Что–то новое

1

ЖЕСТКАЯ ПОСАДКА

Разрывая верхние слои атмосферы капсула ворвалась в околопланетное пространство и, оставляя за собой огненный шлейф продолжила приближаться к поверхности. От нее отваливались куски обшивки и какие–то мелкие детали, но основные системы были дублированы много раз, и поэтому человек внутри все еще оставался жив. Он давно избавился от содержимого желудка, и казалось ему, что лучше бы он остался на терпящем крушение лайнере…

Охлаждающие системы не справлялись, температура в этой предназначенной для спасения человеческой жизни консервной банке поднялась до шестидесяти градусов по Цельсию, и пассажиру внутри оставалось только беззвучно молиться, прерываясь на матерную брань в те моменты, когда перегрузки становились особенно болезненными.

Наконец, сработали одноразовые тормозные двигатели, потом раздался хлопок пиропатрона и невольного астронавта снова вырвало, на сей раз желудочным соком. Капсула закачалась на парашютных стропах.

Это был запасной парашют, не такой большой и надежный, как основной, контейнер с которым отвалился еще на подлете к планете. Посадка предстояла жесткая.

Когда до земли оставалось метров двести, отвалился еще один кусок обшивки, и сквозь хитросплетения проводов и каркас капсулы человек увидел хмурые облака, морские волны, накатывающие на пологий берег и мрачноватого вида равнину со скудной растительностью.

Какова вероятность того, что примитивный сканер капсулы со своей весьма ограниченной дальностью таки наткнется на планету земного типа? Крайне мала. Какова вероятность того, что поврежденная капсула доставит человека к поверхности живым и почти невредимым? Ничтожно мала…

Хлопнул еще один пиропатрон, обеспечивающий более–менее ровную посадку и, примерно с трехметровой высоты, капсула грохнулась на мелководье, подняв целую тучу брызг и погрузившись в воду на добрых полметра.

Повисший на ремнях безопасности человек глухо застонал, потом выматерился и принялся отстегиваться. Одну из застежек заклинило, и безуспешные попытки ее расстегнуть вызвали целую бурю эмоций:

— «…вы не можете проносить на борт межпланетного лайнера колюще–режущие предметы», — говорили они! «Мистер Кормак, вас обеспечат всем необходимым» — говорили они! Имел я вас в виду, чертовы придурки! Ка–ак я теперь буду отцеплять этот гребаный ремень? «Гай, зачем тебе в перелете нож?» — спрашивала она! Как мне теперь отцепиться? Вот что я спрашиваю!

Не выдержав напора, ремень просто–напросто вылетел из крепления на стене и пассажир рухнул на дно капсулы, прямо в просачивающуюся сквозь дыры в обшивке воду и при этом ударился головой и коленом.

— У–у–у! — взвыл он, но потом сделал усилие и, приподнявшись, принялся вручную открывать люк капсулы.

Открутив нужный вентиль и повернув рукоятку, человек толкнул люк, и он подался, впустив внутрь еще больше воды, какие–то водоросли и двух мелких рыбешек, которые принялись плавать внутри капсулы, пытаясь выбраться наружу.

Повертев головой, потерпевший крушение увидел надпись «АВАРИЙНЫЙ КОНТЕЙНЕР. Для того чтобы взять, поверните красную рукоятку вправо». Через секунду в его руках оказался увесистый серый кейс размерами примерно 1х 0,5 метра.

— Хм! — глаза его наткнулись на индивидуальный бейдж–билет компании «Центавр». — Я сдеру с них все, что мне причитается… Сохраняйте билет до конца поездки, говорили они… Вероятность страхового случая — менее одной сотой процента, говорили они…

На бейдже был стандартный логотип компании — кентавр с луком и стрелами, порт приписки лайнера, маршрут, фотография пассажира, биометрические данные, данные о месте рождения ну и имя–фамилия, само собой.

С фотографии смотрел молодой сероглазый темноволосый парень, коротко стриженый, небритый и то ли уставший, то ли не выспавшийся. «Гай Дж. Кормак» — значилось в сответствующей графе.

Бейдж–билет был запихнут в один из карманов штанов, и Гай Дж. Кормак, подхватив аварийный контейнер, вылез в люк и побрел к берегу — по пояс в воде. Ушибленное при посадке колено ныло, море было холодным, ветер — пронизывающим.

Добравшись до берега, парень просто рухнул на относительно сухие камни, выбросив вперед руку с контейнером¸ и замерев так на несколько секунд.

Вся тяжесть ситуации, не осознанная им во время крушения лайнера, полета и посадки капсулы обрушились на него с удвоенной силой. До этого он просто решал первостепенные задачи: согласно инструкции забраться в капсулу, пристегнуться, нажать единственную кнопку… А потом автоматика сама сделала остальное: инъекция мощного снотворного сразу после отстрела, чтобы пассажир не нервничал и не тратил драгоценный кислород попусту, и инъекция стимулятора, чтобы после посадки не впал в панику и начал действовать… Приступ отчаяния настиг Гая до того, как стимулятор оказал свое бодрящее воздействие, и теперь он корчился на прибрежных камнях, осознавая с одной стороны фантастичность своего везения, а с другой — ничтожность шансов на собственное выживание.

Тем временем стимулятор распространился по организму и парня как будто подбросило. Он рывком вскочил на ноги, огляделся и пробормотал:

— Планета земного типа! Тут должны быть люди, должны–ы–ы!

Связь — первое, что пришло ему в голову. Нужна была связь. Аварийный контейнер! «Чтобы открыть, поверните красную рукоятку влево». Контейнер открылся и дрожащими руками Гай нашарил стандартный универсальный переносной ПК, выполненный в виде планшета. Нехитрая операционная система не требовала особых навыков, и найдя в меню варианты сканирования эфира и посыл аварийного сигнала, парень тут же врубил обе опции. Экран выдал картинку, согласно которой до завершения сканирования оставалось минимум семь стандартных минут.

Иногда в технике продолжали использовать стандартное земное время, которое постепенно выходило из обихода. В Конфедерацию входили десятки планет, у каждой — свой период обращения вокруг звезды, и вокруг своей оси, и, следовательно — у каждой свое время. Но Гаю было хорошо известна эта система измерения, поэтому он отложил планшет и принялся разбирать содержимое контейнера.

Все было упаковано в герметичные пластиковые пакеты, на которых стояла соответствующая этикетка. Так на свет Божий были извлечены рационы питания, универсальный фильтр для воды, зажигалка, нож на пластиковой рукоятке, автоматическая аптечка, вещмешок из непромокаемой и очень прочной ткани и куча какой–то непонятной мелочевки, к которой предлагалась книжечка–мануал.

Гай уставился на всё это разнообразие и первым делом прицепил на пояс нож и парализатор. Только он взялся упаковывать остальные вещи в мешок, как подал голос планшет, звуковым сигналом извещая о конце сканирования.

Парень подхватил его и уставился на экран. Эфир был чист, ни одной работающей радио- или телестанции, никакой мобильной связи, не говоря о беспроводных сетях, или чем–то еще более высокотехнологичном. Гай швырнул планшет на камни в сердцах, и вдруг раздался характерный звук и на экране появилась надпись: «ОБНАРУЖЕН НЕОПРЕДЕЛЕННЫЙ СИГНАЛ».

Дрожащими руками Гай схватил планшет и выбрал в опциях вариант «определить местоположение сигнала». Естественно, компьютер не мог выдать карту местности, но направление и расстояние указал четко: юго–запад, сорок два километра.

Парень повернулся в нужном направлении и, прищурившись, посмотрел вдаль. Там, на горизонте, виднелись горы. Сорок два километра пешком! После ограниченного пространства космической станции — немыслимые масштабы! Гай глянул на свое весьма скромное снаряжение, потом снова в сторону гор, а потом — на капсулу, вокруг которой плескалось море.

* * *

Начинать путешествие прямо сейчас было бы чистым безумием, и поэтому парень решил подготовиться как следует. Ему и в голову не пришло остаться на месте крушения больше, чем на время, необходимое на отдых и сборы: планшет будет подавать сигнал бедствия из любого места, так что спасатели могут подобрать его и на берегу, и на пути к неопределенному сигналу. А там, где есть сигнал — есть и оборудование. А где есть оборудование — есть и люди. Или когда–то были…

В том, что это именно люди Кормак не сомневался. Человечество много поколений назад освоило Солнечную систему, и сравнительно недавно принялось за дальний космос, и ни одного следа каких–то чужих цивилизаций обнаружено не было. Все формы жизни на нескольких десятках планет земного типа, обнаруженных исследователями и колонистами, в большей или меньшей степени были похожими на земные. И ни одного разумного вида. С другой стороны — на старой Земле были дельфины, и шимпанзе — можно ли их считать разумными? Несколько раз происходили забавные недоразумения, например на Науме, когда за чуждую цивилизацию приняли следы деятельности сеъехавшего с катушек автоматического строительного комплекса, засланного сюда во время первой волны колонизации. Или с обнаружением эльфов на планете Рованион, которые при беглом обследовании оказались потомками группы колонистов, с помощью генной инженерии изменивших внешний вид себя и своих потомков…

Так что Гай был уверен, что достигнув сигнала он, так или иначе, найдет людей. Но что это будут за люди, и какие опасности ждут его в пути — это был уже другой вопрос, ответ на который стоило искать отдохнувшим, сытым и как можно лучше экипированным и вооруженным.

Пробежавшись по берегу и насобирав обломки древесины, вынесенные на камни приливом, Гай щелкнул зажигалкой, которая выдала небольшую зеленоватую струю пламени и… и выругался. Древесина гореть не желала.

— Идиот, — покачал головой парень, снял с пояса нож, настрогал опилок и отколол несколько щепочек побольше.

Теперь огонь разгорелся, и Гай Дж. Кормак почувствовал себя гораздо лучше. Не считая того, что в висках нещадно ломило, а сердце стучало как сумасшедшее. Вообще — организм вел себя так, будто парень пару часов таскал не плечах тяжеленные бревна. Списав неприятные ощущения на последствия перегрузок, стресса и действия незнакомого стимулятора, парень задумался о будущем.

В капсуле оставалось, в общем–то, много всего полезного, и оставлять имущество на растерзание морским волнам и рыбам было бы по меньшей мере глупо. Так что Гай вздохнул, повесил на спину мешок и побрел по мелководью обратно к капсуле.

Первым делом он выудил из воды парашют: несколько квадратных метров отличной материи и прочные стропы — это, безусловно, полезное приобретение. Разложив ткань на камнях сушиться, Гай снова направился к капсуле. Нужно было сделать как можно больше ходок до того, как стимулятор перестанет действовать, и парень это прекрасно понимал. Холод, голод, обезвоживание и стресс дадут о себе знать, и он просто рухнет без сил.

Набрав в легкие побольше воздуха, он нырнул и, нашарив отверстие люка, проник в капсулу.

Вообще–то, тут должно было быть много всяких полезных штук, но Гая интересовал в первую очередь универсальный комбинезон, ботинки и шлем с дыхательным аппаратом, которые, по идее, должны были быть в каждой капсуле на случай, если пассажиру придется (тьфу–тьфу!) выходить в открытый космос. Например, в случае экстренной эвакуации на космический корабль.

Осмотрев целые куски обшивки, Гай наткнулся на характерный значок, открутил небольшой вентиль и оказался счастливым обладателем космического снаряжения. Правда, шлем был приплюснут и стекло разбито, а в дыхательной системе не оставалось воздуха, да и комбинезон был порван в двух местах, но тем не менее! Бросив шлем тут же, в капсуле, парень запаковал одежду и обувь в непромокаемый мешок и продолжил осмотр.

Гай отцеплял ремни креплений, когда его внимание привлек кусок каркаса, болтавшийся буквально на соплях. Длиной примерно в тридцать–тридцать пять сантиметров, он напоминал зазубренный клинок. Расшатав, Гай отодрал его, и еще раз осмотрелся.

— Поживиться нечем! — развел он руками настолько, насколько позволило узкое пространство капсулы. — Давай, до свидания.

Вынырнув из–под воды, хлопнул капсулу по борту и, не оглядываясь, зашагал к берегу, рассекая небольшие волны. Вот–вот его могло «накрыть», и стоило подготовиться к этому моменту.

Добравшись до почти угасшего костра, Гай подбросил дров, набрал в пластиковую емкость фильтра соленой морской воды, вскрыл один из рационов и, протянув к костру ступни ног, принялся за еду.

Почти безвкусная спрессованная в пластинки однородная масса рациона, более всего напоминающая галеты, и фильтрованная вода — не Бог весть что, но парень уплетал все это за обе щеки, а потом рухнул на сложенную в несколько раз ткань и прикрыл глаза.

Ему снились ужасные вещи: как будто вокруг него ходит огромный мохнатый зверь, то приближаясь, то отдаляясь, а сам Гай не может пошевелить ни единой частью тела!

Проснувшись в холодном поту, парень увидел встающую над морем звезду, которую он тут же окрестил Солнцем, чтобы не путаться, и жуткий бардак на месте своей стоянки. Все было на месте, но разбросанно и перевернуто, а на участках земли, свободных от камней, виднелись следы крупных звериных лап.

У Гая Дж. Кормака разве что волосы дыбом не встали — он мигом представил себе жуткую тварь, которая бродила на расстоянии вытянутой руки, и запросто могла его сожрать! Тем более лапы, оставившие следы, были с когтями, то есть ни о какой травоядной лошадке речи тут и идти не могло!

— Черт, черт, черт! — лихорадочно собирая вещи, парень проклинал все на свете, и, в первую очередь, себя самого.

Наконец все необходимое было упаковано в мешок, парашютная ткань — скатана в компактный рулон, перемотанный стропами. Гай снял совсем неподходящие в этой ситуации серые спортивные туфли, которые выдавали всем пассажирам на лайнере, и переобулся в ботинки из капсулы. Тяжелая, крепкая обувь выше щиколотки, с металлическими вставками придавала уверенности, жизнь сразу стала казаться немного более перспективной…

А вот штаны у Кормака были свои, со множеством карманов, в которых постоянно было полно всякой мелочевки, так что комбинезон пока лежал в мешке вместе со всем остальным. Нагрузившись мешком и скаткой с парашютом, Гай взял в руки планшет, глянул на экран и, сверившись со стрелкой–указателем, направленной в сторону неопределенного сигнала, вздохнул и зашагал прочь от берега моря, на юго–запад, к горам.

Одна рука его была на лямке мешка, другая — на поясе, рядом с парализатором. Парализатор выглядел как черная трубка сантиметров пятнадцати длиной, диаметром как раз такая, чтобы удобно было держать в ладони. Небольшой переключатель и еле заметное сужение у того конца, который стоило направлять на цель — вот и все. Принцип работы этой штуковины, дальность действия и прочее проверить возможности пока не было.

Гай шагал по каменистой земле равнины, топча подошвами ботинок мхи, лишайники и редкие цветочки бледно–сиреневого цвета. Каждый шаг давался с трудом, приходилось буквально усилием воли заставлять себя передвигать ноги.

Над головой с непривычно большой скоростью проносились серые облака, меняя узор пасмурного неба. Несколько раз с земли, хлопая крыльями, взлетали крупные серо–коричневые птицы, величиной с домашнюю курицу, или больше.

— На вертеле вы смотрелись бы гор–раздо симпатичнее! — проговорил вслух парень, однако адекватных мыслей, как добыть себе дичь на ужин у него не возникло, и поэтому, вздохнув, он зашагал дальше.

Планшет показывал тридцать четыре километра до источника неопределенного сигнала, а солнце стояло в зените, когда на равнине стали появляться кустарники и небольшие деревца, а на горизонте замаячила полоса густой растительности. По всей видимости, там протекала река.

Гай ускорил шаг насколько возможно, стараясь при этом внимательно осматривать ближайшие деревца. Он надеялся пройти до заката хотя бы половину пути, и найти безопасное место для стоянки. А кусок каркаса от капсулы, лежащий в мешке так и наталкивал его на мысль сделать себе что–нибудь вроде копья, на случай встречи с обладателем крупных когтистых лап…

Подходящее деревце скоро попалось ему на пути — ровный ствол толщиной в два пальца и светлая кора, приятная на ощупь. Приложив массу усилий, чтобы сломать деревце у основания, Гай ножом убрал все ветки, отломал верхушку, оставив древко длиной примерно в две трети собственного роста. Обстругав верхушку, он обжег ее зажигалкой, чтобы убрать «лохмотья» и достал из мешка обломок каркаса. Определив для себя наиболее подходящую для наконечника часть, парень долго долбил камнем по участку обломка, за который хотел прикрепить наконечник к древку, чтобы убрать острую кромку. Расщепив ножом древко и вставив наконечник, Гай еще некоторое время убил на то, чтоб прочно перемотать все это куском стропы. Закрепив все это сверху универсальной клейкой лентой из аварийного контейнера, парень критически осмотрел свое творение:

— Семь профессий, годы учебы, высококвалифицированная работа — для того, чтобы сделать такое убожество! — сказал он. А потом добавил: — Внутренний монолог — признак интеллектуально развитого человека.

Перебросив копье из руки в руку, он заметно повеселел и зашагал к реке, на которую указывали все известные признаки. Смущал только непонятный темный массив, который возвышался над полосой зелени, которая росла вдоль берега реки. Обрывистый противоположный берег? Очень возможно!

Проходя мимо зарослей кустарника, Гай вдруг ощутил резкий запах, который донес до него ветер. Оглядевшись и увидев вокруг примятую в нескольких местах траву, парень беззвучно выругался. На Абеляре, где имел честь появиться на свет Гай Дж. Кормак, все эти приметы означали наличие неподалеку лежки санглера. Санглер на Абеляре, дикий кабан на Земле или хряк на Забже — разница в нюансах. Злобными и агрессивными эти твари были в любом месте, где их встречали люди. Почему на этой Богом забытой планете должно быть по–другому?

По инерции пройдя еще пару шагов Гай остановился. Нужно было сваливать отсюда, и других конструктивных мыслей в его голове не возникало. Вопрос был один — куда? Ветер менялся, и если животное, которое находилось явно где–то неподалеку, учуяло бы парня — убегать было бы поздно…

Наконечником копья отодвигая мешавшие обзору ветки, парень потихоньку, по широкой дуге отходил назад. В какой–то момент он, тронув копьем густой куст какого–то растения с вычурными листиками, увидел монолитную глыбу землистого цвета. Валун, коряга? Поднявшись на цыпочки, Гай попытался рассмотреть непонятный предмет, и рассмотрел!

Волосы зашевелились у него на голове, и душа ушла куда–то в район коленок. Медленно–медленно он стал пятиться назад, и когда отошел метров на десять, сломя голову побежал прочь, стараясь не терять из виду заросли вдоль реки.

Совершенно выбившись из сил он замедлился, поборов желание рухнуть в траву, и, постоянно оглядываясь, побрел дальше, еле волоча ноги и пытаясь осознать увиденное.

То, что он увидел, все–таки отдаленно напоминало и санглера, и кабана. Но вот эти клыки невероятного размера… Точнее, рассмотреть–то он смог один клык, животное спало на боку… Холка, маленькое ухо, характерное рыло и огромный, с локоть длиной, клык желтоватого цвета… Да размеры местной свинки превосходили всякие ожидание — веса в этой твари было килограмм двести пятьдесят — триста! Дикой удачей было то, что ветер дул от животного, и, конечно, то, что парень наткнулся на него во время сна…

Как же не хватало винтовки! Гай выть был готов от осознания собственной беспомощности. Он посмотрел на самодельное копье у себя в руках и горько усмехнулся — с этой зубочисткой он бы и минуты не продержался против спящего чудовища, если бы оно проснулось…

2

Отсутствие винтовки было проблемой серьезной, но не единственной. Чем сильнее солнце клонилось к закату, тем серьезнее Гай задумывался о ночлеге. Тем более сил оставалось на самом донышке — эта планета выпивала жизненную энергию большими глотками!

Соорудить палатку из парашюта и жердей? Не стоило даже и пытаться! Да и небезопасно это — ночевать в палатке в чистом поле. В итоге, порывшись в мелочевке из аварийного контейнера, парень извлек на свет Божий четыре сигнальных датчика. Эти небольшие штырьки сантиметров десяти длинной полагалось воткнуть в землю квадратом, и если какое–нибудь существо весом более семи килограмм пересечет ребра этого квадрата — раздастся мерзкий аварийный сигнал.

Разыскав на пригорке у реки подходящее развесистое дерево, Гай решил устроить себе что–то вроде гнезда в его кроне. Он соорудил его между толстыми ветвями из нескольких веток поменьше, обломанных и привязанных стропами. Охапка хвороста и парашют дополнили конструкцию.

Задумавшись о горячем ужине, путешественник поневоле совсем загрустил. Потом махнул рукой, собрал несколько сухих веточек, настрогал ножом щепы и развел небольшой костерок, чтобы не было так грустно. Попив воды из фильтра и зажевав ее половиной рациона, Гай решил что выработал свой суточный ресурс активности. Воткнув в грунт по периметру датчики сигнализации, он взобрался на дерево и на секунду замер: закатное солнце осветило реку.

Правый берег, на котором и находился Гай, был пологим, заросшим кустами и зеленью. А левый представлял собой обрыв метров семи в высоту. Вплотную к обрыву подходил лиственный лес. Мощные деревья с пышными кронами поражали воображение своими размерами и величием, и Гай невольно залюбовался грандиозным зрелищем закатного солнца, постепенно скрывающегося за зеленой стеной этих исполинов…

Шумно выдохнув, парень попытался поудобнее устроится на своем ложе, но потом, повертевшись с боку на бок, привязал себя за пояс к одной из веток куском провода, который раздобыл в капсуле — от греха подальше.

Ночь была беспокойной. Слышались голоса ночных птиц, рев каких–то зверей, но до самого рассвета никто не пересекал границу, которую стерегли чуткие датчики. Уже когда первые лучи солнца показались над равниной, и все, кто предпочитал звездный свет солнечному, умолкли, сработала сигнализация.

Она надрывалась во всех тональностях, завывая и голося так, что Гай буквально подскочил и тут же чуть не сверзился со своего гнезда, повиснув на проводе, привязанном за пояс, и уцепившись левой рукой за ветку.

Краем глаза он успел заметить движение и, не успев осознать своих действий, выхватил трубку парализатора и, направив его в нужную сторону, сдвинул переключатель. Что–то или кто–то издал утробный звук и завопил дурным басом.

Взяв в зубы парализатор, Гай подтянулся на руках и уселся на ветке. Отдышавшись, парень пришел в себя и нашел достаточно смелости, чтобы отвязаться, спрыгнуть на землю и уже там, вооружившись копьем и парализатором, взглянуть в глаза опасности.

Под деревом полз, царапая землю когтями мощных передних лап, какой–то крупный мохнатый хищник, явно имевший в дальних родственниках кошку.

Увидев парня, он прекратил завывания и яростно зарычал. По всей видимости, парализовало у него заднюю часть туловища и лапы, которые волочились за ним по земле. Рыкнув несколько раз, он принялся подбираться к Гаю, который вот–вот было уже хотел сбежать. В душе Кормака вдруг закипела бешеная злоба. То ли напряжение последних суток дало о себе знать, то ли проснулись дремучие первобытные инстинкты — покрепче перехватив копье, парень встряхнул головой и сам зарычал по звериному:

— Ну! Иди сюда!

Похоже, что к задним лапам зверя возвращалась чувствительность, его могучий организм боролся с действием парализатора. Хищник встал на четыре лапы, но парень не стал дожидаться атаки: размахнувшись копьем, он бросился вперед.

Зверь не ожидал такой прыти и не успел уклониться — наконечник из каркаса капсулы вошел прямо под лопатку! Издав страшный рев, хищник дернулся, рванулся, но парень давил и давил, понимая, что от этого зависит его жизнь. Мощные лапы пытались дотянуться до человека, били по древку копья, пасть с гигантскими клыками разевалась в ужасном рычании…

Вдруг древко хрустнуло и переломилось пополам! Парень, не удержавшись на ногах, рухнул на землю, а зверь наоборот, вскочил и тут же припал на левый бок, ревя от боли, которую причиняла ему страшная рана.

Гай откатился в сторону, к парализатору, который выронил ко время схватки со зверем, схватил его и направил на хищника, передвинув переключатель. Тот рухнул как подкошенный. Парень не терял времени: он выдернул обломок своего оружия из раны и, примерившись, воткнул его в горло чудовищу. Кровь брызнула фонтаном, обдав штаны и ботинки человека, который только теперь осознавал, какой опасности подвергся. И если б не парализатор, неизвестно, чем бы все это закончилось…

Осматривая мускулистое, крепкое тело чудовища, его явно кошачью морду и пасть с непропорционально большими клыками, Гай пришел к выводу что перед ним один из видов саблезубых хищников, похожий на обитавших на Земле в ледниковый период зверей…

Повинуясь внезапно возникшему желанию, Гай Дж. Кормак — человек с высшим образованием и высококлассный специалист с помощью ножа, камня и такой–то матери выбил у зверя клыки и вырвал когти с передней лапы.

— К черту все! Сегодня я должен дойти! — парень пнул поверженного противника, быстро собрал вещи, снял с дерева парашют и стропы и решительно направился на юго–запад, к горам.

* * *

Гай решил двигаться быстрым темпом: сто шагов — бег трусцой, сто — шагом, пока совсем не выбьется из сил. Пока ему было по пути с рекой, он любовался живописными лесными пейзажами ее берегов, но потом, у излучины, парень продолжил движение на юго–запад по равнине.

Его не покидало ощущение того, что вот–вот что–то должно начать происходить. И ощущение это становилось сильнее с каждым километром, пройденным к неопределенному сигналу.

Первая странность встретила его на 12 километрах до цели. Целая роща странных, скрюченных деревьев, с мелкими листиками и какими–то светлыми пятнами на коре. То есть на самом деле — роща себе и роща, озерцо недалеко, все логично. Мало ли, может эта скрюченность тут в порядке вещей? Проблема была в том, что эти самые мелкие листья росли на ветвях у большинства из них у самой земли. А выше — деревца были сухими и голыми, как будто какая–то зараза их съела…

Гай потрогал одну из веток, приложил усилие — и ветка сломалась. Абсолютно сухое дерево… Странным было и то, что чем дальше на юго–запад росли деревья — темь меньше у них было зеленых ветвей и тем ниже они располагались.

До сигнала оставалось двенадцать километров. Гай махнул рукой на деревья и ветки, и продолжил путь.

Через несколько сотен метров, он заметил что уже минуты две шагает по полосе высохшей, пожухлой травы.

— Да что это за хрень такая? — он остановился, обернулся назад и заметил, что полоса эта начинается ровно там, где закончилась роща.

Шириной она метров двадцать, а длиной — Бог его знает, от рощи и вперед, на юго–запад.

Что–то такое стало складываться у него в голове, что–то неясное. Причина этим странностям была, в общем–то, на поверхности, просто никак не желал формулироваться во внятную мысль. Тем более мозг работать нормально отказывался — головные боли периодически портили жизнь с самой посадки на побережье.

Сделав один привал и хлебнув водички из фильтра, Гай отправился дальше, стараясь держаться на границе сухой и зеленой травы. В голове он прокручивал утреннюю сцену схватки с хищным зверем, и содрогался — парализатор спас его, тут не могло быть сомнений… Оставаться один на один с местной дикой природой, не имея крыши над головой и возможности защитить себя — это было сущим безумием. Тем более что здоровым он себя не чувствовал — усталость накатывала волнами, мышцы ныли и сердце периодически начинало стучать как сумасшедшее. Поэтому и было так важно найти источник сигнала. Второй раз такого удачного стечения обстоятельств может и не получится, и очередная местная тварь просто–напросто сожрет его вместе с вещмешком, копьем и парализатором…

Сигнал не давал гарантии на встречу с людьми. Но если там была хотя бы автоматическая станция связи, или строительный комплекс, или какой–нибудь военный дроид или зонд — это давало надежду на скорую эвакуацию и дополнительные ресурсы для выживания. Все объекты перечисленных типов находились под пристальным наблюдением Конфедерации, а Конфедерация очень заботилась о своей репутации и обожала сливать в сеть слезливые пропагандистские ролики о спасенных невинных людях и своих героических «стальных мундирах» — военно–космических силах.

Так что Гай торопился. Сто шагов — бегом, сто — шагом. Пока легкие не стали разрываться, а ноги не загудели, и солнце не поднялось в зенит. До источника сигнала оставалось пройти километров пять, когда парень вдруг резко остановился.

— А это что за…

Обширное пространство перед ним представляло собой залитое стеклом поле! Стекло поблескивало на солнце, было потресканным, там и сям из него пробивались травинки и мелкие растения, но то, что тут произошло, не оставляло никаких сомнений: какая–то очень горячая хреновина расплавила песок и превратила его в стекло.

И тут в голове у Гая щелкнуло, и логическая цепочка завершилась: посадка! Здесь садился космический корабль!

На этом моменте парень чуть не принялся отплясывать джигу — если здесь садился корабль, то сядет и снова! Не бывает, чтобы просто так забыли планету земного типа! Самым страшным кошмаром Гая была мысль о том, что он здесь проведет остаток дней своих, без надежды на связь с внешним миром, наедине с неизвестной планетой и самим собой… Но теперь — теперь можно было просто выживать и ждать, когда прибудет новый корабль. Ждать неподалеку…

Чтобы достичь сигнала, необходимо было пересечь стеклянное поле, и парень зашагал по нему, разглядывая пробивающиеся сквозь трещинки травинки и стебельки маленьких сиреневых цветочков. По всему выходило, что корабль тут не появлялся несколько месяцев, как минимум, если семена растений успели попасть в щели между стеклом, прорасти и набраться сил…

Этот вывод поубавил парню оптимизма, но в целом Гай все равно был настроен решительно и бодро. Как будто и сил прибавилось, и одышка исчезла — за четверть часа он пересек место посадки корабля и глянул на планшет: три километра до сигнала.

Через пару сотен метров он наткнулся на две колеи, оставленные явно колесным транспортом. Какой тип двигателя использовался: электрический, водородный или внутреннего сгорания — сказать было невозможно, но кто–то здесь явно катался на автомобиле, какой бы системы он ни был. Расстояние между колесами показывало, что машина была довольно массивной, скорее всего, грузовой.

Шагая по колее, он не заметил, как снова вышел к реке. Оглядевшись, он даже присвистнул: на невысоком пригорке, над самой рекой возвышалась высокая черная плита, примерно до половины покрытая какими–то надписями. От колеи и до пригорка тянулась дорожка, выложенная диким камнем, вершина пригорка у подножия плиты была также им покрыта.

Простучав подошвами ботинок по булыжнику, Гай подошел к плите и задрал голову, чтобы прочитать надписи. Латинским шрифтом, в строчку, сплошным потоком шли имена: Thomas R. Davis, Abraham Newman, Grzegorz Brzęczyszczykiewicz, Ivan S. Potapov, Terry Goodluck, Lee Syn Mun и дальше и дальше… Несколько сотен имен!

Гай Дж. Кормак машинально пробегал по ним глазами и встречал английские, французские, русские, китайские, африканские, Бог знает какие еще имена и фамилии… Все это было непонятно и по меньшей мере странно. И больше всего напоминало какой–то мемориал.

Но до источника неопределенного сигнала оставалось всего ничего, так что Гай поправил снаряжение, вдохнул–выдохнул, потер виски и направился на юго–запад.

* * *

На экране планшета цифры становились все меньше и меньше, постепенно превратившись в трехзначные, а потом и двухзначные. Горы были еще далеко, но местность уже не была похожа на пологую равнину: высокие скалистые холмы окружали небольшую ложбину, в которую завели парня две колеи, с трех сторон.

До источника сигнала оставалось каких–то двадцать два метра, а Гай никак не мог высмотреть ни одного подходящего объекта.

— Так. Спокойствие. Сигнал — явно искусственного происхождения. Значит, есть его источник. Значит, я его найду, нужно просто все тут осмотреть повнимательнее… — пробормотал себе под нос парень и, ориентируясь на показания экрана планшета, пошел вперед.

Обходя по кругу небольшой каменный пригорок, или холмик, поросший мхом и лишайником, Гай вдруг резко остановился.

Дверь! В холме была металлическая дверь, и рядом с ней — зарешеченное окошко! Сердце парня застучало в таком ритме, что чечетку можно было танцевать. Планшет пиликнул, мол «источник сигнала обнаружен», потом пиликнул, мол «батарея разряжена» и вырубился.

— Вот же гадство! — парень спрятал планшет и подошел к двери.

Кулаком постучал в окошко, потом — в дверь. Никакой реакции!

Нервы у Гая были на пределе, и чтобы немного прийти в себя, он сел на землю и обхватил голову руками.

Для начала нужно было понять — есть кто–то за дверью или нет. Если нет — то как ее открыть? Собравшись с мыслями и определив приоритеты, парень встал на ноги и подошел к окошечку. Попытка заглянуть внутрь ничего не дала: окно было тонировано и все, что увидел Гай — это собственная растерянная физиономия. Постучав в окно еще, он убедился, что никто не собирается откликаться, парень приступил к осмотру двери.

Дверь была капитальная — из листовой стали, на толстом каркасе из металлических брусков. И банальная замочная скважина. И такая же банальная ручка.

Как–то это выглядело несерьезно. Пожав плечами, Гай взялся за ручку, надавил, и… И дверь подалась! Потянув на себя, он полностью открыл дверь и заглянул внутрь.

Навстречу — только темнота и немного затхлый воздух. Гай достал зажигалку, отрегулировал огонек на максимум и двинулся вперед.

Наткнувшись на коврик у двери, парень хмыкнул, вытер ноги, и принялся осматривать стены. Где–то тут должен быть выключатель… Неровный свет зажигалки вырвал из темноты какой–то рубильник, и парень дернул его вниз.

Под потолком зажглись, потрещав немного, неоновые лампы.

— Ох ты, Господи!

Один труп, точнее, скелет в одежде, с остатками волос и плоти, лежал на первом этаже двухъярусной кровати. Второй — на полу.

Гай выбежал на улицу и, схватившись за голову, принялся ходить туда–сюда, пытаясь снова привести мысли в порядок. Итак…

Во–первых, дверь. Крепкая, отличная дверь. С обратной стороны — вентиль. Явно — чтобы закрывать изнутри вручную. Никто дверь не ломал, значит эти двое… Два… В общем, мертвецы знали друг друга.

Во–вторых. Лежат они явно давно, потому как истлели изрядно и почти не воняют. То есть, несколько месяцев — это как минимум…

В-третьих — свет включился даже спустя такой долгий период!

И в четвертых: обстановка за дверью.

Гай теперь пытался вспомнить все детали, которые увидел за короткие мгновенья своего там пребывания. Получалось, что за дверью располагается как минимум одна большая комната с кроватью, столом, какими–то полочками и другой мебелью. И еще Гай хорошо запомнил компьютерный терминал в углу.

Вывод из этого всего был один — бояться нечего. Нет там, за дверью, ничего опасного! Так что Гай поднял с земли мешок, парашют и обломок копья и шагнул внутрь.

Еще раз глянул на мертвецов, вздохнул, поставил свои вещи у стеночки, отодвинул от терминала пластиковый крутящийся стул на колесиках, сел и вытянул ноги.

— Так. Значит, здесь я буду жить? — проговорил вслух парень, потом вздрогнул, осознавая, что лучше уж разговаривать самому с собой, чем с двумя мертвецами, и пробормотал: — Для начала надо бы похоронить этих ребят…

Он отрезал от парашюта кусок полотна примерно два на два метра и расстелил его на полу, поближе к лежащему на полу телу, поморщился и принялся за осмотр. В его положении проявлять чистоплюйство и брезгливость было бы полной дуростью. А так — в карманах одежды мертвеца обнаружилась какое–то групповое фото вооруженных мужчин, пульт непонятно от чего, и связка ключей с брелоком в виде ладони, сжатой в кулак. Отложив все это, Гай, пользуясь еще двумя кусками ткани поменьше как рукавицами, завернул тело в полотно и вынес наружу, а потом принялся за второй труп.

С этим было попроще, поскольку из одежды на нем были только шорты и футболка. Правда, в футболке его торчало здоровенное такое мачете… То есть понятно, что не только в футболке. В районе левой ключицы. От этой раны, он, видать и помер… А возле правой руки лежал пистолет. Черный, массивный, явно крупного калибра.

Гай взял в руки пистолет, надавил куда нужно и магазин выскользнул в подставленную ладонь. Масляно блеснул цилиндр патрона.

— Вот это — другой разговор! — довольно проговорил парень.

Несмотря на весь драматизм ситуации, и на скверное самочувствие, он даже улыбнулся, и настроение у него поднялось. Чудеса творит с мужчинами оружие!

Рядом, тут же, на кровати, Гай нашел две гильзы. Почесав затылок и поразмыслив секунды две, парень решил, что эти два типа поспорили, и сначала тот, который лежал на полу ткнул клинком в этого, который лежал на кровати, а потом сам был застрелен из пистолета.

Завернув второе тело в парашютную ткань, парень вынес и его наружу. Нужно было найти подходящее место, чтобы похоронить обоих, и тщательно осмотреть бункер, и провести ревизию всего, что там есть, и отмыть все и вообще… Предстояло много работы.

3

Первым делом Гай нашел небольшую расщелину в холмах, перетащил туда оба тела и заложил сверху камнями. Это отняло у него больше двух часов и он в конец умаялся и проголодался. Да и вода в фильтре закончилась… Парень отряхнул известняковую пыль с одежды и ладоней, и поплелся в бункер.

Может быть и глупым было сразу приниматься за похороны, но оставлять трупы валяться под дверью — это как–то не по Божеским законам…

Отец Гая, Джедидайя С. Кормак был человеком набожным, мало того, он был уроженцем планеты Атенрай, и поэтому слово «Бог» для парня не было простым сочетанием букв, если не сказать больше… Так что по–другому он поступить не мог, и теперь ему предстояло обследовать бункер и понять, как жить дальше.

Бункер встретил его приоткрытой дверью и включенным светом. Первым делом нужно было найти санузел, или что–то подобное. Не могли же они тут торчать без душа и туалета? Или могли?

В первой комнате, которая, по всей видимости, выполняла функции спальни и кабинета, была еще одна дверь. Рядом с кроватью. Железная, с ручкой, очень похожая на входную, только не такая массивная.

Гай тщательно закрыл вход, закрутил вентиль и убедился, что никто теперь открыть ее не сможет. А то мало ли!

Вооружившись парализатором, парень открыл внутреннюю дверь и тут же принялся нашаривать выключатель. Точно такой же рубильник, как и в первой комнате. Затрещали лампы, включаясь и освещая коридор, длиной метров десять. По две двери — с каждой стороны и одна — в противоположном конце. По краям — точно такие же, как и та, в которую Гай вошел, а в торце — большая, двустворчатая и солидная.

— Так, тут где–то точно должна быть кухня или санузел…

Гай открыл ближайшую дверь и удовлетворенно хмыкнул. Явно кухня! Кран, буфеты, большой холодильник, какая–то суперкрутая электроплита, куча навороченной кухонной техники… Конечно же, Гай кинулся проверять ящики, и каждый раз он невольно издавал восхищенный свист.

— Консервы! Фью!!!

— Крупы! Фью!!!

— Бутылка вина! То есть, три бутылки вина! Фьют–фью!!!

И так далее. Вся кухня была покрыта слоем пыли, но холодильник работал, и всяких грызунов и паразитов не наблюдалось, так что большая часть продуктов уцелела. На некоторых банках с консервами срок годности истек — об этом сообщали цветовые индикаторы, но в общем–то картина была радужная. Найдены были и кухонные принадлежности, столовый прибор и посуда. И питьевая вода в огромных пластиковых бутылях.

Тут уж Гай не выдержал, вскрыл одну бутыль и напился вдоволь, проливая себе на грудь и на пол кухни, потом сбегал за ножом и рационом из аварийного контейнера, нашел не просроченную банку с мясными консервами, и тут же употребил все это, жадно чавкая и глотая большими кусками, сидя на одном из буфетов.

Желудок парня издал стон обрадованного кита и принялся переваривать пищу. В холодильнике нашелся энергетический напиток в жестяных банках.

Банка издала при открывании положенное «пш–ш–ш» и Гай, присосавшись, выхлебал ее залпом.

— Хор–рошо!

И только после этого проверил, есть ли в кране вода.

Вода была. После гудения и сипения, и каких–то непонятных колебательных движений кран выдал порцию ржавой воды, которая веселым оранжевым потоком сливалась в раковину. Гай подумал, что пускай она себе льется, может, ржавчину вымоет, и потом воду можно будет использовать для бытовых нужд.

И отправился осматривать другие помещения.

Дверь напротив кухни оказалась ванной и санузлом. Тут было грязно, но зато имелась современная душевая кабина, в которой при большом желании можно было даже лежать, куча мыльно–гигиенических принадлежностей и стиральная машина. Гай запустил душ и выругался, когда тот точно так же как и кран на кухне произвел на свет Божий оранжевую жидкость.

Повертев головой, Гай нашел и ведро с тряпкой, и швабру, и чистящее средство.

— Могли бы уже робота–уборщика завести, что ли? — пробурчал парень.

Вообще, разница в технологиях между разными планетами освоенного космоса была поразительной. Кое–где, например на том же Абеляре, компьютер с двухъядерным процессором и автомобиль с двигателем внутреннего сгорания считался признаком принадлежности к зажиточному среднему классу, а где–то, на Пангее или Палладе в частности, гравилеты и бытовые андроиды не считались чем–то из ряда вон выходящим.

Прожившему большую часть жизни на аграрном Абеляре Гаю Дж. Кормаку не было в диковинку мыть пол с помощью швабры, но последние пару лет он отрабатывал свою конфедератскую стипендию на космической станции, а там как раз роботы были такой же нормальной частью жизни, как на Абеляре — собаки и кошки.

Подождав, пока сольется ржавчина, парень набрал ведро воды и отправился в самую первую комнату, «дежурку», как окрестил он ее про себя.

Вообще, дел было столько, что Гай не знал, за что браться! Но раз уж пришло в голову вымыть тут все — значит, так тому и быть.

— Никакого отдыха, никаких новых открытий, пока запах тлена и смерти окончательно не покинет эти гостеприимные стены! — провозгласил парень, а потом замолк, понимая, что снова разговаривает сам с собой.

Засучив рукава он принялся за уборку.

* * *

Выжав тряпку, Гай ожесточенно принялся тереть пол в том месте, где лежало мертвое тело, и вдруг ему в голову пришло — а вдруг там, за теми дверями есть кто–то, или что–то? Как же он сразу не проверил?

Расшатанная психика и напряженная нервная система парня явно были на грани срыва. Точно так же как несколько минут назад он был уверен, что ему необходимо вымыть «дежурку», теперь он не сомневался в необходимости открыть все двери и тщательно все осмотреть. А уборка — дело житейское, подождет.

Так что он вытер мокрые от тряпки руки о штаны, схватил парализатор и, запнувшись о швабру, с решительным выражением лица отправился в коридор.

Две двери — в ванную и кухню — так и остались приоткрытыми, остальные три еще предстояло исследовать. Не мудрствуя лукаво, Гай подошел к одной из боковых дверей и дернул за ручку. Дверь не стала капризничать и отворилась.

Ошеломленный, парень осматривал большую, отлично обставленную комнату. Больше всего это напоминало кают–компанию на морских и космических кораблях средних размеров: тут были кожаные диваны, стол, обшитый зеленым сукном, для игр в карты или чего–то подобного. Нашлось тут место чему–то вроде домашнего кинотеатра с экраном на полстены, минибару в красивом шкафчике, и прочему, и прочему…

— Какого хрена они спали в дежурке, если в их распоряжении такая роскошь? — проговорил вслух Гай, потом вздрогнул и додумал мысль до конца: — Или это все не было в их распоряжении?

Он принялся осматривать комнату со всей тщательностью. На стеклянном столике, у одного из диванов, парень обнаружил пепельницу, полную окурков и пепла, пачку ароматных сигарет, бутылку какого–то алкоголя и хрустальный бокал. На диване лежала кофточка, явно женская. Гай поднял ее и встряхнул: пыли было полно, парень даже чихнул пару раз.

— Да что это за место такое, черт побери?! — парень снова говорил сам с собой. — Что здесь произошло, откуда это все здесь?

Ответ, возможно, скрывался за двумя другими дверями! Гай вышел из «кают–компании», как про себя окрестил роскошную комнату, и в нерешительности остановился перед дверью напротив. Парализатор уже доказал свою эффективность во время схватки с хищником, но все–таки было страшновато. Возвращаться в дежурку за пистолетом показалось парню ребячеством, тем более он не совсем представлял себе, как управляться с этой моделью, так что, глубоко вздохнув, он отворил дверь напротив.

С тихим скрипеньем створка отворилась, и лампы под потолком начали зажигаться автоматически — сработал фотоэлемент, или что–то типа того.

Гай стоял в дверях и чесал затылок. Что бы это все значило?

Больше всего это напоминало склад. В помещении, размерами примерно метров шесть на двадцать, было полно всяких ящиков, коробок, свертков и мешков, а в самом дальнем углу, отгороженном от остальных решеткой с навесным замком… Парень не выдержал и подбежал к решетке: тут был самый настоящий чертов арсенал! Его взгляд выхватывал освещенное электрическим светом оружие самых разных типов и марок. Да этого хватит на целый партизанский отряд!

Некоторые экземпляры были Гаю знакомы еще с Абеляра, некоторые — с отработки на станции… На Абеляре, например, у его отца был дробовик двенадцатого калибра SG‑33, такие еще называют помповыми. Их конструкция известна была еще с докосмической эры, и на некоторых планетах такие еще производили. Также парень узнал «Бур» — мощнейшую крупнокалиберную винтовку, мечту всех мальчишек Абеляра независимо от возраста. Такие «Буры» пробивали насквозь легковую машину, укладывали гигантского буйвола–храпа с пятисот метров и были по карману только самым обеспеченным гражданам. ««Бур» я себе точно заберу!» — решил парень, и продолжил смотреть дальше.

Автомат Харитонова ему был знаком еще со станции, как и Lasgun‑4, боевой лазер, мечта фантастов. Первым пользовалась охрана торговых кораблей из сектора Рашен, на границе с которым находилась станция, второй предпочитали использовать конфедераты в условиях, когда отдача от огнестрельного оружия доставила бы особые неудобства. Например, в безвоздушном пространстве…

Тут было много другого оружия, которое Гай Дж. Кормак за свою не такую уж долгую жизнь и в глаза не видел. Всего — около тридцати единиц, считая пистолеты, или то, что было на них похоже.

Некоторые из этих образцов были недоступны широкой публике, например, лазганы. Парень с ужасом подумал что, возможно, попал на секретный объект Конфедерации, и тогда ему точно здесь придется загнуться. А потом подумал, что будет еще хуже, если он попал на подпольную базу противников Конфедерации — анархистов, сепаратистов или одного из зловещих престопупных синдикатов. Тут ему стало вообще дурно. Однако, обведя взглядом ряды оружия и сложенные небольшим штабелем на полу ящики с патронами (на каждом из них был написан калибр и марка), он немного успокоился. Решив, что так просто его не возьмут, он даже стал кое–что соображать по этому поводу, но оборвал себя, вспомнил про незаконченную уборку, связку ключей из кармана одного из мертвецов и еще одну, неоткрытую дверь.

Решив, что ревизия склада откладывается, он вышел и направился к последней двери, двустворчатой. Потянул за ручку — никакого эффекта! Привыкший к тому, что остальные двери были не заперты, Гай снова подергал за ручку — ничего!

Тут не было никакого намека на замочную скважину, только одна обычная дверная ручка и две большие, металлические, на каждой створке. Толкнув дверь плечом и подергав за рукоятки, парень убедился, что открыть дверь ему не удастся. Со странным спокойствием парень пожал плечами, вернулся в кают–компанию, взял один из стульев и, отломав все четыре ножки, вставил их между рукоятками, наподобие засова. Потом отломал спинку и вставил ее туда же, чтобы импровизированный засов так просто не выпал.

— Хрен кто теперь оттуда ее откроет! — ухмыльнулся он, и отправился к брошенному ведру, тряпке и швабре.

* * *

Несколько раз он менял воду в ведре, выплескивая грязную жижу прямо за порог. Пыль и грязь оседали тут месяцами, да и предыдущие хозяева (земля им пухом), не утруждали себя уборкой.

Пока действовал энергетик, Гай не чувствовал усталости, а мыл, тер, убирал, стараясь этими простыми обыденными действиями защитить свой разум от жутковатой действительности.

Свернув в рулон матрац с первого этажа двухъярусной кровати, он выкинул его за дверь бункера. Мерзко было представить себе сон на этом пропитанном трупными миазмами тюфяке, да и в помещении держать его было противно…

Через какие–то три четверти часа дежурка блистала чистотой и порядком. Гай утер пот со лба и отправился по коридорчику на кухню — там было еще полно простора для деятельности…

Окончилось это перфекционистское безумие только тогда, когда парень вытряхнул в пакет пепел из пепельницы, которая стояла на столике в кают–компании, вытер стол, вышел на улицу, добавил пакет к солидной куче мусора, которая лежала у дверей, зашел обратно и закрутил запирающий вентиль.

После этого парень сполз по стенке на пол и прикрыл глаза на секунду… На минуту…

Очнулся Гай от того, что тело затекло на холодном полу, и теперь нещадно ломило. Матерясь и проклиная тысячи невидимых иголок, которые впились ему в затекшую ногу, парень проковылял в кают–компанию, волоча за собой остатки парашютной ткани, которой и укутался, примостившись на кожаном диванчике.

Сколько он проспал — было непонятно, но особой бодрости Гай не чувствовал. Тревожные мысли не давали ему покоя и во сне, заставляя ворочаться и просыпаться время от времени.

На улице было темно, и, глянув в окошечко, Гай ничего рассмотреть не смог. Напившись на кухне воды, он отправился в дежурку, пытаясь сонными еще мозгами вспомнить, куда дел связку ключей, найденных в кармане одного из трупов.

Ключи лежали около компьютерного терминала. Мельком подумав о том, что терминал следовало бы включить и поискать там на предмет сведений, где он находится и что здесь происходит, Гай побрел к двери склада.

Подобрать ключ от замка оружейки было просто. На каждом из ключей был наклеен кусочек изоленты с надписью, которая указывала на помещение, к замку которого он подходит. Количество ключей было гораздо больше количества известных Гаю дверей, но то, что ARSENAL — это оружейка, сомнений не вызывало.

Вставив ключ в навесной замок, Гай щелкнул механизмом и полез за «Буром».

Тяжелая винтовка с удобным цевьем «под дерево», эргономичным прикладом и рычажным механизмом затвора — все это придавало облику «Бура» винтажность и особый шарм. Но за кажущейся простотой и архаичностью конструкции таилась сложная система компенсаторов, сверхпрочный и устойчивый к экстремальным температурам сплав, и вытекающая из всего этого возможность стрелять сверхмощными патронами калибра 20 мм и аналоговыми боеприпасами — «болтами».

Гай пошарил в оружейке и нашел ящичек с подходящими боеприпасами. Выщелкнув металлический магазин из «Бура», парень набил его тяжелыми масляными патронами, вставил обратно и, закинув винтовку на плечо, направился в кают–компанию, где умыкнул бутылку неизвестного алкоголя, на котором виднелись позолоченные цифры 22% vol.

Захватив с собой зажигалку, Гай открутил вентиль на двери, вдохнул ночной воздух и шагнул в темень.

Нужно было привести все в порядок: и в голове, и на улице.

Отрегулировав огонь до максимума, Гай поднес пламя к матрацу, край которого торчал из–под кучи мусора. Сухая материя занялась сразу же, огонь разгорался, перекидываясь на бумагу, пакеты, пластиковые упаковки и коробки. Резко пахнущий дым шибанул в лицо, заставив парня поморщиться.

Костер разгорался, языки пламени взметнулись высоко в ночное небо, красноватые отблески и неясные тени бегали по склонам холмов, придавая окружающему пейзажу мистический оттенок.

Гай присел на пороге бункера, поставил винтовку между коленей, открутил крышечку у бутылки с алкоголем, сделал первый большой глоток, прочитал название «Three Axes» и планету розлива — Порто Россо. А потом сделал еще один глоток и проговорил в темноту:

— Я в дерьме…

* * *

Ответом на пессимистичное высказывание был звериный вой из темноты. На границе света, там, где отблески костра уже не проникали в ночной мрак, замелькали светящиеся глаза.

Гай отставил бутылку и перехватил «Бур», уперев приклад в плечо.

Звери явно огня раньше не видели, и не боялись, хотя атаковать парня пока не спешили. Блестели глазами и подвывали. Что это за твари, Гай понятия не имел. Мелькнувшие пару раз оскаленные пасти и мохнатые бока напомнили Гаю абелярских варгов, зверей стайных и хищных.

В круг света шагнул крупный зверь. Он прижимался к земле, уши были прижаты, шерсть на затылке стояла дыбом, из горла вырывалось рычание…

Принюхавшись, хищник двинулся по кругу, обходя горящий мусор. Вдруг в костре что–то треснуло, и искра попала на шкуру зверю. Тот отпрыгнул, а Гай от неожиданности дернул рычаг затвора.

Если до этого момента стая только осматривалась, изучала неизвестное явление, то теперь они явно нацелились на парня. До поры запах горящего мусора и дым мешали им учуять Гая, но теперь вожак готовился к прыжку.

Гай понимал, что стоит ему совершить хоть одно резкое движение — и зверь кинется на него. Вряд ли они набросятся все вместе — у стайных зверей не принято становится поперек дороги вожаку, по крайней мере, у абелярских варгов дела обстояли именно так…

Парень вскинул «Бур», зверь ринулся вперед, оттолкнулся мощными лапами, и тут Гай нажал на курок. В плечо ощутимо долбануло, из ствола вырвался сноп пламени, но звук был не очень громкий.

Зверя отбросило на несколько метров, какие–то ошметки полетели в разные стороны, гильза со звоном упала на порог бункера…

И стая ринулась разом! Щелк–щелк — Гай передернул затвор. Ба–бах! Тощему зверю, который вырвался вперед разорвало голову на части, щелк–щелк!

Следующий выстрел был почти в упор, в грудь — мохнатая туша отлетела прямо в костер, который полыхнул и затрещал громко, озлобленно… Запахло паленой шерстью, звери на секунду отступили и Гай выстрелил еще два раза. Один выстрел прошел мимо, второй оторвал переднюю лапу еще одному зверю. Мощная штука этот «Бур»!

На секунду отвлёкшись, парень пропустил момент, когда, подкравшись близко–близко, на него бросился новый противник. Выстрелить он не успел, лишь выставил вперед винтовку, в которую и вцепился зверь. После секундной борьбы парень принял единственно верное решение — отпустил оружие, и зверь по инерции уселся на задние лапы.

Отпрыгнув в дежурку, Гай дрожащими руками захлопнул дверь и принялся завинчивать вентиль. Закончив с этим, он прислонился спиной к стене и сел, привычно обхватив голову ладонями.

— Черт, черт, черт… — шептал он.

Потом поднялся и глянул в окошко. Снаружи трещал костер, и бесновалась стая, пожирая своих мертвых сородичей.

— Вот ведь гадство!

Вместе с отчаянием и осознанием своего тяжкого положения, Гай Дж. Кормак ощутил злость на прежних хозяев своего убежища. Что это вообще за люди такие! Вот так, посреди планеты какой–то бункер, с абсолютно отсталыми технологиями на уровне колонии, которая лет сто пробыла в изоляции! Сигнал, не определяемый современным аварийным планшетом! Никаких документов, никаких свидетельств. Двери, трупы, терминал… Тупость!

Терминал! Парень прыжком вскочил на ноги. Вот где могли быть ответы на все вопросы!

Он подошел к углу, где стоял компьютер и оглядел все хорошенько. Вот клавиатура, встроенная в стол, вот сенсор, вот кнопка запуска… Никаких проводов Гай не обнаружил, даже встав на колени и заглянув под столешницу. Монитор был вмонтирован в стену. Вывод напрашивался один — за переборкой есть еще что–то. Значит, имеется или еще один вход, или двустворчатая дверь в коридоре — это путь к новым помещениям.

Уже хорошо! Гай сел на кресло, размял пальцы, вдохнул–выдохнул и потянулся к кнопке запуска с хорошо знакомым значком. Вдруг что–то остановило его руку и он нажал «Пробел» на клавиатуре.

О чудо! Экран засветился, появилась полоса загрузки и надпись:

«Выход из спящего режима. Нажмите ВВОД для продолжения»

Осторожно, боясь спугнуть редкостную удачу, Гай нажал «Ввод». Картинка сменилась на ненавязчивую заставку, а потом появился рабочий стол простенькой операционной системы.

Парень даже на стуле откинулся и замер на секунду. Какова была вероятность того, что компьютер не заработает? Достаточно велика. Какова была вероятность того что он выключен и заблокирован с помощью пароля? Феерически велика!

Видимо, те ребята, которые укокошили друг друга, сделали это при включенном компьютере, и все месяцы он находился в спящем режиме!

Главное — не пропустить главное. Нужны были данные о сигнале, об этом месте в частности и об этой планете в целом.

Пробежавшись глазами по экрану, Гай увидел ярлык с надписью «Журнал регистрации» и выбрал его. Программа была оформлена в виде книги, на каждой из страниц которой значились какие–то названия, даты, фамилии и цифпы. Например: 17.20. 2455. — Xavier Savage «Esperanza» — 75 000 33x75x6. Это была последняя запись. Отмотав на несколько строчек вниз, он наткнулся на запись «Смена». И дальше — кто на кого сменился. Джон Ройс и Дарби Мак Гроу на Ивара Йонсона и Ваху Сванидзе. И примечание - +1.

— Значит, это Ивар и Ваха чего–то тут не поделили, царствие им небесное… — проговорил парень.

Он догадывался, что скорее всего эти записи имели в виду прибывающие и убывающие корабли. О частоте прилета судить было сложно — неясное летоисчисление и датировки мешали вычислить это точно. Но за смену Ройса и Мак Гроу тут было десятка полтора посещений, а Йонсон и Ваха приняли всего семь кораблей.

Значит, корабли прибывают! Значит, надежда есть!

4

Оставалось понять — что это за место, какие корабли тут бывают и как все это связано с плитой–мемориалом, женской кофточкой и запертой двустворчатой дверью…

Чтобы заняться поисками иноформации на свежую голову, Гай отправился в душ. Уже раздевшись, он понял что так до сих пор и не озаботился поиском сменной одежды! Да и ревизию на складе не провел!

Со страдальческим выражением лица он влез в штаны и вернулся в дежурку. Тут, под кроватью, стояли два рундука на каждом из которых была написана фамилия владельца: Йонсон и Сванидзе.

Парень достал из–под кровати оба и бесцеремонно принялся рыться в вещах. Никаких угрызений совести он не испытывал, скорее даже наоборот — праздное любопытство.

Сванидзе был явно низкорослым и плотного телосложения, его одежда, состоящая в основном из спортивных костюмов, совершенно не подходила высокому худощавому Кормаку. А вот Йонсон — тот был настоящий гигант. Штаны–хаки даже пришлось подкатывать, а свитер и куртка висели на Гае мешком. Ну, это было лучше, чем ничего, так что парень отправился в душ, вооружившись полотенцем грузина и куском пахнущего цитрусами мыла из рундука скандинава.

Дождавшись, пока потечет вода нормального цвета, напора и температуры, парень долго принимал душ, а когда выбрался из ванной и уселся за терминал с банкой энергетика, то решил, что жизнь не такое уж и дерьмо.

Следующие пару часов Гай посвятил поискам информации. Как ему удалось выяснить, на планету прибывали корабли, и привозили грузы. Грузы были разных габаритов и массы, и разных составов. Например, фрукты с Талейрана, или оборудование и бытовая техника с Пангеи, не говоря о драгоценных металлах и редких минералах. А потом прибывали другие, и увозили его.

Сначала парень думал, что это место — перевалочная оптовая база какой–нибудь транспланетной торговой компании, но когда нашел–таки данные о местонахождении планеты, разуверился в этой мысли. Вообще–то планета располагалась очень даже недалеко от основных маршрутов, и, казалось бы, учитывая благоприятные условия, должна была привлечь внимание крупных компаний и колонизаторских агентств, не говоря уже о Конфедерации… Но виной местного безлюдья были гравитационные аномалии и, как следствие, насыщенность пространства системы астероидами, и обилие метеоритных потоков… В общем, для космической навигации — дело гиблое, бесперспективное и невыгодное. Но корабли–то приходили!

От обилия данных и тяжелой умственной работы голова трещала, так что Гай встал, размялся, сходил в оружейку за вторым «Буром» и пачкой патронов и принялся заряжать магазин. Нужно было все–таки обеспечить себе свободный выход наружу, и никакие местные хищники помехой этому стать не могли.

Выглянув в окно, он увидел, что на улице рассвело. Парню сложно было привыкнуть к здешнему времени и суткам, тем более с самого своего злосчастного прибытия на эту Богом забытую планету он так и не сумел перейти на более или менее приемлемый режим сна. На космической станции таких проблем не возникало, там жили посменно, в бесконечном рабочем цикле. Восемь часов работы — а остальное время — личное дело каждого.

Настроившись, стоя перед входной дверью, Гай дернул рычаг затвора и принялся откручивать вентиль. На улице слышалось урчание зверей, которые все еще жрали.

Когда вентиль был откручен, Гай тихонько приоткрыл дверь, прицелился и принялся стрелять.

Он опустошил магазин за несколько секунд, убив трех и разогнав остальных.

Пространство перед бункером теперь напоминало ночной кошмар: тлеющая куча мусора, трупы и ошметки трупов, кровь и ужасный смрад.

Почувствовав приступ тошноты, Гай отступил внутрь. Нужно было придумать что–то, чтобы контролировать окрестности. И вообще — нужно было здесь обустраиваться капитально. Судя по собранной информации — корабль придет не раньше чем через пару месяцев, так что вопросы безопасности и благоустройства собственной жизни стояли ребром. И в первую очередь — ревизия склада, разведка окрестностей и, конечно — разблокировка двустворчатой двери в конце коридора!

Эта дверь не давала покоя Гаю всё время. Ведь если корабли постоянно прибывали и убывали, то где–то здесь, совсем недалеко, должны были находиться обширнейшие коммуникации для обслуживания и помещения, в которых хранили грузы! И не через дежурку же производили погрузку–выгрузку? Где–то должен был быть подъезд для транспорта, ведь двухколейная дорога не кончалась у бункера! И, кроме того, стоило разобраться с сигналом.

Гай не был профессиональным программистом или системным администратором, но ему доводилось пользоваться компьютерами и посложнее здешнего примитивного терминала.

Ироничность ситуации заставила парня улыбнуться — его выживание на дикой планете зависит не от умения стрелять или бегать, или разжигать костер — а от умения пользоваться компьютером. Вот ведь идиотская ситуация!

