Дмитрий Кулешов

Записка смертника

Если любовь не может защитить от смерти, то, по крайней мере, примиряет с жизнью…

Генрик Сенкевич

Пролог

Когда небо затянули свинцовые тучи,

Когда земли стали извергать огонь,

Когда пепел посыпался на головы людей,

Когда города сравнялись с землей,

Когда краски мира исчезли навсегда,

Тогда и люди исчезли навсегда,

А те, кто спрятался от смерти,

На вечность в муках обрекли себя.

Их каждый день, был полон мук и горя,

От смерти близких им людей.

Один чудак, мог потерять жену и трех детей.

Другой чудак, мог все иметь,

О смерти каждый день мечтая, он,

Ибо в те часы, обломок над землей нашел его,

Лишив движений навсегда.

Но, были люди, чьи судьбы не были известны.

Их строго настрого кликали странники,

Ведь никто не знал,

Откуда все они пришли.

* * *

Люди не помнили, когда это случилось. Когда над землей повисли тучи, внутри которых разгоралось пламя ада. Когда на месте их роскошных, обустроенных домов, взошли горы извергающие огонь. Тогда люди и бежали под землю, ведь только там можно было найти временное убежище, и маленький шанс на спасение. Другие, кто не успел спрятаться под землей, обрекли себя на мучительную смерть. Сколько тогда погибло? Пожалуй, ответа никто не знал.

Спустя Н-ное время, люди начали выходить на поверхность. Перед ними открылась ужасная, мрачная картина, от которой замирало сердце, останавливалось дыхание, забывались слова присущие чему-то красивому. Серый цвет сменил привычный зеленый. Под ногами лежал осевший пепел. Деревья оголились, став черными, с сухими обгоревшими стволами. Небо затянуто в тяжелые серые тучи. Величественные города пали, на месте которых лежали их руины. Теперь уже никто не удивлялся, найдя скелет человека по дороги в неизвестность. С тех пор, кто не смог убить себя после выхода на поверхность, оберег себя на выживание. Оберег на борьбу, за каждый вдох воздуха. За каждый кусочек пищи. За каждый глоток воды. За место под крышей, наиболее пригодное место жительства.

Спустя годы, люди прижились к новому образу жизни. Они разделились на сотни групп. Более религиозные люди, разделились на этнические группы, которые объединяли в себе людей веры. Более умные люди, объединились в международные группы, включающие в себя абсолютно любого человека, независимо от его цвета кожи, религии, взглядов на жизнь. Более эгоистичные люди, мечтающие о власти, разделились на банды. Казалось, в этом мире была уравновешенность, как и в прошлом, пока в людских селениях не стали появляться странные люди, облеченные в черные плащи, или лохмотья. Некоторые, были одеты в современные наряды настоящего, но их обязательным атрибутом была материя, скрывающая их лица от глазеющих людей. Странники скитались по землям, проходя каждый день по сотни километров, пытаясь найти ответ на один вопрос. Кто они? Их странное появление никто не мог объяснить, поэтому люди остерегались их, подозревая о причастии к трагедии прошлых лет.

Однажды, один из сотен таких странников, случайно забрел в сожженный дотла лес. Спустя несколько часов странствий по лесу, странник наткнулся на деревянную лачугу лесника. Решив скоротать в ней ночь, он зашел внутрь. Лачуга выглядела на изумление хорошо. Там имелось достаточно места для сна. Стены были во множестве прослоев, из-за этого лачуга больше походила на старый сарай, хибару, нежели на сносное место жительства. Справа от двери, стоял стол средней длины. Чуть левее стола было разбитое окно, в которое время от времени задувал прохладный ветер, приносящий столб пыли. Обустроившись, странник принялся изучать лачугу. По истечению некоторого времени не найдя абсолютно ничего, он вернулся к пыльной кровати, на которую после лег. Закрыв глаза, деревянный пол с треском проломился, потащив за собой кровать. Оказавшись на полметра ниже, странник принялся ломать остальные доски деревянного пола. Разворошив весь пол, он обнаружил маленький тайник в земле. Достав маленький перочинный нож, он принялся откапывать тайник. Завершив дело, странник увидел, что внутри тайника лежат тысячи сухих, пожелтевших страниц, которые рассыпались в руках буквально от небольшого касания.

— Это не может быть случайностью, — сказал про себя странник.

Осторожно достав страницу за страницей, он аккуратно сложил их в стопку. Каждая страница, с обеих сторон была исписана мелким почерком, на языке не свойственном настоящему. Разведя огонь для лучшего освещения, он принялся читать страницу за страницей, которые возможно могли дать ему ответ на мучавший его вопрос.

