом контейнере. А вещи? Наталья вышла в прихожую. Сережкиной куртки на вешалке не было. Не обнаружилась она и в шкафу, куда Сережка иногда её убирал.

Словно игла вошла в сердце Натальи. Она кинулась в комнату сына, предчувствуя недоброе, и предчувствие её не обмануло — кровать сына аккуратно застелена, так, как это сделала приходящая домработница. Сам бы Сережка никогда так ровно не смог застелить.

Давным-давно, ещё в раннем детском возрасте, родители взяли Наталью в лес за ягодами. Так получилось, что мама отошла за ель и скрылась с глаз трехлетнего ребенка, который нагнулся за ягодкой. Когда же маленькая Наташенька выпрямилась, то на полянке она была одна. Чувство беспомощности, обиды и одиночества накатило с такой силой, что она разревелась и смогла успокоиться только на руках подбежавшей мамы.

Вот именно такое же чувство Наталья испытала и сейчас. Растерянность, беспомощность и одиночество. Куда бежать? За что хвататься? Где его искать? Телефон! Есть же телефон. Она схватила прямоугольную коробочку и трясущимися пальцами нажала на Сережкин номер. Раздались первые гудки, и в то же мгновение послышался скрежет ключа в замочной скважине.

Наталья подбежала и распахнула дверь. На пороге стоял Сережка, он слегка опешил, когда мать втащила его в квартиру и крепко обняла.

— Ты чего? — сын хмуро взглянул на Наталью, когда она выпустила его из объятий.

— Как чего? Ты где был? Почему не сказал, что не будешь ночевать дома? С тобой всё в порядке?

— Мать, я уже не маленький, чтобы за меня волноваться. Если задерживаюсь где-то, то по делу, — Сережка хмыкнул, разделся и повесил куртку на вешалку.

— Может, кто-то забыл, что ему ещё тринадцать? Может, напомнить ремнем по заднице, что мама волнуется, когда сын где-то пропадает? Где ты был? — Наталья схватила его за локоть, прежде, чем он отошел.

Глаза сына сверкнули как два аквамарина, когда Наталья заикнулась о ремне. Он вырвал руку из её ладони, приблизился, и в этот момент гадалка ощутила страх. Такой же страх она испытала тогда, когда её впервые ударил отец Сережки. Ни один мускул не дрогнул на лице сына, когда он бесконечные пять секунд разглядывал мать. Сережка снова повернулся, чтобы уйти, но Наталья пересилила себя и снова схватила его. На этот раз за плечо. Развернула.

— Что с тобой? Почему ты себя так ведешь?

— Со мной всё в порядке.

Таким же бесстрастным голосом мог ответить робот из фантастического фильма, но никак не человек. Наталья не узнавала своего сына. Ведь вчера в это время он был прежним Сережкой. Её сыном. А теперь на неё смотрел совершенно чужой человек. Вот после такого поневоле задумаешься о существовании инопланетян, которые воруют людей и влезают в их тела.

— Сереж, где ты был? Я же волновалась… — Наталья прибегнула к последнему средству, к женским слезам.

— Я вижу, — Сережка поднял телефон, где высвечивался всего один пропущенный звонок. — Очень волновалась.

— Я… я вчера поздно пришла и думала, что ты спишь. Утром хватилась, а ты даже не ночевал.

— И за это время ни разу не позвонила, ни разу не поинтересовалась — где я и что со мной? Неужели всё — правда?

— Что — правда? О чем ты?

Сережка прошел на кухню и сел на стул. Наталья невольно последовала за ним. Он сгорбился и уставился на руки, словно это единственное, что его сейчас могло занимать. Наталья могла увидеть будущее у других людей, но не могла предвидеть того, что случится с собой через час или два. И также она не могла ожидать слов, которые сорвутся с языка её сына.

— То, что рассказал мне отец?

Наталья всегда удивлялась выражению «ватные ноги». Как это может быть? Ноги из ваты? Хм, бред! А вот сейчас она почувствовала, что это выражение означает. Ноги подкосились и, если бы не стоящий рядом стул, то она рухнула бы на пол. Сережка всё также мрачно изучал ногти на руках.

— Что же он… — горло словно сдавила безжалостная невидимая рука и не дала выйти словам наружу. Наталье пришлось откашляться и сделать вторую попытку. — Что же он тебе такого наговорил? Ты был у него?

Сережка молчал. Тягучую тишину нарушало лишь настойчивое жужжание перфоратора за стеной. Этот звук раздражал не хуже визга бормашины в кабинете стоматолога. Но больше всего смущало молчание сына. Мысли в голове Натальи метались и толкались, как цветные шары на заставке компьютера в офисе. Она ждала ответа.

— Да, он встретил меня после школы и мы с ним провели весь вечер и всю ночь. Он на многое мне открыл глаза.

Пауза затянулась. Сережка вновь заинтересовался пальцами. Вроде бы не откачивали воздух из кухни, почему же Наталье стало так тяжело дышать? Возникла легкость в голове, какая предшествует обмороку. Она налила стакан воды и постаралась сдержать дрожь в руке, чтобы не расплескать по столу.

— И что же он тебе рассказал? На что открыл глаза?

Сережка молчал, но это молчание было громче крика. Он не поднимал глаз на мать, лишь перебирал большими пальцами, словно наматывал на них невидимую нить. Наталья заставила себя разжать руку — ещё чуть-чуть и стакан бы лопнул от судорожного сжатия. И этот сосед ещё сверлит и сверлит.

— Он рассказал, что ты спишь с незнакомыми мужчинами за деньги. Скажи, это правда?

Он поднял голову, и Наталья невольно отшатнулась. У сына были её глаза, теперь же они превратились в два колючих кусочка льда. Она не смогла удержать дрожь и костяшки выдали барабанную дробь по столешнице.

— Нет, н-не совсем так. Видишь ли, то, чем я занимаюсь…

— Называется проституцией, — холодно закончил сын.

Капельки пота блестели на открытом лбу, крылья носа подрагивали, на щеках красные пятна. Совсем чужой человек… Нет, это не её сын, его подменили. Где её Сережка?

— Нет, это не так. Я занимаюсь гаданием и вижу…

— Мам, что ты видишь? Отец показал мне видеозапись, где мужчина составлял с тобой договор, ты ему какую-то бумажку показывала, а потом вы вместе шли в кабинет и там…

— Что?

То был её самый первый клиент, который потребовал бумажку о профпригодности Натальи. И у неё в кабинете стояла и, возможно, ещё стоит скрытая камера? Сколько же эта камера успела записать? И что именно?

— То. Вы прошли в кабинет, и там он на тебя залез… Я думал, что ты и вправду работаешь в банке. Думал, что ты устаешь со своими проектами, а они вон у тебя какие. Проекты… — Сережка словно выплюнул последнее слово.

— Прекрати так разговаривать и дай мне всё объяснить! Я занимаюсь гаданием и это один из приемов…

— Мать, хорош меня лечить! — вскочил Серёжка. — Я же всё видел! Гадают по руке, а не по х…

— Не смей! Я это делаю ради тебя! Ты думаешь, что это доставляет мне удовольствие? — Наталья встала и только сейчас заметила, что сын почти одного с ней роста.

Когда он успел так вырасти? Ведь только вчера ещё пешком под стол ходил, а теперь стоит и тяжело дышит. Видно, что сдерживается из последних сил.

— Не знаю, но можно же найти другую работу. Не такую, как эту… другую. Если бы ты хотела, то нашла. Но отец сказал, что тебе нравится этим заниматься.

Сволочь! Какая же он сволочь! Мало того, что хочет сына отобрать, так ещё и пытается его настроить против матери. Что он ещё наговорил?

— Твой отец лгун и обманщик. Ему нельзя верить…

— Да-да, он говорил, что ты так скажешь. Мам, мне сейчас нужно всё это дело переварить. Давай, поговорим об этом позже?

Сын хотел обойти мать, но та не дала ему этого сделать. Встала на пути, как умеют вставать только матери, которые хотят оградить ребенка от опрометчивого поступка.

— Сереж, я старалась ради тебя. Ты пойми, я хотела, чтобы у тебя было всё тоже, что и у сверстников. Чтобы ты ни в чем не нуждался.

— Мам, давай позже?

Если можно представить, как человек берет в руки отвратительную ящерицу, которая запросто укусит и впрыснет ядовитую слюну под кожу, то можно понять — с каким лицом Сережка подвинул мать и протиснулся вон из кухни. Наталья упала на стул. Слез не было, лишь злость. Холодная ярость на бывшего мужа.

Андрей не стал дожидаться обещанного срока, а начал вести подлую игру исподтишка. Сколько же мерзости в этом человеке. Да и человеком его можно назвать с огромной натяжкой, так, мелкий человечишка. Откуда же в её офисе камеры? Неужели он спланировал всё заранее? Первое посещение было так давно, и он всё это время наблюдал за ней?

Наталья поежилась, словно по кухне промчалась февральская поземка. Сотню раз прав Юрий, что принес с собой ту глушилку. Нужно будет найти эти скрытые шпионские глаза и уничтожить. Растоптать так же, как бывший муж пытается растоптать её жизнь. Разломать на мелкие куски!

Спустя долгие пять минут она смогла подняться и пройти в свою комнату. Вот и позавтракали. Аппетит пропал напрочь. Сколько стуков сердца она стояла у Сережкиной комнаты? Деревянная перегородка казалась огромной пропастью, что разделяет мать и сына. На дне острые шипы стыда и разочарования, по бокам же два существа, которых эта пропасть разделила. Кто сделает первый шаг по шаткому мостику прощения?

Она не смогла поднять руку и толкнуть дверь. Постояла, послушала шорохи за дверью, но так ничего и не услышала — мешал соседский перфоратор. Она схватила телефон и вышла на кухню, отгородившись от звуков кухонной дверью. Мурлок поскребся с другой стороны, и Наталья впустила скучающего кота. Женщина набрала телефонный номер.

— Алло! Привет, Аня! Не разбудила?

— Нет, всё нормально, — раздался сонный голос подруги. — Я уже бодрячком, просто лежу с закрытыми глазами и притворяюсь спящей. И ты знаешь, у меня это довольно удачно получается.

— Ань, можно, я к тебе сейчас приеду? — слабым голосом проговорила Наталья.

— Жеваный крот! Неужели тебя обидел вчерашний программист? Дай его номер телефона, я ему всё выскажу!

— А откуда ты про него…

— Ну, ты даешь, мать! Сама же вчера, пока была у косметолога, мне звонила и хвасталась, а теперь спрашиваешь. Что этот гад сделал? Сожрал на полтинник и убежал, а ты расплачивалась? — по голосу Анны чувствовалось, что она уже окончательно проснулась и готова к действию.

— Нет, Ань, всё гораздо хуже. Так я приеду к тебе?

— Натах, всё нормально? Может, я сама приеду? У тебя голос замогильный.

— Нет, мне нужно выйти из квартиры. Нужно проветриться. Я скоро буду.

— Хорошо. Пупс, вставай. У нас скоро будут гости. Да сам пошел. Какой ты вредный по утрам! — раздалось в телефоне, и потом звуки пропали. Анна отключила телефон.

Наталья быстро оделась, замерла на миг у двери сына, но так и не решилась постучать. Порой мы не решаемся делать какие-либо поступки, а после корим себя за это. Наталья прекрасно знала о таком человеческом свойстве, но чувство вины за обман оказалось сильнее, и она отошла от двери.

Уже у двери, обув сапоги и поправляя шапку, она громко сказала в сторону комнаты сына:

— Сереж, я буду у Ани. Если проголодаешься, то в холодильнике картошка с мясом. Погрей и поешь!

Ответом была тишина и назойливый звук перфоратора.

Если бы только знать, что будет дальше… Но, как говорилось ранее, Наталья не могла заглянуть в свое будущее даже на пару часов. Только в чужое. И ни у кого в будущем она не увидела, что лобовое стекло «Тойоты» будет покрыто мелкими трещинками, которые разбегутся лучиками от эпицентра. И ни у кого не было обозначено, кто именно ударил со стороны водительского сиденья.

Как позже написали в полицейском протоколе — «удар был нанесен тяжелым, тупым предметом». Прапорщик и сержант, приехавшие по вызову, обнаружили на месте происшествия рыдающую взахлеб женщину, которая никак не могла успокоиться, и пожилого человека, пахнущего перегаром. Записали данные, составили бумаги и забрали обоих в отделение. Уже там оба человека дали свидетельские показания, а потерпевшая, записанная как Наталья Георгиевна Сазонова, написала ещё и заявление. Его заставили написать чуть ли не силой, так как на листе, прикрепленном под дворником, угрожающе чернели полурасплывшиеся буквы: «Последнее предупреждение — оставь его!»

Свидетель же, записанный как Алексей Семенович Чистников, дал показания, что это не первый случай и даже смог показать, в каких местах на колесах находились порезы. Это тоже записали, выдали необходимые бумаги для страховой компании, и мужчина увел плачущую женщину. Полицейские проводили взглядами красивую женщину, которой не повезло. У всех без исключения сложилось мнение, что это любовница какого-то толстого кошелька, которой жена оставила «последнее предупреждение». Жалости к ней не было — сама заслужила.

Наталья же не знала на кого и думать. Хотя, нет. Знала. Знала, кого ей нужно оставить. Нужно оставить сына этому уроду! Он его не получит!

— Алексей Семенович, спасибо за то, что поддержали, — Наталья пожала руку соседу на ступеньках отделения управления внутренних дел по западному административному округу третьего батальона полиции. По крайней мере, именно так было написано на табличке возле двери в здание полиции.

— Да ладно, чего там. Мимо проходил, смотрю — ты сидишь возле машины и хнычешь. Ты этой писульки что ли испугалась? Да не ссы, мы с мужиками можем охрану организовать. Знаешь, какие у нас волки? Хлеще спецназа, особенно после двухсот грамм, — подмигнул мужчина.

— Натаха, мы за тобой! — прозвенел голос подруги.

Наталья обернулась на крик и увидела в створке ворот знакомую фигурку. Гадалка набрала в грудь воздуха, чтобы попрощаться с соседом, но тот подмигнул и подтолкнул её к выходу.

— Иди-иди, я доберусь. Не благодари. Потом как-нибудь сочтемся.

— До свидания, Алексей Семенович. Всё же спасибо вам ещё раз.

Наталья вышла с территории отделения и села в «Фольксваген» Агафониных. Они недавно его купили, поэтому Дмитрий, муж Анны, пока не пускал за руль свою беспечную супругу. Вот и сейчас он сидел за баранкой важный, как персидский шах. Большие размеры и строгое лицо позволяли думать, что он совмещает должность охранника и шофера у его миниатюрной жены. И этого бритоголового Кинг-Конга Аня ласково называла «Пупс». Хотя Дмитрий был добрейшей души человек, но внешняя оболочка отпугивала при первом знакомстве.

— Как вы здесь оказались? — спросила Наталья, когда устроилась на заднем сидении.

— Серёжка позвонил. Он сказал, что у тебя что-то с машиной случилось, и ты уехала с полицией. А куда ты могла ещё уехать, если не в ближайшее отделение? Всё элементарно, Ватсон, — хмыкнула Анна.

А сам Серёжка не вышел! Он наблюдал в окно за ней, но не спустился. Неужели обида настолько захватила его сердце? Наталья почувствовала, что глазам снова стало горячо. С трудом проглотила плотный ком в горле и заставила себя улыбнуться. В зеркало заднего вида заметила, какой беспомощной и жалкой вышла эта улыбка. Убрала её и отвернулась к окну. Но Анна могла бы считаться плохой подругой, если оставила её просто так.

— Что у тебя там стряслось? — повернулась на сидении Анна.

— Да сиди ты ровно, — буркнул Дмитрий, когда нога жены чуть не ударилась о рычаг переключения передач. — Не пачкай сиденье.

Его бас перекрыл звук попсы из магнитолы. Анна хмыкнула и убрала ноги подальше. Сердито посмотрела на него, но Дмитрий сделал вид, что не видит её взгляда.

— Не бубукай! Бубукает ещё, — Анна повернулась к Наталье. — Тебя куда отвезти? Ты вроде бы к нам собиралась?

— Нет, отвезите меня домой. Ты со мной немного посидишь? — Наталье нужно было с кем-нибудь поделиться назревшим. Нужно было поплакаться в жилетку.

— Конечно, посижу. Пупс, мы сегодня едем в гости, не хмурься. Мы пойдем сразу в дом, а ты заскочи в магазин, закупи всё, что нужно для женских посиделок, — тоном учительницы проговорила Анна.

— Ё-моё, сегодня же биатлон, — проворчал Дмитрий.

— Ничего, возьмешь безалкагольное и посидишь с ним у ящика. Или ты думаешь, что мы вместе будем пялиться, как потные мускулистые мужчины в облегающих трико поднимают свои стволы, передергивают и стреляют? — прищурилась Анна.

— Блин! Ну, ё-моё, и это опошлила! Тебе футбола мало? Я уже не могу его смотреть, чтобы не думать — почему у футболистов такие короткие шорты! — возмутился Дмитрий. — Биатлон хотя бы оставь, а то на шахматы перейду, и вообще будет не оторвать.

— Тогда не возмущайся, посидишь у Наташи и подождешь, пока мы наболтаемся. Мы недолго. И не надо корчить несчастную моську. Мы всего пару часов, не больше. Правда, Натах? Потом выгонишь нас, — Анна задорно подмигнула.

Наталья нашла в себе силы ещё раз поднять уголки губ. На сей раз улыбка вышла более естественная. Она всегда веселилась, когда эти два «сведенца» начинали препираться между собой. В конечном итоге чаще всего побеждала Анна, но были такие ситуации, когда Дмитрий превращался в упрямого осла и его никакой морковкой не сдвинешь с занимаемой позиции.

Вскоре они подъехали к дому. Дмитрий нашел свободное место, выгрузил пассажирок и умчался в магазин. Время биатлона приближалось. Наталья ещё успела подумать, что надо было подвезти Алексея Семеновича, но, как известно, все хорошие мысли приходят после сделанного. Она показала Анне раненную машину, пожаловалась на вчерашнее происшествие. Та только покачала головой и обняла подругу. Погрозила кулачком невидимому, но от этого не менее опасному противнику.

— Эх, поймать бы этого урода и с такой же силой зарядить между ног! Чтобы знал, что если машина не сможет дать сдачи, то хозяйка точно даст. Или подруга хозяйки. Вот найдут менты этого засранца, тогда я ему всё выскажу.

— Да уж, эти-то найдут. У них таких случаев по сто раз на дню случается, — Наталья махнула рукой.

— Нет, ну а вдруг? Чудеса же случаются. Вот заест человека совесть, он возьмет и придет с повинной. Так, мол, и так, влюбился в соседку и начал ей внимание оказывать. А она такая-сякая ни в какую. Нет, мол, и всё тут. Тогда он тебе и колеса проткнул, и в лобовое стекло съездил, и записки всяческие писал. Или нет. Не явится с повинной, но однажды выскочишь ты как-нибудь на вой сигнализации, а возле машины этот самый сосед лежит, весь перемазанный в кетчупе. Вроде как отбивал твою машину от угонщика. Ты пожалеешь, сердце дрогнет и будет у вас бурный роман. Как тебе такая версия? Есть кто-нибудь на примете?

— Аня, тебе бы женские детективы писать — с верхушки топа не сходила бы, — улыбнулась Наталья. Рядом с подругой все страхи казались такими несущественными, такими надуманными.

Обе женщины подождали, пока примчится нагруженный Дмитрий. Он недовольно хмурился, но сквозь напускную строгость сквозила хитрая улыбка, и она вырвалась на свет, когда жена благодарно чмокнула его в щеку.

Дома их встретил кот, тишина и записка на холодильнике.

«Мама, я буду у Максима. Вернусь к девяти».

— Во как, маманя в полиции, а он к Максиму усвистал. Что за дети пошли? — покачала головой Анна.

— Значит, всё ещё обижается. Дим, положи всё на столе, мы разберем. Сейчас я Максимке наберу, чтобы успокоиться, — Наталья достала телефон.

Дмитрий положил пакеты на стол и удалился в гостиную. Там почти сразу раздался задорный голос Губерниева. Наталья ждала ответа, Аня застыла рядом.

— Алло? — после нескольких гудков ответил мальчишеский басок.

— Максим, привет. Это мама Сережи. Скажи, он у тебя?

— Здрасте, теть Наташ. Да, он у меня, позвать?

Наталья на мгновенье заколебалась. А что она ему скажет? Узнала, что он у Максима и ладно. Но какое-то вредное существо царапало изнутри коготками, словно безуспешно пыталось вырваться наружу.

— Позови, пожалуйста.

В динамике раздалось шуршание, легкий стук и топот удаляющихся ног. Потом неразборчивый голос Максима и такой же неразборчивый ответ Сережки. Через несколько секунд в динамике зашуршало, и Максим ответил:

— Теть Наташ, он не хочет подходить, говорит, что позже сам перезвонит.

— Хорошо. Спасибо, Максим. Передай ему, чтобы не опаздывал.

— Ага, с ним всё нормально, теть Наташ. Не волнуйтесь.

В сотовом телефоне пискнуло, предупредив о том, что связь с абонентом окончена. Анна сочувственно вздохнула и погладила подругу по плечу. Наталья благодарно кивнула.

Вскоре на столе образовалась небольшая полянка из закусок и нарезок. Дмитрий залетел ураганом, с ходу схватил пустую тарелку, покидал туда всё, что успел, пока не прикрикнула жена, и цапнул полбатона. С этими трофеями умчался обратно, где по экрану скользили «потные мускулистые мужчины в облегающих трико». Анна отвлекла его всего на несколько секунд — потому что женщины слабые и не могут сами выдернуть пробку из бутылки.

— Думаешь на Андрея? Ух, хмырь! Как ты ещё с ним столько времени-то прожила? — спросила Анна, когда они с Натальей уселись за стол и отпили по глотку терпкого вина.

— Сама не знаю. Я не знаю, что и думать. Он так поступил… Из-за него и Серёжка на меня обиделся. Я же не говорила ему, чем занимаюсь. А этот… — Наталья глубоко вдохнула и выдохнула. — Он рассказал ему и даже показал видеозапись. Оказывается, у меня в офисе есть камеры, а я о них ни сном, ни духом.

— Ух, у тебя камеры в офисе стоят? Вот это круто. Значит, всех мужиков, которым ты гадала…

— Похоже, что так. Хотя нет, у Юрия был специальный механизм. Он говорил, что это «глушилка» сигналов, камер и тому подобное.

— Слушай, а как у тебя с этим Юрием всё прошло? Ну, рассказывай. Отвлекись немного от своих злыдней.

Наталья на миг посмотрела на подругу. Та лучилась внутренним светом, словно её окружала еле видимая аура. Анна кивнула ободряюще, мол, давай, рассказывай. Наталья улыбнулась и рассказала о том, как прошел вечер.

Анна завистливо вздохнула. Дмитрия редко куда можно вытащить, поэтому, чтобы попасть в тот ресторан, ей нужно приложить неимоверные усилия. Но она поставила себе галочку, что обязательно сходят туда. И обязательно закажут краба.

— Здорово! Вот бы мне так. Завидую белой завистью. А если вам сойтись? Тогда на фиг тебе сдалась эта гадательная фирма. Жила бы как у Христа за пазухой. Да и с Андрюхой бы он разобрался. Что думаешь?

— Знаешь, после разговора с Сережкой я боюсь кого-либо приводить. Бывший муж постарался обгадить меня с ног до головы. Теперь я в глазах сына гулящая женщина, которая ничем не отличается от стоящих вдоль дорог.

— Гибддэшников, что ли? — прыснула Анна.

— Да иди ты. Я ей душу изливаю, а она… Нет, я о других стоящих.

— Не обижайся, я лишь хочу поднять тебе настроение. Если человек заинтересован, то почему бы не пойти ему навстречу. Тем более, говоришь, что и он тебе тоже не очень противен. Да и в постели вы уже побывали, так что полный вперед.

— Ох, Аня, что-то из тебя сегодня юмор так и прет.

— Да перестань, подруга. Всё же нормально. Серёжка вернется. Рано или поздно, но поймет, что ты старалась ради него. Найдут этого урода, который машины портит и угрозы пишет. Андрюха свинтит, несолоно хлебавши, ты выйдешь замуж за программиста и всё у вас будет хорошо. Так что нечего расстраиваться — всё в порядке, Натаха. Давай ещё по одной? За нас красивых и умных!

Стекло встретилось в воздухе и прозвенело в небольшой кухне тонким звуком. Наталья понемногу успокаивалась. Или вино делало своё дело, или Анна помогала расслабиться, но напряжение пропадало. Будущее и в самом деле уже не казалось таким мрачным. Вроде бы все здоровы, страховая компания возместит ущерб за ремонт, сын растет умницей, так что всё поймет. Она улыбнулась подруге и допила бокал. Вроде бы всё налаживается.

Прозвенел звонок. Наталья с надеждой взяла телефон, и от Анны не укрылось её огорчение — звонил не Сережка. Зеленый кружок вызова проследовал по экрану за пальцем.

— Здравствуй, Ирина.

— Здравствуйте, Наталья Георгиевна. Я хотела отпроситься у вас на всю следующую неделю. Можно взять за свой счет?

Вечно заводная девушка со звонким голосом на сей раз говорила надломлено и глухо. У Натальи снова в сердце кольнула игла. Неужели так рано?

— Ирочка, а что случилось?

— По семейным обстоятельствам, — ещё тише раздалось из телефона.

— Да, конечно бери, как-нибудь справлюсь без тебя. С тобой всё в порядке?

В динамике послышались всхлипывания и сморкание. Наталья поняла, что игла в сердце воткнулась не напрасно.

— Ира, Ирочка, что случилось?