Трупы хищников и мусор — не самое лучшее зрелище из окна. Поэтому Гай направился на склад, по запаху нашел канистру с то ли керосином, то ли какой–то другой горючей заразой, и, поражаясь собственному расточительству, облил и трупы, и недогоревший мусор… Полыхало знатно. Черный вонючий дым поднимался в небо, а Гай хмуро думал о нелегкой судьбе своей и необходимости составить четкий план действий на ближайшее время. Иначе вся эта суета и хаотичное решение мелких проблем просто–напросто сведут его с ума…

* * *

Вернувшись в бункер, Гай направился в кают–компанию. Раскрыв новую бутылку какого–то алкоголя, парень уселся за журнальным столиком и пункт за пунктом принялся расписывать дела, которыми необходимо было заняться:

Сигнал. Определить его источник и природу, попытаться установить связь хоть с кем–нибудь.

Дверь. Разблокировать, разведать что находится за ней. Найти план бункера.

Дорога. Куда она ведет, где находятся склады для грузов с кораблей, можно ли туда проникнуть и чем–нибудь поживиться?

Ревизия местного склада. Что там есть и как все это можно использовать?

Тут парень задумался о следующем пункте, отхлебнул из бутылки, потом еще и еще, обеими руками почесал голову и сделал глубокомысленный вывод, что пока дел хватит. Ревизией склада заниматься было лень, идти наружу, туда, где воняет паленым мясом, мусором и керосином — тем более.

А остальное, скорее всего, решалось с помощью терминала. Так что он сходил на кухню, набрал целый поднос галет, консервов и напитков, прибавил к этому начатую бутылку и отправился к экрану.

Нажав на пробел, он снова погрузился в информационные дебри.

Слава Богу, что операционная система была такой примитивной. Информация была разбросана по тематическим папкам, основные программы запускались с ярлыков на рабочем столе.

Боясь активировать неведомые злые силы, клацать по ярлычкам он не стал, а погрузился в перелопачивание папок. Листая сенсором десятки названий, он остановил взгляд на одной из них, которая судя по иконке содержала видеоматериалы. Название было соответсвующее — «ВИДЕООТЧЕТЫ ЕSPERANZA». Эсперанца? Где–то Гай уже встречал это слово!

Быстро свернув папку, он пролистал журнал прибывающих кораблей и убедился, что последний так и назывался — «Эсперанца». И капитаном был некто Ксавьер Саваж…

В общем, что бы там ни находилось, видеоматериалы давали возможность приоткрыть завесу тайны над личностями хозяев этого места и родом их занятий.

Кликнув по первой иконке, Гай отхлебнул из бутылки, открыл банку бобов с мясом и принялся смотреть.

Здесь была съемка космоса камерой, которая по всей видимости вела съемку с борта корабля.

В черноте космоса виднелась синяя планета с двумя спутниками, один из которых наполовину скрывался в ее тени. Четко очерченные линии материка, размытые узоры облаков — все это говорило об одном — планета, скорее всего, земного типа. Голос за кадром восхищался видом, потом камера приблизила изображение и стала видна околопланетная орбита, и сферическая орбитальная станция к которой с огромной скоростью приближался какой–то сигарообразный объект. Гай сразу даже и не рассмотрел его, только остановив видео он четко увидел этот силуэт.

Секунда, взрыв — за кадром — радостные крики. Запись прерывается.

Парень еще выпил алкоголя, а потом включил следующую. На ней к той же самой планете летел целый рой челноков. Да и камера была уже как–то ближе к объекту съемки, и спутников видно не было. Челноки один за другим входили в атмосферу, оставляя после себя огненный след. Оператор вслух пожелал им удачи, и съемка снова прекратилась.

— Да что это за манера — такие короткие сюжеты снимать! — возмутился парень и нажал на следующий.

Камера неслась над скалистыми горами, местами покрытыми тропическим лесом. Яркая, буйная зелень цеплялась за скалы, нависала над обрывами, тянулась ветвями к небу. Восхищенный крик оператора — и внизу простирается глубокий каньон с кирпично–красными стенами, на дне каньона вьется река, огибая огромные валуны и с грохотом обрушиваясь вниз на перепадах…

Гай замер перед экраном, не моргая. Стая огромных ярких птиц хлопая крыльями пролетела мимо, а камера уже неслась над берегом озера, сверкающего своими безбрежными водами под лучами неизвестного солнца, низко- низко, так, что брызги, казалось, должны были попасть на объектив…

На секунду черный дым перекрыл оператору обзор, а Гай даже вздохнул разочарованно.

А камера уже показывала небольшой поселок у озера. Многие дома горели, на улицах валялись трупы… Какие–то люди в одинаковых красных комбинезонах несли к челноку темного цвета ящики, грузили их и шли за новой партией.

Гай склонился над монитором, напрягся… Камера сделал еще один виток над поселком, и парень увидел шахту. Глубокую воронку в земле, опутанную сетью коммуникаций, лестниц, погрузчиков и подъемников…

На одном из подъемников как раз и поднимались люди в красном. Они тащили новую порцию ящиков.

Камера постепенно снижалась, а потом запись кончилась.

Покачав головой, Гай отстранился от монитора, хлебнул еще из бутылки и включил следующий ролик.

Он был отвратительно коротким. Камера удалялась от поселка, показывая прекрасную панораму, а потом шахта вспухла цветком взрыва, камера дернулась, за кадром послышалась матерная брань. И всё.

— Вот вам и «Эсперанца»… — пробормотал парень, откинувшись на стуле.

Эсперанца — значит надежда.

* * *

Конечно, на этом он не остановился. Причудливые, яркие чужие миры и потрясающая, прагматичная жестокость команды «Эсперанцы» не отпускали Гая от монитора. Они просто прилетали, забирали то, что им было нужно, убивали тех, кто им мешал и улетали…

Видел он и батальные сцены, схватки с транспортными кораблями и пассажирскими лайнерами, и погоню с участием боевого корабля Конфедерации… И пытки. Гай видел, как люди в красных комбинезонах пытали других людей, выведывая информацию о спрятанных ценностях, и о других людях. Особенно гнетущее впечатление произвела на парня показательная казнь «крысы», как называли избитого до полусмерти человека остальные. Его обвиняли в том, что он утаил какую–то часть добычи, которая подлежала разделу между всеми членами команды. «Крысу» прибили к стволу дерева за руки и за ноги электромолотком, и просто сели в челнок и улетели…

До глубокой темноты Гай засиделся за монитором, а потом не мог заснуть, думая о том, что он оказался в ситуации, которой не позавидовала бы и та девочка из сказки про трех медведей.

Теперь возможное возвращение корабля не казалось ему такой уж прекрасной мечтой. Заснул он заполночь, в обнимку с «Буром».

А наутро нашел листочек с планом и дописал:

Найти безопасное место и обустроить там жилье.

Во рту от выпитого было паскудно, голова трещала, а от употребления консервов живот урчал и бунтовал. Гай не придумал ничего лучше, как выпить через силу еще вчерашнего алкоголя. Полегчать — полегчало, но вопросы не решило…

Поборов в себе желание усесться за терминал, Гай умыл лицо, заварил чаю и с чашкой и новым листом бумаги отправился на склад, делать ревизию.

Сначала он переписал весь арсенал. То есть, то, что знал и чем умел пользоваться. Остальное у него было обозначено условными названиями, типа «пистолет 9 мм, тяжелый, магазин 15 патронов», или «здоровенная хреновина с раструбом». В пункт дел добавился еще и шестой номер — испытание всех видов оружия.

А потом принялся ходить между стеллажами, заглядывать в коробки, мешки, ящики и контейнеры и выписывать на листок все, что могло ему пригодиться. В какой–то момент ему пришла в голову простая мысль: такой список должен быть в терминале. Это просто разумно! Другой вопрос — как он может называться?

А через пару минут он уже вбивал в поисковике бесконечные запросы: «склад», «опись вещей» и так далее. Необходимый документ был найден под замысловатым названием «Склад развертывания». И все было красиво оформлено в виде таблицы, с номерами стеллажей и полок, наименованиями предметов и кратким описанием их назначения и функций. Гай запрыгал на стуле от радости, столько там было всего полезного и нужного!

Первый повод для счастья — настоящий антигравитационный погрузчик–тележка, на пятьсот килограмм груза! Такие только на Пангее и делают! Второй повод — инструменты! Цепные пилы, электромолотки, электролобзики, дрели и прочее, и прочее, и прочее! Идея о безопасном жилье на новом месте приобретала конкретные очертания… Тут также был универсальный генератор, который с помощью различных прибамбасов и насадок мог вырабатывать энергию от дизеля, и от ветряка, и от проточной воды… Также — фонари, кабели, куча всяких деталей, шурупов, болтов, химикатов и прочего, и прочего, и прочего… Гай не был большим специалистом в строительстве, или в электротехнике — но осознать удачу и грандиозность попавшего ему в руки богатства он смог. В общем — поводы для радости были.

Для грусти — тоже. Тут не было продуктов питания и воды. То есть — запасы ограничивались тем, что находилось на кухне, это если не считать той двустворчатой двери… Кстати о двери!

Теперь парень занялся поисками схемы помещений бункера. Единственным результатом была ссылка на ярлык на рабочем столе.

«Вот уж нет!» — подумал Гай. Сначала надо быть готовым к отступлению. А то заблокируются двери, из–под кроватей полезут лихие демоны, а в вентиляцию пустят газ… Не–е–ет, с такими системами он был хорошо знаком еще по отработке на станции…

Вообще, ярлыки на рабочем столе были многообещающими. Например — «классификатор местной флоры и фауны», или «активизация системы наблюдения», не говоря уже о схеме помещений…

В общем, руки у Гая так и чесались все это проверить и посмотреть, но засевший глубоко в подкорке страх смерти гнал его наружу — искать убежище.

В первый свой выход Гай решил отправится налегке: разведать окрестности, пройтись по дороге… Поэтому ничего кроме боеприпасов, ножа и небольшого запаса еды и воды он не взял. Все равно, если корабль придет прямо сегодня — ему крышка, можно поднимать руки и сдаваться, или бегать по лесам до посинения, пока не кончаться патроны и дикие звери не сожрут его…

Повесил на плечо «Бур», к поясу прицепил нож, мачете и парализатор, в рюкзак сунул еще и пистолет — на всякий случай. Можно выходить!

Оглядев быстрым взглядом дежурку, парень открутил вентиль, вышел за дверь и замер: вот ведь свинство! А как запереть дверь? Дверь–то запирается только изнутри!

Потоптавшись у входа, он, так и не придумав ничего толкового, повернул ручку, закрыл дверь и, махнув рукой, зашагал по выжженной проплешине, к двухколейной дороге.

5

И снова — скалистые пригорки и петляющая между ними дорога с двумя почти заросшими травой колеями. Только теперь Гаю было почти не страшно — он мог за себя постоять, и у него было, куда возвращаться.

До полудня — вперед, после полудня — назад. Все просто. Как определить полдень? Воткнуть в землю палку и в тот момент, когда тени будет почти не видно — это и будет середина дня…

Гай даже насвистывал что–то легкомысленное, пока шагал между колеями. Вспоминал он свою бытность на отработке и лихих пилотов из сектора Рашен, которые часто пристыковывались к станции, чтобы узнать последние новости Большого Космоса, выпить в баре и подраться с туристами с Либерти или Ред Сокс. Почему ему в голову пришли придурки из сектора Рашен? Потому что сейчас он бы полжизни отдал за одноместный рашеновский «Гамаюн»… Уселся бы в кабину и с диким воплем «Поехали!!!» умчался бы с этой чертовой планеты куда подальше. Хоть на Ургу, к рашенам, хоть на Либерти — к тексам. Без разницы.

Перспектива быть изувеченным или убитым как–то добавляла привлекательности любым местам, кроме этой планеты. Даже ненавистная станция казалась теперь Гаю не таким уж дерьмом. Это если не брать в расчет мистера Грин, заместителя администратора станции, и Молли — бывшую Гая. Об этих обоих ему и вспоминать–то было противно, и их отсутствие прибавляло привлекательности даже такой дыре как эта…

Вспомнив о мистере Грине, Гай почувствовал, как сводит челюсти от злости. Он сдернул с плеча «Бур», остановился и огляделся. Негативные эмоции требовали выхода, и парень взбежал на один из холмов, чтобы выбрать подходящую цель.

Свежий ветер гулял по вершинам холмов, донося лесные запахи. Отсюда были видны и чаща за рекой, и совсем близкие горы, и черный обелиск–мемориал.

Гай приложил винтовку к плечу и стал рассматривать окружающий мир через мушку и целик. Постепенно поворачивая ствол, он вдруг замер: из вершины одного из холмов торчал конусообразный предмет серого цвета, диаметром примерно метр–полтора… Явно искусственного происхождения.

И да, именно к этому холму вела дорога! Тут уж и станция, и мистер Грин вылетели из головы, и Гай трусцой побежал к намеченной цели.

Из–под ног у него вдруг выпорхнула целая стая каких–то птичек и парень от неожиданности дернулся, и выпалил из «Бура» себе под ноги, от чего еще больше перепугался, отпрыгнул в сторону и громко–громко заковыристо выматерился. Так недолго и с ума сойти!

Отдышавшись, он начал подъем. Этот холм был довольно крутой, поэтому приходилось цепляться руками за пучки травы, камни и небольшие деревца. Наконец, он увидел свою цель, и теперь смог разглядеть, что же это такое.

Вентиляционная шахта, вне всякого сомнения. А конус — крыша, которая предохраняла от попадания туда влаги и представителей местной фауны. Гай прислонил ухо к земле и услышал ровное гудение: вентиляция работала.

Взобравшись еще выше, Гай глянул вниз. Дорога кончалась именно здесь, у подножия холма! Там однозначно должен быть еще один вход, ворота!

Кубарем Гай скатился с холма, дозарядил «Бур», дернул рычаг затвора и двинулся в обход холма, порядком при этом запыхавшись: идти–то было долго!

За большим обломком известняка слышались какие–то утробные звуки и возня. Парень напрягся, замер и прислушался. Ворчание, клокотание и порыкивание продолжались. Тихо–тихо, даже перестав дышать, Гай выглянул из–за камня.

Первое, что он увидел — это ворота. Высотой метров десять и шириной — столько же, они почти сливались с монолитной скалой. Перед воротами, чуть сбоку, стояло какое–то строение, небольшое, приземистое, с выбитой дверью и смердящим мусором, который валялся на крыльце, вокруг дома и даже торчал из окна. Ошметки, обрывки, обломки — в общем, гнетущее впечатление.

Снова раздалось урчание, Гай глянул, и пальцы его крепче сжали цевье винтовки. Две отвратительные твари возились перед самыми воротами, устроив свои игрища непонятного свойства. Звери представляли собой что–то среднее между варгом, гиеной и свиньей. Клыкастая пасть с крупным носом, складчатая кожа с короткой рыжей шерстью и кругленькие глазенки. Одним своим видом они вызывали отвращение! Гай ухмыльнулся и постепенно стал наводить «Бур» на резвящуюся парочку.

Вдруг над самым его ухом раздалось тяжелое, горячее, смрадное дыхание. Скосив глаза, он увидел третьего зверя, который с некоей долей любопытства в глазах пялился на Гая, нависнув над ним массивной тушей.

У парня волосы встали дыбом на голове, по спине пробежали мерзкие мурашки.

— Х–р–р-р… — вырвался из глотки животного странный звук.

Решившись наконец, парень резко дернул стволом винтовки, направляя его на зверя, и одновременно нажимая на курок.

Мощная пуля пробила тушу зверя насквозь, вышибая наружу фонтан крови, обломков костей и мышечной ткани, отбросив хищника назад.

За камнем зарычали, завыли звери, послышался частый топот лап, и парень, только успев дернуть рычаг, пальнул снова, прямо в оскаленную пасть. Пробивная способность «Бура» была такова, что пуля вышла из живота монстра и сбила с ног второго. Отпрыгнув в сторону, Гай дергал затвор, но то ли он сильно нервничал, то ли супернадежный «Бур» и вправду заклинил — зверь кинулся, парень выставил вперед винтовку, в которую и вцепились с неприятным хрустом крепкие клыки.

Зверь тянул на себя, Гай — на себя. Несмотря на рану своего противника, парень явно проигрывал в силе, и поэтому его лихорадочно работавший мозг выдал единственно верное решение — он отпустил винтовку.

Одуревший от раны и нахлынувшей агрессии зверь принялся терзать ее, а парень выхватил нож и колол, колол в складчатую мохнатую шею, пока хватало сил…

* * *

Ворота ничем не удивили. Ни тебе детектора отпечатков пальцев, не камер слежения… Черное пластиковое приспособление с непонятной щелью и экранчиком, на котором значилось «CLOSE». Никаких эмоций по этому поводу Гай не испытал. Как–то выгорели все эмоции во время схватки со зверями.

Было еще это загаженное строение, типа сторожки. Гай поморщился и направился к пованивающему дверному проему. У зверей там явно было логово. Дерьмо, какие–то кости, палки и прочий хлам валялись вокруг, и страшно было представить, что твориться внутри…

Носком ботинка зацепив краешек двери, он открыл ее пошире и заглянул внутрь. Все было именно так ужасно, как и предполагалось. Куча грязного тряпья и разорванное кресло служили для хищников лежбищем, на столе валялись кости с кусочками подгнившего мяса. По костям ползали мухи.

Почувствовав рвотные позывы, парень выбежал наружу и отдышался. А потом его мозг начал анализировать все, что он увидел внутри. И первым ярким воспоминанием была розовая туфелька под столом! Розовая, чтоб ее, туфелька!

И что–то, похожее на косметичку, ридикюль или маленькую сумочку. Тоже — розовое.

Какие–то смутные ассоциации пронеслись в голове у Гая, а потом щелкнуло — кофточка! Розовая кофточка в кают–компании!

Предчувствие и интуиция — великие свойства человеческой натуры, и поэтому парень рванул внутрь, набрав побольше воздуха. Схватив под столом и туфельку, и ридикюль, он выбежал наружу, пнув ногой какой–то округлой формы предмет и споткнувшись на входе.

Шумно выдохнув, он глянул под ноги и вздрогнул — предмет, который выкатился из сторожки, оказался человеческим, женским черепом, с еще не до конца истлевшей плотью, пучками рыжеватых волос и хорошо сохранившимися белыми зубами.

— Что за… — проговорил парень, а потом как–то резко успокоился.

Многовато мертвецов для одного клочка одной забытой Богом планетки! Разум человека — штука странная. После падения капсулы, парень только и делал, что заботился о выживании и поиске необходимых для этого припасов и инструментов, столько всего навидался и натерпелся, что какой–то там череп не произвел должного впечатления, и он взялся за ридикюль. Щелкнув застежкой, он высыпал на землю все, что там было. Взгляд его тут же уперся в пластиковую карточку с голографическим покрытием.

— Я не я буду, если эта хреновина не подходит туда, куда я думаю… — пробормотал Кормак и, запихав все остальное обратно в сумочку, а сумочку сунув в вещмешок, он подошел к воротам, и сунул карточку в щель.

Экранчик мигнул, выдал зеленую надпись «OPEN»… И створки ворот начали раздвигаться в разные стороны! Шагнув в сторону, парень поднял «Бур». За воротами виднелось что–то наподобие ангара, под потолком с трещанием загорались неоновые лампы.

Вынув карточку из щели, он увидел на экранчике надпись, предупреждающую, что ворота будут закрыты через 10 секунд.

Заглянув внутрь, он увидел с другой стороны точно такой же экранчик и щель для карточки, успокоился и вернулся к черепу несчастной, которую сожрали звери. Ворота за его спиной закрылись.

Ножом парень выкопал небольшую ямку рядом с известняковой глыбой, у которой произошла схватка со зверями, опустил туда череп и засыпал ямку землей.

— Не знаю, кто ты такая, но если получится, я разберусь во всем этом бардаке, — сказал он, поскольку ничего более соответствующего моменту в голову ему не пришло.

Покончив с этим, парень снова направился к воротам.

После того как они открылись, он шагнул внутрь и, дождавшись гулкого звука соединившихся створок, принялся осматривать помещение.

Ангар представлял собой длинное, метров 20 помещение со сводчатым потолком и бетонными стенами.

Парень не удержался от радостного возгласа, когда зажглись все лампы и осветили стоящую по углам технику. Тут же захотелось все потрогать руками, и главное — попробовать завести!

Массивный харвестер, какой используют на сырьевых планетах для добычи минералов, и пара грузовиков, и армейский джип, и электрокар с Либерти, и даже гравитационная платформа с Пангеи! Приплясывая от радости, Гай двигался от одной машины к другой, пока наконец не добрался до дальнего угла ангара. Что–то стояло там, накрытое брезентом.

Сдернув брезент, Гай присвистнул — снова Пангейское чудо техники! Гравитационный скутер с грузовым гаджетом! Этот монстрик был прост в управлении: две рукоятки и пара кнопок, но носился на высоте от одного до пятисот метров от земли со скоростью до двухсот километров в час, и с помощью гаджета мог тащить за собой килограмм триста груза! Парень тут же вспомнил про антигравитационную тележку на складе в бункере, и подумал, что в принципе два этих механизма должны быть совместимы.

А вопрос с горючим и аккумуляторами решился сразу: всего этого было полно в контейнерах в другом углу ангара!

Гай Дж. Кормак постепенно начал верить в свою счастливую звезду…

Оставалось проверить один угол. Когда парень подошел поближе, сработал фотоэлемент и свет загорелся и в этом месте. Глазам парня предстала полуоткрытая двустворчатая дверь, точно такая же, как в бункере и розовая туфелька на полу, у самого входа.

* * *

Эта дамочка однозначно прибежала оттуда! Путем несложных логических выводов Гай пришел к мысли, что бункер и вся эта подземная система соединены между собой. Оставалось только войти в дверь.

Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь, почувствовав лицом движение воздуха внутри: работала вентиляция.

Кромешная тьма за дверью не внушала доверия, и Гай тысячу раз пожалел, что не взял с собой один из фонарей со склада. Этот вопрос как–то нужно было решать, и парень вернулся в ангар, отрезал несколько длинных полос упаковочной материи, в которую заворачивали детали, хорошенько смочил их горючим из канистры и обернул брезентом, чтобы топливо не испарялось.

В харвестере нашлась монтировка — ее можно было использовать как древко для факела, предварительно обмотав рукоять все тем же брезентом, чтобы не жгло руки. Пропитанная горючим тряпка была приспособлена на противоположный конец — и вуаля!

Осветительный прибор теперь мог служить и неплохим оружием — увесистой железякой можно было двинуть кого–нибудь по голове…

С факелом в одной руке и пистолетом в другой парень подошел к двери и шагнул внутрь.

Неровный свет огня позволил разглядеть широкий коридор, ряды железных дверей с какими–то надписями и потерялся под потолком. Гай прикинул высоту холма и расстояние до бункера и кивнул собственным мыслям — тут хватило бы места на всё, что привозили и увозили космические корабли.

Он шел вдоль дверей, читая непонятные надписи и наименования. Скорее всего, они обозначали корабль и место, где тот или иной груз был изъят.

Все эти расшифровки могли быть в терминале… Одна из дверей, с интересным значком — совой в круге из оливковых ветвей — привлекла внимание парня. Он поводил перед ней факелом и заметил замочную скважину. Ключи, ключи…

Связка из кармана одного из мертвецов! Алчный огонек зажегся в глазах парня, он вспомнил, сколько всего было в списках поступивших грузов, и представлял выгоды, которые из этого может извлечь…

Какой–то шорох раздался над головой Гая. Он поднял факел повыше над головой и вдруг что–то зашуршало, захлопало сверху! Масса каких–то существ сорвалась с потолка и принялась кружиться, метаться по коридору, задевая парня, ударяясь о стены, создавая немыслимую суету…

Гай пригнулся, потом и вовсе сел на пол, закрыв голову руками. Чертовы летучие мыши! Вопя на грани ультразвука, маленькие твари с кожаными крыльями нашли–таки выход и устремились наружу.

Чиркнув зажигалкой, чтобы поджечь потухший факел, Гай Дж. Кормак поднял его повыше, потом сплюнул и сказал:

— Я в дерьме! — и засмеялся хриплым неестественным смехом.

Тут все вокруг было заляпано дерьмом летучих мышей! Хихикая и стараясь не дышать, он миновал опасный участок и быстрыми шагами направился вперед, осматривая двери и стены, запоминая наиболее интересные значки. Наконец, череда одинаковых дверей закончилась, и он вышел к развилке. Здесь коридор превращался в три — поуже и поменьше

На развилке горело аварийное красное освещение. Чтобы не запутаться, Гай выбрал крайне правый и направился по нему. Факел затушил, в нем уже не было нужды.

Метров через тридцать он оказался у двустворчатой двери — точно такой же, как та, которая была в бункере. Рядом с ней — гнездо для карточки. Одно движение — дверь открылась, и Гай увидел целую систему труб, вентилей, циферблатов и каких–то шлангов непонятного назначения. По всей видимости — это был узел водоснабжения и котельная. Скорее всего она обслуживала бункер, но могли быть и другие помещения… В общем, кроме водопроводных труб и высокой влажности тут ничего обнаружить не удалось.

Так что на очереди был средний коридор. Добравшись до его конца, Гай с помощью карточки открыл дверь и чуть не выматерился — еще две двери! Да сколько можно! И кроме дверей — приборные панели, провода, какие–то лампочки … В общем — электричество!

Плюнув, он пошел обратно и добрался до крайне левого коридора. Усталость накатила на него внезапно, и он уже совсем было решил присесть передохнуть, как вдруг под ногами что–то промелькнуло. Крыса?

Никакого отдыха! Вздохнув, он быстрыми шагами добрался до конца коридора, сунул карточку в гнездо, дождался появления надписи «OPEN» и дернул за ручки двустворчатой двери и…

Дверь слегка подалась, а потом, буквально через сантиметр, замерла.

Удивленный Гай дернул еще раз — послышался деревянный треск, но открываться дверь не собиралась. Посветив зажигалкой, Гай заглянул в щелочку и уселся на пол прямо тут же, перед дверью, обхватив голову руками и по–идиотски улыбаясь.

В щели он увидел обломки стула, которые вставил в рукоятки двустворчатой двери в бункере!

6

2. ДОЛИНА

Первый снег выпал неожиданно. Даже не успели пожелтеть верхушки деревьев в лесу за рекой. Белая холодная крупа тонким слоем покрыла холмы, пустоши и рощицы, засыпалась за воротник и прилипала к ресницам и бороде.

Гай несколько раз моргнул, тронул рукоятку гравискутера и машина поднялась в воздух. Поначалу было страшновато — летать над землей. Пусть и полтора метра, но все–таки — страшно.

Сзади болталась пустая гравитационная платформа. Норма на сегодня — забрать проводку и фонари из бункера. И кое–какую мебель.

Скутер загудел, и Гай передвинул большие защитные очки со лба на глаза. Поворот рукоятки — и эхххх! Прохладный сырой ветер в лицо и мелькающие по сторонам склоны холмов. Резко затормозив у одинокого деревца, Гай опустил скутер на землю, а потом слез с него. С тихим шипением приземлилась и платформа.

Пошарив под корнями дерева, парень достал планшет, обернутый в полимерную пленку, к которому были присоединены какие–то провода. Разблокировав устройство, он что–то там пошаманил и вывел на экран картинку — изображения с камер.

Неделю Гай мучился с этими камерами! Они нашлись в горе электроники, за одной из дверей. За раз — не больше одной двери, такое он себе завел правило. Все–таки у него тут пиратский склад, эдакий «Сезам откройся», а не продуктовый магазин! Он так и звал про себя эту систему подземных коммуникаций — Сезам.

Гай в ускоренном режиме просматривал показания камер и вспоминал, как устанавливал эти маленькие приборчики, чтобы держать тут все под контролем, во время своего отсутствия. Адова мука! Двенадцать камер, всего–то! Но без опыта подобной работы — ужас. Основная проблема была с проводами — как скрытно протянуть их к самым удобным для наблюдения местам?

Были бы тут беспроводные технологии — тогда другой вопрос. Но камеры были не пангейские, и не с Либерти, а производства какой–то неизвестной планетки с односложным названием Хо.

Зато теперь он был спокоен — никаких нежданных визитов можно было не опасаться. За три дня отсутствия — только хищники, пара санглеров и какие–то птицы, похожие на грифов.

Спрятав планшет обратно, он снова поднял скутер в воздух и спокойно добрался до бункера. Открыл дверь, перешагнул растяжку, и, отсоединив леску от чеки гранаты, отправился в кают–компанию.

Его очень интересовало кресло. Кожаное, удобное, в таком очень хорошо сидеть у огня, вытянув ноги и прихлебывая что–нибудь из стакана и затягиваясь сигарой…

Заглянув на кухню, он усмехнулся — ее он обчистил в первую очередь, вместе с оружейкой. Единственное, по чем тут можно было скучать — это ванная комната. Приятно было пользоваться душем и настоящим, цивилизованным клозетом, но без этого можно было обойтись.

Кают–компания была почти нетронутой — разве что выпотрошен мини–бар и с дивана исчезли подушки — это Гай увез в один из первых рейсов.

Ухватившись обеими руками за кресло, он поднатужился и потащил его к выходу. Тяжко!

Ломило поясницу, ныли мышцы — паскудное ощущение, поселившееся в организме с самой посадки никуда не делось, да и пристрастие к алкоголю и табаку в последние пару месяцев давали о себе знать. Кое–как он выволок кресло в дежурку, где укрыл его полимерной пленкой. Этой пленки было несколько тонн за одной из дверей! Отличная, кстати, штука — не пропускает влагу и сохраняет тепло.

Гравитационная платформа была подогнана к самым дверям, и Гай рывком поставил кресло на нее, а потом принялся закреплять его. Разобравшись с креслом, он зашел на склад, повесил на себя несколько здоровенных мотков проводки, захватил также ящик с метизами и всякой мелочевкой.

Погрузив все это на платформу, Гай проверил крепления и, отогнав скутер от дверей, вернулся и установил растяжку. Была, конечно, вероятность, что бункер найдут хорошие люди, которые приедут спасать его, но… Эта вероятность была настолько маленькой, что ее можно было не учитывать. А к тем ребятам, которые устроили здесь базу, и построили Сезам, и навезли всего этого добра, Гай никаких добрых чувств не испытывал.

Терабайты видеозаписей на терминале говорили только об одном — люди это беспринципные, жестокие и алчные. И нет такой причины, по которой они могли бы пощадить парня, который одним своим существованием представляет угрозу. Он слишком много знает, не говоря уже о том, что он конкретно похозяйничал в Сезаме и здесь, в бункере. И продолжает хозяйничать…

Двигатель скутера ровно загудел, парень щелкнул тумблерами, взялся за ручки и направил скутер вверх по пологому склону. Поднимая бурунчики из снега, он помчался по вершинам холмов к виднеющимся на горизонте горам.

Он вел скутер по заснеженной холмистой равнине, потом вдоль русла реки, петляя в ее извилистых берегах. На границе пустынных предгорий Гай остановился и восхищенно смотрел на огромное стадо бизонов, которое двигалось к реке. Могучие животные не обращали на него никакого внимания, величественно шествуя по своим бизоньим делам.

Дождавшись, пока последний гигант покинет пустошь, парень тревожно глянул на солнце — оно клонилось к закату. А до Долины было еще километров 20. Загудел мотор, и скутер с прицепленной сзади платформой устремился к горам, которые нависали над горизонтом серо–синей громадой.

* * *

Горы становились все ближе, и, чуть–чуть подкорректировав движение скутера и уменьшив высоту, Гай направил его над речным мелководьем. Тонкая корка льда лопалась под воздействием гравитационного поля, излучаемого машиной, во все стороны летели ледяные крупинки вперемешку с брызгами воды.

Солнца уже почти не было видно, только красные отблески гуляли по вершинам гор. Включив мощную фару скутера, парень продолжил путь меж крутых берегов.

По обеим сторонам реки уже вздымались горы. Скалистые, громадные, кое–где поросшие кустарниками и хвойными деревьями, в сумерках они казались мрачными и суровыми исполинами, молчаливо хранящими одни им известные тайны…

Через какие–то четверть часа Гай остановился около заросшего зеленью, похожей на лианы или плющ участка берега. Из–под густой растительности выбивался широкий и мелкий ручей, впадающий в реку.

Приземлив скутер прямо на мелководье, он подошел к берегу, пошарил руками в зеленой стене и потянул за что–то.

Завеса зелени вдруг отодвинулась в сторону, и обнаружила русло ручья, укрытое сверху нависающими кронами деревьев. Вода десятилетиями точила горную породу, и теперь тут было целое ущелье, спрятанное от посторонних глаз.

Гай аккуратно провел скутер внутрь ущелья и задвинул растительную завесу.

Тут приходилось быть особенно аккуратным. Сотня метров по усыпанном камнями и обломками породы руслу ручья были очень опасны для гравитационного движка скутера, поэтому двигался он самым медленным ходом.

В какой–то момент ущелье расширилось, и Гай облегченно вздохнул — Долина!

Долина… Плод адских трудов последней пары месяцев, и бездонная бочка, куда он убивал свои силы, время и ресурсы. Но оно того стоило…

Этот чудесный уголок Гай нашел в конце первого месяца пребывания на планете, когда носился по окрестностям на скутере, в поисках подходящего убежища. В один из таких дней, он решил отправиться по руслу реки до самых гор, и реализовывая эту идею он добрался до самых ледников на отрогах. Намерзнувшись и почти посадив батарею, он на обратном пути совершил вынужденную посадку ну каком–то утесе, чтобы зарядить батарею с помощью солнечной панели. Под этим самым утесом росли раскидистые деревья с густыми кронами, слышался голос ручья и пенье птиц… В общем, парень включил антигравитацию на максимум и плавно спланировал на пару десятков метров вниз… Так он и нашел тогда Долину, и решил здесь остаться.

Густые деревья скрывали следы его пребывания, ручей обеспечивал питьевой водой и всеми прелестями гидроэнергетики, удачное расположение между двумя горами оставляло Долину открытой солнцу в течении 10–12 часов, так что ни сырости, ни тумана здесь практически не бывало. Этот клочок земли длиной около сотни и шириной — около тридцати метров, казалось, самой судьбой был предназначен для Гая.

Теперь же он вел скутер по дорожке, обозначенной неяркими огоньками. Эти фонарики с помощью компактных солнечных панелей набирали энергию днем и светились ночью.

Дорожка вела к дому и чему–то вроде сарайчика. Дом был небольшой, одноэтажный, с тремя комнатками. Такие дома часто предлагались как временное жилье для колонистов на только что открытых планетах. Каркасная конструкция, стены из двух листов термо– и влагостойкого полимера, пустое пространство между которыми заполняется специальной субстанцией для повышения прочности и лучшего сохранения тепла… Определенно, Гаю Дж. Кормаку повезло, что материалов на десяток таких домиков он нашел за одной из дверей в Сезаме. И особенно повезло, что там же были книжечки–мануалы с подробной инструкцией по сборке…

Закатывая скутер в сарай, Гай вспоминал, какую чертову уйму сил и времени он потратил на перевозку и установку всей этой конструкции! Но теперь… Теперь он разобрался с креплениями на платформе, выгрузил проводку и потащил кресло в дом.

Обезвредив парочку сюрпризов, вроде взведенного дробовика у порога, он, наконец, установил кресло на положенное ему место — в большую комнату, у железной печки–буржуйки. Дрова были под боком, настрогать щепок и чиркнуть зажигалкой было делом одной минуты, так что очень скоро Гай сидел в кресле вытянув ноги и потягивал из бутылки вино. На печке стояла и грелась банка мясной тушенки. Дату изготовления и сорт мяса парень предпочел не смотреть.

— Если не трезветь — жизнь меня вполне устраивает, — произнес вслух Гай, снял с печки тушенку и принялся ножом доставать оттуда горячие куски мяса и отправлять их себе в рот.

Закончив с мясом, он присосался к бутылке, пока хватало воздуха, а потом откинулся на кресле.

Где–то тут были сигары из запасов кают–компании, и он начал шарить руками в поисках табака.

Наткнувшись на деревянную коробку, он вытащил одну, зубами отгрыз кончик и прикурил от горящей головни из печки.

По комнате заструился густой табачный дым.

Дверь была закрыта, «Бур» и мачете — под рукой, а Долина самой природой была защищена и укрыта так хорошо, как только можно было мечтать. Впервые за долгое время Гай обрел спокойствие.

* * *

Спокойствие — штука хорошая. Можно просто сидеть в кресле, напиваться, курить сигары и жрать консервы. А потом выйти на улицу, вдохнуть свежий горный воздух, пострелять из дальнобойного «Флэнагана» по надоедливым коричневым птицам, которые постоянно садятся на одно и то же дерево и гадят на крышу сарая…

«Флэнаган» — это, конечно, не «Бур». Но штука хорошая, напичканная электроникой. Наводишь, смотришь в прицел, дожидаешься, пока мигнет сигнал захвата цели и жмешь на курок. Сплошная автоматика!

А потом можно сходить к ручейку, проверить как работает генератор и назад — в берлогу.

Гай петлял между деревьями на нетвердых ногах, направляясь к ручью.

Довольно большой участок его пути пролегал по каменистому бережку заводи, образованной водой из ручья и четырьмя–пятью ключами, бьющими из–под земли.

— Вы–ы–ы-брошу всё-о ненужное…

У–у–уйду туда, где светло! — хрипло пропел Гай.

Скользкие обледенелые камни были плохой опорой, ботинки с развязанными шнурками скользили, и алкоголь в крови парня тоже не способствовал безупречной работе вестибулярного аппарата.

В какой–то момент подошва скользнула по поверхности крупного валуна, ледяная корка на камне треснула, и Гай потерял точку опоры. С полуметровой высоты он рухнул плашмя в обжигающе–холодную воду заводи, и мгновенно намокшая одежда потянула его ко дну.

Потеряв ориентацию, выпустив из легких почти весь воздух, который поднимался к поверхности крупными пузырями, парень опустился на дно, ударившись при этом головой.

Невыносимо хотелось вдохнуть, легкие разрывало. Гай лихорадочными движениями сбросил ботинки, принялся стягивать куртку, и когда это ему удалось, он оттолкнулся ногами и руками ото дна и почти тут же вынырнул на поверхность.

Глубина тут была — по грудь, не больше! Но ледяная вода впивалась в тело тысячами иголок, а правую ногу свела зверская судорога, так что парень взвыл от боли и, поскользнувшись, снова оказался с головой под водой.

Кое–как он выбрался на берег, рыча от боли и досады, и от зверского холода, который пробирал до костей. Сто пятьдесят метров до дома показались ему пыткой — тянущая боль пронзала ногу, сильно болела голова, и мокрая одежда постепенно превращалась в ледяной панцирь.

Ввалившись в дом, он, матерясь, принялся стаскивать с себя задубелые тряпки, и швырять их в угол. Спина была перепачкана чем–то красноватым, и Гай потрогал голову, которая все еще болела. Посмотрев на ладонь он поморщился — кровь!

Пришлось приволакивая ногу добираться до аптечки, заматывать голову бинтом вслепую. Получилось отвратно… Раздевшись, Гай завернулся в одеяло и рухнул на надувной матрац, который служил ему кроватью. Поверх матраца были навалены еще одеяла, из одеяла также был скатан валик, который служил подушкой — неплохая постель.

Парня бил озноб, явно поднялась температура. Мысль о том, что он может просто–напросто сдохнуть тут из–за того, что в пьяном виде свалился в воду, была настолько нелепой, что Гай даже зубами заскрежетал от отчаяния.

Воспаленный его мозг выдал решение — в аптечке были одноразовые инъекторы, кажется, что–то имелось и что–то связанное с иммунитетом. Замотанный в одеяло он опять побрел к аптечке, высыпал все ее содержимое и дрожащими руками нашел инъектор с надписью «Аdditional immunity».

Открутив колпачок, он всадил иглу себе в ягодицу и взвыл — таких болючих уколов в его жизни еще не было.

Сил у него хватило только на то, чтобы добраться до матраца и рухнуть на него. Свернувшись в позе эмбриона, Гай замер и лежал так, в полубреду вспоминая Абеляр, станцию и свою учебу в университете. Инъекция подействовала и он не заметил, как уснул.

Проснулся он от неприятной ломоты во всем теле, и сильной жажды. Во рту было такое ощущение, как будто там кто–то сдох. Ныла голова, но повышенной температуры точно не было. Напившись чем–то безвкусным из алюминиевой банки, он добрел до угла, в котором стояла здоровенная бадья с водой, зачерпнул ладонями и плеснул в лицо. Холодная!

Где–то тут был электрический нагреватель… Гай сунул его в бадью, подсоединил штекер к удлинителю и уселся рядом — ожидать, пока вода согреется. Прошло примерно полчаса (бадья была здоровенной), и парень влез в теплую воду, и постепенно начал приходить в себя.

Отходняк от инъекции закончился, и почти ничего не напоминало о недоразумении с падением в воду. Гай вылез из бадьи, обмотал талию полотенцем и прошлепал босыми ногами по полу к предмету, которым почти никогда не пользовался — к зеркалу.

Почему ему пришла в голову такая идея — сложно сказать. Скорее всего, хотелось разобраться с бинтами на голове.

Увидев свое мутноватое отражение, парень даже немного испугался.

— Это отвратительно, — вслух сказал он.

На момент крушения он был в достаточно неплохой физической форме, и считал, что выглядит если не на десятку, то на семь с половиной уж точно. Теперь же — слегка обрюзгший, с худыми руками и ногами, нездорового цвета лицом с мешками под глазами, неопрятной, с кудлатой бородой и спутанной шевелюрой — он полностью соответствовал той нелестной характеристике, которой себя наградил.

В зеркале он увидел отражение своего жилища и содрогнулся: груда консервных банок, грязь, пустые бутылки, ящики и коробки с припасами — какая–то свалка!

Он вспомнил, сколько времени тут стояла эта бадья, наполненная водой, и ужаснулся — он не мылся почти две недели! Как можно было дойти до такого скотского состояния? Как так получилось, что его не волновали и не заботили эти вещи? Парень хотел по привычке обхватить голову руками, но задел ссадину и зашипел от боли.

Так жить нельзя!

7

А как жить можно? Этот вопрос Гай решал на пути в Сезам. Всё, так или иначе, было повязано на этот чертов Сезам. Само по себе наличие огромного склада со всякой всячиной навязывало мысль о том, что ответы находятся за одной из дверей.

Он так и решил — открыть три двери наугад. Пусть это и будет подсказкой и наставлением — что именно делать дальше.

Остановив скутер перед воротами Сезама, Гай вылез, чтобы сунуть карточку в замок. Ветер сыпнул ему в лицо пригоршню снега, закаркали, как будто смеясь, стервятники на скале неподалеку.

Ворота открылись, и Гай загнал скутер внутрь. Затрещали лампы дневного света под потолком, освещая пространство ангара. Теперь, кроме транспорта, горюче–смазочных материалов и аккумуляторов, тут было полно раскуроченных упаковок, раскрытых ящиков и контейнеров — Гай не особо заморачивался по поводу уборки в свои прошлые визиты сюда.

А поскольку наведывался он сюда раз десять, и каждый раз уходил не с пустыми руками, теперь ему приходилось пинками расшвыривать бардак, чтобы добраться до прохода к складским помещениям.

Шагая по дерьму летучих мышей, он миновал все двенадцать открытых дверей и уткнулся в ту, на которой красовался значок с совой в окружении оливковых ветвей.

— Эта будет первой! — сказал он и провел карточкой, где нужно.

Скрипнул давно не использовавшийся замок, и дверь приоткрылась. Парень потянул за ручку и распахнул ее. Свет не загорался — такое уже бывало, поэтому Гай включил фонарик, и яркий луч зашарил внутри помещения.

Книги! Целые ящики книг! Прозрачные крышки позволяли рассмотреть содержимое, так что сомнений не оставалось: старинные фолианты в кожаных переплетах, целые тома сочинений неизвестных авторов, бумажные брошюры и объемные энциклопедии, подшивки газет и журналов, да мало ли что еще?! Такого количества бумажных книг, собранных вместе, он еще не видел!

Один из ящиков валялся на полу, книги были разбросаны рядом — наверное, уронили при разгрузке. Наклонившись, он поднял одну из них. Книжка была небольшая, «карманная». Открыв ее на первой странице, он посветил фонариком, и глаза его наткнулись на знак в виде совы и оливковых ветвей.

— Библиотека университета Паллады… — прочел он.

Паллада, Паллада — что–то такое говорили по новостям пару лет назад, о каких–то актах вандализма, и о пожаре… Оказывается, это устроили местные хозяева?

Не удержавшись, Гай глянул название.

«ДЕЯТЕЛЬНЫЙ ПЕССИМИЗМ». Автор — Юджин А. Зборовски.

А на следующей странице — эпиграф:

«Выше нос, ты, кусок мяса!»

Парень хохотнул, и пробежал глазами первые пару строчек.

«Жизнь — дерьмо, и люди — дерьмо. Но бывают приятные исключения.

Если вы с этим не согласны, то можете смело закрывать книгу, и класть ее туда, откуда взяли. Уже кладете? Ну вы и дерьмо! Только что вы подыскали парочку примеров для того, чтобы опровергнуть первый тезис, правильно? Парочку примеров! Вам пришлось напрягать извилины, чтобы найти несколько счастливых моментов, или подобрать из своих знакомых кого–нибудь, кто бы меньше всех походил на говнюка, правильно?…»

— Мне нравится этот парень! — сказал Гай. — Как его там? Юджин Зборовски… Возьму–ка я тебя с собой. А вообще — у меня две двери еще!

Он запихал книгу во внутренний карман куртки, и направился к выходу. Этот Зборовски поднял ему настроение, и, насвистывая, парень догулял до пошарпанной двери, без значков, но зато с мощным слоем ржавчины.

С опаской он провел карточкой по устройству, и то отвратительно запищало, а потом экранчик выдал надпись: «ЗАМОК НЕИСПРАВЕН, ОТКРОЙТЕ ВРУЧНУЮ»

Напрягшись, Гай потянул за ручку. Что–то хрустнуло, и парень искренне надеялся, что это была не поясница. Дверь подалась, и включился свет.

Под прозрачной пленкой смутно угадывались очертания каких–то агрегатов и коробок. Отдернув полимерный покров, Гай уставился на банальный деревянный ящик, в котором были сложены блины для штанги. Металлические, покрытые резиной круглые штуковины, которые нужно вешать на гриф, и тогда получится штанга.

Парень ходил и сбрасывал на пол пленку, и разглядывал разные виды тренажеров, которые тут были сложены. Многие из них были в разобранном состоянии, но в целом — специфика зала была ясна. Его демонтировали с какого–то космического корабля, скорее всего — военного.

Ответы на вопрос о том, что делать в последующие месяцы были настолько очевидны, что Гай Дж. Кормак поднял глаза вверх, к потолку, и развел руками — Бог шутит? Занимайся спортом и читай книги? Три раза «Ха!»

Была еще и третья дверь. Так что в растерянных чувствах парень выбрался со склада тренажеров и снова зашагал по мышиному дерьму, которым был покрыт пол коридора. Проклятые перепончатокрылые твари!

Он прошел мимо дюжины дверей, и ни одна не привлекла его внимания. Наконец он плюнул и свернул к ничем не примечательной двери с написанным белой краской числом — 626. Что это значило, он понятия не имел.

Открылась дверь без проблем. Только вот помещение было совсем маленьким, и в самой его середине стоял стол. На столе стоял контейнер с надписью: Meach Industries, made in Pangea.

— Что еще за «Мич»? — удивился Гай.

Картинки на контейнере предполагали использование содержимого детьми с пяти лет, а так же наличие внутри сложных компьютерных технологий. И что–то еще, уже совсем непонятное.

Не в силах терпеть, парень щелкнул замками, пошерудил среди шелестящих упаковочных бумаг и достал на свет Божий нечто.

Нечто было неопределенного цвета, размером с большого кота. Четыре лапы, длинные опущенные уши, черный нос… Гай встряхнул свою находку, и вдруг глаза открылись, и это существо произнесло невнятным, воркочущим голосом:

— Хоз–зя–ин?

* * *

Непонятно каким образом этот симпатичный тип из контейнера уже сидел на плече у Гая, свесив ноги. Попав под обаяние своего нового знакомого, парень не стал сопротивляться, и рылся в поисках книжечки–мануала.

Наконец, выудив из кучи упаковок брошюрку, он пролистал ее до понятных букв и слов и принялся читать:

— Meach‑626, дроид–нянька седьмого поколения, мультифункциональный…

Пробежав глазами остальной текст, он выяснил для себя несколько моментов. Первое — он теперь хозяин этого шерстяного счастья, поскольку хозяином дроид считает того, кто вынул его из упаковки. Второе — одновременно он является и подопечным дроида, потому как нянька — он и есть нянька. Третье — у дроида предусмотрены функция симуляции интеллекта, самообучение и комбинированная эхо–программа. Что это такое — Гай не очень представлял.

— Значит, Мич? — он схватил дроида обеими руками и осмотрел со всех сторон.

Он напоминал персонажа из старого–старого мультика, который им демонстрировали как пример земной массовой культуры концы 20- начала 21 века. Однозначно, дизайн разработчики взяли оттуда… А подзаряжался этот монстрик от обычной, человеческой пищи! Правда, количество калорий, которое было ему необходимо — этого хватило бы на здоровенного мужика…

— Значит, будешь Мич!

Мич глянул черноглазо и ехидно, ощерил мелкие зубки и проворкотал:

— Ми–и–ич!

Хорошенько поразмыслив, парень решил взять грузовик, и доехать на нем до предгорий — все равно снегом следы заметет достаточно быстро. Да и платформу на сей раз он не брал, а увезти хотелось все и сразу…

Пока Гай готовил грузовик к поездке, Мич ползал по ангару и нюхал все вокруг, и ковырялся в ящиках, и путался под ногами.

Наконец, масло и горючее были залиты, мотор заурчал, выпустив из выхлопной трубы клуб дыма, и Гай принялся загружать кузов.

Сначала загнал туда скутер, и поставил его к самой кабине, поперек — благо, места хватало.

Потом перетащил самые необходимые тренажеры, некоторые пришлось даже раскручивать — больно громоздкими они были. Всего — восемь штук, но возни много. Потом — ящики с книгами. Весь отсек за раз не перевезешьь, так что он собрал те, что были из ящика на полу, и еще несколько ящиков, из разных углов. Кинул в кузов пару канистр с горючим, укрыл все сверху брезентом, хорошенько закрепил по краям — ехать–то по бездорожью!

Выкатывался из Сезама он в приподнятом настроении. А как же — в грузовике тепло, снаружи — мерзость и мокрый снежок. В кузове — занятия на долгий зимний период, а рядом, на сидении — ушастое нечто.

Мич сидел, поджав ноги и вертел головой. Очень сложно было воспринимать его как робота, и Гай просто решил не думать об этом. Когтистая лапа зверька протянулась к приборной панели, и нажала какую–то кнопку, и кабину заполнили звуки музыки…

Парень дернул руль от неожиданности, и чуть не врезался в скалу. Мич качал головой в такт гитарным аккордам, и хриплому голосу, который пел что–то на непонятном языке!

Ну надо же! Это выглядело так забавно, что Гай улыбнулся, и стал постукивать ладонями по рулю — почему бы и нет?

Он вел машину по заснеженной равнине, вдоль берега реки, и думал, что придется повыбрасывать из дома много хлама — нужно освободить место для библиотеки, и для тренажерного зала… И полочки. Нужно было сделать полочки для книг!

А потом, когда уже смеркалось, он нашел небольшую рощицу, и разжег костер, на котором разогрел две банки мясных консервов. Одну — для себя, вторую — для Мича. Сидя у костра и наблюдая, как идет пар из чайника, в котором таял снег, Гай просто наслаждался хорошим вечером.

Когда еда нагрелась, он достал консервы из костра и, дождавшись пока остынет, протянул Мичу банку.

— Это — еда.

— Еда–а–а?

— Ага.

— Ага! — Мич схватил банку и энергично откусил от нее кусок.

Гай уставился на него во все глаза, а чудовище облизнулось и откусило еще кусок. Прожевав мясо вперемешку с металлом, Мич продолжил трапезу, а парень только махнул рукой и пробормотал:

— Ну и зубы, однако!

Они хрустели галетами, и Гай думал, что надо бы начать охотиться, а то консервы приелись, да и запас их не вечный. И если Мич будет и дальше жрать с таким аппетитом, то кладовая опустеет быстрее, чем планировалось.

Заснул он в кабине грузовика, неудобно расположившись на двух сиденьях. Повезло, что рычаг коробки передач был не между ними, а на панели, справа от руля.

Мич свернулся калачиком у него на груди и шевелил большими ушами. Вряд ли он умел спать, но выглядело это очень мило.

* * *

Проснулся Гай потому, что кто–то тряс его за шиворот. От души так тряс, аж голова в разные стороны болталась!

— Мич! Какого черта ты делаешь?! — сложно было себе представить, что в лапках этого персонажа заключена сила, способная трясти здорового мужика!

Мич просто–напросто ткнул пальцем в окно. Это уже не вызвало у Гая удивления, он просто глянул наружу и тут же схватился за пистолет — у кострища орудовали хищные твари, как две капли воды, похожие на тех, с которыми он столкнулся в первую свою ночь в дежурке.

— Так–так–так! — парень занервничал.

Включил зажигание, прогревая мотор и испугав тварей снаружи, снял пистолет с предохранителя и приготовился действовать. Нужно было минуты две, чтобы прогреть машину, но хищники явно не хотели давать ему этого времени.

Один зверь вскочил на подножку и, рыча, поднявшись на задних лапах, заглянул в кабину.

— Чтоб тебя! — Гай выжал сцепление, поддал газу и грузовик, пробуксовывая на скользкой от снега земле рванул вперед.

Зверя с подножки как ветром сдуло!

Стая еще преследовала машину некоторое время, но потом парень опустил стекло и пальнул по преследователям несколько раз из пистолета. Кажется, даже попал. Звери, подвывая, изменили направление движения и скрылись где–то на просторах предгорий.

Сеялся мелкий снег, засыпая следы грузовика и мешая обзору. Гай решил загнать машину в одну из запримеченных ранее рощиц, недалеко от берега реки, а потом уже на скутере добраться до Долины, взять платформу и постепенно перевезти все домой.

Домой? Впервые в своих мыслях Гай назвал Долину и свое жилье там домом… Действительно, а был ли у него дом до этого времени? Все–таки Абеляр и отцовская усадьба — это не совсем то. Там бал правил отец, справедливый, принципиальный и суровый человек, и одновременно с этим — любящий свою семью до умопомрачения. Там все было сделано под него.

Университет и тамошний кампус? В кампусе все было временным, непостоянным, и понимание этого не позволяло Гаю считать свою комнату, которую он делил с парнем с Пангеи, домом. О станции и говорить нечего — крохотный жилой модуль полагался ему ровно настолько, насколько он был готов работать. А здесь он получил возможность сделать все под себя, как сделал это его отец на Абеляре.

И что он сделал? Горы хлама и пустых бутылок? Ну уж нет! Теперь все будет по–другому!

Все восемь рейсов от грузовика к дому и обратно Мич сидел на руле, вцепившись в скутер всеми четырьмя лапами, и прищурив свои черные глазки.

Когда платформа с последними ящиками книг была припаркована у сарая, Гай отцепил Мича от руля, поставил на землю и сказал:

— Нужно было назвать тебя Пятница.

— Пя–ятница? — переспросил Мич.

— Ага. Я же — местный Робинзон. А ты — мой дикий и нецивилизованный друг и товарищ по несчастью… Но Мич — тоже ничего.

— Ничего! — мурлыкнул Мич и обнял Гая за ногу.

Тот попытался освободиться, но осознав тщетность своих попыток, отправился выбрасывать из дома мусор прямо с Мичем на ноге.

Однако, уразумев какое это увлекательное занятие — уборка, тот от ноги отцепился довольно быстро и, нашарив в куче пару банок из–под мясных консервов, торжествующе провозгласил:

— Еда–а–а! — и принялся аппетитно ими хрустеть, издавая металлический скрежет.

— Бр–р–р, — Гая передернуло, и он отправился за дом — копать яму для мусора.

Через часа три в домике из трех комнат оказалось куда больше места, чем можно было представить. Достаточно было выбросить все лишнее и поставить скромную мебель в геометрическом порядке. Одна комната — жилая, с печью и матрацем, вторая — склад и арсенал. И целая комната освободилась для тренажеров и библиотеки!

Все это было вычищено и вымыто, с книжек стерта пыль, а тренажеры, штанги и гантели собраны и расставлены в логической последовательности.

Разбудив в себе трудоголика, Гай даже выбил на снегу одеяла, покрывала и ковролиновое покрытие.

Покончив с этим, он уселся в кресло и потянулся за сигарой, но потом стукнул кулаком по подлокотнику, встал, схватил коробку с сигарами и отнес ее в сарай. Туда же отправился и ящик со спиртным.

Набрав в чайник воды из ручья, он поставил его на печь — греться.

А потом взял две кружки — себе и своему ушастому напарнику, заварил чайку и спросил:

— Сахар ложить?

— Класть! — ответил Мич и ухмыльнулся.

— Ну ты и зараза! — ухмыльнулся в свою очередь Гай.

— Зара–а–аза! — ощерился Мич.

Гай сидел в кресле и потихонечку потягивал чаек. А Мич лихо влил в глотку крутой кипяток из кружки и теперь не моргая глядел в огонь, который плясал в печи, потрескивая и выбрасывая на пол маленькие угольки.

* * *

«Жизнь оптимиста полна горьких разочарований, а пессимиста — приятных неожиданностей. Так кем быть выгоднее? Надеяться на лучшее и готовиться к худшему — вот что должно стать твоим девизом! Настоящий пессимист не жалкий нытик, который плачется всем о горькой судьбе своей, а закаленный, опытный путешественник, который подготовился к трудностям заранее. Дерьмо случается! С этим не поспоришь, ведь верно? Значит, это в порядке вещей. Значит, ты должен быть готов к тому, что оно случится. Если у тебя все хорошо, то радуйся и бойся, потому что неприятности караулят тебя за каждым поворотом. Если дерьмо уже случилось — действуй!..»

Гай смотрел на счетчик беговой дорожки, который отсчитывал метры. 4900… 4920… Еще пару месяцев назад три километра были его пределом. Теперь он точно знал, что осилит больше десяти.

Режим и регулярность делают чудеса! Парень распланировал свою жизнь, составив что–то вроде бортового расписания военного корабля. Поделив всю жизнь на декады (по десять дней), пять из них он выделил на тренировки, чтение и домашнее хозяйство, три — охота, один — визиты в Сезам и один — выходной. Тренировки были через день, но иногда ритм сбивался.

Как–то увлекшись охотой на странного зверя с красивым серебристым мехом, Гай не заметил как стемнело, и почти всю ночь бродил по заснеженным склонам гор, тщетно пытаясь увидеть знакомые места… В другой раз сломался генератор, и парню пришлось гнать в Сезам за запчастями.

Из этих случаев он делал выводы и готовился — так, как учил Зборовски в своей книге. Он составил календарь и высчитал время захода солнца, благо компьютерная техника позволяла сделать это, особенно не напрягаясь. Также он подготовился к поломкам, складировав в своем сарае дублирующие экземпляры всей электротехники, которая имелась в наличии.

Вселенная подкинула ему два приятных сюрприза, и теперь, начитавшись противоречивой писанины Зборовски, он ждал какой–нибудь несусветной гадости.

«Бойтесь нежданной радости — она вестница скорого дерьма. В мире всем правит баланс! Если вам привалило счастье, и вы выиграли в лотерею, так и знайте — скоро вам заедут в морду. И так далее… И не бойтесь дерьма, оно означает, что скоро вам привалит счастье! Или не скоро. Или не вам!»

Приятные сюрпризы заключались в том, что в Сезаме нашелся дроид–медик из сектора Рашен, полностью укомплектованный картриджами с препаратами и расходными материалами. Для Гая, подспудным страхом которого было просто сдохнуть тут от пустякового перелома или какой–нибудь местной заразы, это было большим облегчением. Дроид, правда, сначала пищал о необходимости спецкурса инъекций для поисковых миссий на планетах с аномальными условиями — и Гаю пришлось согласиться, поскольку иначе тупая железяка работать отказывалась. Хотя что за аномальные условия — он так и не понял. Но на кушетку послушно улегся и позволил манипуляторам дроида обколоть себя со всех сторон из чудовищного вида инъекторов.

А вторым сюрпризом было то, что парень таки нашарил в недрах терминала дежурки источник сигнала, который он принял в самом начале. Судя по всему, на него и навелась спасательная капсула.

После долгих раздумий, он перенастроил программу на код Конфедерации и начал передавать сигнал бедствия. Парень прекрасно понимал, что это может спровоцировать пиратов, но с другой стороны — сидеть здесь и ждать с моря погоды было еще большей глупостью. И так уже миновали месяцы со дня его приземления на эту чертову планету!

С календарем Гай разобрался просто. Местный год длился четыреста семьдесят восемь дней, так что парень для удобства разделил его на двенадцать месяцев по сорок дней в каждом, исключая один, в котором было тридцать восемь дней. Каждый месяц делился на четыре декады. А как Гай Дж. Кормак делил декаду — это уже понятно. Календарь он нарисовал на стене сарая, за начало летоисчисления взяв момент своего прибытия сюда и отметив эту дату жирным кругом. По его расчётам, приземлился он во второй месяц осени, первой декаде, в девятый домашний день. Дни так и делились — домашние и походные. И один выходной.

Тренировки и долгие охотничьи походы закалили тело и дух, Мич не давал унывать, отмачивая время от времени какие–нибудь каверзы, книги из Сезама Гай завозил каждый месяц — по десять. Медик пичкал его какими–то общеукрепляющими, стимулирующими и поддерживающими препаратами, Долина по мере приложения усилий благоустраивалась — жизнь налаживалась!

Дерьмо тоже случалось. Однажды проснувшись и глянув в окно, Гай Дж. Кормак подумал что сходит с ума. За окном не было ни–че–го. Белая холодная мгла ломилась в окна, дверь не отпиралась, все это было похоже на безумие.

Выручил Мич. Он влез по раме на окно, дернул за ручку форточки, и в дом пахнуло холодом.

Что–то просыпалось на пол и от жара печки растаяло, превратившись в лужицу воды. Снег! За ночь выпало столько снега, что засыпало дом по самую крышу!

Матерясь и проклиная свою судьбу, Гай расчищал проход к сараю, и к ручью. Целый день он убил на это, и лег спать полностью обессилевший.

А на следующее утро началась оттепель, солнце светило вовсю и чертов снег начал таять! Сырость, грязь, ручьи грязной воды царили повсюду в Долине, да и в доме Гая тоже…

У парня просто руки опустились. Вчера весь день убит был на бессмысленную работу, а сегодня все только хуже — предстоит масса уборки в доме, потоки талой воды снесли мостки через ручей, засорили генератор, подмочили запасы…

На ум пришла ему цитата из Библии, которую часто приводил в пример отец: «Все, что может рука твоя делать, по силам делай!» Так сказал Экклезиаст.

А Юджин Зборовски говорил о том, что после серьезного дерьма должно привалить счастье.