* * *

(Справа вверху было написано название, «Записка Смертника»). Странник, осторожно взяв желтоватый лист бумаги, начал читать его, но он неожиданно рассыпался в руках. Он не мог себе позволить, чтобы так исчез шанс на мучавший его вопрос. Осторожно достав флягу из рюкзака, он смочил следующую страницу, с надеждой, что она будет менее хрупкой, нежели прошлая. Страница стала влажной, а чернила начали течь, однако не настолько, чтобы их нельзя было читать.

Если все, что случилось со мной правда, и ты читаешь эти строки, значит, я тот, кем вижу себя. Значит, ты узнаешь мою историю во всех подробностях. Я пытался написать абсолютно все, что мог воспроизвести в своей памяти, поэтому прошу прощения, если иногда мои слова не свойственны твоему времени, в котором ты сейчас. Прости меня за плохой почерк, язык написания, ведь я скитался недели, только чтобы раздобыть ручку, которой собираюсь тебе поведать мою историю.

(С этих слов началась история «Смертника».)

Я никогда не думал, что судьба может преподнести мне подарок, от которого кардинально измениться моя жизнь. Я никогда не думал, что моя история может дойти до логического конца. Я никогда не думал, что буду сидеть в старой лачуге где-то в лесу и писать свою историю на тысячах страницах. Два часа назад, я думал, как назвать этот акт действия? Я начал склоняться к версии «Записка Смертника», иначе просто не назвать. Впрочем, ты сам узнаешь о моих красивых, и в тоже время страшных событиях.

Все это уже не может продолжаться дальше. Как сказал однажды Уильям Шекспир, «Все влюбленные клянутся исполнить больше, чем могут, и не исполняют даже то, что им под силу». Шекспир прав, мы даже не остались друзьями, хотя, мы обещали сделать это, но моя любовь от этого к ней не ослабла. Я знаю, что она любит меня, но она не хочет мучиться от боли, быть не вместе. Я иду в долгий путь только для того, чтобы вернуть ее сердце, любовь к себе, и не важно, как я буду это делать, но я верну ее, пусть даже, я убью сотни или тысячи безвинных людей, ведь меня уже не волнуют их грешные души.

Глава I.

23 декабря, 1997 год.

— Майк, ты где? Ты знаешь, что опаздываешь уже больше чем на три часа? Ответь срочно, черт тебя возьми.

— Прости, Джейн. Я знаю, что опаздываю, но у меня возникли некоторые проблемы, поэтому пришлось задержаться. Жди меня, буду через полчаса. Скажи маме, что со мной все хорошо.

Обычно обратная дорога до дома занимает у меня чуть больше получаса, если я беру автобус. Минут двадцать, если беру скайтрейн. Поэтому чаще всего я беру скайтрейн, из-за его бешеной скорости, а также панорамной поездки, ведь только с него можно увидеть красивейшие горы Ванкувера, от которых редко можно оторвать глаза. Но, к сожалению, из-за плотного тумана окутавшего великие скалистые горы, я не мог насладиться их красотой, которая обычно поднимала мне настроение. Туман еще до своего появления в Ванкувере ознаменовал приход мощнейшего ливня, под которым я пробыл неизвестное количество часов.

— Майк, с тобой точно все хорошо? Мама.

Моя мама слишком сильно волнуется за меня, оттого частые СМС-сообщения приводят меня в состоянии повышенной агрессии. В последнее время, я стал слишком агрессивным. Хотя, как я могу утверждать о том, кем являлся в последнее время, ведь я даже не помню вчерашнего дня! Я знаю смысл моих мыслей тяжело понять, но, это стоит выслушать хотя бы потому, что это действительно странно.

Я оказался в месте, которое даже не мог узнать. Нет не из-за сильного тумана, от которого даже не был в состоянии видеть свои ноги. Я просто не помнил, как оказался в этом месте. Я чувствовал ощущение потери чего-то очень близкого мне. Было слишком тихо, чтобы сделать первый шаг, чтобы нарушить эту убийственную тишину. Впрочем, первый шаг пришелся под сопроводившие крики издалека. Я был слишком напуган, чтобы бежать на помощь. Вместо этого я развернулся, и пошел, как мне казалось вниз моста. Сколько сотен метров я прошел тогда? Черт его знает, разве, что мне казалось, этому не было конца. Я шел, пока ступни моих ног не свело от жуткого холода, ведь обуви у меня не было. Упав на колени, я начал думать, что пора этому сну прекратиться. В ответ ничего. Крики прекратились, но жуткая тишина продолжилась. Туман начал отступать настолько, что можно было видеть газовые фонари моста. Они походили на викторианский стиль, который использовали в Европе. Таких мостов, я никогда раньше не видел, впрочем, незнакомый мост, значил, что я в своем мире, который построил собственным сознанием, основываясь на множестве картинок из прошлой жизни. Может быть, мне под силу его разрушить? Нет, это глупо, что я в своем сне, ведь я перестал чувствовать ноги, а их боль настолько реальна, что.… У меня сомнения на счет всего. Я снял с себя черную куртку, на которую положил свои заледеневшие ступни. Стало чуточку теплее. Первая мысль в голове.