— На-наталья Ге-георгиевна, Ми… — бурный плач заглушил слова, и лишь спустя полминут Ирина смогла произнести. — Ми… ми… Мишу у-у-убили.

Секретарша

Автомобильная пробка выматывала, выжимала нервы сильнее стального барабана стиральной машины. Одиннадцать километров тянулись противной, изжеванной жвачкой. Наталья была готова выскочить и мчаться бегом, лишь бы оказаться возле Ирины и утешить её. Она видела печать на лице Михаила. Видела. Но почему же тогда сейчас так среагировала?

— Наташ, да успокойся ты, а то ручку отломаешь. Это же всё ожидаемо. Ну, что ты так близко к сердцу принимаешь? — погладила по плечу Анна.

Они выскочили из дома, когда Наталья смогла попасть дрожащей рукой в рукав шубки. Дмитрий не ворчал, но по лицу можно было понять, что убитый ни куда не денется, а вот биатлон… Анне пришлось даже прикрикнуть на него, чтобы скорее одевался. От Большой Филевской до улицы Советской Армии ехать всего ничего, но извечные московские пробки…

— Да как не принимать-то, Аня? Она мне почти родной стала. Представь, что у твоего близкого человека умрет родственник, хотя нет, лучше не представляй. У плохих мыслей есть способность сбываться. Дим, можно побыстрее?

— Наташ, я и так уже дворами вылезаю, мы едем на пределе возможного. От того, что ты меня подталкиваешь…

— Извини-извини, больше не буду. Ань, ну вот за что мне это? Где же я так нагрешила-то? Одно за одним, одно за одним… я… я…

— Тише-тише, не плачь. Слезами горю не поможешь. Прибереги их для похорон.

Анна протянула свежий платок, взамен намокшего. Наталья ничего не могла с собой поделать, слезы лились Ниагарским водопадом.

— Ой, а Сережка-то! Он же придет, а меня не будет. Опять подумает, что я…

— Давай сюда мобилу, — Анна выхватила у Натальи сотовый и набрала со своего телефона номер Сергея. — Алло, Сережа? Привет, это тетя Аня. У маминой секретарши случилась неприятность, и мы сейчас едем к ней. Да-да, к Ирине. Ты, когда придешь домой, то на столе увидишь… Да-да, хорошо, поешь. Ты молодец! И это, малыш, не обижайся на маму, она у тебя хорошая… — Анна недоуменно посмотрела на телефон. — Он трубку повесил. Что-то с ним явно не то творится. Раньше он себе такого не позволял.

— Он взрослеет. Гормоны прут изо всех щелей. Ему бы девчонку найти и с ней гулять, а не в компьютерные игры дуться, — мрачно заключил Дмитрий.

— Не лезь! — Анна шлепнула его по руке. — Вот родим своего, и будешь его обучать.

— Когда мы его только родим? — пробурчал хмурый водитель.

— Давай об этом поговорим дома. Сейчас веди и не отвлекайся. Наташ, всё у Серёжки нормально. Не переживай за него.

Анна исподтишка подмигнула Наталье, но той было не до неё. Анна успела поделиться новостью о небольшой задержке, но это могло быть из-за стресса, из-за гормонального сбоя, из-за… Да много из-за чего. Так сразу радовать нельзя. Эх, у кого-то задержка и возможная беременность, а у кого-то парня убили.

Может, ей тоже отдать сумму бандитам и решить, таким образом, проблему с бывшим мужем?

Мысль пролетела пушечным ядром и разбила ещё один шлюз, сдерживающий слезы. Но ядро мысли не утонуло в жидкости, оно осталось плавать на поверхности, дразня и соблазняя Наталью. Яркий, кроваво-красный, раскаленный снаряд не ушел из головы гадалки, а лишь затаился в уголке подсознания. Иногда мысль возвращалась и давала о себе знать, словно вспыхивал фонарик в тумане тяжелых мыслей.

Спасите наши души… СОС… Спасите от смерти…

Три коротких вспышки… Три длинных… Три коротких…

СОС… СМЕРТЬ ОТЦУ СЕРЕЖКИ…

Наталья с трудом заставила себя подумать о секретарше и словах, которые будут нужны для поддержки. Ведь они ехали успокаивать Ирину… А кто-то поедет успокаивать Маргариту — нынешнюю жену Андрея. Наталья снова стиснула дверную ручку.

— Как же долго, — выдохнула она, глядя на бесконечные спины и прямоугольные зады разношерстных автомобилей.

— Приедем, скоро приедем, — снова погладила Анна.

Чудесным образом её прикосновения заставляли расслабиться. Наталья в очередной раз благодарно кивнула. Мало таких подруг, которые могут поддержать в трудную минуту. Сейчас она ехала, чтобы оказаться похожей подругой для Ирины.

Наконец, Наталья увидела стоящий на возвышении танк, знакомую гаубицу, конструкцию из столбов и солдатских касок, а также торчащую в небо, как фаллический символ, ракету. Они проехали «Центральный музей вооруженных сил России» и завернули налево. Возле белого, с красными полосами, многоквартирного улья Наталья попросила Дмитрия остановиться.

— Может, пойти с тобой? — Анна заглянула в заплаканные глаза Натальи.

— Нет, не надо. Я сама. Поддержу Иринку, она выговорится, я выслушаю.

— Да тебя саму надо поддерживать. Куда ты без меня? — Анна укоризненно покачала головой и повернулась к мужу. — Дим, а Дим?

— Ну, чего? — буркнул он. — Подождать тебя в машине?

— Ты же мой любимый Пупс, — Анна наклонилась к мужу и оставила отпечаток губной помады на его щеке.

— Давайте недолго там, — начал утираться Дмитрий.

Наталья с Анной подошли к металлической двери подъезда. Домофон смотрел на них красным глазком магнитного замка. После гудков и заплаканного голоса дверь запиликала. Подруги поднялись к Ирине.

Девушка с опухшим лицом встретила их на лестничной площадке и провела по коридорчику с обязательными велосипедами к своей квартире. Родители Ирины поздоровались с гостьями и тактично удалились в свою комнату. Мать уже успела немного утешить дочь, а отец постоянно был на подхвате, то воды принести, то свежие платки.

Женщины прошли в комнату Ирины. Диван-кровать убрана, на чистом ворсе ковра ни пылинки, порядок на компьютерном столе сродни военному. Из колонок лилась медленная, печальная музыка. На трюмо с синеватой подсветкой стройными рядами выстроились баночки с кремами, флаконы и флакончики, тюбики и патроны губных помад.

— Ирина, девочка моя, я знаю, как тяжело терять близких людей. Тебе тяжело сейчас, но это со временем пройдет. Ты поплачь, слезы смягчают боль. Миша был хорошим парнем, он всегда останется в твоем сердце.

Эти слова вызвали новый слезопоток и Ирина прижалась к груди Натальи. Две женщины сидели, обнявшись, а третья гладила по волосам обоих. Наконец, Ирина смогла немного успокоиться, хотя всхлипы продолжали сотрясать тело в розовом халатике.

— Ну-ну, будет, моя хорошая, будет. Мише уже этим не поможешь. Может, ты расскажешь, что случилось? Выговорись, тебе станет легче, — Анна протянула очередной стакан воды с отсчитанными каплями валерьянки.

Ирина взяла и чуть не расплескала часть на ковер. Женщины подождали, пока она протолкнет влагу в себя. Кто пил сквозь всхлипывание, тот поймет, насколько это трудное занятие. На экране компьютера замелькали первые кадры клипа, и полилась знакомая песня. Наталья бросила взгляд туда — Татьяна Буланова, в строгом черном платье до пола, поднесла микрофон к губам.

Не плачь, еще одна осталась ночь у нас с тобой,

Еще один раз прошепчу тебе — ты мой…

— Спасибо, Анна Ва-васильевна, мне уже лу-лучше, — Ирина отдала полупустой стакан обратно. — Я так благодарна вам обеим, что п-приехали меня поддержать.

— Что произошло? Кто его? — Анна поставила стакан на трюмо.

— Мы были в клубе, а потом о-он поехал меня про-провожать. Возле нашего дома трое парней пы-пытались затащить девчонку в подъезд. Она со-сопротивлялась и отбивалась. Миша крикнул им, чтобы отпустили девушку, а они по-послали его. Я хотела у-увести Мишу и вызвать полицию, но он велел мне отойти к машине, а сам пошел к этим…

Не плачь, так получилось, что судьба нам не дала

С тобой быть вместе, где же раньше я была?

— Он сначала раскидал этих троих. А я вы-вызывала наряд. Потом один из этих уродов напал на него сзади, повис. Я побежала к ним и меня отшвырнули…

Сдержу я завтра, а сейчас

Побудь со мной в последний раз, в последний раз.

— Милая, может ещё водички? — Наталья погладила по спутанным волосам.

— Нет, не надо. Мишка упал, и его начали пинать. Я… я не видела, кто из них попал ему в висок. Когда подъехала полиция, то они разбежались в разные стороны. Но одного догнали, а сегодня… Сегодня я ездила на опознание всех троих, — плечи Ирины снова начали содрогаться.

— И что?

Но ты пойми, пойми меня,

Ведь знаешь, как люблю тебя, люблю тебя.

— Я опо-опознала всех троих. И они… они улыбались. Девочка, которую они пытались… Она написала, что Миша сам напал на ребят. Вроде они шутили и дурачи-чились. Это была шутка, — Ирина уткнулась лицом в ладони.

— Вот же дрянь! — с чувством выругалась Анна. — Её спасли, а она…

— Не надо, Анна. Может, ей угрожали. У них же дружки на свободе остались, а полиции на всех не хватит, — покачала головой Наталья.

Плечи Ирины затряслись сильнее.

Еще один раз прошепчу тебе — постой, не плачь,

Еще один всего лишь раз твои глаза

В мои посмотрят и слеза

Вдруг упадет на руку мне, а завтра я, а завтра я

Одна останусь без тебя, но только ты не плачь…

Ирина уткнулась лицом в блузку Натальи. Всхлипы, пополам со стонами наполнили небольшую, аккуратную комнату. Глаза Натальи тоже наполнились горячей влагой. Хотя, они с Михаилом не очень хорошо знали друг друга, но она прекрасно помнит этого улыбчивого парня. Оттого и тяжело стало на сердце, что она не сказала Ирине о печати на его лице. Вроде как предала свою верную сотрудницу.

— Успокойся, Ир. Их накажут, вряд ли скоро выйдут, — не очень убедительно произнесла Анна.

— Их выпустят. Они же бу-будут жертвами, но Мишке это уже всё ра-равно. Поэтому они и улыбались, — Ирина вытерла покрасневший носик.

— Нет, я тебе обещаю, они получат по заслугам. Они отсидят своё, — сказала Наталья.

Она уже решила, что будет делать завтра утром. В первую очередь растопчет эти камеры, а дальше…

— Спасибо вам, что вы приехали и поддержали меня. Вы такие хорошие, — сквозь слезы улыбнулась Ирина.

Наталья с Анной ещё около часа просидели у Ирины. Они успели выпить по кружке чая, который им принесла мать Ирины. Потом, после пятого телефонного звонка от Дмитрия, женщины распрощались с девушкой. Наталья на миг задержалась в дверях, желая спросить Ирину про камеры, но решила оставить этот вопрос на потом.

Дмитрий подкинул Наталью до дома. Анна не стала подниматься, а обняла подругу на прощание и велела держать хвост пистолетом. Дмитрий постоял немного у подъезда, пока она не подошла к двери и не отрыла тяжелую металлическую дверь. Наталья помахала на прощание и скрылась за надежной защитой.

Лязгнул магнит на двери, и в этот миг гадалка пожалела, что отказалась от предложения проводить её до квартиры.

От стены отклеилась фигура и преградила путь. Она невольно сделала шаг назад и уперлась спиной в холодное железо. Даже если протянуть руку и нажать на кнопку, открывающую дверь, то всё равно не успеет выскочить наружу.

— Наталья Георгиевна, доброй ночи. Вам не кажется, что слишком поздно для прогулок под луной? Да и подмораживает на улице, — сказал знакомый голос.

Невысокий мужчина стоял спиной к тусклой лампе, но Наталья всё равно его узнала. Тот самый человек, который подходил к ней недавно в ресторане. Посыльный от «честного бизнесмена». Сколько же времени он ждал её здесь? И зачем?

— Доброй ночи, я вижу, что вам тоже не спится, — Наталья постаралась, чтобы её голос не дрожал.

— Старость, видите ли. Прогуливался и решил заглянуть сюда, немного погреться. А тут как раз вы зашли. Удачное совпадение, не правда ли? — мужчина говорил вежливо и мягко, будто стоял не в полутемном подъезде, где пахнет кошками и мочой, а присутствовал на званом ужине.

— Не правда, я не верю в такие совпадения. Скорее всего, вы специально ждали меня, чтобы снова намекнуть о том, что время уходит и пора заняться бывшим мужем вплотную.

Ядро мысли о СОС (смерти отца Сережки) снова вспыхнуло ярко-ярко. Заискрилось и, казалось, осветило подъезд кроваво-красным цветом, словно в комнате проявки фотографий. Но даже при таком освещении лицо мужчины всё ещё оставалось в тени.

— От вас ничего не скрыть. Неужели это побочный результат вашей профессиональной деятельности? Но, можете не открывать коммерческие тайны. Я и в самом деле здесь по этой причине. До нас дошли слухи, что он настраивает против вас сына. Это очень некрасиво. К тому же это очень негативно сказывается на неокрепшей психике ребенка.

Что они ещё знают? Внутри желудка, там, где плескался недавно выпитый чай, снова пробежалась поземка и превратила влагу в ледяную лужицу, одну из тех, по которым любят прыгать первоклашки. Тот первый клиент появился после визита «честного бизнесмена»…

Главное — не показывать, что она знает. Она найдет эти камеры и… И что? Смысл в их поиске? Информация уже у них. Наталье стало неприятно, будто она находилась обнаженной перед толпой возбужденных мужчин, которые обсуждали её и при этом мерзко ржали. Словно она библейская блудница и нет рядом Иисуса, который бы оградил её от побития камнями.

— Вы знаете, у меня и так много проблем, чтобы ещё и это брать на свои плечи. Я думаю, что буду защищаться в суде. Мой адвокат уже сказал, что у нас есть шанс выиграть. Я… я думаю пойти законным путем.

В тусклом свете было видно, как разъехались губы мужчины. Игра света и тени сделали его лицо похожим на маску страшного клоуна из фильмов ужасов. Вместо улыбки оскал, вместо носа дыра, губы стали похожи на брыла бульдога. Он сделал ещё один шаг вперёд.

— Вы будете угрожать? — Наталья вжалась в дверь сильнее, почти слилась с железом.

— Нет, что вы. Всего лишь хотел выйти. Вы правы, уже поздно и пора домой. Жаль, что вы отказываетесь от нашей помощи. В качестве бонуса мы могли бы выдать того человека, который не первый раз калечит вашу машину.

— Я начинаю думать, что это ваших рук дело. Очень уж вы осведомлены о происходящем.

— Наталья Георгиевна, вы зря так думаете. Мы всего лишь деловые люди, которые не нарушают закон. По крайней мере, не были в этом замечены. Я настойчиво рекомендую вам найти визитку Антона Валерьевича и обсудить назревшую проблему. Мы можем справиться быстрее, чем государственные органы. Всего доброго, Наталья Георгиевна, спокойных снов.

Наталья отстранилась от двери, и мужчина вышел, улыбнувшись на прощание. Если вы видели, как улыбается питон, перед тем, как начать заглатывать жертву, то сможете понять чувства Натальи. Её передернуло от омерзения, но в то же время опять поймала себя на мысли, что снова не может вспомнить лица мужчины.

Она еле дождалась лифта и поднялась на свой этаж. Ключи тонко позвякивали в дрожащих пальцах. Войдя в квартиру и закрыв за собой дверь, Наталья с облегчением выдохнула. Она вытерла лоб и уставилась на влажные подушечки пальцев. Когда успела вспотеть?

— Сереж, ты дома? — тихо позвала Наталья.

В ответ тишина. Лишь послышался прыжок Мурлока, который выбежал на голос хозяйки. Вечно голодный кот тут же полез оставлять свою шерсть на колготках Натальи. Женщина заглянула на кухню — на столе не было бардака, который они оставили после посиделок. Тарелки вымыты, стол блистал чистотой.

Наталья на цыпочках подошла к двери сына и услышала легкое клацанье клавиш. Сережка не спал. Она постучалась, но никто не ответил. Так было раньше, когда он сидел в наушниках, возможно, сейчас тоже сражается на просторах виртуальной реальности. Наталья толкнула дверь.

— Сереж, ты почему ещё не спишь? — окликнула она сына, который и в самом деле был в черных наушниках на белобрысой голове.

Сережка вздрогнул от звука голоса, обернулся на мать и снял наушники.

— Мам, я тебя ждал. Решил немного убить время в вирте. Что случилось у Ирины?

— Ты знаешь, Сереж. Я хочу сказать, что очень люблю тебя, — Наталья села на краешек кровати.

— Я тоже люблю тебя, мам. Прости за мои слова. Ты и в самом деле старалась ради меня, — Сережка говорил, не поднимая глаз от пола.

Наталья не выдержала, подошла и обняла его. Он же прижался щекой к её боку. Как делал это раньше, когда пугался чего-то и подбегал к маме-защитнице. Как делал это, когда обнимал её и с губ срывался детский лепет о том, что он очень сильно любит мамочку и ни за что никому её не отдаст. Как делал это, когда радовался хорошим отметкам в школе…

Как перестал это делать совсем недавно, год или два назад. Когда принял для себя решение стать взрослым. В такие моменты дети начинают стесняться выражать публично свои эмоции по отношению к родителям. Вернее, выражать позитивные эмоции, негативные же сыпались незаметно для детей.

— Сереж, ты знаешь, что твой отец собирается забрать тебя у меня?

— Да, он говорил мне об этом.

Сережка не поднимал глаз. Его голос снова начал звучать глухо.

— А что ты думаешь? Ты хочешь к нему?

— Вряд ли. На кого же я тебя оставлю.

Наталья прижала его сильнее. На экране монитора качался компьютерный лес, закатное небо наливалось густой алой краской. Сбоку выскочило небольшое окошечко и раздалось агуканье, какое выдает «аська». «Сообщение от Гиневры» — гласило это окошечко.

— Так что там у Ирины? — торопливо спросил Сережка, когда увидел сообщение.

— У неё парня убили, Мишку.

Наталья сказала это и снова почувствовала, как глазам стало горячо. Слишком уж много она стала последнее время плакать. Это плохо, нужно прекращать. Её надо быть сильной, надо быть холодной, как лед, чтобы справиться со всеми невзгодами и жить дальше.

— Ого, ничего себе. Жалко её. Она хорошая девчонка, — Сережка оторвался от матери и косился на экран, где подергивалось окошечко с надписью.

— Да, жалко. Но ничего не поделаешь — судьба так распорядилась. А кто такая эта Гиневра? Знакомая?

Сережка смутился и чуть покраснел. Ладонь Натальи взъерошила мягкие волосы.

— Ну да, играем вместе, переписываемся.

— Ладно. Долго не засиживайся, а то утром не встанешь.

— Мам, так выходной же завтра.

— Уже сегодня, — Наталья посмотрела на часы. — Но всё равно. Ты же не хочешь его проспать?

— Нет, я ещё чуть-чуть посижу и лягу. Не волнуйся, утром проснусь нормально.

Наталья чмокнула сына в макушку и оставила его наедине с компьютерными монстрами и сообщениями от Гиневры. Зря Дмитрий говорил о том, что сыну нужно общение с девочками — сын общается, пусть и через экран монитора. А потом и вовсе начнет встречаться, дарить цветы, влюбляться и разочаровываться. Сражаться за них не только на виртуальных просторах.

Сражаться? Мишка тоже попробовал сражаться за честь девушки, а она даже заявление не хочет написать. Наталья не исключала того, что её запугали, но жизнь человека… неужели для неё это ничего не значит?

Слишком поздно звонить сейчас? А завтра она может и не решиться. Нет, она взяла мобильный телефон и, выбрав вызываемого абонента, нажала на сенсорный экран.

— Алло, — ответил раздраженный голос. — Слушаю.

— Доброй ночи, Михаил Ефремович. Это вас Снежана Королёва беспокоит.

— Слушаю, — снова отрывисто выплюнул собеседник.

— Извините, что так поздно вас беспокою. У меня к вам дело.

— Да?

— Его нельзя обсуждать по телефону, — замялась Наталья.

— Завтра в девять, возле твоего офиса, — после этого раздался щелчок отключения связи.

Наталья легла спать. Столько всего сегодня случилось, что она уснула, даже не донеся головы до подушки.

Утром же она поднялась ни свет, ни заря. Она и не помнила — когда последний раз просыпалась так рано в воскресенье, но дело не терпело отлагательств и, ровно в девять утра, гадалка сидела в черном «Лексусе» генерал-майора Колесова.

— Позавчера, в районе улицы Советской армии трое подонков убили одного моего хорошего знакомого. Судя по всему, их могут отпустить с условным сроком. У меня к вам просьба — сделайте, пожалуйста, так, чтобы они получили своё, — Наталья смотрела на крючковатый нос мужчины.

— Их будут судить. Они получат то, что заслужили, — буркнул Колесов. — Мне-то какая радость лезть в это дело?

— Вот здесь, — Наталья провела рукой по коричневой обложке дневника, — находятся воспоминания многих моих клиентов. Чтобы убедиться в достоверности, можете посмотреть на последнюю запись.

Колесов перелистал до последней страницы и уставился на записи о нем. Всего несколько секунд, и капельки пота выступили на покатом лбу. Наталья наблюдала за тем, как краска заливала лицо генерал-майора.

— Копии этого есть? — он зло взглянул на Наталью.

— Нет, это единственный экземпляр, — ответила гадалка.

— До свидания! — коротко бросил Колесов и кинул дневник на заднее сиденье.

— Значит, мы договорились? — Наталья взялась за ручку дверцы.

— Повторяю в последний раз — до свидания, — процедил Колесов.

Наталья вышла на улицу и машина тут же сорвалась с места.

Скрытые камеры

Охранник Сергей Анохин привык, что даже в выходные дни арендаторы не дают ему покоя. Однако этой женщине он почему-то всегда был рад. Даже в самом плохом настроении она, проходя мимо него, здоровалась и желала хорошего дня. И секретарша у неё тоже хорошая, всегда найдется минутка поинтересоваться здоровьем и узнать — как дела.

Наталья вернулась в свой офис. Прихваченные из Макдональдса кофе и пирожки не лезли в горло, но она продолжала их меланхолически жевать, оглядывая помещение офиса.

Где же могут быть эти камеры? Куда их могли спрятать?

Она прошла в другую комнату. Ткань на стенах, широкая кровать, мелкие отверстия ламп. Где-нибудь в цоколе лампочек скрыт тайный глазок? За тканью? Может, в изголовье кровати? На ней недавно она заглядывала в будущее программиста.

Точно! Программист! Юрий Валентинович! Он же должен вскоре позвонить и договориться по поводу похода в театр. А у него есть эта машинка, устройство для глушения сигналов. Если у него была такая вещь, то, вероятно, найдется и устройство для обнаружения скрытых камер? И снова видение из его будущего посетило Наталью.

Снова красное на ноже и красное сквозь пальцы…

В какое время он должен позвонить? Через час? Что ж, тогда придется подождать. Наталья вышла из комнаты и легла на диван, закинула ноги на спинку. Ранний подъем дал о себе знать, сонливость победила даже фастфудовский кофеин. Накатило то самое состояние, между сном и бодрствованием, когда знаешь, что не спишь, а перед глазами проносятся образы далеких видений. В этом состоянии расслаблены все части тела, и толпы мурашек носятся по коже, как мустанги по дикой прерии.

Звонок телефона вырвал Наталью из череды мелькания незапоминающихся картин. Она взглянула на экран — незнакомый номер, но на часах в углу экрана стояло ровно одиннадцать ноль-ноль. Какая пунктуальность!

— Алло, — ласковым голосом проворковала Наталья.

— Добрый день, Наталья Георгиевна. Вас Тараев беспокоит. Мы с вами… То есть с тобой договаривались созвониться, — голос программиста был смущенным. Наталья даже представила его, сидящим за столом, с красным лицом.

— Да, здравствуйте, то есть, здравствуй, Юрий Валентинович. Я помню о нашем разговоре.

— Кхм, а ты помнишь о моем приглашении в театр?

— Конечно. Я подумала над приглашением и решила, что если спектакль хороший, то можно и сходить.

— Чудесно. Спектакль нашел отличный, отзывы сплошь хвалебные, так что вечером заеду за тобой.

— Да, вот только…

— Что только? — в голосе программиста послышалась нетерпеливость.

— Вот только если к этому времени решу свою проблему, то обязательно поеду, — Наталья помедлила с ответом, и он попался на крючок.

— Какого рода у тебя проблема? Может, я смогу помочь?

— Ой, мне так неудобно спрашивать…

— Неудобно спать на потолке. А если я смогу помочь по-дружески, то пользуйся.

— Если только по-дружески. Мне сказали, что в офисе стоят скрытые камеры, я уже час ищу и не могу найти.

— Подожди немного, — Юрий на полминуты замолчал и потом его голос снова послышался в телефоне. — Я к тебе скоро приеду.

— Зачем? Не надо, я постараюсь сама.

— Это не обсуждается! — отрезал Юрий и отключил связь.

Наталья улыбнулась и положила телефон на стол. Теперь надо привести себя в порядок, чтобы выглядеть эффектно и в то же время такой, как будто приехала по срочным делам и не успела накраситься. Этакая небрежная красота, или же красивая небрежность.