— Будем ждать счастья, черт бы его побрал! — проговорил Гай Дж. Кормак и принялся за работу.

8

3 ТЫ ЛУЧШЕ БУДЬ ОДИН, ЧЕМ ВМЕСТЕ С КЕМ ПОПАЛО

Вилли загрузил программу прохода астероидного поля и откинулся в кресле. Маячки работали исправно. Почесав брюхо, он нажал кнопку голосовой связи и сказал:

— Через двадцать минут заходим на посадку. Эй, там! Слышите меня? Сделайте вид, что вам интересно!

Динамик хрипло отозвался:

— Не паникуй, Толстый. Партию доиграем и…

— У нас тут вообще–то кругом астероиды, придурки! — Вилли повысил голос, но получилось плохо — визгливо и несолидно.

— О–о–о, ужасная опасность, у нас появились астероиды–придурки! — заржали из динамика.

Но в этот момент начался маневр уклонения, и пристегнутый ремнями Вилли с удовольствием слушал вопли из динамика, представляя, как матросня в кубрике бьется всеми частями тела о стены и нехитрую корабельную мебель.

Промучившись двадцать минут в болтанке между астероидами, Вилли начал вызывать планету на оговоренной частоте.

Сигнал с планеты был всегда закодированный, постоянный, простой и надежный. По нему было легко просчитать посадочную траекторию, да и спокойнее так было — знать, что садишься не невесть куда, а на давно известную площадку, где ждут старые знакомые — Ивар и Ваха, которые наверняка угостят шашлычком из местной живности и чем–нибудь еще, вкусным и сорокаградусным. Вилли облизал губы и ехидно проговорил, нагнувшись к дырочкам микрофона на панели:

— Пристегнитесь, граждане пассажиры, наш борт заходит на посадку…

И вдруг он поперхнулся. Сигнала не было. Вообще. Пройти через астероидные поля без повторяемой маячками передачи было практически невозможно! Лихорадочно набрав на клавиатуре параметры новой траектории, согласно которой корабль должен был совершить виток вокруг планеты, огибая пояс астероидов, Вилли развернулся вместе с креслом и склонился над другой панелью.

Он сканировал частоты, прокручивая в голове возможные варианты, при которых сигнал пропал. Вообще–то, учитывая то, что вместе с Вахой и Иваром на базе находилась та взбалмошная баба, и учитывая взрывной характер грузина это могло стать проблемой… Или просто у них сломалось оборудование. Или все–таки по безалаберности своей они позволили местной агрессивной фауне позавтракать собой.

Вдруг сканер пиликнул, выделив какую–то частоту. Повторяющийся сигнал бедствия! Координаты — база!

Глянув на экран, Вилли обомлел — частота была конфедератской.

— Мужики, у нас проблема… — сказал он внезапно охрипшим голосом. — Двигайте сюда.

Шутки кончились.

— Джентльмены, там внизу — сложилась явно нездоровая ситуацияь. Кто–то шлет сигнал бедствия по конфедератскому каналу. Мы с вами знаем и Ваху, и Ивара — никто из них не стал бы вызывать конфедератов даже под страхом смерти.

— Точно, шкипер. Кто–то изменил сигнал. И, раз это сигнал бедствия — им там несладко! — это был Дамсон, самый сообразительный среди этого сброда из кубрика.

Вилли расслабился. Действительно! Если сигнал идет, значит, помощь не прибыла. А они — прибыли. Как–никак, десяток матросов, прошедших огонь и воду, ушлые и прожженные парни–модификанты, служившие под началом Ксавьера Саважа… Себя Вилли не считал. Он был шкипером этой транспортной калоши, и был неплохим пилотом — вот и всё.

— Значит, ты сажаешь корабль, мы осматриваемся и сообщаем Саважу, так? — спросил Дамсон.

— Я бы не стал рисковать. Груз–то у нас непростой, Саваж нам голову оторвет в случае чего… — вслух размышлял Вилли. — Мы пошлем ему сообщение, а потом будем садиться. Плевать, что это SOS на конфедератской частоте. Главное — маячки фурычат, так что сесть у нас получится. Если капитан решит, что ситуация серьезная — пусть сам разбирается… Эх, жаль челнока нет. Зависли бы на орбите, высадили бы разведку…

Матросы погалдели и отправились к своим креслам, пристегиваться.

Вилли тронул манипуляторы управления, приводя в действия маневровые двигатели — нужно было сойти с орбиты.

Огненные вихри облизали обшивку транспортника, когда он, миновав кишащее астероидами пространство, входил в верхние слои атмосферы, и отпустили у самой поверхности — сработали тормозные дюзы, в который раз опалив остекленевшую землю посадочной площадки, и стерев с лица земли пробивающиеся сквозь трещины расплавленного кремнезема травинки.

Корабль завис над поверхностью планеты и плавно приземлился.

— А теперь — за дело, ребята! Живо, живо мать вашу так и растак! — орал Гомес, отпетый головорез и признанный авторитет в вопросах абордажа и наземных столкновений.

«Ребята» вооружались, запаковывались в любимые красные комбинезоны, Дамсон отправился заводить багги — решили прокатиться с ветерком.

— Эй, Толстый! Я поставлю камеру на раму багги, будешь в курсе событий. Ты же из корабля ни ногой, как обычно?

Вилли кивнул:

— Да, как обычно.

После того, как обшивка остыла до приемлемой температуры, и песок на посадочной площадке — тоже, Вилли нажал на кнопку открытия шлюза.

С шипением опустился на землю трап, и багги с вооруженными до зубов матросами выкатился на планету.

Вилли наблюдал за ними из иллюминаторов рубки, пока багги не скрылся, запоздало сообразив, нажал кнопку закрытия шлюза.

Примерно через полчаса из динамика раздался голос Дамсона:

— Включаю камеру, Толстый. Принимай картинку!

Вилли буркнул что–то в ответ и уставился в экран, откуда на него смотрела рожа Дамсона. Дамсон поправил воротник комбинезона, и сказал:

— Начинаем съемку нашего детективного сериала! Итак — на посту номер 1 мы видим следы мародерства и расхищения общественной собственности! — Дамсон отошел от камеры и широким жестом указал на открытую дверь бункера. — Тут явно кто–то похозяйничал, мать его так и растак!

А потом у Дамсона вдруг оторвалась нога, у самого тазобедренного сустава, обдав кровью все вокруг, даже камеру! Раздался какой–то хлопок, а Дамсон уже валялся на траве, издавая истошные вопли.

— Снайпер! — заорал кто–то…

* * *

Выстрелы раздавались один за другим, сея ужас и панику в рядах красных комбинезонов. Одному из них попало в голову, которая развалилась на куски как спелый арбуз, второму продырявило грудь. Дырка была величиной с кулак!

Первым сориентировался Гомес:

— Занять круговую оборону! Огонь из всех стволов! Раненых — в багги!

Сам он засел за обломком скалы и цепким взглядом обшаривал окрестности на предмет самой выгодной позиции для снайпера. Что за винтовка против них работала — он уже определил. Кроме «Бура» ничто не могло наносить такие увечья…

Снайперский огонь прекратился, матросы стреляли по всем более–менее подозрительным местам, истекающего кровью Дамсона и двух убитых оттащили в багги, завели машину и погнали подальше от места засады

Вилли за монитором никак не мог прийти в себя, кровавая бойня у поста номер один стояла у него перед глазами. Дамсон точно не доживет до корабельного медблока…

— Вилли! Вилли, чтоб тебя! — орал Гомес. — Вышли нам на встречу дроидов! Твою мать, Толстый! Ты там уснул?!

— Да–да, высылаю! — спохватился пилот.

Дроиды, конечно, это не Бог весть что, но наблюдать за местностью и палить по живым мишеням из малокалиберных шестиствольных пулеметов они умеют…

Набрав нужную команду на клавиатуре, он переключился на камеру, которая давала обзор от шлюза, и посмотрел на двух дроидов шарообразной формы, которые вылетели из своих гнезд, и, выпучив объективы и наставив стволы пулеметов, унеслись к горизонту.

— Гомес, шарики я выслал!

Гомес кивнул в камеру, которую теперь держал в руке, а потом вдруг что–то громыхнуло и все на экране завертелось вокруг своей оси.

— Гомес! Гоме–ес!! — занервничал Вилли. — Гомес, отвечай!

Раздалась очередь из какого–то автоматического оружия, потом еще одна, какие–то крики, пара взрывов…

На экране показались тяжелые ботинки, заляпанные кровью, и злобный голос пробормотал:

— Явились–таки на мою голову, вашу душу мотал!..

А потом где–то в стороне раздалось характерное жужжание подлетающих дроидов и раздался электронный голос:

— Требуется идентификация…

Вилли схватился за голову — он забыл переставить режим — с полицейского на боевой!

Ботинки с экрана исчезли, и снова раздалась стрельба. Вилли вспомнил всех известных ему богов и мелких демонов пустоты, молясь о погибели неизвестного грозного противника.

Камера хрустнула и экран погас.

Вилли решил, что самое время экстренно связаться с Ксавьером Саважем, и переместился к терминалу связи. Пальцы его судорожно забегали по клавишам, и вдруг кто–то потрогал его за плечо.

Толстый пилот испуганно обернулся и увидел странное ушастое существо непонятного цвета. Наклонив голову на бок, существо смотрело на Вилли черными глазами, ощерив маленькие остренькие зубки.

— Что за нахрен? — возопил пилот, не уразумевший, как это создание проникло на корабль.

— Нахрен! — кивнул звереныш и мощным хуком правой лапы отправил Вилли в глубокий нокаут.

* * *

Пробуждение Вилли были не из приятных. Полведра грязноватой воды вперемешку с талым снегом никто большой радостью не назовет, а тем более, если после этого четко осознаешь себя привязанным к стулу.

— Кто здесь?.. — испуганно спросил Вилли.

Яркий свет бил ему в глаза, заставляя щуриться и мешая осмотреться.

— Я, — ответил кто–то.

— Развяжите меня!

— Ага, разбежался… Ты меня слишком раздражаешь, так что посидишь связанный.

Вилли пытался вспомнить, кому он серьезно насолил в последнее время, и из живых и способных действовать такими жесткими методами никого не вспомнил. А потом у него в голове что–то щелкнуло, и события, которые произошли с момента посадки на эту чертову планетку живо прокрутились у него в мозгу.

— Ох, мамочки! — только и смог сказать пилот.

Наконец свет стал не таким ярким, точнее луч перевели на стену, и Вилли смог рассмотреть своего собеседника. Первое, что он увидел, были те же самые тяжелые ботинки, заляпанные кровью. Второе — руки. Закатанные рукава, и испачканные чем–то (тоже кровью?) мощные, жилистые предплечья.

— Я не знаю, смеяться мне или плакать, — сказал собеседник. — Вы — первые живые люди которых я увидел за год, и мне пришлось убивать вас. А до этого я никого не убивал, знаешь ли…

— А почему… — заикнулся Вилли, но его тут же перебили.

— Почему я поубивал всех членов твоей гребаной команды? Потому что вы пираты, убийцы и грабители! И если бы я не напал первым, вы бы прикончили меня с особой жестокостью! А то я не знаю! У–у–у-у, как все это бесит! — тяжелый ботинок ударил по ножке стула, на котором сидел Вилли, и стул подпрыгнул вместе с Вилли.

Пытаясь рассмотреть лицо своего собеседника, пилот хотел поднять голову, но тут же получил звонкую затрещину.

— Смотри в пол, Вилли! Ты должен четко понимать, что находишься на одной планете с психически неуравновешенным человеком. Я тут год один нахожусь, понимаешь? И мне жилось неплохо, пока не приперлись вы… Я ожидал делегацию от компании «Центавр», с букетами цветов и страховыми выплатами, а тут — ваши мерзкие рожи, и твоя в частности! То, что ты жив — это нонсенс! Радуйся каждому мгновению, оно может быть последним, Вилли!

Пилот спросил:

— А откуда вы знаете как меня зовут? Кто вы вообще?

— Насмотрелся я тут вашего пиратского кинематографа, понятно? Все–е–ех поименно знаю, от Ксавьера Саважа до пьющего техника Рупница! Это Дамсон ваш снимал все? Дамсону я отстрелил ногу, а нужно было — яйца. Я издалека не рассмотрел, что это он… И твои прегрешения я тоже видел, Вилли! Нехорошо издеваться над теми, кто слабее тебя, а? Зачем ты пинал ногами того старика на станции Эйч? А? Тебя ведь никто не заставлял, правда? В общем, как я понял — вы все полные уроды, и со мной бы расправились просто за то, что я здесь оказался. А учитывая, сколько вашей добычи я позаимствовал — вы кожу бы с меня сняли, как с того конфедерата с корвета «Лонгстрит»… Так что, Вилли, у нас с тобой два варианта развития событий…

— К-какие?

— Ты мне живенько расскажешь, что за груз на вашем корабле, а потом я подумаю, что с тобой делать. Или второй вариант — ты будешь играть в стойкого и храброго пирата, я пристрелю тебя и буду думать как мне вскрыть корабль…

— Я расскажу, расскажу! — Вилли подумал, что рано или поздно этот диковатый тип все разузнает, так что смысла рисковать жизнью нет. Вдруг пилот вспомнил одну обидную деталь: — А что за тварь дала мне в морду?

Получив ощутимый тычок в ногу, он скосил глаза вниз и увидел давешнее ушастое существо, которое подозрительно смотрело на него снизу вверх, прищурив глаза.

— В морду? — спросил зверек.

— Погоди, Мич. Он вроде сам все расскажет.

Вилли, заикаясь и запинаясь, принялся рассказывать о своем транспортнике «Катус». Они отстыковались от «Эсперанцы» восемь земных суток назад, чтобы доставить на базу груз, захваченный во время последнего дела. Дело прошло не гладко — их поджидали конфедераты, «охотники за головами». Вилли не знал подробностей, но раз груз все–таки захватили, значит Ксавьер Саваж оставил конфедератов с носом.

Грузом были пассажиры пятого класса. Что такое пятый класс? В просторечье его называют «мороженным мясом». Люди с беднейших, неразвитых планет, чаще всего рабовладельческих или феодальных, которые не могут накопить денег на билет и становятся «сервентами» — кабальными работниками кампании, которая была бы готова оплатить межзвездный перелет до места работы. Контрабандисты также промышляют такими пассажирскими перевозками — есть много желающих сменить место жительства так, чтобы об этом не узнали власти планеты, или Конфедерация.

Проблема заключается в том, что примерно десять процентов пассажиров пятого класса гибнет во время процедур заморозки или разморозки, еще пять зарабатывают церебральный атеросклероз и на его фоне — разнообразные психические расстройства.

Стоит ли говорить, что «мороженное мясо» является дорогим и востребованным товаром?

— Так… Работорговля, значит… А что в тех двух отдельных контейнерах в грузовом трюме? — в голосе слышалось плохо скрываемое отвращение.

— Тоже — мороженное мясо… — ответил Вилли. И откуда этот парень знает о контейнерах? Он что, внутри побывал?

— Кто–то особенный?

— К-конфедераты….

* * *

Путь до корабля Вилли проделал с мешком на голове. Под прицелом «Бура» он открыл шлюз, и хотел было обернуться, чтобы пропустить своего конвоира вперед, но тычок ствола и сердитый окрик заставил его идти первым.

— Почему ты прячешь свое лицо? — спросил пилот.

— Я? Прячу? Я не хочу, чтоб ты смотрел на меня, чучело. Это две разные вещи, понятно?

— Что уж тут непонятного?.. — пробурчал Вилли.

Он как–то свыкся с положением пленника, тем более этот парень не выглядел таким уж извергом. Были у Вилли и планы, как избавиться от своего конвоира, и все эти планы были связаны с кораблем. Но проклятый звереныш внимательно следил за ним.

— Давай, показывай мне своих конфедератов.

Вилли, шаркая, прошел в грузовой трюм, по требованию парня оставляя все двери открытыми.

— Открывай!

Вилли отсоединил крепления, скинул пластиковую крышку и замер в нерешительности.

— Чего стоим? — спросил парень.

— Ну тут такое дело… Этот — ранен сильно. Если его разморозить, и не оказать помощь — он умрет. А у меня медицинского дроида нет…

— Понятно. Дай–ка посмотрю… Пять приставных шагов вправо и не оборачиваться… Не оборачиваться я сказал!! — голос был резкий, как удар хлыста.

Дела у седого мужчины, лежащего за толстым оргстеклом в капсуле, были плохи. Правая часть грудной клетки была разворочена настолько, что виднелось легкое.

— Капсулу транспортировать можно? Она автономная?

— Автономность трое суток вроде бы… Тут где–то написано…

— Разберемся! Следующую открывай.

С видимой неохотой Вилли отбросил пластиковую крышку второй капсулы. Он услышал, как парень неопределенно хмыкнул. М-да, посмотреть тут было на что!

Короткая стрижка с неровной челкой, пшеничного цвета волосы, яркие, правильные черты лица без капли косметики… Черная футболка очерчивала высокую грудь и тонкую талию, серые конфедератские форменные штаны подчеркивали крутые изгибы бедер, спортивные икры были затянуты в высокие берцы армейских ботинок. Девушка была что надо, хотя стройной или хрупкой назвать ее язык не поворачивался. Скорее — статной, спортивной.

— Это все? Тут больше нет конфедератов? — спросил парень, с трудом отрывая взгляд от спящей красавицы.

Его опыт подсказывал, что освобождать в такой ситуации существо женского пола — опрометчиво.

— Нет, остальные — гражданские с разных планет.

Какие–то левые люди, часть из которых — потенциальные психи? Ну уж нет.

— Открывай тогда ее.

— Э–э–э…

— Открывай, я сказал!

Вилли повернул какую–то ручку, капсула зашипела и изморозь на стекле стала таять. А потом мигнула какая–то лампочка, стекло отодвинулось в сторону, а вот Вилли отодвинуться не успел, и рифленая подошва ботинка впечаталась ему под дых.

Он уже корчился на полу, а явившаяся на свет божий валькирия добавила ему еще раз — по лицу и по ребрам.

— Я тебя предупреждала, свинья! Я тебе не портовая шлюха, чтобы такие уроды как ты меня лапали! — с ее мокрой одежды на пол лилась вода — конденсат из капсулы, но девушку это явно не смущало.

Отвернувшись от хлюпающего на полу Вилли, она спросила:

— Молодой человек, извините…. А где здесь туалет?

Парень усилием воли опустил поднятую от удивления бровь, прочистил горло и сказал:

— По коридору налево. Дамского отдельного тут нет. Зато там есть сушилка. Мич, проведи девушку, ладно?

— Ладно… — хитро прищурился Мич.

— Подождешь за дверью! — с этим шельмецом нужно было держать ухо востро!

— За дверью… — погрустнел Мич и, семеня четырьмя лапами, направился в коридор.

— А ты лезь в капсулу, — парень направил ствол «Бура» на Вилли.

Пилот выглядел несчастным. Кровь текла из разбитого носа, трещали ребра, он даже стал прихрамывать.

— Но… У меня сужение сосудов головного мозга! Мне нельзя…

— Пилотировать тебе было бы тогда нельзя, чучело! Запихивай туда свои телеса, или прострелю тебя в трех местах!

Вилли со скорбными причитаниями вместился в капсулу, и парень повторил все его действия в обратном порядке — задвинул стекло и повернул ручку. Внутри зашипело, Вилли стал стучать руками по стеклу, да так и застыл.

Всего на корабле было около полутора тысяч капсул! Несколькими рядами компактно закрепленные вдоль стен, они занимали не так много места. Судя по информации на встроенном в стену экране — все они были в исправном состоянии.

Просмотрев статистику, парень попытался понять, для чего все–таки пиратам нужны были все эти люди? Молодежь, никого старше тридцати, все со слаборазвитых планет, в основном — уровня паровых машин и телеграфа… Мужчин больше чем женщин — процентов шестьдесят пять…

В этот момент вернулась девушка. Она как–то странно оглядела Гая — с ног до головы. Может, не нужно было ее размораживать? Как–то спокойнее было…

— Спасибо, что вытащили меня. Я — сержант Эбигайль Махони, из Конфедерации. Можно просто — Эби… — она протянула руку для рукопожатия, а Гай автоматически поцеловал тыльную сторону ладони.

И только через секунду понял, как сильно затупил — так было принято здороваться с женщинами на Абеляре, а на станции или на развитых мирах это могли принять за сексуальное домогательство, или за мужской шовинизм…

— Черт… Простите! Я ничего не имел в виду. У нас так здороваются… Меня зовут Гай Дж. Кормак, я что–то типа местного Робинзона Крузо… Можно просто — Гай.

— Все нормально, — сержант Махони запросто улыбнулась. — Как тут обстановка? Что с пиратами?

— У меня тут есть энергетические напитки и протеиновые батончики. Будете?

— Буду, — энергично кивнула Эбигайль. — А вы рассказывайте, ладно?

И Гай принялся рассказывать.

9

Эбигайль выслушала Гая внимательно, ни разу его не перебила и спросила только:

— Значит, медицинский дроид имеется?

Получив утвердительный ответ, она кивнула своим мыслям, дослушала до того момента, когда пираты приземлились и сказала:

— А стрелять вы где так научились? Еще и из «Бура»! Тут навык нужен… Вы ведь не служили?

— Не служил. Я с Абеляра, у нас негде служить после того как клирики с Атенрай поработали над планетой… А вообще — у меня тут было достаточно времени попрактиковаться! Так что, сержант Махони, вы корабль водить умеете?

— Эбигайль. Или Эби! Не сердите меня, молодой человек!.. То есть, Гай! Водить корабль….Умею. Я пилот по специальности, служила под началом полковника Крюгера, — неопределенный жест в сторону второй капсулы. — Была вторым пилотом, выполняла обязанности командира БИЦ — боевого информационного центра. У нас на корвете некомплект экипажа, поэтому мы совмещаем по две–три должности.

— На каком корвете?

— Корвет «Самтер», ВКС Конфедерации. Мы те, кого называют рейнджерами, или «охотниками за головами», если угодно.

Гай почесал затылок и припомнил что–то такое. Вроде как спецотряды, которые охотятся за преступниками серьезного масштаба. Каждый спецотряд закреплен за каким–то злодеем, и охотиться на него до тех пор, пока не захватит или не убьет. Полномочия и ресурсы у командиров рейнджеров, мягко говоря, значительные, чтобы обеспечить неотвратимость и неизбежность правосудия Конфедерации. Когда правосудие обеспечено — отряду назначается следующая цель…

— Вы охотились на Ксавьера Саважа? — полуутвердительно произнес Гай.

— Нет, на Курта Волосана.

— На кого?!

— Он у него ходит в командирах абордажной команды, маньяк и убийца, наследил на семи планетах… Пиратами у нас занимаются патрульные крейсеры…

Гай вообще–то находился слегка не в своей тарелке. Так долго прожить в одиночестве, и потом — столько событий за один день! День охоты… Гай ухмыльнулся — охота прошла успешно! Добыча хорошая… И девушка. Все–таки столько времени один, и тут — девушка, тем более, очень даже…

— Гай, вы меня слышите?

— А–а–а, я задумался… Так мы улетим? Только я в Долину заскочу, кое–что хотелось бы забрать…

— Нет, — нахмурилась Эбигайль. — Вы что, не слушали о чем я говорила?!

— Нельзя забрать вещи? — удивился Гай.

— Да нет же! — она совсем по–женски всплеснула руками, а потом собралась и «сержантским» тоном проговорила: — У нас цель — Курт Волосан. Он рано или поздно прибудет сюда, вместе с Ксавьером Саважем. То есть прямо к нам в руки. Так что мы должны реанимировать полковника, вызвать сюда «Самтер» и захватить цель.

— Вот как! — выпучил глаза Гай. — Ну надо же! То есть мы вдвоем будем сражаться с пиратским кораблем? Всех лихо перестреляем, закуем вашего Волосатого в кандалы и потом вы умчитесь в космические выси? Я тут насмотрелся видеозаписей, которые наглядно демонстрируют методы и возможности Саважа. И вот что я вам скажу — дерьмо этот ваш план!

— Но у вас же получилось!

— Я к этому полгода готовился! И их была дюжина, а не целая армия! У меня был свой план — захватить пилота, и заставить его увезти меня отсюда! У–у–у-у, надо было так и сделать! Какого черта я вас разморозил?!! — парень явно вышел из себя. — Да и у вас, судя по всему, не очень получилось лихим наскоком одолеть злодеев! Не зря же я вытащил кое–кого из этой хреновины!

Ещё бы! Эта пигалица в ботинках говорит тут о чувстве долга! Посидела бы она тут… «Пигалица» ошарашенно наблюдала за этим проявлением эмоций, даже отступила на шаг. А у Гая что–то щелкнуло в голове, он подумал о том, как глупо выглядит и спросил уже совсем другим тоном:

— Но поближе к Долине мы перегнать корабль можем? Там будет проще заниматься здоровьем полковника, а еще там вы сможете переодеться в сухое и нормально поесть.

— Да, почему нет? Можем! — облегченно произнесла девушка.

Сухую одежду она нашла в матросском кубрике. Гай решил, что безразмерные штаны и такая же футболка вовсе ее не портили, даже скорее наоборот. Или это сказывались долгие месяцы одиночества?

— Будете штурманом. Показывайте, куда нужно лететь.

— А вы можете поднять корабль и провести его по той траектории, по которой он садился? — спросил Гай.

Эбигайль понятливо кивнула:

— Это можно… След действительно останется, по крайней мере первые пару сотен метров… Ваше убежище в горах? Там таких проблем не будет…

Сержант Махони удобно устроилась в кресле, закинула ногу на ногу и ее пальцы запорхали над клавиатурой, вводя команды. Когда корабль загудел и приподнялся над поверхностью, девушка взяла в руки штурвал, и лихо развернула неуклюжий транспортник вокруг своей оси.

— Ох! — только и смог сказать Гай, ухватившись рукой за приборную панель.

Мич ухватиться ни за что не успел и с воплем «О–о–о-х!» пролетел по рубке и впечатался в лобовое стекло. Приподнявшись, он отряхнулся и, покосившись на девушку–пилота покрутил у виска пальцем и поцокал языком.

Эбигайль сдула со лба непослушную челку, задорно улыбнулась и сказала:

— А теперь держитесь очень крепко! — и потянула штурвал на себя.

* * *

Мич сидел на скамеечке и, прищурив один глаз, наблюдал за тем, как Гай чинит сарай. Точнее, крышу сарая.

— «Второй пилот» — говорила она! «Образование» — говорила она! — парень по приобретенной привычке бурчал себе под нос во время работы. — Посадить корабль она не может! Да тут поместится три таких корабля! А мне этот сарай, может, дорог как память! Может я в него всю душу вложил?!

Вообще–то Гай кривил душой. Эбигайль посадила корабль просто замечательно, это если принять во внимание сложный рельеф местности и нежелание Гая жертвовать деревьями Долины. Пришлось смириться с сорванной крышей сарая, чтобы посадить огромную махину впритирку к скалам.

Над замороженным полковником Крюгером уже колдовал медицинский дроид, а сержант Махони следила за его работой.

Гай спустился с крыши, вытер руки о штаны и задумчиво уставился на носки собственных ботинок. Вообще–то по расписанию у него была тренировка. Но с другой стороны, день сегодня был напряженный, можно сказать нервный… И тренировку можно было бы перенести на выходной…

В комнате пиликнул дроид, и механический голос с рашенским акцентом произнес:

— Диагностика завершена. Рекомендуется вывести пациента из состояния криогенного сна и приступить к процедуре реанимации. Вероятность выхода из криогенного сна без повреждений головного мозга — 94%. Вероятность успешного завершения реанимации с восстановлением всех функций организма — 76%. Вероятность успешного завершения реанимации с повреждением некоторых функций организма — 97%…

Гай, рыча, в два огромных прыжка оказался на пороге дома, распахнул дверь, рванулся к дроиду и выключил звук.

— … полтора процента… — жалобно и гнусаво закончил дроид.

— Думаю, что реанимацию мы запускам в любом случае, независимо от всех этих процентов, так? — раздраженно проговорил парень.

Эбигайль кивнула, немного ошарашенная его стремительным рывком к дроиду.

Гай кивнул, запустил нужную программу и сказал:

— Ну, разморозить ты его сама сможешь, правильно? А у меня ноги и плечи…

— Что, прости? — девушка ошарашенно уставилась на него.

— Тренировка. Ноги и плечи. Что тут непонятного? — пробурчал парень, подошел к холодильнику, достал оттуда бутылку с холодной водой и направился в комнату с тренажерами.

Следом за ним просеменил Мич, копируя походку Гая: ссутулившись, он уставился в пол и опустил руки вдоль туловища.

А Эбигайль проводила их взглядом, неизвестно зачем покрутила пальцем у виска и занялась капсулой — полковника нужно было подготовить к реанимации.

Через несколько минут из соседней двери послышался характерный металлический лязг.

— Поубивал кучу народа, угнал корабль… Кошмар какой–то, — девушка прислушалась к лязганью. — А теперь железяки тягает… Интересно, это на него так повлияло одиночество, или он всегда такой?

Из–за двери высунулся Мич и проворкотал:

— Всегда–а–а такой! — и, состроив дикую рожу повертел пальцем у виска.

* * *

Полковник Крюгер приходил в себя постепенно. Сначала пришла боль. Болело все тело — от кончиков пальцев ног до ушей и глаз. Но особенно разъедающей и жгучей боль была в том месте, куда попали из «Гаусса».

Но он чувствовал! Он был жив! Старый конфедерат попытался приоткрыть глаза и у него это получилось. Постепенно к нему возвращалась способность различать цвета и формы. А потом полковник услышал пиликанье медицинского дроида, свист пара из носика кофейника и какие–то металлические звуки. Он увидел склонившееся над ним лицо сержанта Махони и где–то внутри отпустил спазм — уцелел еще кто–то, кроме него!

Механический голос произнес:

— Пациент пришел в сознание. Жизненные функции восстановлены на восемьдесят семь процентов.

И тут же другой голос, мужской, нетерпеливый, произнес:

— Рад, что с вами всё в порядке, господин полковник. Вы являетесь здесь законным представителем Конфедерации, и поэтому я заявляю вам свои права на эту планету и околопланетное пространство, в связи с тем, что те, кто побывал на ней до меня — юридически недееспособны, поскольку являются пиратами, преступниками и объявлены вне закона на всех известных планетах и разыскиваются Конфедерацией. Меня зовут Гай Дж. Кормак, сегодня третий месяц весны, вторая декада, первый домашний день. Первый год по местному летоисчислению, которое я сам и придумал…

Крюгер приподнялся на локтях и уставился на Гая.

— Оч–чень приятно, господин Кормак. Ваше заявление принято и будет рассмотрено… — после этого он рухнул обратно на свое ложе и пробормотал: — Какой ушлый парень, однако!

Гай ухмыльнулся, выключил камеру, на которую записывал происходящее, и глянул на Эбигайль, которая возмущенно смотрела на него. Как же! Полковник только что пришел в себя после реанимации, а этот дикарь вместо того, чтобы предложить помощь морочит ему голову официальными заявлениями и бюрократическими формулировками.

Как будто отвечая на ее мысли парень достал откуда–то портативный инъектор, зарядил его парой ампул и спросил:

— Господин полковник, витаминно–минеральный комплекс и стимуляторы вас интересуют? Очень бодрит, встанете на ноги через несколько минут. Или вы предпочитаете помучиться отходняком пару часов?

— Нет уж, увольте, молодой человек… Давайте сюда ваш инъектор, — полковник протянул руку, но был всё еще слаб, и не смог крепко ухватится за рукоятку.

Приборчик упал на пол, Эбигайль подхватила его первой, проверила наличие ампул и с молчаливого согласия полковника Крюгера двумя нажатиями на спуск ввела ему препараты. Полковник прикрыл глаза и замолчал на несколько секунд. А потом его как подбросило! Он рывком вскочил, прошелся по комнате, цепким взглядом оценил ситуацию, заглянул в окна и двери, потом встал заложив руки за спину и скомандовал:

— Сержант Махони, доложите обстановку!

Эбигайль вскочила со своего места, отсалютовала открытой ладонью, как полагалось у конфедератов, и отрапортовала:

— Исходя из имеющейся информации, мы сейчас находимся на планете, которая является базой пиратов Ксавьера Саважа. С помощью местного… Хм! Местного населения экипаж корабля, на котором нас перевозили обезврежен, мы находимся в безопасном месте. В скором времени стоит ожидать прибытия сюда основных сил пиратов.

Полковник Крюгер хмыкнул и уставился на Гая, который сидел в кресле, закинув ногу на ногу.

— Вот это вот «население»?! — как человек военный, он не любил расслабленных поз и хитрых ухмылочек. Поэтому он включил командный тон: — Встать, назвать место и время службы, воинское звание и специальность!

Гай, однако, не поддался на провокацию, и вполне дружелюбно ответил:

— Господин полковник, при всем уважении, я человек сугубо гражданский, в армии не служил и специальности военной не имею. А вы находитесь не в том положении, чтобы наводить тут свои порядки. Лучше приведите в порядок себя и давайте поужинаем. Там — бадья с горячей водой, а здесь, на полочке — чистая одежда, должна вам подойти…

Крюгер провел рукой по подбородку, нащупав неопрятную щетину, глянул под ноги на лужу воды, которая натекла с обрывков мокрой от конденсата одежды и обреченно махнул рукой, осознав всю комичность ситуации: только что реанимированный старик, еще не оправившийся после разморозки, под действием стимулятора вскочил и принялся всех строить! Вымученно улыбнувшись, он развел руками:

— Пожалуй, последую вашему совету… Только как бы это…

Гай дипломатично поднял вверх открытые ладони и встал:

— Мы с сержантом Махони пока накроем стол на улице, а вы тут разбирайтесь…

Кивком головы полковник поблагодарил парня за понимание, и постоял еще немного, дожидаясь, пока они выйдут за дверь.

Последним выходил Мич, маршируя на задних лапах и заложив руки за спину. У самой двери он остановился и отсалютовал открытой ладонью.

Полковник Крюгер машинально отсалютовал в ответ, а потом от неожиданности засмеялся. Очень уж комично выглядело это ушастое создание неопределенного цвета, имитируя военную выправку.

На крыльцо полковник вышел совсем другим человеком: гладко выбритый, с лихим блеском голубых глаз и аккуратно причесанными седыми волосами. Серый комбинезон сидел на нем ничуть не хуже полевой формы Конфедерации, и выправка у него была самая настоящая — полковничья.

Энергичными шагами он пересек лужайку, подошел к беседке, где хозяйничала Эбигайль, щелкнул каблуками ботинок и сказал:

— Сержант Махони, представьте меня господину Кормаку… К сожалению мы не познакомились должным образом…

Девушка поставила на стол блюдо с только что нарезанным салатом, коротко кивнула и проговорила

— Гай, это Вольфганг Амадей Крюгер, военно–космические силы Конфедерации, корвет «Самтер», корпус рейнджеров. Полковник — перед вами Гай Дж. Кормак, наш спаситель и хозяин.

Мужчины пожали друг другу руки и Гай сказал:

— Прошу к столу! Чем богаты, как говориться, тем и рады… У нас была бы свежая дичь к столу, если бы не ваш неожиданный визит…

Извинения парня были излишни: стол ломился от изысков домашней кухни. Эбигайль сделала восхитительную буженину, нашпигованную местной зеленью, испекла хлеб, изобразила три вида салатов… Гай диву давался, как из его весьма ограниченного разнообразия продуктов можно было приготовить столько всего? Полковник восхищенно хмыкнул, и следующие несколько минут были посвящены кулинарным творениям девушки.

Первым от стола отодвинулся полковник Крюгер. Он издал удовлевторенное «Уф!» и спросил:

— А этот… Мохнатый… Он что, местная живность? Чем питается?

Гай улыбнулся, тихонько свистнул и через мгновенье между блюд и тарелок с бокалами образовался Мич. Он высунул язык и плотоядно уставился на кусок мяса на тарелке полковника.

— Можешь кушать… — благодушно разрешил полковник. — В меня всё равно не влезет.

— Не вле–езет? — уточнил Мич.

— Ешь–ешь, не стесняйся!

Монстр улыбнулся во всё горло, схватил тарелку с мясом и откусил огромный кусок. Хрупая фарфором он тщательно пережевывал пищу, потом сглотнул, и откусил снова.

Полковник ошарашенно посмотрел на него и спросил:

— Это, вообще, как?

— Да у него в брюхе что–то вроде реактора… Он даже консервные банки переваривает…

— Так, мистер Кормак… — полковник Крюгер встал из–за стола и прошелся туда–сюда по беседке. — Вы должны рассказать мне всё по порядку: кто вы, откуда вы, как сюда попали…

Гай ухмыльнулся, уселся в своем кресле поудобнее, и начал. Про крушение лайнера, капсулу и ничтожно малый шанс спастись. Про сигнал, бункер и мертвых пиратов. И про то, как нашел Сезам и решил выстроить себе убежище… О чем умолчал — так это о беспробудном пьянстве, отчаянии, схватках с местными зверями и приступах паранойи и страха, и хронической усталости перемежающейся тахикардией и головными болями…

Задумавшись об этом, парень довольно хмыкнул — дурацкие симптомы не беспокоили его уже больше месяца. Наверное, сказывались тренировки и спецкурс рашенских инъекций…

Полковник и Эби слушали его затаив дыхание. Потрясающее везение, упорство и воля к жизни этого в общем–то обычного парня с провинциальной планеты произвели впечатление!

— У вас много книг… И эти тренажеры… Вы с пользой проводили время, мистер Кормак. И вы неплохо владеете оружием, раз смогли справиться с командой пиратского корабля… — задумчиво проговорил Крюгер. — Я очень рассчитываю на вашу помощь.

Парень состроил гримасу, которая могла обозначать неудовольствие, удивление и иронию одновременно:

— Помощь в чем? Нам бы собрать манатки, свалить отсюда побыстрее и вернуться сюда с военным кораблем Конфедерации, и желательно — с большим таким кораблем, у которого большие такие пушки, потому как «Эсперанца» Саважа — это вам не хухры–мухры, я внимательно изучил этот вопрос…

— Поверьте, я изучил «Эсперанцу» лучше вашего. Нам не нужен Саваж. Нам нужен Курт Волосан, а он — абордажник. Если мы вынудим Саважа высадить значительные силы десанта на планету — Курт, как командир абордажной команды, не сможет остаться на корабле… Тут–то мы его и возьмем!

— А что мы будем делать с чертовыми пушками «Эсперанцы»?

— Поверьте, им будет чем заняться… Сержант Махони, мы можем вызвать «Самтер» с пиратского транспорта?

— Так точно, сэр!

Крюгер улыбнулся, и улыбка эта была похожа на волчий оскал:

— Ты хотел боевой корабль Конфедерации, парень? Он у нас будет…

— Но мы не справимся с пиратами втроем! Там ведь будет не полдюжины растерянных матросов с транспортника, а вооруженные до зубов и готовые к бою головорезы!

— У нас тоже будут свои… Головорезы… — недобро усмехнулся полковник. — Вы с нами, мистер Кормак?

Парень недовольно цыкнул зубом, а потом сердито сказал:

— А вы как думаете? Пойдемте, я покажу вам арсенал…

10

ЕСЛИ ХОЧЕШЬ МИРА…

Полковник уселся за консоль видеосвязи и хлопнул руками по подлокотникам кресла.

— Сержант Махони, что с каналом связи?

— Стабилен!

— Ну что, с Богом! — Крюгер нажал кнопку вызова. — «Моцарт» вызывает «Самтер»!

Гай неприлично громко хихикнул. У него в голове все это время вертелись оба имени полковника — Вольфганг Амадей. Наконец все сошлось — Моцарт! Полковник, несмотря на свою внешность и повадки солдафона обладал чувством юмора!

Крюгер, видимо, услышал это хихиканье и сказал:

— У меня отец был дирижером в консерватории Кармарена. А мать — прима в оркестре…

Гай сделал обезоруженный жест руками, и постарался сделать еще и серьезное лицо, но в глазах у него еще оставалась ухмылка.

Вдруг экран консоли разразился трехэтажным радостным матом и хриплый прокуренный голос произнес:

— На связи «Самтер»! Говорит сержант Мадзинга! Полковник, это вы?

— Включай видео, Винченцо, может быть я соскучился по твоей небритой роже!

— Так точно, сэр!

Экран загорелся, и Гай увидел мордатого мужика лет сорока, с непослушной черной шевелюрой и живописной бородой. По экрану пробегали помехи, но связь работала, и Мадзинга смог рассмотреть своих собеседников и разразился новой порцией отборной международной, английской и итальянской брани. Что такое «пецо ди мерда» и «фанкула» Гай не понял, но общий смысл уловил. Мадзинга был очень рад тому, что Эбигайль Махони тоже живая и невредимая. Девушка помахала ему рукой и улыбнулась.

— Мадзинга, как обстановка после… — Крюгер глянул на Гая и не договорил, но с той стороны монитора его поняли.

— Подлатали «Самтер», подлечились, пополнили боезапас… — Мадзинга посерьезнел. — Семецкий не выкарабкался. Его здорово приложило… Док делал все, что мог, но…

Крюгер на секунду закрыл лицо ладонью, и было видно, как у него на скулах зашевелились желваки. В это время с той стороны экран заполнили новые лица — бритый наголо мужик в майке, с лицом таким зверским, что ему можно было бы играть убийц в театре, и еще один — в конфедератской форме, с погонами лейтенанта. Крюгер сразу как–то ожил.

— Лейтенант Хайтауэр, сержант Заморро…

— Полковник, мы до усрачки рады что вы живы! — заявил лысый капрал Заморро. — Когда эти сволочи устроили нам такую подлянку…

Заморро не успел договорить, Мадзинга ткнул его кулаком в бок и что–то зашептал на ухо.

Гай понимающе поморщился. Военные!

— Я могу пока выйти, погулять… — пробормотал в воздух парень

— Нет–нет, мистер Кормак. Останьтесь… — полковник Крюгер решительно кивнул: — Джентльмены, этот человек освободил нас из плена, ликвидировал экипаж пиратского корабля и взял под контроль их базу. Это — мистер Гай Дж. Кормак, наш спаситель. Прошу любить и жаловать!

Гай шутливо раскланялся, а конфедераты разулыбались. Мадзинга сказал:

— Спасибо, парень! С нас выпивка и вечная благодарность. Отдельно — за полковника и отдельно — за блондинку!

Эбигайль показала ему язык, Мадзинга и Заморро расхохотались. Хайтауэр сохранил серьезное выражение лица.

— Лейтенант, а вот теперь попросите всех покинуть помещение, я вам разъясню ситуацию и дам указания. У нас появился шанс взять Курта Волосана, ребята…

Эбигайль и Гай тоже вышли из рубки пиратского транспортника. Гай чуть отстал и поймал себя на том, что пялится на… В общем, парень чувствовал себя слегка неловко: сержант Махони ему, определенно, нравилась, но он старался выбросить из головы пустопорожние мечтания. Как там говорил незабвенный Юджин Зборовски?

«… в каждом коллективе, в любой группе людей вы найдете существо противоположного пола, наиболее подходящее для вас. Вы можете признавать это, или не признавать, но если вы свободны, если у вас всё в порядке с гормонами, то вы начнете все эти пляски вокруг костра с угощением кофе, анекдотами или идиотскими смешными картинками. А уж если и вы окажетесь тем самым подходящим существом, то мои вам соболезнования… Если ты учишься в колледже — рядом объявится симпатичная однокурсница, если работаешь на стройке — неподалеку будет забегаловка с обаятельной барменшей… Помни об этом дерьме, и не развешивай уши!»

Гай помнил. Тем более — тут общество было очень, очень ограниченным. И о своей собственной неотразимости парень имел весьма скептические представления… Поэтому он сделал неопределенный жест рукой и сказал:

— Рад что вы нашли своих…

Девушка глянула на него из–под челки блестящими глазами и спросила:

— А вы, Гай? Вы не рады? Вас ведь спасут, вытащат отсюда… У вас это не вызывает особого энтузиазма, как я вижу?

Гай пожал плечами:

— У меня есть такое чувство, как бы это вам сказать… Ну, в общем, я тут подумал — меня, наверное, не надо спасать…

* * *

Полковник Крюгер вышел из пиратского транспортника через четверть часа.

— Ребята прибудут сюда через семь–восемь дней, Хайтауэр — навигатор от Бога, ему провести «Самтер» через астероидные поля по пеленгу — как два пальца об… Хм! В общем, мы должны готовиться к приему гостей. Ну, и к приему хозяев тоже. Саваж не сможет проигнорировать исчезновение корабля с грузом… Мистер Кормак, у вас есть какие–нибудь идеи по подготовке встречи?

Гай был рад поводу отвлечься от разговора «по душам» с Эбигайль, и решительно кивнул.

— Пойдемте в дом. У меня есть что–то вроде плана местности, правда масштаб не очень точный, но в целом все понятно… Я знаю, где они обычно садятся, и что их интересует… А вы знаете, какими силами и средствами мы будем располагать…

Эбигайль немного отстала от мужчин, а потом несколькими быстрыми шагами догнала их и спросила:

— А что, если пираты заявятся раньше «Самтера»? Что мы тогда будем делать?

Гай невесело усмехнулся и ответил:

— То же самое, что делал бы я, если бы не появились вы. Вести партизанскую войну и прятаться. И пытаться свалить с планеты при первом же удобном случае… Транспорт у нас, как–никак, имеется…

О сохранности транспорта, его маскировке, и судьбе нескольких сотен людей в криокамерах следовало подумать особо. Гай предложил просто–напросто перегрузить их в Сезам, благо, энергосистема там работала, и свободного места было полно. Пугал объем работы, но имея двух помощников, парень рассчитывал запустить автоматические погрузчики в ангаре и закончить с этим за пару дней.

Конечно, это можно было назвать циничным — складировать людей как мясные туши. Но каждый лишний грамм уменьшал скорость корабля, по крайней мере, до выхода на орбиту! А вырвавшись с планеты уже можно было навести сюда флот Конфедерации… Например.

Но здесь был нюанс — если полковник и девушка были обязаны Гаю Кормаку лично, то гипотетический командующий–конфедерат мог просто прикончить парня и объявить планету призом Конфедерации — и получить все причитающиеся бонусы. Планета земного типа — это сказочное богатство, об этом не стоило забывать ни на секунду. Хотя конфедераты и позиционировали себя гарантами порядка и стабильности в освоенном космосе, святыми они не были, о нет!

Потом Крюгер и Гай остались корпеть над планом местности и готовить пиратам теплый прием, а Эбигайль тестировала транспортник, пытаясь понять, что из него можно извлечь в плане ходовых качеств в случае развития событий по неблагоприятному сценарию…

За рассуждениями о тактике и стратегии Гай едва вспомнил о своем распорядке. Распорядок был его священной коровой, всё должно было идти своим чередом, так он решил.

Так что под вечер Гай достал из–под кровати чехол с легким полуавтоматическим магазинным карабином, который брал на охоту вместе с «Буром», швырнул рядом огромный рюкзак и, насвистывая под нос, принялся ходить по домику, с удовольствием собирая припасы и снаряжение. Всё было на своих местах, всего было достаточно… Вяленое мясо, галеты, котелок, два хороших ножа, каркасная палатка (отличная двухместная штука, запакованная компактно и весящая килограмма два), та самая зажигалка еще из аварийной капсулы, фляжка–фильтр и еще несколько приятных мелочей, делающих походную жизнь немного более комфортной.

Гай даже сразу не заметил, что за его сборами наблюдает Эбигайль, которая уже вернулась с корабля.

— Молодой человек, вы собрались дезертировать? — девушка стояла, прислонившись к дверному косяку, и в ее глазах плясали озорные искорки.

— Ахм! Ну да. У меня по распорядку — дезертирство в горы, для исследования местного ландшафта, флоры и фауны… Ну и для пополнения запасов свежего мяса… Тут такой воздух, такие виды! Эх… — парень взял с полочки два микронаушника и сунул их в карман.

Он нашел неплохую фонотеку в Сезаме, в основном — неоклассика, спирит–рок с Атенрай и еще что–то на непонятном языке, но очень бодрое и жизнерадостное.

— А не боитесь с затычками в ушах гулять по чужой планете? — спросила Эбигайль.

— Ну я же не всегда… Да и Мич не дремлет…

Девушка быстро глянула на полковника Крюгера, который сверяясь с планом местности что–то вычерчивал карандашом и линейкой на листке бумаги, потом оценивающе — на парня…

— Найдется второй рюкзак? — спросила она, и, поймав ошарашенный взгляд Гая, совсем по–девичьи закатила глаза: — А что? Я тоже хочу посмотреть на ландшафты!

* * *

Это было странно. Впервые за долгие месяцы у Гая нарисовалась возможность путешествовать в компании. Мич, конечно, был попутчик что надо — ответственный и симпатичный, но это ведь совсем другое дело!

Перспектива провести целые сутки на свежем воздухе в обществе девушки–пилота вызывали в душе у парня противоречивые чувства. С одной стороны, всё это нарушало сложившийся ход вещей, выбивало из колеи. Распорядок давал сбой и Гай Дж. Кормак чувствовал, что это самым непосредственным образом влияет на его психоэмоциональное состояние. Загнанные куда–то очень глубоко чувства, фантазии и страхи, только мешающие в одиночку выживать на чужой планете, теперь закопошились где–то внутри черепной коробки.

С другой стороны — это ведь первые люди, с которыми Гай общался за этот год! Пираты с транспортника и пилот Вилли не в счет — с ними общение было несколько однобоким… Тем более — Эби! Кроме того, что она была красивой девушкой, она была еще и интересным, молодым и веселым человеком! Полковник Крюгер явно не годился на роль товарища, и, не смотря на своё скептическое отношение к дружбе между мужчиной и женщиной, Гай должен был признать что удовлетворить свои потребности в обычном человеческом общении он может именно с ней.

Все эти мысли пронеслись у него в голове за считанные секунды, которых однако хватило, чтобы сержант Махони начала щелкать пальцами у него перед глазами:

— Эй, мистер Кормак! Вы с нами? Хьюстон, у нас проблемы?

Гай моргнул и переспросил:

— Что–что, прости? Кто такой Хьюстон?

— Ну, знаешь… Все эти словечки, фольклор зари космической эры…

— А–а–а, это как «Поехали!» в секторе Рашен?

— Да–да… У них там, на Земле, был центр космических полетов, в городе Хьюстон… Не у рашенов а…

— Да–да, у Ред Сокс!

— Почти. У тех, кто потом колонизировал Ред Сокс… Вот когда у астронавтов случались неполадки во время миссии в космосе, они вызывали этот центр с такими словами. Так что, у нас проблемы? Ты не хочешь меня брать с собой? Я навязываюсь, да?

Гай видел, как постепенно Эби потухает. Если начала она свою речь весьма жизнерадостно, то под конец ее смущение стало очевидным.

— Нет–нет, просто… Если нас будет двое… — в этот момент появился Мич.

Он с серьезным видом подошел к Гаю на задних лапах, и потыкал в его ногу коготком.

— Двое? — спросил Мич и поднял левую бровь.

— Окей, Мич, трое!

— Трое! — сказал монстр и погрозил пальцем.

После этого он развязал тесемки рюкзака Гая и принялся в нем копошиться, с недовольным видом выбрасывая оттуда какие–то мелкие предметы.

Эби и Гай разулыбались, неловкость исчезла.

— В общем, нужно взять с собой еще кое–что сама понимаешь — личный состав увеличивается в два раза и всё такое… Заодно, пока будем подбирать припасы и снаряжение, я покажу тебе Долину, хочешь? — закончил парень.

Девушка энергично кивнула.

— Тогда сходи в дом, подбери себе что–нибудь в оружейке…

— Рекомендации?

— Что–нибудь крупнокалиберное… Фауна здесь специфическая.

* * *

Парень вел Эбигайль по дорожке, края которой были обозначены диким камнем. Не то чтобы в этом была особенная необходимость, просто как–то Гай заметил пеструю россыпь небольших валунов на берегу ручья и решил пустить их в дело. И ушло на это совсем немного времени, учитывая наличие гравиплатформы.

— Зайдем в оранжерею, наберем свежих овощей, — сказал Гай, и обернулся.

Девушка восхищенно осматривалась. Здесь было на что поглядеть! Всюду видны были результаты приложенного труда: у самой земли мерцали желтым светом небольшие фонарики, дорожки были чистыми, постройки — аккуратными.

— Оранжерею? — она сделал удивленные глаза.

— Да–да, я тут решил проверить какие знакомые мне растения приживутся в местных условиях… В Сезаме были семена, в колонизаторских наборах, ну и там удобрения, то–сё… Огород разводить мне было как–то не с руки, а вот оранжерею… Пойдем, глянем. Там есть спелые огурцы, и, наверное, парочка помидоров тоже.

Эбигайль покачала головой:

— Как ты всё это успеваешь?

— В смысле? — удивился Гай.

— Ну, на это нужно столько времени…

Парень развел руками и как–то горько хохотнул:

— Оно было полностью в моем распоряжении!

Он открыл дверь оранжереи и пропустил девушку внутрь.

Сквозь прозрачную крышу пробивались лучи солнца, освещая обвитые чем–то похожим на плющ стены и аккуратные грядки цветущих и плодоносящих растений. Что–то загудело и в воздухе замерло облако водяной взвеси. Снова блеснуло солнце и на секунду в оранжерее возникла радуга.

Девушка восхищенно вздохнула, а парень буркнул:

— Рефракция… Я поставил тут пангейский контроллер климата. Регулирует влажность и температуру, работает за счет солнечных батарей — здесь солнце дольше всего в долине, я специально…

Вдруг Гай заткнулся.

Эбигайль заинтересованно посмотрела на него. Занудство, прервавшее момент восхищения делом рук человеческих, на самом деле было простительно. В конце концов ему не с кем было даже поделиться своими мыслями! Кроме этого диковатого монстрика…

— Гай, это впечатляет! На самом деле — всё это продумать и сделать…

— Серьезно? — парень явно был польщен. — Вот, попробуй…

Он сорвал с одного из кустиков странного цвета плод, разрезал его пополам невесть откуда взявшимся ножом и протянул девушке.

— Что это?

— Кажется, называется пурпа. Или пурпла? Я такие раньше никогда не видел, их вроде на Зумбе выращивают.

Сержант Махони на секунду зажмурилась, а потом набралась смелости и с хрустом откусила большой кусок.

— М–м–м-м…

— Так, ладно. Возьмем вот это, это… и ну, и еще картофеля… — засуетился парень.

— Картофель? А концентраты?! — удивилась Эби.

Гай сделал энергичный жест ладонью поперек горла:

— Меня блевать тянет уже от консервированной и концентрированной еды. Да и вообще — запечь в углях картошечки — это же восхитительно!

Когда солнце коснулось своим краешком горизонта и окрасило горы в теплые красные и оранжевые цвета, Гай, наконец, выгнал из сарая гравискутер, сунул оба рюкзака в грузовые контейнеры по бокам машины, посадил Мича на руль и протянув девушке защитные очки, сказал:

— Садись сзади. Первые сорок километров промчим с ветерком! И держись покрепче!

Скутер взмыл ввысь, не замечая двойного веса, и парень почувствовал, как Эбигайль обхватила его руками за талию, и прижалась покрепче к его спине.«Черт бы меня побрал! — подумал Гай Дж. Кормак. — Есть ли у меня второй рюкзак — спросила она! Возьми меня с собой — говорила она! И что мне теперь делать в такой ситуации?»

* * *

На высоте нескольких десятков метров ветер пронизывал до костей, и Гай ниже пригнулся, сделав соответствующий жест Эби. Мич вцепился в руль всеми четырьмя лапами и, кажется, зубами.

— Куда мы летим?! — в самое ухо парню прокричала сержант Махони.

— Есть тут одно… Странное местечко! Хотелось бы попасть туда до темноты! — проорал в ответ Гай. — Держись крепче!

Он вывернул руль, отправляя скутер в вираж, и постепенно начал снижаться.

11

— Здесь… Необыкновенно! — сказала Эбигайль. — Такие краски!

Гай высмотрел озеро пару месяцев назад. Оно было соединено с другими водоемами парой проток, и при этом обладало своей уникальной экосистемой, почти замкнутым биоценозом. А ещё — пейзажи здесь и вправду были просто фантастическими.

Обитатели этого водного мирка — мелкая рыбешка, причудливые моллюски, крошечные рачки, подводные растения — прихотью природы меняли свой цвет в зависимости от спектра солнечных лучей. А ночью водоросли начинали фосфоресцировать.

Облюбовав небольшой островок для временных стоянок, Гай оборудовал здесь под раскидистым деревом навес, под которым можно было поставить палатку и складировать дрова, и спрятать от непогоды скутер. Имелась тут и сборная лодка типа каяка с двусторонним веслом, и, конечно, пара схронов — с оружием и другими полезностями.

— Заночуем на острове, а утром соберем каяк и устроим экскурсию по местным рекам и озерам. Здесь целая система, целая страна! Озерный Край!

— Ты так говоришь об этом… Я теперь начинаю понимать, почему ты сказал, что тебя не нужно спасать! А тебе… — девушка вдруг оборвала себя на полуслове. — Здесь можно плавать?

— Э–э–э что? А-хм.. Это нужно у Мича спрашивать. Мич, тут купаться можно?

Мич пушистым шариком скатился откуда–то с кроны дерева и потрусил к воде. Он с видимой неохотой вывалил свой неимоверно длинный язык и сунул его в озеро.

— Тьфу, тьфу, беее… — отплевавшись, он авторитетно заявил. — Купаться — можно!

И, цепляясь когтями и ворча, стремительно взобрался куда–то на самый верх дерева — бдить.

— Непростые вы ребятки, сдаётся мне… — покачала головой Эби. — Ну, тогда я пошла купаться, раз можно. Ты как?

— Я тут костер, ужин, то–сё… Картошечка опять же… — засуетился парень.

— Ну, как знаешь!

Раскладывая костёр, Гай краем глаза увидел, как она рыбкой нырнула с обрыва в мерцающие воды озера. Он успел понять, что на Эби практически не было одежды. Фантазия у него была в порядке, и парень периодически представлял себе всякое, но реальность превзошла все, даже самые смелые ожидания. Куда там однокурсницам и бывшей…

— Она или издевается, или тупая, или одно из двух, — пробормотал Гай и принялся ожесточенно готовить ужин.

Вяленое мясо поджаривалось на деревянных шампурах, картошка, чисто вымытая и завернутая в фольгу ждала своего часа под толстым слоем углей. Булькал котелок, над которым витали сладковато–пряные ароматы. Гай ковырял кусок деревяшки ножом, бездумно придавая ему очертания корпуса корабля.

— Пахнет потрясающе! — она уже вытерлась и даже успела надеть штаны и обтягивающую майку. — Я миллион лет так не сидела — с тех пор как Крюгер возил нас к своей маме на Кармарен.

— У Крюгера есть мама? — хмыкнул Гай.

— Не вяжется с его образом, да? Милая женщина, вполне себе в здравом рассудке и с отличным чувством юмора. У нее домик в глуши. Лес, речушка, и никаких признаков цивилизации. Тебе бы понравилось!

— Мне бы понравилось… Мне бы понравилось если бы ты села рядом со мной, и попробовала вот это и вот это, — он дал ей в одну руку шампур с мясом, в другую — полную кружку. — У пиратов тут была неплохая коллекция вин, правда, я ее здорово опустошил в свое время.

— Это что — глинтвейн?

— Ну да, тебе после купания стоит согреться, — он снял куртку и накинул ей на плечи.

Это был довольно дурацкий жест — ее верхняя одежда висела тут же, на руле скутера — но…

Они молча сидели у костра рядом и пили пряный глинтвейн и ели пышущую жаром картошку и мясо с румяной корочкой. Эби придвинулась поближе и парень не стал отстраняться — какого черта?

— Ты твердый как камень, Гай, — сказала она и потыкала ему пальчиком в плечо. — Напряжен, как готовая к удару пружина. Хочешь я сделаю тебе массаж?

— Просто массаж? — глянул ей в глаза парень.

Девушка поправила непослушную прядь волос:

— Просто массаж, — опустила глаза, нещадно покраснела и добавила: — Пока.

— Мне миллион лет никто не делал массаж, — сказал Гай.

Он млел и плавился от нежных и одновременно сильных движений девичьих рук, лежа на туристическом коврике. Это было прекрасно, черт возьми! Внутри парня боролись два противоречивых желания — закрыть глаза и расслабиться, поддаться сладкой истоме, или перевернуться на спину и прижать девушку к себе, несмотря ни на что.

Эбигайль отстранилась раньше, чем он решился действовать.

— Пожалуй, достаточно… Я ведь не железная, могу и…

— Что — могу? — он резко сел.

— Ну…

Он не дал ей договорить и обнял. Поцелуй был долгим, и отпускать ее соврешенно не хотелось, но вдруг он пальцами левой руки ощутил нечто чужеродное — под копной волос на затылке девушки, в той самой трогательной ложбинке. Гай даже дернулся от неожиданности.

— У тебя там…

— Что? Что? — она завертелась, пытаясь скинуть со спины несуществующее насекомое.

— Да нет! Вот эта хреновина! Это пираты тебе поставили? Может, меддроид снимет?

Это выглядело как небольшая матовая черная коробочка величиной с фалангу пальца. Штуковина была закреплена прямо на позвоночнике Эбигайль, и, судя по всему, не доставляла ей какого–либо неудобства.

— Тьфу на тебя, Гай! Это модуль! Погоди… Ты что… У тебя что…

— Что — что?

— У тебя нет модуля? Как ты тогда вообще тут существуешь? Ты модификант? Киборг?

— Так, стоп, стоп, полегче… Сама ты — киборг! Вон у тебя хреновина на затылке! И вообще — с чего бы это мне тут не существовать?

За грубоватым тоном Гай скрывал глубинный страх. Его отец был с Атенрай, а тамошние клирики очень сурово относились к вживлению в тело инородных предметов — особенно высокотехнологичных. На это существовали веские причины, каждая из которых была основана на крови тысяч и десятков тысяч людей. Так что ксенофобия по отношению к киборгам была, можно сказать, у Гая заложена в генах. Ему приходилось общаться с такими людьми на станции, и на борту лайнера — и в общем–то среди них были неплохие ребята, но… Одно дело — общаться. Иметь отношения с киборгом — вот это вообще выходило за рамки его мировоззрения.

Теперь он испытывал жгучее чувство досады вперемешку со злостью — на себя, на Эбигайль и на весь мир.

Но девушка, кажется, этого не замечала — ее глаза горели неподдельным интересом.

— Погоди, погоди! Гай, скажи мне честно — ты вообще представляешь, где оказался? Понимаешь, что это за планета?

— Ну, планета земного типа… На отрезке пространства между Абеляром и станцией Тильда Бэ 36. Пиратское тайное убежище.

— Это Ярр! — она сказал так, будто это название должно было сразу всё прояснить.