— Куда идти? Как сориентироваться в этом мире? Если это сон, значит, в нем должна быть развязка, после которой я проснусь в мокрой от пота кровати. Но откуда взяться развязке, когда вокруг меня туман?

Мне надо подняться, и наплевать на холодную каменную укладку моста пойти вдаль, прорвать туман. Поднявшись на ноги, в моей голове создалось впечатление, будто ее начали сжимать мощнейшие тески, от которых она могла в считанные секунды взорваться. Ха-ха.… Снова детские мысли на счет того, что в силу законов физики, голова может взорваться, как пакет молока, напичканный взрывчаткой. Что поделать, если я все еще ребенок, замурованный в тело большого, взрослого мужчины.

Сколько я уже иду? Я не помню, чтобы сворачивал, не помню чтобы чувствовал спуск, подъем, я вообще ничего не чувствовал, кроме длинной, прямой дороги. Хорошо, что свет газовых фонарей разгружал эту мрачную обстановку. Я решил, что пойду на встречу одного из горящих фонарей, чтобы убедится в том, что в этом мире есть рамки, которые ограничивают меня от внешнего мира. Зачем мне это надо? Думаю из-за тяготы в ходьбе. Я устал идти в неизвестном направлении, поэтому фонарь мог служить для меня некой целью в том, чтобы установить себе цель определенного направления.

Я изменил свое направление строго вправо, к ближайшему фонарю. Идти до него пришлось не так уж и долго, всего пару секунд, видимо из-за того, что мое сознание заметно сузило рамки столь большого мира. Прикоснувшись к прохладному гранитному отбойнику моста, я почувствовал некую реальность своего сна. Но только на секунду, потому что в нескольких десятках метрах от себя, я увидел фигуру человека. Она казалось слишком черной, чтобы я смог рассмотреть ее четкие детали. Он или она, стоял или стояла, то ли боком, то ли лицом или спиной ко мне. Внизу себя, я слышал четкий звук всплеска речной воды об бетонную пристань берега. Фигура этого человека начала движение в один такт с новым всплеском воды. Она как будто поднялась вверх, а после зависла над землей. Еще один всплеск воды принес в мои глаза картинку уже четкой местности, которая была не проделками моего сознания, а реальной местности, с проезжающими мимо машинами на скорости свыше шестидесяти километров в час. Тот человек не висел над землей, он стоял на гранитном отбойнике, с которого хотел спрыгнуть вниз в ледяную воду. Я не успел ничего сделать. Поставив одну ногу вперед себя, он сделал первый шаг на рандеву с дьяволом, после чего тело этого человека полетело вниз, а вместе с ним крик, мощнейший крик, как у существа вовсе не из этого мира. Крик настолько сильно походил на тот, что я слышал первый раз, что в очередной раз, заставил меня сжать уши, а страху позволить войти в мое тело. Я боялся открыть глаза, думая, что все это действительно реальность. Но, мне пришлось их открыть, потому что возле себя я почувствовал жар, дыхание человека. Открыв глаза, я увидел человека, который буквально секунды назад летел прямой дорогой в преисподнюю. Он был блондином со щетиной на лице, которая отлично смотрелась с цветом его глаз. Ах, мощный удар в мои глаза, а после этот человек уже стоял в сотнях метрах от меня. Снова удар в глаза, и он уже по ту сторону моста. Проезжающие машины только на время скрывали его непонятную улыбку. Проехавший туристический автобус закрыл его, а спустя считанные секунды он уже стоял на отбойнике, спиной к обрыву при этом смотря мне в глаза. Я не мог понять смысл его улыбки. Ничему из этого не было объяснения, хотя, если только это сон, который скоро закончится.

— Помни, — сказал неожиданно кто-то справа меня, отчего мое тело стрясло от страха. Этот кто-то походил на смерть, воплоти, которая пришла за одним из нас. Порванная тряпка закрывала его лицо, а капюшон треугольником придавал ему вид члена секты. — Мир людей — это предопределение. Нити, сплетающиеся в нежный цветок ликориса, несущий гнев, горе и слезы. За занавесом полуночи невозможная месть станет реальностью.