Какими духами она тогда пользовалась? Вроде бы этими. «Poison Christian Dior» оставил несколько капель на запястьях и лег на шею тонким шлейфом. На этот раз не стоит добавлять феромоны — мышечная память сыграет лучше всяких возбудителей.

Наталья хмыкнула, когда представила себе колдунью, которая составляет колдовское приворотное зелье. Зачем? Смысл этого всего, если мужчина выпьет приворот, и всё равно будет рваться на свободу? Одно сплошное несчастье. И себя измучаешь и его не сохранишь. Наталья выходила замуж без приворота, по любви, но всё равно не сошлись характерами. А чтобы было по привороту?

Сейчас же в действие вступала истинно женская магия, дошедшая из глубины веков. Магия взглядов, жестов, прикосновений и голоса. Каждая женщина обладает этой магией, но не каждая пользуется. Зачем подходить и иногда обнимать мужа, если он и так дома? Зачем касаться его щеки ладонью и молча заглядывать в глаза? Глупости всё это! Накормлен, напоен, дети сыты, одеты, обуты. Только иногда мужчины уходят к другим. К тем, кто помнит о важности жестов и других атрибутов воздействия.

Наталья собрала волосы в «конский хвост», позвонила вниз и попросила охранника пропустить посетителя. Тот согласно пробурчал. Наталья же занялась приготовлением чая. На месте Ирины нашлась коробка с пакетиками, сахар и сливки. Так же на столе секретарши стояла фотография, с которой улыбались два счастливых человека. Ирина и Михаил. Мишка стоял сзади и обнимал Ирину за талию, а девушка смеялась, держа в руках букет красных тюльпанов.

Гадалка только вздохнула, глядя на застывший кусочек счастья. Колесов не позволит выпустить тех подонков, они отсидят своё и прочувствуют, каково это — испытывать боль оттого, что не можешь оказаться рядом с близкими людьми. Это не вернет Мишку, но и зло не должно оставаться безнаказанным. А если в камере узнают, что они хотели сделать с той девушкой… Наталья тряхнула головой, прогоняя плохие мысли.

— Здравствуй, Наталья! — дверь в офис открылась, и на пороге возник Юрий.

— Вроде бы здоровались, — лукаво усмехнулась она. — Но с хорошим человеком не грех и второй раз поздороваться.

Наталья обратила внимание, как блеснули глаза программиста, когда он услышал про «хорошего человека». Доброе слово и кошке приятно.

Мужчина протянул ей небольшой букетик. Снова ландыши. Наталья радостно улыбнулась и чмокнула его в гладко выбритую щеку. От него шел приятный запах туалетной воды, терпкий, с нотками пряностей и цветов. «Caron’s Poivre». Наталья делала подарок арендодателю на Новый год, поэтому и запомнила название этого парфюма с ароматом денег.

— Спасибо, очень приятно. Проходи, я сейчас принесу чай и поставлю цветы в воду.

— Да-да, я пока разберу свой шпионский инструмент, — Юрий показал на небольшой чемоданчик в правой руке.

В детективно-политических фильмах в подобных чемоданчиках всегда оказывалась красная кнопка. Или бомба. Серебристо-белый пластик облегал закругленные края чемоданчика, судя по той легкости, с которой его нес Юрий, он был почти невесом. Наталья успела вспомнить чемоданчик с инструментами отца, который любил по выходным копаться в стареньком «Запорожце». Тот чемодан без возникновения грыжи поднять было невозможно. Времена идут, инструменты становятся иными.

— Покажешь, что у тебя там? Я всегда подавала отцу ключ на двенадцать и умею отличать шлицевую отвертку от крестовой, — улыбнулась Наталья.

— Ого, какие глубокие познания в инструментарии. Но тут у меня не такие крутые механизмы, а всего лишь презренные технологические навороты. Названия тебе вряд ли что скажут, но последить за работой можешь. Немного «Бондиаду» будет напоминать, — Юрий положил чемоданчик на стол и поднял верхнюю крышку. — Всё-таки не зря я с собой постоянно ношу «глушилку». Очень много развелось «Больших братьев», которые не прочь последить за нами.

— То есть у тебя есть опыт в этом деле? — Наталья зашла и поставила рядом с чемоданчиком две чашки дымящегося напитка.

Она заглянула через плечо Юрия на лежащие в поролоновых делениях коробочки и провода. Постаралась заглянуть так, чтобы коснуться подбородком его плеча, а волосами пощекотать ухо. Она заметила, как дернулись крылья его носа. Значит, почувствовал запах духов. Тех самых.

— Да, в деле информационных технологий без подобных вещиц работать невозможно. Пока не набрал ответственных и доверенных людей, то через день находил подобные сюрпризы. Конкуренты не дремлют.

— Слушай, Юра, а тогда ты глушил сигналы только… только в комнате?

— Нет, я вошел в здание и пропал со всех мониторов. Ты можешь позвонить сейчас на охрану и спросить — не было ли у них перебоев с камерами?

— Да я тебе верю. А ты дашь мне попробовать? Никогда не искала эти камеры. Жуть, как интересно.

— Тогда бери вот этот гаджет и включай, — Юрий протянул коробочку, чуть больше китайской пластмассовой зажигалки. Её можно сравнить с мобильным телефоном, у которого разработчики забыли приделать экран, зато вместо этого оставили четыре красненьких диода. Над диодами темнело небольшое отверстие, в котором виднелось красноватое стекло. Из верхней плоскости торчала антенна, которую Юрий тут же выдвинул на всю длину.

— Вот, нажимаешь на эту кнопочку и смотришь сюда.

— В эту дырочку? — Наталья показала на отверстие.

— Да. Смотришь в эту дырочку и ловишь отблеск. Просто и эффективно. Действуй, сестра, а я пока жучками займусь и другими насекомыми, — Юрий улыбнулся и достал ещё одну коробочку с прикрепленными к ней большими наушниками.

Наталья повернула коробочку — с другой стороны вокруг глазка горели шесть ярких диодов. Она поднесла приборчик к глазу и начала осматривать помещение. Ощущение было такое, словно смотришь сквозь бутылочное стекло. Она поймала отблеск от аквариума и решила туда не смотреть. Обводила помещение тщательно и чуть не запрыгала на месте, когда среди листьев драцены что-то сверкнуло.

Шаг за шагом она приближалась к этому огоньку, и он расцветал среди зеленых листьев. Она протянула руку к верхушке и вытащила оттуда камеру, замаскированную под обломок ветки. От неё по стволу тянулся проводок, он был настолько умело замаскирован, что Наталья сколько раз поливала драцену и даже подумать не могла, что чудо технической мысли вживлено в растение. Между корней оказалась коробочка в целлофане.

— Ого, я нашла одну, — радостно похвасталась она своей добычей.

— «Линк НЦ сто двадцать восемь с джи», — проговорил Юрий, разглядывая её находку. — Плохо дело, эта камера не только записывала, но и передавала информацию по сети. Я мог находиться в своем офисе и видеть, что у тебя тут происходит. Ищем дальше. Я думаю, что мы ещё немало сюрпризов отыщем.

Целый час они убили на поиски скрытых жучков и камер. Наталья и в самом деле почувствовала себя подругой Джеймса Бонда. Гадалка старалась в поисках очутиться неподалеку от Юрия и не упускала случая дотронуться до него рукой, плечом или грудью. Ненавязчиво. Она лично отыскала две камеры. Одну извлекли из динамиков монитора, вторая была встроена в подлокотник кресла. Юрий же вышел из «особенной» комнаты и вынес ещё одну камеру и три крошечных микрофона.

— Да уж, давно пора было вызвать компьютерного дезинфектора. Ни капли не сомневаюсь, что вскоре ещё несколько «насекомых» появится в этом офисе. Так у всех, кто работает с богатыми клиентами, — Юрий заглянул под стол и вытащил ещё одну «таблетку», практически неотличимую от поверхности стола.

— Но кто их мог поставить? — Наталья удивленно смотрела на «богатство», которое лежало на листе бумаги.

— Да кто угодно, начиная от клиентов и заканчивая уборщицей. Покажи мне человека, который откажется за пятьсот долларов прилепить вот такой микрофон на кресле или диване, — Юрий поднял плоский кругляшок и продемонстрировал его Наталье.

— Я бы не стала.

— Даже если бы перебивалась с воды на хлеб?

— Хм, вот умеешь ты ставить в неловкое положение. В таком случае — не знаю. Возможно.

— Все любят деньги, и чем легче они достаются, тем на большие преступления готов человек. Ладно, офис осмотрели, ещё пара «жучков» находится у секретарши. Достанем их и можем ехать. Ты сегодня опять на своей машине? — Юрий заглянул в лицо Натальи.

— Нет. Сегодня я на такси. Машинка пострадала в борьбе с вандалами. Вчера писала по этому поводу заявление.

— Да? И сильно пострадала? — Юрий взял свои приборы и вышел в секретарскую.

Он сразу же подошел к вытяжке, с трудом снял решетку и вытащил оттуда ещё одну камеру.

— Нет, лобовое стекло ударили, а так всё в порядке, — Наталья смотрела, как он ловко установил решетку вытяжки и подошел к столу Ирины.

— Так это пустяки. Сейчас позвоню человеку, и тебе всё отремонтируют к завтрашнему дню.

Юрий извлек из ящика стола микрофон. Тоненький проводок, как смородиновая веточка. А Ирина иногда жаловалась, что ящик плоховато закрывается.

— Ой, это будет здорово, а сколько я должна за это всё?

— Мне по знакомству сделают бесплатно, — подмигнул Юрий и вытащил из-за папок ещё одну «веточку».

— Я так не могу. Очень многим тебе обязана за помощь, даже не знаю, как и благодарить, — Наталья несмело улыбнулась. Постаралась повторить улыбку Настеньки из фильма «Морозко».

— Да перестань, это мелочи. Позволь мне сделать тебе приятно, — Юрий подмигнул Наталье и достал из кармана телефон.

Несколько нажатий и он прислонил его к уху. Наталья открыла было рот, чтобы запротестовать, но Юрий приложил палец к губам.

— Алло, Вениамин Сергеевич? Доброго дня! Это вас Юрий Тараев беспокоит. Да, рад, что узнали. Всё хорошо, спасибо. Как у вас? Я тоже рад. Вениамин Сергеевич, у меня к вам просьба — нужно отремонтировать машину. Да, хорошо, там удар по лобовому, требует замены. Всё за мой счет. Ага, даю хозяйку, она подробнее объяснит.

Тараев сунул телефон Наталье, несмотря на её несмелые протесты. Та поздоровалась с мужчиной, назвала ему адрес, откуда надо забирать машину и записала улицу и дом, откуда надо завтра будет её забрать. Мужчина коротко попрощался и отключился.

— Всё равно я узнаю стоимость ремонта и отдам, — голосом капризного ребенка пробурчала Наталья.

— Не надо, Наталья. Лучше сходите со мной в театр, — улыбнулся Тараев.

Наталья пару секунд лукаво на него поглядывала, потом коротко кивнула. Она выплеснула остывший чай и заварила новый. Спиной она чувствовала, как Юрий провожает её взглядом. Он собрал «добычу» и инструменты в чемоданчик. Наталья поставила чашки на стол. У Ирины в столе нашлась шоколадка «Аленка», она очень кстати пригодилась к чаепитию, Наталья вместо неё положила двести рублей. Не успела женщина выпрямиться от стола, как зазвонил телефон.

— Да, Сереж? Привет. Да, умчалась по делам. Машину забирают? Это на ремонт, я с утра уже успела договориться. Всё хорошо, не волнуйся. Ты так сладко спал, что я не решилась тебя будить. Найдешь что-нибудь поесть? Ну, молодец. Я сейчас в офисе, чуть позже вернусь.

Она положила телефон на стол и повернулась к Тараеву.

— Сережка. Увидел, что машину забирают, вот и отвлекся от своей Гиневры.

Юрий вздрогнул.

— Прости, от кого он отвлекся?

— От Гиневры. Похоже, что это ник такой. Он же играет в игру, где рыцари, драконы и прочие сказочные существа. Вот и взяла какая-то девочка имя жены короля Артура. А что не так?

— Да нет, показалось. Ладно, это тень из прошлого, поэтому не стоит её вспоминать, — Юрий натянуто улыбнулся.

Наталья склонила голову набок, но решила пока усмирить своё любопытство. Если бы кто сказал ей в тот момент, что нужно Юрия трясти и расспрашивать, что нужно чуть ли не иголки под ногти загонять, чтобы не пропустить самого важного, то она бы лишь посмеялась. Многие люди зачастую смеются над «нелепыми» страхами, а потом мечтают об изобретении машины времени, чтобы вернуться обратно и всё исправить. Но, как упоминалось ранее — Наталья не могла заглянуть в свое будущее.

— Юрий, я не знаю, как вас и благодарить. И с камерами помогли, и с машиной выручили, и второй раз меня ландышами балуете… Даже Петру и тому обещались помочь.

— А вот по поводу Петра я не уверен — он мне так и не позвонил.

— То есть как? Он же хотел, я видела, как Петр загорелся этой идеей.

— Может, передумал? — Юрий отломил кусочек шоколадки и поднес ко рту Натальи.

Гадалка сперва отпрянула, словно кошка, непривыкшая к ласке, зато очень хорошо знающая, что такое побои. Юрий склонил голову набок, и Наталья взяла кусочек. Пусть он думает, что она стала ручной! На самом же деле приручают его, но Юрий не должен этого знать. Он уже и так раскошелился неплохо. Так что Наталья просто должна сама заплатить за разбитое стекло — всё равно страховая вернет эту выплату.

— Юрий, я не совсем готова к походу в театр. Если ты завезешь меня домой и полчаса подождешь…

— Конечно, я в это время постараюсь управиться с делами, — Юрий отставил чашку и взял дипломат в руку.

— А мы заскочим по дороге в клуб, где работает Петр? Возможно, я вас сразу же познакомлю, и вы сможете переговорить?

— Хм, хорошо. Правда, немного странно, что ты так привязана к этому стриптизеру, — в голосе Юрия образовалась некая раздраженность.

Он уже ревнует? Это хорошо. Наталья вздохнула про себя — сейчас она как никогда ощущала себя гулящей женщиной, которая продает свое тело за деньги. Но ей не у кого взять такую сумму, а Тараев? Она напомнила себе, что ни в коем случае не должна в него влюбляться! Ни в коем случае! Он всего лишь средство для достижения цели. А ради оставления сына рядом с собой она готова пойти на многое.

Шофер Юрия, сумрачный пожилой мужчина, чем-то напоминающий актера Анатолия Папанова, уверенно вел «Мерседес» по воскресным улицам Москвы. Он ничем не выказал удивления, когда Юрий назвал ему адрес, лишь кивнул и вывел машину на Раушскую набережную.

Юрий извинился и уткнулся в ноутбук, по экрану которого скользили графики и непонятные символы. Наталья снова оказалась предоставлена сама себе и оглядывала зимнюю Москву. Серые сугробы, безликие здания, редкие черные деревья, мрачные лица прохожих. Лишь дети выглядели пришельцами из другого мира. Мира, где нет забот и огорчений, где боль от ссадин и царапин тут же исчезает, стоит лишь маме подуть на больное место.

Они остановились возле клуба «Каприз». Наталья посмотрела на Юрия, который был полностью погружен в виртуальную реальность. Некрасивое лицо казалось высеченным из мрамора, но не было похоже на лица тех красавцев, которых высекали Роден, Микеланджело, Донателло. Тут сквозила суровость и голодная злость. Такая бывает у людей, которые в свое время очень много пережили. Голодную злость Наталья порой замечала и на своем лице.

Гадалка откашлялась, и Юрий тут же отвлекся от экрана.

— Мы уже приехали? Быстро. Спасибо, Григорий Евгеньевич. Мы сейчас туда и обратно, можете даже не глушить мотор.

Официант Кирилл с самого утра не хотел выходить на работу, словно чувствовал что-то такое, что повернет его жизнь. Вроде бы всё налаживалось и вскоре его должны были перевести из официантов в стриптизеры, а там и денег больше и работа не такая неблагодарная. Кирилл постарался донести разговор слепца и блондинки начальству, которое долго искало повод уволить некондиционного работника.

Хозяин заведения поблагодарил верного работника и велел вызвать «неверного». Что же, пока начальство отводило душу, стыдя Петра за общение с потенциальной работодательницей, Кирилл успел проверить карманы «Пьеро». Но это было вчера, а сегодня… А сегодня ему определенно не везло. И невезение началось с приходом белокурой стервы, которая постоянно выбирала этого слепого утырка.

— Здравствуйте, я рад приветствовать вас в нашем заведении. Любой ваш каприз для нас закон, — проговорил Кирилл обычную фразу приветствия.

— Добрый день. Могу я увидеть Петра? — поинтересовалась Наталья.

— Нет, увы, этот каприз мы выполнить не можем. Его вчера уволили, но у нас много других мужчин, которые с радостью могут предложить свои услуги — слащаво ухмыльнулся Кирилл. Он знал, что вскоре встанет на место Петра.

— Хм, извините, а не подскажете адрес, по которому его можно найти? — Наталья старалась оставаться вежливой, но её так и подмывало стереть эту подленькую ухмылочку.

— Нет, я не адресное бюро. Этот слепыш поболтал с вами, а после его уволили. Неужели вы хотите, чтобы меня тоже выставили на улицу? Нет уж, дамочка, такого не будет, — Кирилл демонстративно отвернулся.

— Наташ, подожди меня в машине, — из-за спины гадалки вышел мужчина и оттер её плечом.

Кирилл только хмыкнул, этого плюгавца он одной левой разотрет, если надо будет. Тоже нашелся, защитничек.

Наталья вышла на воздух, села в машину. Она немного поругала себя за такое невнимание к единственному другу — даже не узнала, где он живет.

Прошло всего три минуты, когда из дверей показался Юрий. За ним плелся бледный Кирилл. Официант вышел полуобнаженный и моментально покрылся «гусиной кожей».

— Наташ, молодой человек хочет сказать тебе пару слов, — Юрий открыл дверь и помог Наталье выбраться наружу.

— Я… я прошу прощения за свое поведение. Извините меня, пожалуйста, я был очень и очень неправ. Петр хороший человек, а я гнида. Прошу вас ещё раз меня простить и обещаю, что при любом вашем посещении нашего заведения, вам будет обеспечено самое лучшее обслуживание, — трясущимися губами проговорил Кирилл.

Наталья смотрела на эту перемену распахнутыми глазами. Словно по мановению волшебной палочки хам превратился в вежливого и предупредительного юношу. Вот только зрачки у него были от испуга чуть ли не во всю роговицу. Он постоянно поглядывал на Юрия, а Тараев уткнулся в телефон и делал вид, что ничто другое его не волнует.

— Хорошо, если скажете адрес Петра, то я забуду ваше отношение. И со своей стороны обещаю больше не приезжать в ваш клуб. Всё равно тут нет Петра, — Наталья кивнула официанту.

— Вот, — Кирилл с готовностью протянул салфетку, на которой корявым почерком написано несколько слов. — Всего доброго и простите меня ещё раз. До свидания.

— Свободен, — сухо сказал Юрий и официант испарился.

Наталья взглянула на Тараева. Тот убрал телефон и шмыгнул носом, поежился.

— Ну что, поехали? А то холодно что-то стало.

Наталья проводила его задумчивым взглядом.

— Чувствую, что ты не всё мне рассказал о себе, — уже в машине сказала Наталья.

Она успела передать салфетку с адресом водителю, тот лишь взглянул на бумажку и тут же развернулся в обратную сторону.

— Почему? Я же говорил, что у меня с другом была фирма в Казани. Вот из общения с теми, кто любит халяву, я и набрался верхушек. Да ладно, это всего лишь зарвавшийся молодчик, таким достаточно сказать несколько слов и они поплывут. Заскочим к твоему Петру, потом к тебе и в театр, а то можем опоздать к началу. А я очень не люблю опаздывать, — Юрий подмигнул Наталье.

— Да уж, я никогда не видела, чтобы люди так быстро меняли своё мнение, — улыбнулась гадалка. — Очевидно, ты умеешь уговаривать.

— Ну, научился немного, чего уж там. Кстати, вот почему Петр мне не позвонил, — Юрий бросил на сиденье белый прямоугольник.

Наталья сразу же почувствовала точки шрифта Брайля. Та самая визитка, которую она давала Петру.

— Ах, он гад! Давайте вернемся и я ему… я ему… я на него пожалуюсь! Вот! — воскликнула Наталья.

— Он уже и так наказан — ещё не скоро сможет ходить без оглядки. Так что усмири свой боевой пыл и поехали дальше, — рассмеялся Юрий.

Гадалка хмуро посмотрела на него, потом кивнула, откинулась на спинку сиденья и позволила себе расслабиться. В этот краткий миг отдыха она смогла почувствовать себя женщиной, рядом с которой находится мужчина. Пусть он всего лишь приструнил хама, но из маленьких поступков складывается отношение. Не такой уж это огромный подвиг, как убить дракона, но из кучи поступков (ресторан, поиск скрытых камер, машина, общение с официантом, помощь с Петром) понемногу вырисовывается существенный интерес, который он к ней испытывает.

На краткий миг она даже согласилась с Анной, что можно попытаться снова создать ячейку общества. Но следующим же мигом в мозгу вспыхнуло осточертевшее видение.

Она на кухне зажимает живот, а с ножа капает что-то красное…

Андрей

Молчаливый Григорий Евгеньевич довез их до Шмитовского проезда, по тому самому адресу, где должен жить Петр. «Мерседес» завернул во дворы и остановился около пятиэтажного дома. Наталья удивленно озиралась по сторонам — она словно вернулась в то время, когда Москва ещё не разрослась и если бы не шапки небоскребов, то можно было подумать, что она не в центре города, а где-то на окраине. Пятиэтажки с миниатюрными балкончиками выглядели дряхлыми старичками на фоне стоящих неподалеку исполинов из стекла и бетона.

— Давай, я тебя провожу, — сказал Юрий, — а то мало ли какие «Кириллы» здесь могут обитать. Заодно и пообщаюсь с твоим протеже.

— Хорошо, я не против. Думаю, что Петр будет только рад. Какая у него квартира?

Пара подошла к металлической двери. Вместо домофона стоял цифровой замок, один из тех, которые ставились против людей без определенного места жительства. Десять кнопочек, три нужные нажимаете и произносите «Сим-сим откройся». Или не произносите, но дверь всё равно открывается.

— Вот досада, и что будем делать? Будем ждать, пока кто-нибудь выйдет? — спросила Наталья у Юрия.

Спросила у мужчины, который может решать проблемы и преодолевать трудности. Юрий это почувствовал во взгляде, в интонации. Он лишь усмехнулся.

— Конечно же нет. Такие замки могли пригодиться только на ранних порах, пока на них не стирались цифры. А этот служит уже не первый год, поэтому… — присел перед замком, присмотрелся и нажал на три выбранные кнопки. Дверь щелкнула и приоткрылась. — Прошу вас, мэм.

— Благодарю, сэр, вы очень галантны, хотя ваш навык вскрытия дверей немного пугает, — Наталья дурашливо сделала книксен.

— Этому меня обучали в пансионате для благородных мальчиков, — хмыкнул Юрий и замолчал.

Наталья поднялась на второй этаж и остановилась возле двери, обитой черным дерматином. Снизу двери вылезали клочья ваты — дело лап кошек, которые не могут пройти мимо и не поточить когти. Наталья нажала на звонок. За дверью раздалось протяжное «динь-динь». Сначала ничего не происходило, но после того, как гадалка нажала ещё раз, за дверью раздался шорох.

— Кто там? — приглушенный дверной перегородкой голос принадлежал Петру.

— Петр, это Наталья. Открой, пожалуйста, нам нужно поговорить.

Дверь лязгнула задвижкой и распахнулась. На пороге, в серо-малиновом халате и черных очках, стоял Петр.

— Привет, а как ты меня нашла?

— Ты позволишь пройти или поговорим на лестничной площадке?

— Как ты меня нашла? — Петр не думал пропускать.

— Нам любезно подсказал адрес твой друг. Его вроде бы Кирилл зовут, — сказал Юрий.

— А вы кто? — голова Петра дернулась на звук голоса.

— Я твой потенциальный работодатель, поэтому, чем дольше ты держишь нас на пороге, тем меньше шансов принять тебя на работу, — Юрий протянул руку и дотронулся до ладони Петра. Тот пожал её и отошел в сторону.

В небогато обставленной квартире, где некоторые предметы мебели отпраздновали не один пяток лет, было две комнаты. Вход в одну был закрыт, и Петр провел их во вторую. Сервант с обязательным гарнитуром внутри, небольшой телевизор на тумбочке, диван со смятой простыней и одеялом. Стол и стул дополняли небогато уставленную комнату.

— Наташ, может, ты сделаешь нам чай, а мы пока пообщаемся с твоим другом? — спросил Юрий, когда они зашли в комнату.

— Я сам могу, сейчас приготовлю, вы пока присаживайтесь, — Петр дернулся к выходу, но Юрий его остановил.

— Присядь, у нас мало времени, а мне ещё нужно с тобой пособеседовать.

Наталья вышла на маленькую кухню, в проходе между плитой и столом двум человекам было бы узко. Но кухня чисто убрана, нигде не валяются крошки, плита вымыта и даже воздуховод сияет белизной. Сразу видно, что сестра у Петра не из ленивых. Чайник встал на синее пламя газовой горелки, а Наталья достала из шкафчика чайные принадлежности. За стеной глухо гудел голос Юрия, иногда в него вплетались слова Петра.

Когда же Наталья зашла с чашками дымящегося напитка, то Юрий пожимал руку Петра. Мужчины о чем-то договорились!

— У вас всё нормально? — Наталья могла бы и не спрашивать, но надо было что-то сказать, чтобы привлечь внимание Петра и сунуть в его руку горячую чашку.