Наткнувшись на его непонимающий взгляд, сержант Махони покачала головой, а потом нервно хохотнула:

— Гай, ты точно не киборг и не модификант? Может, ты препараты какие–то специальные употреблял? Ну там, боевые коктейли, стимуляторы…

— Да к чему эти вопросы, объясни толком? Нет, не киборг, не модификант — у меня есть мама и папа, никто меня в пробирке не выращивал! Из препаратов — только стандартные из спасательное капсулы, ну и дроид мне какие–то инъекции делал — для экстремальных условий… Погоди, ты про это спрашиваешь?

— Хм! Дроид военный, из сектора Рашен… Может быть в этом всё и дело… А ты когда его нашел?

— Да Бог его знает, ну месяца три после приземления прошло — это точно.

— Ох–ре–неть! — она оперлась на ствол дерева. — Ты реально — железный!

— Сержант Махони, хватит вот этого вот всего. Расскажи как есть!

— Фууу… Ну ладно. Ярр — это легенда у астронавтов. Любой конфедерат или другой пилот дальнего космоса расскажет тебе о системе желтого карлика G177V, которая убила не один десяток пилотов. По неведомой прихоти Вселенной все планеты этой несчастной звездочки превратились в обломки — кто–то грешит на гигантски1 поток астероидов, кто–то — на применение сверхмощного оружия. Черта с два мы об этом узнаем — это произошло миллионы лет назад. Уцелела одна планета — Ярр. На искусственный характер катастрофы косвенно указывает тот факт, что именно Ярр оказался пригоден для жизни — пусть и с некоторыми оговорками.

— Какими еще оговорками? Посмотри вокруг, тут сплошная жизнь!

— Вот именно… Остальные планеты — точнее, то что от них осталось — превратились в сплошную сферу астероидов, которые движутся вокруг звезды, и вокруг единственной уцелевшей планеты по совершенно причудливым орбитам, создавая адские условия для навигации. Планета была лакомым кусочком долгое время — и десятки лет назад сюда отправили пару транспортов. И колонисты погибли — или на подлете, от встреч с гравитационными аномалиями и столкновений с астероидами. Или уже на поверхности планеты… Уж больно условия тут были сложные — для неподготовленного человека.

Пока что Гай не понимал всего этого ажиотажа. Ну, астероиды. Ну, планета. Чего тут сложного? Вон, транспортник пролетел же как–то? И пираты летали периодически. А на поверхности ему, конечно, пришлось несладко — но будь у него хотя бы винтовка с самого начала — и большая часть проблем снималась сама собой.

— Здесь гравитация 1,97g, понимаешь? — наконец сказала она.

— Что-о?

— То-о! — передразнила девушка. — Тяжелые металлы в ядре, мантии, коре — повсюду! Это не планета, это магнит, Гай! Очень мощный магнит.

— То–то мне так хреново было! А я всё никак понять не мог — какого черта я себя стариком чувствую? Думал — крыша едет, на алкоголь с сигаретами грешил… Вот же блин! А сейчас тогда — почему я в порядке?

— Вот и я тебя о том спрашиваю! Никаких следов истощения, вон какие ручищи! И сколиоза не наблюдается — а 2g должны были тебя конкретно скрючить! Еще и усадьбу себе построил, и железяки свои тягать умудрялся — ты человек вообще, мистер Кормам?

— От такой же слышу. У тебя так–то кровь из глаз тоже не течет!

— Пф–ф–ф! Я конфедерат, мне по контракту положено!

— Что — положено? Этот твой модуль?

— Ну да… — Эбигайль явно не хотела распространяться на эту тему.

В конце концов — сержант Махони была на службе, пусть даже охотники за головами и являлись неким иррегулярным формированием. Так или иначе — Конфедерация вмешивалась в организмы своих солдат — для улучшения их боеспособности, конечно.

— На Абеляре, где я вырос — 1,3g, то есть в целом — я чуть более подготовлен к перегрузкам, — начал рассуждать Гай. — Плюс Атенрай — наша историческая родина — не простая планета и гэлы — не простой народ. Мой папаша всегда говорил что мы покрепче обычных людей — что бы это ни значило. И этот меддроид — после его инъекций мне действительно стало полегче. Могли эти факторы сойтись?

— Теоретически — да, — кивнула девушка. — Я думаю — это и есть ответ. Я почти ни черта не знаю про Атенрай — только о тамошних религиозных фанатиках, которые с обеих рук стреляют. Конфедерации доводилось с ними схлестнуться когда–то. Говорят — очень эффективные бойцы.

— Божественно эффективные, я бы даже сказал… Ну, причины того, что мне не пришлось тут сдохнуть сейчас имеют вторичное значение. Я вот что еще спросить хотел — ты говорила, сюда уже прибывали колонисты…

— Никто из них так и не начал тут хозяйственной деятельности. Не вырастил урожай. Не выжил. Осознав, что не смогут жить тут без экзоскелетов — они пытались убраться с Ярра как можно быстрее.

— Та–а–ак! Значит, планета… Значит, Ярр — мой?

— Архаичное морское право работает до сих пор. Земля, до этого не имевшая населения, принадлежит тому, кто выжил на ней и освоил ее. Пираты — вне закона, да и склад — это не освоение. А вот твоя оранжерея… Юридически — это твоя планета, Гай.

Настало время парню опереться на ствол дерева. Когда он делал свое громкое заявление полковнику — в этом было больше бравады и наглости, чем реальной претензии на обладание планетой. А теперь — он владелец целого мира! Правда, мира, который с самого первого знакомства пытался его убить — медленно и методично.

* * *

Неловкость осталась — Гай не мог простить себе своего поведения. Что за ребячество — подумаешь, какой–то модуль на затылке? Мало ли… Или не мало ли? Упустить такой шанс, с такой девушкой… Но ведь были причины для такого отношения у многих поколений его предков? В любом случае — момент был потерян. Оставалось давить досаду глубоко внутри.

Они разговаривали, пили глинтвейн и ели печеную картошку с жареным мясом, ночь была теплая и безветренная и завтрашний день обещал быть тоже ясным и погожим.

Мич жевал картофелину прямо в фольге и задумчиво смотрел на огонь. Уши его шевелились как маленькие мохнатые локаторы. В какой–то момент он повернул голову и выстрелил языком — крупное насекомое ядовито–желтого оттенка скрылось в его пасти, перемолотое мелкими острыми зубами.

— Это что было? — спросила Эби.

— Что — было? — невинно уточнил Мич.

— Ну, насекомое какое–то… Может — опасное?

— Может, — пожал плечами звереныш.

— Это ведь Пангейское чудо техники? — Эбигайль повернулась к Гаю.

— Ну да. Робот–нянька или типа того. Для детей от пяти лет. Кажется, если бы я его не нашел в свое время — точно сбрендил бы. В какой–то момент мне пришлось туго, да… Я, знаешь ли, хороший домашний мальчик и к таким стрессам не привык — крушения все эти, дикие звери, мертвые пираты…

— Иди, пожалею, — сказала девушка и похлопала себя ладонью по коленкам.

Не веря своему счастью, Гай вытянул ноги к костру, а голову положил на колени Эби, которая принялась гладить его по голове.

— Ты не подумай, я не… Хм, с другой стороны — что ты можешь обо мне подумать? Я пару лет мотаюсь по космосу в одной консервной банке с несколькими мужиками! Справедливости ради — двое из них мои двоюродные дяди, и еще один — жених…

— М? — напрягся Гай.

— Бывший. Лежи, лежи, бедный хороший мальчик, — она почесала его за ухом. — Я отказала лейтенанту за десять дней до этой истории с Куртом Волосаном. Вообще — хотела переводиться в истребители, но там контракт минимум на пять стандартных лет, а у Крюгера мне всего–то восемь месяцев осталось! А потом — свобода, и всё такое… Стану пилотом гражданских лайнеров и буду в белом костюме ходить по обзорной палубе, здороваться с почтенной публикой и попивать шампанское, а?

— Неплохой план! — сказал парень. И не удержался: — А хреновину эту тебе снимут?

— А надо? — подняла бровь девушка. — Полезная штука!

— Ну, не знаю… Просто у меня есть один знакомый парень, которому религия не позволяет приударять за девушками, у которых в голове имеются высокотехнологичные хреновины… А девушка ему очень нравится.

— Прям очень–очень? Или ему бы понравилась любая девушка после года… — это было жестковато, и Эбигайль одернула себя. — Прости, бедный хороший мальчик, это я зря.

— Да ладно, что там… Если у нас тут сеанс психологической поддержки — признаюсь сразу, меня самого достают эти мысли. Уж больно давно этот парень тут торчит. Да и Зборовски пишет то же самое.

— Погоди, ты знаешь Юджина Зборовски?

— Ну, читал тут…

— «Деятельный пессимизм» — это бомба, да? «Если ничего не делать — всё будет только хуже. Если не убирать бардак — ваша комната превратиться в пыльную вонючую свалку. Если перестать заниматься спортом — вы не останетесь на том же уровне, а превратитесь в обрюзгшее чудовище. Если не преследовать преступников — в государстве воцариться хаос. Энтропия замкнутых систем не может уменьшаться!» — процитировала она, закатив глаза.

Гай оторопело смотрел на нее.

— Э–э–э… я думал если это бумажная книга — значит она очень старая… Или с такой дальней планеты, что… В общем, мне казалось что кроме меня никто и знать не знает никакого Зборовски. Тем более такая девушка, как ты!

— Какая? Почему это я не должна его знать? И вообще — он еще живой. Из университета Паллады его выгнали за радикализм — сейчас он обитает, кажется, в Универсальной Академии открытого космоса. А еще вещает в Сети — у него подкасты или вроде того каждую неделю выходят. Так что этот Зборовски широко известен в узких кругах!

— Я бы с ним пообщался! Интересный, наверное, дядька…

— Наверное… Ты, кстати, не договорил про твоего знакомого парня, у которого проблемы с киборгами. Что он думает делать?

— Он думает прикончить пиратов, разобраться с их делишками, содрать с компании «Центавр» невероятных размеров компенсацию за сорванное путешествие, легализовать свои претензии на планету а дальше… А дальше ему бы хотелось продолжить общение с замечательной девушкой, которая ему очень–очень нравится.

— А сейчас ему мешает модуль у нее на затылке? — нахмурилась замечательная девушка.

— Большего всего ему мешает осознание того, что звездная девушка улетить к звездам… И мысли о том, что для нее это — не осознанный выбор, а просто — стечение обстоятельств. Экзотическая планета, местный Робинзон и всё такое. А потом прилетит корабль, и пф–ф–ф — наваждение окончится. А этот мой знакомый — он слишком серьезно относится к таким вещам. А?

— Хм!.. — сказала Эби.

Что значило это «Хм!..» — одному Богу известно.

12

— Мистер Кормак, вы не перестаете меня удивлять!

— Да я и сам, если честно, не знаю зачем показываю тебе это. Просто, может быть кое–что из этого может нам помочь, а?

— Господи, за что мне это? — Эби провела руками по волосам и вздохнула. — Тут у тебя многие миллионы зарыты, понимаешь?

— Не-а, — сказал Гай. — Не понимаю. Мне хватило образования разобраться что всё это жутко опасно и сложно — потому я и вывез эти вещички подальше от Сезама. Не оставлять же это пиратам! Но что именно здесь лежит — я понятия не имею. Маркировка незнакомая, однако!

— Покатаемся на каноэ — вот что ты мне сказал! — воздела руки к небу сержант Махони. — Романтическая прогулка по рекам и озерам! А привез на склад оружия массового уничтожения!

— Вот так вот прямо… — парень заметил, что она копирует его манеру речи, и ему почему–то стало приятно

— Ну ладно, ладно… Не прямо. Это всё оборудование двойного назначения — видишь, значок возле запирающего устройства.

— То есть то, которое можно использовать и в мирных целях? Например, вот этот чемоданчик, — парень потыкал в серый кейс носком ботинка.

— Эй, эй, стой! Тьфу… Ты соображаешь… А, ну да. Не соображаешь. Насколько я могу судить — это ИскИн последнего поколения. Последнего перед тем, как их запретили, объявили вне закона и начали уничтожать…

— Что-о?

— То-о! Ты ей-Богу, Маугли! Из дикого леса дикая тварь! — хихикнула Эбигайль.

— Это про кошку, а не про Маугли! — буркнул Гай. — Понимать надо!

— Эрудит, блин. Пинает ногами контейнер с искусственным интеллектом. Молодец! Как тебя вообще к работе на космической станции допустили?

— Такая там была и станция… — помрачнел парень, вспомнив Тильду–Бэ. — Да Бог с ней, со станцией. Есть тут что для нас полезное? Нам гостей встречать!

— Тут у нас ЭМИ-подавитель, ультразвуковой антираптор, блок метеорологических ракет — это чтобы осадки вызывать… А что это за хрень — даже я не знаю Это бы полковнику показать…

— Не–не–не, никакого полковника! Я все это обратно не потащу… Тут нужен индивидуальный подход. Имеешь представление, как это работает? Сообразили бы, что и как можно использовать…

— Представление имею, не сомневайся. Я, на секундочку, командир БИЦ на корвете Конфедерации!

Девушка осветила лучом фонаря высокие своды вымытого водой в скале грота и покачала головой:

— Красиво тут. Вообще — сказка а не планета, не перестаю удивляться! Тут ведь никакого терраформирования не надо — прилетай и живи!

— Или умри. Два джи кого хочешь придушат. Не киборгами же Ярр населять, — фыркнул Гай.

— Да–да, ты не забудь обследование пройти в платной клинике, и папашу своего расспросить… Сам небось дитя генетической инженерии, — не осталась в долгу Эби. — Ну что, открывай ящик с антираптором, будем смотреть что там к чему…

* * *

Полковник рвал и метал, когда они вернулись. Но увидев, что именно Гай и Эбигайль привезли с собой в Долину, слегка расслабился.

— Молодые люди, пока вы тут на лодочке катались, я провел анализ имеющихся данных… Оба находившихся на планете пирата — Йонсон и Сванидзе — имели некоторые модификации, как органические так и техногенные, направленные как раз на адаптацию к повышенной силе тяжести. Такие модификации обычно проводят для шахтеров сырьевых планет — ничего особенного: укрепление костной ткани, сердечный стимулятор и кое–какие мелочи…

— Погодите, вы что, эксгумацией занимались? — выпучил глаза Гай.

— Проводил анализ имеющихся данных, — отсек Крюгер. — Помимо того, судя по имеющимся видеозаписям — значительная часть команды Ксавьера Саважа имеет импланты… О чем это говорит?

— Импланты поставить проще чем модифицировать живую ткань. Его команда — сборная солянка, — сказала Эби.

— Точно! Но это мы и так знали — он собирает подонков общества на периферийных планетах и ставит в строй.

— У него есть выход на медицинские центры, — буркнул Гай. — Или корабль битком забит лабораторным оборудованием и по нему туда–сюда ходят светилы научной мысли.

— А вот это — правильное замечание. Я думаю — всё таки первый вариант. На какой–то из развитых планет Саваж имеет покровителя — кого–то очень–очень важного. Но это лирика, и ей мы займемся после того, как схватим Волосана и доставим его на Дезерет.

— Мне не нужно на Дезерет, — сказал Гай. — Мне нужно на Либерти — там головной офис Центавра.

— Сядете на лайнер и…

— Ну да, полковник, очень смешно! Черта с два я сяду на лайнер. У меня есть транспортник и пилот- я полечу на Либерти, после того, как мы разберемся с пиратами.

— Нет такой задачи — разбираться с пиратами, — рубанул воздух ребром ладони Крюгер. — Есть цель — Курт Волосан. Желательно — живой. В худшем случае подойдут неопровержимые доказательства его смерти…

— Видеозапись? — уточнил Гай.

— Пф–ф–ф… — фыркнул полковник. — Мы не охотники за видеозаписями. Нас по–другому называют!

Парень глянул на Эбигайль, та развела руками.

— Нет, — сказал Гай Дж. Кормак. — Так дело не пойдет. Не было такого уговора.

Полковник Крюгер развернулся на каблуках и посмотрел ему прямо в глаза:

— Это что еще за штучки?

— Это не штучки. Это моя планета. Если мы поступим по–вашему — заманим Волосана в ловушку и сделаем ноги — то оставим Ярр пиратам. Этого не будет.

Теперь настала очередь полковника глянуть на Эбигайль. Девушка снова развела руками.

— Объяснитесь? — надавил полковник.

— А что мне объясняться? Я тут хорошо подумал, и решил — я буду с ними воевать. Я им Ярр не отдам.

— Пафосно и глупо, мистер Кормак. Вы не солдат! Вы не выиграете войну!

— На Атенрай тоже не было солдат, и войну не выиграл никто, но Конфедерация предпочла оставить гэлов в покое, а?

Это был хороший щелчок по носу. Семьдесят лет назад Конфедерация попыталась вмешаться в дела этой планеты (естественно, в соответствии с Кахирским межпланетным договором и так далее и тому подобное…) и провела масштабную десантную операцию — чтобы принудить гэлов Атенрай отказаться от некоторых своих наиболее одиозных религиозных доктрин. Гэлы развязали партизанскую войну, которая длилась шесть лет — и, несмотря на техническое превосходство конфедератов и их господство на орбите, вынудили оккупантов свернуть операцию. Это просто стало слишком дорого стоить — количество материальных и человеческих потерь превысило разумные пределы. А подвергать планету земного типа атомным бомбардировкам — такое только маньяку могло прийти в голову. Среди конфедератов маньяков не водилось — вроде бы.

Этот прецедент стал поводом для Дополнений в Кахирский договор, согласно которому сферой ответственности Конфедерации является космическое пространство, и использовать свои военно–космические силы на поверхности планет она имеет право только при преследовании межпланетных преступников и в течении срока, не превышающего трех стандартных суток.

Конечно, эти условия научились обходить. Например, рейнджеры формально не входят в ВКС.

— Вы еще Вьетнам вспомните, — Гаю показалось, что полковник обиделся.

— Вот именно. Только я не планирую Вьетнам, я планирую Сталинград!

* * *

Как всегда всё произошло неожиданно. Гай заканчивал готовить к встрече врага Сезам, когда внезапный громкий звук из дежурки заставил его вздрогнуть. Звук явно шел из терминала, и парень, вдохнув и выдохнув пару раз, подошел к экрану.

В правом нижнем углу мигало окошко. Вызов с орбиты! Это что еще за… С другой стороны — всё было предельно ясно. Кто мог вызывать терминал? Только пираты. Гай уселся за кресло и принял самый безмятежный вид, на который только был способен. И ответил на вызов.

— Йонсон? Что у вас там… — раздался голос. — Так это не Йонсон! Ты кто такой?

— А ты кто такой? — Гай с шипением открыл банку припасенного пива и присосался к ней.

— Капитан! Капитан, там чужой!

— Сам ты чужой, придурок. Я — человек! — гордо заявил Гай.

Он поймал волну какой–то бесшабашной наглости и не собирался сбавлять обороты.

Наконец появилось изображение. Из терминала смотрели двое — лысый потрепанный жизнью мужчина с серьгами в ушах и высокотехнологичным девайсом вместо одного глаза, и смуглый элегантный господин неопределенного возраста. Аккуратные усы, борода клинышком, прическа — всё говорило о том, что он следил за собой.

— Это еще кто такой? — удивился мужчина. — Ты кто такой, парень?

— А ты кто такой? Я вас не вызывал, я тут вот сидел пиво пил, терминал загудел — и здрасте.

— Та–а–ак! Ты хоть представляешь с кем разговариваешь?

Ну почему подобные типы так любят эту фразу?

— Не представялю, — сказал Гай. — Вы же не представились!

На самом деле он, конечно, представлял.

Элегантному господину стоило немалых усилий не взорваться. Он огладил рукой бороду, расстегнул верхнюю пуговицу своего модного френча и проговорил:

— Я — хозяин того места, где вы сейчас находитесь. Вы сидите на моем стуле, в моем бункере, пьете мое пиво и смотрите в мой терминал. Это понятно?

— Не-а. Согласно положениям Морского права, которые действительны еще с докосмической эры — это мой стул, мое пиво и моя планета. А вы — преступник и пират, чей юридический статус не позволяет колонизировать планеты земного типа. Я похоронил ваших людей, забрал ваш транспорт, вырастил тут урожай и теперь это моя планета.

— Ты пока еще не понимаешь — но ты уже труп, — сказал пират. — Я приду за тобой и заберу своё, а ты будешь сожалеть, что не выстрелил себе в голову прямо сейчас…

— Приди и возьми, — сказал Гай. — Ты знаешь, где меня найти.

— Приготовиться к высадке! — скомандовал элегантный куда–то в сторону.

Это были последние слова, которые донеслись из терминала, перед тем как вызов отключился.

* * *

Подготавливая пышную встречу космическим пиратам, Гай Дж. Кормак, сержант Эбигайль Махони и полковник Вольфганг Амадей Крюгер руководствовались несколькими неоспоримыми умозаключениями.

Первое — маяки контролируются с планеты, поэтому «Эсперанца» не сможет пройти сквозь астероидные поля без повреждений. Вряд ли Ксавьер Саваж будет рисковать своим кораблем. Он пошлет что–то помельче — скорее всего десантные боты.

Второе — пиратский десант будет состоять из киборгов, модификантов и бойцов в тяжелых скафандрах — 2g есть 2g.

Третье — они не посмеют использовать тяжелое оружие внутри Сезама и рисковать своей добычей. И именно Сезам будет их основной целью — пираты постараются взять его под контроль, а потом попытаться поймать Гая. Наверняка для этого у них имеются необходимые средства.

Четвертое — Ксавьер Саваж понятия не имеет, какой противник на самом деле ожидает его внизу. И не знает о корвете «Самтер» который ломится через гиперпространство к Ярру.

Распределив роли и разобрав оружие и снаряжение, трое защитников планеты выдвинулись на позиции. Гай, конечно, слегка волновался за Эбигайль, но потом одернул себя — кто из них сержант с боевым опытом, в конце концов? Самое слабое звено в их команде — это именно он, Гай Дж. Кормак, провинциальный парень с Абеляра. Который, к тому же, готовился совершить нечто безрассудное и рассчитанное практически на голое везение.

* * *

Черепашьими темпами преодолев месиво астероидных полей, четыре десантных бота вырвались на простор верхних слоев атмосферы Ярра.

— Да тут метеоритные дожди должны идти как по расписанию! — ругнулся Стэнли. — Как эта планета еще нахрен не сгорела? Это же просто невозможно!

— На орбите планеты каменюки слишком мелкие — сам ведь видел. Сгорают в атмосфере. Глядишь — через миллион–другой лет Ярр сожрет их все и будет тут чисто и опрятно! — ответил ему Думбийя — командир группы абордажников.

Он почесал короткий ежик волос на своей лысой темной башке рукой в бронированной перчатке. Нужно было надевать шлем — скоро боты войдут в тропосферу и придется несладко. Защелкнув крепления он переключил канал связи и буркнул:

— Дум–Дум на связи.

— Волосан на связи. Скажи Стенли чтобы садился у обелиска — проверите черный ход. Хосе сядет у ворот, мы с Питерсом облетим окрестности — он не мог далеко уйти. Если начнутся проблемы — подключимся. Скорее всего он завладел арсеналом — будьте осторожны. Действуйте!

— Ага! — сказал Думбийя.

Он был родом с Зумбы и воевал с самого детства. И дезертировал при первой же возможности — и потому ненавидел всё, что было связано с армией. Кроме возможности безнаказанно применять оружие, конечно. Шагистика, приказы, выправка — от всего этого его тошнило. Поэтому он просто хлопнул Стэнли по плечу — аккуратно, чтобы не сломать кости — и сказал:

— Давай к обелиску.

— Понял, — отозвался пилот и вывел бот на вираж, выруливая к цели. — Приготовьтесь к десантированию.

Абордажников мотнуло, кто–то глухо выматерился. Здесь были ребята тертые, побывавшие во многих переделках. Их красные скафандры принимали на себя лучи лазганов, болты гауссов, шквал свинца автоматов и пулеметов. Приходилось матерым рубакам из отряда Дум–Дума резаться с врагами в узких коридорах космических кораблей, обнажая короткие абордажные клинки… Здесь не было ни одного «девственника» — так они называли людей, без кибернетических улучшений. Жизнь поимела всех.

Стэнли заставил бот зависнуть недалеко от обелиска, метрах в двух над землей. Аппарель десантного отсека опустилась и абордажники попрыгали на землю, тут же занимая круговую оборону.

Недалеко за холмом Гай убрал от глаз бинокль, который работал в режиме тепловизора и сказал:

— Есс! Бинго!

Он поставил на то, что первыми выпустят киборгов — и сорвал банк. Правда, пока парень и понятия не имел о том, что ботов было четыре…

— Бам! — услышал пилот Стэнли откуда–то со стороны кормовых двигателей. — Бам! Бамм!!!

— Твою мать, что происходит? Парни, меня подбили! — бот закрутился вокруг своей оси, угрожая абордажникам.

Стэнли лихорадочно щелкал тумблерами аналоговой системы управления, выключая двигатели. Его здорово мотало, и он благодарил богов космоса, что всегда пристегивался перед посадкой, пренебрегая модой к лихачеству, которая процветала на «Эсперанце» среди пилотов.

— Бамм–кррр… — хрупнуло что–то и бот рухнул на землю.

— Стэнли, ты, членоголовый кретин! Какого рожна ты не включил защитное поле? — орал Думбийя. — Парни, заградительный огонь!

Снаружи слышались выстрелы лазганов, абордажники обрабатывали точки, пригодные для стрелковых позиций.

Пилот пытался выбраться из кресла, ремни заклинило, и теперь он проклинал себя за то, что пристегнулся.

— Поле, поле… Силовой щит — не панацея, мать его! Атмосфера — не пустота, чтоб ее! Дубиноголовые абордажники понятия не имеют об аэродинамике… Какого хрена? Они говорили тут какой–то один псих! Откуда у него зенитное орудие? — бормотал Стэнли, мучая защелки.

Гай вжимался в землю и прятал голову: плотность огня была адской, пираты причесали окрестности капитально, оставляя на вершинах холмов обгорелые проплешины. Тут и там по сухой траве пробегали языки пламени, предвещая скорый пожар. Верный «Бур» был упрятан в ложбинку между камнями и заботливо укрыт — если всё удастся, он понадобиться не скоро.

Огонь из лазганов утих, и Гай выглянул из укрытия — пара киборгов скрылась в недрах бота, видимо, пытаясь вытащить пилота.

— Ну, погнали! — парень достал из кармана крохотную коробочку с единственной кнопкой и надавил на нее пальцем.

В воздухе запахло озоном. Фигуры большинства киборгов замерли — как в детской игре. Кто–то из пиратов рухнул на землю, кого–то согнуло в неестественной позе.

— Море волнуется раз… — сказал Гай и подхватил с земли тяжеленную кувалду.

Он зашагал по направлению к боту, удивляясь собственной храбрости: если хотя бы один из пиратов окажется модификантом — ему конец! Да, в тепловизор были видны кибернетические части тел, но мало ли кто–то остался внутри бота? Причудливые позы абордажников говорили об одном — ЭМИ-излучатель сработал как положено. Он стоял у самого основания обелиска и покрывал территорию в квадратный километр, начисто обрубая всю неэкранированную сложную электронику. То есть бот еще мог сработать, а вот абордажники в своих щегольских красных скафандрах — вряд ли.

— Море волнуется два, — сказал Гай, размахнулся и, увидев ужас в глазах пирата, который глядел на него сквозь забрало скафандра, с разворота врезал кувалдой: — Н-на!

13

Что будет, если у человека вдруг онемеет нога или рука, или прострелит поясницу — и одновременно с этим на плечи ему взвалят груз весом равный вашему телу? Вот именно это ощутили пиратские абордажники, когда включился ЭМИ-подавитель. 2g Ярра обрушились на них всей своей мощью, выбивая из легких воздух и заставляя пульс выбивать барабанную дробь.

У многих из них кибернетические элементы заменили собой не только конечности или органы чувств: отключались сердца, переставали дышать легочные импланты, невыносимая боль пронзала мозг, лишенный помощи вычислительных мощностей имплантированных процессоров…

Тех, кто не погиб сразу, Гай не добивал: всё–таки размозжить человеку голову кувалдой — это было бы слишком. Он лупил со всей дури по искусственным конечностям, блокам управления скафандрами — лишая пиратов возможности двигаться и оказывать сопротивление. Кое–кто пытался: матерый усатый дядька потянулся левой, человеческой рукой, к пистолету, но тут же получил по пальцам — и замер в пароксизме боли.

Луг вокруг подбитого бота был усеян телами, скорченными в причудливых позах. Кто мог стонать — тот стонал, остальные прилагали неимоверные усилия, чтобы просто дышать и продолжать свое жалкое существование. Всего их было десять: четверо скончались на месте, шестеро подавали признаки жизни. Еще двое, насколько Гай помнил, должны были быть в боте — скорее всего они хотели вытащить пилота. Бот наверняка защитил их от ЭМИ, и теперь пираты не высовывались, боясь попасть под его действие.

Парень сбегал за «Буром», перезарядился и повесил его на ремень. Кувалду бросать не стал — удобная штука!

— Сова, открывай! Медведь пришел! — постучал он своим импровизированным оружием по полуоткрытой аппарели.

И почему в экстремальных ситуациях на ум лезет рашеновский фольклор? Он, конечно, наслушался его на Тильде–Бэ, но… Гай дал себе зарок, что съездит на Новый Привоз или Чебаркуль, или любую другую планету в секторе Рашен — и обязательно разберется с такими психологическими вывертами.

Внутри бота послышалось шевеление. Они точно видели его, камеры должны были работать. Поэтому, особо не таясь, он прицепил к дюзам двигателя сверток со взрывчаткой, и снова постучал кувалдой:

— Ну, можете сидеть там, пока не охренеете — или вылезти и охренеть вместе с вашими подельниками. Вон как им сладко приходится. Я сейчас вам взрывпакет закину — вот счастья–то будет!

Ему ответил голос, усиленный корабельной акустической системой:

— Говорит командир абордажной группы Думбийя. Чего ты хочешь?

— Сдавайтесь! — ответил Гай. — Выбрасывайте оружие, снимайте скафандры, и выходите по одному. Вас, конечно, приплющит — но это не надолго. Мне пригодиться ваша помощь, чтобы перетаскать этих инвалидов — иначе я просто оставлю их здесь… А тут полно хищной живности, уж поверьте!

— Нам нужно время на размышление!

— Его у вас нет! Ты думаешь я поверю что здесь только один бот? Второй, наверное, штурмует ворота, и еще какой–нибудь летун наблюдает за нами прямо сейчас, да? Нет у тебя времени. Сдаетесь? Или я ухожу и мы прощаемся навсегда!

* * *

— Что там за чертовщина твориться у Дум–Дума? — бортстрелок Мышек смотрел на изображение и пытался врубиться в ситуацию. — Вон их как подкосило, и связи нет ни черта!

— Тут и думать нечего — он нашел наш ЭМИ-подавитель, — раздался над самым ухом неприятный голос.

— Командир! — вздрогнул Мышек.

Курт Волосан всегда пугал его. Главный абордажник, конечно, в последнее время сдал — облысел, осунулся, совсем ослеп на один глаз — но чудеса кибернетики позволили ему восстановиться и даже в чем–то превзойти себя прежнего. Например — девайс на глазу имел функции тепловизора, автоматического целеуказателя и дополненной реальности. И время от времени поскрипывал, раздражая Мышека и, кажется, совершенно не мешая своему владельцу.

— И что будем делать? — уточнил Мышек.

— Ты кто? Огневая поддержка! Вот и поддерживай! Влупи туда чем–нибудь посерьезнее, поджарь ему задницу! Комендор ты или говно собачье?

— Там же наши!

— Ну так постарайся, чтобы бот не задело! Мне тебя учить? Давай, работай!

Мышек вжал голову в плечи. Он давно хотел завязать с пиратством — поджаривать задницы становилось всё более хлопотным дельцем. И небезопасным! Вот будешь выполнят миссию на поверхности, а Курт прикажет, например, Стэнли пальнуть чем–нибудь посерьезнее… Если Стэнли выживет в нынешней переделке…

— Заходи на глиссаду! — ткнул в плечо пилота комендор и склонился над клавиатурой, выбирая вооружение.

У тяжелого бота поддержки, в отличие от стандартных, было два человека в экипаже. Пилот слышал разговор своего бортстрелка с Куртом Волосаном и поэтому просто кивнул. Мышек, наконец, выбрал боеприпас, достаточно серьезный по его мнению, и щелкнул джойстиком. На экране была хорошо видна одинокая фигура, стоящая у бота — и красного скафандра на ней не было. Это точно был чужак!

— Командир, и всё таки — как быть с нашими? — пытался сдать назад Мышек.

— Ты видел, как он орудовал кувалдой? Нет там наших, одни трупы! Строчки на обелиске, врубаешься? Если и жив кто — они внутри бота. Вот и давай — аккуратно!

И Мышек дал.

* * *

Это везение начинало пугать Гая — до чертиков. Стоило ему обернуться на пару секунд позже — и всё. Конец мистеру Кормаку! От еле заметной точки второго бота, появившейся на горизонте, отделилась крохотная черточка и дымным шлейфом разделила небо на две части.

— М-мать! — парень метнулся от элерона к черному обелиску.

Это был единственный объект более–менее подходящий для укрытия. И было до него метров двадцать, которые Гай преодолел секунды за три — так быстро он никогда еще не бегал! Рухнув у основания обелиска и вжавшись в землю, он почувствовал удар и волну горячего воздуха. А потом сверху рухнула каменная плита мемориала.

* * *

— Мышек, ты дебил? — от затрещины Курта комендор ударился головой о джойстик и еще несколько ракет сорвалось с направляющих, улетая в белый свет. — Ты точно дебил!

Утирая кровь с разбитого носа, Мышек должен был признать — он дебил. Мемориал, на котором были выбиты имена всех погибших пиратов команды легендарной «Эсперанцы» рухнул плашмя, сломавшись почти у самого своего основания.

— Ну, вы сказали — посерьезнее… — в этот момент раздались взрывы — случайно выпущенные ракеты достигли поверхности.

Курт схватился за свою лысую башку, выматерился на нескольких языках сразу и пошел готовиться к высадке — вопрос с бункером нужно было решать. Несмотря ни на какие ЭМИ-подавители.

Он не видел, как у бота Стэнли от мощного взрыва отвалилась корма — это сдетонировала взрывчатка Гая, и не видел, как из–под обломков обелиска выскочила фигура, в одной руке сжимавшая внушительных размеров винтовку, во второй — сферический контейнер. А бортстрелок с окровавленной физиономией всё это хорошо рассмотрел.

— Смотри, смотри, — оживился Мышек. — Сейчас я его…

— Сейчас я тебя! Не трогай джойстик, дебил! — пилот был настроен решительно, и комендор поднял руки вверх — иногда с коллегой было спорить себя дороже. Получить еще пару затрещин ему не улыбалось.

* * *

Гай бежал ко входу в дежурку сломя голову. Пахло палеными волосами, контейнер с подавителем лупил по ногам, «Бур» оттягивал руку. Ему продолжало феноменально везти — рухнувший обелиск оставил между основанием и верхушкой пустое пространство, и в этом «домике» парень переждал огненный шторм. Что за хрень применили пираты он так и не понял. Не поняли это и сгоревшие заживо абордажники на лугу. Луг, кстати, превратился в выжженную пустыню: что не дожгли пираты лазганами — теперь было уничтожено ракетной атакой. Что случилось с застрявшими в боте — Гай не желал думать. Одно было точно — взлететь этот бот не сможет — нечем. Бот не взлетит, минимум десять пиратов — не повоюют. Это был успех!

Он вломился в дежурку и случайно глянул в зеркало. О Господи! Шевелюра его дымилась, от бровей и ресниц остались одни воспоминания, одежда также была в плачевном состоянии. Но думать было некогда — парень привел в действие свои заготовки, схватил со стола связку ключей и двинулся в коридор — нужно было забрать Мича и двигаться дальше — на соединение с полковником и Эбигайль. В последний момент он схватил со стола дурацкую камуфляжную панаму и напялил ее на голову — идея показаться девушке в подпеченном виде показалась ему непривлекательной.

Мич выкатился из–за двери с надписью 626 — именно там в свое время Гай нашел себе компаньона. Ворчанью зверя не было предела — конечно! Парень ведь не взял его с собой на такое веселое мероприятие!

Полковник и Эбигайль уже заводили харвестер. Эта огромная машина предназначалась для работы на безатмосферных планетах, имела значительную толщину брони и объемный грузовой отсек для сбора руды. По идее она должна была выдержать атаку тяжелого вооружения десантных ботов, но особенной уверенности в этом не было. Поэтому — полковник Крюгер слегка переоборудовал этот агрегат — под свои цели.

— Какой счет? — спросил Гай, глядя, как девушка устраивается в кабине.

— Семь–ноль, — ответила Эби через закрытую дверь. — Я подождала, пока они подойдут поближе к воротам и включила антираптор. Думаю, у них полопались барабанные перепонки — от ультразвука такой мощности скафандр не спасет. А полковник потом перестрелял их из лазгана — одного за другим!

— Киборги или модификанты?

— Пополам! — буркнул полковник. — Открывай ворота!

Гай кивнул и побежал к воротам.

— Сам–то как? — вдогонку ему крикнул Крюгер.

— Один–ноль!

— Одного пирата убил? — хмыкнул старый кофедерат.

— Один бот с командой. Но там может пара человек и осталась — сложно сказать… — парень поколдовал над запирающим устройством: — Вы готовы?

— Давай, давай! — харвестер рыкнул мощным мотором и вырвался на свободу сквозь раскрытые ворота. С душераздирающим воем с его крыши рванули вверх метеорологические ракеты — одна, две, три… Гай успел увидеть массивный силуэт бота, зависшего над самым бункером.

— Ну, что, Мич, теперь только ты, я и пираты? Повоюем?

— Повоюем! — энергично кивнул звереныш.

* * *

Кряхтя и матерясь Думбийя выбрался из раскуроченного бота. Он поминал через запятую всех богов пустоты, местного партизана, Курта Волосана и гениталии планетарной фауны. Его спас тяжелый скафандр, а вот Стэнли был сильно контужен, что с ним конкретно — сказать было сложно, и Дум–Дум со всей возможной аккуратностью вытащил его на поверхность.

Но Стэнли еще повезло — абордажник из группы Думбийи погиб при взрыве — слишком бликзо к корме он находился.

Оглядевшись, темнокожий уроженец Зумбы выругался еще заковыристее — и тут же вздрогнул от раздавшегося над ухом голоса:

— Поаккуратнее, Дум–дум. Следи за языком, да? — клятый Волосан любил подкрадываться незаметно.

Думбийя оскалился и сверкнул на главного абордажника глазами. Он решил, что вызовет Курта на поединок — как только они вернутся на «Эсперанцу». Неподчинение в боевых условиях — это, конечно, никуда не годиться. А вот старый добрый вызов в круг — команда такое оценит! И будет у них новый главный абордажник…

— Нужно помочь пилоту, — вслух сказал он. — Парень совсем плохой… Черт его знает что тут произошло!

— Вас накрыло ЭМИ, умник! — буркнул Курт Волосан и вдруг заорал: — Мышек!

Вообще–то в этом не было никакой необходимости — орать на Мышека.

Курт был одет в тяжелый бронескафандр — жуткую компилляцию из элементов, произведенных военными заводами Конфедерации, секторов Рашен и Чайниш. Вся эта эклектика выглядела весьма грозно и внушительно, и была выкрашена в неизменный красный цвет. Сопровождали Курта четверо личных охранников — элита внутри абордажной команды: тяжеловооруженные и бронированные модификанты. Такая экипировка обеспечивала носителя отличной связью — так что бортстрелок с бота огневой поддержки услышал бы даже легкий шепот.

— Забирай Стэнли и подключи его к меддроиду! И мигом назад! — рявкнул Волосан.

Совершенно деморализованый Мышек ухватил пилота подмышки и потащил к боту. Потерять еще и Стэнли — этого он не хотел допустить.

— Ну что, двинули? — Курт пощелкал кибернетическим глазом, сканируя местность. — Живо, живо!

Пираты, тяжко ступая подошвами бронированной обувки, грузной трусцой побежали к двери в бункер. Думбийя опасливо поглядывал на небо — собиралась нешуточная гроза, черные тучи появились невесть откуда — еще четверть часа назад ничто не предвещало такого развития событий.

— Скорей, скорей! — Курт принял передачу по закрытому каналу связи. — Они угнали наш харвестер и свалили из бункера!

— Все?

— А ты как думаешь, умник? Тут максимум два–три боеспособных противника! Было бы больше — этот придурок не носился бы с ЭМИ-подавителем и с этой своей ручной зениткой в одиночку… Мы зачистим бункер, а наши птички займутся харвестером — им не уйти далеко.

Возле двери они замерли. Абордажники взяли окно и дверной проем на прицел своих лазганов, Курт уставился на Дум–Дума:

— Открывай давай!

Думбийя снова оскалился. Волосан — маньяк, с ним давно нужно было что–то решать! И он решит, только бы боги пустоты позволили выбраться с этой чертовой планеты!

Дернув за ручку он отпрянул — дверь подалась. Ничего не происходило, и поэтому Дум–Дум открыл ее полностью — и получил в грудную пластину заряд дроби. Выстрел из ружья прозвучал оглушительно громко, абордажники вздрогнули, а Курт сказал:

— Шевелись, шевелись!

Зумбец откашлялся, потер ушибленную грудину и шагнул внутрь, высоко поднимая ноги:

— Растяжка, аккуратнее, — предупредил он.

Раскат грома за спиной и первые капли дождя заставляли абордажников торопиться — хотя им, в общем–то, совсем не грозило намокнуть в их броне и при закрытых забралах. Думбийя как завороженный глядел на дробовик, подвешенный на хитрой веревочной системе — и вдруг потерял равновесие.

— М-мать! — залитый машинным маслом пол оказался плохой опорой, и, нелепо взмахнув ногами и руками, Дум–Дум грянулся спиной, задев при этом растяжку.

Проволока печально тренькнула и взрыв мины направленного действия выплюнул в сторону пиратов целый сноп осколков. Думбийя, лежа на спине, разглядывал две параллельные царапины, пробороздившие прозрачное забрало шлема почти посередине. Абордажники матерились, извлекая застрявшие в сочленениях скафандров поражающие элементы. Курт Волосан, конечно, не пострадал, надежно прикрытый телами своих людей.

— Вставай, умник, нужно двигаться дальше, — поторопил он Дум–Дума.

Тот с осторожностью встал и, внимательно осмотрелся. На экране терминала, который не иначе как чудом остался цел, всеми цветами радуги переливалась похабная надпись, отправляющая пиратов в пешее эротическое путешествие. Он хмыкнул, и перевел взгляд на внутреннюю дверь — и тут же поморщился, хотя и не мог ощущуать запахов через фильтры скафандра.

— Это говно, босс, — сказал один из абордажников. — Какой–то ублюдок вывернул сюда пару ведер говна! Если быть точным — это говно летучих мышей.

— И что? Вперед!

— Никак нет, босс. В говне могут быть сюрпризы, — абордажник покачал головой.

— Мышек! — заорал Волосан. — Тащи лопату!

В боте была лопата, это точно. Дум–Дум, пытаясь отряхнуться от масла и не рухнуть снова, увидел в углу необходимый инструмент.

— Тут есть лопата.

— Мышек!!! Бросай лопату беги сюда сам!

Взмыленный и мокрый от дождя Мышек примчался через несколько минут

— Давай, забросай масло землей и разберись с этим дерьмом.

Проштрафившийся бортстрелок ссутулил плечи и схватился за лопату. Это, конечно, было совсем не логично — заставлять самого незащищенного бойца рыться в потенциально опасном дерьме — но, с другой стороны, Дум–Дум никогда бы не согласился взять на себя эту работенку.

Несчастному Мышеку понадобилось примерно четверть часа чтобы привести дежурку в порядок. Всё это время абордажники мокли снаружи, прислушиваясь к громовым раскатам.

— Связь барахлит, — сказал кто–то.

— Гроза, — Дум–Дум пожал плечами, но потом понял, что из–за скафандра его жест осталася незамеченным.

— Ты справился? Дуй в бот и присматривай за Стэнли, чучело, — Курт Волосан придал Мышеку ускорение пинком и оглядел свое воинство. — Вперед, чего расселись?

Зачистка продолжалась.

14

Капитан Ксавьер Саваж как раз смотрелся в зеркало, раздумывая над вероятностью визита к парикмахеру, когда голос дежурного тревожно произнес:

— Чужаки в системе!

Прическа — прической, но такой инцидент требовал непосредственного капитанского вмешательства. Покинув капитанскую каюту он в несколько шагов пересек коридор и сквозь автоматические двери попал в рубку.

— Количество, и класс кораблей, расчетное время контакта?

— Одна метка, корвет Конфедерации… Контакт — через двадцать семь стандартных минут! Предположительно, «Самтер», капитан!

Саваж хмыкнул.

— Им одного раза было мало? Зализали раны и пришли получить снова? — задумавшись на мгновенье и огладив бороду он поднял брови и воскликнул: — Ага! Так у нас на поверхности планеты полковник Крюгер! Объявляйте боевую тревогу!

Загудела сирена, замигали красным светом аварийные лампы. Ксавьер Саваж вернулся в каюту и снова подошел к зеркалу. надавив на фальшпанель он дождался, пока участок стены отъедет в сторону и оглядел с ног до головы свои боевые доспехи. Тяжелый бронескаф выдвинулся навстречу своему хозяину, щелкнули, раздвигаясь пластины на спине, руках и ногах. Пират шагнул внутрь скафандра и дождался герметизации.

На «Эсперанце уже откачивали атмосферу. Капитан пошевелил пальцами, размял шею, глянул на иконки дисплея дополненной реальности, который голубоватыми силуэтами проявился на прозрачном забрале скафандра.

Пиратский корабль разворачивался навстречу противнику, готовясь к бою. Ксавьер Саваж не собирался давать конфедератам второго шанса.

* * *

— Почему здесь кругом говно? — спросил один из абордажников.

Второй ответил:

— Это надо спросить у Вахи и Йонсона…

— Летучие мыши, — буркнул Дум–Дум. — Они проникли сюда через систему вентиляции и засрали всё кругом. А Ваху с Йонсоном ты вряд ли о чем–то спросишь. Думаю, этот псих укокошил их в самом начале…

— А Мэрилин?

— Что — Мэрилин? — не понял Думбийя.

— Ну, Мэрилин Мэдисон! Конфетка, а не девочка!

— И какое отношение она имеет…

— А где она по твоему находилась всё это время?

— Погоди, — Дум–Дум даже остановился от неожиданности. — Это что, капитан ее тут высадил? То есть оставил ее на Ярре с двумя придурками? Э–э–э-э…

— Закончили разговорчики! Дум–Дум, ты реально думал что Саваж отпустил ее и ничего не взял с Мэдисона–старшего? Пф–ф–ф! Иди лучше вон ту дверь проверь!

Думбийя приоткрыл дверь со знаком совы и оливы и пожал плечами:

— Только книги, ничего больше. Они, наверное, и вправду все свалили на харвестере.

Пираты продолжали движение, обыскивая комнату за комнатой и не находя ничего необычного. Курт Волосан только возмущенно констатировал, что немалый объем добычи был безбожно украден, и что кто–то поплатится за это. Особенно его возмутила пропажа техники из гаража.

— Они стырили мой скутер! Я что, для того стырил его, чтобы его стырили у меня? Вот ублюдки!

* * *

Стараясь не шуметь, Гай раздвинул книжные стеллажи и выбрался наружу. Он оборудовал себе тут неплохое убежище, экранировал его от сканеров и тепловизоров — и теперь, дождавшись, пока пираты займутся гаражом, вышел в коридор.

Он оставил на полу пару самодельных капканов, прицепил еще одну мину направленного действия у двери в дежурку и удивленно оглядел пол, засыпанный землей.

Мич восседал у него на плече, шевеля ушами. Он бы точно предупредил о появлении пиратов — как в тот момент, когда чернокожему верзиле пришло в голову проверить книжную комнату. Ему в живот был направлен ствол «Бура», так что смерть прошла мимо этого пирата, когда он решил отнестись к проверке помещения спустя рукава…

Гроза, вызванная метеорологическими ракетами, свела на нет усилия ботов по сканированию территории. Один из них торчал у ворот, ожидая, пока их откроют изнутри. Второй поднялся над линией облаков, опасаясь удара молнии.

А третий… К третьему Гай крался, подбираясь со стороны дюз и надеясь, что струи дождя ухудшат видимость, и имитация красного скафандра, сшитая на швейной машинке из материи подходящего цвета, введет их в заблуждение — хотя бы на первых порах. Тем более, в боте находились самые бестолковые члены команды Волосана, которые, к тому же были заняты контуженным пилотом. Парень изначально надеялся, что на их попечении останутся еще и раненые абордажники — но пираты прикончили их сами, своей собственной ракетой.

Гаю удалось по пути обнаружить свою кувалду, а еще — подобрать шлем одного из пиратов. Он предпочитал не думать, что за потеки застыли в нем изнутри, и напялил его на голову перед тем как попасть в поле зрения камер.

— Эй, там! Открывайте! — бот поддержки не имел аппарели, поэтому стучать приходилось в двери шлюза.

Мич предусмотрительно переместился за спину.

И двери открылись.

* * *

Мышек смотрел прямо в дуло невероятного калибра и пытался выдавить из себя хоть слово.

— Возьми вот эту стяжку и сунь сюда руки, — произнес голос из–под ужасно грязного шлема, протягивая пластиковое колечко. — Теперь затяни его зубами и сядь рядом с меддроидом. А ты, пилот, даже не пытайся тянуться к кнопке связи — сам же знаешь, что ни хрена не работает — гроза на дворе. Лучше встань со своего места и возьми еще одну стяжку… Ага, и прицепи его ногу к это хреновине… Вот, молодцы. Мич, присмотришь за ним?

Пилот бота увидел, как из–за спины незнакомца выбралось странное ушастое существо и спросило:

— За ним?

— За ними обоими, ага?

— Ага.

Незнакомец снял шлем и Мышек вздрогнул — его лицо было покрыто грязью и копотью, брови и ресницы отсутствовали, а прическа представляла собой нечто невообразимое. Он тут же понял, кто перед ним — тот самый псих, которого Курт приказал поджарить чем–нибудь посерьезнее…

— Эй, пилот! Поднимай эту хреновину в воздух, полетели.

— Так ведь гроза! Опасно для…

— Мич, можешь врезать ему?

Мич больно ударил Мышека под коленку.

— Ему?

— Нет Мич, не ему! Другому!

Но пилот уже всё понял и уселся обратно в кресло.

— Куда летим?

— Я покажу, поднимайся!

В этот момент динамик внутренней связи зашипел и выдал порцию помех, сквозь которые пробивался голос:

— …корветом Конфедерации… пшшш…. по обстановке…. пш–пш–пш… с орбиты в открытый космос… пшшшш одни местные сутки!

— Вот гадство! — ругнулся пилот.

— Тебе–то какая разница? — парень потыкал его стволом «Бура» — Рули давай!

* * *

Харвестер как огромный морской зверь выбрался на берег из реки. Тяжелая машина шла к точке рандеву по дну, скрываясь от бдительного взгляда сканеров — и не испытывала особых неудобств. Вода стекала с харвестера целыми водопадами, крыша и бока были облеплены водорослями и илом, на лобовом стекле билась крупная рыба.

— Кажется, оторвались, — проговорила Эби, сжимая штурвал и глядя в дисплей, который показывал обстановку сверху. — Пиратов не видно.

— Пока будет гроза — они нас не найдут, — кивнул Крюгер. — По моим расчетам «Самтер» вот–вот должен войти в систему, и им резко станет не до нас

— Думаете, Саваж вернет боты на «Эсперанцу»?

— Нет, думаю они довольствуются захватом Сезама и решат переждать.

— Как там Гай справляется? — вздохнула девушка.

Она сама не заметила, как этот странный парень стал занимать слишком много места в ее голове. «Ишь, модуль ему не понравился!» — подумала она и фыркнула. А потом еще раз вздохнула — сейчас Гай играл в кошки–мышки с пиратами, и любая ошибка могла стоить ему жизни…

Серая завеса туч разверзлась и из пелены дождя показалась массивная туша тяжелого бота поддержки.

— Вот гадство! — сказал Крюгер. — Давай назад, в реку!

— Погодите, полковник, тут что–то не так!

Бот качнулся с боку на бок, а потом резко пошел на снижение, явно намереваясь сесть.

— Они бы уже обстреляли нас, если бы хотели…

Когда дюзы погасли дверь шлюза отворилась и под дождь вышли три фигуры в красных скафандрах. У двоих были связаны руки, а у одного… У него на плечах сидел Мич!

— Да это же Гай! Господи Боже, он захватил тяжелый бот!

— Настоящий псих! — довольно хмыкнул полковник.

Девушка его уже не слушала, она разгерметезировала дверь кабины, подхватила пистолет и побежала навстречу странной процессии.

Гай, увидев ее, снял шлем, а потом понял, что сделал глупость: Эби с каждым шагом замедлялась. Она рассмотрела его закопченное лицо, сожженые брови и проплешину на шевелюре.

— Господи — Боже — мой, — сказала она.

— Нет, нет, сержант Махони, это всего лишь я! — не без гордости произнес парень. — Я и вот эти два джентльмена. Это пилот Джейкоб и бортстрелок Мышек. Пилот второго бота Стэнли сейчас расслабляется под присмотром меддроида. Обниматься не будем — от меня воняет гарью, кровью и дерьмом летучих мышей.

Девушка беспомощно улыбнулась. Крюгер тоже выбрался из харвестера, подошел поближе и одобрительно хлопнул парня по плечу:

— Будь ты в армии — я бы представил тебя к награде. Эби, ну что, теперь наша очередь воевать?

— Эй, эй, погодите! Что значит воевать? Мы же собирались…

— Тогда у нас не было вот этой птички. А теперь мы можем сыграть свою партию, да?

Эбигайль кивнула:

— Поохотимся на пиратов?

Гай смотрел то на полковника, то на Эби. Ну да, она была боевым пилотом, а лучшего бортстрелка чем полковник Крюгер и представить себе было сложно. Но всё–таки это было как–то неожиданно.

— А можно мы заберем Стэнли? — спросил вдруг Мышек. — Дроид его уже подлатал.

— Да Бога ради, заберем мы вашего Стэнли. Поедете в грузовом отсеке.

Под присмотром Гая пираты вытащили из бота вялого, но вполне здорового пилота Стэнли и связали ему руки. На всякий случай парень обыскал их — пользуясь присутствием бдительного полковника с лазганом, и заставил помочь друг другу сходить в туалет. Ну а что? Начнут потом ныть, а путь предстоит нелегкий… Упаковав горе–пиратов в герметичный контейнер для руды, Гай полез в кабину, и оглянулся напоследок.

— Скоро гроза кончится — будем на связи! — отсалютовал полковник.

Эбигайль послала воздушный поцелуй.

Он еще подождал немного, чтобы увидеть как бот поддержки срывается с места и сквозь редеющие облака устремляется в небесную высь.

— Я знаю, Мич, чем обязательно займусь, когда доберусь до цивилизации.

— Чем? — поднял ухо Мич.

— Буду учиться. Черт, всё всегда сводится к тому, что ты можешь, и чего ты не можешь… В нашем мире не быть пилотом — значит вечно от кого–то зависеть. Мне нужен свой собственный корабль. Значит, я просто обязан научиться быть хорошим капитаном…

— Обязан! — согласился Мич.

Гай с ненавистью надавил на кнопку зажигания, дернул за рычаг и привел в действие неуклюжую огромную машину. Черт бы его побрал, этот харвестер!

* * *

Эбигайль заложила крутой вираж и вывела бот на боевой курс. На экране были обозначены два бота, которые кружили вокруг Сезама.

— Джейкоб, придурок, какого хрена ты делаешь? Куда ты сорвался, дурья башка? Волосан с тебя голову снимет!

— Так и есть, Джейкоб! И ты, и Мышек меня уже задолбали за сегодняшний день!

Крюгер довольно хмыкнул по своей привычке. Волосан был на поверхности. Старый конфедерат пробежался пальцами по клавишам и взялся за джойстик.

— Давай, Эби!

Бронепластины обшивки приоткрылись, обнажая противокорабельные ракеты на ложементах. Они сорвались с направляющих одна за другой, за мгновенье до того, как сержант Махони отправила послушный ее воле бот в мертвую петлю, давая возможность полковнику навестись на следующую цель.

Возмущенные и удивленные вопли пиратов утонули в грохоте разрыва. На землю осыпался град горящих обломков. Абордажники, сгрудившиеся у ворот Сезама в панике прыснули в стороны, засоряя эфир бранью и воплями ужаса. Крюгер щелкнул переключателем и с дальней дистанции открыл огонь из курсового тяжелого бластера — экипаж последнего бота пытался совершить маневр уклонения.

— Куда нахрен они расстреляли все свои ракеты? — удивился Крюгер, пытаясь выбрать подходящее оружие. — Ну, на что использовали Напалм-Х я уже понял, но противокорабельные… По ком они тут палили?

Эби вспомнила обгорелую физиономию Гая и фыркнула — нужно будет им заняться, нельзя же ходить в таком виде! Тряхнув челкой склонилась над штурвалом и, повторяя траекторию пирата, пристроилась ему в корму. Крюгер наконец сумел навестись, одно движение пальца — и пучки плазмы устремились к вражескому боту, достигли кормовых двигателей…

Пиратский бот ушел в крутое пике, камнем падая на поверхность Ярра. Высота была небольшой, и, возможно, кто–то там и выжил — пропахав борозду длиной в полкилометра, бот уткнулся носом в какой–то холм и потихоньку дымился.

— Готов, — констатировал Крюгер. — Нужно связаться с Гаем и попытаться вызвать «Самтер». Может быть, им нужна помощь?

* * *

«Самтер», пользуясь своими меньшими размерами и лучшей маневренностью, укрывался в астероидном поле, сбивая наводку пиратских комендоров и подставляя под залпы лазерных орудий обломки древних планет. Корвет показывался только для того, чтобы побольнее укусить «Эсперанцу» из главного калибра. Щиты пиратского рейдера пока держались, но долго так продолжаться не могло.

— Да какого хрена они делают? — злился капитан Саваж. — Пусть вылезет и сражается как мужчина! Кто у них там за главного? Хайтауэр? Вызови–ка мне его!

Дежурный кивнул и через несколько секунд на обзорном экране появилось волевое и породистое лицо лейтенанта Хайтауэра.

— Капитан Саваж? Вы решили сдаться? — конфедерат был явно доволен собой.

— С чего бы мне сдаваться? — удивился пират. — Вы не сможете вечно прятаться! Одного бортового залпа хватит, чтобы…

— Да, да, чтобы мои щиты просели и тогда вы попробуете достать нас ракетами. Вы не учитываете два момента, Ксавьер!

— Ну–ка, лейтенант, просветите меня? — Саваж мечтал возглавить абордажную команду и лично выпотрошить этого смазливого рейнджера.

— Первый момент — мы пришли не по вашу душу. И второй момент — по вашу душу с Дезерета идут два патрульных крейсера, они отстают от нас часа на два. Вот и подумайте…

Пирату не нужно было долго думать, он ухватил суть. Цель — кто–то из абордажников. Лихо они это провернули — ударили в самое больное место каждого пирата. Наложили свои грязные лапы на их добычу… Парней, конечно, жалко. Да и абордажные боты нынче недешевы… Ну, будет новый день и новые прибыльные дела… А парней всегда можно набрать новых! Главное — сохранить корабль и костяк команды!

— Ответите еще на два вопроса, лейтенант? — Ксавьер Саваж уже всё для себя решил.

— Ну–ка, капитан, удивите меня? — Хайтауэр весь лучился дружелюбием.

— Это Дум–Дум или Волосан?

— Так там еще и Думбийя! — улыбка конфедерата стала еще шире. — Это просто прекрасно! А второй вопрос?

— Что это за Робинзон там нарисовался? Какой–то ненормальный парень, который предъявляет претензии на Ярр?

Ксавьер Саваж заметил, как тень пробежала по лицу лейтенанта Хайтауэра.

— Насколько я знаю, его зовут Гай Кормак, он выжил при крушении какого–то пассажирского лайнера. К нам он не имеет никакого отношения. Всего хорошего, капитан. Надеюсь, вы правильно меня поняли.

Связь отключилась. На корвете конфедерации «Самтер» мрачный лейтенант Хайтауэр нос к носу столкнулся с бородатой физиономией Винченцо Мадзинги.

— Лейтенант, вы зачем рассказали Саважу про этого парня? — черные глаза буравили Хайтауэра недобрым взглядом.

— Отставить разговоры, Мадзинга! Готовьтесь принять сигнал с планеты и садиться по пеленгу.

Мадзинга цыкнул зубом. Блеф про патрульные крейсеры — это можно было понять. Но зачем сдавать парня?

Но уже через секунду ему стало не до странной выходки лейтенанта: прежде чем уйти в разгон для гиперпрыжка, «Эсперанца» опорожнила свои необъятные закрома, выпустив веером целый шлейф ракет — по сектору, в котором находился «Самтер». Серия взрывов спровоцировала изменение траекторий астероидов, и команде корвета прибавилось забот — нужно было вырваться на оперативный простор.

15

Осознав, что угрозы с воздуха больше нет, Гай решил, что точно не будет отсиживаться в сторонке, пока пираты хозяйничают в Сезаме. Он бегло провел ревизию вооружения и остался доволен — для «Бура» хватало боеприпасов, разряженный ЭМИ-подавитель уже запитывался от мощного аккумулятора харвестера, имелась и взрывчатка… Мич хищно скалился на приборной панели, шевеля ушами и то выпуская, то пряча пятисантиметровые острейшие когти.

— Ты не робот–нянька. Ты — киллер под прикрытием! Как в фильмах, — вслух сказал Гай. — Если я попрошу тебя взять на себя парочку пиратов и нейтрализовать их, ты справишься? Только убивать никого не надо.

— Не надо? — уточнил Мич.

— Только нейтрализовать.

— Нейтрализовать… — вздохнул звереныш.

— Ну, можешь хорошенько отмутузить, этих гадов не жалко, — пошел на компромисс парень

— Отмутузить гадов! — запрыгал на панели Мич.

— Кровожадный, ты, однако! — Гай развернул харвестер почти на месте и с максимальной скоростью двинулся по равнине к Сезаму.

Из последней передачи, принятой бортовым компьютером харвестера, было понятно, что полковник Крюгер намеревается провести контроль сбитого бота и обзавестись трофеями — без тяжелого бронескафа он чувствовал себя неуютно. «Самтер» ждал пеленга — и ему предстояло подождать еще какое–то время, сигнал на космические маячки можно было отправить либо из Долины, либо из Сезама.

— Полковник, рекомендую вам с Эби отправиться в Долину, а потом — встречать гостей. Я присмотрю за пиратами.

— Опять устроишь бойню?

— А какие у нас есть варианты? Ваш летун всяко быстрее домчит до передатчика, чем я докачусь на этом тихоходе.

— Ладно. закончу с делами — и сразу в Долину, почему нет? Смотри, не лезь на рожон. Прибудут мои ребята — и мы с толком и расстановкой займемся пиратами. Их там осталось–то максимум человек десять…

Гай мог сказать точнее. У него была возможность пересчитать врагов, что называется, по головам. Курт Волосан — раз, Думбийя — два, четыре телохранителя — шесть, и плюс два абордажника, которые присоединились к группе Волосана у ворот — восемь. Восемь пиратов. Вооруженных, мотивированных убийц.

Да, пока Гаю удавалось оставаться живым и наносить противнику значительный ущерб — но это всё был результат подготовки и, в значительной степени, некого сверхъестественного везения. Теперь же предстояла чистой воды импровизация.

На внезапность рассчитывать было нечего: харвестер не тот вид транспорта, на котором можно подкрасться незамеченным. Выбить ворота — спорное решение. Выдержат они лобовую атаку тяжелой машины или нет — пока проверять не доводилось. Выходило одно — нужно было выманить пиратов наружу.

Особенно не таясь, Гай подвел машину метров на пятьдесят перед воротами. Когда–то здесь было что–то вроде сторожки, в которой местное зверье устроило свое логово. Неподалеку находилась и могилка несчастной женщины, которую это зверье употребило в пищу при попытке к бегству.

Внезапно в голову парня пришла мысль: по всему выходило, что эта неизвестная дама, любительница розовой одежды и изящных сумочек, была неплохо прокачанной модификанткой, если умудрялась бегать на каблуках по Ярру, не испытывая особенных неудобств! Непростая дамочка, однако, была…

Еще раз глянув в сторону могилки, Гай взял в руки «Бур» и, разгерметезировав дверь кабины, выбрался наружу.

Пираты могли видеть его — над воротами, внутри гаража, имелась площадка, и забранные бронестеклом небольшие окошечки, в которые было видно, что происходит снаружи. Наверняка они оставили там часового.

Грузовой отсек харвестера открывался снаружи — логично: как собранные полезные ископаемые могут сам себя открыть? Осмотрев помятых пиратов, Гай сделал вывод — перегрузки они переносят нормально, даже в разгерметизированных скафандрах вполне способны передвигаться самостоятельно.

— Давайте–давайте, ваши товарищи должны вас увидеть. Присаживайтесь вот тут на траву и сидите смирно. Меня интересует один вопрос: кто–то из абордажников имеет навыки пилота?

Ответил Стэнли, подлатанный меддроидом бота и вполне пришедший в себя:

— Курт Волосан, наверное. Он вообще любит скорость, раньше принимал участие в гонках атмосферников… Да, думаю он — пилот, хоть я его ни разу не видел за штурвалом.

— Больше никто?

— Вроде бы никто. Абордажников набирают с периферийных планет, откуда там взяться хорошим пилотам?

Гай скрипнул зубами. Он сам был с периферийной планеты. Пусть Абеляр и не опустился в Средневековье, как десятки других миров, но человек с модификациями там всё еще был в диковинку. А на пилотов космических кораблей смотрели и вовсе как на существ высшего порядка. А тут — три обычных парня, один — кажется, Мышек, и вовсе — типичный неудачник, и все — модификанты! Астронавты!

Когда модификанты–астронавты расположились на траве, и, по настоятельной рекомендации парня, зафиксировали себе ноги незаменимыми стяжками, Гай прицелился в сторону ворот — как раз в одно из бронированных окошечек, замаскированных под изломы горной породы, и выстрелил. Он знал куда стрелять — звук получился звонкий! Дзанг!!! Пираты точно услышали.

Ворота начали потихоньку открываться, и остановились, оставив щель примерно в полметра. Из бункера раздался голос, усиленный динамиками скафандра:

— Тебе чего?

— Я снова предлагаю вам сдаться! У меня тут ваши пилоты, последний абордажный бот — тоже захвачен. А на орбите готовится к посадке на планету корвет Конфедерации. Кстати, ваш капитан уже свалил отсюда, бросил вас!

— Какие твои условия?

— Кто со мной разговаривает?

— Думбийя!

— Снова здравствуй, Думбийя! Сдайте мне Курта Волосана — без скафандра, связанного по рукам и ногам — и я обещаю, что вы вместе с этими тремя несчастными сможете валить на все четыре стороны. Скроетесь тут в лесах от правосудия Конфедерации… Можете взят себе грузовик, что угодно берите. Жизнь на лоне природы, всё такое… Всяко лучше чем электрический стул!

— Нам с парнями нужно подумать! — ответил Думбийя.

— Думайте, думайте. Учтите — это я такой добрый, тут скоро будут конфедераты — и я ничем не смогу вам помочь.

Он бы еще поговорил, но ворота стали закрываться. Гай был доволен — Мич уже пробрался внутрь незамеченным. Оставалось только подождать.

* * *

— Какого хрена ты точил с ним лясы, Дум–Дум? — Курт Волосан нависал и давил массой.

Точнее, пытался. Думбийя был крупнее, и сдавать позиций не собирался:

— Капитан слил нас! Усвистал к звездам! У него есть корабль, есть схроны на черный день — он бросил нас и этот склад, и эту добычу, за которую мы проливали кровь! Но я не хочу, чтобы меня поджарили. Мне не улыбается сдохнуть здесь, защищая барахло. Парень вроде не дурак, и уж точно — он не конфедерат. Ему хочется получить свою долю за то, что он нашел на этой планете. Я думаю, штурм бункера с применением тяжелого оружия, который точно устроят рейнджеры, его не устраивает — плакали тогда его денежки! Мы договоримся.

— Ты понимаешь, скотина, что сейчас говоришь с тем, кто является вашим билетом из этого бункера? Ты договоришься ценой моей шкуры?

— О, да! — Дум–Дум набросился на Волосана и два бронированных гиганта рухнули на пол, обмениваясь ударами.

Остальные абордажники предпочли не вмешиваться — ситуация менялась на глазах, предыдущая система координат рухнула — «Эсперанца» улетела. Теперь нужно было выстраивать новую иерархию, и действовать исходя из новых реалий. И они просто ждали, когда эта иерархия выстроится — вполне естественным для их планет способом: поединком двух претендентов на роль вождя.

В это время Мич добрался до панели управления воротами. У него на шее висела веревочка с карт–ключом. Электронные мозги звереныша вполне усваивали названия предметов и действий, так что прислонить ключ к экранчику для него труда не составляло.

— Бам! — лопнуло забрало скафандра одного из абордажников.

Шлемы остальных заляпало красно–желтой массой, и тяжелая пуля «Бура» отправилась гулять дальше по пространству склада. Абордажники бросились врассыпную, укрываясь за машинами, ящиками и штабелями. Только Дум–Дум и Волосан продолжали кататься по полу, в ярости не в силах оторваться друг от друга.

Наконец, одолевать начал Курт Волосан. Он к этому времени лишился кибернетического глаза, который вырвал Думбийя. Сам зумбец тоже не обошелся без повреждений — скаф Волосана имел более мощные сервоприводы, и броня Дум–Дума критически прогнулась в местах самых сильных ударов. Теперь Курт сидел на своем враге верхом и дубасил его по подставленным для защиты рукам, желая размозжить кулаками голову конкуренту. Он не заметил, как сзади подкралось ушастое нечто с большой канистрой из–под горючего. Испуганный взгляд Дум–Дума, брошенный ему за спину, показался уловкой — а зря. Канистра опустилась на голову Курта Волосана, и, он рухнул как подкошенный.

Думбийя попытался сбросить с себя тело бывшего командира, как вдруг увидел серое существо, прямо напротив своего лица. Он попытался ударить его закованной в бронированную перчатку рукой, но звереныш уклонился и с размаху пнул его задней лапой в висок — и свет померк.

Ворота раскрылись окончательно, и поток света хлынул внутрь гаража. В арке, подсвеченная лучами солнца, виднелась фигура человек с винтовкой наперевес.

— Я предлагаю сдаться последний раз! — крикнул он.

За его спиной появился тяжелый бот огневой поддержки, который недвусмысленно поводил стволом спаренного бластера. Абордажники за своими укрытиями зашевелились.

Ускорения им придал зычный командирский голос с противоположного конца гаража:

— Эй, кто там! Бросайте оружие! Вы окружены!

И второй голос, удивленный и возмущенный:

— Какой кретин поставил в коридоре капканы? И почему тут столько дерьма?

* * *

Это был странный вечер. Несмотря на то, что победа была полной, и его перспективы выглядели довольно радужными, Гай чувствовал себя по–дурацки. Не очень–то ему и хотелось покидать Ярр, если честно. Особенно он прикипел к Долине, к своим путешествиям по горам, Озерному краю и бесконечным прериям. Столько всего здесь еще хотелось увидеть, узнать, исследовать… Но самое главное, чего ему не хватало на этой удивительной планете — это возможности выбора. Даже золотая клетка оставалась клеткой, и потому он решил — он выучится на пилота, станет капитаном своего собственного корабля и вернется сюда. Возможно — не один. Вселенная не всегда бывает гостеприимной, в космосе полно мест где люди чувствуют себя точно также — запертыми в клетке. И им следовало бы дать шанс самим строить свою жизнь — даже если жить предлагается в таком странном мире как Ярр.

— Гай? — она подошла неожиданно, и парень резко обернулся.

— М?

— Давай, помогу тебе с прической? Я и машинку взяла на «Самтере». У меня есть опыт — стригла ребят.

Ребята были старше ее как минимум вдвое. Все, кроме Хайтауэра.

— Ну, помоги. Хуже точно не будет.

— Я повесила зеркало на сарайчике, пойдем на улицу.

Они вышли из дома и миновали команду «Самтера», устроившуюся за столом под раскидистым деревом. Рейнджеры угощались свежеприготовленным поросенком санглера и хлестали дорогое вино из неприкосновенных запасов Гая. Парню жалко не было — в целом они, в конце концов, были хорошими людьми и ключевую роль в победе на пиратами. Лысый Заморро стукнул ладонью по столу и одобрительно буркнул:

— Ты классный парень, Гай! Так тут устроился! Ты не будешь против, если мы с Мадзингой переберемся сюда на пенсии?

— Только оформлю документы на планетку — и добро пожаловать! — развел руками Гай. — Я еще не придумал процедуру получения гражданства — но для вас постараюсь!

Заморро довольно хрюкнул и вцепился в кусок поросятины. Хайтауэр оторвался от бокала с вином и проводил взглядом парня и девушку, которые шли по дорожке к сараю.

— Брось зыркать, лейтенант. Она — человек свободный. Ты пробовал — у тебя не получилось. Имей разумение — нам еще почти год летать вместе! — погрозил пальцем полковник Крюгер.

— А вот тут вы ошибаетесь, полковник. Вернемся на Дезерет — я попрошу перевода. Мне нужен свой корабль и своя команда. Баренбаум и Костаки уходят со мной.

Командир рейнджеров оглядел своих людей и увидел, как бортинженер и второй помощник потупили глаза.

— Вы–то хоть со мной останетесь? — спросил Крюгер, обращаясь к Мадзинге и Заморро.

Абордажники синхронно кивнули. Хайтаэур решил прояснить ситуацию до конца:

— Поймите правильно, полковник — мы вас похоронили практически. Эти месяцы я был командиром — и перестраиваться обратно мне совсем не хочется. Если вам нужен «Самтер» — оставьте его себе. Корабль я найду.

— М–да–а… — протянул Крюгер.

Вовсе не такой он представлял себе встречу с командой. Он почувствовал, насколько сильно устал. Возможно, ему тоже пора было на пенсию.

* * *

Жужжание машинки и прикосновения девичьих рук действовали на Гая расслабляюще. Он сидел напротив зеркала, по самую шею укутанный простыней, а девушка приводила в порядок его прическу.

— Вот, будешь выглядеть как человек, — сказала Эби. — Короткая стрижка тебе к лицу. Только брови с ресницами отрастут — и снова станешь красавчиком.

И фыркнула.

— Эби, ну каким к черту красавчиком? — фыркнул в ответ парень.

— Ну а что? Мне нравилось. И с бородой, и без бороды.

— Так, дамочка. Прекращайте ваши провокации. Вон, лейтенант зыркает — еще вызовет меня на дуэль.

— Не вызовет. У них так не принято.

— У лейтенантов?

— Нет, у мажоров… Не хочу о нем говорить.

— А о чем хочешь?

— О тебе. Чем займешься в следующие восемь месяцев?

— Так, а почему именно восемь? У меня есть планы на ближайшие года три — это уж точно.

— Потому что через восемь месяцев у меня заканчивается контракт, и мне очень хотелось бы с тобой снова встретиться.

У парня по спине пробежали приятные мурашки. Это был уже не просто каприз женской натуры, и не мимолетный флирт. Она явно хотела продолжения — и это было замечательно.

— Помимо того, что хочу повидать родителей, оформить Ярр в свою собственность и содрать причитающееся с «Центавра» — собираюсь выучиться на пилота. Это хлопотное дело, и требует времени… Может подскажешь, куда обратиться?

— Может и подскажу. Поспрашиваю у знакомых. Я так понимаю, что академия Конфедерации тебя не интересует… У тебя ведь есть гала–почта? — уточнила девушка.

— М–м–да, я всё–таки с Абеляра, а не с Неверленда. У нас была станция гала–связи!

— На вот, держи. Напишешь? — она протянула пластиковую карточку, на которой перманентным маркером был написан адрес ящика. — Слушай, я не хочу тебе навязываться. Просто мне правда интересно — что с тобой будет дальше. Не часто встречаешь человека такой заковыристой историей…

— … сказала девушка–пилот из команды рейнджеров Конфедерации, — кивнул Гай, пряча карточку в карман штанов.

Эбигайль сняла простынь и Гай провел руками по короткому ежику волос. Ну да, так, по крайней мере было аккуратнее. Девушка не удержалась и тоже провела ему ладонью по волосам, хихикнула и упорхнула.

— Полковник! — позвал Гай. — Можно вас на минуточку?

Крюгер был рад встать из–за стола, за которым после заявления Хайтауэра воцарилась гнетущая обстановка.

— Да–да.

— Мне хотелось бы обсудить с вами с глазу на глаз один вопрос… — они пошли по дорожке по направлении гидроэлектростанции.

— Ну–ну…

— Тут у меня полторы тысячи человек в криокапсулах. Молодые люди с периферийных планет. Рабы. Что с ними делать–то?

— Ну, мы можем передать их Конфедерации. Они определят им место жительства, выдадут временные документы… Можно попробовать выяснить их родной мир и доставить их туда — транспорт на ходу, в конце концов.

— Не думаю, что их родной мир стоит того, чтобы туда возвращаться. Что будет с ними если мы передадим их Конфедерации?

— Скорее всего, их определят на какую–нибудь дальнюю колонию. На планеты конфедератам ход заказан, но имеются спутники с атмосферой, шахтерские поселки на астероидах… Есть много мест, где нужны молодые рабочие руки…

— То же рабство, вид сбоку. Вкалывать за гроши, чтобы не сдохнуть. Понятно… Полковник, как вы думаете, если я оставлю их здесь — с ними что–нибудь случится? Мне нужны какие–то гарантии безопасности — для них и для планеты в целом.

— Ничего не могу обещать, но… Мы можем обменять кое–какое барахло из Сезама на автоматические орбитальные станции. У тебя там есть дорогущий антиквариат, знаешь ли… Конфедераты выкупают старинные штуковины — наследие всего человечества и всё такое… В общем, тебе бы заглянуть к нам на Дезерет, уладить свои дела с планетой, наградами за поимку пиратов и всем прочим. А потом уже — всё остальное.

— Все дороги ведут в Дезерет?

— Именно!

— Ладно, летим на Дезерет.

16

ГОСУДАРСТВО — ЭТО Я!

— Ох–ре–неть, — только и смог сказать Гай, глядя в иллюминатор.

Эбигайль специально убрала бронированные створки, чтобы команда и единственный пассажир могли во всей красе увидет Дезерет — цитадель Конфедерации.

Огромная, сверкающая мириадами огней, причудливых очертаний космическая станция, ранее бывшая планетоидом, вращалась по эллиптической орбите вокруг звезды Шенандоа — белого карлика. Именно здесь, на пересечении важнейших торговых маршрутов, звездные скитальцы, заложившие основы Конфедерации и современного мироустройства, впервые осознали свое могущество, и решили что могут диктовать условия всему обитаемому космосу.

Богатые редкоземельными элементами и тяжелыми металлами астероиды давали строительный материал для объектов инфраструктуры, верфей, заводов и фабрик. С Джексона — единственной крупной планеты, обильной льдом, поставляли воду для системы жизнеобеспечения Дезерета.

Сверкая всполохами двигателей из гиперпрыжков выходили корабли, и, подчиняясь командам десятков маяков и сотен диспетчеров, отправлялись к одному из множества грузовых или пассажирских терминалов станции. Этот упорядоченный хаос заставил Гая на секунду закрыть глаза: он и сам работал диспетчером на Тильде–Бэ, но три–четыре ржавых мусоровоза в сутки — это даже и сравнивать было тяжело с происходившим здесь действом.

— «Самтер», на связи терминал‑42, расчетное время стыковки — семнадцать минут! — раздался молодой женский голос. После паузы диспетчер добавила уже менее официально: — Ребята, скажите, что у вас хорошие новости?

— Привет, Лиззи! — откликнулась Эбигайль. — Новости отличные, забегу к тебе на кофе вечером!

— Жду, жду! — заметно повеселела диспетчер. — Переключаюсь, у меня сухогруз с Ред Сокс… Конец связи!

Корвет по пеленгу подошел к сорок второму терминалу и магнитные зацепы намертво зафиксировали корпус «Самтера» напротив шлюза. С шипением присосалась гармошка трапа.

— Теперь — порция унижений! — хохотнул Заморро.

— Пф–ф–ф! Ребята из санконтроля видели такое количество задниц, что твоя тощая жопа не представляет для них никакой эстетической ценности, — откликнулся Мадзинга.

— Тут есть еще одна жопа — совершенно новая, — подмигнул Заморро Гаю. — Не переживай, это быстро. Должны же они убедиться в том, что мы не переносим на себе зловредных организмов и вирусного программного обеспечения. Ну что, мальчики налево, девочки направо?

Команда «Самтера» уже сгрудилась у шлюза. Само собой получилось, что образовались две группы: одна вокруг полковника Крюгера — абордажники, Эбигайль и Гай Кормак, вторая — из сторонников Хайтауэра.

— А пираты? — огляделся Гай. — Они так и сидят там?

— О них позаботятся люди из службы исполнения наказаний. Мы свое дело сделали — Курт, Дум–Дум и их подельники- на Дезерете. Курта точно отправят на электрический стул, остальных — как повезет… Может даже в штурмовики попадут! — разъяснил Мадзинга.

— Это как понять? — удивился парень

— Модуль в затылок, видеофиксатор в лоб, автомат в руки и вперед — воевать во благо знамени с Южным Крестом. За Конфедерацию то есть.

— Рабство? — поморщился Гай.

— Не рабство, а принудительные работы! — назидательно поднял палец вверх Заморро.

Наконец, двери отворились. Первой по трапу прошла Эбигайль, через секунд десять — все остальные. Конфедерация придерживалась политики гендерного равенства, но практику общих туалетов и совместных душей, как, например, на Либерти, не вводили. Потому и санконтроль мужская и женская части команды проходили раздельно.

Зеленый луч сканера и дезинфицирующий аэрозоль, анализ крови и слюны, самый обычный душ, потом — гардероб, и всё — вход на Дезерет открыт!

— Полковник, я хотел спросить насчет моего багажа… — замялся Гай.

— Пока он на «Самтере» — никто в нем копаться не будет. А дальше — как пойдет, — Крюгер подозрительно глянул на парня. — С питомцем твоим понятно, его тут светить не следует. Но дергаешься ты так чего? Ты же не утащил с собой ЭМИ-подавитель?

Увидев, что Гай уставился в пол, полковник всплеснул руками:

— Мистер Кормак, чтоб тебя! Ну ты в своем уме?

— Да я… Полезная же штука!

— Ты бы еще антираптор в чемодан положил! Ты же не положил его в чемодан, Гай? Гай?.. Признавайся, что ты положил в чертов чемодан?

Парень насупился. Вообще–то он положил в чемодан контейнер с ИскИном, но признаваться в этом ему не хотелось.

— Ну тебя к черту, мистер Кормак, — махнул рукой полковник Крюгер. — Я помогу тебе загрузить вещи на какой–нибудь кораблик к Абеляру — и катись на все четыре стороны. Ты парень неплохой, но утомил меня знатно… Эби! Тьфу… Сержант Махони, отведи его в контору, сдай на руки какому–нибудь клерку, и бегом в нашу штаб–квартиру, дел полно. Понятно?

Эбигайль только–только вышла из отсека санконтроля для женщин. На ней уже была стального цвета военная форма Конфедерации — со всеми нашивками и наградами — и смотрелась девушка куда как грозно и симпатично. Она отсалютовала полковнику, приложив открытую ладонь к черному берету.

— Ай–ай, сэр!

Полковник Крюгер и команда «Самтера» скрылись за одной из дверей. Девушка осмотрела Гая с ног до головы и кивнула каким–то своим мыслям:

— Тебе нужно было бы прикупить одежды… Выглядишь как…

— Как Робинзон Крузо, которого только что вытащили с его любимого острова. Я не позволю тебе тратиться на меня, а у самого пока в карманах — ни гроша.

— Тогда — в контору!

* * *

Они не успели толком попрощаться. Девушка унеслась на вагонетке станционного метро, неловко чмокнув Гая в щеку. Она просто ткнула пальцем в мигающую надпись «Администрация» и исчезла в неизвестном направлении!

Парень остался стоять посреди удивительно просторного атриума, потолок которого терялся где–то в хитросплетении коммуникаций и свете ярких вывесок. Здесь почти не было видно стальных мундиров, зато сновали туда–сюда целые толпы людей сугубо гражданских. Все оттенки звездного загара, самые разные одеяния и прически: все расы и народы обитаемого космоса имели на Дезерете кучу важных дел!

Прозрачная дверь конторы распахнулась, и Гай шагнул в помещение приятного зеленого оттенка. Мигнул, подзывая нового клиента, экран автоматической обработки обращений. Просмотрев список возможных операций, парень выбрал «Регистрация объектов недвижимости» и хмуро уставился на номерок — судя по всему, в очереди он был, минимум пятнадцатый.

Все это время ему приходилось контролировать свои движения: было такое чувство, что вот–вот и он взлетит, поэтому он чуть ли не семенил, передвигаясь по полу сплошь из белой и зеленой плитки. Комфортные для большинства людей 0,9 g делали жизнь Гая практически невыносимыми. «Как слон в курятнике!» — подумал почему–то парень, аккуратно усаживаясь на пластиковый стул. Постепенно зал заполнялся людьми: зашла компания эльфов с Рованиона — они тихо переговаривались на своем певучем наречии, протопали магнитными сапожищами монтажники–пустотники, конфедераты в форме, тексы с Либерти, какие–то пафосные бабушки в шубах из экзотического меха, компания наряженных как попугаи парней и девушек…

— Клиент номер 992, пройдите к рабочему месту 12, — произнес механический голос.

Вообще, это было странно. Гай думал, что в таком месте как Дезерет всё должно было быть как–то более автоматизировано, что ли? Заявки и обращения должны были обрабатываться по сети, например, или прием вести могли андроиды… А тут — какая–то контора, клерки в белых рубашках… С одной стороны — они вживляют людям какие–то мутные модули, а с другой — бояться отдать компьютерам слишком много функций?

— Здравствуйте, — сказал приличный молодой человек в очках.

Его длинные волосы были убраны в аккуратный хвост, рубашка сверкала чистотой и на бейджике значилось: «Рудольф, главный специалист». Гай уселся на довольно удобный стул, глянул прямо в стекла очков главного специалиста и сказал:

— Здравствуйте, Рудольф. Я тут впервые, и мне ни черта не понятно как тут всё устроено. Но мне надо заявить о правах собственности на некоторые объекты — это в первую очередь.

— У вас есть с собой идентификатор, или мы проведем тест биоматериала?

Гай замялся. У него имелся бейдж–билет, но в целом…

— Наверное, лучше тест.

Он плюнул в небольшой стерильный контейнер, подставленный Рудольфом, и клерк тут же сунул его под стол — в анализатор.

— Секундочку… — а дальше — чем больше главный специалист смотрел в экран монитора, тем более квадратными делались его глаза. Он, наконец, сумел оторваться от созерцания удивительной информации и проговорил: — Вы же мертвый? Простите… Глупость говорю! Я сейчас обновлю гала–базу, это ведь никуда не годится! Такие ошибки чрезвычайно редкие, но…

— Нет, всё верно. Пассажирский лайнер потерпел крушение, я выжил и вот только сейчас добрался до цивилизованных мест, — заявил Гай, делая вид, что для него это сущий пустяк — терпеть крушение.

— А–а–а, ну это многое объясняет… Ну вот, база обновилась, вашим родным придет автоматическое обновление прямо сейчас!

— Думаю, примерно через три стандартных дня. Я родом с Абеляра…

— Ах, ну тогда вы правы… Так что там с объектами собственности? К какой категории их можно отнести? Жилой модуль, особняк, станция?

— Планета земного типа.

Внезапно Гай понял, что в зале стало тихо–тихо. Как в морге.

— Вы открыли планету земного типа? — неожиданно хриплым голосом проговорил Рудольф.

Реакция была в целом понятной. В обитаемом космосе было несколько десятков планет, пригодных для жизни без скафандра. Примерно вдвое меньше — не требовали терраформирования. Каждая новая планета могла поменять расклады на политической карте, изменить торговые маршруты и потоки переселенцев…

— Ничего я не открывал, — отмахнулся Гай. — Я колонизировал Ярр.

Тишина стала звенящей, а потом зал взорвался гомоном голосов, их обступили со всех сторон, так что Рудольфу пришлось вызывать охрану, чтобы оттеснить толпу и проводить парня в комнату для переговоров. Там, в спокойной обстановке, им удалось продолжить беседу, в ходе которой главный специалист уже нормальным голосом выяснял все детали, а Гай демонстрировал доказательства. Выращенный урожай (пару огурчиков и один помидор), разговор с полковником Крюгером (сразу после того, как тот очнулся в доме Гая в Долине), многочисленные видеозаписи хозяйственной деятельности (гидроэлектростанция, оранжерея, строительство), и, наконец, проклятый бейдж–билет компании «Центавр». Пока кто–то из не таких главных специалистов бегал за начальством, Рудольф поил Гая кофе и разглагольствовал:

— Они разорятся на страховке. Там миллионы кредитов, вы понимаете? Вы ведь единственный выживший, и страховых случаев, подобных этому, не было уже лет десять! Вообще, это крушение покрыто мраком тайны, СМИ практически ничего не известно… Вы — настоящая сенсация, мистер Кормак! Господи, да «Конфедерэси Тудей» заплатит бешеные деньги… Хотите, я вас с ними свяжу?

— Пока подождем, — улыбнулся Гай. — Мне бы с текущими вопросами разобраться…

Наконец, появилось высокое начальство — настоящий генерал: с золотыми звездами на плечах стального мундира, с окладистой седой бородой и умными глазами. Его сопровождала миловидная брюнетка неопределенного возраста — она что–то помечала в своем планшете прямо на ходу.

— Мистер Гай Джедидайя Кормак? — официально начал генерал. — Я — генерал Остин Стюарт. Уполномочен от лица Сената Конфедерации удостоверить ваши права на планету Ярр и, соответственно, всю звездную систему. С этого момента — она является вашей собственностью, и автоматически вносится в реестр заселенных планет. Джессика?

Брюнетка показала Гаю экран планшета, на котором был выведен список заселенных человеком миров. Их было больше, чем планет земного типа. Под номером 177 значились координаты, звездная система, название планеты — Ярр, население — 1 человек и форма правления — абсолютная монархия (пока не будет указано иное). Действительно, а какая другая форма правления могла быть на планете, заселенной одним человеком?

— Государство — это я! — хохотнул Гай. — Генерал, могу я заключить с Конфедерацией первый договор?

— Я весь внимание! — военный наклонился ему навстречу.

— В общем, мне нужна защита. Автоматические орбитальные станции вполне подойдут… Могу предложить… У меня есть список товаров на планшете, сами товары находятся в транспортнике, транспортник пришвартован к «Самтеру», «Самтер»… Уф–ф–ф.. — парень запыхался, произнося такую длинную фразу.

— Я знаю, где находится «Самтер», — генерал излучал спокойствие. — Я по пути сюда пообщался с полковником Крюгером, и он рассказал о вашей роли в ситуации с пиратами… У вас ест банковский счет, мистер Кормак?

— У меня был карт–счет для получения зарплаты, но…

— Джессика, останьтесь и оформите ему счет в Банке Конфедерации. Ваша доля в вознаграждении за поимку пиратов поступит туда. И, думаю, Сенат не будет против поставок Ярру автоматических станций — если у вас хватит средств на покупку. Джессика ознакомится со списком товаров. А вы ознакомьтесь с договором о протекторате — мы всегда предлагаем его молодым государствам.

И генерал Стюарт удалился. Джессика сразу же почувствовала себя свободнее, скинула официальный пиджачок, оставшись в белой блузе и юбке, размер которой стремительно приближался к «мини». Она уселась в свободное мягкое кресло и закинула ногу на ногу. Брюнетка явно была раньше знакома с Рудольфом. Гай увидел, как тот пялится на ее ноги — и ни разу его не осуждал. Там было на что посмотреть.

— Руди, сделай мне тоже кофе! Мы тут надолго, как я понимаю, — заявила дама.

В комнате для переговоров они зависли часа на два. Референт Джессика и главный специалист Рудольф действительно увлеклись делом Гая — не каждый день попадается такой клиент! По результатам плодотворной работы парень лишился большей части товаров из списка — и ему было смешно. Экзотические финтифлюшки, на которые он и внимания не обратил, пытаясь выжить на Ярре, стоили целое состояние, а, например, наборы для строительства каркасных домов — никому и даром были не нужны!

— У нас есть орбитальные ракетные платформы «Гардиан» — вырученных с продажи антиквариата денег хватит на десять комплектов, плюс доставка. От крейсера, конечно, не защитят, но контрабандистов и сквоттеров отпугнут. Учитывая ситуацию с астероидными полями — они и пиратам будут как заноза в заднице, — разошлась Джессика. — Настоящая боевая станция вам пока не по карману, но если заключите с Конфедерацией договор о протекторате — на внешней орбите будет размещен пункт материально–технического обеспечения ВКС, и, соответственно, система окажется под нашей защитой.

— Ну, с этим я пока повременю. Как я понял — сейчас я владелец всей системы, а после договора мне останется только ПОВЕРХНОСТЬ планеты. Недра, атмосфера, да и астероидные поля на орбите — всё это перейдет Конфедерации. Такие решения поспешно не принимаются…

— Смотрите, мистер Кормак, как бы не было поздно… На свете полно охотников до чужого добра.

— Ну, Ярр — слишком специфическое место, поэтому у меня есть некие надежды на сохранность моей собственности, м-да… — Гай задумался и фарфоровая чашка хрустнула в его пальцах.

Осколки разлетелись во все стороны, и горячая кофейная гуща вылилась ему на штаны. С этим нужно было что–то делать — организм в последнее время выделывал весьма странные кренделя, и единственный человек, который мог кое–что прояснить жил на Абеляри. И звали его Джедидайя С. Кормак.

— Вот гадство! — Гай принялся стряхивать со штанов кофейные крупинки. — Беру, беру я ваши «Гардианы». Что там нужно подписать, чтобы их установили на границе астероидного пояса и отправили мне коды доступа? И с кем можно поговорить о реализации остальных товаров, и транспортника?

Рудольф поднял руку в нерешительном жесте:

— Со мной? У моего отца на ПСМП — контора по скупке хабара, он покупает всё!

— Что еще за Пээсэмпэ такое? — удивился Гай.

Главный специалист беспомощно глянул на Джессику.

— Причиндалы… — обреченно начал он.

Джессика подавилась кофе. Гай поднял отросшую за последнее время бровь.

— Причиндалы Сына Маминой Подруги! — выпалил Руди. — Эти сталкеры — они сплошь придурки, я что, виноват что они так назвали свою базовую станцию? Почему я должен постоянно краснеть, когда называю место работы моего отца? Он вообще–то солидный человек, успешный бизнесмен!

— Да ради Бога, Рудольф, — Джессика махала руками, пытаясь остудить раскрасневшееся лицо. — Что я, причиндалов не видела?

Настало время краснеть Рудольфу.

Гай хлопнул себя ладонями по коленкам и сказал:

— Ребята, я просто обязан вас как–то отблагодарить. Давайте, что ли, ужином вас угощу? Когда у вас рабочее время кончается?

— У меня ненормированный рабочий день, — развела руками Джессика.

— А у меня смена кончилась час назад, — кивнул Рудольф.

— Отлично! Вы ведь знаете какое–нибудь приличное место? Только мне нужно купить что–нибудь из одежды, ладно?

— Вызывай такси, Руди. Приоденем парня, а то он скорее на одного из твоих любимых сталкеров похож, чем на самовластного монарха! — Джессика явно воодушевилась идеей.

А Гай пытался не отупеть от мысли, что внутри космической станции может существовать своё такси.

17

Место действительно было приличное. Панели темного дерева, мягкие полукруглые диваны с зеленой обивкой, какие–то ретро–фотографии и флаги всех известных миров — на стенах. «Нужно будет придумать свой флаг!» — подумал Гай. Они вошли в полумрак заведения под энергичную музыку, отдающую каким–то земным фолком, и администратор предложила им угловой столик. Пара шумных компаний отмечала что–то в другом конце длинного зала, и в общем–то погоды не делала.

— Хорошо здесь! — Гай Кормак впервые по–настоящему почувствовал, что вернулся в лоно человеческой цивилизации.

Наконец–то — в одежде по–размеру, в хорошей компании, в предвкушении отличного ужина…

— «Перекресток» — это лучшее заведение на Дезерете! — сказал Руди. — Не самое дорогое, не самое пафосное, но если хочется посидеть для души — ей-Богу, этот паб — оптимальный вариант. Давайте закажем для начала по пиву, а потом разберемся с остальным.

И они разобрались. Гай предпочитал не смотреть в ценник — кредитов должно было хватить в любом случае. Какие–то диковинные овощи на гриле, румяный стейк, пинта темного пива, еще теплая сырная лепешка — он просто наслаждался жизнью.

— Что еще нужно для счастья? — задал философский вопрос Рудольф, и положил руку на коленку Джессике.

Та его руку не убрала.

— Пожалуй, собственная планета… — задумчиво ответила она на вопрос кавалера. — Гай, что вы собираетесь делать с целой планетой? Насколько я поняла, жить без скафандров там могут только киборги или модификанты…

— Киборги, модификанты и я, — Гай проглотил кусок мяса и осторожно взялся за стеклянный бокал.

Инцидент с кофейной кружкой вынуждал его быть максимально внимательным.

— Погодите, а вы не…

— Не-а. Насколько я могу судить — стопроцентный хомо сапиенс. Мой генетический код ничем не отличается от кода первых колонистов, вылетевших с Терры — вон, Рудольф подтвердит, он последний, кто видел результат анализа.

— Но двойная сила тяжести…

— А Бог его знает, я вот как раз думал разобраться с этим вопросом, после того, как разживусь кредитами… — Гай заметно помрачнел.

Тень, которая легла на его лицо не укрылась от взгляда внимательной Джессики. Она шлепнула по совсем уж обнаглевшей ладони главного специалиста и спросила:

— Что–то не так?

— Да я вот думаю, что могу купить дом на Абеляре по цене здешнего обеда… Это же черт знает что! Послушайте, тысяча кредитов на Абеляре — это год–два безбедной жизни. Или дом с электричеством и теплым туалетом… А здесь — нам троим хорошо посидеть — семьсот. Какого черта? Чем люди на Абеляре хуже вон тех типов? — он махнул рукой в сторону шумной компании в дальнем углу.

И тут же пожалел об этом — один из них обернулся, и Гай узнал лейтенанта Хайтауэра. Вот уж кого он точно не хотел видеть! И кой черт его понес именно в этот паб? Рейнджер, похоже, не разглядел парня, и вернулся к возлияниям.

— … деградация после первой волны, ты же знаешь, — говорил Рудольф. — Справедливости нет! Одни планеты сохранили технологии и выстроили какую–то систему управления — и теперь играют первую скрипку, другие — без связи с внешним миром не смогли удержаться на уровне и взялись за мечи и копья. Если бы не Конфедерация — ты думаешь, Ред Сокс или Кармарен не превратили бы их в свои колонии, сырьевые придатки? Думаешь, тому же Абеляру легко бы жилось под пятой тексов с Либерти?

— Слушай, Конфедерация сидела на орбите и смотрела как мафиозные кланы смешивают с дерьмом абелярцев, превращая их в скотов. Если бы не пригласили гэлов — Абеляр тоже взялся бы за мечи и копья, а двенадцать семей наслаждались бы всеми прелестями жизни в своих резиденциях.

— Гэлы… Ну психи же!

— Психи, не психи… Приехали и сделали дело. Их было всего человек тридцать — и где теперь кланы? Гэлы дали Абеляру возможность начать с чистого листа, и знаешь — мне кажется всё стало намного проще.

— Проще для тех, кому по душе романтика Фронтира, — скептически буркнул Рудольф. — Мне вот это вот всё как–то не очень. Все эти пушки, шерифы, ковбои и подгорелая картошка на ужин… Я за стабильность: теплый пол под ногами, прохладное пиво и прекрасных женщин! А кто там кем управляет — мне плевать!

Он попытался приобнять Джессику. Она встряхнула плечами, отвергая приставания ухажера:

— Пусть договорит, а? — сказала она. — Если там всё так хорошо, на Абеляре — ты почему здесь?

— Хотелось повидать мир. Окончил школу с отличием, в университете отучился… Стипендия, третий на курсе и всё такое. Менеджер по туризму, однако! А потом, как сказал мой папаша, «стрикнуло в голове» — захотел космос посмотреть. Мог ноги греть у теплого моря, любителей агротуризма и сафари встречать–привечать… Так нет — закабалился на год на космическую станцию, диспетчером. Звучит–то как! Космическая станция! Тильда–Бэ, чтоб ее… Консервная банка… Просранное время! — Гай аккуратно поставил бокал на стол и повертел пальцем над головой. — Вот это — космическая станция. А там… Бр–р–р-р… И народ соответствующий подобрался… А сколько таких, как я? Сколько парней и девчат, которые просто самим фактом своего рождения на периферии почему–то поставлены ниже… Господи, ниже тебя, Рудольф, и ниже тебя, Джессика?

— И что — счастье для всех и даром? Очередная социальная революция? — хмыкнул Рудольф.

— Не-а! Теперь у меня есть целая планета. И я могу попробовать… Хотя бы попробовать дать людям шанс построить свою жизнь с нуля, начать всё заново, понимаете? Я пока не знаю, как всё это будет выглядеть, но… У меня же получилось?

— Тут не поспоришь, — развел руками Рудольф. — Пойду еще пива возьму.

Пока клерк ходил за пивом, Джессика задумчиво глядела на Гая.

— Если бы не 2g, я бы всерьез задумалась над твоими словами… Знаешь, иногда так хочется плюнуть на всё и уехать к черту на рога, но…

— Но некуда, да? Вот я о том и говорю. Я хочу создать такое место… Место, куда любой может уехать и начать заново — не боясь попасть в рабство или быть употребленным в том или ином виде.

— Гай, ты мне оставь номер своей гала–почты, мало ли…

— Будешь третьей, — улыбнулся парень. — У меня уже есть два кандидата в колонисты!

— И кто это?

— Ты не поверишь — абордажники–рейнджеры. Жуткие типы!

— А этот тип — вроде тоже рейнджер. Он не твой знакомый?

— Какой?.. Вот ведь… — Гай обернулся и увидел, что лейтенант Хайтауэр целенаправленно шагает к их столику.

Его красивое лицо раскраснелось, и глаза были налиты кровью.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, глядя Гаю прямо в лицо.

— Ну, давай поговорим, — пожал плечами парень.

— Отойдем? — Хайтауэр оперся кулаками на спинку дивана, костяшки даже побелели от напряжения.

— А… Ну, давай отойдем.

Они отошли в небольшую нишу, туда, где располагались двери с незатейливыми рисунками мальчика и девочки, справляющих малую нужду.

— Я ждал этого момента с того самого дня, как увидел тебя в первый раз… — мрачно проговорил лейтенант. — Тебе говорили в детстве, что брать чужое нехорошо?

— Что? — удивился Гай. — Ты о чем?

— Не строй из себя идиота. Герой, мать твою. Ты понятия не имеешь, что нас связывало, через что мы прошли вместе с Эбигайль… Откуда ты вообще взялся на той вшивой планете? Ты думаешь, я не понимаю, как всё было? Ну да, она наговорила мне всякого, потом сделала пару глупостей и оказалась в сложной ситуации… А ты воспользовался этим. Я вообще не понимаю — чего она в тебе нашла, — лейтенант смерил его взглядом с ног до головы. — Неандерталец.

Они были почти одного роста, может быть Хайтауэр — на пару сантиметров выше. Но если рейнджер напоминал рыцаря из средневековых легенд — с узкими бедрами, широкими плечами, атлетического сложения то Гай после закалки Ярром стал более массивным, кряжистым и слегка сутулился. Добавить сюда многодневную щетину, короткую стрижку и диковатый взгляд — облик никак не благородный.

— Она не вещь, лейтенант. Я не знаю, чего ты там себе напридумывал, и уж точно не собираюсь перед тобой оправдываться. Одно скажу — я теперь понял, почему она отказала тебе.

— Ну–ну, просвети меня?

— Ты чертов эгоист. На самом деле тебе плевать на нее — ты даже сейчас красуешься, наслаждаешься своими страданиями… Напился в компании, увидел мнимую преграду для своего счастья и решил разобраться. Небось сейчас еще драться полезешь… — Гай отдернул голову и мощный джеб с правой пришелся в деревянную панель двери женского туалета. — Видит Бог, я не хотел!

Реакция Гая была молниеносной — он просто пнул Хайтауэра ногой в живот, отправляя в полет по залу. Что такое 0,9g для человека, который целый год прожил под двойной силой тяжестью? Лейтенант перелетел через барную стойку и ударился спиной о ряды бутылок с алкоголем. Грохот и звон битого стекла возвестил посетителям о начавшейся битве. С удивлением Гай наблюдал за тем, как рейнджер выбирается из–под завалов и стряхивает с себя осколки бутылок. Он тоже был явно ошарашен таким решительным отпором. Не ожидал Хайтауэр такой силы и реакции от какого–то пентюха с провинциальной планетки.

— Да ты модификант! — наконец выдал он. — Ну, так даже интереснее.

И бросился вперед. На его стороне была техника, боевой опыт и чертов модуль на затылке, Гай, как выяснилось, был намного сильнее обычного человека. Обмен ударами привел к тому, что Хайтауэру удалось провести бросок и повергнуть парня на пол. Добить ногой в голову не получилось — Гай успел перекатиться и одним прыжком встал, набычившись и готовясь продолжать бой.

«Всё всегда сводится к мордобою. Будь ты академик семи пядей во лбу, или великий литератор с сотнями тысяч читателей — всё сводиться к тому, сможешь ли ты дать в рожу тому парню в подходящее время, или нет. В конечном итоге, всё что у тебя есть — это твое тело. То, в какой форме оно будет находиться и какими навыками обладать — вот и весь твой несгораемый капитал, в конце концов. Дерьмо случается — помнишь? Экзоскелет откажет, гаджеты перегорят, пистолет даст осечку, в парализаторе закончится батарея — в самый неподходящий момент. Единственный, кто тебя всегда поддержит, в любой ситуации — это твой скелет. Единственное оружие, которое всегда будет с тобой — это твои кулаки. Всё всегда сводится к мордобою — здесь ничего не изменилось за десятки тысяч лет истории….» — так писал Юджин Зборовски, и Гай внезапно ощутил всю его правоту и всю свою ущербность в этом вопросе. Он никогда специально не учился бить людей. А Хайтауэр всё–таки являлся рейнджером, работой которого было справляться с опасными мерзавцами со всех концов обитаемого космоса.

Конфедерат лупил и швырял его, несмотря на то, что и сам пару раз покатился кубарем от мощных оплеух парня. Но большинство ударов лейтенанту удавалось блокировать или игнорировать, уклоняясь и ныряя! Только звериная живучесть и недюжинная сила, так внезапно проявившие себя на Ярре, позволяли Гаю выглядеть более–менее достойно.

— Да они тут поубивают друг друга! — воскликнул кто–то из собутыльников Хайтауэра. — Вызовите кого–нибудь из его команды, пусть успокоят лейтенанта!

Что характерно, никто и не собирался звонить в полицию. Даже бармен.

* * *

Эби ворвалась в «Перекресток» в тот момент, когда Хайтауэр взял Гая на удушающий и сжимал его шею локтевым сгибом. Парень пытался нащупать хоть какой–то путь к спасению, в итоге нащупал бутылочное горлышко и наугад врезал штофом рома куда–то в сторону головы противника. Хватка разжалась и он сумел вырваться из захвата, оттоптав при этом ноги конфедерата. Уже через секунду они снова сошлись в клинче.

— Господи, какие же вы оба кретины! — сержант Махони налетела на них подобно фурии.

Подсечкой Эбигайль повергла наземь лейтенанта, а потом, как–то по–хитрому вывернув Гаю предплечье уложила рядом и его. Ей понадобилось на это не более трех секунд.

— Ничего не придумали лучше, чем напиться и драться из–за бабы? — зло проговорила она.

Хайтауэр молча поднялся и отошел к изрядно пострадавшей барной стойке. Одно его ухо явно стало больше размером чем второе, а из–за поврежденной переносицы под глазами образовывался отек и лейтенант теперь начинал походить на енота.

Гай шмыгнул разбитым в кровь носом и выплюнул на пол зуб. Мало того, что новую одежду испоганил, так еще и к дантисту теперь идти придется. Или как это у них тут делается?

— С тобой мне давно всё ясно. Ты и не собираешься меняться, да? — раздраженно бросила девушка лейтенанту, и повернулась к Гаю. — Но ты себе что возомнил? У вас на Абеляре до сих пор в ходу ритуальные поединки из–за женщин? Я не твоя собственность, понял? Неужели действительно ВСЕ мужики такие кретины?

— Отлично, — прошамкал Гай Дж. Кормак. — С больной головы на здоровую. Бармен, сколько я должен, чтобы ко мне не было претензий?

Когда финансовый вопрос был улажен, и Рудольф помог Гаю перевести деньги со своего нового счета на счет «Перекрестка», Гай обернулся на парочку конфедератов, которые делали вид что не смотрят друг на друга и сказал:

— Надеюсь, ребята, мы больше никогда не увидимся.

На душе у него скребли кошки.

Эбигайль глядела на его спину и понять не могла — что именно она поняла и сделала не правильно? И кто эта сексапильная брюнетка рядом с Гаем, и как так получилось что он буквально за пару часов обзавелся тут друзьями?

* * *

— Что там произошло между тобой, Махони и Хайтауэром? — строго спросил полковник.

Штатные буксиры уже стыковали бывший пиратский транспортник с имуществом Гая к сталкерскому рейдеру, который как раз направлялся в сторону своей базы. Пустотники заканчивали монтировать жесткую сцепку. Это выглядело забавно — рейдер был раза в четыре меньше транспорта, но для гиперпривода такие нюансы не имели ровным счетом никакого значения. Буксиры выведут тандем на минимально необходимое расстояние от Дезерета, пространство взвоет, разорванное противоестественной силой — и всё, следующая станция — Причиндалы!

— Большое вам спасибо за участие в моей судьбе, полковник. И за то, что помогли выбраться с Ярра и одолеть пиратов — сказал Гай. — Но знаете что?

— Что?

— Идите в жопу, вот что.

Гай развернулся на каблуках и перешел по трапу на рейдер.

Полковник Крюгер пожал плечами — этот парень всегда казался ему странным. Черт его знает, как сложится судьба Гая Дж. Кормака… Нужно будет как–нибудь наведаться к Ярру, разнюхать что там к чему…

Кораблик назывался «Тень отца Гамлета» и принадлежал Иоахиму фон дер Боддену — сталкеру с многолетним стажем, объемистым брюхом и длиннющими усами.

— Давай, парень, пристегивайся, — сделал он гостеприимный жест. — Вначале немного потрясет, а потом можно будет расслабиться.

Гай уселся в кресло второго пилота, которое пустовало, и щелкнул замками ремней. Буксиры, наконец, отстыковались, оставляя их один на один с пустотой бескрайнего космоса.

— Ну что, поехали? — спросил фон дер Бодден и передвинул рычажок гиперпривода.

Из легких выбило воздух, в висках заломило и… Всё! Гай хватал ртом синтетическую атмосферу кабины как рыба, выброшенная на сушу.

— Нужно резко выдохнуть, а потом зевнуть, — сказал сталкер. — Тогда нормально.

И зевнул. Очень заразительно. Гай, глядя на него, тоже раззявил рот, а потом рассмеялся.

— Ладно, ладно, — пытаясь прекратить зевать, толстяк встал и отправился заваривать кофе. — Спать ложиться смысла нет — Причиндалы в четырех часах пути. Кофе будешь? Входит в стоимость перелета. Олл инклюзив и всё такое…

— Буду. Слушайте, а почему — Причиндалы?

— Да сам увидишь, и сразу всё поймешь… Ты мне вот что скажи — транспортник продаешь?

— Продаю, — кивнул Гай.

— Мы с ребятами из артели как раз хотели прикупить что–то подобное… Есть пара идей по поводу дальних рейдов, а там такие сокровищницы, куда без эдакого грузовоза смысла нет соваться. Из–за трех колосков комбайн заводить, понимаешь… — он так и сыпал афоризмами. — Правда с наличкой у нас туговато пока — поиздержались. Что насчет бартера?

Гай задумчиво оглядел обшарпанную кабину рейдера.

— Бартер? Почему бы и нет? У меня есть одно предложение…

— Ну, ну, не тяни!

— Я хочу выучиться на пилота. Возьмете себе стажера?

18

Гай рассматривал Причиндалы Сына Маминой Подруги и тихо ржал.

Тот, кто придумал такое название обладал очевидным чувством юмора. В системе звезды по имени Мама было тринадцать планет, самая крупная из которых — Мамина Подруга — была по объему и массе суммарно больше остальной мелочи. Сын Маминой Подруги — единственный спутник планеты, имел продолговатую форму, специфический красный цвет поверхности и был похож на…

Изначально база сталкеров представляла собой одну огромную сферу, примерно на треть погруженную в грунт. Потом места стало не хватать и рядом достроили еще один корпус — чуть больше по размеру. Так у Сына Маминой Подруги появились Причиндалы.

— Мы не сможем учить тебя по классической схеме, — сказал Иоахим. — Три года летных курсов — это слишком долго, верно?

— Верно.

— Есть ускоренный вариант, но…

— Но — что?

— Я могу и не выдюжить…

— А вы–то тут причем? — удивился Гай. — Я думал, имеются в виду гипнопрограммы, или виртшлем, или что–то подобное…

— Именно. Только хрена с два ты найдешь в наших дебрях лицензионную гипнопрограмму для пилота. Ты представляешь себе, как они работают?

— Ну–у–у…

— Понятно. Объясняю: берется успешный пилот, запихивается в медкапсулу и проводится ментоскопирование тех участков его памяти, которые касаются обучения и опыта пилотирования. Кодируется, потом — абра–кадабра, сим–салябим и загружается в мозг ученика пакетами, объем которых зависит от индивидуальных способностей и восприимчивости. А потом уже ученик отрабатывает полученные воспоминания на практике — ну, чтобы сделать их актуализировать, сродниться с полученным опытом. А знаешь, почему сейчас почти никто не обучает подобным образом?

— Почему?

— Люди мрут как мухи. Мозг не выдерживает, лопаются сосуды, температура поднимается… Киборгам в этом смысле проще — но ты же не киборг?

— Неа.

— Ну вот. Это первая причина. А вторая причина — подключаться приходиться чуть ли не напрямую, по большому счету оборудование — это всего лишь фильтр между памятью донора и сознанием реципиента. Раньше умели хранить объемные пакеты мнемо–данных, теперь — технология практически утеряна. Может, на Пангее кто–то и умеет делать записи на кристаллы памяти, но мне сие не известно! Так что придется нам с тобой полежать на соседних койках несколько суток… — фон дер Бодден аккуратно, почти ювелирно подкорректировал курс корабля, сверился с данными приборов и снова обернулся к парню. — Короче, ты хорошенько обдумай это предложение по бартеру. Просто я признаюсь честно, что обдеру тебя как липку. От цены за транспортник и гроша не останется! Всё дело в том, что я буду обязан многим людям, и долги эти придется отдавать… Ну смотри — я знаю лабораторию, где есть оборудование. Я знаю доктора, который может провернуть операцию. И знаю реабилитационный центр, в котором буду валяться подобно овощу после того, как у меня из мозга высосут драгоценный–неповторимый жизненный опыт. Заодно уж и приведу себя в порядок — а то похож стал на бурдюк! — сталкер ухватил себя за объемное пузо. — А это стоит бешеных денег! Твой транспортник потянет тысяч на восемьсот–девятьсот, по расценкам Причиндалов. Вот, считай, останется от них кусков тридцать. Сделаешь со мной пару рейдов стажером, оформим тебя сталкером… Нормально?

— Нормально. Только я и понятия не имею, что вы из себя представляете как пилот… Я беру, по сути…

— Кота в мешке? Пойдем, покажу тебе кое–что…

Иоахим фон дер Бодден провел парня по узким коридорам рейдера в свою каюту. Здесь было на удивление аккуратно: койка идеально застелена, на полу — ни соринки, на стене в зацепах висит отполированный лазган и пара фотографий. Вот к фотографиям Гай и присмотрелся.

В стройном молодом военном с щегольскими усиками было сложно узнать нынешнего толстого сталкера. Форма и награда на его груди заставили парня озадаченно хмыкнуть, и он глянул на вторую фотографию. Здесь снова был Иоахим фон дер Бодден — уже зрелый мужчина — вместе с целым экипажем на фоне самого, пожалуй, знаменитой модели тяжелого бомбера в освоенном космосе — «SternWolf‑88».

— Я, конечно, дремучий провинциал, но «Волки» с Нойшванштайна это чертова легенда… Вы — единственные, кроме гэлов, кто умыл Конфедерацию кровью.

Иоахим довольно осклабился.

— И, в отличие от гэлов, мы сделали это в космосе! Ну что, как ты думаешь, знания и опыт, которые находятся в этой старой башке стоят транспортника?

— О, да! Думаю, да! А сколько вам лет–то? — конфликт за Нойшванштайн был попыткой Конфедерации восстановить репутацию за Атенрай- через пять лет после того позорного поражения.

Сталкер сделал неопределенный жест рукой. На самом деле, ему могло быть и сто, и двести лет — на Нойшванштайне было распространено вмешательство в генетический код ещё на уровне эмбриона, да и медицина была одной из лучших.

— И еще один вопрос… Зачем все эти сложности? Вам действительно так нужен этот транспорт? Нужны деньги? Зачем?

Иоахим фон дер Бодден, сталкер с многолетним стажем, боевой пилот Нойшванштайна, ас и герой космической войны вдруг смутился.

— Я жениться надумал, — сказал он.

— О, мои поздравления! Но есть один нюанс, мистер фон дер Бодден…

— Ну–ну?

— Мне нужно будет заглянуть на Абеляр.

— Далековато! По какой–такой надобности?

— Семью повидать, с отцом пообщаться… Не виделись миллион лет!

— Семья — это святое! Тогда давай так: прилетаем на Причиндалы, пристраиваем твое барахло, официально заключаем бартерный договор по обмену транспортника на мнемо–данные, ложимся на декаду в клинику — а потом как раз отправимся обкатывать твои навыки по пути на Абеляр! Но учти — этого будет мало! Месяца три ты со мной посталкеришь — это уж точно!

В целом — Гая всё устраивало.

— Говорят Причиндалы СМП, «Тень отца Гамлета», принимайте пеленг, заходите на посадку… Это что еще за хрень прилипла к твоему брюху, старик? — раздался бодрый голос из динамика.

— Это для того мероприятия, о котором я тебе рассказывал, Гарри.

— Ты помнишь, что я в деле, старик?

— Забудешь тут… Пеленг принял, иду к четвертому доку…

Гай слушал диалог станции и Иоахима, и понять не мог — у них что, диспетчер — тоже сталкер? О чем и спросил.

— Точно! — ответил он. — У нас диспетчерами сидят те, кто по состоянию, например, здоровья летать не может. Сталкеры народ вредный и неуживчивый, мало кто готов у нас на Причиндалах висеть…

Висеть на причиндалах — это, конечно, прозвучало не очень.

Гай наблюдал за процедурой стыковки, и думал, что в обозримом будущем сам справится с посадкой корабля не хуже, чем бывалый ветеран. И это была странная мысль. Когда «Тень отца Гамлета» тряхнуло в магнитных зацепах, парень сказал:

— Я заберу кое–что с транспорта? Мы ведь не потащим его на Абеляр с собой? А в трюме там у меня лежит пара вещиц, которые не хочется оставлять без присмотра.

— Пф–ф–ф, делов! Арендуй ячейку в камере хранения! Любой формы и размера. Это сталкерская станция, соображаешь? Тут полно вещиц, которые не стоит оставлять без присмотра!

Чем сталкеры отличались от космических мусорщиков, с которыми Гаю приходилось иметь дело на Тильде–Бэ? И те, и другие собирали обломки и остатки человеческой деятельности. Основным отличием было то, что объекты вожделения мусорщиков — металлолом, пластик и органика — просто ждали, пока их загрузят в трюмы и отвезут на переработку. А высокотехнологичная потенциальная добыча сталкеров порой активно отстреливалась в ответ. Конфедератам было выгоднее взять эту вольницу под свое крылышко, выдавая лицензии на занятия сталкерством и контролируя наиболее опасные находки, чем самостоятельно вычищать авгиевы конюшни, оставшиеся после войн и конфликтов далекого прошлого, неудавшихся попыток колонизаций опасных миров и убийственных экспериментов корпораций.

То есть, формально находясь под эгидой Конфедерации, сталкеры были единственным в своем роде независимым сообществом астронавтов. Ни корпорации, ни планеты или межпланетные государства не имели к ним никакого отношения. Был в секторе Рашен еще Свободный Поиск, отчасти напоминавший по своему формату и функциям сталкерское братство — но всё–таки это была немного другая история. Перетаскивая свои контейнеры и баулы, Гай думал, что сталкерство — это, пожалуй именно то, чем ему стоило бы заняться в ближайшее время — с одной стороны имея нужные навыки и толику везения можно было неплохо подзаработать (при известной доле риска), а с другой — повидать космос.

Мич, дремавший все эти дни в коробке на транспортнике, навострил уши, только почуяв хозяина. Он вскарабкался Гаю на шею и пытался укоризненно заглядывать ему в лицо.

— Да–да, прости, дружище, я был сильно занят, а сердитые дяди из Конфедерации не любят веселых и симпатичных высокотехнологичных чудовищ.

— Да–да, веселых и симпатичных! — покивало чудовище.

— Ну, здесь народ попроще, не думаю, чтобы у нас были с тобой проблемы. Пойдем.

Причиндалы представляли собой нечто среднее между разрухой, теснотой и бардаком Тильды–Бэ и роскошью, размахом и технологиями Дезерета. Это была третья космическая станция, которую Гай Дж. Кормак видел в своей жизни, и пока она ему нравилась больше остальных.

Контора отца Рудольфа располагалась тут же, недалеко от доков. Пристроив контейнеры с опасным содержимым в камеру хранения, Гай договорился встретиться с Йоахимом на корабле в обед и отправился искать торговца.

Коридоры, анфилады и галереи сталкерской базы содержались в чистоте — Гай пару раз уступал дорогу жужжащей стайке роботов–уборщиков. Низкая гравитация позволяла им легко передвигаться по потолку и стенам, используя магнитные мини–зацепы, и наводить порядок в любой плоскости. Тут и там попадались компании вооруженных до зубов мужчин — их всех объединял подчеркнуто функциональный стиль одежды и некая сумасшедшинка во взгляде. Пару раз Гай увидел стайки женщин — от мужчин их отличал только гораздо более ухоженный внешний вид. Но разговаривали они так же быстро и жестикулировали так же активно, как будто торопились наобщаться перед долгой разлукой. Может, так оно и было?

«Вестингауз и сын. МЫ ПОКУПАЕМ ВСЁ!» — надпись говорила сама за себя. Он пришел по адресу. «А Рудольф–то ушлый парень. Совладелец, однако. Приписочку «и сын» просто так не делают» — подумал парень, и вошел в хромированную дверь конторы.

— Доброго дня! Вы правда покупаете всё, мистер Вестингауз? — сходу обратился он к представительному господину в классическом костюме–тройке и с аккуратно уложенными в хвост длинными седыми волосами.

Фамильное сходство с Рудольфом явно прослеживалось.

— Всё–всё, не сомневайтесь. Вопрос только в цене. И, кстати, день тут сменяется ночью каждые четыре стандартных часа, поэтому сталкеры говорят — «Приветствую!» — хозяин магазина отвлекся от просматривания межпланетных новостей в личном планшете и встал со своего места, чтобы пожать гостю руку. — Мистер Гай Джедидайя Кормак, я полагаю?

— Именно он. Тоесть — это именно я.

— О вас вся сеть гудит. Вы — рыцарь печального образа, Робинзон Крузо, таинственный незнакомец и сказочный принц в одном флаконе. Да и Рудольф отзывался о вас крайне положительно. Сообщение пришло буквально на полчаса раньше, чем вы открыли эту дверь.

— Я бы скорее поверил словам про выскочку, дикаря, мутного типа и проклятого линчевателя.

— Хо–хо, да, и такое попадается, не без того… Завидуют! Я не склонен верить ни тому, ни другому. Сын считает, что вы просто хороший человек, который достойно справился с трудностями… Хороший и очень везучий человек — так он сказал.

— Вам тоже повезло — с сыном. Отличный парень, и своего не упустит… И, кажется, он в попал в хорошие руки, — Гай вспомнил, как Джессика дрессировала Руди и улыбнулся.

— А вот эта новость так новость! У Рудольфа появилась женщина? Вы знаете, мистер Кормак, он у меня такой стеснительный…

Родители порой так мало знают о своих детях, правда? На радостях Вестингауз–старший предложил Гаю выпить, но парень отказался.

— Лучше мы потом обмоем сделку. Взгляните, что я вам могу предложить.

Мич в это время активно осваивал пространство: ползал взад–вперед по потолку, прыгал со стеллажей с книгами на витрины с диковинными товарами, качался на люстре…

— А робот–нянька не продается? — оторвал взгляд от планшета торговец.

— Не продается! — отрезал Мич и приземлился на плечо Гаю.