— Да, Наташ. Спасибо тебе за знакомство. Пожалуй, я откажусь от чая — напился им у тебя в офисе. Вы пока поворкуйте, а я подожду в машине, — Юрий встал и посадил на своё место Наталью. — Не спорь, мне нужно поработать. Петр, приятно познакомиться. Через неделю жду тебя на рабочем месте. Прошу не опаздывать, я этого очень не люблю.

Вскоре хлопнула входная дверь, и Наталья с Петром остались одни.

— Спасибо, Наташ, за помощь. Ты меня здорово выручила, — улыбнулся Петр.

— Это ещё не всё. У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — Наталья поставила кружку на стол.

Спустя двадцать минут она вышла на улицу и пошла к машине Юрия. На душе порхали бабочки, и сияла радуга. Было так легко, что она чуть не побежала вприпрыжку. Она сделала одно дело, сбросила груз с души. Теперь ей всё казалось легко решаемым. Петр не раз психологически помогал ей в прошлом, и она была рада оказать ему небольшую услугу.

— Что у вас там было? Ты вышла такой счастливой, — Юрий подозрительно нахмурился.

— Ничего существенного просто поговорили. Юра, спасибо тебе за то, что помогаешь, — Наталья потянулась поцеловать его в щеку, но хитрый программист выждал нужный момент и резко повернулся.

Их губы встретились…

Наталья успела позабыть, когда она последний раз целовала кого-то в губы. Скорее всего, это было с бывшим мужем, от остальных отделывалась той причиной, что у неё на губах вот-вот выскочит простуда. Она не говорила, что поцелуй вызывает у неё стойкий рвотный рефлекс.

Однако, в этот раз никаких позывов, ей даже немного понравилось прикосновение обветренных губ. Наталья на мгновение задержалась и тут же возмущенно отпрянула.

— Юрий, не надо так делать, — нахмурилась гадалка. — Если бы я хотела поцеловать тебя в губы…

— Извини, не мог удержаться. Мы так в молодости шалили, вот и вспомнилось, — поднял руки программист.

— На первый раз прощаю, но смотри у меня, — Наталья погрозила кулачком и поймала в зеркало заднего вида смеющиеся глаза водителя. — Григорий Евгеньевич, вы об этом никому не расскажете? Я женщина честная и давно не целуюсь на заднем сидении авто.

— Даю честное-благородное, что никому не скажу, — у водителя даже голос похож на голос Папанова.

Наталье хотелось немного похулиганить и сказать, чтобы он вел «такси на Дубровку», но сдержалась. Вдруг обидится?

— Теперь к тебе? — Юрий взглянул на часы. — Нам бы поторопиться.

— Конечно-конечно. Я постараюсь как можно быстрее собраться. Григорий Евгеньевич, подвезите, пожалуйста, на Большую Филевскую, за рестораном «Аст» нужно будет повернуть.

— Усё сделаем, шеф, — хрипловатым баском ответил водитель, и Наталья не смогла удержаться от смеха.

На протяжении всего пути Юрий держал её за руку, и она не противилась этому изъявлению нежности. Настроение, которое утром немного подпортил Колесов, к вечеру начало улучшаться. Она успела сотворить так много полезного и ощущала приятную усталость. А впереди ещё ждал поход в театр. Неудобно было отказываться, после всего того, что Юрий сделал. Ведь он почти целый день с ней возится. И его поцелуй… Наталья вновь прислушалась к внутренним ощущениям — чай не просился наружу.

— Я надеюсь, что ты сможешь быстро собраться? — спросил Юрий, когда они подъехали к её дому.

— Я пулей, одна нога здесь, другая… другая уже на улице, — Наталья открыла дверь и шагнула наружу.

— Скажи, а в этом ресторане неплохо кормят? — Юрий показал на «Аст».

— Неплохо. Вкусно и готовят быстро. Юр, я бы пригласила вас к себе, но…

— Нет. Я бы и сам не пошел. Мы для этого слишком мало знакомы. Мы лучше с Григорием Евгеньевичем откушаем тем, что главный повар пошлет.

Наталья поднялась к себе на этаж. На этот раз подъезд не казался таким же темным и пугающим, как вчера. Наоборот — он был наполнен солнечным светом и пылинки, вездесущие пылинки, сновали в лучах миниатюрными феечками.

Гадалка с улыбкой на губах отперла дверь, зашла в квартиру и… от звука раздавшегося голоса ей захотелось выскочить наружу и захлопнуть перегородку. Так делают маленькие дети, когда закрывают глаза ладошками, в надежде на то, что когда уберут ладошки, то пугающее их существо или явление испарится само собой. Но этот голос не испарится. Голос её бывшего мужа.

— А вот и наша мама пришла! Чуть было не сказал, что молока принесла, но вижу, что ты с пустыми руками. Как дела, милая?

Зачесанные назад волосы, высокие скулы, мохнатые брови — почти Аль Пачино, но общее впечатление портил курносый нос. Такой же был и у сына, это единственное, кроме характера, что досталось ему от отца. Андрей застыл напротив двери, а рядом стоял Сережка. Наталья вспыхнула, когда увидела руку Андрея на плече сына.

— Сереж, это ты его впустил?

— Да, мам. Он хотел поговорить с тобой.

Сережка смотрел прямо на мать, немного с вызовом, мол «вот я впустил и что?»

Наталья выдохнула и начала снимать сапоги. Ей нужно было время, чтобы выбрать дальнейшую модель разговора. Может, выгнать бывшего мужа? Или не устраивать истерик при сыне?

Два лица мужского пола смотрели, как раздевается красивая белокурая женщина. Ни один не помог ей снять шубку. Наталья отметила про себя, что даже взгляды у них похожи. Но такое ощущение пропало в тот миг, когда Сережка подошел и взял сумку.

— Мам, я поставлю её в твоей комнате. Если что, то я буду у себя, — проговорил Сережка.

— Хорошо, Сереж. Ты покушал?

— Да, мам, всё нормально, не беспокойся, — Сережка отошел в сторону, и Наталья услышала, как он шепнул отцу. — Держись, па.

Что это — мужская солидарность или они сговорились против неё? Мол, плохая мать и хороший отец. Плохой и хороший полицейский…

— Проходи на кухню, — Наталья мотнула головой.

— Какая-то ты сегодня сердитая. Может, что-то случилось? Не выспалась или ещё что-то? — Андрей прошел и уселся на стул возле стола.

— Чаем угощать не буду. Сразу скажу, что таким гостям не рада. Что тебе нужно?

— Ух, какая ты злюка, всегда обожал, когда ты сердилась — это так заводило, — скривился Андрей.

— Я тороплюсь. Так что перейдем сразу к делу.

— Ты всегда любила без прелюдий.

— Я сейчас вызову полицию.

— Хорошо-хорошо, — Андрей примирительно поднял руки. — Не надо угроз, я ведь и сам могу пригрозить. Скажи-ка вот что — ты подумала над моим предложением?

— Подумала и мой ответ — нет. Даже после того, как ты всё рассказал Серёжке, даже после этого он останется со мной.

— Что же, может, спросим у него самого? Может, не будем доводить дело до суда? Решим дело по-тихому, да и вымоем руки. Ты растила, за это тебе низкий поклон, — Андрей дурашливо поклонился. — А я его выведу в люди. Тебя не забудем, отсыпем на старость лет. Так и будешь продолжать смотреть на своих дрочеров и предсказывать им судьбу. Ведь в глазах сына ты полнейшая б…

— Как ты смеешь? — Наталья подскочила к Андрею, но он перехватил её ладонь.

— Смею, — прошипел он. — Смею, потому что это и мой сын тоже. Сережка! — громко позвал Андрей и оттолкнул Наталью от себя.

Звякнули ложки в кухонном столе, когда Наталья больно ударилась бедром о выступающую столешницу. Она зло взглянула на бывшего мужа, но сдержалась. Услышала топоток сына.

— Сереж, вот мы с твоей мамой поспорили насчет твоего будущего. Скажи, каким ты его себе представляешь? — ровным голосом спросил Андрей.

— Ну, учиться, закончить школу, поступить в универ, потом на год в армию, и после хочу устроиться на хорошую работу. В общем, обычная жизнь, — закончил Сережка.

— Хм. Значит, ты предпочтешь тянуть лямку от зарплаты до зарплаты, набирать кредиты и потом горбатиться всю жизнь, чтобы в итоге прозябать на нищенскую пенсию? — усмехнулся Андрей.

— Ну, нет. Я на нормальную работу хочу устроиться. А если надо, то и подрабатывать пойду, — ответил Сережка.

— Правильно, сынок, а я тебе буду во всём помогать, — погладила по взъерошенным волосам Наталья.

Сережка немного отстранился. Это не укрылось от Андрея, который снова криво усмехнулся.

— Хорошо, а если я тебе предложу другой вариант развития событий? Поедешь со мной, доучишься в школе, перейдешь в хороший университет, откуда специалистов расхватывают с руками. Как тебе такое будущее? Подожди, не отвечай. Через два года после окончания универа станешь директором одного из филиалов моей фирмы. С квартирой, машиной, дачей я тебе помогу. От армии отмажу, пусть туда идут те, у кого есть год жизни в запасе, либо у кого нет бабок. Женишься на хорошей девчонке, заведешь детей, и не будешь париться о том, что у тебя сегодня пусто в кармане, а завтра-послезавтра будет зарплата.

— Прикольно, — замялся Серёжка, — но я не оставлю маму.

— А её не надо будет оставлять! Ты лишь покинешь её. На время! А потом заберешь к себе — пускай она с внуками нянчится! — улыбка Андрея показала все фарфоровые протезы.

— Я не оставлю маму, — твердо сказал Сережка и полуобнял её за талию.

Наталья обняла его за плечи и снова почувствовала, как глазам стало горячо. Она победно улыбнулась Андрею и с удовольствием увидела, как его перекосило. Но надо отдать ему должное — он сдержался.

— Хм, очень жаль. Ну ладно, не оставишь так не оставишь. Иди пока к себе, я ещё пару слов твоей маме скажу и позову попрощаться. Хорошо?

— Хорошо. Мам, если что, то я в своей комнате, — Сережка ободряюще подмигнул Наталье, мол, не дрейфь, прорвемся.

Женщина поцеловала макушку сына и ощутила, как в груди растет чувство гордости за сына. Он молодец, не купился на легкие деньги и не оставил мать. Но выигранное сражение ещё не победа в войне и она повернулась к бывшему мужу.

— Отличный пацан. Как раз такой мне и нужен. Такой не предаст и в спину не ударит.

Андрей… улыбался? Наталью передернуло от его змеиной улыбки. Она нащупала за спиной ручку сковородки. Бывший муж лишь покачал головой.

— Не надо устраивать сцен, Наташа. Мы ещё успеем это сделать в суде.

— Сережка же тебе сказал, что он останется со мной.

— Оставь сковородку в покое, а то нам не удастся поговорить спокойно. Сережка ещё мал и глуп. Да и находится в таком возрасте, когда начинает понимать, что взрослые не всегда бывают правы. Он сейчас больше ориентируется на мнение друзей и одноклассников. Вряд ли у Серёжи сохранится к тебе прежнее отношение, когда в школе узнают, каким образом зарабатывает его мать.

Андрей перехватил и этот удар, вырвал из ослабевшей руки Натальи сковородку и поставил её на место. Грубо схватил её за горло и впился в губы.

Ничего похожего на нежный поцелуй Юрия.

Наталья пыталась вырваться, но стальные пальцы не отпускали. Наконец, он оторвался от неё.

— Ах ты… — Наталья захлебнулась от ярости.

Но захлебнулась она не только от ярости. К языку подкатила волна горечи, и Наталья согнулась над раковиной. Руками пришлось держать волосы, чтобы не попали под желтую струю.

— Ух, как ты меня рада видеть. Извини, не мог удержаться. Я же говорил, что ты меня заводишь, когда сердишься. И кстати, если решать мы всё-таки будем через суд, то тебе придется поискать нового адвоката, поскольку старый… хм, поскольку на Портова напали в подъезде какие-то хулиганы. Вряд ли он сможет вести твое дело.

Наталья ахнула, прикрыв рот рукой. Она тут же достала телефон и набрала номер адвоката. Сначала никто не отзывался, потом послышался голос Евгения Александровича.

— Алло? Слуфаю.

Адвокат словно чего-то жевал, настолько невнятным казался его голос.

— Евгений Александрович? Добрый вечер, это Наталья Сазонова. Скажите, пожалуйста, с вами всё в порядке?

— Здравствуйте, Наталья. Я как раз собирался вам звонить. К софалению, не всё в порядке. У меня случилась неприятность, и я вряд ли смогу представлять вафи интересы в суде. Извините.

Следом послышался звук отключения сигнала. Наталья заворожено смотрела на потухший экран телефона.

— Зачем? Он же ничего не сделал.

— Он начал копать под меня, а этого достаточно для тех кругов, в которых я вращаюсь. Вот и пришлось культурно намекнуть, чтобы он не лез в это дело, если ему дорога жизнь. Я вижу, что твой адвокат понятливым оказался. Жаль, что ты до конца не понимаешь.

— Пошел вон! — Наталья не смогла удержаться от крика.

— Милая, ты снова меня заводишь, — крякнул Андрей и сделал к ней шаг.

— Пошел вон, больной ублюдок!

— У вас всё в порядке? — на крик выбежал Сережка.

Он переводил взгляд с покрасневшей матери на спокойного отца. Мать тяжело дышала, кулак правой руки сжался так, что кожа на костяшках натянулась и побелела.

— Да, Серёж. Всё нормально. Снова поспорили с Наташей по поводу твоего будущего, но сошлись на том, что выбирать всё же придется тебе. Сейчас мне нужно идти. Проводишь меня?

— Конечно, провожу. Мам, ты как?

— Всё хорошо, Серёжа. Всё хорошо. Переутомилась, наверно, — Наталья заставила себя улыбнуться.

Сын не должен видеть слабую мать. Не должен и всё тут. Она видела, как Андрей склонился над плечом Серёжки и что-то ему прошептал. Сын согласно кивнул. Наталья не выдержала и вышла в коридор.

— Вот, наша мама тоже нас провожает. Милая, не стоит беспокоиться, я рожок для обуви не украду, — оскалился Андрей.

Если бы она могла, то заехала бы этим обувным рожком прямо по этому оскалу. Отомстила бы за все ночи в холодной постели, за все слезы, которые впитала подушка. Она смотрела на него. Внутри клокотал вулкан, но она заставляла себя оставаться холодной.

— До свидания, Сережа, до свидания, Наташа. Жаль, что нам не удалось договориться, — Андрей пожал руку Сережке и подмигнул Наталье.

Она смотрела на него.

— Пока, пап, как-нибудь созвонимся, — сказал Сережка и закрыл дверь за отцом.

— Мам, точно всё хорошо? На тебе лица нет.

— Да, Серёж, всё нормально. Чуть-чуть поругались с Андреем, но сейчас всё нормально.

Наталья обнаружила, что до сих пор сжимает кулак. Она расслабила онемевшие пальцы.

— Я там котлеты купил и пожарил. Будешь кушать? Не в ресторане, конечно, но есть можно. Даже не пригорели, — улыбнулся Серёжка.

В ресторане! Юрий с водителем ужинают в ресторане и ждут, пока она соберется!

— Ох, Серёж. У меня ещё одно дело осталось. Я сейчас отлучусь часа на три. Как кстати, что ты напомнил, — Наталья побежала в ванную. — Поем потом, всё без меня лопай.

— Ну вот, а я старался, — понурился сын.

— Я обязательно оценю и вынесу критическую рецензию.

Через полчаса к заведенному «Мерседесу» вышла королева красоты. Она гордо проплыла по двору, на ходу дожевывая котлету. Улыбнулась некрасивому принцу, который открыл перед ней дверь «кареты» и села внутрь. Вечер опустил покрывало темноты на московский дворик, поэтому мало кто из людей гулял на улице. Однако сосед сверху заметил перемещение Натальи.

Заметил и позвонил по номеру, который ему, вместе с тысячной купюрой, протянул мужчина, похожий на Аль Пачино. Вот только курносый нос немного портил впечатление от сурового лица.

Два звонка

— Неужели тебе не понравилось? — спросил Юрий, когда они вышли из театра эстрады.

Свет фонарей купался в воде Москвы-реки. На другом берегу под прожекторами белел Храм Христа Спасителя. Золотые купола горели, словно плененные солнца. Наталья с Юрием неспешно шли по набережной.

— Понравилось. Хазанов великолепен, Дьяченко уморителен, остальные актеры тоже не подкачали, — чуть улыбнулась Наталья. — «Ужин с дураком» в их исполнении превосходен.

— Но ты весь вечер просидела с задумчивым выражением. Неужели у тебя что-то ещё случилось? — спросил Юрий, заглядывая ей в глаза.

Как ему ответить? С чего начать разговор о деньгах? Да и возьмется ли какой юрист за такое дело, учитывая опыт Портнова? Куда не кинь — всюду клин. Наталья глубоко вдохнула холодный воздух. Ей уже не хотелось просить денег у Тараева. Он чем-то смог задеть её сердце. Оставался ещё один вариант…

— Нет, Юр, всё хорошо. Я думала — кто мог эти камеры поставить? Кому же я перешла дорогу, если второй раз портят машину?

В принципе, она уже догадалась, чьих рук это дело, но ещё колебалась. Хотя… Если Андрей мог напустить хулиганов на Портнова, то почему он не мог сделать тоже самое с её машиной? Запросто — заплатил какому-нибудь «отморозку» и тот порезал колеса. Заплатил ещё раз, и лобовое стекло получило «удар тупым предметом».

— Знаешь, я могу поставить у тебя во дворе камеры, и мы сможем отыскать хулиганов. Это не проблема, нашла о чем печалиться. В наш век технологий мы даже можем и без камер обойтись. Нацелим спутники на твой двор и пускай передают картинку круглые сутки, — Юрий хмыкнул и взял ладошки Натальи в свои ладони. Подышал на них, согревая дыханием. — Пойдем в машину, а то совсем замерзнешь.

— Да, отвезешь меня домой? Сегодня был очень богатый на события день и великолепный вечер. Я даже устала от такого объема впечатлений, — Наталья погладила Юрия по щеке. — Какой же ты хороший. Спасибо тебе за всё.

— Ничего особенного не сделал, так что благодарить-то и не за что, — пробурчал Юрий. — На моем месте так поступил бы каждый нормальный мужчина. Особенно, если женщина ему очень нравится.

— Скажи, а я тебе очень нравлюсь? — Наталья приблизилась к Юрию вплотную, так, что их лица разделял десяток сантиметров.

Тела соприкоснулись сквозь одежду. Наталья услышала стук его сердца. Частый, как перестук барабанов в ритме регги. Его дыхание замерло, словно он боялся спугнуть бабочку, севшую на ладонь.

— Да, — хрипловатым голосом ответил Юрий.

Он обнял Наталью и прижал её к себе крепче. Стук сердца ускорился, словно барабанщик попытался достичь сверхзвуковой скорости. Женские руки обвились вокруг его талии. Он приблизил лицо. Пара стояла на набережной, а мимо проносились машины. Никто не оглядывался на целующихся. Стоят себе и стоят — захотелось людям романтики.

Наталья в момент поцелуя закрыла глаза и не хотела их открывать. В подсознании всплыло недавнее прижимание губ Андрея… Всплыло и кануло в пропасть. Она заглушила это воспоминание в себе, лишь крепче прижала Юрия. Поцелуй длился несколько мгновений или часов? А может, несколько лет? Она не могла этого сказать. В этом выражении любви и привязанности она растворилась без остатка.

Скажи ей кто двумя днями ранее, что она будет вот так стоять на Берсеневской набережной и целовать бывшего клиента, то она лишь рассмеялась бы в ответ. Рассмеялась и посоветовала сказавшему хорошего психотерапевта. А сейчас… Сейчас она таяла в его руках, таяла, как льдинка на ладони. И всё отошло на второй план.

Спустя пять минут (вечность?) она отстранилась от него.

— Мне нужно домой, — прошептала Наталья, стараясь не смотреть на Юрия.

— Так противно?

— Нет, что ты, совсем наоборот. Но я уже не восторженная студентка, чтобы таять от одного поцелуя. У меня есть сын, он ждет меня.

— Да-да, конечно. Сейчас поедем, — Юрий достал телефон, чтобы позвонить водителю. — Прости, если обидел тебя.

— Нет, ты не обидел. Мне давно не было так хорошо, как с тобой. Но я… я боюсь влюбиться.

— Да? Тогда мне уже поздно этого бояться, — Юрий снова приблизился.

— Не надо, Юра. Мы слишком мало друг друга знаем, — отстранилась Наталья.

— Мне достаточно этих знаний, чтобы понять, что я хочу быть с тобой. Хочу просыпаться и засыпать рядом с тобой. Хочу делить радости и огорчения, — Юрий говорил порывисто, зло, словно старался донести до Натальи всю гамму чувств, которые его сейчас переполняли.

— Тсс, не надо таких громких слов, — Наталья прижала указательный палец к его губам. — Я же говорю, что не восторженная студентка и давно не верю в любовь. Сегодня тебе нужна подружка на ночь, а завтра…

— Нет, мне не нужна подружка. Мне нужна спутница, — горячо возразил Юрий.

Наталья ласково улыбнулась. Сейчас, пока он разгоряченный, из него можно вить веревки и спрашивать любую сумму — он всё отдаст… Но этого не хотелось делать. Да, если она сначала планировала использовать его как денежный мешок, то теперь… Теперь что-то изменилось. Она представила смеющееся лицо подружки Анны — всё-таки накаркала.

— Юра, отвези меня домой. Пожалуйста.

— Но почему так? Что я сделал неправильного? — Юра обиженно опустил голову и начал набирать номер на телефоне.

Его руку накрыла рука Натальи.

— Дело не в тебе, ты очень хороший… Это я пока не готова. Прости.

Судя по молчанию Юрия, пока они ехали домой, он очень обиделся. Наталья пару раз протягивала свою ладонь к его руке, но он лишь сжимал пальцы. Наталья вздохнула. Что ж, бывают в жизни огорчения. Она не могла вот так вот взять и вывалить на него свои проблемы. Чем-то он смог её зацепить. Нет, не деньгами, а отношением. Таким простым и немного грубоватым. С ним она смогла почувствовать себя женщиной. Если бы не навалившиеся проблемы…

Возле дома она попросила проводить её до двери. В подъезде никого не оказалось и это не могло не радовать. Уже подойдя к двери, она повернулась к Юрию и наградила того таким крепким поцелуем, что тот невольно сделал маленький шажок назад, чтобы удержать равновесие.

— Ты самый лучший мужчина, который провожал меня до дверей. Спасибо за прекрасный день и восхитительный вечер, — проговорила Наталья.

Возможно, в дверные глазки и подглядывали соседи, но на них было наплевать. Пусть видит, как она обнимает мужчину. Пусть видят, что она не одна на этом свете, что у неё есть защитник и опора. Уж чего-чего, а злых языков она не боялась.

— Завтра я тебе обязательно позвоню, — сказал Юрий, когда страстный поцелуй прекратился.

— Хорошо, я буду ждать. Доброй ночи, Юра.

— Доброй ночи, Наташа, — Юрий с сожалением выпустил её ладошку из своей ладони.

Уже почти закрыв дверь, она послала ему воздушный поцелуй. Он сделал вид, что поймал и спрятал в нагрудный карман, ближе к сердцу. Наталья закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Улыбнулась про себя. Потянулась к выключателю и чуть не вскрикнула, когда вспыхнул свет.

Перед ней стоял Сережка. Стоял со скрещенными на груди руками и плотно сжатыми губами. Между бровей пролегла угрюмая складка.

— Серёж, ты чего тут делаешь? — спросила Наталья, когда смогла взять себя в руки.

— Кто это был? — спросил сын.

Таким же тоном её спрашивала мать, когда Наталья возвращалась с института, и её провожал влюбленный однокурсник. Давно это было, и вот сейчас Серёжка здорово спародировал бабушку.

— Это знакомый. А ты что, подглядывал? Очень некрасиво, — нахмурилась Наталья.

Конечно же, лучшая защита — нападение, но не в этом случае. Серёжка хмуро смотрел и молчал.

— Серёж, в самом деле, знакомый.

— А как давно ты со знакомыми начала целоваться в подъезде?

Снова бабушкины нотки в голосе. Снова допрос по поводу позднего возвращения домой.

— Серёжа, ты зря думаешь, что я буду отчитываться перед тобой. Я уже взрослая женщина и могу сама решать, с кем мне просто разговаривать, а с кем целоваться в подъезде!

На маму это не подействовало тогда, не подействовало это и на Серёжку сейчас. Наталья почувствовала жар на щеках, словно её застали за постыдным занятием.

— Значит, папа был прав, — с горечью в голосе заметил сын.

— В чем прав?

— В том, что ты вскоре приведешь нового отца. Мам, это так?

Наталья почувствовала, как пол квартиры пошатнулся. Землетрясение? В Москве? Вряд ли. Что ещё эта сволочь успела наговорить сыну?

— Серёжа, мы с твоим отцом давно расстались. Расстались по моей инициативе, поскольку он начал избивать твою мать. Эти пять лет он не вспоминал о тебе, забыл напрочь. А теперь, когда выяснилось, что его жена не сможет забеременеть и родить ему наследника, он решился отобрать тебя. Он пойдет на любую ложь и любые ухищрения, лишь бы оставить меня одну.

— Мам, это же мой папа. Ты что такое говоришь?

— Именно потому, что это твой отец, я и говорю. Он способен на многое, и я думаю, что это он уже второй раз калечит нашу машину.

— Второй раз? — сощурился Серёжка.

— Да, второй раз. В первый у меня проткнули все четыре колеса. И всё это с записками, на которых было написано: «Оставь его!» Он приказывал мне оставить тебя! А я этого не хочу. Я хочу быть с тобой рядом и видеть, как ты взрослеешь, видеть, как ты переживаешь первую любовь. Я хочу видеть ту девочку, которую ты приведешь в дом и спросишь моего благословения, чтобы жениться. Я хочу понянчить внуков. Сережка, я очень сильно люблю тебя!

Сын помолчал, опустив голову вниз. Потом глубоко вдохнул.

— Я тоже люблю тебя, мама!

Наталья крепко прижала к себе сына и почувствовала, как вибрирует в кармане телефон. Кто же может звонить в такое позднее время?

— Сереж, дай я возьму телефон, — мягко отстранила она сына.

— Мам, тогда я пойду спать. Увидимся завтра, — кивнул Сережка и ушел в свою комнату.

— Спокойной ночи. До завтра, или вернее уже до сегодня, — улыбнулась Наталья.

Когда же Сережка зашел в свою комнату, то улыбка на лице Натальи погасла. На экране телефона высветилась фамилия — Колесов.

— Алло, доброй ночи, — поприветствовала она собеседника.

— Для кого-то доброй, а кто-то уже не увидит рассвета, — буркнул на другом конце генерал-майор.

— Что вы хотите сказать, Михаил Ефремович? — Наталья на всякий случай нащупала стул и села.

— А то и хочу сказать, что твой заказ выполнен и эти трое утырков уже никогда никого не смогут огорчить.

— Как так? — задохнулась Наталья. — Я же хотела всего лишь, чтобы они получили по сроку, чтобы отсидели и исправились.

— Нужно было четко формулировать свои вопросы. Помнишь, как у тебя в договоре сказано? «Клиенты получают ответы только на четко поставленные вопросы!» Ты поставила три вопроса, я на них ответил. Теперь забудь этот номер и никогда по нему не звони! Счастливо.

Колесов отключил телефон, и Наталья почувствовала, как её начинает продавливать сквозь стену. Казалось, что дом падает на бок и центр тяжести меняется. Она ухватилась за стол, спустя несколько мгновений головокружение спало.

Она стала заказчиком преступления. Если делу дадут ход, то выйдут на неё и тогда… Тогда Серёжка останется один. Вернее, не останется — его тут же возьмет под свое крыло отец.

Как легко, оказывается, лишить жизни другого человека, если кто-то делает за тебя всю грязную работу. Отдала дневник и забыла. А через какое-то время прозвенел звоночек — «Дзинь!» Как в микроволновке: «Дзинь! Еда готова! Дзинь! Человек убит!»

Наталья кинула взгляд на белый ящичек с кнопками и её замутило.

Три вопроса. Но она же просила не этого. Это генерал-майор не так понял!

Или всё-таки он всё правильно понял, и она хотела именно этого? Глаз за глаз, зуб за зуб. Как в мультике про кота Леопольда. Только там мышата постоянно ушибались, но вставали снова и снова. Просили прощения и снова гадили. Возможно эти мертвые «мышата» тоже также попросили бы прощения, и вышли с условным сроком. Они же «невиноваты» — Мишка сам напал…

Наталья ощущала на душе двоякое чувство. С одной стороны месть свершилась, и троим ублюдкам не ходить больше по Земле. А с другой стороны… У них же тоже были матери, которые ждут их домой. Их матери пока ещё не знают, что виной всему «нечетко поставленные вопросы».

Глухо застонав, Наталья обхватила голову руками — зачем она туда полезла? Зачем? Чувства справедливости захотелось? Лежат теперь те, кто погиб из-за этого чувства. Лежат бездыханными… Такие же, как Мишка…

Зуб за зуб…

Наталья пошла в ванную комнату и долго мылась, пытаясь смыть с себя грязь от прикосновений Андрея. Жаль, что нельзя было вымыть голову изнутри — вычистить все мысли, которые не дают расслабиться. Или можно?

Наталья вышла в банном халате, на голове тюрбан из полотенца. Ничего, что на часах уже три ночи. Ничего. Она открыла холодильник, где на полочке стояла ополовиненная бутылка вина. Осталось после посиделок с Анной. Рядом лежала ещё одна, целая. Сегодня она не выйдет на работу. Сегодня офисное здание на Садовнической улице обойдется без неё.

Сегодня она будет поминать усопших.

В голове промелькнула мысль — если она сделала один заказ на убийство, то может сделать и другой. Она налила полный бокал. Жидкость за стеклом была похожа на кровь. Жидкость именно такого цвета текла недавно в артериях Мишки и троих ребят.

Наталья опрокинула бокал…

Утром она услышала сквозь сон, как хлопнула входная дверь. Серёжка ушел в школу. А она убрала бутылки? Этого она не помнила. Неудобно будет перед сыном, когда он вернется. Надо бы что-нибудь приготовить на обед такого вкусненького, чтобы замаслить сына. Во всей этой круговерти она совсем не проводила с ним время. Словно плюнула на него и предоставила самому себе. Пустые бутылки обнаружились на балконе, уже хорошо, что ей хватило пьяного ума убрать их подальше.

С трудом приведя себя в порядок, она зашла на кухню, и в этот момент её взгляд упал на телефон. Волна воспоминаний о ночном звонке снова нахлынула на неё, но в этот раз Наталья ощутила лишь легкую жалость по отношению к трем «непроснувшимся». В конце концов — они знали, на что шли и знали, чем это может закончиться. Знали и всё равно пошли.

Сегодня же Андрей должен подать в суд! Эта мысль тоже мелькнула и растворилась в среде хаотичных образов. А пусть подает, посмотрим ещё — кто кого. Её так просто не запугать! А уж если на то пошло, то она арендует гараж у одного из жильцов и будет там ставить машину — пусть попробуют забраться туда. Замок она купит такой огромный, что ключ от него будет больше золотого ключика деревянного мальчишки!

С похмелья все проблемы казались такими мелкими и незатейливыми, словно для их решения достаточно всего лишь щелкнуть пальцами.

Это всё будет позже, а пока Наталья собиралась приготовить невообразимо вкусный обед. Гороховый суп и поджаренные колбаски с картофельным пюре. Всё то, что обожает Серёжка. Правда, гороховый суп он научился варить лучше мамы и не делился секретом приготовления, но она всё равно приготовит. Пусть в очередной раз он покачает головой и скажет, что овощи надо сначала пассировать, а уже потом кидать в кастрюлю.

Сколько нужно ребер? А пусть будет наваристей. А картошки? Начистила чуть больше, поэтому остатки в тарелку с водой и пускай ждет хорошего часа. Наталья в этот момент напоминала волшебницу, которая готовит приворотное зелье. Она помнит, как мама говорила в своё время, что лучшее приворотное зелье для мужика — вкусный борщ. Такой, после которого он будет ходить как привязанный.

Таким бы она угостила и Юрия. При воспоминании о вчерашнем вечере внутри потеплело. Женщина улыбнулась себе. Очевидно, что она сумела очаровать этого замкнутого программиста. Может и в самом деле последовать совету Аньки?

Рано или поздно, но придется задуматься о том, чтобы соединить свою жизнь с мужчиной. Пока что самой подходящей кандидатурой был как раз Юрий. Но всё потом, когда он позвонит, тогда и будем думать. А сейчас нужно приготовить обед и не отвлекаться, а то пригорит. Она попробовала даже напевать.

— Я стою у печи, не печалясь. А печалиться что у печи? Сам себе я на кухне начальник! Сам себе я хозяин, апх-чи!

Голос в пустой квартире прозвучал пугающе, а на последнем слове зазвонил телефон.

— Привет, Дмитрий! Неужели успели соскучиться? — улыбнулась невидимому собеседнику Наталья.

— Наташ, тут такое дело… — замялся Дмитрий.

— Что, опять с Анькой поругались? Ну ничего, пройдет. Ты, если хочешь, то пожалуйся, я побуду твоей жилеткой.

— Нет, не поругались. В общем… Она в больнице.

— Что произошло? — нож завис над разделочной доской.

— Она попала под машину, — голос Дмитрия сорвался на всхлип.

Подруга

Наталья смутно помнила, как долетела до Большой Сухаревской. Вроде бы выбежала на дорогу, вроде бы поймала такси. Сунула смятые бумажки, какие были в кошельке. Судя по вспыхнувшим глазам водителя — она завысила цену минимум вдвое. Но плевать — главное быстрее добраться.

Неужели это сделал Андрей? Неужели он начал мстить? Но это же подло, Анна же не причем! Это их дела! И они должны разобраться между собой.

Солнце светило ярко-ярко, словно чувствовало приближение весны и старалось вспомнить весенние навыки. Глубокое синее небо стремилось поглотить в себя, если в него долго смотреть, то можно ощутить головокружение настолько сильное, что близость НИИ им. Склифосовского очень пригодилось.

Наталье было не до красот природы. Она выскочила возле входа, где мрачными привратниками стояли два непонятных сооружения — беседки и в то же время не беседки. С каждой стороны от ворот на невысоком постаменте стояло по четыре колонны, а сверху их покрывали крыши детских грибков из песочницы. Больше всего это было похоже на кормушки для птиц, только из бетона и увеличенные в тысячу раз. Кормушки для людей…

Женщина побежала дальше, к серому зданию с зеленоватой крышей. Её встретил сначала частокол из белых колонн, которые держали выступающую крышу с надписью «Странноприемный домъ Н.П.Шереметьева». Колонны холодные и шершавые на ощупь, такие же, как взгляды сестер на регистратуре.

Пока Наталья выяснила, где находится пациентка с фамилией Агафонина, пока узнала, где находится первое травматологическое отделение, пока добежала туда… За это время улитка могла доползти до верхушки Эльбруса. По крайней мере, Наталье казалось именно так.

На бой за посещение пациентки у неё уже не осталось сил. Охранник на входе обладал характером Цербера и ни за что не хотел пропускать возбужденную посетительницу. Он упорно твердил о соблюдении графика посещений, что «нужно приходить на два часа позже, а пока нельзя». Наталья просто вытащила телефон и набрала номер Дмитрия.

Через пять минут к ним вышли в белых халатах Дмитрий и человек с седыми висками. Спутник Дмитрия попросил охранника пропустить Наталью. «Под мою ответственность!» — эта фраза прозвучала так весомо, что охранник отступил в сторону, лишь пробурчал про бахилы и белый халат.

— Михаил Сергеевич, не волнуйтесь, я всем её обеспечу, — мужчина с седыми висками кивком поблагодарил охранника.

— Как она? — кинулась Наталья к Дмитрию.

— Да что с ней будет? Лежит, ржет, соседей по палате развлекает анекдотами. Перелом ноги, а с неё как с гуся вода. Я уже подозреваю, что переборщили с обезболивающим, — Дмитрий хмуро взглянул на спутника.

— Здравствуйте, меня зовут Алексей Николаевич, я лечащий врач вашей знакомой и, по совместительству, однокурсник её чрезмерно мнительного мужа, — доктор протянул Наталье ладонь.

— Наталья, приятно познакомиться. А сейчас можно увидеть Аню? — Наталья пожала руку и вопросительно посмотрела на доктора.

— Да, вот только бахилы и халат действительно придется надеть, а то в следующий раз наш доблестный охранник не пропустит даже под мою ответственность, — врач показал на вешалку с белыми халатами.

Наталья в мгновение ока накинула требуемые вещи. Обратила внимание на то, как подрагивают руки, словно она пришла после мороза в теплое помещение и никак не может согреться. Дмитрий с Алексеем уже уходили по белому коридору, когда она их нагнала. Бахилы скользили по плиткам, белые стены сияли чистотой, как будто на них не позволяли опуститься и пылинке.

— Не волнуйтесь, мне достаточно и одного невротика. С Анной всё в порядке, после анализов и повторного осмотра отпустим её. Не знал, что Димка станет таким паникером и будет разводить панику ради обычного перелома.

— Вот дал бы тебе по шапочке, за такие слова, да ты шапочку не носишь. Как я ещё должен реагировать? Конечно же — сразу к самому лучшему травматологу Москвы повез. Буду должен по гроб, так что можешь обращаться, — пробурчал Дмитрий.

Пробурчал весело, так обычно делают люди, которые злятся на показ, а в следующую секунду грозят разразиться громким смехом. Они остановились перед белой дверью, за которой слышался звонкий голосок Анны. Дмитрий постучал и взялся за ручку.

— А она ему и говорит: «Я купила себе косметики. Будешь ныть, скажу скока стоит…»

Ответом ей был дружный женский смех. Аня сидела на белоснежной кровати-каталке и улыбалась. Улыбка стала ещё шире, когда она увидела Наталью.

— Аня, я тебе «успокоительное» вызвал. Сейчас она тебя пропесочит и заставит лежать, а не садиться и тем более вставать.

Наталья зашла в палату, где, кроме Анны, находились ещё три женщины. Соседки были в возрасте, у двух ноги покоились в гипсе, у третьей рука. У самой Анны нога тоже напоминала белоснежную колонну, которая придерживала козырек над входом в главное здание. Наталья бегло осмотрелась Палата небольшая, но очень аккуратная. Стены обшиты светло-коричневыми пластиковыми панелями, на полу мягкий линолеум. Кровати похожи на летающие панели из фантастических фильмов о будущем. Рядом с каждой кроватью приткнулась аккуратная тумбочка.

— Привет! Ты как себя чувствуешь? — Наталья присела возле кровати подруги.

— Привет! Надеюсь, хоть ты не принесла апельсинов? — подмигнула ей Анна.

— Не-е-ет, я вообще ничего не принесла. Очень к тебе спешила, — протянула Наталья.

— Ну слава Богу, а то у меня муж забыл, что я терпеть не могу все цитрусовые и вон чего притащил, — Анна кивнула на пластиковый пакет, сквозь белые стенки которого просвечивались оранжевые бока апельсинов и желтели лимоны.

— Кхм, — откашлялся Дмитрий. — Ладно, Ань, мы пока оставим вас, нам с Алексеем Николаевичем нужно проконсультироваться.

— Да-да, сейчас соберем консилиум и всем отделением решим — какие усилия нужно приложить для вашего скорейшего выздоровления, — подмигнул врач с седыми висками.

Дверь за мужчинами закрылась.

— Вот что за человек? Всегда сбегает от ответственности, — фыркнула Анна.

— С тобой в самом деле всё хорошо?

— Да нормально всё, это Димка переволновался, поднял на уши знакомых, вот меня сюда и привезли. А так всего лишь пустяковый перелом.

— Ну да, Алексей Николаевич говорил, что тебя завтра отпустят домой, — кивнула Наталья.

— Уже завтра? Ой, жалость-то какая, а мы уже успели к Ане привыкнуть. Кто же нас теперь смешить-то будет? — подала голос женщина с соседней кровати.

— Ничего, Римма Павловна, я вам звонить буду. Включите громкую связь, и поболтаем вдосталь, — подмигнула Анна.

— Ты уже и здесь нашла подруг? — усмехнулась Наталья. — Когда только всё успеваешь, и под машину попасть и подруг новых завести.

Слова про машину вызвали улыбки на лицах женщинах. Соседка у окна даже хохотнула, чем вызвала недоуменный взгляд Натальи. Пожилая женщина показала на Анну и залилась здоровым хохотом. Недаром говорят, что смех лечит и продлевает жизнь, похоже, что в палату к трем пациенткам попала мензурка с бессмертием. И сейчас эта «мензурка» сложила ручки на коленях, как послушная школьница, и хлопает невинными глазками.

— Вот это уже интригует. Что случилось-то? — Наталья посмотрела на женщин, и губы сами собой растянулись в улыбке.

— Тебе с самого начала? Со слов «Сначала было слово»?

— Нет, давай опустим эти подробности и перейдем сразу к эпизоду, где тебя сбивает машина, — Наталья заставила губы принять прежнее положение.

— Ладно, только обещай не ржать до самого конца, а то могу потерять нить рассказа, — подмигнула Анна.

Она зачем-то расправила складочки на покрывале, устроилась удобнее, даже подбила немного подушку. Наталья ждала. Она знала, что подруга любила театральные эффекты. Когда же Анна решила, что драматическая пауза достаточно затянулась, она начала рассказывать.

— Утром я пошла в солярий. А что? На работу только вечером, так что решила огрести дозу ультрафиолета. Вдруг уболтаю Димку на Турцию или Египет, а тут и кожа будет немного загорелой. В общем, зашла, поболтала немного с Иринкой-консультантом. Немного поболтала, всего полчасика. А потом поджарилась. И вот тут начинается самое интересное.

Анна снова выдержала паузу. Женщины на соседних койках начали подхихикивать. Наталья терпеливо ждала.

— Выхожу я из кабинки, начинаю собираться и в этот момент обнаруживаю, что пропали трусики. Представляешь?

Наталья покачала головой, потом кивнула, прося продолжить представление. Хихиканье с соседних коек нарастало. Анна набрала в грудь воздуха.

— Что уж я не передумала — и фетишистов вспомнила, которые у звезд трусишки прут, чтобы потом ими занюхиваться, и на посетителей-завистников подумала, и даже на НЛО успела нагрешить. В общем, всю кабинку с голой пятой точкой облазила — нигде нет трусиков. Растаяли, как жир после липосакции.

Снова пауза. Соседки зажимают рты.

— Дальше хлеще. Махнула я рукой, а самой трусиков до одури жалко — они из последней коллекции были, ажурные, с кружевами. Димка ещё об их цене не знает. Оделась как есть, а что делать? Надела джинсы, остальную одежду и пошла себе. По дороге в магазин заскочила, чтобы какую-нибудь вкусняшку купить. Ну, чтобы горе от утраты заесть. Я ещё обратила внимание, что продавцы на меня так странно косились, будто у меня нос гуталином помазан.

Опять пауза. У соседок текут слезы и из-за ладошек вырываются всхлипы.

— Вышла я на улицу, а там до ближайшего перехода пилить и пилить. Я решила напрямки. Дернула, и надо же было такому случиться, что на середине дороги вспомнила о том, где находятся мои трусики. Я же, когда в солярий заходила, чтобы волосы не мешались, взяла и подвязала их… Догадайся, чем? Правильно, ими. Моими любимыми, ажурными. Вот тогда я поняла, почему на меня так продавцы смотрели.

Наталья почувствовала, как кончики губ щекочут мочки ушей. Она пыталась оставаться серьезной, но это было бесполезно. Соседки на кроватях уже бились в небольшой истерике.

— Я начала их стягивать и в этот момент на меня выскочил «Ниссан». Хорошо ещё, что водитель успел затормозить, и я отлетела не очень далеко. В общем, Супермен из меня никакой — машина оказалась крепче. А я всё-таки стянула с головы свои ажурные и спрятала их в карман, да видно не до конца. Водитель вызвал «Скорую», я позвонила Димке. Он прилетел, чуть не убил того водителя, но я сказала, что сама виновата. Единственно, над чем потом угорала, хоть и было больно, так это над фразой одного санитара: «Прикинь, как её ударило, аж трусы слетели». На что другой осмотрел мои джинсы и спросил: «А как?» В общем, я та ещё человек-загадка.

Долго сдерживаемый смех вырвался и прогремел праздничным салютом под сводами больничной палаты. На звуки дикого хохота в палату заглянул Дмитрий. Он хмуро осмотрел женщин и, от вида его мрачного лица, хохот усилился.

— Веселитесь? Мужья ваши ещё не знают, чем вы тут занимаетесь.

Последние слова потонули в новой вспышке. Он только махнул рукой и вышел.

Отсмеявшись, Наталья поделилась последними новостями. Анна порывалась сразу же бежать и бить Андрею по голове гипсовой ногой, но гадалка смогла её отговорить. Зато Анна очень порадовалась за то, как она обошлась с Юрием.

— Знаешь, подруга, говорят, что нет худа без добра. Вон у тебя какое худо случилось, зато Юрий нашелся. А если бы всё было хорошо, то появился бы он? Думаю, что вряд ли. А тот урод сегодня ещё не появлялся?

— Нет, вроде должен подать заявление в суд, но пока тишина.

— Вы крепитесь, милая. Всё у вас наладится. Ведь после дождя рано или поздно появится солнце, — вмешалась в их разговор соседка, которую Анна назвала Риммой Павловной.

— Да-да, ты держись, не раскисай. Я тебя не дам в обиду. Если что, то наеду не хуже того «Ниссана», — погладила Наталью по руке Анна. — А что там Серёжка?

— Странный он последнее время. То нормальный, то какой-то агрессивный. Понятно, что его отец так настраивает, но всё же… Очень странный. Иногда уставится на одну точку и смотрит в неё, словно замороженный.

— Сейчас у него трудный возраст. На такого повлиять — раз плюнуть. Вот только что он тебе улыбался, а через секунду будет кричать, что ты ничего не понимаешь и не должна лезть в его жизнь. Вспомни себя в его годы. Или тебе не хотелось гулянок и внимания мальчиков? Или ты не считала маму сатрапкой и надзирательницей? — наставительно говорила Анна.

— Да уж, подростковый возраст самый опасный, — поддержала соседка от окна. — У меня сын даже пару раз с отцом дрался из-за того, что пьяный приходил, а отец ему выговаривал. Хорошо ещё, что моего Бог силушкой не обидел, справился. Правда, потом Женька извинялся, но отец ему строго-настрого сказал, что, мол, ещё одна пьянка, и он может съезжать с квартиры. Образумился. Теперь внучка нянчу.

— Вот-вот, и твой тоже образумится. И тоже будешь нянчить. На моем потренируешься и будешь, а то, наверно, уже забыла, как это делается?

Если бы сейчас соседка Анны подкралась к Наталье сзади и со всего размаха шлепнула подушкой по голове, это вряд ли оглушило её больше, чем услышанные слова.

— Ты…

— Ага, уже три недели. Оказалось, что это не задержка из-за стресса, — радостно улыбнулась Анна и погладила свой, пока ещё плоский, живот.

Наталья кинулась её обнимать. Постаралась сделать это аккуратно, чтобы не потревожить больную ногу.

— Ой, Анька, поздравляю! А Димка?..

— Тсс, он пока ещё не знает, — Анна приложила к губам палец. — Я с Алексеем договорилась, что он скажет ему, когда вы вместе пойдете по коридору. Это чтобы два человека смогли мне описать счастливый хариус моего мужа.

— А ты сама, что не скажешь?

— Да что-то я боюсь, — смущенно улыбнулась Анна.

— Ну вот, с трусами на голове не боялась по магазину форсить, а тут боишься.

— Так это же не трусы на голове… Пусть лучше узнает от посторонних.

Наталья удивленно посмотрела на свою подругу, но Аня всегда была со своими тараканами в голове, поэтому осуждать её не имело смысла. Она ещё немного посидела рядом с подругой, поговорили про жизнь. Так хорошо и спокойно было рядом с этим светлым человечком, что Наталье не хотелось уходить. Но дома ждал голодный Серёжка.

Хотя, он у неё и взрослый, но надо же всё-таки показать себя заботливой мамой. Как раз открылась дверь, и на пороге показался врач с посеребренными сединой висками.

— Милые дамы, пора на процедуры, так что посторонних прошу удалиться.

— Не вешай нос, Наталья. Всё образуется. Как мне станет скучно, так сразу тебе позвоню. А то я с ногой на танцы ещё не скоро пойду, — улыбнулась на прощание Анна.

— Конечно же, звони. В любое время суток. Ночью аккуратнее, а то могу и поругать, — улыбнулась в ответ Наталья.

— Замётано, подруга! — Анна выставила вверх большие пальцы рук, а потом выразительно посмотрела на живот.

Да помнила Наталья об обещании рассказать реакцию Дмитрия, помнила. Она заговорщицки подмигнула в ответ. Дмитрий в это время обнимал жену и обещал завтра заехать. Та в ответ пихала ему пакет с апельсинами и просила впредь привозить что-нибудь посущественнее. И ведь-таки выцыганила у него обещание посетить тот самый ресторан, в котором Наталья встречалась с Юрием.

Когда же они шли по коридору, то Дмитрий рассыпался в благодарностях перед Алексеем. Тот лишь отмахивался. Когда же они почти дошли до поста охраны, и настала пора прощаться, то Алексей не выдержал. Он повернулся к Дмитрию и, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, сказал:

— Если ты так хочешь отблагодарить, то накроешь хорошую поляну, когда будем ножки обмывать и назовешь моим именем первенца.

— Ой, да когда это ещё будет-то, — отмахнулся Дмитрий.

— По моим скромным подсчетам — через восемь месяцев, — Алексей не смог сдержаться и губы обнажили прокуренные зубы.

Дмитрий ошарашено посмотрел на него, перевел взгляд на Наталью, которая тоже улыбнулась и кивнула.

— Да ладно, да ну… Да вы меня разыгрываете! Вот я вас, если разыгрываете, — пригрозил Дмитрий кулачищем, но Алексей с Натальей только улыбались. — И ведь ничего не сказала… А вы… черти… Вот же вы… Ай! — Дмитрий махнул рукой и помчался обратно.

Вряд ли найдется в мире гепард, который смог бы обогнать этого крупного мужчину в бахилах. Наталья постаралась запомнить весь тот словесный бред, который он нес. Потом в красках распишет Анне. Пока же им было не до неё.

— Спасибо, доктор. Последите, пожалуйста, за Анной, чтобы она не сбежала посреди ночи, а то с неё станется, — Наталья протянула руку.

— Обязательно прослежу. Извините, что Дмитрий вас позвал. Он всех поднял на уши, такой оглашенный. А сейчас станет ещё хуже, пылинки с Анны будет сдувать, — Алексей пожал руку Наталье.