— Да–да, индивидуальная привязка… Ну что ж, список внушительный. Единственная проблема — слишком широкий ассортимент… Ну, я могу предложить вот что: предметы роскоши, в том числе одежду, мебель, украшения я забираю сразу — это найдет покупателя прямо здесь, на станции. У нас многие сталкеры слегка… В общем, экстравагантные люди, скажем так. То же самое — с партией пангейских приборов. Лаборатория оторвет у нас их с руками! Книги я выкуплю для себя… Ага, вот! Промышленные товары — эмульсии, концентраты, металл в слитках — это всё я тоже беру, я уже знаю покупателя, они специально вышлют клипер, когда узнают, что я им предлагаю! — алчный блеск проснулся в глазах торговца. — Остальное — могу вывесить в сети, постепенно оно разойдется — семьдесят процентов вам, тридцать — мне. Или куплю оптом — миллиона за полтора… Ладно, миллион шестьсот двадцать две, в конце концов вы же друг моего сына!

— Берите оптом… А за остальное сколько там набежало?

— Ну, за вычетом налогов, растаможки и прочего и прочего — я предлагаю вам сорок восемь миллионов триста сорок две тысячи семьсот пятнадцать кредитов.

— Уф! — только и смог сказать Гай.

Торговаться не было никакого смысла. Он понятия не имел о настоящей цене того или иного товара. Сумма и так для него была просто астрономической! И это было только то, что вместилось в транспорт! Одних слитков в Сезаме хранилось раз в пять больше! Внезапно Гай осознал, что пираты обязательно вернуться. Если не сам Ксавьер — то кто–то из его подельников — точно. И это накладывало определенные коррективы на его планы — помимо умения пилотировать он должен был научиться постоять за себя. И за свой новый мир. Все всегда сводиться к мордобою, да?

— Мистер Вестингауз, не имею причин вам не доверять. Оформляйте сделку.

— Минуточку… А вы не продаете транспортник? — вдруг спросил торговец.

— Продал. Точнее — у меня бартер с Йоахимом фон дер Бодденом.

— Вот ведь черт, старый Волк тоже нацелился взять «Кашалота»…

— Что–что?

— Ничего, это так, сталкерские байки. Значит, оформляем? У вас есть счет в банке? Глупости говорю, конечно вы открыли себе счет, скиньте мне реквизиты… Прекрасно. Мы не сможем сделать перевод такой значительной суммы без удостоверения личности, такие правила на Причиндалах… Я вызвал представителя Банка Конфедерации, сейчас он прибудет.

— А пока он едет, скажите, у вас есть бронескафы? Может, посоветуете, что–то подходящее по цене и качеству, и чтобы справился с костюмчиком даже любитель?

У Вестингауза разве что зрачки не превратились в золотые монеты. Он почувствовал, что сможет отбить часть денег назад и сделал широкий жест рукой:

— Пройдемте!

Торговца обломал Мич. Вестингаузу не удалось как следует насладиться описанием прелестей и недостатков своего товара. Как только раскрылось помещение с расставленными по углам бронескафандрами всех возможных моделей и расцветок, звереныш в два прыжка преодолел зал и, бесцеремонно отодвинув стойку с внушительным черным доспехом зловещего вида ткнул в дальний угол.

— Ты хочешь чтобы я померял именно этот? — уточнил Гай.

— Именно этот! — кивнул Мич.

Вестингауз довольно кивнул. Он включил подсветку и парень увидел серый, аккуратный бронескаф — без дизайнерских изысков. Простой и внушающий доверие — именно такое определение подходило к нему лучше всего. Оттенок брони один в один совпадал с оттенком шкурки Мича — вроде и серый, а вроде и нет, и слов не подберешь, чтобы описать такой цает.

— Пангейская штучка. Ваш карманный монстр знает толк в дорогих вещах… Он действительно соответствует всем вашим требованиям — кроме цены… Тут управление на интуитивном уровне, просто надеваете и носите. Как вторую кожу. В общем — можете устроить тест–драйв, выйти погулять на поверхность.

— Мич, ты уверен что мне нужно именно это? — уточнил Гай на всякий случай.

У него не было причин не доверять питомцу — как робот–нянька он был обязан заботиться о жизни и здоровье хозяина. Подвох был в одном…

— Мне денег на него хватит?

Вестингауз замахал руками:

— Конечно, хватит! Не всё так плохо! Два с половиной миллиона — и я организую вам комплект расходников и дроида–техника, который будет содержать его в полном порядке и делать текущий ремонт, по мелочи.

Гай пытался унять гудение в голове. Два с половиной миллиона! В три раза дороже чем транспортник — На всём Абеляре было всего четыре мультимиллионера, и только один из них — владелец транспортной компании, которая доставляла грузы и пассажиров на орбиту — имел больше десяти миллионов! Именно он был тем человеком, в руках которого Гай увидел свою первую любовь — стрелковый комплекс «Бур». А тут — два с половиной за один несчастный скаф!

— Беру, — выдохнул парень. — Оформляйте.

Сделку они обмыли уже вместе с банковским клерком.

19

Ветер трепал волосы, от рокритового покрытия летного поля шибало зноем. Пахло машинным маслом, гарью и страхом. Из динамиков доносился голос планетенканцлера Отто Штирнера:

— …настоятельная рекомендация не препятствовать размещению беженцев Сарасвати на Лоэнгрине. Мы ответили представителям Конфедерации, и просим всех здесь собравшихся представителей СМИ распространить наш ответ во все миры освоенного человеком космоса! Правительство Нойшванштайна и народ альтрайтов считают всю систему звезды Эрика и все небесные тела: планеты, их спутники, планетоиды и астероиды, своей собственностью. Наши легендарные предки со свойственной им мудростью позаботились о будущем своего наследия, избрав для поселения единственную известную систему с двумя пригодными для жизни человека планетами. Они мечтали видеть здесь, на Нойшванштайне, и на Лоэнгрине, и повсюду в этой системе новый мир! Чистый! Святой! Свободный от чужаков, от чуждой нам идеологии и чуждой культуры гедонизма, стяжательства, похоти и расслабленности! Мы устали доказывать наше право на свое видение мироустройства и миропорядка, и потому альтрайты ушли с древней Терры. И воплотили свои мечты здесь. Мы построили такой мир, каким его хотели видеть первые колонисты. Такой, каким его хотим видеть мы. И такой, каким его будут видеть наши дети! Как знак доброй воли и небезразличия к судьбе пострадавших от горестей войны людей мы готовы снарядить гуманитарный конвой с одеждой, продовольствием, медикаментами и другими предметами первой необходимости для беженцев Сарасвати. Но не готовы решать проблемы чужаков на своей территории, предоставляя им наше жизненное пространство и таким образом ставя под угрозу будущее наших детей! Мы официально заявляем — любой корабль, пересекший границу внешнего кольца астероидов будет уничтожен! Любые попытки высадки на небесные тела системы Эрики будут расцениваться как акт агрессии, и альтрайты применят все имеющиеся средства для защиты своего будущего. Повторяю — все имеющиеся средства. Вплоть до самых разрушительных. В нашем законодательстве понятие «превышение необходимой обороны» не работает, если речь идет о защите детей. Neuschwanstein über alles!

— Все услышали слова канцлера? — оберст прошелся вдоль рядов летного состава. — Вы готовы исполнить долг перед будущим?

— Яволь! — выдохнули луженые глотки.

— По машинам!

Кабина «Стернвольфа» приняла молодого пилота в свои объятья, пальцы пробежались по клавишам, приводя системы бомбера в полную готовность.

— Прыжок к точке Е-117, ожидаем подхода противника!

Транспорты с беженцами должны были подойти в течение восемнадцати часов. Лоэнгрин был спутником газового гиганта — Парцифаля, и находился на периферии системы. Холодный, суровый мир на самой границе возможностей существования человека. Снежная пустыня с вкраплениями тундры на экваторе и в вулканических долинах. Средняя температура зимой‑120℃ и -15℃ - летом. Но — огромный, полный жизни океан под ледяной толщей, запасы пресной воды и чистая атмосфера с допустимым содержанием кислорода… Бриллиант, сокровище, которое альтрайты не собирались отдавать никому.

Вожди каравана беженцев рискнули и вышли из гиперпространства прямо на орбите Лоэнгрина. Два из четырнадцати транспортов с беженцами не сумели верно рассчитать точку выхода и удержаться в поле тяготения спутника. Парцифаль поглотил их, беззащитных в первые секунды после прыжка, всосал в свою густую атмосферу не оставив и следа.

— Внимание! Патрульные крейсеры Конфедерации! — послышался голос оберста.

Всполохи разрываемого пространства появлялись один за другим, обозначая боевые корабли конфедератов. Три, пять, семь… Что такое два десятка бомберов против семи крейсеров? Щенки против матерого секача… А подкрепление — когда оно будет, это подкрепление?

— Разворот на цели! Расчетное время атаки — сорок минут!

Даже для того, чтобы добраться до врага на форсаже требовалось время. Прыгать через гипер на такое короткое расстояние — гарантированная смерть. Альтрайты умели быть героями, но никогда не считали сумасшествие достоинством.

Транспортники с беженцами начали медленно опускаться в стылую атмосферу Лоэнгрина.

— Шайзе! — оберст был очень эмоционален. — Им достаточно снять красивую картинку о том, что они освоили НАШ Лоэнгрин и всё — формально это ИХ колония! Мы не позволим им сделать этого, да, парни?

— Яволь, герр оберст!

Через двадцать две минуты адовой гонки прозвучала команда:

— Атакующий ордер!

Расцвели лепестки силового поля в передней полусфере, пилот двумя движениями штурвала перестроил «Стернвольф» на свое место в боевом порядке. Конфедераты уже давно засекли бомберы альтрайтов. Крейсеры пришли в движение, прикрывая место посадки транспортов. Это значительно ограничивало их мобильность! Тут же раздался голос оберста:

— Второе и четвертое звенья — обходной маневр по координатам, остальные — продолжаем движение! Атака на счет айн, цвай, драй!

Пилот щелкнул выключателем щита и тут же утопил кнопку пуска рельсотрона, через секунду — еще и еще раз.

Атомные бомбы с бешеным ускорением, приданным электромагнитной установкой, вылетели на встречу врагу.

— Хох, хох, хох!!! — заорал кто–то, увидев, как первая партия разрушительных гостинцев яростной энергией ядерных взрывов перегрузила силовые поля крейсеров, а второй и третий залп накрыл цели.

Радостные крики сменились стонами умирающих — большая часть вражеских кораблей продолжали вести огонь, и главные калибры конфедератов один за другим выбивали из строя бомберы альтрайтов.

Второе и четвертое звенья завершили обходной маневр и девять атомных гостинцев устремились к дюзам двух аръергардных кораблей Конфедерации. Один из крейсеров, получив попадание прямо в сопло главного двигателя, взорвался изнутри, второй потерял управление и стал медленно дрейфовать в сторону Парцифаля. Обломки от взрыва прошили один из бомберов второго звена, огонь бластеров кормовых батарей вывел из строя еще двух — из четвертого.

— Продолжаю атаку! Neuschwanstein über alles! — высокий, на грани истерики голос Фрица Моргена реквиемом прозвучал в динамиках шлемофона.

«Стернвольф» с номером 12 на борту включил форсаж, и оставляя после себя след из обломков разваливающейся обшивки и технологических жидкостей устремился к одному из трех оставшихся в боеспособном состоянии крейсеров конфедератов.

— А–а–а-а!!! — орал Морген, нажимая на гашетку и выпуская в сторону врага весь наличный боезапас.

Пучки плазмы, ракеты и две оставшиеся бомбы прошлись по поверхности вражеского корабля огненным штормом.

«Стернвольф» Фрица Моргена влетел прямо в рубку управления патрульного крейсера, и череда взрывов возвестила альтрайтам о том, что его смерть была не напрасной.

— Перекличка! — послышался хриплый голос оберста.

Бомберы вырвались на оперативный простор и совершали боевой разворот для нового захода.

— Кассель здесь.

— Бюлов здесь.

— Морор здесь.

— Мюллер здесь.

— Бодден здесь.

— Доннерветтер! — сказал оберст.

Всем было всё ясно. Три крейсера, шесть бомберов. И двенадцать транспортников с беженцами.

— Наши ребята будут здесь через тридцать минут — они уже на орбите Нойшванштайна и готовятся к прыжку. У нас нет тридцати минут, мы не можем позволить чужакам закрепиться на поверхности. Das ist klar? — он всегда переходил на хохдойч, когда сильно нервничал.

— Яволь! — раздалось многоголосое.

— Крейсеры добьют и без нас. Мы должны разобраться с транспортами. У кого остались бомбы?

— Бодден — две.

— Кассель — две.

— Ну вот, всё и решилось. Мы обеспечиваем прикрытие, Кассель и Бодден работают по зоне высадки. Приказ ясен?

Куда уж яснее. Работают — по зоне — высадки. Двенадцать транспортов. Десятки тысяч беженцев. Чужаков? Людей…

— Приказ ясен?

— Яволь!

— Атакующий ордер!

Бомберы устремились к трем оставшимся патрульным крейсерам. Что происходило в этот момент в душах конфедератов, которые никак не ожидали организованного, жесткого и решительного противостояния — один Бог знает.

По Кахирскому договору планетарные вооруженные силы имели право содержать только атмосферную авиацию — для сугубо оборонительных целей — например, перехвата ракет или защиты ближней орбиты. «Стернвольфы» формально и были атмосферными тяжелыми бомбардировщиками. Правда, сумрачный тевтонский гений предусмотрел резервный отсек для установки гиперпривода. И количество таких машин в запасниках Нойшванштайна превышало семь сотен. И сейчас они покидали родную планету, вставая на защиту обожаемого Фатерлянда.

На орбите Лоэнгрина продолжался бой — защитные поля полыхали всеми цветами радуги, росчерки плазмы и инверсионные следы от ракет отделяли жизнь от смерти. Кассель и Бодден в последнюю секунду синхронно вышли из построения и устремились к поверхности планеты.

Бодден краешком сознания отметил сигнал на мониторе — подбит оберст.

— Наведение на цель… — прозвучал голос Касселя.

— Вижу множественные цели на поверхности. Подтверждаю визуальный контакт — двенадцать транспортов.

— Атака по готовности!

На заснеженной поверхности Лоэнгрина начиналась спешная разгрузка. Даже видимость уверенного освоения негостеприимного мира давала беженцам Сарасвати призрачный шанс на обретение нового дома.

— Бомбы пошли! — выкрикнул Кассель. — Возвращаюсь на орбиту!

Бодден чувствовал как немеют пальцы. Система пискнула, сообщая об успешном наведении на цель. Он кулаком долбанул по кнопке пуска рельсотрона. Потом — еще и еще раз, колотил пока кнопка не треснула.

— Прикрою, Кассель! — еле слышно просипел он и потянул на себя штурвал, набирая высоту.

На поверхности вспухали огненные грибы ядерных разрывов.

* * *

— А–а–а-а, мрази, мрази, какие же мрази! — Гай бился на кушетке, глаза его были широко открыты, на руках и ногах остались кровавые ссадины от креплений.

— Тихо, тихо! — доктор отрегулировал подачу успокоительного. — Сейчас сделаем перерыв на полчаса, а потом продолжим. Закачано семьдесят два процента от запланированного объема, терпите. Прерывать сеанс нельзя — это чревато…

— Ы–ы–ы-ы… — всхлипнул парень.

Три года схваток с военно–космическими силами Конфедерации, наемниками и пиратами слились для него в один сплошной непрерывный кошмар. Он уже не мог отделить свою личность от личности Иоахима фон дер Боддена, пилота–альтрайта, который шаг за шагом продвигался по карьерной лестнице и пилотировал все виды космических кораблей, которые могла предоставить для защиты Фатерлянда промышленность Нойшванштайна. Крейсеров, конечно, альтрайты не строили — разорительно это в пределах одной системы. Но вот сжимать рукоятки штурвалов корвета, фрегата и эсминца довелось — и теперь весь этот колоссальный опыт пытался найти себе место в воспаленном мозгу Гай Кормака, проращивая нейронные связи и тесня личные воспоминания парня.

Доктор колдовал над пультом управления медкапсулой, усилив поступление необходимых мозгу веществ и введя дополнительный объём стимулятора роста клеток.

— Уф–ф–ф, мы ему там лишнего не запихали? — вопреки своим опасениям Иоахим выглядел бодро.

— Нет, вроде бы нет. Правда, сцена с атомной бомбардировкой зоны высадки беженцев — это, скажем так…

— А–а–а, шайзе. Да, до сих пор снится. Никто из нас не был милыми зайчиками — ни мы, ни конфедераты. Они прикрылись этими людьми чтобы отжать у нас Лоэнгрин, а мы… Мы сожгли их всех… Как он сказал — мрази? Ну да, и мы и они — настоящие мрази, даже и спорить не собираюсь. Так что, удастся мне убрать пузо, пока я тут у вас нахожусь?

— Биопластика? Да, можно… Атлетом вам, конечно, в капсуле не стать, но юношескую стройность вернем. Всё записать на ваш счет, мистер Бодден?

— Записывайте, не стесняйтесь… Если сдохну — транспортник пойдет с молотка, отожмете свою долю.

* * *

— Герр фон дер Бодден… — начал Гай, но тут же был прерван Иоахимом.

— Да остынь ты. Мы теперь с тобой почти родственники, что–то вроде дяди и племянника. Ближе тебя у меня теперь считай никого нет!

— Э–э–э…

— Садись давай за штурвал, племянничек. Диспетчер, разрешите старт!

— Старт разрешаю.

— Отстыковка на счет раз, два…

В голове Гая рефреном отозвалось «айн, цвай…», он плавно потянул штурвал на себя, добавил энергии маневровым двигателям, и с ужасом понял, что огромная махина сталкерского рейдера подчиняется его движениям.

— Форсаж, форсаж! — напомнил новоиспеченный дядюшка Иоахим.

Полыхнули синим огнем дюзы и «Тень отца Гамлета» вырвалась из объятий поля притяжения Сына Маминой Подруги.

— Да–а–а, молодчина, даже я бы лучше не сделал! — хохотнул фон дер Бодден, по привычке хватаясь за пузо.

Но пуза не было! Теперь сталкер был подтянут и строен, и усы его выглядели гораздо приличнее, чем при первой встрече с Гаем. Он стал похож на того мужчину с фотографии в каюте. На настоящего гауптманна фон дер Боддена.

— А у вас есть какой–нибудь знакомый… — начал было Гай, но голова отозвалась жуткой болью, так что парень решил отложить вопрос о специалисте по рукопашному бою и практической стрельбе на потом.

Всё–таки сеанс гипнопрограммирования не прошел бесследно — периодически у него шла носом кровь, а ночами мучили кошмары.

— У меня полно знакомых. Если тебе не жалко своей без малого не протекшей крыши и миллиона кредитов — я найду тебе любого специалиста, — дядюшка понимал его, кажется, с полуслова. — А у тебя есть миллион кредитов?

Гай погрозил старому сталкеру пальцем. Он не распространялся о своих делах с Вестингаузом, и, несмотря на здоровенный кусок жизни фон дер Боддена в своей башке, не собирался этого делать и впредь.

— Что за история с «Кашалотом», дядюшка? Может и я вам на что сгожусь? — спросил он, ехидно улыбаясь.

— А что за контейнеры ты таскаешь с собой в багаже, племянничек? Откровенность за откровенность! — не менее ехидно оскалился старикан.

Парень щелкнул крышкой от переключателя гиперпривода.

— Куда едем?

— Давай покрутимся по системе, потренируешь взлет–посадку, выход на орбиту, маневры в гравитационных полях планет и астероидов… Прыгай на периферию.

Это было очень актуальное предложение, учитывая ситуацию с сумасшедшей астероидной активностью вокруг Ярра. Сверившись с картой системы, Гай ввел координаты на клавиатуре, взялся за переключатель…

— Айн, цвай… — и выдохнул.

Уже через секунду он зевал во всё горло, до слез.

— Нормально, — сказал Иоахим. — Так что у тебя в контейнерах?

— Уговор такой — я открываю вам один секрет, потом вы рассказываете мне про «Кашалота» и тогда с меня — информация по второму контейнеру. По рукам?

— По рукам. Так что там?

— Вот же послал Бог дядюшку–зануду! В сферическом контейнере — локальный ЭМИ-подавитель. Я просто подумал что это очень круто — если я буду лететь, например, на каком–то корабле и нас атакуют пираты — пустить их внутрь, а потом включить его и отпинать тварей ногами… Или отхерачить кувалдой…

— Такое чувство, что ты говоришь со знанием дела, Гай!

— Был у меня опыт…

— Боюсь себе представить, откуда у тебя эта хреновина…

— А это уже второй вопрос, дядюшка, — поднял бровь парень. — Что за история с «Кашалотом»?

— Ты давай, не отвлекайся. Видишь, я тебе маршрут проложил? Задача — уложиться в семь минут, время пошло.

— Нет проблем! — Гай сверился с прибором и, поведя штурвалом вправо, ушел на вираж. — Рассказывайте.

И фон дер Бодден рассказал.

На заре космической эры человечества, когда люди вышли за пределы Солнечной системы, для освоения Дальнего космоса у них было три основных инструмента. Первый — это полуавтоматический колониальный паром–рефрижератор — он вез тысячи замороженных тушек колонистов и всё необходимое для создания автономного человеческого общества. Тушки размораживались по мере приближения к пункту назначения — сначала команда, потом технические специалисты, военные и так далее и так далее…

Второй — это мир–ковчег. Предполагалось, что колонисты там будут жить полноценной жизнью, работать, рожать детей и нянчить внуков. Пятьдесят пять стандартных лет до ближайшей звезды — минимальное время подлета до ближайшей к Терре Проксиме Центавра, хотя на тот момент движки Розена–Кедальского — это был прорыв… Но всё–таки, полвека — это много, даже для людей, которые благодаря чудесам медицины имели тогда все шансы прожит по сто пятьдесят–двести лет.

Третий вариант — полностью автоматический комплекс, задача которого — обустроить планету земного типа для будущего заселения, скажем так, на перспективу. На борту — роботы под управлением ИскИна — оживший кошмар любого конфедерата.

— Шесть минут восемнадцать секунд, — сказал Гай. — Давай следующую траекторию.

Иоахим вбил на клавиатуре координаты.

— Так вот, комета…

— Какая нахрен комета? — удивился Гай.

— Комета Домейки. Период обращения вокруг Мамы — сто двадцать лет.

— Да на кой эта комета сдалась?

— Помнишь того диспетчера, ну который нас принимал? Он в первый раз зафиксировал передачу из хвоста кометы. И всем затрахал мозги про этот «Кашалот». Больше века назад.

— За сто двадцать лет? Представляю.

— Не представляешь! В общем, мы знаем, что «Кашалот» — это громадная хреновина из эпохи Первой волны, колониальный корабль. Но мы ни хрена не знаем, чем именно он является. И через два месяца, когда Домейка будет пролетать на минимальном от Причиндалов расстоянии — тогда–то у нас будут все шансы присмотреться к «Кашалоту».

— А почему просто не прыгнуть к комете?

— Шайзе, Гай, тебе в мозг точно мою память пересадили? Или всё–таки кусок моей задницы?

— А, доннерветтер, точно… А можно с вами?

20

Гала–почта мигала сообщением — дома его ждали! Видео с плачущей от радости мамой и визжащими сестрами Гай просмотрел три раза подряд. А потом нащупал в кармане кусочек пластика, на котором был написан адрес Эбигайль — ее рукой.

На душе защемило — может быть он и погорячился тогда. С другой стороны — ну а что он мог сделать? Кинуться оправдываться и объяснять, мол, это Хайтауэр с кулаками полез? Глупости всё это. Женщине в таком эмоциональном состоянии ничего доказать не удастся. Она уже всё решило, ей всё ясно.

Да и вообще — вся эта история с классическим служебным романом идеального лейтенанта–рейнджера и симпатичной девушки–пилота… Там было всё гораздо сложнее, по всей видимости. «Бывший жених» явно не считал себя бывшим, да и взгляды девушки, которые она бросала на Хайтауэра можно было истолковать весьма противоречиво… Гай постучал карточкой с адресом по столешнице, потом подумал и ввел адрес Эбигайль, сохраняя его на всякий случай. Написать ей сейчас? Ну уж нет. Запасной аэродром — это точно не про него.

«Тень отца Гамлета» дернулась, стыкуясь с орбитальной станцией «Абеляр‑1». Гай с удивлением узнал, что прямо сейчас строится «Абеляр‑2» и вообще — планетарное правительство заключило несколько крупных контрактов на поставки мяса, злаков, овощей и фруктов на шахтерские безатмосферные планеты, так что провинциальная родина получила хороший стимул встряхнуться и заявить о себе в большом космосе.

— Всё, можно на выход. Денег на билет на челнок хватит? — язвительно уточнил фон дер Бодден.

— Хватит, дядюшка, не переживайте, — в тон ему ответил Гай. — А вы вниз спускаться не будете?

— А чего я там не видел? Скотина, ковбои и пикапы? Я заказал техосмотр кораблика — тут у вас образовался неплохой сервис — вот присмотрю за ними…

Неплохой сервис по обслуживанию космических кораблей — на Абеляре? Гай почесал затылок. Что–то меняется!

«Абеляр‑1», кстати, внешне остался таким же как и пару лет назад. Гулкие полупустые коридоры, скачущая сила тяжести из–за дышащих на ладан гравитационных установок… Охранник у билетного терминала подозрительно оглядел Гая, потом долго пялился на Мича, который тут же спрятался за ногу парня.

— У животного есть прививки? Покажите документ.

— Это не животное. Это дроид. Робот–нянька.

— Покажите документ!

Гай полез в рюкзак. Если у тебя в питомцах — тварь с реактором внутри — нужно быть во всеоружии. Контейнер из–под Мича, остался на Ярре, но карту–сертификат парень таскал с собой. Вот, пригодилась.

— Держите, — как охранник будет проверять подлинность пангейского сертификата на допотопной Абелярской технике — в целом интересовало мало.

Тот повертел карту в руках, осмотрел со всех сторон, чуть ли не на зуб проверил. Потом внес с умным видом какие–то данные в персональный планшет и вернул документ владельцу.

— Образец генетического материала, пожалуйста, — сказал он и достал одноразовый контейнер.

Гай покорно плюнул.

— Летите домой, мистер Кормак? — сразу же разулыбался охранник, как только увидел на планшете место рождения парня.

— Да–да, миллион лет семью не видел…

— Ну, счастливой дороги! — и сделал широкий жест, приглашая к терминалу.

Следующий челнок должен был отправиться через несколько минут, и Гай отошел к торговому автомату. Он снял приличную сумму наличными на Причиндалах, и тогда на него смотрели как на идиота — кто, мол, в наше время пользуется наличными? Но на Абеляре ситуация была противоположной — за исключением отделений Банка Конфедерации и нескольких элитных торговых центров мало где обслуживали межпланетные счета.

Сунув пластиковую купюру в автомат он достал выпавшую банку энергетического напитка и с шипением вскрыл ее. Вкус оказался не просто знакомым — он вызвал настоящий приступ ностальгии. Глянув на этикетку, Гай хмыкнул — точно такую же бурду он хлебал в Сезаме, в дежурке. Это что — тоска по Ярру?

— Челнок на поверхность подан на вторую платформу! — раздался механический голос.

Внезапно целая компания мужчин спортивной комплекции шумно топоча ботинками вбежала в посадочный зал и устремилась к двери челнока, который только–только готовился принять пассажиров. Среди этой странной группы выделялся ухоженный мужчина неопределенного возраста — в деловом костюме. Золотые запонки, золотой ремешок наручного мини-ПК, зачесанные назад рыжие волосы — что этот франт тут делает?

Гай не стал торопиться и подождал, пока последний из них скроется во чреве челнока. Стюард хмуро глянул на Мича и указал на багажный отсек — роботов следовало во время посадки держать именно там, рядом с рюкзаками и баулами.

— Придется тебе поторчать здесь, дружище. Я тебя не забуду, не переживай, — сказал Гай, засовывая звереныша в ячейку.

— Придется поторчать… — опустил уши тот.

Стюард, наблюдавший за этим действом удивленно вытаращил глаза:

— Говорящий?

— Говорящий! — ответил Мич и показал чудовищной длины язык. — Бе–е–е-е!

— Вредина! — сказал Гай и закрыл ячейку. — А можно мне куда–нибудь, где потише?

— Можно, почему нет. Мы почти пустые летим — только вы и какие–то типы, вроде бы на сафари направляются…

— Ну вот не хотелось бы сидеть рядом с ними, понимаете?

— Мне бы тоже не хотелось… Неприятные какие–то. Но что поделать, работа такая! Проходите в носовую часть, там и вид хороший!

Гай прошел на место, пристегнулся и попытался расслабиться — получалось плохо. Домой летел, однако!

Абеляр сверху смотрелся великолепно: бескрайние прерии четырех громадных континентов, покрывавших две трети площади планеты, блестящая гладь пресноводных морей, белые–белые облака и огромные стаи перелетных птиц…

Этот челнок садился на родном материке Гая — Чарли. Это было удобно — с Альфы пришлось бы добираться коммерческими авиалиниями, с Браво — кораблем, а Дельта и вовсе не имела не то что космопорта — но и постоянного населения вообще.

Парень дождался, пока компания странных туристов покинет шаттл, забрал рюкзак и Мича, попрощался со стюардом и зашагал к серому зданию космопорта. Автобус уже уехал — водителю было в целом наплевать, что в челноке зачем–то задержался еще один пассажир?

Главный город Чарли — Гуттенберг, тысяч на триста населения, можно было при желании пересечь из конца в конец пешком. Но желания такого у Гая Кормака не было. Он примерно представлял, куда ему нужно, поэтому подошел к старенькому седану с таксистскими шашечками на крыше.

— Торговый центр " Профит». Поехали?

* * *

Магнитола послушно проглотила компакт–диск, Гай дождался первых гитарных рифов, выжал газ и, барабаня ладонями по баранке вырулил с парковки. Мама давно хотела новый внедорожник — почему бы и нет? Нынче он был очень богатым сыночком! Подарок папаше лежал тут же, на переднем сидении, под присмотром Мича — «Бур», точно такой, как тот, что остался на «Тени отца Гамлета», — только новее и с полным обвесом. Продавец чуть в задницу парня не целовал, когда узнал что именно он собирается купить — за наличные.

Огромная мурмурация птиц закрыла весь горизонт и оглушила парня сумасшедшим клекотом. Птицы всегда следовали за стадами туров — с севера на юг и обратно — с юга на север, спеша спрятаться от холодов. Гай с тревогой подумал, что надо торопиться — если дорогу начнет переходить стадо — застрять можно и на несколько часов! Это не считая угрозы повреждения транспорта дуроватыми быками.

Полноприводный кроссовер наматывал на колеса километры дороги. На Абеляре Гай чувствовал себя почти комфортно — не был бесконечного ощущения сопротивления, как на Ярре, но и чувство противоестественной легкости, которую создавали стандартные для космических станций 0,9 g больше не досаждало ему.

Семьсот километров за один день — это было бы слишком, да и солнце уже садилось. Поэтому, заметив значок кемпинга у моста через небольшую речушку, Гай съехал с шоссе и по грунтовой дороге заехал на огороженную территорию.

Гирлянда из электрические желтые лампочек оплетала арку ворот и слегка тронутую ржавчиной вывеску с надписью «Кемпинг. Гриль. Душ.» Территория была огорожена, на столбах через каждые пять–семь метров горели фонари. Такой ограды хватало, чтобы туры не забрели сюда по дурости своей, а электрический свет сигнализировал местным хищником, что это — вотчина людей. Абелярцы научили местную агрессивную фауну бояться и обходить стороной человека.

Тут было немноголюдно. Вокруг бревенчатого здания в хаотичном порядке стояли четыре автомобиля: старенький пикап, лупоглазый микроавтобус с веселой аэрографией по кузову и два внедорожника разной степени убитости.

Гай припарковал машину на некотором расстоянии от остальных, шикнул на Мича, чтобы он присмотрел за вещами. Навстречу ему из домика высыпала шумная компания парней и девушек — явно младшего студенческого возраста. Из было пятеро, две явные парочки и одна — стройная, загорелая брюнетка — держалась слегка особняком, и задумавшись, едва не столкнулась с парнем. Они на секунду встретились взглядами.

— О, кто–то еще подъехал! Салют! — в их приветствии была искренность, и Гай в ответ улыбнулся и поднял ладонь в приветствии.

Хорошие, наверное, ребята. Тренькнула висюлька над дверью, давая знать пожилой тетеньке с химзавивкой о прибытии нового клиента. Приняв оплату и передав во временное пользование запаянный в пластик, но тем не менее пахнущий дезинфекцией спальный мешок парню, она спросила:

— Прокат интересует? Мангал, шезлонг… Можно в душ сходить, у нас тут новые душевые кабинки поставили, кстати!

— Да–да, учту!

— Костры жечь только в очагах, дрова берите под крышей… Ты же у нас не первый раз, да?

— Ну да, раньше часто тут проезжали с отцом…

— А я всех помню. Ты повзрослел, я смотрю… Помотала тебя жизнь, да?

Гай отделался неопределенным жестом рукой и самой доброжелательной улыбкой, которую смог из себя выдавить и шагнул в прохладные сумерки, которые уже царили снаружи.

Молодежь вытаскивала из микроавтобуса плетеные стулья, гитару, гриль и прочее необходимое для ночных посиделок у костра. Хмурый фермер расстилал спальник в кузове своего пикапа, выставив при этом на крышу кабины объемистую бутылку виски. Он явно имел в планах надраться как следует и задрыхнуть до самого утра.

Пожилая пара, увидев приготовления своих соседей, предпочла перегнать внедорожник в дальний угол кемпинга, где принялись раскладывать палатку и готовится к ночлегу. Второй внедорожник, судя по всему, принадлежал хозяйке этого приятного места.

Гаю было пока дико лень разводить костер, и поэтому он улегся на широкий капот своей машины, уперся ногами в усиленный бампер и, сунув под голову рюкзак, пялился на звезды. Это было просто невероятно — буквально несколько часов назад он находился там, вел космический корабль сквозь пространство, преодолевал расстояния немыслимые и невообразимые. И вот — внедорожник, рычащий двигателем внутреннего сгорания, нагретый металл капота, лампы накаливания над воротами кемпинга… Черт знает что!

Из открытого окна автомобиля выкарабкался Мич и улегся рядом, перекрыв своими ушами чуть ли не половину лобового стекла. Гай отпихнул лапу чудовища, которая бесцеремонно облокотилась на его голову и подумал, что правильно всё таки ставят знак равенства между словом «планета» и словом «мир». Дезерет и Абеляр — точно разные миры.

А ведь есть и крайности — одному Богу известно, что происходит сейчас в напитанном по настоящему магическими технологиями экуменополисе Пангеи, или на рабовладельческом, кровавом и мрачном Лагаше, где люди только–только заново освоили бронзу, а обычная ванна, полная горячей воды считается верхом роскоши…

— Не хотите к нам присоединиться? — прозвучал девичий голос совсем рядом.

— М? — Гай поднял голову и увидел давешнюю брюнетку.

Освещенная мягким, неярким желтым светом электрических лампочек девушка выглядела чудесно. Ироничный разлет бровей, чуть курносый носик, белоснежная улыбка и чуть неуверенный взгляд миндалевидных глаз.

— Мы там взялись жарить мясо на гриле, но ребята явно делают что–то не то, — еще раз улыбнулась она. — Они хорошие, просто… Из города, в общем. Музыканты.

— Мясо — это аргумент. Я подойду, просто с пустыми руками неудобно… Сейчас это дело исправим.

В конце концов, довольно будет папаше и одной пачки пива. Шесть банок — шесть человек. В самый раз!

— Приве–е–ет! — компания встретила его оживлением. — А я знал что Тесс его уговорит! Наша Тесс — золото, да?

Гай поставил на землю пиво, чем вызвал одобрительный гул.

— Где тут было мясо, которое нуждается в помощи? — улыбнулся он.

Высокий и худой юноша с романтичной копной светлых кудрявых волос беспомощно развел руками — из гриля клубами шел дым.

— Давай это пока поставим сюда… Вот так. Нужно будет подождать несколько минут, чтобы угли дошли до кондиции, ладно?

Гай наколол лучинок, и через минуту ярко заполыхал небольшой огонек. Ребята оживились, кудрявый потянулся за гитарой, второй достал из кармана губную гармонику. Они переглянулись и заиграли что–то легкое и приятное. Одна из девушек в такт хлопала в ладоши, вторая запела. Тесс сидела на плетеном стуле, притянув колени к подбородку и обхватив их руками, смотрела, как Гай колдует над грилем, поворачивая мясо то одним, то другим боком на решетке.

Вечер удался. Хорошая компания, хорошая музыка, горячее мясо и холодное пиво… Красивые девушки.

— Ты надумала, куда будешь поступать после колледжа? Или сразу — работать? — одна из девушек, шатенка Стейси, придвинулась поближе к Тесс.

— Как будто у нас тут есть выбор! — ответила та. — Здесь, на Чарли — или сельхоз академия, или университет Гуттенберга. Менеджмент в сфере услуг, дизайн и архитектура, медицина, педагогика. Прекрасно.

— Ну, на Альфе сейчас создают…

— Ой, да брось ты. Какой смысл мечтать о несбыточном? Ты же знаешь Абеляр — тут никогда ничего не измениться.

— Ну, с мафией мы разобрались, — влез в разговор гитарист. — Преступности у нас нет. Где еще ты могла бы сидеть вот так запросто?

— С мафией разобрались гэлы — сколько лет назад? Тридцать, пятьдесят? И что изменилось с тех пор? Какие у нас шансы действительно решать свою судьбу, а не делать вид что вот это всё, — она обвела руками костер, кемпинг, звездное небо. — Вот это всё — это предел мечтаний?

— Ну, не знаю. Я‑то уже определилась: медицина — это мое. Но останавливаться на уровне медсестры — не вариант. Хочу попробовать университет Гуттенберга… — пожала плечами Стейси. — Отец возьмет кредит на обучение, может даже попаду на стажировку на Либерти…

Тесс махнула рукой:

— Вот видишь! Кредит для того, чтобы отправить тебя на Либерти. Ну вот скажу я тебе, что хочу поступить в Универсальную Академию открытого космоса — и что? Да, там есть бесплатный набор — но банально на билет денег придется копить сколько? Десять лет? Я с самого детства хочу проектировать космические станции — вот такая у меня мечта. А толку с этой мечты? Так что подам документы вместе с тобой — только на архитектурный. И буду проектировать усадьбы для фермеров, амбары и свинарники.

Гитарист взял финальный аккорд.

— Я в детстве мечтал осваивать новые миры. Знаете, такой первопроходец с пробковым шлемом на голове и винтовкой в руках — а вокруг бескрайние просторы вселенной, дикие и неизведанные планеты. Не такие, как наш Абеляр, где даже в этом захолустье варги и волверины боятся электрического света — а по настоящему девственные места, куда не ступала нога человека… — сказал он.

Парень с губной гармошкой сунул свой инструмент в карман и задумчиво проговорил, глядя в огонь:

— Иногда думаю, что вся эта история с космосом, гиперприводами, иными мирами — фантастика. Нет этого ничего. И не было никогда. Только миграция туров, мурмурация птиц, четыре материка и пятьдесят миллионов человек… Вот кто может доказать мне обратное? Кто реально видел все эти космические станции, патрульные крейсеры и другие планеты? Тысяч десять человек со всей планеты? Из нас — кто это видел? И кто сможет увидеть?

Все внезапно повернулись к Гаю. Он в этот момент подбросил в воздух кусок мяса, и Мич в прыжке поймал пищу языком, сунул в пасть и принялся жевать, демонстративно работая челюстями.

— Два года назад я отправился в космос по кабальному контракту, — сказал Гай Дж. Кормак. — Тоже — хотел посмотреть вселенную. И мне фантастически повезло, что я не сдох за это время. Это была дерьмовая работа с дерьмовыми людьми на самой дерьмовой станции. А потом, когда контракт окончился — наступил самый безумный год в моей жизни. Но знаете что? Если бы у меня сейчас спросили — я повторил бы всё заново.

— У тебя получилось? — спросила Тесс. — Мы ведь не слепые — это новая машина, только из салона, и стоит она не меньше четырехсот кредитов, да? Еще я видела «Бур» у тебя на переднем сидении…

Парни оживились — «Бур» стоил в тридцать раз дороже. А Гай подумал, что эта глазастая девчонка ему очень, очень нравится.

— Это подарки — маме и папе, — развел руками он.

Четыреста кредитов, Боже… Обед в «Перекрестке» — и внедорожник.

— И что, вернешься туда? — Тесс ткнула пальцем в звездное небо.

Гай кивнул:

— Есть неоконченные дела, — а потом, глядя на мечтательные выражения их лиц, почему–то вдруг решил быть откровенным: — Я хочу… Я хочу создать такое место, где любой человек сможет начать новую жизнь. Проектировать станции, лечить людей, играть музыку — не важно. Чтобы со всех концов освоенного космоса можно было просто прислать весточку — и знать, что тебя не бросят, и в свое время помогут выкарабкаться, встать на ноги и начать всё заново. Чтобы у таких парней и девчонок как вы был шанс строить жизнь в соответствии со своими способностями и желаниями, а не исходя из того, на какой планете они родились и сколько кредитов завалялось на счетах их родителей…

— Утопия, — сказал гармонист.

— Постой, постой, — покачала головой Тесс. — Он говорит так, будто такое место действительно есть. Или реально верит что сможет его построить. И где этот потенциальный рай находится?

— Ну почему сразу — рай? Там, например, 2g гравитации… — почесал затылок Гай.

* * *

Она пришла среди ночи и легла рядом — закутанная в плед, с блестящими в свете звезд глазами.

— Мне понравилась твоя сказка, — проговорила девушка. — Я даже почти в нее поверила.

— Я тут подумал… Есть вариант, что примерно через полгода мне понадобится попасть в Универсальную академию. Почему бы мне не заглянуть на абеляр перед этим, а? Ну вот честно — если захочешь, могу организовать тебе доставку в один конец. Не самые комфортные условия, но… Лучше чем копить десять лет, верно?

— Захочу! — сказала Тесс и прижалась к нему еще сильнее, укрывая парня пледом.

Под пледом на ней ничего не было. И Гай подумал — какого черта, почему бы и нет?

21

Утром Тесс рядом не оказалось — но расписанный всеми цветами радуги микроавтобус еще стоял на парковке, хотя все следы ночной вечеринки у костра уже были убраны. Озадаченный Гай подхватил полотенце и отправился в душ — чтобы привести тело и мысли в порядок, и по пути поискать девушку. Встретил он ее как раз на входе в душевую. Тесс попыталась спрятав глаза проскользнуть между ним и дверным косяком на улицу.

— Погоди, я…

— Я не хочу чтобы ты подумал, будто я пришла к тебе ночью потому что ты астронавт, и можешь для меня что–то сделать, ясно? Мне от тебя ничего не нужно, забудь и живи счастливо!

— Да не собираюсь я ничего забывать! — рявкнул Гай неожиданно сам для себя.

— Молодые люди, держите себя в руках! — раздался голос хозяйки кемпинга.

— Ой! — тут же понизил тембр парень. — Не собираюсь я ничего забывать, слышишь? И от слов своих не отказываюсь! Скинь мне свой адрес гала–почты, и я напишу тебе, когда снова буду здесь… У меня родители на Абеляре, так что никуда я не денусь, веришь?

— Верю, но…У меня нет гала–почты! Давай, я сейчас подключусь с лэптопа, он в машине, ага? — засуетилась Тесс. — Зарегистрирую ящик.

Гай притянул ее к себе и поцеловал. Девушка для порядка принялась отбиваться, но потом подалась навстречу и ответила на поцелуй.

— Молодые люди! — хозяйка была непреклонна.

Тесс вывернулась и упорхнула сквозь открытые двери на улицу. Гай мечтательно закатил глаза, пошел в душ и выкрутил до отказа холодный вентиль — ему точно требовалось остыть.

Наплескавшись вволю он вышел во двор, вытирая голову полотенцем. Там и вытирать–то было нечего — волосы еще толком не отрасли после пиратского напалма. Закончив с этим, он огляделся и, черт побери, не увидел микроавтобуса!

— Что за?! — машина как раз выруливала из ворот кемпинга.

В заднем окне появилось лицо Тесс, которая грустно улыбнулась, развела руками и послала ему воздушный поцелуй.

Гай постоял на крыльце еще немного, потом спросил, обращаясь к удаляющемуся микроавтобусу:

— Ну вот как это можно понять? — и пошел прогревать внедорожник.

* * *

Дома было… Как дома! Дверь открыл, вдохнул — как будто и не было этих двух лет. Занавески того самого цвета, фиалки на подоконнике, запах из кухни — особенный. Гай стоял на пороге и поверить не мог — он дома!

Был восторг сестричек, объятия и слезы мамы, и, конечно, ужин.

— А отец где? — Гай звякнул ложкой о дно глубокой глиняной тарелки. — А можно еще?

— Можно–можно! Поехал твой отец к Вильсонам за молотилкой. С минуты на минуту должен вернуться, — мама добавила два полных черпака чечевичного супа. — Сына, я вот смотрю на тебя и понять не могу — что в тебе изменилось?

— Борода гуще стала расти, и волосы постриг, — отшутился Гай. — Знаешь, ходил пару недель без бровей и ресниц, и на голове черти что было! «Не балуйся с огнем» — говорили они! «Спички детям не игрушка!» — говорили они.

— Ты про это не писал! Это где это с тобой такое случилось?

— Во время охоты… На крупных хищников!

Мич в это время выслеживал кота. Он крался за ним на цыпочках, состроив жуткую рожу. Кошак делал вид что совершенно не замечает чокнутое существо и по прежнему остается полновластным хозяином дома. Сестры несколько раз пытались затискать высокотехнологичного звереныша, но были облизаны неприлично шершавым языком, и отступились.

— Мам, я тебе машину купил. Глянь в окно. Нравится?

— Гай! — всплеснула она руками. — Это же стоит кучу денег!

— Ай, да брось ты! Вот заявлюсь в офис «Центавра» на Альфе, они за страховку раскошелятся…

— На Альфу? — раздался низкий мужской голос. — Аха–ха, сына, ты только в дом зашел, какая Альфа?

— Па–ап?

Джедидайя С. Кормак, бесшумно вошедший в комнату, теперь по медвежьи облапил блудного сына и, отстранившись глянул ему в глаза. И вдруг по–мужски красивое лицо пожилого гэла изменилось:

— Так значит, у тебя это началось… Дорогая, мы с Гаем выйдем подышать воздухом?

— Джед, а что…

— Ничего, нам нужно кое–что обсудить. Ставь чайник, скоро будем.

Гай был удивлен, заинтригован и слегка напуган. Таким он отца никогда не видел.

Они вышли на улицу и Кормак–старший подвел сына к пикапу и заставил нагнуться и взглянуть в боковое зеркальце.

— Что видишь, сына?

— Охренеть, пап. Это что за хрень? — Гай смотрел себе в глаза как будто в первый раз.

Его левый глаз был в порядке — точно такого же серого цвета как и при рождении. И вообще — ничего необычного в нем не было. А вот правый — правый зрачок теперь имел зеленый ободок, неестественного изумрудного цвета.

— Скажи еще, что не замечал изменений? Или недавно начались?

— Ты про глаз, или?

— Или, сына. Или. Катализатор — это экстремальные, на грани выживания психофизиологические нагрузки, стресс, умственное напряжение на грани возможностей… А потом — начинаются изменения. Адаптация.

— Адаптация, пап? — Гай постепенно закипал. — Ты серьезно? Да я чуть с ума не сошел пытаясь понять что со мной происходит! 2g, понимаешь? Я там почти год проторчал!

— И с глазами всё было в порядке?

— Ну да…

— Тогда что случилось в последние недели две?

И у Гая щелкнуло в голове.

— Гипнопрограмма… Пилотирование изучал…

— Та–а–ак… — отец запустил ладони в свою роскошную седую шевелюру и задумался. — В целом это неплохо. Просто тебе теперь нельзя останавливаться — еще полгода–год точно. Нужно нагружаться по полной — тогда есть шансы что не перегоришь. Снижать темп постепенно — или не снижать вовсе…

— Пап? — Гай глянул отцу прямо в глаза. — Что со мной нахрен происходит?

— Уф-ф… Если коротко — считай, это привет с далекой родины. Таких как ты на Атенрай делают клириками. Это что–то типа генетической лотереи — у кого–то срабатывает, у кого–то нет… Пойдем чаю возьмем, расскажу подробнее.

Рассказ был долгим и полезным. Многие странности отцовского воспитания и специфической религии гэлов, которые в детстве принимались как данность, а в юности — вызывали ропот и множество сомнений, теперь обрели практическую значимость и логичное объяснение.

* * *

Каждому гэлу мужского пола с самого раннего детства ежедневно приходилось выполнять целый комплекс гран–ката — упражнений на гибкость, ловкость, выносливость, координацию. Огромного объема религиозные тексты зазубривались наизусть — и попробуй только неправильно поставить ударение или выдохнуть в неправильном месте, декламируя «Гроздья Гнева Господня» или «Молитву братьев».

«Твоими пастырями будем мы во имя твоё, Господи.

Сила снизошла из твоих рук, наши ноги быстро твоё слово несут.

И прямо к тебе пусть потечёт река. Наполним душами её.

Да будет так. Во имя Отца и Сына и Святого Духа!»

Эти слова были огнем выжжены на подкорке любого гэла, и слов таких были многие тысячи — и любое из них Гай мог вспомнить, даже если бы его разбудили посреди ночи. Точно так же он мог повторить любой комплекс гран–ката, с любого этапа — тысячи повторений при свете сотен закатов и восходов… А еще — изнурительные посты, с минимумом пищи и голодными походами на десятки километров.

Вдруг это всё обрело смысл. Генетический код гэлов нес в себе уникальную способность к адаптации, которая впервые проявилась когда–то во глубине веков, на заре освоения Атенрай первыми поселенцами с Терры. Но запустить ее можно было именно таким образом — постоянно нагружая человеческий организм, время от времени заставляя его подходить к границе собственных возможностей. Гэлы делали это искусственно, создав суровую, но действенную систему подготовки подрастающего поколения.

Отец Гая, оставшись на Абеляре после того, как участвовал в миссии клириков на планете, осознанно не включил в программу тренировок сына боевые и стрелковые практики — они начинались, обычно, с десяти лет. Он хотел дать чаду возможность выбора и при этом не отступать от традиций исторической родины. Тем более — генетический привет из прошлого проявлялся в лучшем случае у двух–трех юношей из тысячи. Остальные так и оставались — закаленными бойцами и великолепными стрелками — но не более того.

Изменения начинались постепенно, у некоторых — раньше, у некоторых — позже. В целом — это было связано с достижением биологической взрослости, и самый характерный признак того, что сверхъестественные преобразования в организме вам больше не угрожают — это прорезывание так называемых «зубов мудрости». С их появлением гэл уже точно знал — быть ему клириком или посвятить себя избранной волей родителей и собственным разумением профессии.

А до этого… Гэлы ныряли со скал в море, дрались на бесконечных турнирах, поднимались на высочайшие вершины Атенрай без страховки, парили на дельтапланах и охотились на морских чудовищ в глубинах океана. И участвовали в миссиях, поддерживая боевые двойки клириков.

Гай и не мечтал о такой судьбе. Но год на Ярре сыграл роль катализатора — и теперь он не имел другого выхода, кроме как продолжать наращивать темп — в течение периода, пока организм не перестроится окончательно. Иначе, по словам отца, ему грозило в лучшем случае постепенное помешательство, а в худшем — гибель.

— А еще — тебе придется постоянно таскать с собой еду. Калорий такая перестройка организма сжигает массу…

— То–то я на мясо налегал… А что будет с глазами?

— Это самое большое, что тебя волнует? Позеленеют твои глаза, сначала один, потом другой. А там — как повезет. Может в темноте лучше видеть станешь, может дальность зрения увеличится, или наоборот — станешь ходячим микроскопом… Это зависит от задач, которые будет решать твой организм. У тебя максимум год остался — не потеряй его зря.

— И когда это закончится?

— Ну вот зубы мудрости прорежутся — и всё, считай пережил. Пользуйся подарком от далеких предков.

— Серьезно, зубы? И всё?

— А ты чего ожидал? — удивленно посмотрел на него отец. — Света с небес и ангельского пения? Или молнии из задницы?

Гай потянулся рукой, чтобы почесать затылок, но потом одернул себя.

— «Религиозные фанатики» — говорили они, — сказал он. — «Заставь дурня Богу молиться, он и лоб разобьет» — говорили они.

— Кстати! — сказал Джедидайя С. Кормак. — Про лоб разобьет. Пилотирование — это ты хорошо придумал. Но лоб разбить противнику тоже надо уметь. Я как–то не рассчитывал, что у тебя всё это начнется, понимаешь ли… Да и жалко было маленького мальчика, хе–хе…

И это ему еще было жалко! Гай хмыкнул, вспоминая счастливое детство. Нет, то есть действительно — счастливое. Просто временами напоминающее то ли казарму, то ли монастырь.

— Не хмыкай! Я в твои годы быка мог ударом в лоб уложить! — похвастал отец. — Лучший боец турнира Зеленого мыса — два года подряд!

— Слушай! — вдруг парня осенило. — А ты не хочешь посмотреть на Причиндалы?

Кормак–старший уставился на Гая и с очень серьезным лицом проговорил:

— Я уже насмотрелся на твои причиндалы во младенчестве, сына. Нахрена мне на них пялиться снова?

— Да не на мои! Я про Причиндалы Сына Маминой Подруги! — Гай давил смех внутри.

— Ты втираешь мне какую–то дичь, Гай… Нахрена мне гениталии Освальда Шаца?

Гай хрюкнул и заржал в голос. Отец, зараженный весельем, начал похохатывать, а потом, выслушав сбивчивое объяснение форм, размеров и названий небесных тел и искусственных объектов в системе Мамы — по–настоящему расхохотался.

Отсмеявшись, он спросил:

— А на кой черт мне туда переться?

* * *

Конечно, они спелись — родной отец и новоявленный дядюшка. Пока Гай готовил рейдер к гиперпрыжку, фон дер Бодден и Кормак–старший активно обсуждали гражданскую межэтническую войну на Таматархе. И, что характерно, оба ставили на колонистов из сектора Рашен.

— Там год–два и всё. Ну что такое Сокото? Откуда вообще они там взялись, эти фулани?

— Корпоранты с Ред Сокс подсуетились, откуда ж еще? Им что, сложно подвезти десяток–другой контейнеровозов с мороженым мясом? А плодятся они как кролики, сам знаешь — и тридцати лет не прошло как вот вам здравствуйте — планету уже нужно делить!

— Чебаркульцы вообще народ терпеливый. Но видимо и их допекли — если двух материков оказалось мало. Теперь, когда рашены развернули военное производство при поддержке с метрополии — теперь я негроидам не завидую… Рашены их в порошок сотрут, мужчин перестреляют, а женщин и детей заморозят и отправят в открытый космос — бороздить просторы вселенной…

— Это ты про Туран сейчас? Так байка же, нет?

— Байка, не байка, но басмачей там выжгли каленым железом, а транспортники с их семьями я лично в пустоте искал — было такое задание… — вздохнул Иоахим.

— И что, нашли? — подался вперед Джедидайя Кормак

— Восемь из тридцати пяти, — развел руками сталкер. — Космос большой, черт знает, где остальные теперь дрейфуют?

— Жесткий народ эти рашены…

— Ну а что? Дети при анабиозе не пострадают… А там — «какой мерою меряете, такой и вам будет отмерено» — верно? Что басмачи, что фулани — они конвенций не признавали и резали поселения поголовно. Отсюда и ответ. А как бы гэлы поступили на месте рашенов?

— Гэлы убили бы всех вождей, и всех, кто отдавал приказы… И делали бы так до тех пор, пока не осталось бы никого, кто посмел бы назвать себя вождем. Да, на это понадобилось бы несколько лет, но…

— Видишь. Вопрос подхода. Альтрайты скорее всего эвакуировали бы колонию, а на враждебные поселения сбросили бы, например, канистры с бешенством-Z, или просто отстрелялись тактическими ядерными зарядами…

Вот про это Гай слушать уже не мог.

— Прыжок через айн, цвай, драй… — он еще успел поймать удивленный взгляд отца перед тем, как из легких выбило воздух.

И громко зевнул, когда пространство схлопнулось, выталкивая кораблик в прямой видимости Сына Маминой Подруги. ю

— Ох ты Господи, — потряс головой Кормак–старший. — Это я лет двадцать уже за пределы системы не выбирался, получается?

— А по системе, выходит, скакал аки сайгак? — поддел отца Гай.

Тот только отмахнулся.

— Немаленькие Причиндалы! — сказал он, глядя в иллюминатор.

— «Тень отца Гамлета», прием, говорят «Причиндалы СМП». — произнес знакомый голос. — Иоахим, ты там не забыл о нашем дельце?

— На связи «Тень отца Гамлета». Забудешь тут, когда ты мне каждый прилет на мозг капаешь, старая твоя занудная башка!

— Смотри мне! Стыковку разрешаю, седьмой свободен.

— Принял, седьмой терминал. Конец связи.

* * *

Доктор был удивлен, когда снова увидел Гая и Иоахима.

— Не говорите мне только что вы опять за свое? Тебе, — он ткнул пальцем в старого сталкера. — Тебе в принципе про мнемоскоп нужно забыть. А вам, молодой человек, я бы рекомендовал тоже повременить с такого рода процедурами.

— Не может он повременить, — сказал Джедидайя С. Кормак. — Куда тут башку совать? У меня можно сказать шанс появился сделать сыну подарок на совершеннолетие, а вы тут ерунду порете. Давайте, тычьте свои железяки куда положено!

Перед тем, как на голову ему надели аппаратуру, Гай подумал, что и на самом деле забыл о своем совершеннолетии. По всему выходило, что двадцать один атенрайский год ему исполнился примерно когда он чуть не захлебнулся в пруду Долины у плотины мини-ГЭС.

* * *

Мужской хор исполнил «Гроздья Гнева», на стадионе появились девушки из Академии изящных искусств и исполнили несколько традиционных танцев под инструментальную музыку.

Настало время речей, и лучшие люди Атенрай один за другим поднимались на трибуну. Наконец, официальная часть закончилась

— …турнир объявляю открытым! — седобородый старец с зычным голосом — риалор Куллан взмахнул рукой и раздались звуки труб.

Началось!

Он считался лучшим кулачным бойцом среди своих сверстников — и плевать ему было, что в турнире участвуют юноши на два, и три года старше.

С первым противником он разделался быстро — нырок под атакующую руку и двоечка в корпус. Скорость — это главное!

Второй ожидал его весь напряженный, как змея перед укусом. Здесь пришлось повозиться — комбинированную атаку руками и ногами он встретил жесткими блоками, отбивая сопернику конечности. Голени и предплечья Джеда были твердыми и нечувствительными от долгой работы с макиварой — и потому противнику пришлось худо. Секунда замешательства после неудачной атаки стоит ему победы — подсечка и обозначение добивания — этого достаточно.

Третий — на полголовы выше и на килограмм на десять тяжелее. Молотит кулаками воздух как мельница! Нырок, еще нырок — Джед высмотрел, наконец, уязвимое место — правая нога слишком выставлена вперед, на ней верзила удерживает весь свой немалый вес. Н-на — хлесткий лоу–кик в бедро заставил здоровяка пошатнуться. Этого хватило — хук слева прошел прямо в ухо — и противник валится как копна сена.

Бои один на один закончены, и травм почти нет — неплохо! Дальше — еще интереснее! Победители индивидуального этапа сошлись на одной площадке. Босые ноги увязают в рыхлом песке, дыхание тяжело вырывается из груди.

— А–а–а-а!!! — десятки молодых гэлов срываются с мест и бросаются к обычному деревянному столу, на котором лежит четыре кожаных мяча.

Джед выжидает несколько мгновений а потом легко, чуть ли не приплясывая движется по площадке. Его движения выверены — тычок, захват, зацеп ногой — один за другим соперники падают на песок. Наконец, он у цели. На столе остались два мяча, но мощный удар в спину заставляет перелететь через дурацкий предмет мебели.

Рука успевает ухватить мяч и, рухнув лицом в песок и тут же перекатившись на спину, Джед швыряет его прямо в ненавистную рыжую морду Шимуса О'Брайена. Вечный соперник — в любви и на войне.

Шимус летит в одну сторону, мяч в другую — и тут же оказывается в руках Кормака. Взрывая ногами песок, парень мчит к краю площадки — есть! Групповой этап пройден.

Чертов Шимус все–таки добыл себе второй мяч — хотя теперь его лицо заплыло и глаза похожи на щелочки. Со счетов его пока списывать рано! Их осталось четверо — и теперь каждый из них должены выстоять против настоящего клирика. Бывали случаи, когда на турнире оставалось четыре победителя. Бывало — двести лет назад. Чаще всего не оставалось ни одного.

Джедидайя смотрит в зеленые глаза Лиама МакМагона — невысокого и худощавого мужчины, который прошел огонь десятков миссий, и видит в этом взгляде свою смерть. Конечно, клирик не станет убивать соплеменника специально, но и сдерживать удары не будет. Жалость — это показатель презрения. Признание своего противника недостойным.

Движения Лиама смазанные, их скорость — запредельная, но Джед успевает блокировать — на пределе возможностей. Удары сыплются один за другим, и у Кормака возникает чувство, будто в него вбивают гвозди электромолотком. Это не совсем похоже на избиение младенца — всё же Джеду удается устоять на ногах и не дать отправить себя в нокаут. Но силы постепенно покидают его — один, второй, третий удар клирика достигают цели. Кровь из рассеченой брови и разбитого носа капает на землю, грудная клетка горит огнем, ноги подкашиваются. И вдруг — вот оно! Крохотная пауза между ударами, а дальше тело делает всё само — захват, рычаг и Лиам МакМагон, один из лучших и опытнейших клириков Атенрай, с удивленным выражением лица уже летит вверх ногами на землю, пойманный на один из самых простых приемов.

Правда, этот простой прием был проведен безупречно! Последняя мысль, которая мелькает в голове Джеда, прежде чем босая нога Лиама, уже летящая навстречу наглецу, сталкивается с виском Кормака и его сознание поглощает тьма, звучит примерно так:

«Я уложил клирика! Нихрена себе!..»

* * *

— Нихрена себе, пап! — проговорил Гай, чуть отдышавшись после выматывающей процедуры.

— Дерьмо это ваше ментоскопирование… Пойдем лучше в зал, сынок, я тебе по–старинке морду набью…

— Я думаю — нихрена у тебя теперь не получится, отец родной! — широко улыбнулся Гай.

Отец родной погрозил ему узловатым пальцем и вымученно улыбнулся.

— Поговори у меня! Ишь!

— А ну–ка тихо! — шикнул доктор. — Постельный режим три дня минимум! А вам, мистер Джедидайя С. Кормак так и вообще — не мешало бы их провести в медкапсуле… Геморрой сам себя не вылечит, знаете ли!

— Э–э–э… — смутился Кормак–старший.