Гадалка вышла на улицу и вдохнула холодный воздух. Кто-то умирает, кто-то рождается. Вспоминая счастливое лицо Дмитрия, ей захотелось сделать что-то такое, что-то из ряда вон выходящее. Может, походить на голове или тоже подвязать трусиками волосы и пройтись по улице? Но нет, эти сумасшествия пусть останутся на долю Анны, а она…

— Привет, Серёж, ты уже дома? Слушай, я не успела приготовить обед. Ты сможешь его доделать? Уже? Ну, ты и молодец. Я ещё немного задержусь и приеду. Может, чего надо докупить? Чего дома не хватает? Ага, хорошо, поняла. Через час буду.

Наталья постаралась, чтобы голос звучал ровно. Чтобы сын не почувствовал её тревогу за то, что сегодня его отец будет подавать в суд. Хотя бы на время пусть остается всё, как есть. А может, Андрей и пугает судом? А может и нет…

Что-то в мозгу Натальи сдвинулось после разговора с Колесовым. Она увидела, как легко можно отобрать жизнь, а на примере Дмитрия увидела, как люди радуются зарождению жизни. Видела, как Анна обрадовалась своим анализам. И вряд ли Анна позволит отобрать своего ребенка.

Не зря же Наталья взяла заготовленную сумму с собой. Не зря. Она поймала такси и поехала на улицу Вересаева.

Когда Наталья отдавала деньги, то её ни капельки не мучили угрызения совести, не мучила жадность, что деньги могут уйти в неизвестность. Она не зря их скопила и сейчас вкладывала в будущее. Возможно, они когда-то к ней и вернутся. В виде дивидендов.

Она почувствовала даже какое-то облегчение, когда избавилась от этих денег. Пусть ей придется снова работать с клиентами, но эти деньги не будут жечь тело сквозь кожу сумки.

Наталья шла легко, можно даже сказать — летела. За спиной словно выросли крылья. Она даже успела заехать в сервис и забрать свою машину. «Тойота» блестела новым лобовым стеклом. Ничто не напоминало о том, что ей «был нанесен удар тупым предметом».

— Мы вам диагностику сделали. В общем, поменяли расходники и шаровые опоры. Вот наша визитка, если что — обращайтесь, — мужчина в синем комбинезоне протянул ей прямоугольник с рисунком гаечного ключа и номером телефона под ним.

— Спасибо вам огромное, сколько я вам должна? — Наталья достала кошелек, но мужчина замотал головой.

— Нет, всё оплачено. Садитесь и езжайте. Всего хорошего, — слесарь помог сесть Наталье.

— Ещё раз спасибо, вы меня так выручили, — Наталья захлопнула дверь.

Машина зарычала и выехала с территории сервиса.

Несмотря на московские пробки, она всё-таки смогла добраться домой к шести вечера. По дороге поболтала с Юрием, поблагодарила его за ремонт машины. Он был рад её услышать. По голосу чувствовалось. Извинился за то, что сегодня вечером не сможет никуда её пригласить, на что Наталья ответила, что и не надо было, что этот вечер она хотела бы провести с сыном. Юрий согласился и пожелал хорошего разговора.

Многие замечали, что если день начался паршиво, то он паршиво и закончится? Нет? У Натальи получилось именно так. Если утром звонок от Дмитрия заставил подскочить давление так, что зашумело в ушах, то записка от Сережки, приколотая к его двери, заставила Наталью потерять сознание.

В записке стояли слова, написанные Серёжкиным почерком: «Мама, не ищи меня, я у папы. Так будет лучше для всех! Прости!»

Поиски

Когда она смогла вынырнуть из черноты беспамятства и дойти до ванной, чтобы умыться, на улице уже стемнело. В квартире тихо. Так тихо, что слышно, как Мурлок вылизывает шерстку, сидя в её комнате. Правая нога затекла, и теперь в неё впивались тысячи и тысячи миниатюрных иголочек. Примерно столько же игл впивалось в душу.

Наталья снова ощутила приступ паники, как тогда, в лесу, когда малышкой осталась на полянке совсем одна. Как он мог? Почему? Ведь было же всё нормально. В зеркале ванной комнаты отразилось бледное лицо женщины. Казалось, что она постарела на двадцать лет, синие глаза с болью смотрели из отражения.

Она зашла в комнату сына. Одежда, вещи, книги свалены в кучу — собирался второпях? Или Андрей его похитил? Горячий ком поднялся из груди и застрял в горле, мешая дышать. За что?

Наталья набрала Серёжкин номер. Бездушный женский голос сообщил, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Повторный набор дал те же результаты, вот только в голос автоответчика добавились издевательские нотки, слышалось: «Что упустила сына? Ушла в свои проблемы и забыла про него?»

— Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети…

Обида, горькая обида пополам с досадой наполнили глаза слезами. Она держала в руке записку, а соленые капли оставляли разводы на бумаге. Буквы начали расплываться. Наталья сидела в темной комнате сына на застеленной кровати, возле кучи разбросанных вещей. Вот этого мишку она подарила ему в три года. Пластиковые глазки были отгрызены молочными зубами и успешно проглочены, поэтому пришлось пришивать пуговицы. Игрушка с укоризной смотрела на плачущую женщину. Ещё чуть-чуть и она покачает головой.

Максим должен знать! Наталья схватила телефон трясущимися руками. Гудки кричали, что надо подождать, гудки рыдали… Пятый, шестой… Ну, почему он не отвечает? Наталья готова уже была разбить телефон об стену, когда ответил сонный голос.

— Да?

— Максим, извини, если разбудила… Это я… То есть это Наталья, мама Серёжки. Скажи… он не у тебя?

— Здрасте, теть Наташ. Нет, Серёжку я сегодня не видел. Он и в школе не появлялся. А что-то случилось?

В школе не появлялся? Как же так? Он же ушел утром… Он же отвечал по телефону! Он же…

— Максим, если он появится, то позвони… Обязательно позвони… — Наталья не смогла удержаться от всхлипа.

— Хорошо, теть Наташ, позвоню, — раздался настороженный мальчишеский голос. — А с ним что-то случилось? А то он последнее время был какой-то странный.

— Ка-какой странный?

— Ну, это… Приходил всегда и просил посидеть за компом. Я даже гулять уходил, а он сидел и переписывался с какой-то Гиеной, или Гиневрой. Наденет наушники, ходит по «Скайриму» и переписывается с ней.

— А кто эта Гиневра? Не… не девочка из вашего класса? — сердце Натальи словно сжала ледяная рука.

— Нет, он с ней познакомился в инете. Вот и переписывался. Я ему говорил, что это может быть и толстый мужик в семейных трусах, а Серёжка только отмахивался. Говорил, что так тонко женскую душу и женские переживания может описать только женщина.

— Почему ты не сказал этого раньше? Ну почему?

— Дык я это… Не думал, что так всё получится. Дык может это вовсе и не из-за неё всё случилось?

— Максим, но если будут какие-нибудь вести… пожалуйста, дай сразу знать.

— Хорошо, теть Наташ. Обязательно позвоню.

Телефон замолчал, и Наталья увидела — почему Максим спал в это время. Часы показывали четыре утра. Сколько же времени она пролежала без сознания?

Наталья прошла на кухню, отсчитала тридцать капель валерианки. Настойка не принесла успокоения бешено стучащему сердцу. Она попробовала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Под ногами крутился назойливый Мурлок, которому хотелось еды и внимания. Наталья снова взялась за телефон и ушла в комнату под недоуменным взглядом кота.

— Дежурный Соколов ОВД «Филевский парк» слушает, — раздался в телефоне грубоватый мужской голос.

— Доброе утро. У меня… У меня сын пропал, — Наталья пыталась усмирить рвущиеся из груди всхлипы. На капающие слезы она уже не обращала внимания.

— Когда пропал, сколько лет? — деловито осведомился дежурный.

— Вчера. Ему тринадцать лет.

— Просто ушел и всё?

— Нет, оставил записку, что он у отца. А мы с его отцом уже шесть лет в разводе.

— Женщина, успокойтесь. Позвоните его отцу.

— У меня нет его телефона.

— Тогда подождите. Мы примем от вас заявление, если он не объявится в течение трех дней. Можем принять и сейчас, но вряд ли это поможет. Нагуляется и вернется, так что нечего волноваться раньше времени, — дежурный положил трубку.

Наталья застыла. Как так? Он даже не дослушал… Голосок здравомыслия говорил, что полиция палец о палец не ударит, если на руках есть записка.

«Мама, не ищи меня, я у папы. Так будет лучше для всех! Прости!»

Прости? Прости и всё? Но нет, он не мог так поступить. Он же отказал отцу, так что же случилось? И вещи раскиданы по полу, как будто специально. Что-то говорило ей, что дело здесь нечисто. Зачем появился Андрей? Ну, зачем он снова возник в её жизни? В этот миг она пожалела, что не донесла тогда сковородку до его лица.

Она набрала номер Колесова. Но абонент не отвечал, постоянно занято. Скорее всего, он заблокировал её номер. Позвонить Ане? Но им сейчас не до её проблем, да и чем она поможет?

Оставался последний вариант.

— Алло, Юрий. Мне… мне нужна твоя помощь.

Через полчаса он был у неё. Волосы растрепаны, вместо привычного костюма — коричневый джемпер и джинсы. Даже носки были разного цвета. Один серый, другой светло-бежевый. Он обнял Наталью, провел рукой по волосам. От этого прикосновения, от его близости она могла позволить стать себе слабой женщиной. Слезы хлынули ручьем, трясущиеся руки расплескали воду из стакана, который он сунул ей в руки.

— Он… а я… Вот так… — показала она на листок бумаги.

— У друзей его нет? — спросил Юрий.

Спросил отрывисто, зло, словно его раздражало хныканье Натальи. Она удивленно посмотрела на него.

— Сейчас не время для слез. Если ты не успокоишься в ближайшую минуту, то я буду вынужден отвесить тебе пару пощечин. Так нужно, иначе мы неделю не сможем разобраться с этой проблемой!

— Хорошо… только не кричи… Я… я уже взяла себя в руки… Но он…

Юрий взял её за плечи и встряхнул, как встряхивают копилку, чтобы услышать звон монет. Наталья прикусила язык и ощутила металлический вкус крови во рту. Боль её отрезвила, она глубоко вздохнула и два раза ударила себя по щекам. На кухне раздались хлесткие звуки. Через мгновение на Юрия взглянули прояснившиеся глаза женщины.

— Я в порядке. Бить не надо, наказала себя сама… Слушаю твои предложения.

— Расскажи о друзьях, расскажи об увлечениях, обо всём. Чем больше ты расскажешь, тем больше шансов его отыскать. Говори.

Наталья начала говорить. Рассказала про угрозы мужа, про бандитов, которые предложили помочь в решении этого вопроса, про поведение сына, про его друга Максима, про адвоката, про то, как она хотела использовать Юрия для получения денег. Она говорила и чувствовала облегчение, будто перекладывала часть тяжелой ноши со своих плеч на чужие. Рассказала и про подругу Анну, про её мужа и про угрозы на машине. Она рассказала про всё. Юрий мрачнел с каждым словом.

— Какая же ты глупая, что не рассказала этого раньше. Да и я дурак… Ведь слышал же, а не перепроверил. Неужели любовь так ослепляет? Мне тоже полагается пара оплеух… Да что там оплеух — пендель чугунным сапогом лишь малая часть награды за невнимательность. Где его компьютер?

— Вон стоит. А что случилось? — Наталья всмотрелась в перекошенное лицо Юрия.

— То, что перед тобой самый крупный дурак столетия. У любимой женщины похитили сына, а я мог этому помешать. Вот же идиот… — ворчал Юрий, пока включал компьютер.

На экран выскочила синяя табличка с английскими словами и непонятными символами. Юрий выругался, да так витиевато, что Наталья невольно заслушалась.

— Прости, не смог удержаться. Обещаю, что такого больше не повторится. Этот урод отформатировал компьютер, стер все следы. Но хрен он сейчас от меня избавится, я тоже не пальцем деланный.

Наталья недоуменно посмотрела на порхающие по клавиатуре пальцы, словно умелый пианист исполнял «Полет шмеля». Лицо Юрия затвердело, в глазах отражались цифры, буквы, символы. Они, словно в фильме «Матрица», текли струями и пропадали. Возникали вновь, мелькали росчерками молний и уходили в небытие.

— Я могу чем-нибудь помочь? — Наталья не знала, куда себя деть.

— Да, сделай, пожалуйста, кофе. Нас ждут нелегкие часы, — Юрий на миг отвлекся от экрана компьютера.

Наталья вышла на кухню, присутствие Юрия успокаивало. Почему-то казалось, что рядом с ним ничего не случится. Что ещё немного, ещё чуть-чуть и Серёжка найдется. И они познакомятся друг с другом, и всё будет хорошо. Очень хотелось в это верить. Она задумалась, и кофе вырвалось из турки на свободу. По кухне разлился запах горелых кофейных зерен.

— Вот же блин горелый, — прошипела Наталья и на миг замерла.

Блин горелый… горелый… Гиневра! Она же не сказала о какой-то загадочной Гиневре.

— Юр, я тут вспомнила, что когда разговаривала с другом Серёжки, то он упомянул какую-то Гиневру. Вроде как Серёжка был увлечен разговором с ней. Максим говорил, что Серёжка приходил, садился за его комп и общался…

— Да-да, именно эту сволочь нам сейчас и надо найти. Странно, что он не изменил прежний ник, — сквозь зубы проговорил Юрий.

Наталья поставила кофе возле клавиатуры. Юрий подвинул чашку чуть дальше, чтобы нечаянно не смахнуть со стола.

— Ты знаешь её? То есть его? Я запуталась в названиях. Это мужчина?

— Да, самое противное, что и ты его знаешь. Ты мне рассказала о том человеке, который тебе предлагал услуги в ресторане, а потом ждал тебя в подъезде. Похоже, что это и есть наша «Гиневра».

— Как? — ахнула Наталья.

— Да вот так. Встречался я с ним на виртуальных просторах, да и потом многое слышал. Человек с тысячью лиц. Гипнотизер или как сейчас принято говорить — суггестолог. Раньше они гипнотизировали исключительно с глазу на глаз, а теперь ещё и на компьютерные технологии перешли. Ты можешь вспомнить его лицо?

— Нет, — призналась Наталья, — я потом тоже пыталась, но никак. Черты лица… как будто расплываются. Я… я даже сейчас не могу вспомнить, как не напрягаюсь.

— И не сможешь. Такого человека и мать родная не вспомнит, если он отдаст ей приказ забыть. Специально обученные ребята. А этот вообще самородок, каких мало. Смог увернуться от рук государственников и перейти на сторону бандюков. Вроде бы вторые больше платят. Вот с его-то помощью и забрали твоего сына.

— То есть его загипнотизировали? Но зачем? Неужели ради того, чтобы Андрей смог забрать сына? Но ведь гипноз рано или поздно спадет, что же будет тогда?

Юрий отпил кофе, поморщился оттого, что горячий. Он взглянул на Наталью и глубоко вздохнул. Пальцы опять зажили своей жизнью. Они бегали по клавиатуре и нажимали клавиши легко и непринужденно. Вместе с кистями рук они напоминали больших пауков, которые исполняли бешенную «лезгинку».

— Тогда ему просто внушат, что ты сама отказалась от сына. А он не помнит этого потому, что у него был шок и кратковременная амнезия. Внушить можно что угодно и кому угодно. Помнишь Гитлера? Так с ним такие специалисты работали… Закачаешься. Всё, вплоть от мерцания прожекторов до истерики фюрера было продумано и отработано.

— Мамочки, — прошептала Наталья и уткнулась в ладони.

— Ничего. Справимся! И не таких обламывали. Ты бы легла, полежала. Судя по качественно отформатированному компьютеру, нам придется долго сидеть, чтобы что-нибудь выяснить. Я позову, когда смогу восстановить, — Юрий погладил Наталью по колену. — Как только смогу восстановить, так нам откроются тайны персидского двора. Прочтем переписку и, возможно, выясним, куда подевался Серёжка. Отдохни, это процесс не очень быстрый.

— Я… Можно, я прилягу здесь? — Наталья разгребла одежду на кровати Серёжки и вытянулась на покрывале.

Подушка всё ещё пахла его шампунем для волос. Она обняла её и закрыла глаза. Неужели те самые существа, которых показывали одно время по телевизору и которые заряжали воду в баночках, взялись за неё? Она сама не верила в существования сверхъестественного, пока не начала видеть будущее.

Щелканье клавиш выдавало компьютерную музыку. Один раз у Юрия зазвонил телефон, но он тут же сбросил и выключил его. Чтобы не отвлекал. Наталья посмотрела на этого некрасивого мужчину, который примчался по первому зову, бросил все дела и теперь помогает найти сына. Она испытывает некую смесь благодарности, симпатии и… что-то ещё, какое-то давно забытое чувство.

Чувство, когда хочется быть рядом с человеком, когда хочется смотреть на него, разговаривать. Когда нужен не просто животный секс, а ощущение рядом близкого человека. Наталья сама не заметила, как заснула под перестук клавиш.

Ей снился длинный-длинный коридор, белые пластиковые стены которого шевелились. Под прозрачной пленкой возникали и появлялись лица. Они выныривали из белого тумана и снова пропадали. Глаза сияли различными оттенками света. То зеленым, то голубым, то карим. И в этих глазах, как в экранах маленьких мобильных телефонов, светилось будущее людей.

В конце коридора стоял человек в костюме. Наталья не могла увидеть его лица, видела лишь спину. Она пошла к этому человеку. Медленно. Из тумана выныривали и пропадали лица, они что-то кричали, но пленка не пропускала звуки. Наталья прошла половину пути, когда заметила среди мелькания лицо Серёжки. Она дернулась к стене, но лицо сына уже утонуло в белесом тумане.

Пленка оказалась теплой и мягкой. Она продавливалась и в то же время отталкивала. На месте Серёжкиного лица показалось лицо бывшего мужа, Андрея. Но вместо человеческих зубов у него были клыки, как у киношного оборотня. Глаза пылали алым огнем. Наталья отпрянула от стены и увидела с другой стороны ещё одно лицо. Вернее это было лицо манекена, одного из тех, кого оставляют обезличенным. Ни глаз, ни носа, ни ушей. Зато есть пасть и в этой пасти такая же прорва клыков, как у её мужа.

— Я доберусь до тебя. Меня заводит, когда ты злишься, — раздалось рычание с другой стороны, и Наталья оглянулась на лицо мужа, который в этот момент вонзился в пленку.

— Я доберусь до твоего сына! — рявкнуло лицо без черт и тоже впилось в пленку.

Наталья отшагнула к мужчине. Тот по-прежнему не поворачивался. Тонкие струйки тумана вырвались из прокусов. Андрей оскалился и снова впился в пленку, мотая головой, как это делают собаки, когда жрут падаль. С другой стороны рвал перегородку монстр без лица.

Гадалка видела в их глазах себя, лежащую в луже крови. И такое будущее ей не нравилось. Шаг за шагом она отходила к стоящему мужчине. Из прорех уже валил туман, также может струиться пар из-под двери деревенской бани. Лица рвались наружу…

Наталья уперлась спиной в спину стоящего мужчины и оказалась в объятиях крепких рук. Она испуганно подняла глаза и увидела лицо Юрия.

— Не бойся, я тебя не дам в обиду, — он привлек её к себе, сделал шаг назад и закрыл дверь в страшный коридор. Спустя два стука сердца деревянная дверь превратилась в каменную стену. Они находились в цветущем яблоневом цвету, одуряющий запах сбивал с ног. В изумрудной траве солнечные зайчики играли в догонялки. Она обняла Юрия в ответ, а он гладил её по волосам и приговаривал:

— Всё будет хорошо. Я их нашел.

— Кого? — не поняла Наталья.

— Серёжку и твоего мужа, — ответил голос Юрия.

Наталья не сразу поняла, что голос звучит не только во сне. Она балансировала на той тонкой грани, когда сон кажется явью, а явь переходит в сон. Из яблоневого сада она перенеслась в Серёжкину комнату.

— Ты что-то сказал? — переспросила Наталья.

— Да, я сказал, что нашел твоего сына и бывшего мужа.

Встреча

Наталья была готова расцеловать Юрия за такие новости.

— Где? Где ты их нашел?

— Не совсем нашел, но с точностью в девяносто девять процентов могу сказать, где они находятся на Рублевском шоссе. Именно туда поехал Серёжка с вещами, — Юрий устало потянулся.

На экране компьютера во множестве окошечек мелькали люди, двигались машины. Наталья словно заглянула в экран слежения главного охранника супермаркета. Люди, величиной с муравья, двигались, разговаривали, дети бегали и суетливо махали руками. В одном окошечке она обнаружила свою улицу.

— Это всё камеры?

— Да, я просчитал маршрут движения твоего сына. Сначала восстановил переписку этого самого «Гиневры» с твоим сыном. Тебе глядеть не советую, это зрелище не для слабонервных, могу лишь сказать, что Серёжку целый месяц охмуряли, настраивали против тебя. Потом проследил путь твоего сына. Ох, и пришлось же попотеть, — Юрий зевнул и выразительно взглянул на пустую кружку.

— Да-да, конечно, — спохватилась Наталья. — Ты же голодный, я сейчас что-нибудь приготовлю.

— Наташ, — удержал он её за руку. — С твоим сыном ничего не случится. Не переживай. Я сейчас ещё проработаю этот дом и посмотрю, как можно будет к нему подобраться. Завтра мы обязательно выручим Серёжку.

— Почему завтра? Можно же сегодня.

— Кхм, сегодня уже поздно куда-либо ехать. А люди с Рублевки не очень любят ночных гостей, мы запросто можем нарваться на пулю или провести ночь в полицейском участке.

— Хорошо-хорошо, я поняла, буду на кухне.

Она вышла на кухню и снова заметила темноту за окном. Уже вечер? Да, на часах одиннадцать. Неужели так подкосило нервное напряжение, что она проспала почти целый день? Или это реакция на валерьянку? Сварив на скорую руку пельменей, она позвала Юрия.

— Я не знаю, как благодарить тебя… Мне просто больше не к кому обратиться, Юр. Есть клиенты, но им плевать на меня, есть подруга, но у неё сейчас свои заботы.

Юрий кивал, слушая её. Пельмени, приготовленные её руками, показались вкуснее самых изысканных ресторанных творений. Он ел, слушал её и думал. Думал, как сделать так, чтобы Сергей вышел из-под контроля гипнотизера. Судя по всем тем сообщениям, которые удалось восстановить, Сергей уже почти готов поверить в то, что мать плохая и постоянно ущемляла его, а отец хороший и с ним ему будет лучше.

После ужина Юрий позвал Наталью к монитору и показал на желтый трехэтажный особняк. Куча балконов и балкончиков, огромные окна, застекленный зимний сад, даже на коричневой крыше наблюдаются квадратные окошечки. Дом для людей, которые очень любят солнечный свет. За высоким каменным забором начинается зеленый лес. Картинка радостная и светлая, если бы не одно «но» — там находится её сын. И находится не по своей воле. Наталья стояла позади стула Юрия, прижималась бедром к его плечу и не чувствовала неприятия.

— Тут я насчитал двадцать две камеры, новейшая система охраны и люди с автоматами, которые каждые десять минут обходят периметр. В общем, попасть внутрь будет также сложно, как и выйти наружу. Без помощи я не обойдусь. Однако, если учесть, что мы будем вторгаться на чужую территорию, то понадобится помощь тех, кто не побоится преступить закон, — Юрий показывал вид сверху, вид сбоку, указывал на скрытые камеры, которые без тренировки и не заметишь.

— Слушай, а ты знаешь, я рано тебе сказала, что мне не к кому обратиться. Ведь у меня есть пара таких людей. Если их позвать, то они вряд ли откажутся, — Наталья положила руки на плечи Юрия и задумчиво смотрела на экран.

— А если сейчас им позвонить? Или уже дождемся завтрашнего дня? — программист взглянул снизу вверх на Наталью.

— Думаю, что не поздно. Сейчас позвоню, — Наталья достала телефон.

Она на несколько мгновений замерла, решая, кому первому позвонить.

Согласятся ли? Справятся? Или не рискнут, и Наталья с Юрием останутся одни? Телефон, как средство связи подходил мало. Надо было глаза в глаза… Но оба человека согласились, и Наталья облегченно выдохнула.

Юрий, как главнокомандующий операцией, наказал всем выспаться и подал пример, улегшись на диване в гостиной. Наталья поймала себя на мысли, что в этой квартире никогда не ночевал мужчина. Всегда только они с Серёжкой.

С Серёжкой…

От мысли о сыне защемило в груди, и она большую часть ночи провела, ворочаясь в постели. А как только горизонт посветлел, то раздался громкий голос Юрия, и они выехали на его «Лексусе» в сторону Рублевки. Наталья ехала и искала взглядом тот самый дом, в котором должен находиться сын. Дома, в большинстве своем, напоминали дворцы. В одном из таких домов Золушка вполне могла потерять туфельку, пока убегала от нового русского принца.

Камеры, заборы, вежливые, но хмурые лица охранников наталкивали на мысль о том, что люди здесь не живут, а содержатся в шикарных тюремных камерах. Наталья смогла отыскать взглядом тот самый дом, который показывал Юрий на фотографиях. По размерам он напоминал тот дом, в котором она провела своё детство. Только в том доме было два подъезда и двенадцать квартир. А этот дом всего для одной семьи…

Юрий ещё в квартире, по телефону Натальи, раздал необходимые указания людям, которые отслеживали их путь и находились у компьютеров. Он постоянно с ними переговаривался, консультировал и планировал дальнейшие действия.

Наталья слушала вполуха, оглядывала в бинокль дом, в котором прятали Серёжку. Их машина остановилась поодаль от этого места, и дом был как на ладони. Внутри сновали охранники, дорогие машины то заезжали внутрь больших ворот, то выезжали оттуда. Жизнь в доме кипела. Горел свет и мелькали силуэты.

Тараев предложил такой план — человек, который остался у компьютеров, в нужный момент обесточит весь дом и выключит камеры. Юрий за это время переберется через забор и проникнет внутрь дома. Сережку должны держать в комнате для гостей, оттуда Тараев выведет его при полной темноте. Наталья же заберет их из условного места.

— Безумный план, дурацкий план, идиотский план, — проговорила Наталья, когда Юрий его озвучил.

— Милая, именно идиотские планы всегда срабатывают. Их никто не ждет, поэтому они гораздо выигрышнее тех, которые вынашиваются месяцами. Ладно, теперь нам надо перестать мозолить глаза и поехать чего-нибудь перекусить. Ты как на это смотришь? До вечера ещё далеко, а под наступлением темноты…

— Мне вряд ли кусок полезет в горло, — ответила Наталья.

— А вот это зря! Нужно, чтобы руки не дрожали. Поехали, сейчас съедим чего-нибудь вредного, где есть много черного перца — он успокаивает.

— Я…

Наталья слышала много раз фразу, что человек предполагает, а Бог располагает. Много раз она видела, как распланированное действие переходит в разряд неконтролируемого. Но то, что произойдет дальше — она никак не могла предположить. Она собиралась ещё раз высказать своё негативное отношение к предложенному плану, но не успела… Зазвонил телефон.

Звук в машине раздался резко, словно телефон превратился в младенца, уснул в теплоте кармана и проснулся от звука заводимой машины. Трель заставила вздрогнуть обоих. Наталья осторожно вытащила телефон из кармана и посмотрела на экран.

Номер не определен…

Три слова, которые в данной ситуации внушали страх.

Номер не определен…

Если сейчас уже нельзя испугать человека различными монстрами и кровью из кетчупа, то вот эти три слова на экране мобильного телефона заставили сжаться сердце Натальи. Она неуверенно перевела взгляд на Юрия.

— Возьми трубку, вдруг, там что-нибудь важное, — ответил Тараев.

Наталья аккуратно провела пальцем по экрану. Так сапер может поддеть кусачками нужный провод и тихонько щелкнуть, перекусывая поводок смерти. Из телефона послышалось деликатное покашливание, словно человек стеснялся потревожить своей назойливостью.

— Алло? — спросила Наталья у невидимого собеседника, чей номер был не определен. Она включила громкую связь.

— Хм, кхе-кхе. Здравствуйте, Наталья Георгиевна, — раздался в динамике вкрадчивый голос, и Наталья чуть не отшвырнула телефон, как мерзкую жабу, неожиданно возникшую в руке.

Она узнала голос. Он раздавался в ресторане, где Наталья ждала Серёжку после учебы. Он слышался в подъезде, когда она вышла из машины Дмитрия и Анны. Возможно, именно этот голос Серёжка слышал в наушниках, пока ходил по виртуальным просторам компьютерной игры. Человек без лица. «Гиневра»…

— Слушаю, — ответила Наталья.

Чего-чего, а желать этому человеку здоровья никак не хотелось.

— Наталья Георгиевна, на улице холодно. Хотя в серебристом «Лексусе» и должно быть тепло, но вряд ли там так удобно, как в мягком кресле возле камина. Да к тому же ещё и со стаканом теплого глинтвейна в руке, — журчал вкрадчивый голос. — Приглашаю вас пройти в дом и немного согреться.

— Мне и тут неплохо, — Наталья смогла преодолеть удивление.

Она видела, как Юрий закусил губу, и как дрогнули крылья носа. Их конспирация раскрыта и теперь даже дурацкий план летел ко всем чертям. Наталья постаралась дышать спокойно, но легкая дрожь заставляла телефон вибрировать в руке.

— Ну что вы, Наталья. Я же приглашаю вас для обычного разговора. Ничего криминального не случится, даю слово. Мы быстро переговорим, и вы нас покинете. Либо одна, либо с сыном… Если он захочет, конечно, — голос продолжал сочиться медом, но Наталья знала, насколько этот мед горек.

Рука Юрия сдавила её ладонь.

— Она никуда одна не пойдёт, — вмешался в разговор Тараев.

На несколько секунд в телефоне воцарилась тишина. Затем вкрадчивый голос вернулся.

— Слышу голос старого знакомого. Здравствуйте, Юрий Валентинович!

— Не могу пожелать вам того же. Повторяю — Наталья никуда одна не пойдет! — с нажимом проговорил Тараев.

— Что же, это похвально, Юрий Валентинович. Настоящий мужчина всегда должен заступаться за настоящую женщину. В таком случае законы гостеприимства распространяются и на вас. Прошу вашу пару к нашему огоньку. Поторопитесь, а то глинтвейн остывает, — усмехнулся невидимый собеседник и отключился.

На долгую минуту в салоне «Лексуса» воцарилась тишина. Лишь едва слышно урчал мотор. Наталья смотрела на желтый дом, на пороге которого появился тот самый мужчина, который только что разговаривал с нею. Он смотрел в их сторону.

— Глупо соваться к ним, — проговорил Юрий.

— Глупо, — со вздохом согласилась Наталья. — Но разве есть выбор?

— Выбор есть всегда, — ответил Юрий. — Мы можем сейчас уехать, а потом…

— А потом Серёжка останется у них, останется с моим мужем. Нет, Юрий, ты можешь оставаться, а я пойду.

— Я тебя никуда одну не отпущу, — повторил Тараев.

— Тогда не будем откладывать наше посещение, глинтвейн же стынет, — Наталья открыла дверь и вышла на улицу.

Она не видела, как Тараев открыл бардачок и достал оттуда небольшой пистолет с коричнево-рыжей рукояткой. Он засунул оружие за пояс и поспешил за Натальей.

Наталья шла по мерзлому асфальту, слышала позади топот догоняющего Юрия, но даже не обернулась. На душе стояло то мерзкое ощущение, когда надо идти туда, куда тебе не хочется. Человек испытывает это ощущение, когда начальство вызывает его «на ковер», и ноги с радостью пошли бы в другую сторону, но есть такое слово «надо». Гораздо острее оно ощущается, когда человека ведут в тюрьму на неопределенный срок. И самый край, когда человека приговаривают к смертной казни, он делает неторопливые шаги и старается продлить последнюю прогулку. У Натальи было что-то среднее между походом в тюрьму и прогулкой на электрический стул. Лишь присутствие Юрия добавляло смелости сделать следующий шаг.

Если бы там не было Серёжки, то Наталья никогда бы не подумала идти в это логово, туда, где ожидает враждебная неизвестность и бывший муж. Что он там — Наталья ни капельки не сомневалась.

— Как только увидишь что-нибудь из ряда вон выходящее — тут же выключай камеры. Пусть они остаются без глаз! Да, слушай Наталью, если услышишь опасность — гаси свет. Самый крайний случай… пусть он не произойдет… но всё же… ты знаешь, что делать, — услышала Наталья голос Юрия за спиной.

Она обернулась. Он делал вид, что дул на замерзшие ладони, а на самом деле скороговоркой проговаривал информацию. Если бы Наталья не знала, что он имеет дело с электроникой, то подумала бы, что он сошел с ума. Скорее всего, в манжете вшит микрофон. В него-то он и говорил.

— Что значит «слушай Наталью»? — переспросила она.

— На тебе «жучок». Если что-то пойдет из рук вон плохо, а меня не будет рядом, то сразу с выключением света падай на пол и ползи на выход. Всё поняла? — краешком рта спросил Юрий.

— Да, всё. А что может пойти не так?

— Всё может пойти не так, — буркнул Юрий и пошел рядом с Натальей.

Черный снег по краям дороги не поднимал настроение своим видом, а наоборот — нагнетал атмосферу. Пролетая над ними, два раз надсадно каркнул ворон. Наталья вздрогнула, но заставила идти себя дальше. К высокому забору, по верху которого шла тонкая колючая проволока. К красным воротам, возле которых стояли двое гориллоподобных мужчин. К дому, в котором находился Серёжка.

Мужчины расступились перед Натальей, однако сомкнули плечи перед Юрием.

— Извините, но в дом может пройти только женщина, — басом обратился один из мужчин к Юрию.

— Мы были приглашены вместе, — презрительно бросил Юрий и попытался шагнуть дальше.

— У нас инструкция пропустить только женщину, — пробасил второй.

Если они не близнецы, то точно из одной пробирки, подумала в этом момент Наталья. Эти два монстра напомнили стражей из фильма «Королевство кривых зеркал». Стражей и их незабвенную фразу: «Клю-ю-юч!»

— Но мне сказали… — попыталась возразить Наталья.

— У нас инструкции, — снова рыкнул один из стражей.

— Да пошли вы со своими инструкциями! — вспылил Юрий и попытался растолкать стоящих мужчин. С таким же успехом он мог попытаться пошатнуть бетонные опоры моста через Москву-реку.

— Юра, я…

— Я тебя одну не отпущу. Разошлись в сторону, быки! — Юрий выхватил пистолет.

В мгновенье ока один из стражей ударил его по руке снизу вверх и ствол пистолета задрался. Второй страж обрушил ребро ладони на затылок Юрия. Тараев мешковато осел на холодный асфальт.

— Юра! — Наталья кинулась к упавшему телу, но первый охранник поймал её на лету и развернул в сторону дома.

— Наталья Георгиевна, с ним будет всё в порядке. Он посидит в нашей комнате для охраны, придет в себя, и мы его отпустим. Даже извинения принесем и отдадим оружие. Правда, без патронов, а то вдруг с перепуга начнет палить по сторонам.

Наталья видела, как второй охранник поднял Юрия и понес его в сторону небольшого домика. Нес бережно, как ребенка.

— Не волнуйтесь, — пробасил охранник, — всё будет хорошо.

Наталья ещё несколько мгновений постояла, посмотрела, как охранник зашел внутрь домика из красного кирпича. Юрий всё также был без сознания. Второй страж отпустил Наталью и сделал шаг назад. На возвышении всё также стоял человек с незапоминающимся лицом и смотрел на то, как Наталья идет по расчищенной дорожке.

Вблизи дом поражал размерами и внушал трепет. Она обратила внимание на то, как с правой стороны из-за стекол зеленеет зимний сад. Белый снег и зелень растений резко контрастировали между собой. Она поднялась на порог дома и прошла мимо человека. Мимо «Гиневры».

— Рад видеть вас, госпожа Королёва. Надеюсь, что наш разговор будет продуктивным, и мы сможем придти к взаимовыгодному соглашению.

Наталья промолчала.

В прихожей Наталью встретили зеркала, сверкающий хром и начищенный мрамор пола. Пожилой человек с пышными бакенбардами принял её одежду и скрылся за одним из зеркал, на деле оказавшимся скрытой дверью. На краткий миг у Натальи возникло желание подождать, пока он выйдет и отдаст номерок, как это заведено в театре и других увеселительных местах.

В гостиной обнаружился ковер с ворсом такой длины, что в нем легко можно заблудиться. Над ним сияла люстра, какой место в сказочном дворце. В её хрустальных каплях отражалось свечение ламп и отблески огня в камине. Камин под стать люстре — полку окружали лепнина и куча небольших мраморных статуй. Огонь жадно пожирал предложенную пищу. Его гудение распространялось на стоящие возле него удобные кресла. За креслами возле стеклянного столика стояли два удобных дивана. На столе стояли шахматы, в них играли Андрей и…

— Серёжа!

Наталья бросилась к сыну. Он сидел, вперив взгляд в шахматную доску, и даже не перевел взгляд, когда Наталья начала покрывать его лицо поцелуями. Она обнимала его, лохматила волосы, но Серёжка оставался холодным, словно каминная статуя. Будто не мать к нему бросилась, а назойливая пчела, и если на неё не обращать внимания, то она обязательно улетит.

— Серёжа, сынок? — Наталья удивленно отстранилась и увидела ледяной взгляд сына.

— Здравствуй, мама, — таким же голосом Серёжка мог приветствовать старого знакомого, который дал в долг денег и теперь попросил вернуть.

— Серёжа, что с тобой? Что вы с ним сделали? — Наталья зло посмотрела на сидящего напротив Андрея.

— Ничего с ним не сделали. Он здесь по своей воле. Мой сын понял, что с отцом ему будет лучше. Прими это как есть, Наташа, — Андрей улыбнулся.

Наталья повернулась к сыну, встряхнула его, как вчера её саму встряхивал Юрий.

— Мама, перестань. Папа сказал правду. Не мешай, я почти выиграл, — Серёжка отстранился от матери и переставил ферзя на пару клеток вперёд.

Наталье захотелось схватить эту доску, швырнуть её в лицо бывшего мужа. Но вряд ли это вернет ей сына…

— Вам не о чем волноваться. Сергею здесь хорошо, — вклинился вкрадчивый голос и «Гиневра» присел к Андрею.

— В самом деле, Снежана Королёва, не парься. Посидим, дернем винца и перетрем проблему, — раздался ещё один мужской голос, от которого Наталья вздрогнула. — Знала бы, сколько труда стоило вытащить тебя ко мне…

Разговор

Наталья обернулась. Так и есть. Вот кому принадлежит этот дом, зимний сад и гориллоподобные охранники. Бывший бригадир бандитов, а в настоящем времени «честнейший» бизнесмен Кадышев Антон Валерьевич. Огромный, как два брата Кличко вместе взятые, лицо гофрированное, глазки маленькие и похожи на поросячьи. Бело-синий «сочинский» спортивный костюм сидел на нем, как попона на лошади.

— Антон Валерьевич? Это вы всё устроили? — спросила Наталья.

— Здравствуй, Наташа. Присядь в кресло, побазарим и разбежимся. Вижу, что у тебя ещё нет стакана с согревающим пойлом? — «честнейший бизнесмен» кинул взгляд на Андрея, и тот сразу же поднялся с дивана.

Серёжка остался сидеть возле шахматной доски. Пустой взгляд скользил по искусно вырезанным фигурам. Наталья отстранилась от сына. Как же его загипнотизировали, если он даже взглянуть на неё не хочет? Она кинула взгляд на гипнотизера, но тот лишь улыбнулся и кивнул на кресло у камина.

— Я слушаю вас, Антон Валерьевич, — Наталья подошла и села в кресло. Оно словно обняло её мягкостью облака.

Подошедший Андрей сунул Наталье высокий стакан с бордово-красной жидкостью. Наталья даже не взглянула на него, и бывшему мужу пришлось поставить стакан на каминную полку. В другое кресло сел Антон Валерьевич, лишь жалобно скрипнули пружины.

— Зря не пробуешь — мой повар готовит отлично, и согревает неплохо, — хозяин дома кивнул на отставленный стакан.

— Я не думаю, что меня пригласили на дружеские посиделки, — ответила Наталья. — Может, обойдемся без долгих прелюдий?

— Во, всегда любил деловой подход. В общем, слушай сюда, Наташа. Люди мы взрослые и понимаем, что деньги на дороге не валяются и их нужно зарабатывать. Я тебе предлагаю взаимовыгодное сотрудничество.

— Внимательно слушаю.

— Рано или поздно, но к тебе бы пришли люди в погонах. Они заставили бы тебя работать на них и работать бесплатно. Я же хочу, чтобы ты зарабатывала прежние деньги и не беспокоилась за своё будущее. То есть — работала бы на меня.

Наталья взглянула в маленькие острые глазки и поняла — ради чего был организован весь этот спектакль. Ради чего поставлены камеры в её кабинете, ради чего шло охмурение Серёжки, ради чего появился в её жизни бывший муж. Всё ради денег, ради этих бумажек, за которые можно получить товары и услуги.

— Работала бы под вашим крылом? И зачем тогда нужно было предложение убить моего бывшего мужа?

Наталья с удовольствием увидела, как Андрей вздрогнул. Он явно не знал о такой услуге, которую ей предложил Антон Валерьевич. Хотя, если бы она сделала тот заказ, то сразу попала бы им в руки. Выполнили они его или нет, но сам факт того, что она пошла на убийство ради сына, дал бы все козыри в бандитские руки. По мясистому лицу хозяина дома расплылась довольная улыбка.

— Ты очень умная, Наташа. С тобой приятно иметь дело. Хочешь, я прямо сейчас завалю твоего бывшего и мы подпишем контракт? Скрепим его кровью…

Лицо Андрея побелело, он явно не ожидал таких слов. Наталья заинтересованно взглянула на бывшего мужа. На миг промелькнула мысль — а может и правда, согласиться с бандитом и посмотреть, как Андрей рухнет на пол? Посмотреть, как он будет ползать у неё в ногах, и умолять пощадить, не забирать презренную и жалкую жизнь.

— Нет, я не хочу этого. Пусть лучше мучается со своей мегерой дальше, — мотнула головой Наталья. — Я так понимаю, если бы отдала вам деньги, то они пошли бы в оплату этому хмырю?

— Я говорил, что ты очень умная? Говорил, совсем недавно. Так вот я ошибался, ты сверхумная, гений в юбке! Да, пошло бы ему в уплату. Знаешь, а он быстро согласился нам помочь, походу ты ему насолила в своё время.

— Что есть, то есть, — согласно закивал Андрей.

— Тебя кто спрашивал? — грубо оборвал его Антон Валерьевич. — Мы ещё не до конца решили — валить тебя или нет. Так что не мешай, не щекочи судьбу за яйца.

— А машина-то причем? Или вы хотели так меня запугать?

— Нет, вот твоя машина это не наша работа. Походу, ты кому-то ещё дорогу перешла. Может, с кем-то не поделилась, или кому-то сказала не то. Всякое может быть.

В это время в зал вошел один из тех охранников, которые стояли на входе. Он быстрым шагом подошел к хозяину дома и склонился над его плечом. Что-то быстро прошептал.

— Что? Ни одна не работает? — Антон почесал кончик крупного носа, взглянул на Наталью. — Ваших рук дело? Хотя, чего я спрашиваю? И так ясно, что ваших. Вон как легко в офисе все мои камеры и микрофоны поснимали. Ладно, и на вашего мастера найдется болт с хитрой резьбой, — он взглянул на охранника. — У тебя всё?

— При мужчине было это, — охранник протянул пистолет Юрия.

— Старый добрый «Макарыч», — подбросил оружие на руке Антон Валерьевич и вперил взгляд маленьких глазок в Наталью. — Странный у тебя мужик — с одним пистолетиком против автоматов попер. Может, он у тебя наркоман?

— Нет, всего лишь не испугался вас, — вспыхнула Наталья.

— Ладно-ладно, не накаляйся, — «честный бизнесмен» поднял руки вверх и обратился к охраннику. — Свободен. Вызови нашего Самоделкина, пусть починит.

Охранник кивнул и испарился. Наталья внутренне порадовалась тому, что помощник сделал своё дело. Почти в центре Москвы сидят два человека, напряженно вслушиваются в их разговор и готовы погасить эту огромную люстру и дать маленький, но шанс для побега. Уже пошло не так, поэтому они и выключили камеры.

— Слышь, Наташа, так у меня к тебе так и осталось предложение. Переходи под моё начало, будешь, как сыр в масле кататься. Никто тебя не тронет, даже косо не посмотрит, получать будешь в два раза больше. Я тебе клиентуру буду подгонять. Отдам сына и этого, — хозяин дома кивнул на Андрея, — на сто километров к тебе не подпущу. А может, и вовсе закопаю в лесу. Ну что? По-моему нормальный расклад?

Андрей протянул руку, взял стакан с полки и отхлебнул глинтвейн, который предназначался Наталье. Послышался легкий стук, когда дрожащий край стакана коснулся зубов бывшего мужа. Наталья взглянула на него — ничего похожего на того вальяжного мужчину, который угрожал ей в офисе и хватал за горло на её кухне. Тряпка. Испуганный кобелек, который вот-вот описается.

— Отдадите сына? Он и будет такой… замороженный? — Наталья отвела взгляд от мужа.

Антон Валерьевич расхохотался. Смех получился противный, больше похожий на кашель кота, который поперхнулся шерстью.

— Нет, конечно же нет. Будет нормальный пацан, помогу в реальную школу устроиться. Там в универ оформлю, и работой непыльной обеспечу.

У Натальи появилось то самое чувство, которое называют «де жа вю». Совсем недавно она слышала такие же слова. Снова бьют по будущему сына, мол, с ней он обречен на нищенское существование, а вот с ними… Сережа всё также блуждал отсутствующим взглядом по шахматной доске.

— И я всего лишь должна буду гадать людям, и предсказывать их будущее?

— Ну, не совсем так, — замялся хозяин дома. — Ты же понимаешь, что я бизнесмен и зарабатываю деньги. Ты посмотришь, как клиент передергивает, а потом сольешь мне информацию, а я уже дам нормальный текст. Понятное дело, что ты скажешь правду, ты же дорожишь своей репутацией, но небольшая поправочка сможет принести неплохую надбавочку. Догоняешь? Нет? В общем, ты сначала говоришь мне, а потом уже клиенту доносишь то, что я скажу. За каждого клиента будешь получать не какой-то жалкий косарь, а в десять раз больше.

— Десять жалких косарей?

— Угу, вижу, что догоняешь. Ты пойми, роднуля, что на кону будут вертеться даже не миллионы — миллиарды! И у нас будет шанс отколупнуть в свою пользу. Я тебя озолочу! Будешь жить, как у Христа за пазухой, — мясистое лицо Антона Валерьевича покраснело.

— Всего-то говорить клиентам то, что скажете вы? — Наталья сделала вид, что задумалась. — То есть вы хотите заполучить в руки персонального оракула, который всем будет рассказывать отредактированное будущее, а вы с этого будете неплохо навариваться?

— Вот, ты умница. Тебе тоже нехило упадет, так что не переживай, я своих друзей никогда не обижаю. Давай, решайся. Этого отправим обратно в Ярик, и он будет там сидеть и не рыпаться. А рыпнется, то узнает, как выглядит багажник джипа изнутри, — Антон Валерьевич показал стволом пистолета на бледного Андрея.

Наталья задумалась. Всё равно в покое её не оставят. Если не этот огромный бандюган, то возьмутся другие, которые даже не будут предлагать долю, а весь доход от гадания будут забирать себе. С волками жить, по-волчьи выть. Но как долго это будет продолжаться? Рано или поздно, но она узнает очень много и её просто перестанут выпускать на улицу. Будет клетка. Золоченая или обычная, но клетка. И что будет с Серёжкой? Выбросят на улицу? Или пошлют к отцу?

— Какие у меня будут гарантии? — Наталья тянула время. Она не знала, на кого или на что ей надеяться, поэтому старалась сообразить, как поступить дальше.

— Моё честное, благородное слово, — улыбнулся фарфоровыми зубами человек в спортивном костюме.

— А как я могу ему верить, если Серёжка до сих пор замороженный? — Наталья кивнула на сидящего сына.

— Конечно же нет. И пусть этим… как его… жестом доверия станет его разморозка, — хохотнул Антон Валерьевич. — Но позже. Сначала мне нужно твоё согласие.

Наталья присела возле сына, провела рукой по мягким волосам. Он всё также смотрел на шахматы, словно в этот момент решается судьба мира, и ни до чего другого нет дела. Наталья в сердцах толкнула доску, и фигурки упали на толстый ворс ковра. Сверху их накрыла деревянная доска. Серёжка даже не дернулся, всё также продолжал смотреть на поверхность стола. Как будто ничего не случилось.

«Соображай!» — скомандовала она себе, — «Соображай!» Если согласится, то уйдет в добровольное рабство. Они не отпустят ни её, ни сына. Слащавым обещаниям она не верила. Ни на йоту. А если откажется? Они всё равно не выпустят её, ведь она слишком много знает. Наталья впервые прочувствовала смысл этой фразы — «слишком много знает». В фильмах она звучала естественно, а в жизни…

— Мне надо подумать, — она ещё раз попыталась выиграть время.

— Думай, пять минут тебе хватит? — скривился хозяин дома.

Три пары глаз смотрели на неё. Она же лихорадочно пыталась сообразить, что делать дальше.

— Нет, мне надо пару дней, чтобы всё взвесить. Тебе я наказываю присмотреть за сыном. Если с его головы упадет хотя бы один волос… — Наталья обратилась к Андрею.

— Наташ, ты похоже не догоняешь. Я же сказал — думай пять минут. Минута уже прошла, — хозяин дома начал поигрывать пистолетом Юрия. Выглядела данная игра зловеще и угрожающе. Дуло то смотрело на Наталью, то опускалось вниз.

Ещё четыре минуты прошли в полной тишине, лишь потрескивал огонь в камине. Наталья обводила взглядом трех мужчин и ни на одном лице не находила сочувствия. Они смотрели на неё, как покупатели на кусок мяса. На очень дорогой кусок мяса, и вот-вот начнется торговля.

— Я откажусь от вашего предложения, — выдохнула Наталья, когда хозяин дома постучал стволом пистолета по стеклу наручных часов.

— Хм, что же, не хочешь добровольно, так мы найдем другие способы убеждения. Вот из этого пистолета я могу завалить твоего мужа и сына. (Наталья вздрогнула) Потом положу их тела в «Лескус» и рядом пристрою твоего мужика. Вызову ментов и сядет твой хахаль надолго, так надолго, что когда выйдет, то станет седым стариком. А тебя объявят без вести пропавшей. И всё равно ты будешь делать то, что я велю, — хозяин дома уже не улыбался. — Но тебя уже ничего не будет радовать.

— Подожди, ты же говорил… — неуверенно начал Андрей.

— Завали, мало ли я чего говорил. Заткнись и не вякай, — оборвал его «честный бизнесмен».

— Я всё равно не стану ничего для вас делать, — проговорила Наталья.

— Тогда я тебе прострелю ногу, чтобы не убежала. Потом скажешь — будешь гадать, или нет, — ствол пистолета смотрел на Наталью.

Её кулачки сжались, и в этот момент она увидела, как ладонь Серёжки дернулась. Сын выпрямился и удивленно осмотрелся по сторонам. Движения напоминали просыпающегося ото сна котенка. Он увидел мать и радостно улыбнулся, потом перевел взгляд на других людей и улыбка потухла.