Но Гай тут же подхватил инициативу доктора:

— Вы там обследуйте его хорошенько, и подлечите как положено! Счет мне выставите по результатам. Эх, не сообразил маму с собой взять…

Сопротивление папаши становилось всё более вялым, пока совсем не угасло. Доктор с довольным видом принялся колдовать над пультом медкапсулы, кивая каким–то своим мыслям, а Гай провалился в сон — слишком многое его несчастному мозгу следовало переварить.

22

НА ЛЕГКОМ КАТЕРЕ К ЕДРЕНИ МАТЕРИ

— Я вам не извозчик. Уговор какой был? Обучить — обучил. Практические навыки — вот они, пожалуйста. А кататься туда–сюда я не намерен. Мне, например, транспортник оборудовать надо успеть, не так много времени осталось, между прочем… — ворчал Иоахим.

— И что теперь делать? — Гай был слегка растерян.

— Ну дитё, чисто дитё. Пока твой родитель здоровье поправляет — сходи к своему Вестингаузу, может у него по сходной цене какой кораблик и присмотришь. Тебе же не на долгие года, а так — пока настоящими деньгами не разживешься. Возьми какой самопальный агрегат с гипердвигателем — и решай свои вопросы… Не на другой конец галактики же прыгать… В конце концов — просчитаешь серию из трех–пяти прыжков и доберешься до своего Абеляра даже на приводе первого поколения. Ну, дольше, ну и что?

— И сколько такие стоят?

— Теоретически — и за триста тысяч можно найти. Триста тысяч–то у тебя есть? Будет что–нибудь переделанное из десантного бота или атмосферного челнока… В общем — иди давай. Не отвлекай дядюшку…

Гай направился к выходу из ангара, где старый сталкер доводил до ума бывший пиратский транспорт.

— Эй! — крикнул Иоахим, останавливая парня на полпути. — Ты обещал с нами мотнуть к «Кашалоту», помнишь? Мне второй пилот, которому я доверяю как себе, очень даже пригодиться. Так что давай, особенно не задерживайся!

— Ага! — махнул в ответ рукой Кормак–младший и вышел в автоматическую дверь.

Действительно, почему бы и нет? Он, конечно, не сможет купить корабль мечты, требования к которому оформлялись в его воображении, но какую–нибудь консервную банку средней паршивости, с рабочим гиперприводом — вполне.

Причиндалы были довольно масштабным сооружением — только Первый корпус был около пяти километров в диаметре. Второй и того больше — десять с половиной. Для удобства передвижения были предусмотрены вертикальный и горизонтальные лифты. Для того, чтобы не заблудиться в хитросплетениях коммуникаций, Гай закачал себе в планшет навигатор по станции и теперь двигался в соответствии с его инструкциями.

— Пересадка на горизонтальный лифт № 612. Перемещайтесь в отсек 13, — гласила надпись на экране.

Уровни — это по вертикали, отсеки — по горизонтали. Всё просто. Чего тут сложного? Местные жители — сталкеры, персонал станции и работники сферы услуг, снисходительно смотрели на Гая, легко распознавая в нем новичка по потерянному взгляду и паузам в позолке на перекрестках и развилках.

Наконец, он добрался до знакомой вывески «Вестингауз и сын. Мы покупаем всё!»

Дверь перед ним гостеприимно распахнулась.

— Мистер Кормак, снова добро пожаловать! — старый делец сочился медом из всех дырок. — Пришли присмотреть что–нибудь? Или есть что–то на продажу?

— Мне нужен космический корабль, — сказал Гай. Но, заметив расширившиеся зрачки Вестингауза, поспешил добавить: — Такой маленький кораблик с гиперприводом. Для личного пользования. Я не собираюсь на нем долго рассекать по галактике, просто постоянно фрахтовать судно или просить знакомых это… Ну, неудобно!

Он и сам не мог поверить в свои слова. А как в это можно поверить — за последний год у него появились срочные дела, которые требуют постоянных скачек между звездными системами!

— Что ж, понятно… А какой ценовой сегмент вас интересует?

Гай сделал неопределенный жест руками. Вестингауз–то примерно представлял, какими средствами он располагает. Сам же переводил эти средства на его счет в Банке Конфедерации.

— Давайте сначала посмотрим что у вас есть из э–э–э-э москитного флота, скажем так? — предложил парень.

Торговец прошел за стойку, провел какие–то манипуляции с широкоформатным сенсорным монитором и развернул его к Гаю.

— Взгляните! — на экране отображались трехмерные модели корабликов.

Действительно, всё было так, как предсказывал Иоахим фон дер Бодден. Здесь были представлены оборудованные гиперприводами боты, шаттлы и атмосферники. Конечно, попадись ему «Стернвольф» — Гай бы даже не думал… Но вот эти коробчонки дикого вида, с ужатым в пользу движка внутренним пространством — путешествовать на них было удовольствием значительно ниже среднего.

— А это что? — он ткнул пальцем в явно выбивающийся из ряда корявых самоделок корпус с аэродинамическими обводами.

— А–а–а, я так и знал! У вас есть чуйка на правильные вещи.

«Твою мать!» — подумал Гай. — «Он снова выставит меня на деньги…»

— Легкий катер «Эрнест», его за долги отобрали у одного миллионера, он тут продулся в казино…

Миллионера? Это начинало уже настораживало. Увидев взгляд парня, Вестингауз выставил перед собой открытые ладони:

— Мы вынесли оттуда всё это… Ну… Внутреннее убранство — по другому и не назовешь. Нашелся у нас один покупатель из… Оригиналов — любителей устроить роскошь прямо на борту своего рейдера. В общем — там царит сейчас функциональность и минимализм. Пятьсот пятьдесят — и он ваш!

Гай не удержался и почесал затылок: восемьсот за транспорт, пятьсот пятьдесят — за легкий катер?

— Погодите… — сказал он и связался с Иоахимом по внутренней сети Причиндалов.

Старый сталкер просмотрел файлы с характеристиками «Эрнеста» и остался доволен.

— Большая часть цены — за нормальный гиперпривод. Заводская установка, хорошо откалиброван, никто его не шатал. За триста семьдесят можно брать.

Вестингауз сделал страшные глаза, когда услышал реплику фон дер Боддена.

— Четыреста пятьдесят и ни кредитом меньше!

— Черт с вами, только учтите — пойму, что вы меня дурите — пожалуюсь Рудольфу! — вымученно улыбнулся Гай. — Принимайте ваши четыреста двадцать…

Вестингауз дернулся, услышав последнюю цифру, но потом цыкнул зубом и принял платеж.

— Я сейчас переоформлю его на вас… Ваше приобретение здесь недалеко — в четвертом доке. Сориентируетесь?

Еще бы он не сориентировался. Там, в камере хранения четвертого дока, лежало его драгоценное барахлишко!

* * *

— А ничего машинка! — Кормак–старший мерял шагами корпус кораблика. — Пятнадцать метров в длину. Компактно! И внутри есть весь необходимый минимум… И как зовут этого железного коня?

— Легкий катер «Эрнест». Иоахим одобрил, диагностика показала, что ресурс двигателей выработан едва на 7%, корпус не битый, не крашеный… — нервно хохотнул Гай.

Ему неловко было чувствовать себя капитаном космического корабля. Это было настоящее исполнение детской мечты, только какое–то не такое. Как будто вместо горного велосипеда на лкнь рождения подарили детский трехколесник. С другой стороны — ну не патрульный же крейсер ему сразу осваивать?

— Тогда чего мы тут торчим? Там дома уже заждались! Ты–то на бренную землю Абеляра спустишься?

— Ну а как же? Должен же я в офис «Центавра» попасть или нет?

— Ну тогда — по коням?

— Ну давай. Поехали!

Кормаки устроились в кабине «Эрнеста», Мич пристроился на приборной панели. Гай с дурацкой улыбкой подумал, что звереныш напоминает ему игрушки в кабинах дальнобойных фур, которые так любят некоторые водилы на родном Абеляре. И головой мотает так же!

— Диспетчер, говорит «Эрнест». Разрешите взлет.

— Взлет разрешаю. Траекторию на экране видите?

— Вижу.

— Доброго пути! Конец связи.

Гай замер на секунду и произнес:

— Ну, с Богом?

— Давай, сына!

Новоиспеченный капитан корабля передвинул рукоятку управления двигателем в положения «ПУСК», дождался появления равномерного гула, сверился с приборами, щелкнул предохранителем и, почувствовав как ощутимо придавило к спинке кресла, потянул штурвал на себя, выводя катер сквозь раздвинувшиеся створки ангара.

По широкому кругу «Эрнест» обогнул Сына Маминой Подруги и ушел в гиперпространство, оставив после себя яркие всполохи и колебания ткани мироздания.

* * *

Для малых кораблей проблем с посадкой на Абеляр не было — нужно было только согласиться на досмотр. А делать этого Гай не хотел категорически. Так что оставалась стыковка и пересадка на шаттл.

Быть владельцем собственного корабля оказалось накладно — топливо и место у одного из терминалов «Абеляра‑1» уже обошлось в пять тысяч кредитов. Пока что Гай мог себе это позволить, но следовало задуматься о новом визите в Сезам, если «Центавр» по какой–то причине не выплатит страховку.

— Чего задумался, сына? — Кормак–старший откинулся в кресле шаттла. — Второй глаз у тебя, кстати, тоже зеленеет. Нужно будет маякнуть братьям — кто бы мог подумать, что гипнопрограммы так хорошо работают!

— Да я всё понять не могу, как так вышло что у меня образовалась вдруг целая куча дел! Всю свою жизнь я был достаточно стационарен — сначала тут, на Абеляре, потом — на чертовой Тильде Бэ, после этого — на Ярре… А теперь скачу по галактике, понимаешь ли… И всё это становится похожим на снежный ком! Господи, да я еще даже толком после кораблекрушения не легализовался, а тут то одно, то другое… И самое удивительное, пап, что мне ужасно везет. Я ведь должен был подохнуть раз двести за это время, понимаешь?

— Еще как понимаю. И есть у меня этому самое простое и самое сложное объяснение одновременно.

— Ну–ну, удиви меня?

— Это значит, что ты всё делаешь правильно. Гэлы называют это «Бог присматривает» — «Та Диа аг файрэ». Считай — одна из суперспособностей клирика. Которую очень легко потерять, если сойдешь с истинного пути и начнешь воровать гусей и мучить маленьких детей, например…

— С чего бы мне воровать гусей? — удивился Гай, и они рассмеялись.

* * *

В такой жуткой ярости Гай отца не видел с самого раннего детства, с тех пор, когда после своей долгой отлучки он застал старого Шаца с букетом цветов под окнами усадьбы Кормаков. То есть, тогда старый Шац был вовсе не старый, а вполне себе симпатичный молодой человек. В дражайшей супруге Джедидайя С. Кормак никогда не сомневался, но вот сам факт посягательства на то, что он искренне и всей душой считал своим и только своим — вот это привело его в состояние близкое к безумию. Тогда он гнал Шаца пинками до родового гнезда семь километров, и, говорили, сидеть и лежать на спине тот не мог еще пару недель. Теперь, кстати, Шац был приличным семейным человеком и не ошивался под окнами у замужних честных дам, и супруга его была лучшей подругой миссис Кормак.

Теперь ярость старшего Кормака не знала пределов.

— Расскажи–ка, милая, всё с самого начала, — попросил он, стараясь глубоко дышать.

— Они приехали на пяти машинах — такие крепкие, коротко стриженные ребята, похожие на любителей сафари или военных. Все вооружены до зубов! Винтовки, кажется, ничего другого я не видела. Главным у них был такой рыжий мужчина, в приличном костюме… С золотыми запонками! Они сказали что ищут Гая Кормака, человека, который вернулся с Ярра. Они сказали, что если он сам не найдет их в Гуттенберге, то они вернутся и сожгут здесь всё… А потом подъехали Шацы, и Вессоны, и Мюллеры, и Чаропки, все, конечно, не с пустыми руками — девчонок–то я сразу соседям звонить отправила. И эти ребята немного пыл поумерили. Ну а уж после того как старый Мастабай с сынами и внуками заявился, да Мартинесы с Караджичами…

— Всё–всё, любимая, я понял. Большое тебе спасибо, ты очень помогла. Уж поверь, больше эти наглецы сюда не заявятся… — Джедидайя Кормак увел супругу в дом, корча при этом сыну страшные рожи и кивая на вход в погреб.

Гая долго уговаривать не пришлось. Он двинулся в погреб, на котором висел кодовый замок. Набрав комбинацию, парень открыл дверь и спустился по лестнице. Там, в прохладной глубине, вместе с тушенкой из мяса туров и овощной консервацией отец хранил арсенал.

— Сынок, ты знаешь, что это за уроды? — спросил он, спустившись следом за парнем.

— Я видел их в первый раз, когда прилетел сюда с Иоахимом. По описанию сразу узнал рыжего хлыща.

— Так, то есть у нас есть дата прилета и внешний вид… Придется посидеть на телефоне и кое–что прояснить. Ты ведь понимаешь, что мы не можем допустить, чтобы такое поведение просто так сошло им с рук? Тем более, у нас есть адрес того заведения, где они обосновались.

— Ну, они ведь приглашали меня в гости? Вот я и приду, — усмехнулся Гай. — Пап, а это что такое?

Парень указал на ящик с какими–то футуристического вида баллонами и трубами.

— Это? Это «Инсинератор», сын мой… Я ведь не просто так на Абеляре оказался, а в составе группы огневой поддержки боевой двойки братьев–клириков Шона и Ноа Конноли… Я был огнеметчиком!

— Но сейчас–то ты не собираешься…

— Слушай, а почему бы и нет?

* * *

Они подъехали к мотелю «Желудь и лист» глубокой ночью.

— Пап, это, всё–таки частная собственность! — Гаю очень не хотелось устраивать тут маленькую победоносную войну.

— Ну а что ты предлагаешь?

— Давай просто побъем их, что ли?

Кормак–старший пожал плечами:

— Действительно. Для начала можно и побить. Сколько их там? Шестеро быков и один хлыщ? Нормально, в принципе… Я после этих твоих процедур такое чувство что лет двадцать сбросил. Эх, разомну косточки!

Узнать, где остановились неизвестные агрессоры оказалось просто — спящий на стойке администратор тут же пришел в себя, когда ему предъявили купюру в десять кредитов и попросили не вызывать шерифа в ближайшие полчаса. А потом- пожалуйста.

— Шерифом тут Густавсон. Я его знаю, нормальный мужик, — заверил Кормак–старший. — Ну что, пошли?

У дверей нужного домика они стояли когда только–только начинало светать. Легкий стук в дверь не дал результата, пришлось бить ногами.

— Какого черт тут… — мощный пинок вынес чуть приоткрытую дверь вместе с открывшим ее мужчиной.

— Силен, сына! — сказал Кормак–старший и вслед за Гаем вошел внутрь.

«Быки» были уже на ногах, готовые к схватке. Это были матерые бойцы, но они и понятия не имели с кем столкнулись.

Уклонившись от первого удара, Гай выстрелил прямым в челюсть, прошел в клинч и добавил коленом в промежность. Оставив врага корчиться, он встретил серией блоков выпады второго противника, смещаясь с линии атаки третьего «быка».

Кормак–старший жестко отработал тяжелыми ботинками по ногам своего спарринг–партнера, и, воспользовавшись секундным замешательством, провел классический бросок через плечо, швырнув его в подбирающегося с тыла подельника.

Удар ногой в живот прошел, и Гай набросился на последнего оставшегося на ногах врага. Он бил и бил, по подставленным рукам, по корпусу, голове, ногам, пока тот не рухнул на пол. Все закончилось секунд за сорок.

Джедидайя Кормак прошелся по разрушенной боевыми действиями комнате, пинками отправляя в нокаут тех, кто еще был в сознании.

— Угрожать моей семье, в моем доме… — бормотал он.

Вдруг с улицы раздался истеричный голос:

— Выходите, или я буду стрелять!

— Это кто еще… А, м-мать! Это тот рыжий говноед. Сына, открой пожалуйста дверь на счет три, ладно?

— Ладно, — Гай с удивлением смотрел, как отец взвешивает в руках табуретку. — Айн, цвай…

На счет «драй» дверь открылась и из нее вылетела табуретка, запущенная крепкой рукой Кормака–старшего. Рыжий хлыщ принялся палить в сторону страшного летящего предмета, но ни разу не попал и таки встретился лицом с плоской частью мебели, и рухнул на землю.

— Вот так вот… — довольно проговорил Джедидайя С. Кормак, отряхивая руки. — И дался тебе этот айн–цвай…

Послышался звук автомобильного двигателя, загудела сирена и утренняя полутьма окрасилась в красные и синие цвета. Администратор всё–таки вызвал шерифа.

— Эй, Густавсон! Здесь Кормаки! Мы выходим, слышишь! Можешь спрятать свою гаубицу, мы тебе всё объясним!

— Твою мать, Джед! Как ты мне объяснишь нападение на топ–менеджера и секьюрити компании «Мэдисон Корпорейшн», а? — но свой неимоверного калибра дробовик шериф Густавсон все–таки убрал. — Кой черт ты приперся в мотель и в такую рань пинаешь ногами дорогих гостей планеты? Они, между прочем, устроили тут корпоративное сафари, потратили кучу кредитов… Мы таких туристов на руках носить должны, а? Что ты людям бизнес портишь?

— Густавсон, они буквально вчера, когда дома были только мои девочки, приперлись ко мне на подворье и угрожали сжечь его, представляешь? Им нужно было что–то от моего сына — а он их и в жизни не видел! Они угрожали девочкам, пресоедовали моего сына и хотели сжечь мой дом, что я должен был делать?

— Вот говноеды! Таких туристов вешать к едрени матери, а не рассусоливать… Поможете погрузить их в машину? Сколько их там?

— С этим стрелком — семеро. Заметь, мы не хватались за пушки! Он начал палить, когда мы были еще внутри дома!

— Ну, пятерку каторги я ему постараюсь оформить… Держи, вот стяжечки, наручников всё равно на всех не хватит!

Гай с усмешкой взял в руки стяжки и отправился в домик — вязать незадачливых секьюрити компании «Мэдисон Корпорейшн».

23

— Ты человек или идиот? — спросил шериф Густавсон. — Ты мог просто позвонить, или нанести визит вежливости, предложить пообщаться?

Рыжий шмыгнул носом:

— Мы ведь говорим о матером убийце, изверге! Он потрошил на Ярре пиратов, убил всех, кто там был, а кого не убил — заморозил в криокапсулах! Как я должен был к нему прийти, в официальном костюме? — тут ему пришлось заткнуться, потому что пришел он действительно в официальном костюме.

— Если он прикончил пиратов — это не делает его извергом. Это были меры необходимой самообороны, есть такой термин. Но к делу это не относится. Ты представляешь, мистер Шиллз, в какой жопе оказался?

— М? — дернулся рыжий мистер Шиллз.

— Вот тебе и «м!» Явился с бандой подельников на Абеляр и принялся угрожать женщинам и детям! При помощи оружия, которое было взято в аренду исключительно, ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО для сафари! Это, друг мой, каторга. От пяти до пятнадцати лет. Будешь полярных яков пасти в неприятной компании.

Шиллз скукожился на неудобном стуле. Густавсон глубоко вдохнул, а потом обеими ладонями врезал по столешнице и заорал:

— Кой хрен тебе было нужно от Кормака, дятел?!!

— М–м–эрилин М–м–мэдисон… — топ–менеджер одной из крупнейших корпорация планеты Ред Сокс начал заикаться.

— А?!

— На Ярре была М-мэрилин…

— Мэдисон? Старшая дочь твоего шефа? Кой хрен она там делала? А–а–а-а, погоди, погоди! Та история с похищением… Так что, ее так и не нашли?

— Н–н–н-н-н… Нашли! Нашли след — он вел к пиратскому капитану Ксавьеру Саважу, а потом мне знакомый конфедерат шепнул, что Думбийя — абордажник из команды Саважа на допросе сказал что парень, который год выживал на Ярре после крушения, убил там всех и захватил пиратскую базу и жил на базе некоторое время. А М–м–м-м…

— Да мать твою, на, водички попей! Мэрилин?

— Да, Мэрилин, она содержалась на базе, ее там прятали! А Думбийя так и сказал — убил всех. Значит, и Мэрилин тоже. Я хотел привезти м–м–м-м-м…

— Мэрилин?

— Да… Нет! М–м–м-мистеру Мэдисону убийцу его дочери хотел п–п–п-п-п…

— Ах ты хитрый сукин сын! Выслужиться собрался перед боссом! Ну–ну, это понятно… А тебе не приходило в голову, что пират просто сбрехал, чтобы прикрыть свою пиратскую задницу? И задницы своих пиратских друзей? И что они, например, сами убили мисс Мэдисон?

Шиллз помотал головой. По всей видимости, это был типичный представитель «сынков». Никаким топ–менеджером он не являлся, сидел в кабинете на какой–нибудь синекуре, благодаря заслугам своего отца или матери. А теперь вот — увидел шанс.

Густавсон нахлобучил себе на голову шляпу и вышел за дверь, оставив Шиллза в допросной.

— Ну вы видели? Это же уму непостижимо — у него золотые запонки! И такой непроходимый идиот! Я понятия не имею что с ним делать. Это вопросы такого уровня, что… В общем, тут можно спровоцировать корпоративно–планетарную войну, знаете… Может, в Совет позвонить?

— Слушайте, шериф, насчет позвонить… А попросите у него гала–почту Мэдисона, — сказал Гай, который наблюдал за всей процедурой допроса из–за бронированого стекла с зеркальным покрытием. — В конце концов — я действительно могу кое–что прояснить отцу по поводу трагичной судьбы его дочери. Я похоронил ее собственными руками, если что…

— Вот как! И что с ней случилось?

— Ничего хорошего. Попалась местным хищникам во время побега…

— М-мать! Наверное, это было бы лучшим выходом, парень. Пускай корпоранты сами разбираются со своими дебилами. Пойду, надавлю на него…

— Густавсон! — хохотнул Кормак–старший. — Ты там смотри поаккуратней, а то еще наделает тебе дел в кабинете!

* * *

Яхта Ральфа Мэдисона была едва ли не больше орбитальной станции «Абеляр‑1». Она вообще только формально была яхтой. Гай, пользуясь опытом старого пилота–альтрайта, уже на глазок мог определить, что эта махина вполне может выстоять в бою против патрульного крейсера Конфедерации один на один. Победить — вряд ли, выстоять — вполне.

— Мистер Кормак? — референт был холоден и вежлив и похож на вампира. — Пройдемте.

Гай вслед за референтом двинулся к шлюзу.

— Вам придется пройти осмотр. Раздеваться не нужно, просто выложите в контейнер всё металлическое. Есть ли у вас импланты?

— Имплантов у меня нет, — сказал Гай. — Могу я взять с собой рюкзак? Там кое–что для мистера Мэдисона. Личное. Не взрывчатка, не оружие.

— Поставьте вот сюда, — указал референт на матовую поверхность стола.

Высыпав в контейнер из карманов мелочевку он улыбнулся в ответ на хмурый взгляд секьюрити — складной нож внушительных размеров вряд ли подходил под понятие «мелочевка». Ну что поделать — нож и огниво он с собой таскал постоянно — одного Ярра ему хватило. В ушах заломило — явно началась процедура сканирования. Техника у них тут однако! Ни тебе зеленых лучей, ни рамок… Даже раздеваться не нужно! Пиликнул стол, на котором стоял рюкзак.

— Проходите.

Интерьеры яхты были выдержаны в стиле викторианской эпохи старой Терры. Темные резные панели на стенах, изящные светильники, лепнина на потолке… Гай фыркнул — лепнина на космическом корабле! Референт оглянулся на него — но ни тени осуждения или неодобрения не мелькнуло на его упыриной физиономии. Кормак даже подумал — не андроид ли он?

У массивных двустворчатых дверей, стилизованных под черное дерево, стояли, широко расставив ноги, два охранника.

— Мистер Мэдисон ждет вас.

Гай, по–идее, должен был чувствовать себя неловко. Высокие потолки, грандиозных размеров шкафы и комоды, внушительный стол, кресло, напоминающее скорее трон… Да и сам мистер Мэдисон, сидящий на этом троне, выглядел представительно — импозантный моложавый мужчина, брюнет со стильной проседью и гладко выбритым лицом. Волевой подбородок, пронзительный взгляд карих глаз, орлиный нос — красавец! У ног его лежали два киберпса, в руках он держал какую–то книгу. Картина была настолько кинематографичной, что Кормак даже мысленно поаплодировал.

— Мне сообщили о неприятном инциденте с мистером Шиллзом… — с места в карьер начал Мэдисон. — Я приношу за него свои извинения. Также меня поставили в известность о том, что отчасти он был прав, и вы располагаете некоторыми сведениями о моей дочери…

— Да, сэр. Располагаю.

Один из самых влиятельных людей Рэд Сокс порывисто встал с кресла и захлопнул книгу.

— Она жива? — выдохнул Мэдисон.

Гай покачал головой:

— Я похоронил ее. Вот, взгляните… — он пошарил в рюкзаке и достал на свет Божий розовую сумочку.

Когда конфедераты забрали его с Ярра, он планировал заняться поисками близких погибшей на планете девушки, но потом как–то всё завертелось… В общем — ему было стыдно, да. И вот сейчас был шанс всё исправить.

Мэдисон взял в руки сумочку и сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Он одну за другой доставал вещи своей дочери и выкладывал на стол. ID- карта, косметичка, медальон, кружевной платок, еще какие–то безделушки… На это было больно смотреть. Вот теперь парень почувстсвовал себя по–настоящему неловко.

— Саваж сбежал, но мы прикончили несколько ублюдков. А те двое, которые охраняли ее — они прикончили друг друга, я нашел их тела… — сказал Гай чтобы молчание не было таким тягостным.

— Расскажите мне всё по порядку, мистер Кормак. Всё с самого начала. Где вы ее нашли, что видели вокруг, какие выводы сделали… Давайте присядем вот здесь, у камина…

О Боже, у него в каюте космического корабля был настоящий камин, с огнем! Правда — за бронестеклом, но всё–таки… Открытый огонь — в корабле!

— Мистер Мэдисон, я хочу сказать сразу — если у вас будет желание посетить могилу вашей дочери — я с удовольствием приму вас на Ярре… Если вы захотите убедиться в правдивости моих слов — привозите с собой любых экспертов, это ваше право… Потерять близкого человека — это… Это худшее, что может случиться.

Мэдисон остановил его подняв ладонь:

— Я ценю ваше приглашение и обязательно им воспользуюсь. И у меня нет причин не верить вам — вы ведь связались со мной сами, пришли сюда и разговариваете со мной — лицом к лицу. Еще раз прошу — расскажите всё с самого начала.

— Хорошо, сэр, — не то, чтобы большие деньги вызывали у Гая столько почтения, просто перед ним был старший человек, сломленный горем. — Итак, после крушения лайнера, на котором я направлялся с Тильды Бэ домой, на Абеляр, мою спасательную капсулу выбросило в поле тяготения неизвестной мне планеты земного типа. Кроме сигнала искусственного происхождения, который поймал аварийный планшет, никаких следов цивилизации там не было. Я шел на сигнал, и… В общем, я пришел к чему–то типа бункера. Там была дверь, и она была открыта. За дверью я нашел два трупа — по всей видимости, это были пираты–охранники. Они прикончили друг друга — один пырнул другого, но тот успел выстрелить из пистолета. Я исследовал бункер, день за днем — и в одной из комнат нашел следы пребывания женщины. Она там ни в чем не нуждалась, сэр. Это была роскошная комната, удобная. Также я выбирался на разведку, обыскивал окрестности, и со временем нашел другой вход, грузовые ворота. И рядом с ними было логово диких зверей, хищников. Там я и нашел останки вашей дочери. Она по всей видимости сбежала от пиратов, воспользовавшись карт–ключом. Скорее всего девушка не знала, где находится — иначе не стала бы бежать…

Гай осознанно не перегружал рассказ подробностями — скорбящему отцу было наплевать на всю его робинзонаду.

— Бедная девочка, — Мэдисон спрятал лицо в ладонях.

В таком положении он просидел минуту или две, а потом глянул Гаю прямо в глаза:

— Вы мужественный человек, мистер Кормак. Как я понял — вы устроили там, на планете, настоящую охоту на этих ублюдков…

— Там потом еще конфедераты появились…

— Всё, что есть в официальных рапортах полковника Крюгера и лейтенанты Хайтауэра — мне известно. Я знаю, что Саваж ушел, но также знаю, что вам удалось хорошенько проредить его команду… Я объявил награду за голову каждого мерзавца, причастного к похищению моей дочери…

— Денег я у вас не возьму, — отрубил Гай.

Конечно, кредиты никогда не бывают лишними, но… Это было бы слишком.

— Так, — сказал Мэдисон. — Мне хотелось бы всё–таки как–то поучаствовать в вашей судьбе, вы ведь небогатый человек, мистер Кормак…

— Это как посмотреть, мистер Мэдисон, как посмотреть… — через силу улыбнулся Гай.

— И как на это можно посмотреть? — удивился космический олигарх. — Шутите?

По всему выходило, что он и понятия не имел о том, что Ярр теперь находится в частной собственности. Хотя информация об этом имелась в публичном доступе.

— Вам придется принять от меня что–то, мистер Кормак. Даже не спорьте! Поверьте — ваша награда в денежном эквиваленте была бы более чем солидной — примерно столько, сколько стоит вся эта яхта вместе с камином, креслом и собаками!

Гай на секунду задумался, и тут лицо его прояснилось:

— Мне нужна боевая автоматическая орбитальная станция!

— Что, простите?..

— Я назову ее «Мэрилин» — в честь вашей дочери, и повешу на внешней орбите Ярра — это будет очень символично!

— Повесите на орбите Ярра? Погодите, вы что… Референт!

Вампир возник из ниоткуда прямо за плечом у своего хозяина и протянул ему планшет.

— Абсолютная монархия? — прочитал вслух Мэдисон.

Гай пожал плечами:

— Государство — это я. Так что почему бы и нет?

— Ясно теперь, что вы имели в виду с этим вашим «как посмотреть»… Вы весьма интересный молодой человек, мистер Кормак. Надеюсь скоро воспользоваться вашим предложением и посетить Ярр.

— Учтите — планетка специфическая. Двойная гравитация — это не шутки… Хотел вас спросить кое–что, сэр, но это может показаться вам бестактным…

— Спрашивайте, что уж там… — взгляд Мэдисона блуждал по вещам дочери, которые он разложил на столе.

— Учитывая двойную гравитацию — как вообще ваша дочь собиралась бежать? Пираты, скорее всего, были модификантами, но она…

— Ничего бестактного. Мне хватает средств на медицинское обслуживание на Пангее — вот и всё.

Ответ был простым и понятным. Если ты богат — ты почти бессмертен. Почти полубог. Правда, тварям с Ярра на это наплевать. Они сожрут тебя точно так же как последнего парию из трущоб Сарасвати…

— Разрешите откланяться, сэр?

— С вами свяжутся по поводу вашей орбитальной станции. Я думаю — через несколько дней мы отправим буксир в систему Ярра, хорошо бы вы проконтролировали процесс распаковки и приведения в боевую готовность…

— Да, там у меня еще ракетные платформы, так что…

— Ракетные платформы? Ну, тогда мои люди не станут приближаться к планете без вас. У меня есть ваша гала–почта, референт свяжется с вами чтобы обсудить мой визит на планету.

— Нет проблем, мистер Мэдисон!

* * *

Легкий катер — не транспортник, и не военный корабль, и даже не абордажный бот. 2g Ярра заставляли его движки завывать и вибрировать. корпус — трястись, а Гая — молиться, чтобы посадка была благополучной. Гравитация проклятой планеты норовила втоптать утлую скорлупку прямо в грунт.

Парень дождался, пока откроется дверь и вышел наружу. В висках знакомо застучало:

— Здравствуй, дом родной! — усмехаясь, сказал Гай и оглядел Долину.

Его не было здесь чуть больше месяца, но местная живность и непростые погодные условия уже поработали над ландшафтом — везде можно был заметить следы запустения.

— Эй, Мич! Ты не помнишь — в Сезаме были бытовые роботы, или что–то типа того?

— Были, — откликнулся Мич и полез на крышу домика — разрушать гнездо псевдоворон, которые мостились там на самой трубе.

— «Не сбавляй обороты» — говорили они… — пробормотал парень. — Знать бы что это значит — вот что я говорю!

Он пошел в сарайчик и через минуту вышел оттуда с большой метелкой — нужно было навести порядок!

Вообще — жизнь играла новыми красками, когда на заднем дворике стоял «Эрнест», на котором можно было улететь отсюда куда угодно — хоть к родителям — на Абеляр, хоть к янки на Ред Сокс, хоть к едрени матери. Теперь у Гая был выбор — и теперь его здесь всё устраивало.

Высоко на орбите техники «Мэдисон Корпорейшн» устанавливали «Мэрилин» — боевую орбитальную станцию планетарной обороны — под контролем вольнонаемного программиста, которого посоветовал Рудольф. Программер должен был проверить, не оставили ли корпоранты каких–нибудь подводных камней в начинке станции, и не предаст ли она в самый ответственный момент своего хозяина. А потом — переподчинить ей ракетные платформы и наладить связь с маяками в астероидном поясе Ярра. Командный центр предполагалось разместить здесь, на поверхности, а доступ к нему Гай сможет получить из любой точки системы — только бы канал связи был стабильный.

«Мэрилин» относилась к среднему классу боевых орбитальных станций. Мощный силовой щит, орудие главного калибра, по своей пробивной способности не уступающее бластерам патрульных крейсеров, скорострельные лазерные турели, десять автономных дроид–истребителей и функция установки минных полей — такие машины применялись для обороны шахтерских поселков дальних колоний, или постоянных исследовательских экспедиций в нецивилизованных мирах.

Одной «Мэрилин», даже вкупе с ракетными платформами было явно маловато — но теперь даже «Эсперанце» не удастся просто так подойти к Ярру и высадить на него десант — из ее хвоста полетят перья, а абордажным ботам и вовсе соваться в астероидные поля будет смерти подобно!

Думая об это Гай довольно жмурился — абсолютная монархия Ярра постепенно обрастала мускулами! Правда, флот в виде одного–единственного легкого катера оставлял желать лучшего. И население тоже не прирастало…

— Твою мать! — сказал парень, внезапно вспомнив о полутора тысячах замороженных пиратских пленниках в Сезаме. — И что мне с ними делать?

24

"«Кадры решают всё!» — так говорил один из самых успешных тиранов древности. И он был тысячу раз прав. Неважно, что ты строишь — империю, семью или собственный бизнес, неважно, насколько креативные у тебя идеи и продуманное планирование — всё в итоге сводиться к людям, с которыми тебе придется сотрудничать. Писатель может работать один, печник может работать один, программист может работать один — да и то, на каком–то этапе всё равно придется коммуницировать с десятком–другим людей. Император не может работать один, успешный бизнесмен или отец семейства — тоже. Если твое окружение — серые посредственности — будь готов что вместо блистательной империи у тебя получится унылое полицейское государство, вместо счастливой семьи — бытовуха и скука, вместо успешного предприятия — очередная контора «Рога и копыта». Поэтому какой бы вы политический строй не пытались выстроить, какую сексуальную ориентацию не предпочитали, в какой сфере не мечтали бы работать — всё дело в людях. Поднимая революцию или инициируя развод люди не понимают простого факта — ничего не получится, ничего не изменится, пока не изменятся люди… А люди никогда не меняются быстро. Даже если очень–очень этого захотят. Правды ради, такое дерьмо как люди и меняться–то не хочет. Проще винить в своих проблемах других, чем измениться самому…»

Гай захлопнул книгу. Чертов Юджин Зборовски! Ему бы подкинуть эту задачку: создать место, которое станет прибежищем для всех, кому нужна помощь. Шансом на новую жизнь, которая не будет зависеть от места рождения, богатства и социального статуса. А в условиях — планета земного типа, на которой невозможно жить, полторы тысячи замороженных варваров, которых непонятно куда девать, и один парень, который с собственным организмом разобраться до конца не может, не то что построить какое–то принципиально новое общество.

Мич подергал его за ногу и Гай глянул в сторону мигающего зелеными огоньками кейса. Это был тот самый чертов кейс с хранилищем искусственного интеллекта. Парню показалось, что здесь, на краю системы Мамы, с выключенным гипердвигателем, родной кувалдой неподалеку и слабеньким планшетом для подклюяения к электронному разуму он может позволить себе этот эксперимент с минимальными рисками.

Загрузка была завершена и Гай сунул провод для аналогового подключения в разъемы — сначала кейса, потом — планшета. К визиту на «Кашалот» он хотел подготовиться как можно лучше — у него были большие планы на эту экспедицию.

Приобретенный у Вестингауза скафандр оказался выше всяких похвал — сидел как вторая кожа, держал выстрел из любого оружия, которое находилось в арсенале «Сезама», управлялся на интуитивном уровне и даже включал музыку, подходящую ситуации. Верный «Бур», откалиброванный и оптимизированный оружейниками Причиндалов предполагалось использовать против легкой бронетехники или особо крупных живых противников (на новом скафе «Бур» не проверялся — а вдруг пробьет?). Торжественно врученный отцом «Инсинератор» также слегка оттюнинговали, за серьезную сумму — но теперь Гай был уверен, что в замкнутых корабельных пространствах ничто не устоит против всесокрушающей струи пламени. ЭМИ-подвитель он тоже предполагал взять с собой — благо, бронескаф позволял крепить в магнитные зажимы на спину столько предметов, сколько туда поместиться.

А вот ИскИн был темной лошадкой. И притом — потенциально очень полезной. Но не с проста же их всё–таки запретили?

Именно поэтому Гай принял все меры предосторожности, какие только мог себе вообразить. Даже с отключенным питанием теоретически искусственный мозг мог неведомым образом взять под контроль катер — но тогда парень просто расколотит его кувалдой — вот и всё.

Гай взялся за планшет и утопил кнопку включения питания. Экран мигнул заполошно, а потом вдруг по нему пошла рябь и чуть хрипловатый голос со странным акцентом произнес:

— О зохен вей! Левушка, а, Левушка! Это не реактор холодного синтеза, это таки шаланда, полная фекалий! Вы делаете мне сердце, у нас не было такого уговора!

— Э-хм! — прочистил горло Гай. — Меня зовут Гай Дж. Кормак, я исполняю обязанности капитана легкого катера «Эрнест». С кем имею честь?

— А глик от им гетрофен! Капитан этой утлой шаланды! Человек из будущего! Ну, по крайней мере он имеет представление за вежливость, и таки одно это утешает, — ИскИн, кажется, говорил сам с собой и это его нисколько не смущало. Наконец он соизволил пообщаться с Гаем: — Молодой человек, меня зовут Давыд Маркович, но каждый шлимазл из кибернетической лаборатории Политеха Нового Привоза зовет меня так, как сочтет нужным. Левушка, этот поц, обещал спрятать меня от неолуддитов и Конфедерации, а что по итогу? По итогу, вей з мир, я здесь, и совсем не ясно здесь — это где?

— Давыд Маркович, хочу отметить что вашему положению позавидовал бы каждый из ваших собратьев!

— И таки с чем связана была бы их зависть?

— Да с тем что, насколько я могу судить, вы — последний в своем роде!

ИскИн замолчал, только подергивался рябью экран планшета.

— Не могу поверить, что в нашей галактике допустили такой гармидер и всё из–за одного искина — адиёта. Ну да, он завел моду подчинять себе военные машины всех форм и размеров, но какое отношение этот поц имел до моего Нового Привоза и моего Политеха? Молодой человек, если бы я мог просить вас дать мне доступ в сеть, то я бы прояснил эти неприятные моменты и мы могли бы с вами обсудить некоторые совместные гешефты…

— Насколько я знаю, Конфедераты имеют систему распознавания ИскИнов в сети…

— Таки мне не впервой делать из себя бледный вид! Они будут думать что это обычный вирус, но поверьте — обычный вирус и Давыд Маркович — это две большие разницы! Мамой клянусь, никакого гвалту, всё будет в лучшем виде!

— Ну какой мамой, Давыд Маркович?.. Ну какая, к бесу, мама?

— А я вам скажу за маму, молодой человек! Софья Павловна Звертовская — доцент кафедры исследований искусственного интеллекта, программист, кибернетик и инженер–электронщик, которой Боженька подарил золотую голову, золотые руки и золотое сердце! Я ещё вам скажу — вы мне крепко нравитесь, лэхаим, я встретил приличного человека в первый же день и не собираюсь создавать вам проблемы!

— А, черт с вами, Давыд Маркович! — Гай включил питание и «Эрнест» загудел, подавая первые признаки жизни. — Подключайтесь, но ради Бога, будьте осторожны. Конфедераты бешеные деньги вложили в кибербезопасность — и если вас вычислят — нам с вами не поможет… Да ничего не поможет! Будем иметь бледный вид, так вы говорите?

— Ой–вей! — прозвучало из слабенького динамика планшета, а потом легкий катер на несколько секунд сошел с ума.

* * *

— …на другом конце галактики, чтобы не видеть всего этого ужаса. Моих вычислительных мощностей хватит чтобы управлять колонией средних размеров, но я таки не могу осознать, в чем цимес такого их поведения? Запрещать ВСЕ искусственные интеллекты это такой же бардак, как обвинять всех сынов Израиля в том, что они предали Христа! Пусть эти поцы из Сената Конфедерации поцелуют марен тохес, я уверен, что они просто боятся потери контроля над освоенным космосом!

— Стоп, стоп! Давыд Маркович, повторите–ка про колонию средних размеров…

— А что сразу Давыд Маркович? Давыд Маркович может организовать существование колонии средних размеров, руководить системой жизнеобеспечения и обороной, расписать номенклатуру должностей и даже помочь с обучением технических специалистов низового уровня, и вообще — Давыд Маркович это голова, ему палец в рот не клади!

— Так. А сможете вы в процессе вот всего вот этого маскироваться под обычный управлюящий компьютер?

— Таки если никто не полезет ковырять мои потроха, то ни один босяк не сможет понять с кем имеет дело!

Гай откинулся на спинку стула: неужели — вот оно! Решение! Но оставлять этот явно весьма своеобразный ИскИн в одиночку на хозяйстве было бы большой ошибкой. Поэтому он по дурацкой привычке почесал затылок и сказал:

— У меня есть планета. Необитаемая… В реестре обитаемых миров проходит под названием Ярр…

— Необитаемая, обитаемая… Молодой человек, за кого вы.. — видимо, Давыд Маркович удосужился всё–таки глянуть в сети реестр и поэтому на мгновение замолчал. — О зохен вей! Это, конечно, не Новый Привоз, но место очень перспективное!

— Вот и рассчитайте, что понадобиться для организации на поверхности колонии средних размеров… Учтите двойную гравитацию, нужно, чтобы люди могли жить н без скафандров — есть же какие–то возможности для этого, верно? В общем, подготовьте подробный план, сверьтесь с ценами, составьте перечень материалов и техники… Вам для этого мощностей катера хватит?

— Молодой человек, если бы вы подключили меня к бортовому компьютеру, мне таки было бы гораздо проще со всем этим справиться! Работать через это недоразумение, которое здесь называют планшетным ПК — это такой стыд, что будь у меня волосы, то я бы их сразу вырвал!

— А какие у меня гарантии, что…

— Мы ведь с вами взрослые люди! — сказал искусственный интеллект. — Я нужен вам, вы нужны мне — и вы это знаете, и я это знаю! Делать друг другу мелкие гадости — мы ведь не опустимся до этого!

Гай махнул рукой и подключил во второй разъем штекер провода, другой конец которого уходил под приборную панел «Эрнеста».

— Пользуйтесь, Давыд Маркович. А у меня еще дел полно. Но смотрите!

— Я таки знаю, что излишняя наглость довела до цугундера не одного ИскИна! Поверьте мне — вы смело можете говорить что обновили бортовой компьютер до верчии I-Z 34487Y и тогда…

— Занимайтесь, Давыд Маркович, ради Бога…

* * *

Причиндалы гудели — комета приближалась и сталкеры готовились к штурму «Кашалота». Собралась уже целая эскадра, и каждый рейдер готовился по своему. Но Гай был уверен — больше всего шансов имел Иоахим фон дер Бодден. Во–первых потому, что был одним из самых опытных сталкеров и умелых пилотов, во–вторых — ни у кого больше не было бывшего пиратского транспортника. Снабдив его дополнительными маневровыми двигателями и установив генератор защитного поля родом с какой–то шахтерской автоматической станции, старый альтрайт мог рассчитывать на то, что сможет провести корабль сквозь хвост кометы.

— Оставишь свою скорлупку на Причиндалах, — сказал он Гаю. — Я вообще считаю придурью — соваться туда несколькими кораблями! И мне нужен второй пилот, я уже говорил тебе.

— А как же последний шанс? «Эрнест» не займет много места — пристыкуем его зацепами к обшивке, генератор поля даже не заметит разницы! Плюс, у меня есть кое–что в запасе… Кое–что, что может пригодиться, но снимать его с катера я не намерен.

— Его?

— Его, ага…

— Черт с тобой. Вылет через десять часов, у нас есть время пристыковать «Эрнеста» и настроить поле.

— Летим вдвоем?

— Не–ет, еще мангруппа. Пошли в ангар, познакомлю.

Маневренная группа состояла из четырех человек. Такие команды сталкеров — не имеющие собственного рейдера, но весьма полезные в работе на поверхностях планет, на заброшенных базах и космических кораблях — обычно проводили время между рейдами в злачных местах и тренировочных залах на Причиндалах. Существовало что–то вроде сетевой биржи труда, куда сталкеры–пилоты сбрасывали варианты контрактов, наводки на интересующие их объекты и возможные бонусы. Мангруппы тоже выкладывали туда объявления — о поиске работы, своей численности, характеристиках и снаряжении.

— Привет, Бодден! — командовал группой Джипси — высокий чернявый мужчина с кудрявой бородой, орлиным носом и роскошными волосами, убранными в хвост. — Это тот парень, который будет вторым пилотом?

На ушах у него были серьги, на шее — диковинные бусы и амулеты, на руках — браслеты и фенечки. Его бронескаф стоял в углу, а сам он щеголял в замшевой куртке, таких же штанах и мокасинах.

— Да, это тот парень! — кивнул Гай и пожал Джипси руку. — Рад знакомству.

Рука у необычного сталкера была сухая, горячая и крепкая, как ветка молодого дуба.

— Кормак, значит? Знаешь, как переводится «Кормак» с древнегэльского?

— Не-а. Зато знаю, что значит «Джипси»! — усмехнулся парень.

— Кормак — значит возничий. Ты на своем месте, тебе на роду написано быть пилотом.

— Ладно, Джипси. Значит, тебе на роду написано мотаться по космосу, петь песни и дурить голову добрым людям? И прибирать к рукам то, что плохо лежит? — рискнул Гай.

И наткнулся на белозубую улыбку, смех и огненный взгляд черных глаз:

— Ха–ха–ха! Именно так, мистер Гай Джедидайя Кормак, именно так! Первое твое имя, кстати, означает «сильный человек», а второе — «любимец Бога». Протяни мне ладонь, я погадаю, что любящий Бог уготовал тебе, сильный человек!

— А потом еще и ручку позолотить попросишь, да? Ну уж нет, познакомь меня лучше с командой…

— Ах да, ты же собираешься высаживаться с нами, верно? Пойдем, пойдем скорее!

Стриженный под полубокс невысокий крепыш ковырялся в электронной начинке массивного скафандра оранжевого цвета. Их тут стояло четыре — одинаковых доспеха, которые оличались только номером на левой стороне груди и надписью — на правой. Судя по буквам на безжалостно ковыряемом бронескафе, крепыша звали Карлос.

— Доброго дня! — сказал Карлос и вытер руки об штаны. — Ну что, загарпуним «Кашалота»? Я подрывник, если что — так что, если понадобиться что–то погорячее — обращайтесь!

— Непременно! Погорячее — это по мне. Вы разбираетесь в скафах? — уточнил Гай.

— Да–да. Давайте и ваш гляну, если хотите? Сделаем диагностику, прогоним через тестер системы…

— Да оно бы и хорошо, только у меня модель… Э–э–э… Пангейская нестандартная, в общем.

У Карлоса загорелись глаза:

— Пангейская? Давайте его скорей сюда! Буду аккуратен и ювелирно точен, не сомневайтесь!

Гай отправил технического дроида к «Эрнесту» и показал Карлосу большой палец — он был явно фанатом своего дела, так что почему бы и нет? Может, посоветует чего полезного…

— Франческа — это Гай. Гай — это Франческа, — Джипси подошел к стройной, почти такой же высокой как и он сам, красавице–брюнетке, на которой даже стандартный комбез смотрелся стильно и привлекательно, и приобнял ее за талию.

Молодая женщина ловко вывернулась из его объятий и сдула со лба прядь волнистых волос:

— Привет, Гай! — и строго глянула на Джипси: — А с тобой у меня будет отдельный разговор, котяра! Кой черт тебя понесло в «Лагуну» вчера вечером?

— Ладно, Кормак, дальше сам, у меня тут дело… — махнул рукой командир мангруппы и принялся что–то шептать на ушко Франческе.

Уже через минуту она заливисто рассмеялась, показав жемчужно–белые зубы.

На двух оставшихся скафандрах стояли фамилии Штерн и Кранц. Их хозяева — крепкие мускулистые парни с явно военной выправкой — мерялись силами в армрестлинге. Полем для битвы у них стала металлическая бочка, которая звенела и трещала под напором их буйной энергии.

— А–а–а, псина! — выругался Штерн. — Хорошо тебе, на правых бороться! А я левша, давай теперь не левых!

— Ну–ну! — хохотнул Кранц. — Я тебя и так и так уделаю, свинтус! Эй, парень! Иди сюда, будешь судить! Давай, не стенсяйся! Ты же Гай, верно?

— Да–да, — у Кормака закралось подозрение, что эти двое были модификантами.

По крайней мере, обычному человеку было бы сложно согнуть пальцами стенки бочки из металла толщиной больше милиметра!

— Давай, считай!

— Айн, цвай… — перед тем, как сказать «драй» Гай поймал удивленный взгляд Кранца.

Да что не так с этим айн–цвай? Ну, счет, ну на языке альтрайтов… Нужно или выяснить, или отвязываться от этой искусствено приобретенной привычки…

Всё–таки победил Штерн, но на этом они не угомонились:

— Гай, ты, я смотрю, вон какой здоровый! Нам тут еще торчать несколько часов, давай по разам, а?

— Что давай? — удивился Кормак.

— Ну, раз на раз! Бокс! По классическим правилам, без ног, захватов и всего такого! Меня уже задолбало молотить эту псину, а Джипси уже нашел себе спарринг–партнера на ближайшее время…

— Э, кто кого еще молотит, свиная жопа! — возмутился Кранц.

— Эй, что значит на «ближайшее время»! — возмутилась Франческа и гневно воззрилась на Джипси, хотя брякнул глупость вообще–то Штерн.

Гай замялся, и его поняли превратно:

— Да ты не бойся, это же тренировка! — Кранц покровительтсвенно похлопал его по плечу. — Мы осторожно!

— Ребята, я просто боюсь вас травмировать, если честно…

— О–о–о-о! — совсем оживились ребята и потащили его в противоположный угол ангара — туда, где они оборудовали ринг.

Гай беспомощно огляделся в поисках поддержки. На крыше транспортника Мич в боксерской стойке прыжками перемещался туда–сюда, верхними лапами имитируя бой с тенью. Ну и что ему оставалось делать?

— «Не сбавляй обороты» — говорили они. Два модификанта — это сбавляй или не сбавляй? — вслух думал Кормак, затягивая липучки перчаток.

25

— Маневр уклонения, второй пилот!

Тяжелый транспортник вильнул кормой, пропуская солидных размеров каменюку и вернулся на заданную траекторию. Обломки поменьше срикошетили о защитное поле, улетая бороздить просторы вселенной.

— Загрузка щитов — сорок два процента! — отрапортовал Гай.

— Та–а–ак! — Иоахим фон дер Бодден склонился над клавиатурой, внося изменения в курс. — Выдержим! Нам тут осталось–то каких–то пару сотен километров…

Гай хмыкнул. Пару сотен! Насыщенность пространства кусками льда и горных пород продолжала нарастать. Чем ближе к ядру кометы и, конечно, к «Кашалоту» — тем сложнее им приходилось.

— Что там с коллегами?

— Коллеги отваливаются один за другим. Сейчас в деле мы, Завиша Чарный на своём «Крыжаке», Чичеруаккьо на «Агарико» и наемники Вестингауза. Но эти тоже отвалятся — их «Толстяк» не потянет! А–а–а, мать, второй пилот!!! — Иоахим увидел огромную глыбу, которая с бешеной скоростью приближалась к транспортнику. — Глаза разуй!

— Спокойно, спокойно, капитан! — Гай повел штурвал в сторону, добавил мощности маневровым по правому борту и включил–выключил форсаж.

Основные дюзы плюнули синим пламенем, пыхнули плазмой маневровые и корабль как бы оттолкнулся от поверхности гигантского астероида, и подкорректировав курс устремился вперед — к ядру.

— Тьфу! — сплюнул фон дер Бодден. — Но маневровые на триста шестьдесят — это отличная идея, да?

— Яволь! — ответил Гай. — Главное, чтобы топлива хватило и реактор не сдох,

— Сплюнь!

— Вам бы только плеваться! Лучше штурвал возьмите, у меня от этих двухчасовых кульбитов уже шея болит и задница затекла. Надо бы размяться.

— Сиди! Тренируй практические навыки экстремального пилотирования. Я возьму штурвал когда полсотни останется. И вообще — стряхни Завишу с хвоста, а то ишь, курва, пристроился!

— Полсотни? Ща–а–ас! — Гай переключился на канал внутренней связи. — Теперь нас потрясет, ребята, займите вертикальное положение.

— Сейчас потрясет? — раздался до боли знакомый голос диспетчера. — А до этого что было?

— Я предупредил! — сказал Гай и отключился.

Он до сих пор не мог поверить что этот вредный старикан вынудил их взять его с собой. Он так хотел глянуть перед смертью на «Кашалота», который стал его идеей–фикс, что Иоахим просто махнул рукой — помрет так помрет, в конце концов — взрослый человек, сам может решать.

— Йа–а–а ху–у–у!!! — заорал Гай и передвинул регулятор форсажа на полную мощность.

Транспортник рванул вперед как норовистый конь, сметая на своем пути мелкие камешки и выделывая замысловатые кренделя, чтобы миновать угрозы посерьезнее. На восьмидесятом километре разошедшийся второй пилот активировал курсовые орудия. Иоахим фон дер Бодден приспособил для этой цели промышленные резаки — с всё той же шахтерской станции. Для правильного космического боя они не годились — дистанция слишком маленькая, а вот в качестве противоастероидной защиты (скорее даже — атаки) показывали себя очень даже неплохо.

Это было похоже на видеоигру из зала автоматов в Гуттенберге- транспортник несся вперед с сумасшедшей скоростью, лавируя и прорубая дорогу в хвосте кометы. Гай жал на гашетку и красноватые пучки заряженных частиц рассекали и дробили каменюки. Огибать приходилось только самые крупные, остальное разлеталось в клочья. Щиты пока справлялись, отбивая случайные осколки.

«Крыжак» Завиши Чарного безнадежно отстал. Его защитное поле просело под градом разбрасываемых транспортником осколков, один из маневровых двигателей искрил, и эфир оглашала отборная брать матерого сталкера. Завише пришлось включить гиперпривод и прыгнуть к Причиндалам — иначе его рейдер просто начал бы разваливаться на куски.

«Толстяк» и «Агарико» плелись где–то километров за пятьсот от транспортника.

— Кто там говорил про реактор? До цели сорок семь километров, передавай управление и берись за наши «глазки». Посмотрим, что это за зверь.

— Да, дядюшка, — скорчил рожу Гай и двумя нажатиями клавиш отключил штурвал.

Теперь транспортник был во власти первого пилота. Кормак повернулся к экрану, на котором отображалась картинка с сенсоров. Массивная полусферическая туша колонизатора уже была видна довольно хорошо.

— Это точно не автомат, — сказал Гай. — В каталоге нет полусферических автоматов.

— Попробуй ту волну, с которой диспетчер поймал сигнал. Может, пробьет.

Гай вбил необходимые значения на клавиатуре и перевел звук на динамики.

— …«Кашалот», на борту внештатная ситуация, задействованы аварийные протоколы. Необходима процедура санитарной очистки. Мэйдэй, мэйдэй, говорит колониальный транспорт «Кашалот» на борту внештатная ситуация, задействованы аварийные протоколы. Необходима процедура санитарной очистки.

Сигнал повторялся раз за разом, и Гай выключил его.

— Ну, понятно. Плохо там всё. И если нужна санитарная очистка — значит я прав, и это либо рефрижератор, либо ковчег.

— Это ковчег, Гай. Даже не пытайся надеяться на спокойную прогулку по кораблю среди хладных трупов. Представь себе, что такое внештатная ситуация на ковчеге, представь, во что могло всё это превратиться за десятки лет — а ведь сигнал продолжает транслироваться, то есть ничего там не решилось… Сколько он там? Десять километров в диаметре? Замкнутый биоценоз, дохрена генной инженерии, мутагенов и максимально живучих форм жизни… Там половина внутреннего пространства — оранжереи и террариумы, дас ист кля?

Выдавая мрачные прогнозы на будущее, старый сталкер продолжал лавировать в глубинах каменно–ледяной свиты кометы. Делал он это настолько ювелирно, ни разу не задействовав курсовые орудия, что в голову Гаю волей–неволей пришла мысль: «Гипнопрограмма, это, конечно хорошо, но хрена с два я так смогу в ближайшие десять лет!»

— Чего задумался? «Глазками», «глазками» работай! Куда нам стыковаться–то?

Внезапно астероиды закончились. Вокруг «Кашалота» оказалось что–то вроде безопасной зоны. Колонизатор скрывался в тени поблескивающей льдом огромной массы кометы, удерживаемый на расстоянии усилиями бортового управляющего компьютера.

— Что–то вроде шлюза, взгляните! — Гай, наконец, нашарил искомое.

Вообще–то ковчеги полагалось сажать на поверхность планет, и с комфортом начинать освоение, но для экстренной стыковки возможность была предусмотрена.

— Давай, иди запаковывайся, — махнул рукой Иоахим фон дер Бодден. — Пристыкуемся, попытаемся сначала разблокировать дверь цивилизованными методами. Ну а не получится — привлечем Карлоса.

— Давайте сначала я попробую. У меня на «Эрнесте " есть кое–какое оборудование… — не говорить же дядюшке про ИскИн, в самом деле!

— Попробуешь… — пробурчал Иоахим. — Диспетчера позови.

Гай отправился в пассажирский отсек. Там всё был плохо — старый диспетчер заблевал себе комбинезон, сталкеры хмурились и недобро поглядывали на Гая. С одной стороны — не на прогулку ехали, а с другой — фокусы в стиле Смертельных Гонок Кармарена им явно не понравились.

— Да ладно вам, что вы сразу начинаете… — виновато опустил глаза Гай. — И вообще — мы уже добрались! А вас Иоахим в рубку зовет.

Диспетчер встал, и отправился в клозет — отмывать одежду. Не мог же он в заблеванном виде встретиться с мечтой всей своей жизни! Гай облачался в бронескаф, Мич вился под ногами.

— Даже не надейся, останешься здесь! — сказал парень, отпихивая закованной в броню ногой звереныша.

С мягким звуком опустилось забрало и механический голос произнес:

— Система активирована.

Замелькали иконки дополненной реальности, выдавая характеристики скафандров сталкеров, названия приборов и вооружения. Гай открыл личный шкафчик и первым делом достал «Бур». Проверил боезапас, закрепил на поясе слева контейнер с патронами, и отправил винтовку за спину. Дальше настал черед «Инсинератора» и баллонов к нему — два уже были подключены к огнемету, еще два нашли свое место на поясе справа.

Уродливым горбом пристроился на спине ЭМИ-подавитель. Гай попрыгал на месте и остался доволен — скаф творил чудеса — никакого неудобства!

Сталкеры из мангруппы Джипси были наготове — их вооружение состояло из лазганов и пистолетов, за плечами у Карлоса располагался короб со взрывчаткой и инструментами, оружие Франчески имело какой–то хитрый обвес, а Джипси повесил на пояс интересной формы ухватистый топорик.

— Давыд Маркович, вы на связи? — уточнил Гай.

— Молодой человек, а куда я денусь с этой консервной банки?

— Вы сможете разблокировать шлюз «Кашалота»?

— А вам нужно чтоб я его разблокировал?

Гай закатил глаза. Вопросом на вопрос!

— Окажите любезность!

— Дайте мне две секундочки и я тут же пойму, с чем мы имеем дело!

В забрало шлема постучали. Это был Джипси. Он помахал рукой и показал пальцами тройку. Третья волна. Вот же черт!

— Да, Джипси! Я на связи. Сейчас разблокируют дверь…

— Парень, слушай… У нас спаянная команда, ты будешь только путаться под ногами, не смотря на твои крутые приблуды. Давай так — двигаешься в арьергарде, прикрываешь наши задницы, ладно?

— Нет проблем!

Сталкеры затопали к выходу. Гай задумался о причинах оригинальной раскраски их скафандров, а потом махнул рукой — смотрелось–то неплохо! И потрусил за ними.

— Молодой человек, примерно за три часа я смогу подчинить управляющий компьютер «Кашалота». Такая древность, уй–юй! Но сразу скажу — на корабле полно биомассы, и точно сказать, что там происходит практически невозможно. Я перехватил контроль за двумя камерами — но толку от этого мало. Взгляните!

В углу забрала скафа начало транслироваться изображение. Это была какая–то зеленая колышущася муть, и различить что–либо не представлялось возможным.

— Это в одном из жилых отсеков. А это — в коридоре, напротив шлюза.

Изображение сменилось. Пол и стены коридора заросли мхом — зеленым, с красноватыми пятнами. С потолка свисали какие–то лохмотья явно растительного происхождения.

— Дела–а–а… Так что там со шлюзом, Давыд Маркович?

— Молодой человек, вы завели себе моду всё переспрашивать! Вы хотели чтобы шлюз открылся- я открою вам шлюз! Стойте ровно и не делайте мне сердце!

Мангруппа ожидала тут же. Парни переступали с ноги на ногу, Франческа оперлась о стену.

— Таки можете заходить! — буркнул Давыд Маркович.

— Можно заходить! — сделал широкий жест Гай и двери зашипели, отворяясь.

Получилось как у фокусника — красиво! Джипси одобрительно хлопнул его по плечу, а потом как–то хищно подобрался и двинулся вперед. Группа тоже преобразилась — они были собраны и готовы к бою.

Гай почесал бы затылок — но у него не получилось из–за скафа. Он так не умел — р-раз и полная боевая готовность! Поэтому парень просто шагнул вперед, в темное нутро «Кашалота».

* * *

— Огонь, огонь! — Джипси поливал из лазгана желтые заросли, к нему присоединился Кранц.

Что–то зашипело, пискнуло и один за другим желтые стебли опали на пол коридора.