— Мам, что происходит? Где это мы?

— Мы у очень плохих людей, Серёжа, — со вздохом сказала Наталья.

— Слышь, щенок, отойди от неё. Тебя вон батяня заждался, — рыкнул Антон Валерьевич и мотнул стволом пистолета в сторону Андрея. — Чего-то хреново ты его загипнотизировал, — бросил хозяин дома в сторону «Гиневры». Тот лишь развел руками.

Серёжка взглянул на бледное лицо отца и помотал головой.

— Я останусь с мамой, — твердо сказал он и сел так, чтобы заслонить её. Хотя бы отчасти заслонить от чернеющего дула.

— Да вы достали уже своим героизмом! Это не героизм, а какой-то дебилизм! — прорычал хозяин дома. — Вали к отцу, придурок!

Серёжка снова помотал головой. Наталья обняла его за плечи и прижала к себе. Сын мягко отстранился и встал. Встал между ней и бандитом в кресле.

— Серёжа, иди к отцу, — взмолилась Наталья.

— Нет, мам, не пойду.

— Да что за бразильский сериал вы тут устроили? — взревел Антон Валерьевич, поднял пистолет вверх и нажал на спусковой крючок.

Выстрел в помещении всегда кажется громче, чем на улице. Бабахнуло так, что заложило уши. Наталья услышала визг и лишь через секунду поняла, кто это визжит. Она заставила себя замолчать. В это мгновение огромная люстра погасла, и в комнате стало темно, лишь отблески от камина давали какой-то свет.

Она дернула изо всех сил Серёжку вниз и сама бросилась на пол. Раздался ещё один выстрел. Серёжка упал рядом.

Развязка

Производители коврового покрытия не знали, что на него упадет мать с сыном, иначе могли бы сделать ворс ещё толще. Хотя Наталья и так упала, будто в пуховое облако. К образу облака добавились громовые раскаты и резкий крик.

— Всем лежать!!! Работает ОМОН!!!

Наталья тут же закрыла сына своим худеньким телом. В комнату влетали люди в черных комбинезонах, с черными же круглыми головами. Если не знать, что это были шлемы, то их вполне можно принять за инопланетян, которые работали на угольной шахте.

— В чём дело? Это мой дом, твари! Да я вас… — глухой удар оборвал дикий рев хозяина дома.

Меньше чем за полминуты бойцы ОМОНа уложили троих мужчин в комнате. Половина омоновцев бросилась в другие комнаты.

— Лежать и не дергаться!! — вдобавок к громкому голосу добавился ещё один глухой удар.

Неожиданно включился свет. Наталья осмелилась чуть приподнять голову и уперлась взглядом в рифленую подошву берца. Талый снег ещё не успел упасть в толстый ворс ковра. Она опустила голову обратно. От греха подальше.

Послышались голоса, похоже, что из других комнат вытаскивали прислугу. Людей заставляли лечь на ковер лицом вниз и командовали не шевелиться. Наталья ощущала мелкую дрожь сына. Он боялся? Встать перед пистолетом не побоялся, а сейчас…

— Поднимите этих двоих, — скомандовал знакомый голос, и у Натальи радостно колыхнулось внутри.

Крупный кряжистый мужчина в маске-балаклаве посмотрел на неё холодными глазами. Сразу чувствовалось, кто руководит этим отрядом. Мужчина лишь взглянул на лежащих людей, на хозяина дома.

— Грузите всех в автобус. Этих двоих оставьте.

— Наташа, Серёжка, простите! Я не хотел! — крикнул Андрей, когда его выводили на улицу.

Наталья даже не взглянула в его сторону, она пристально смотрела на командира отряда. Она же не видела этого эпизода в его будущем, или же пролетела мимо? Хотя да — она же стремилась сразу туда, к пяти годам, увидеть их будущее, а не своё. Эпизод с собой попался только у Юрия, и то, лишь отрывок.

Подняли с пола Серёжку, и с его губ сорвался стон. Наталья ахнула, когда увидела на ковре красное пятно. Сын прижимал левую руку к груди, и светлая ткань толстовки окрашивалась красным. Она кинулась к нему, но крепкие руки омоновца не дали вырваться из стального захвата.

— Пусти её, — прозвучал голос из-под балаклавы.

— Серёжа, покажи. Что? Как же… Потерпи, я сейчас, — Наталья засуетилась возле сына, но её отодвинули в сторону. — Ты… потерпи мой хороший.

Мужчина в балаклаве разорвал рукав толстовки и осмотрел рану.

— Жить будет. Пуля прошла навылет. Где у этого толстого борова аптечка? Да не мельтеши, Наташа. Сядь на диван и не мешай! — скомандовал мужчина. — Артерия не задета, так что всё в норме. Потряхивает его из-за болевого шока.

Один из бойцов принес аптечку. Мужчина умело смазал края возле раны перекисью, наложил жгут ниже раны. Серёжка даже не пикнул.

— Нормально, хорошо боль сносишь. Настоящий боец растет, — подмигнул мужчина Наталье.

Вид глаза, подмигивающего в прорезь маски, зрелище не для слабонервных. Мужчина понял это и стянул балаклаву. Колесов Михаил Ефремович собственной персоной предстал перед Натальей и её сыном.

— Серёжа, родной. Как ты себя чувствуешь? — Наталья оглядела сына со всех сторон.

— Да нормально, мам. Скажи, а где это мы и как тут оказались? — бледный Серёжка старался не смотреть на руку.

— Вот и я хочу узнать это — какого хрена вы тут делаете? — спросил Колесов.

— Не надо выражаться при женщинах, товарищ начальник, — послышался за спиной голос Юрия.

Наталья радостно улыбнулась, когда увидела его в дверях. Один из омоновцев поддерживал его, но Юрий слабо трепыхался и пытался вырваться из мужских рук.

— Вот ещё один герой нашелся. Что же вас сюда всех потянуло-то? — Михаил Ефремович уселся на диван и оттолкнул ногой упавшую шахматную доску.

— Мы шли за Серёжкой. Его загипнотизировали и привезли сюда, — Юрий опустился на другой диван, рядом с Натальей.

— Меня загипнотизировали? — удивленно переспросил Серёжа.

— Ну, не сам же ты сюда пришел, — скривился Юрий.

— С вами всё ясно. Камеры — твоя работа? — Колесов кинул взгляд на Юрия.

— Да, помощники хорошо сработали.

— Это да, помогли нам прокрасться почти незаметно. Если бы не выстрелы, то вообще бы как балерины в пуантах прошли, — хмыкнул Колесов.

— Михаил Ефремович, а как вы тут оказались? Мы же вроде бы никого не вызывали, и ваш телефон был постоянно недоступен, — спросила Наталья.

Мужчина взъерошил короткий ежик волос, хмыкнул.

— В общем, Кадышев давно у нас был в разработке, но постоянно выскальзывал из рук. Скользкий, как головастик. А тут ты подкинула свой дневник… Нашли людей, которые подходили под твоё описание, известные авторитеты в воровском мире. Выложили им то, что ты писала, вроде как всё знаем и всё ведаем, надавили, где нужно, они и сознались. А как сознались, так и начала разматываться верёвочка, которая привела к Кадышеву. Откуда же мы знали, что вы тоже тут появитесь? Чуть не сорвали всю операцию, — пробурчал напоследок Колесов.

— И мы про вас не знали… Вы же не отвечали на мои звонки, — проворчала Наталья.

— Я не отвечал… Я знаю, почему я не отвечал и не намерен перед вами оправдываться. У тебя вон сына надо в больничку везти, а мы тут лясы точим. Да и мне ещё нужно допросить этих засранцев, — Колесов хмуро зыркнул на Наталью.

— С ними мой бывший муж едет, если пару раз он упадет со ступенек, то я не буду возражать, — крикнула вслед Наталья.

— Заметано! Наталья, на днях заскочишь к нам, на Лубянку. Дашь показания. Можешь приехать вместе со своим другом, — Колесов кивнул на Юрия. — И это… Мужу твоему бывшему тоже реальный срок светит. Он не просто так поднялся, а замешан в делишках Кадышева. Так что не скоро ещё сможете увидеться.

— Заметано, Михаил Ефремович, — серьезно ответила Наталья.

— Кхм, гражданин начальник, — обратился Юрий. — Они у меня пистолет забрали…

— Он пойдет как улика. Потом отдадим обратно, — Колесов вышел наружу.

Бойцы ОМОНа бродили по прилегающей территории, служебные собаки рвались с поводков, то и дело у кого-то из рации раздавались отрывистые команды. Атмосфера была напрягающей, но Наталья чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Она шла по расчищенной дорожке, рядом шли Серёжка и Юрий. В этот миг, она любила целый мир и готова была обнять его и сдавить в горячих объятиях.

«Лексус» стоял на том же месте, где его и оставили. Наталья поцеловала Серёжку и помогла ему сесть. Затем уселась сама на переднее сиденье и позвонила подруге. В нескольких словах она описала ситуацию, которая произошла с ними и спросила, не может ли их принять её знакомый, врач с седыми висками.

— Да, Ань, всё обошлось, сейчас едем в больницу. С Серёжкой всё нормально, кровь остановилась, но нужно показать врачу. К кому? Да ладно? И он сможет организовать? — Наталья повернулась к Юрию. — Едем в Склиф. Аня сказала, что нас будут ждать.

Дома мелькали, машины ехали, жизнь Москвы бурлила и шла своим чередом. Наталья несколько раз оборачивалась к Серёжке, но сын лишь подмигивал ей и просил не волноваться. Юрий вел машину аккуратно, словно вёз в багажнике крайне нестабильное взрывчатое вещество, объезжал все кочки и притормаживал на трамвайных путях.

В больнице к Наталье сразу же подошел Алексей Николаевич. С ним были ещё двое врачей. Они чуть ли не подхватили Серёжку и умчали его в белоснежные дали палат и процедурных. Наталья осталась заполнять бланки и документы. Медсестры с уважением поглядывали на неё, скорее всего, думали, что это какая-нибудь родственница депутата, раз приехала на дорогой машине и встречать её вышли сразу три доктора.

Спустя полчаса Алексей Николаевич вышел вместе с Серёжкой. Бледность с лица сына ещё не полностью сошла, но шел он гораздо увереннее. Да и выглядел также.

— Серёжа, как ты себя чувствуешь? Доктор, с ним всё в порядке? — Наталья подскочила со скамеечки, где просидела эти полчаса как на иголках.

— Да всё хорошо, мам. Правда, пока что придется походить с этим, — Серёжка показал на руку, которая покоилась на фиксирующей повязке.

— Он останется сегодня в больнице, переночует. Если завтра всё будет нормально, то сможете его забрать. Кстати, Аню сегодня Дмитрий уже забрал. Видели бы вы, как он нёс её — словно невесту из ЗАГСа, — улыбнулся Алексей Николаевич.

— Да уж, представляю. Спасибо вам, доктор. Я не знаю, как вас и благодарить, — улыбнулась Наталья и погладила сына по голове.

— Ну, мам, — нахмурился Серёжка. — Ты бы ехала домой, отдохнула, а то на тебе лица нет.

— Помню я, помню, что ты у меня взрослый и тебе не до нежностей. Ладно, тогда оставляю вас, но если что — звони.

Наталья чмокнула сына в лоб. Посмотрела, как сын идет в сторону больничной палаты и снова вернулась к заполнению документов. Алексей Николаевич постарался свести это заполнение к минимуму и тоже попрощался с Натальей.

Когда она вышла из ворот комплекса, к ней тут же подскочил серебристый «Лексус». Юрий открыл дверь и мотнул головой, мол, садись. Наталья откинулась на сиденье и закрыла глаза. Неужели всё закончилось? Неужели кошмар завершен? Серёжка завтра вернется домой и всё будет как прежде…

— Приехали, — тронул её за плечо Юрий.

Наталья очнулась, оказывается, она успела задремать. На улицу опускались сумерки. Она вышла и оглянулась на Юрия.

— Пойдем, — позвала она его с собой. — У меня ещё пельмени остались.

— Вот знаешь, чем мужчину завлечь, — усмехнулся Юрий. — Слушай, но мне бы домой, переодеться, да помыться.

Он вышел из машины, и Наталья подошла к нему почти вплотную. Он не отводил взгляда от сияющих голубых глаз. Даже мороз отступил перед жаром, который шел от них.

— У меня помоешься. Я пожертвую тебе халат. Юр, я не хочу сегодня оставаться одна, — Наталья потянулась и поцеловала его в губы. На этот раз она не думала о том — увидят её соседи или не увидят.

После обещанных пельменей и ванной комнаты Юрий улегся на диване в гостиной. Он не претендовал ни на что, просто пожелал спокойной ночи и ушел. Наталья легла в своей комнате, но через десять минут она встала и тихо прошла в гостиную. Она не могла иначе.

Юрий не спал. Это она увидела по блеску его глаз, которые сверкнули в темноте как две звезды. Она протянула руки и наткнулась на его ладони. Пальцы переплелись, и она растворилась в полумраке гостиной. В космической тишине раздавалось лишь дыхание и легкий скрип дивана.

Темнота скрывала под собой миллионы лучей разного цвета, они проявились, когда Юрий прикоснулся губами к обнаженной коже живота. Звезды начали вспыхивать и гаснуть, когда миллиметр за миллиметром он покрывал поцелуями её тело. Наталья успела забыть, как приятны бывают мужские прикосновения.

Звезды мелькали, за ними следовали метеориты, которые росчерками оставляли огненный след. Наталья сама превратилась в галактику, в огромное скопление звезд. И сейчас она соединялась с другой галактикой. Лучи и ответвления соприкасались и вызывали рождения Сверхновых. Космический лед таял от жарких прикосновений миллионов солнц, которые были заключены в коже двух существ.

Наталья изгибалась под ласками Юрия, чувствовала его в себе, прижимала крепче, так крепко, словно хотела слиться в одно целое. Она что-то говорила, стонала, металась. С каждым прикосновением внутри неё росло забытое чувство блаженства, когда оковы сбрасываются, и любое движение отзывается вспышкой удовольствия.

Юрий что-то говорил, но Наталья его не слушала. Её захлестывали волны наслаждения. Галактики соединялись между собой и образовывали новое скопление светил под названием «Любовь». Сердца пульсировали с огромной скоростью, казалось, что они норовят выскочить наружу. Дыхание опаляло, кожа горела, вскрики и движения убыстрялись.

Растущее блаженство накрыло Наталью с головой и заставило её биться в сладких судорогах. Рождение Сверхновой прошло так бурно, что Юрий тоже не выдержал. Два человека сжимали друг друга в объятиях и стремились передать партнеру каждую каплю блаженства, от которого их тела содрогались.

Наталья ощутила зарождение привычного белого тумана, который окутывал её со всех сторон. Она посмотрела в глаза Юрия и… и ничего не увидела. Никакого будущего. Ничего. Лишь глаза человека, который сжимал её в объятиях и тоже содрогался в бурном оргазме.

Дар пропал?

Наталья не поверила этому и, спустя небольшой промежуток времени, снова повторила опыт с глазами. И снова ничего не увидела. Даже туман в этот раз не пришел, зато Сверхновая родилась дважды.

Уставшие, но довольные, они лежали на диване. Наталья провела ладонью по груди Юрия.

— Наташ, я понимаю, что ещё рано и что мы мало друг друга знаем, но скажи… ты выйдешь за меня замуж? — шепнул в темноте Юрий.

— Да, — тихо ответила она.

Окончание

Утром Наталья проснулась от запаха жаренной яичницы и аромата свежесваренного кофе. Она улыбнулась и потянулась на… диване? Воспоминания бурной ночи нахлынули сладкой волной. Впервые, после трудных шести лет жизни, она смогла ощутить себя женщиной, которую любили и которую желали. Голос Юрия раздавался с кухни.

Наталья накинула халат и вышла к Юрию. Он стоял в одних штанах и намазывал тосты малиновым джемом, словно знал, что Наталья обожает именно этот джем. Он даже что-то напевал. Наталья прислушалась.

— Я стою у печи не печалясь, а печалиться что у печи? Сам себе я на кухне начальник, сам себе я хозяин…

— Апх-чи! — закончила Наталья, и в этот момент произошло то, чего она так долго боялась.

Юрий вздрогнул, резко повернулся и с ножа слетел целый комок джема. Этот комок удачно пролетел около метра и влепился Наталье в живот. Она рефлекторно схватилась за это место, и красная жижа потекла сквозь пальцы. Юрий же застыл с ножом в руке, на лезвии виднелся тот же красный джем.

То самое видение… То самое… Наталья увидела себя со стороны, увидела Юрия. На некрасивом лице застыло удивление, а с блестящего лезвия стекали какие-то красные капли… Увидела себя в халатике, когда ладонь правой руки прижималась к животу, а сквозь пальцы сочилась та же самая красная жидкость…

И этого она боялась так много времени? Из-за этого она сторонилась Юрия? Наталья почувствовала, как её разбирает смех. Он рвался наружу, полуистеричный, громкий. Юрий тоже улыбнулся, ещё не совсем понимая, почему смеётся любимая женщина, которая сегодня ночью согласилась стать его женой.

— Я… Я… Я не сошла с ума, ха-ха-ха, — расхохоталась Наталья. — Просто… просто вспомнила что-то смешное, вот и… и не могу остановиться…

— А я думал, что над моим исполнением смеешься, — немного смущенно произнес Юрий.

— Нет, ты поешь чудесно. К тому же это моя любимая песня, — отсмеялась Наталья. — А чем нас сегодня будет угощать самый чудесный повар?

— Яичница с ветчиной, тосты с джемом и кофе. Кстати, нужно бы замочить халатик, — подметил Юрий.

— Да-да, конечно, но лучше, я его сниму и… — Наталья развязала ремень халатика.

— Ммм, может, сначала поедим? Кстати, об «и». Я вчера заметил, что ты вглядывалась в мои глаза. Ты что-то увидела в будущем? — Юрий обратил внимание на то, как Наталья опустила голову.

Она молчала.

— Что-то случилось? — Юрий обнял её за талию.

— Дар пропал, я уже не могу видеть будущее, — ответила Наталья.

— И что? Подумаешь, фигня какая.

— Как фигня? А чем же я буду заниматься?

— Наташ, неужели ты могла подумать, что я позволю тебе смотреть, как кончают чужие мужики? Это же здорово, что ты лишилась своего дара. Главное ты мне уже сказала, а остальное… а остальное не так важно. Мы будем вместе, и всё у нас будет хорошо, — Юрий поцеловал Наталью.

— А как же офис? Ой, офис! Там же… — Наталья кинулась за телефоном.

Юрий посмотрел ей вслед. Пожал плечами и продолжил намазывать тосты.

— Алло, Ирочка! Милая! Прости, что вас вчера забыли… А, так вы всё слышали? Хорошо, не надо волноваться, всё хорошо. Так ты домой уехала? Чудесно, а… он устал и остался в офисе? Сейчас поедим и поедем освобождать узника. Да, спасибо огромное, Ириночка. Вы нас так здорово выручили.

Завтрак пролетел незаметно. Наталья смотрела на своего мужчину, смотрела и гордилась им. И храбрый, и деловой, и даже яичницу может готовить. Юрий включил телефон и пропал. Звонки следовали один за другим. Юрий давал указания, кого-то ругал, кого-то хвалил.

Он уверенно вел машину и в это время общался по телефону. Наталья тоже позвонила Серёжке и обещала заехать через час, забрать его из больницы. Сергей Васильевич Анохин, охранник офисного здания снова тихо выругался, когда мимо него прошел Юрий. В этот миг камеры опять заморгали и не смогли показать картинку зашедших людей. Но рядом с Юрием шла арендаторша, которая как всегда поздоровалась и мило улыбнулась охраннику. Он пропустил довольную пару.

Наталья зашла в свой пустой кабинет, заглянула в особенную комнату и с улыбкой пошла кормить рыбок. Юрий же сразу устремился к компьютеру. Никто не заметил того, что в кабинете появилось третье лицо. Это лицо было настроено явно враждебно. Как обладательница лица смогла прошмыгнуть мимо охранника остается загадкой. Но её возглас произвел эффект разорвавшейся бомбы.

— Всем стоять и не дергаться!

Наталья даже уронила в воду баночку с кормом. Юрий застыл, опустив пальцы на клавиатуру. Наталья обернулась и увидела стоявшую на пороге девушку. Кажется, её звали Надежда Иволгина, но Наталья могла и ошибаться. У «журналистки» в руках чернел пистолет.

— Здравствуйте? — спросил Юрий. — Чем обязаны? Вы грабить нас пришли?

— Нет, мне нужна она, — «журналистка» показала стволом на Наталью. — Подойди к столу, чтобы я могла видеть вас обоих.

Наталья выполнила просьбу. Пистолет дрожал в руках девицы.

— Девушка, может, вы скажете, что именно вам нужно? — спросил Юрий.

— Где он? — девушка не обратила внимания на программиста. Она смотрела только на Наталью.

— А зачем он вам? — улыбнулась Наталья.

— Я вижу, что ты не понимаешь намеков. Первый раз с машиной тебя ничему не научил? Я же просила оставить его в покое. Даже после второго раза тебе было непонятно? Я просила оставить Петра. Почему нельзя было этого сделать? Он не ночевал две ночи дома… Где он? — девушка готова была расплакаться.

Юрий хотел привстать, но девушка перевела пистолет на него.

— Сиди! Я с ней разговариваю. Где мой брат? — в голосе девушки послышались истеричные нотки.

— С ним всё в порядке, — ответила Наталья.

— Где он? — взвизгнула девушка. — Он всегда после встречи с тобой чувствовал себя плохо! Ты словно вампир его высасывала, а теперь…

Дверь в особенную комнату распахнулась, и на пороге появился… Петр. Он зевал и протирал глаза. Белая рубашка заправлена в штаны, но одна пола вылезла наружу, на правой ноге не было носка.

— Что за шум, а драки нет? — спросил Петр.

— Петя! — девушка бросилась к парню и остолбенела. На неё взглянули ясные зеленые глаза. Не те бельма, которые она видела на протяжении восьми лет, а глаза её брата. Те самые, до аварии…

— Надя, ну чего ты? С пистолетом ещё… Ты чего, Надюх? — Петр развел руки в стороны, и девушка бросилась в его объятия. Пистолет она откинула на кресло, и его тихонько убрал Юрий.

— Ну-ну, будет, перестань, — Петр гладил по голове сестру, а она рыдала навзрыд в его объятиях.

— Я… я думала, что она тебя… А ты…

— Да-да, Наталья помогла мне. Она заплатила за операцию, и вчера я уже мог видеть. Даже смог поработать и помочь Наталье. А ты, чего это? — Петр отстранил слегка Надежду.

— Я думала… я должна извиниться… перед вами, — Надежда повернула заплаканное лицо к Наталье. — Спасибо за… За Петра.

— Вот и снова ощущение, что я попал в бразильский сериал, — хмыкнул Юрий и отошел к столу с компьютером.

Наталья смотрела, как два родных человека обнимаются. Она думала, что так же сходила с ума, когда пропал Серёжка. Как понятны мысли этой девочки… Но вот машина.

— Слушай, Надя, ты хотя бы написала, что нужно оставить Петра, а то я не знала, что и думать. У меня как раз в это время муж хотел забрать сына, — улыбнулась Наталья.

Надежда потупилась и стала похожа на провинившуюся школьницу. Петр обнимал её за плечи.

— Я виновата, я… я всё возмещу.

— Не надо, всё уже сделано, — не отрываясь от монитора, произнес Юрий. — Да и Петр за тебя отработал. Молодец, четко сработал с камерами.

Петр покраснел от похвалы. Наталье было непривычно видеть его глаза, такие живые, цвета весенней травы.

— Так тебе было плохо после общения со мной? Зачем же ты общался? — она склонила голову на плечо.

— Не знаю. Ты единственная, кто меня пожалела. Может быть, это благодарность тебе. И спасибо за деньги, я обязательно отработаю и отдам, — Петр пожал ладонь Натальи.

— Обязательно отработаешь, — вклинился голос Юрия. — Помнишь, что я говорил про опоздания? Так завтра не опаздывай. Теперь тебе визитка уже не понадобится.

Петр кивнул, вернулся в комнату и быстро привел себя в порядок. Всё это время Надежда лепетала извинения, а Наталья только отмахивалась. Петр вышел уже одетый, попрощался с Натальей и Юрием. Обнял за плечи сестру.

— Пойдем, покажешь мне, как изменилась Москва за восемь лет темноты.

Наталья проводила их взглядом и подошла к Юрию. Обняла за плечи и села на колени. Поцелуй был нежен и крепок одновременно.

— Спасибо Господу, что подарил мне тебя, — прошептала она на ухо Тараеву.

— И я его благодарю за то же…

На столе зазвонил телефон Натальи.

— Эй, привет, подруга! Слушай, ты разрешала мне звонить, когда я заскучаю. Так вот, я заскучала и заставила Димку накрыть праздничный стол. Теперь бери своего программиста, Серёжку и приезжайте ко мне. Я тут вспомнила, что ты не расписывалась на моем гипсе, так что нужно срочно исправить это упущение, — раздалось в телефоне щебетание Анны. — Отказы не принимаются, если не приедете, то буду считать вас врагами номер раз. Ждем!

Анна отключилась и не дала Наталье вставить даже слова. Бывшая гадалка смотрела на телефон, на Юрия.

— Ну что, поедем, чтобы нас не посчитали «врагами номер раз»? — спросил Юрий. — Заскочим, заберем Серёжку.

— Не знаю. Как скажет мой мужчина, — улыбнулась Наталья.

— Тогда выдвигаемся! — Юрий поцеловал её и выключил компьютер.

Content

Алексей Калинин
ГАДАЛКА