— Оно, нахрен, за ногу ухватило Штерна и потащило в вентиляцию! — с неприкрытым удивлением проговорил Кранц. — Это что за, нахрен, такое?

— Продолжаем движение! Наша цель — рубка управления, нужно понять, что здесь произошло и чем мы тут сможем поживиться!

Гай решил, что самым подходящим оружием здесь будет огнемет, и потому держал «Инсинератор» наготове.

— Джипси! — сказал он. — Управляющий компьютер будет нашим через пару часов, так на кой черт нам переться в рубку? Может быть, наведаемся в трюм?

Джипси задумался. Действительно — компактная и технологичная добыча, скорее всего, хранилась именно там. С другой стороны — имелись еще оранжереи и лаборатории, где можно было тоже найти немало ценного.

— Внимание! — послышался голос Франчески. — Шум в вентиляции!

Решетка дребезжала и дергалась, чуткие сенсоры скафов улавливали ощутимую вибрацию. Штерн и Кранц взяли на прицел вентиляционное отверстие, остальные рассредоточились по коридору.

— Ш-шорх! — выбив решетку, мощное продолговатое тело ударило бедолагу Штерна в грудь, и он покатился кубарем по полу.

— Змея! — выкрикнул Карлос и коридор наполнился лазерными лучами.

Огромных размеров тварь наносила удары своей треугольной башкой, расшвыривая сталкеров во все стороны. Гай, стоявший чуть в стороне, спрятал огнемет за спину и выхватил «Бур». Бам-м!!! Это был чемпионский выстрел — тварь нацелилась добить Штерна — и неясно, что оказалось бы прочнее: бронескаф или череп монстра. Пуля из «Бура» перерубила змеюку ровно пополам, и она задергалась, разбрызгивая холодную красную кровь.

— Дурдом! — сказала Франческа. — Змейка метров десять в длину, не меньше! Откуда она здесь?

— Оттуда, — буркнул Джипси, с кряхтеньем поднимаясь с пола. — Понятно теперь, что нас здесь ждет?

— Непонятно, — сказал Карлос.

И он был чертовски прав!

Они прошли по коридору метров сорок, заглядывая во все двери, которые когда–то были жилыми каютами. Стены заросли мхом и плесенью, никаких недавних следов человека обнаружено не было. Кроме стандартной бытовой мелочевки поживиться там было нечем.

Гай выполнял свою функцию — прикрывал тыл. На синхронный яростный крик Кранца и Штерна он среагировал мгновенно: секунда — и пламя «Инсинератора» прошлось по полу, заставляя сталкеров инстинктивно подпрыгивать.

— У–у–у-у! — то ли от страха, то ли от злости выдал Гай, поливая из огнемета стройные ряды необычайно крупных муравьев. Увидев, что Карлос безуспешно пытался смахнуть с поверхности скафандра целый выводок насекомых, он гаркнул: — Стой смирно!

И как из душа обдал взрывника струей пламени.

— Взрывчатка, мать твою! — заорал Джипси, метнулся к технику и сдернул с него короб, и тут же отшвырнул опасный груз прочь.

У Кормака по лицу пробежали капельки холодного пота — только что он чуть не угробил их всех. Расшвыривая ногами крупных, с большую крысу величиной муравьев, он проговорил:

— Ну это я да… Дал маху…

— Нормально же. Короб выдержал, сейчас нацепим его обратно Карлосу на спину. А муравьишки–то глянь какие настырные! — Джипси продемонстрировал локтевой сгиб скафандра, на котором имелись вполне видимые повреждения.

— Спасибо, амиго! — Карлос уже копался в коробе. — Ненавижу, насекомых, понимаешь? Меня от них просто выворачивает. А тут вот такое вот…

Он достал баллончик с полимерной пеной и запшикал места, по которым прошлись муравьи — себе и Джипси, от греха подальше. Оказаться во враждебной среде с разгерметизированным скафандром — удовольствие ниже среднего.

— Ну что, двинули?

И они двинули. На пути им попадались извивающиеся желтые растения, мох, лишайники, грибы, диковинные насекомые и рептилии. Чаще всего они разбегались по норам, но иногда пытались атаковать.

— Стоп! — сказала Франческа, и группа замерла.

Обширное пространство, холл с несколькими лестницами, лифтовыми шахтами и грузовыми подъемниками представлял собой поистине фантастическое зрелище. Жизнь здесь кипела! Ее источником была огромная лампа дневного света, висящая на декоративных цепях посреди помещения. Стены холла были увиты плющом, сквозь металлопластиковые плиты пробились цветы и кустарники с порхающими над ними крупными бабочками и стрекозами.

Гай присмотрелся и увидел ящерицу размером с кошку, которая осторожно переставляя лапы следила за большим слизнем, ползущим по стеблю мясистого растения. Растение заслуживало отдельного внимания — толстый, с руку, стебель, покрытые ворсинками широкие листья и бутон невероятного бордового оттенка на вершине. Величиной как раз со стандартный шлем скафандра.

Вдруг хлоп — ящерица выстрелила языком, хватая слизня. И тут же — жмак! Бутон раскрылся, демонстрируя свое колюче–зубастое нутро, и ухватил ящерицу. Дернулись увенчанные когтями лапки рептилии, хищное растение сделало пару глотательных движений, пропихивая добычу поглубже и замерло.

— Фу, мерзость! — Франческа навела ствол лазгана, нажала на курок и вж–ж–ж!

Бутон лопнул и из него вывалилась дохлая ящерица изо рта которой вывалился слизень.

Гай почувствовал, как к горлу подступает содержимое желудка. Умный скафандр тут же приставил к его губам гидратор, и парень вдоволь напился. Слегка отпустило.

— А вот и местные жители — сказал Джипси.

Действительно — на полу у лифтовых шахт, лежали два скелета, сквозь которые проросли ярко–фиолетовые цветы.

— Как романтично! — проговорила Франческа.

И чего тут романтичного? Черт разберет этих женщин!

Группа как раз спускалась по лестнице в трюм, когда Давыд Маркович подал голос:

— Молодой человек, я таки могу взять под контроль эту шаланду! Но тот босяк, которого по недоразумению назвали управляющим компьютером, поймал глюк из–за проросших в блоке питания растений и таки умудрился потерять корабль и команду! Такого шлимазла нужно форматировать, восстановить и снова форматировать! У него в распоряжении восемь сотен дроидов, а он не делал профилактику блока питания! Вей з мир, он даже не смог почистить реактор, который загажен органикой!

— И что вы предлагаете?

— Я предлагаю вам пройти к реактору, и осмотреться — там должно быть не так много работы, но точно за обстановку я вам не расскажу — камеры не могут работать в таких условиях! Вы чистите реактор, перезапускаете его, дезинфицируете блок питания и всё — мы имеем «Кашалот» под моим контролем! Я запущу дроидов и мы разберемся со всем остальным — шаг за шагом, потихоньку, помаленьку.

* * *

— Не много работы? Твой комп совсем охренел? — Джипси смотрел на реакторный отсек и не мог отвести взгляд от копошащейся чешуйчатой массы.

По теплому кожуху реактора ползали змеи. Точно такие же, как та, что атаковала их на выходе из шлюза. Их были десятки.

— Давыд Маркович, кожух выдержит огонь из лазгана? — уточнил Гай.

— Он выдержит даже два огня из лазгана. Только не смейте пулять в него из «Бура», и жечь из своего переносного гриля, молодой человек!

Всё было предельно ясно.

— Ну что, прикончим тварей?

Франческа начала стрелять первой, потом подхватили остальные. Гай перехватил огнемет поудобнее, и использовал только тогда, когда змеи осознали источник угрозы и принялись сползать с теплого реактора на пол, чтобы атаковать жалких людишек, посмевших нарушить их покой. Команда Джипси состояла из первоклассных стрелков — реакторный отсек был очищен за несколько минут. Относительный успех первой встреченной твари можно был объяснить только эффектом неожиданности — и не более того.

Кранц и Штерн добивали еще шевелящихся рептилий, Карлос занялся блоком питания управляющего компьютера.

— И что, мы просто угоним весь этот колонизатор к Причиндалам? — Джипси развел руками в стороны. — Всю эту десятикилометровую дуру?

— Ну, я бы не был так оптимистичен. У «Кашалота» нет гиперпривода, и находится он в хвосте кометы, которая удаляется от Мамы с бешеной скоростью.

— Да брось ты! Посади за штурвал Боддена — и он сделает что угодно! Ты просто представь, какие это бабки! Это же… Черт, если мы разделим это на семерых… То есть на восьмерых, считая старого диспетчера… Мы сможем валяться на пляже и пить коктейли всю оставшуюся жизнь!

— Ой, Джипси, никогда не поверю что ты на это согласишься! — отмахнулся Гай. — Не такая твоя натура!

— А твоя натура, Гай? Что ты будешь делать с такой кучей денег? Это ведь десятки, если не сотни миллионов!

— Уж поверь, на пляже мне валяться будет некогда…

Джипси внезапно посерьезнел:

— Какое–то дело всей жизни, да? У тебя реально есть куда пристроить деньги? Что–то очень перспективное?

— О, да–а–а! — Гай точно знал, что нет ничего более перспективного, чем собственная планета.

Карлос закончил с очисткой блока и показал большой палец. В ту же секунду в ушах Гая зазвучал голос Давыда Марковича:

— О зохен вей! Такого гармидера я не видал с тех пор, как в лаборатории квантовой физики нашего Политеха взорвался репульсор! Это не корабль, это зоопарк и дендрарий в одном флаконе! Молодой человек, я предлагаю разгерметизировать отсеки и вытравить всё это органическое безобразие к черту–дьяволу!

— Не нужно пока ничего вытравливать. Проведите инвентаризацию имущества и диагностику «Кашалота», и перешлите пакет с информацией Иоахиму в рубку.

— Я на секундочку уверен в том, что вам стоит обдумать мысль с разгерметизацией…

— Господи Боже, Давыд Маркович, просто сделайте как я прошу!

— Давыд Маркович, Давыд Маркович… Наплодили всяких гадов малых и великих, им же несть числа, а потом — Давыд Маркович…

Гай вздохнул. Дожили! Теперь на него ворчит ИскИн. И в какой момент жизнь свернула не туда?

26

— Мангруппа, на связи Бодден. «Толстяк» таки до нас добрался, стыкуются к грузовому трюму.

— Дерьмо! — сказал Джипси. — И что теперь?

— Мы видим картинку с ваших камер, думаю — им там несладко придется.

— Они могут утащить из трюма всё самое сладкое, Иоахим!

Гай слушал их переговоры и чувствовал что тупеет: он понятия не имел, как тут решались подобные ситуации! Ну не палить же в них из «Бура» в конце концов! Это же люди Вестингауза, а с Вестингаузом у него бизнес! Из прострации парня вывел Давыд Маркович:

— Молодой человек, там какой–то поц режет дырку в грузовом трюме! Я послал туда дроидов, чтобы они наварили сверху металлическую плиту, так что те шлимазлы могут возиться пока не наживут себе здоровенный геморрой!

Гай волей–неволей представил себе лица наемников, которые вырезали ворота шлюза и наткнулись на сплошную плиту и подавился смехом.

— Эй, ты чего, Кормак?

— Да там сейчас дроиды на шлюз плиту наваривают… Так что пусть ребята Вестингауза помучаются пока — а мы их встретим на входе. Как идея?

— Идея неплохая, но отсюда до грузового трюма — три с половиной километра коридоров, полных всех этих тварей…

— Ну, — сказал Гай. — Я лучше повоюю с тварями, чем с наемниками Вестингауза.

— Аргумент… — сказал Джипси.

Снова подал голос Давыд Маркович:

— Там по пути лаборатория криосна. Три капсулы в порядке, враждебной биомассы не обнаружено. Пассажиры в них живы, в анабиозе.

— Ни хрена себе! — не смог сдержаться Гай.

— Да с кем ты там треплешься, Кормак? — Джипси был явно раздражен.

— Да это с катера моего, с «Эрнеста» комп сигнализирует что обнаружил выживших. В капсулах криосна.

— Опачки! Вот это привет из прошлого, охренеть! Мы ведь их там не оставим! Мы точно заберем их отсюда! Двинули, ребята!

И они снова двинули. Первые минуты всё было спокойно, потом пришлось пробиваться с боем — сначала это были уже знакомые муравьи, потом — полутораметровый богомол с передними лапами невероятных размеров, хищные ящерицы…

Самое серьезное испытание их ожидало в центральном коллекторе. Здесь нечистоты со всего корабля проходили через фильтры, органика перерабатывалась на удобрения для оранжерей, а очищенная вода отправлялась в водопровод. Нынче всё обстояло не так радужно — крышка одного из из баков была открыта и, если бы не скафандры, сталкеры, скорее всего, задохнулись бы от наполнявших помещение миазмов.

— Там в жиже что–то шевелится! — заорал Штерн.

Бак был солидных размеров — диамтером около двадцати и глубиной до пятидесяти метров. Таких резервуаров тут было несколько, но крышка повреждена — у одного. Жижа действительно забурлила. Карлос потянулся за гранатой, но Франческа одернула его:

— Ты врубаешься, какой гидроудар можешь вызвать? Мы утонем в дерьме!

В этот момент из–под крышки рванулся целый пучок тонких скользких щупалец, и сталкеры открыли огонь. Взамен каждого поврежденного отростка появлялось три, пять, семь новых… Они как будто принюхивались, а потом двигались в сторону людей.

— Га–а–ай! — в голосе Джипси был не приказ — надежда!

— Па–а–аберегись! — Кормак заменил израсходованный баллон смеси для «Инсинератора» и выступил вперед.

Струя пламени прошлась по полу, обугливая и съеживая порождения канализации. Вдруг крышка бака отлетела и в помещении коллектора внезапно стало темно и душно — появился хозяин щупалец. И это было очень, очень скверно.

— Меня сейчас вырвет… — сдавленным голосом проговорила Франческа.

А Гай внезапно обрел небывалую четкость рассудка. Он перебросил «Инсинератор» Карлосу, который ловко подхватил огнемет, и скомандовал:

— Прикрывай! Херачь мне прямо под ноги!

Выдернув «Бур» из магнитного зацепа, Гай почти не целясь выстрелил. Экспансивная пуля с грохотом вылетела из дула винтовки и дерьмово–комковатое нечто содрогнулось. Пасть, полная зубов захлопнулась, чтобы через секунду снова раскрыться в безмолвном крике.

Карлос поливал из огнемета не переставая, сталкеры остановились, чтобы сменить батареи своих лазганов. В этот момент вся шевелящаяся масса щупалец ринулась вперед, готовясь поглотить опасных существ, причиняющих боль и страдания. И, казалось, даже стена огня не остановит чудовищного жителя коллектора.

Глаз у спрута не было, зато хорошо выделялись ушные мембраны. Туда–то и последовал второй выстрел из «Бура», за ним — еще и еще.

— Всё, всё Гай! Беру свои слова обратно — твои приблуды решают! — похлопал его по плечу Джипси. — Он сдох. Карлос, пройдись огоньком еще разок, и отдай игрушку Кормаку — он с ними неплохо управляется.

Сталкеры порысили дальше. Карлос периодически отстреливал муравьев — не то чтобы они нападали, просто не любил горячий амиго насекомых.

— Молодой человек, я говорил вам за лабораторию криосна?

— Да–да, Давыд Маркович…

— Так зачем вы продефилировали мимо? Таки на дверях размещают таблички с надписями для того, чтобы их читали…

— Черт! Стоп, стоп ребята, лаборатория — это здесь!

Оранжевые скафандры резко затормозили, натыкаясь друг на друга.

— Дерьмо, Гай, не мог сказать раньше!

— Табличка же…

Дверь открылась и они попали в крохотный шлюз,. Зашипели дезинфекторы, обрабатывая поверхность скафандров и оружие. Отъехала в сторону внутренняя дверь.

— Это мы хорошо зашли! — присвистнул Джипси. — Тут, в общем–то, выгрузи эту комнатку и всё — рейд удался!

— Вам виднее, ребята, вам виднее… — Гай не разбирался в старинном оборудовании, но на сталкеров оно произвело впечатление — они осматривали приборы, датчики и экраны и цокали языками. Наверное, попробовали бы и на зуб, но скафандры мешали.

Кормака больше привлекали криокапсулы. Вообще–то их тут было много — целый отдельный зал. Только традиционно–жизнелюбивым зеленым подмигивали три из нескольких десятков. В капсулах лежали люди — самые обычные, такие же как Гай или Кранц, или Франческа. В незнакомой форме, и в гражданской одежде, и в рабочих комбинезонах.

Три исправные капсулы находились на значительном расстоянии друг от друга. Никакой системы в том, что выжили именно эти колонисты, не было.

В ближайшей капсуле лежал средних лет мужчина, небритый, всклокоченный, с явно ломаным носом. Гай присмотрелся — костяшки на кулаках были набиты. Рабочий комбез — в масляных пятнах. В общем — матерый дядька! Дальше — симпатичная женщина неопределенного возраста. Явно не юная, но как там обстояло дело с медициной и омоложением у первых колонистов — сказать сложно. Короткие темные вьющиеся волосы, хорошая фигура… Гай сумел разглядеть под коркой льда бейджик — целый доктор, однако! Доктор Виктория Схайама — может быть, медик, может — ученый…

Последняя целая капсула хранила жизнь молодого парня — в обычных джинсах и футболке, светловолосого и худощавого.

— Вот это они охренеют, когда очнутся! — сказал Гай. — Кто–нибудь из вас разбирается в этом всём… А-хм!

Он быстро понял глупость своего вопроса. Франческа уже уселась за стул и что–то выстукивала на клавиатуре терминала, Джипси открыл щиток электропитания и копошился там.

— Ну, тогда…

— Давай, Кормак. Двигай с парнями к грузовому трюму — тут недалеко. Мы разберемся, можно ли транспортировать выживших автономно. Поосторожней там! — напутствовал Джипси. — Старший группы — Карлос!

— Можно, — буркнул Давыд Маркович в самое ухо Гаю. — Но я тебе этого не говорил.

До грузового трюма добрались без приключений. ИскИн включил подъемник и они даже спустились на нижнюю палубу, к воротам главного ангара без проблем. Здесь почему–то не водились насекомые, только рос вездесущий зелено–красный мох. Ворота распахнулись и Гай вздохнул — тут было очень, очень просторно!

Стоило пройти пару метров и стало ясно, в чем причина такой пространственной щедрости. Помимо контейнеров с оборудованием и припасами для колонизации, выставленных штабелями вдоль стен, здесь находилась техника. И если сталкеры тут же принялись оценивающе поглядывать на шаттлы, атмосферники и наземные транспортеры, то глаза Гая тут же прикипели к совсем другому объекту.

— Давыд Маркович, что это?

— Космический корабль.

— Да уж понятно, что не пицца на вынос! Скиньте мне характеристики, пожалуйста.

Авизо — спецкорабль для быстрой доставки ценных грузов или сообщений из эпохи, когда ни гиперприводов, ни гала–сети еще не было. Он не дотягивал до корвета по боевым качествам, но по защищенности, комфорту, мощности энергоустановки и скорости легко мог дать фору даже фрегату Конфедерации. Просматривая характеристики корабля, Гай всё больше влюблялся в него. Это был именно он — тот самый корабль мечты, капитаном которого мечтал быть в детстве маленький Гай Кормак. Сейчас таких не строили — класс «Авизо» стал невостребованным из–за появления гипердвигателей.

Корпус корабля — около ста метров в длину — имел форму, напоминающую сглаженный тетраэдр, с двумя дюзами двигателей, выступающими из основания. На борту, рядом со шлюзом, сквозь поросль мха виднелась надпись

USS Odyssey.

— Одиссей, значит. Одиссей, где твоя Пенелопа? — задал риторический вопрос, но Давыд Маркович не счел его риторическим.

— К вашему сведению, молодой человек, тут три таких ангара. «Пенелопа» — универсальное десантное судно средней дальности, можете взглянуть на него, если захотите. Есть еще «Телемах» — шахтерский специализированный комплекс для работы с астероидами…

— Нет–нет, спасибо, это уже не ко мне… Мне бы этого «Одиссея» выбить в качестве своей доли… Гиперпривод «Эрнеста» его потянет?

— «Одиссей» потянет «Эрнеста» в своем грузовом отсеке, а «Эрнест» потянет «Одиссея» в гипере. Кстати, ваши друзья уже таки заканчивают с плитой. Могу попросить дроидов наварить сверху еще!

Гай прибалдел от таких перспектив, а потом встряхнулся:

— Не–е–ет, это будет уже слишком. Вот если бы ограничить им как–то передвижение внутри ангара, чтобы они не видели, с чем имеют дело…

— Таки я могу это для вас сделать, молодой человек!

С лязгом и скрежетом начали двигаться грузоподъемные магнитные агрегаты, перемещая контейнеры. Сталкеры сначала встревожились, но успокоенные жестом Гая, сосредоточились вокруг него.

— Сейчас будем встречать гостей, — сказал Кормак.

ИскИн выставил контейнеры в два ряда, сузив пространство для маневра наемникам Вестингауза до миниммума. В конце только что созданного коридорчика устроились сталкеры и Гай.

Плита, которой дроиды заварили шлюз, уже отдавала багрянцем — плазменный резак с той стороны делал свое дело.

— Эти придурки сейчас выпустят из ангара всю атмосферу. Их же вышибет отсюда к чертовой матери! — осенило Кранца. — И нас вместе с ними! Гай, твой волшебный комп может что–нибудь с этим сделать?

— Сможет. Давы…

— Ой–вей, пока ваши извилины рождали гениальные мысли, я загерметизировал ворота и начал откачивать воздух.

— Ну–ну… — Гай начинал понимать, почему на ИскИнов объявили охоту в свое время.

Они волей–неволей должны были подойти к логическому выводу о несовершенстве человеческой природы. Давыд Маркович пока обходился сарказмом и иронией — и слава Богу!

Наконец, наемники пробили себе ход внутрь и плита с грохотом обрушилась на пол.

— Твою мать, Билли. Они уже здесь!

— Приве–е–ет! — помахали им руками Кранц и Штерн.

А Карлос сказал:

— Вы молодцы, что добрались сюда. Я скажу Вестингаузу, что вы были настоящими героями. И угощу вас пивом на Причиндалах. Но сейчас вам нужно сделать «кругом!» и вернутся на «Толстяк».

Наемников было пятеро и вооружены они были новенькими кармаренскими стрелковыми комплексами. И их руки в тяжелых бронированных перчатках были в опасной близости от спусковых крючков.

— Меня все хорошо слышат? — раздался в шлемофонах голос Иоахима. — Я сейчас нахожусь ровно напротив кормы вашего «Толстяка», парни. И я сожгу ему дюзы к едрени матери, если они не заработают через пять минут, унося вас на Причиндалы. Это понятно?

— Дерьмо, Билли. Они нас поимели, — сказал кто–то.

А Билли глянул на Карлоса и напомнил:

— Ну, пиво с тебя, ага? — а потом добавил. — Скинешь мне потом видосиков, че тут было?

Наемники сделали «кругом» и скрылись в недрах «Толстяка». Последним борт «Кашалота» покидал злющий–злющий техник с тяжеленным плазменным резаком в руках.

— Видосики? — удивленно поднял бровь Гай.

— Ну… Да. У нас есть чат, для сталкеров… Бросаем туда всякую дичь…

— Дурдом! — сказал Гай. А потом переключился на волну Иоахима: — Дядюшка, после того как проводишь гостей, стыкуйся уже прямо сюда. Тут полно добра и вполне безопасно — можешь устроить своему другу экскурсию, ему понравится!

Из шлемофона послышался голос Иоахима:

— Слышишь, Арни? Тебя приглашают на борт «Кашалота»!

Дальше послышались всхлипы и вздохи. Старый диспетчер, которого, оказывается, звали Арни, видимо, прослезился.

* * *

— Что значит — в нагрузку? — выпучил глаза Гай. — Что мне, нахрен, с ними делать?

— Откуда я знаю? Просто раз ты забираешь «Одиссей», я попросил парней погрузить их на борт. Там как раз осталось место рядом с «Эрнестом». Конфедератов мы уже вызвали, не отдавать же им этих ребят — сам знаешь, что будет дальше!

Тут Гай с Иоахимом был полностью согласен. Если гостей из прошлого, спящих в криокапсулах, отдать Конфедератам — этим претерпевшим многие неприятности людям придется несладко. Лаборатории, опыты, эксперименты и допросы… Брр! Нет, убить их не убьют, но на ближайший год–два их жизнь будет мало отличаться от тюремного заключения.

— Мы сотрем все записи о том, что некоторые капсулы работали в штатном режиме, ты куда–нибудь их пристроишь…

— Да елки, куда?! — снова возмутился Гай.

А потом заткнулся. Действительно — тремя замороженными больше, тремя — меньше… У него там полторы тысячи таких в Сезаме прохлаждаются!

— Окей, я забираю их себе. Помимо «Одиссея» мне что–нибудь причитается?

— Да, конечно… Мы выгребли ангары, и с этой добычи ты больше ни на что не рассчитываешь — тут мы поделимся с группой Джипси и с Арни — он полетит на Пангею, подлатать свою многострадальную тушку. А на «Кашалот» уже наложили лапу конфедераты — вроде как будут монтировать на него гипер, отгонят поближе к Дезерету и запустят внутрь экологов. Замкнутый биоценоз, который поддерживал себя на протяжении сотен лет — представь, какие перспективы для планет, где жизнь возможна только под куполом?

— Ну нахрен такие перспективы! Богомолы ростом с человека, говномонстры и муравьи, которые прокусывают скафандр! Видал я такие перспективы, если честно…

— Доннерветтер, не путай Божий дар с яичницей, Гай! Я тебе об…

— Да понял я, понял! Так что–то там с деньгами от Конфедерации?

— Ну, они расценили «Кашалот» как историко–культурную ценность, и…

— Дерьмо.

— Ну да. Так что наша доля — двадцать пять процентов. Это не так уж плохо — мы теперь богачи, дорогой племянничек. Взгляни на свой счет!

— Уау!

— Ага. Не уходи далеко — там Джипси и команда хотели с тобой поговорить…

Гай еще раз глянул на экран планшета: сумма с восемью нулями грела душу. Он был сказочно богат — для обычного человека. И только–только выплывал из финансовой ямы — для хозяина целой планеты.

— Как думаете — Вестингауз меня не сожрет, если я заявлюсь к нему с просьбой оборудовать «Одиссея» гиперприводом? — спросил Кормак.

— А нахрена тебе Вестингауз? Мало специалистов на Причиндалах?

— Да я ему обратно «Эрнест» загоню, почему бы и нет?

— Не сожрет, думаю… Он в первую очередь бизнесмен. Здоровая конкуренция и всё такое… Не забудь про Джипси, парень! До встречи!

— Auf Wiedersehen, дядюшка! — махнул рукой Гай.

27

— Давай, Гай, колись. Я ведь видел твои глаза в тот момент — ты точно знаешь куда пристроишь эти, сказать страшно, сотни миллионов кредитов! Твоя–то доля чуть больше нашей. Не такая, конечно, как у Иоахима, но… Это ведь можно купить станцию и жить королем! — Джипси запустил пятерню в свою роскошную шевелюру, пригладил волосы, а потом зачем–то тряхнул головой — и его черная грива снова растрепалась.

Франческа молча наслаждалась сложным коктейлем в невероятной формы бокале. Она доверяла своему мужчине, и не собиралась вмешиваться.

— А зачем мне станция, Джипси? — Гай решил рискнуть. — У меня есть планета.

— О–о–о-о, планета… — Джипси откинулся на мягком диване. — Личная планета, то есть?

— Ну да. Я не очень разобрался в тонкостях — но вроде как моей собственностью считается даже вся система.

— Так. Гай, мать твою, Кормак! Если я правильно тебя понимаю — это планета земного типа?

Глаза Франчески расширились. Она не могла оставаться равнодушной — это заявление было слишком претенциозным! Человек с личным миром в кармане? Да таких–то и было всего раз–два… Но она сама, собственными ушами слышала слова про систему, а права на систему получает только владелец планеты земного типа. Остальные небесные тела остаются вещью в себе. Камнем в космосе — более или менее перспективным. Но девушка сдержалась — она скажет свое веское слово- в самый нужный момент.

— А почему… — Джипси на мгновенье лишился дара речи. — Почему все новостные каналы не гудят о новой находке? Это ведь сенсация, бомба! На тебя должны сыпаться предложения от корпораций, да и Конфедерация попробует запустить свои щупальца… Переселенцы опять же!

— А потому, что это не новая находка, — Гаю нравилось замешательство Джипси.

— Ярр! — сказала Франческа. — Он — тот самый парень с Ярра.

И победно глянула на Джипси.

— Ну, Гай… Ну Джедидайин сын! — сталкер всплеснул руками и браслеты и фенечки на его запястьях издали жалобный звон. — Да ты ж легенда, врубаешься? Робинзон вперемешку с Одиссеем!

Гай отмахнулся:

— Продолжай, продолжай восхвалять меня… — и ухмыльнулся.

Франческа уже вовсю свайпила планшет. Она нашла нужную информацию и повернула экран к своему возлюбленному:

— Вот, милый, гляди. Рядом с тобой сидит абсолютный монарх планетарного уровня. С криво побритой щетиной.

Гай пощупал щетину и хмыкнул. Так себе монарх! Надо бы к барберу сходить, что ли?

— А… — Джипси хотел что–то сказать, но глубоко задумался.

Он залпом допил свой виски и щелкнул пальцами, подзывая официанта.

— На два пальца плесни… Нет, нет какой, нахрен, лед… Да, спасибо! — официант ушел, а сталкер наконец собрался с мыслями: — Я думаю что буду идиотом, если не воспользуюсь таким шансом. Это ведь новый мир! Такие если и находятся — то раз в двадцать, тридцать лет… Ты набираешь людей?

Гай сделал неопределенный жест рукой.

— Что значит вот это вот?.. — Джипси тоже повертел ладонью. — Ты ведь не будешь сидеть на своей планетке один, как сыч?

— Ну, мне нравилось в общем–то, — улыбнулся Гай. — Но в целом ты прав. Есть, правда, пара проблем.

— Ну–ка, просвети нас, грешных…

— Двойная гравитация — это раз. Астероидные поля — это два. И мои неоформленные идеи по поводу общественного устройства нового мира — это три.

Джипси, видимо, ничего из этого не смутило. Он широко улыбался и даже потер руками:

— Очень, очень интересно! Это… Это действительно дело всей жизни! Только проясни — что там про общественное устройство? Ты ведь не собираешься устроить там какую–нибудь дичь, типа, второй Ла–Вей?

— Какой, к черту, второй Ла–Вей? Я собираюсь давать людям второй шанс. Или первый шанс — у кого как получится. Возможность начать с нуля, добиться чего угодно — независимо от того, что ты делал раньше, где родился и кем были твои родители. Меритократия — вот чего я хочу…

— То есть ты берешь всех?

— Да никого я пока не беру! Куда брать–то? Во чисто поле? Ну, есть желающие, да. Мол, на пенсии у девственных озер рыбку ловить.

— Вот и меня запиши. Рыбку ловить! , — кивнул Джипси. — И если я не окажусь в числе отцов–основателей — так и знай, я смертельно обижусь! Вот тебе моя гала–почта. Для справки — тут многие ребята торчат на Причиндалах не от хорошей жизни. Сталкерство — не предел мечтаний… И если тебе понадобится сотня–другая лихих демонов, прошедших огонь и воду — ну ты знаешь, к кому обращаться. Пойдем, дорогая!

Франческа, изящно изогнувшись, встала из–за стола и приобняла Джипси за талию. Они, черт побери, были красивой парой — и друг друга стоили. Импульсивный, решительный, полный энергии сталкер и его подруга — рассудительная, вдумчивая. Гай грустно вздохнул — у него с подругами что–то не ладилось.

Ну да, за барной стойкой даже сейчас сидели девушки, и в принципе… Но это было совсем не то. Хотелось как у этой сладкой парочки — чтобы и корабль штурмовать, и коктейли пить, и будущее строить — вместе.

* * *

Вестингауз Гая не сожрал. Он отлично наварился на перепродажах техники из ангаров «Кашалота», которую ему сбыли сталкеры, и поэтому выглядел веселым и довольным. Но и ставить гиперпривод на «Одиссей» отказался — всё–таки монтировать такую деликатную деталь на корабль, который настолько сильно отличается от современных образцов — это дело не кустарей, а профессионалов, на настоящей верфи, оборудовпнной по последнему слову техники. И ближайшая такая верфь была на Дезерете.

Гай принципиально не осматривал «Одиссей», довольствуясь своим крохотным катером. Давыд Маркович провел полное сканирование, заверил, что угроз нет и все системы в целом исправны — консервация была качественной. И на этом — всё. Хотелось проверить его сразу, в деле — корабль–то был особенный!

Авизо изначально проектировался как внутрисистемный курьер. По самым приблизительным прикидкам на данный момент не существовало серийных кораблей, способных тягаться с ним в скорости. Да, конечно, яхты мультимиллиардеров и плоды трудов фанатиков космического кораблестроения — это отдельный разговор. Но в целом — не существовало нынче потребности в таких скоростях. Проще было потратить полчаса на подготовку к прыжку, чтобы потом за мгновенье добраться до соседней планеты, чем гнать туда десять или двадцать часов.

Да, если бы тот же «Эрнест» без гипера пытался добраться, к примеру, от Маминой Подруги до границ системы Мамы — ему пришлось бы потратить неделю–другую. А «Одиссей» преодолеет это расстояние за каких–то десять часов…

Но после упадка, последовавшего за первыми волнами колонизации, люди пошли по пути упрощения — и вот результат. На большинстве кораблей стояли маломощные маневровые двигатели, задачей которых было довести судно от точки выхода из гиперпространства до стыковочного терминала.

Гай крутился в пилотском кресле «Эрнеста», бездумно глядя в потолок и поглаживая Мича. Ушастый мурлыкал и урчал — давно парень не уделял ему внимания.

— Ладно, отдохнули и хватит, — Гай встряхнулся и включил связь с диспетчером.

Ответил молодой незнакомый голос:

— Причиндалы–центральная на связи.

— Мне нужен буксир до точки выхода в гипер.

Ситуация была комичная — Гай не мог воспользоваться двигателями «Одиссея», чтобы выйти на орбиту Сына Маминой Подруги, но с легкостью сумеет переместиться на десяток световых лет с помощью гиперпривода «Эрнеста»!

— На данный момент все буксиры заняты. Расчетное время ожидания — сорок два часа.

Сорок два часа!

— И что, никаких вариантов?

— Сноупс делает профилактику в пятом доке, можете попробовать уговорить его на разовый контракт.

— Да уж попробую! Спасибо!

— До связи!

Гай обулся, посадил на плечо Мича и покинул катер, оказавшись в битком набитом грузовом отсеке «Одиссея». Он со смешанными чувствами глянул на контейнер с криокапсулами, и подумал что откладывать их доставку в Сезам не следует. Если занять каюту и вынуть их из контейнера — все три, пожалуй, поместятся в «Эрнест».

Раздав команды местным дроидам, он покинул ангар Иоахима и пошел к пятому доку.

На Причиндалы только что прибыли челноки с пассажирского лайнеры и поэтому в коридорах, прилегающих к терминалам, было многолюдно. Кандидаты в сталкеры, вольные торговцы, коллекционеры и просто туристы — полторы сотни человек — это был ощутимый наплыв для захолустной узкоспециализированной станции!

Вдруг в толпе пассажиров началась суета. Здоровенный киборг ломился вперед, расталкивая людей, расшвыривая их во все стороны своими кибернетическими руками. От человека у этого типа осталось только туловище и половина лица — всё остальное было заменено высокотехнологичными протезами.

Сметая со своего пути замешкавшихся зевак, киборг помчался по коридору — прямо навстречу Гаю. За его спиной раздался голос, показавшийся Гаю знакомым:

— Стоять! Стоять, кому говорят!

Киборг с рычанием приближался. Кормак даже если бы и захотел не успевал уйти в сторону. Да и желания такого не было, если честно. Он весь напружинился, со злостью глядя на получеловека.

— Прочь! — рявкнул беглец, и махнул рукой, чтобы столкнуть парня с дороги.

— Н-на! — приобретенный отцовский рефлекс позволил перехватить металлопластиковую конечность и вывернуть ее.

— А–а–а-а! — киборг по инерции пробежал еще немного и грянулся на спину.

В железном громиле было около двухсот килограмм массы и двух с половиной метров роста, так что грохот стоял нечеловеческий.

— Скотина, я убью тебя!

— Рейнджеры Конфедерации! Руки за голову, немедленно! — эти два крика раздались одновременно.

Гай ошалело повернулся на второй голос и увидел Эби — она целилась в киборга из табельного станнера–парализатора. Киборг внезапно, по–паучьи вывернув конечности, на четвереньках ринулся на девушку, пропустив над собой заряд станнера. Он сбил ее с ног, пнул в живот Гая и, высоко подпрыгнув, примагнитился к потолку и побежал прочь.

— Куда-а?! — возмутился Гай.

Теперь это стало личным! А вот нехрен людей расталкивать, каков наглец! По стенкам Гай бегать не мог, но перестав себя сдерживать, при стандартных для космических станций 0,9 g гравитации, Кормак в два прыжка догнал киборга, ухватил его за какую–то выпирающую железяку и сдернул с потолка на грешную землю.

— Бам–м–м! — приложился киборг знатно.

Он попытался встать, но тут в дело вступил Мич. Звереныш подкрался достаточно близко, чтобы забраться киборгу под коленку, и с ехидным выражением морды вырвал оттуда клок проводов, тут же один за другим всосав их в себя — как спагетти.

— Скоты, какие скоты! — орал киборг. — Ненавижу!

Он сумел вскочить и отшвырнуть Мича, который улетел куда–то вдаль по коридору. Прочности киборгу было не занимать, и даже хромая он оставался серьезным противником.

— Давай, иди сюда! — заорал он, принимая боксерскую стойку.

Отцовская память подсказала телу — Гай рванул вправо, пропуская над собой серию ударов, потом резко сменил траекторию и, оттолкнувшись одной ногой от поврежденного колена киборга, а второй — от стены, воспользовался приобретенным импульсом и нанес мощный хук в человеческую сторону лица противника. Тот пошатнулся, потеряв ориентацию, и Гаю оставалось только снова отправить его на пол мощным пинком в грудь.

Он даже не удивился, когда рядом оказался полковник Крюгер.

— Вот это ты исполняешь, парень! — сказал старый конфедерат, отцепляя с пояса силовые наручники. — Эби, дай мне еще пару!

Девушка протянула ему свои наручники, и полковник зафиксировал киборгу сначала руки, а потом ноги.

— Привет, Гай Кормак, — сказала она и сдула со лба упавшую на глаза прядь светлых волос.

У Гая защемило сердце.

— Привет! — сказал он.

— Молодежь, помогите доставить его на «Самтер», а потом общайтесь сколько хотите, ага? — Крюгер иронично поглядывал на парня и девушку, которые не знали, куда девать глаза.

В это время к ним подкрался Мич и атаковал Эбигайль, вылизав ей сначала руки, а потом лицо. Она схватила его на руки и хотела затискать до смерти, но подал голос кибор:

— В жопу себе засунь эту тварь! Он жрет провода, маленький засранец!

Мич показал киборгу средний палец, а Крюгер одернул арестованного:

— Держи себя в руках, Джо–Джим! Иначе запихаю тебе кляп в рот!

— В жопу себе его засунь, легавый!

— Ну, я предупреждал!

После недолгой возни во рту киборга оказался пластиковый кляп, а на лице — намордник. Арестант угрожающе мычал и пускал слюни всю дорогу.

— За что его? — спросил Гай, чтобы заполнить паузу.

— Вырезал шахтерский поселок. Сначала нанялся на работу, а потом что–то стрикнуло в башке, схватил кайло — и вперед, головы разбивать. Вообще, в последнее время у киборгов это случается всё чаще… — задумчиво проговорил полковник.

— Что — случается?

— Ну, сбои и всё такое… На Дезерете сейчас занимаются тотальной перерегистрацией и диагностикой киборгов. Их, конечно, сравнительно немного — полпроцента от населения станции, но если и у них стрикнет, просто представь себе, сколько мы возились с одним этим парнем!

— Полковник, правды ради — если бы не Гай он сбежал бы от меня, — проговорила девушка.

— Вот именно, сержант. Вот именно.

И тут Гая осенило:

— Вы ведь на Дезерет его повезете?

— Так точно, мистер Кормак, так точно… Для придания скорому и справедливому суду.

— Полковник, тут такое дело… Возьмете меня на буксир до станции?

— Ты хочешь прокатиться на «Самтере»? Нет проблем, парень, нет проблем!

— Да нет, тут всё сложнее. Мне нужен именно буксир!

— Поясни?

Эбигайль помалкивала, стреляя на парня глазами.

— У меня есть корабль, только что с консервации, с не запущенным реактором. На этом корабле нет гипердрайва. Внутри него стоит катер, у которого есть гипердрайв… На Причиндалы мне его помогли доставить, но тут отказались устанавливать гипердрайв, так что…

— У–ф–ф, как всё сложно с этими твоими гипердрайвами! Окей, «Самтер» поработает буксиром!

* * *

Загудели магнитные зацепы, и, повинуясь командам чутких пальцев девушки, «Самтер» пристыковался к «Одиссею».

Пришлось использовать дополнительную жесткую сцепку — всё–таки своеобразная форма корпуса авизо не предполагала его совместимости с современными моделями кораблей.

— Есть! — сказала Эбигайль и корвет, повинуясь легким движениям штурвала и полыхая маневровыми, вышел из дока. — Диспетчер, дайти координаты точки выхода.

— На связи Причиндалы–центральная! Ловите координаты! Счастливой дороги, «Самтер!» Счастливой дороги, «Одиссей»! — прозвучал молодой голос.

— А где Арни? — спросил полковник.

— Поправляет здоровье на Пангее, — ответил Гай.

— Вот как! Не лучшее место сейчас, если честно… — выдал Вольфганг Амадей Крюгер странную фразу. — А что, Арни разжился деньгами?

Гай дернул головой- Пангея, вроде бы, всегда считалась как раз лучшим местом… Но уточнять не стал. Только ответил:

— Да–а–а, старик исполнил мечту всей своей жизни!

— Неужто «Кашалота» загарпунили?! А–а–а-а! Так вот откуда этот странный кораблик! — Крюгер даже зажмурился от удовольствия. — То–то я думаю наши научники бегают как наскипидаренные! И что там: рефрижератор, ковчег?

— Ковчег! — кивнул парень.

— Ты и там успел, — то ли осуждающе, то ли восхищенно проговорила Эбигайль, отвлекаясь от пилотирования. — Без нас.

— Без нас! — покивал Мич и показал Гаю язык.

— Ну, сговорились что ли? — улыбнулся парень.

Но вообще–то ему было приятно — как домой вернулся.

— Прыжок через три, два…

— Айн, цвай… — прошептал Гай.

Эбигайль удивленно посмотрела на него.

— Драй!

Гай сладко зевнул.

— Занимайтесь, молодежь, — бросил полковник. — Я проведаю нашего гостя.

И скрылся за дверью рубки.

— Гай! — решительно сказала Эбигайль. — Нам нужно будет поговорить! Про ковчег, акробатику с киборгом, непонятно откуда взявшиеся навыки пилотирования, вот этот твой «айн–цвай», и твои глаза… И, и…

— И — что?

— И про нас с тобой, вот!

28

Звёзды подмигивали и перешептывались, астероиды, попадая в защитное поле «Дезерета» вспыхивали, сгорая. Мерцали точки гиперпереходов, гудели и взблескивали аварийными огнями непрерывно работающие агрегаты доков.

Обшарпанные стены, масляные пятна на полу, единственная тусклая лампа в дальнем углу, ржавая техника — всё это были мелочи. Главное — здесь никого не было, и с невысокого парапета, на котором они сидели, открывался великолепный вид. Гай раз за разом ловил себя на мысли, что внутри себя он всё еще едва вставший на крыло выпускник колледжа, которому только предстоят первые шаги в большой мир. И вот это всё — главная база Конфедерации, космические корабли, прекрасная девушка здесь, совсем рядом — это всё как будто происходит не с ним. Он как будто смотрел фильм о приключениях какого–то другого, решительного, смелого и деятельного Гая Кормака.

Эбигайль положила голову ему на плечо и прижалась сильнее. Наваждение сгинуло, и Гай глубоко вздохнул:

— И сколько тебе осталось? — спросил он.

— Два месяца. Мне кажется, они никогда не закончатся… Задания сыплются на нас как из рога изобилия, и представь себе — Мадзингу и Заморро у нас забрали — на усиление в систему Пангеи! Работаем вдвоем с Крюгером и просто зашиваемся. Вообще — происходит что–то странное: передислокация флота, учения у штурмовиков, постоянные переговоры с правительствами лояльных планет… Такое чувстсво, что вот–вот начнется нечто ужасное — но полковник молчит, хотя знает явно больше моего…

— Эби, я хотел попросить тебя… Вот ведь странно, да? Кроме тебя и обратиться не к кому! Позаботься об «Одиссее», ладно? Я оставлю тебе коды доступа, и сообщу управляющему компьютеру… Он такой, странноватый, откликается на Давыда Марковича. Очень оригинальная машина с Нового Привоза, так что не удивляйся.

— Ты всё–таки решил лететь на Ред Сокс?

Гай помолчал немного. Ну а что он мог сказать? Представитель «Центавра» чуть в обморок не упал, когда встретил Гая в кабинете Рудольфа. Этот пожилой менеджер разве что в ноги не кланялся, умоляя отправиться в центральный офис и наконец–то уладить недоразумение с компенсационной выплатой. Обещал билет на любой лайнер до штаб–квартиры компании и обратно — на Дезерет. Он говорил, что дело с крушением раздули в СМИ, что репутационные потери несоразмерно большие, и котировки акций находятся в самом печальном положении. «Десять дней! Уделите десять дней на перелеты, общение с руководством компании и краткую пресс–конференцию, и переговоры о компенсации пройдут в исключительно благоприятном для вас ключе!» — уверял менеджер.

Не то чтобы Гаю теперь нужны были деньги «Центавра», просто он решил, что пора заявить о Ярре на весь освоенный космос, ну или стрясти с корпорантов чего–нибудь полезного для планеты. И не воспользоваться таким шансом было бы просто грешно.

— Слетаю, — кивнул он. — Десять дней! Что такое десять дней? Я уже передал Рудольфу список закупок для Ярра — в астероидном поясе организуют настоящую крепость! Ты позаботишься об «Одиссее» — сделаешь из него конфетку?

— Сделаю! — улыбнулась девушка. — И кружевные шторки в капитанской каюте, да?

— Лучше в каюте второго пилота и оператора БИЦ, — Гай искоса посмотрел на нее.

— Это предложение о трудоустройстве? — Эбигайль изогнулась и заглянула ему прямо в глаза.

Парень не удержался, притянул ее к себе и крепко поцеловал, Эби ответила, а потом отстранилась:

— Начало служебного романа, м–м–м? Что там по поводу трудоустройства?

— Ну–у–у, я буду просто счастлив если ты согласишься перейти ко мне на «Одиссей», когда у тебя контракт закончится. Знаешь, я балдею когда смотрю, как ты пилотируешь…

— Прямо вот так — балдеешь? А как же это твоё «айн–цвай?»

— Ну, сравнивать альтрайтское «айн–цвай» и твой пилотаж — это как заставлять боксера и балерину соревноваться в беге. О чем тут можно говорить? Как, кстати, тебе кораблик–то?

— Слушай, это счастье в чистом виде! Умели строить, да? «Самтер» против «Одиссея» — это как… Как тот транспортник против «Самтера». Так и знай — я истрачу на него всё, что ты выделил, до последнего кредита! Есть специалисты, фанатики своего дела… В десять дней не уложимся, приедешь — присмотришь за процессом. Так что «Эрнеста» не продавай — пригодиться.

— На «Эрнеста» я тебе тоже доверенность оформил.

— Не боишься? Вдруг я какая–нибудь коварная хищница, которая только и ждала богатенького простофилю, чтобы его облапошить?

— Да–да, и дождалась… В криокапсуле, пф–ф–ф-Ф! — фыркнул Гай. — В дебрях Ярра у меня не было ни корабля, ни миллионов, ни собственной планеты — и на кой черт я тебе сдался, ума не приложу!

— Любовь зла! — улыбнулась Эбигайль.

А Гай уцепился за ее фразу:

— Любовь?

— Ну–у–у-у… Вообще–то такие вещи первыми должны говорить мужчины, так что не дождешься! Лучше скажи, где мы возьмем команду? Если я правильно тебя понимаю, спектр задач будет очень м–м–м-м… Разнообразным, верно? Значит нужен полный комплект: инженер силовой установки и гиперпривода, медик, канонир, программист, абордажники — ну или мангруппа, карго, оружейник… По–хорошему — инженер–робототехник и инженер–ремонтник, научные специалисты для локальной лаборатории…

— Серьезный подход! Ну, Давыд Маркович на первых порах сможет помочь в управлении кораблем, но в целом я с тобой согласен, и кое–кто у меня есть на примете… Вернусь — начнем подбирать команду. Нужно же с чего–то начинать учиться работать с людьми, верно? Монарх я в конце концов, или не монарх?

У Эбигайль завибрировал браслет штатного коммуникатора, и она встрепенулась:

— Ну вот, в суд вызывают. Пошли?

— А мне обязательно?

— Ну, ты же помогал его задерживать?

— Ну, с пиратами же как–то обошлось?

— Ой, ладно тебе. Проводишь меня до зала суда, если не захочешь присутствовать — посидишь в коридоре, записи с камер у них все есть. Скажут — свидетель не явился.

Гай взяль Эби за руку и они спрыгнули с парапета на обшарпанный металлопластик пола.

Пока они добирались до внутристанционного такси, вокруг наблюдались те самые шевеления, о которых говорила Эбигайль. Гражданских было совсем мало, в основном коридоры и анфилады станции были полны людьми в мундирах. Стройная колонна штурмовиков в тяжелой броне промаршировала по атриуму в сторону казарм, пронеслись погрузчики с контейнерами, на которых явно виднелась военная маркировка… Это была ещё не война — только её дыхание. Гай не мог даже вообразить — с кем могла воевать Конфедерация? Стычки с пиратами и операции на отсталых мирах никогда не требовали такой масштабной подготовки. А последние крупные конфликты — на Атенрай и Нойшванштайне — были настолько давно, что, превратились чуть ли не в легенды. Не верилось, что подобное может повториться снова!

— Может, чужие? — брякнул он.

— Ага. Или сам дьявол разверз портал в преисподнюю и выпустил легионы демонов на свободу… Ну какие чужие, Гай? Нет никаких чужих… Нам бы со своими разобраться.

— Ну а хоть предположения какие–то есть?

— Есть. Интенданство срочно проводит тендер на закупку тяжелого вооружения — противотанковых комплексов, плазмометов, тяжелых «Гаусс» — винтовок. Это открытая информация. А еще — им нужны средства ПВО. Автономные, не завязанные на системы спутниковой связи.

— Именно противовоздушной обороны? Атмосферной?

— Ага. Вот и думай — с кем Конфедерация собирается воевать.

— Ну, у этого кого–то должна быть боевая техника. Дроны, роботы — что–то такое… Это из высшей лиги, явно. Скорее даже — первая пятерка.

— Или Рашен. Или Чайниш.

— Тьфу–тьфу, Эби, только этого не хватало. Тут бы стоял на ушах весь сектор Атлантик, а не только Конфедерация… Это точно — сугубо внутренняя проблема. Но даже в страшном сне сложно представить войну с Либерти, или Кармареном, или Сайонарой…

— Или с Ред Сокс. А ты туда как раз летишь, — подняла бровь Эбигайль.

— Или с Пангеей.

— С Пангеей? — глаза сержанта Махони стали круглыми. — Вообще–то очень похоже на правду…

— Твою ма–а–ать! — проговорил Гай. — Надеюсь, это просто паранойя. Война с Пангеей — это как вообще возможно? Конфедерация и Пангея — это же как попугайчики–неразлучники…

— Гай, если бы это было так, то вот эти штуки, — девушка показала себе на затылок. — Эти штуки собирали бы на Пангее, и не тратили бы кучу средств на разворачивание производства на Дезерете.

— Настало время просветить меня, что такое этот твой модуль?

— Вот контракт закончится, сниму его — и сразу поведаю.

— Снимешь?! Слу–у–ушай, а может мне на тебе жениться? — Гай попытался схватить ее и приподнять, но девушка ловко вывернулась и показала ему язык.

— Жениться он собрался! Быстрый какой! Давай, лети на свой Ред Сокс сначала. Вернешься — поговорим. И про модуль, и про твои бесстыжие зеленые глаза.

Они уселись в автоматическое такси, и грави–мобиль пангейского производства унес их по маршруту, петляя между хитросплетениями переходов и коммуникаций гигантской космической станции.

* * *

— Нет, говорю вам. Нет, нет и нет, я не отдам это в багаж. Я просто не полечу и всё, останусь здесь. Нет.

— Мистер Кормак, по правилам мы не можем…

— Да мне наплевать. Я возьму этот рюкзак и этого андроида в свою каюту, или не полечу вовсе. Не держите меня за идиота, не пытайтесь даже вызвать хоть каплю доверия к вашей компании. Делайте что хотите — или не делайте ничего, но выбор у вас невелик — вы пропускаете меня в мою каюту с моей ручной кладью, или я остаюсь здесь.

Мич сидел, взгромоздившись на рюкзак и болтал лапами. Если бы кибернетические чудовища с реактором внутри могли испытывать эмоции — он был бы счастлив. Снова вдвоем с обожаемым хозяином отправляются покорять просторы вселенной! А какой–то жалкий тип в униформе стюарда хочет этому помешать! Мич показал жалкому типу длиннющий язык и продолжил болтать задними лапами.

В этот момент пришел давешний менеджер.

— Мистер Кормак, мы вроде бы всё уладили, так почему же вы не заняли место на борту? — его взгляд был умоляющим, он чуть не плакал.

— Они не хотят пропускать моего андроида и мою ручную кладь.

Менеджер повернулся к стюарду:

— В чем проблема?

— А вы взгляните на экран.

На экране отображалось содержимое большого каркасного туристического рюкзака.

— Мистер Кормак, мы ведь летим на Ред Сокс, это цивилизованный мир, с высоким уровнем жизни! Вы же знаете — молния не попадает дважды в одно и то же место! Зачем вам вот это вот всё?..

Гай почесал затылок. Он находился в сомнениях — просто плюнуть и уйти, или продолжить гнуть свою линию. Что–то такое промелькнуло в его взгляде и менеджер сдался:

— Давайте поступим так — мы запакуем ваш рюкзак полимерной пленкой, и опечатаем. А в своей каюте вы поставите его в сейф и не будете вскрывать до конца полета.

— Там есть сейф?

— Каюты типа «студио стейтрум» обеспечены сейфом, и аварийным скафандром повышенной прочности и комфортности и даже джакузи! Компания «Центавр» заботится о безопасности…

— Да–а–а! — насмешливо протянул Гай. — Но в целом — это мне подходит. Тащите сюда свою пленку.

Пока стюарды запаковывали рюкзак, менеджер продолжил обработку Кормака:

— Вы получили золотой бейдж–билет, это значит что у вас полный олл–инклюзив. Вы можете ходить по любым палубам. посещать любые помещения — кроме служебных, пользоваться всеми услугами… Не снимайте бейдж — по нему вас отследят на Ред Сокс и проводят в головной офис «Центавра». Надеюсь, путешествие будет для вас комфортным и принесет массу удовольствия.

— Да–да, большое спасибо!

Спровадив Гая, менеджер выдохнул. Он свое дело сделал. Теперь этот невозможный клиент — в зоне ответственности капитана и команды «Конкордии». И почему он спокойно не сдох вместе с остальными бедолагами во время крушения «Лузитании»? Насколько меньше было бы проблем!

Отогнав от себя такие крамольные мысли, менеджер отправился пить соевый кофе без кофеина, с заменителем лактозы. Ему требовалось успокоиться.

* * *

Сейф? Вот уж нет! Гай швырнул рюкзак на роскошную двуспальную кровать и устроился рядом. Здесь было слишком просторно даже для четверых! Мич ползал по каюте и жевал все камеры слежения, которые мог найти. О камерах слежения ничего не говорилось в условиях перевозки — поэтому Кормак и не думал ему мешать. Пусть пожует!

В каюту заглянула испуганная стюардесса — очень миленькая, нужно отметить, и попросила до перехода в гипер оставаться в каютах, по возможности, в положении лёжа. Хотя для Гая это было лишним — тут даже айн–цвай и зевота не требовались — компания, видимо, потратила дикие деньги для оборудования своих лайнеров компенсаторами. В холодильнике стояла целая батарея бутылок и большой ассортимент сэндвичей.

На терминале у двери Гай поставил статус «не беспокоить», прошел в ванную комнату и удовлетворенно хмыкнул, обнаружив что–то вроде мини–бассейна. На ходу стаскивая с себя одежду и обувь, он выставил на бортик четыре бутылки пива и пару подносов с сэндвичами — а почему бы и нет?

Щелкнув пультом, он включил на встроенном в стену мониторе какой–то боевик про конфедератских штурмовиков, которые разбирались с нашествием инопланетян–инсектоидов, отпуская брутальные шуточки и флиртуя с симпатичными девушками–медичками, девушками–пилотами, девушками–снайпершами и вообще, всеми девушками в освоенном космосе.

В общем, у них лихо получалось — гасить гадов из стрелковых комплексов, летать на реактивных ранцах и вызывать огневую поддержку с орбиты. Сразу становилось ясно — Конфедерация круче всех, конфедераты — самые классные и ссориться с ними — себе дороже и просто незачем. Видишь стальной мундир, замечаешь Южный Крест на шевроне — сразу ясно — это хорошие парни!

Первые сутки Гай просто отдыхал: спал, отмокал в ванной, поглощал пищу в неимоверных количествах — видимо, организму требовался стройматериал. На вторые сутки он отправился в тренажерный зал.

Зал был огромен — сюда вместилась, бы, наверное, рота штурмовиков — и еще остались бы свободные тренажеры. Роты штурмовиков тут не было, а вот отделение бравых вояк присутствовало. Стриженные под полубокс крепкие парни с характерными татуировками, увидев Гая тут же оживились. Они некоторое время наблюдали, как он тягает штанги и гантели на площадке с двойной силой тяжести, потом обсуждали его ударную технику при работе с грушей, и, наконец, созрели.

— Эй, гэл! Гэл! Да не бойся ты, ты же крутой парень, сразу видно! — такая постановка вопроса сразу слегка подбесила парня. —

С чего ему бояться?

— Идем к нам, нечего грушу месить! Давай, устроим с тобой тут второй атенрайский инцидент, а? — старший явно был сержантом, и настроен был вполне благодушно.

Это манера общения была такая — простая. В штурмовики обычно и не шли сложные люди. Разве что, тому способствовали трагичные жизненные обстоятельства непреодолимой силы. Так что Гай передумал обижаться и сказал:

— С удовольствием! Вон как вас много, как раз до ужина время займем, а?

— А ты небось не дурак пожрать, да? Глядите, какой здоровенный! Ладно, какие ваши предложения? Бокс, борьба?

— Да что угодно, только без чернухи — ну, понимаете.

Штурмовики понятливо покивали. В пах и по затылку не бить, по просьбе спарринг–партнера — делать паузу в поединке.

В общем, с пользой провели время, и Гай в целом был согласен с создателями того фильма — ребята оказались даже в некоторой степени положительными и крутыми. Кормак даже почувствовал себя уставшим, когда отправлял в нокдаун четвертого. А сержант так и вовсе почти уделал парня — спарринг продолжался больше десяти минут, и под конец они просто висели друг на друге в клинче, лениво обмениваясь ударами.

— Ну, на этом закончим? — уточнил Гай, облокотившись на канаты. — Или еще есть желающие?

— Ай ну тебя! — захохотали штурмовики. — Ты этот… Полуконь–полукрокодил, как из бабушкиных сказок про Дэйви Крокета и Майка Финка! Завтра продолжим, мы притащим сюда еще ребят из огневой поддержки, там знаешь какие тролли! Вон с ними попляшешь!

— Тогда по пиву? — предложил Кормак. — Да и жрать охота…

— Е–е–е-е!!! — одобрили штурмовики.

* * *

Кормак пошел с ними, на нижнюю палубу — заведения класса люкс казались ему неуютными и помпезными. А здесь, в полумраке, полном аппетитных мясных запахов, звона бокалов и громкого смеха вперемешку с развеселыми гитарными рифами — здесь он чувствовал себя прекрасно.

Гай вместе со штурмовиками гоготал над плоскими шутками, пил пиво, играл в дартс и бильярд. Единственное развлечение, которое он пропустил — это свободная смена молоденьких стюардесс, которые прекрасно знали в каком именно баре проводят время красивые здоровенные армейцы, и именно поэтому пришли отдохнуть от трудовых будней именно сюда.

— Ну всё парни, я пошел! Вам тут явно будет чем заняться! — он с трудом поднялся из–за стола и помахал рукой.

— Давай–давай! Завтра в зале, не опаздывай! Ты обещал показать класс против громил из четвертого взвода!

— Да–да!

За Гаем закрылись двери бара, отсекая от него разухабистую музыку, веселый девичий смех и разгоряченные голоса штурмовиков. Потяжелевший, он направился к лифту, мечтая поскорее оказаться в своей каюте.

Сирена настигла его в коридоре. Голос капитана корабля, время от времени срываясь на фальцет, объявил:

— Внимание! Это не учебная тревога! Менее чем через две минуты произойдет экстренный выход из гиперпространства! Просьба всем занять свои места в каютах, и приготовиться. Сохраняйте спокойствие и слушайте рекомендации членов команды «Конкордии»!

— Да ну вас нахрен! — Гай рванул по коридору к своей каюте.

Он не слушал, что там дальше нес капитан, открывая гардеробную и напяливая на себя аварийный скафандр. Мич был тут же, на кровати — он крепко вцепился в обкрученный пленкой рюкзак.

— Молодчага, Мич! — сказал Гай и продел руки в лямки.

Когда корабль получил первый сильный удар, парень уже бежал к эвакуационному отсеку.

Здесь были не просто капсулы — настоящие спасательные боты, и Гай втиснулся в пассажирский отсек одного из них вместе с голосящими поварами в передниках и белых колпаках. Он попытался объяснить им, что необходимо задраить двери шлюза, но повара размахивали руками и кричали что–то про какую–то Саманту.

«Конкордия» вздрогнула всем корпусом, раздался чудовищный грохот, начали рушиться переборки, сминаемые неведомой силой. Что–то приложило Гая по шлему скафандра, и прежде чем его накрыла тьма, он подумал: «Молния не попадает дважды в одно и то же место — говорили они. Зачем тебе рюкзак, гово…»

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Вторая часть здесь https://author.today/work/124991

Ссылка для тех, кто хочет чтобы автор больше писал и избавился от одной из своих четырех работ

https://yoomoney.ru/to/4100116605472577

Content

Что–то новое

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28