Мое дыхание остановилось, мир в глазах начал расплываться, а после наступила тишина. Я замер, смотря в одну точку, но стоило отвести мне глаза в другую сторону, как я осознал, что стою на гранитном отбойнике моста. В таком состоянии я и обнаружил себя, стоящего под дождем, на краю моста. Как только меня никто не увидел? Странно, но пусть это будет на совести людей. Во всяком случае, я ничего уже не мог поделать. Как с тем, что произошло, так и с тем, что я забыл все, что было в прошлом. Объясню, я не забыл имен или то, что представляет, из себя наука астрономия, я просто забыл, что было в прошлом! Хотел вспомнить вчерашний день, но как только это делаю, голову сотрясает мощнейший болевой удар, от которого мое желание вспомнить вчерашний день, день недельной давности, заканчивается. В общем вот, то самое, что я знал на данную минуту. Как ни крути, я счастлив тому, что сегодня был последний день в чертовой школе. В этом году я оканчиваю школу, именно, оканчиваю, после чего собираюсь поступить в университет.

Остановка скайтрейна находится в десяти минутах от моего дома, поэтому я любил эту часть маршрута, ведь в течение десяти минут, я мог подумать о том, что сегодня было, во всяком случае, я так думаю, что люблю это делать. Черт, как же плохо не помнить своего прошлого. Я не хотел совершать очередную попытку в надежде вспомнить события прошлого уж слишком сильно болит голова. Во всяком случае, мои мысли заняты вопросом о том, что ожидает меня дома? Во всяком случае, я скоро узнаю об этом, ведь до злополучной входной двери в дом, осталось всего тридцать метров. Не ступив даже на крыльцо дома, я услышал голос позади себя, это была моя любимая мама. Я не заметил ее, когда заходил во двор дома, видимо она что-то делала в машине.

— Майкл! — ее голос не казался взволнованным, поэтому я связывал надежды с этим разговор. Просто, если она взволнована, то мне придется объяснять ей о том, что я не курил, пил, кололся с всякими уродами.

— Да мам! — попытка смастерить улыбку на лице, прошла на успех.

— Подойди ко мне! — странно, может она думает, что я пьян? Я медленно развернулся, и начал к ней идти, на половине пути она остановила меня, — Ты собрал свои вещи?

— Вещи? Зачем? Мы что куда-то уезжать собираемся? — я быстро начал вспоминать о ближайших планах, которые мы планировали в ближайшие месяца три, но в очередной раз я забыл о сегодняшнем происшествии. Мои глаза получили мощнейший заряд боли от чего, мне пришлось их сжать, а также немного прослезиться. Снова туман в голове.

— Да, Майкл, если ты не помнишь, то сегодня вечером у нас рейс в Анкоридж, — черт тебя возьми, родимый Анкоридж. Уместно будет здесь заметить, что я не знал, собрал ли я свои вещи утром, или нет. Надо уже привыкнуть к тому, что я помню только то, как добирался до дома. Сколько времени просидел в скайтрейне, в общем, это не важно. Я знал одно, а именно, что я лечу к Стивену. Этот человек был моим отцом. Мои родители жили раздельно. Они развелись по очень глупой и несуразной причине. Моя мама ненавидит холод, поэтому климат Аляски ей никак не подходил. Она долгие одиннадцать лет терпела этот холод, а потом сказала Стивену, или они переезжают в Ванкувер или разводятся. Стивен не хотел переезжать в Ванкувер, потому что у него была насыщенная жизнь, в которой он зарабатывал достаточно денег, совмещая работу с друзьями и отличными вечерами в большом доме. В случае переезда он просто-напросто мог потерять себя, друзей, работу, дом, в общем, все, что так долго зарабатывал тяжелым трудом. Так, они и развелись, я не очень горевал по этому поводу, потому что я все ровно видел Стивена и был счастлив тем образом жизни, которым обладала моя жизнь. Не смотря на то, что они в разводе, и мы живем достаточно далеко друг от друга, мы все ровно навещаем его каждый год. Если быть точным, то практически на каждое рождество или, что бывало также редко, мы гостили у него на летних каникулах. Была еще одна причина того, что я видел Стивена всего один раз в год, и название этой причине мама. Она давала достаточно четкий ответ на мой вопрос о том, почему один раз год. Обычно нам надо четыре билета, а именно, два билета для меня и мамы, а остальные два билета для моей старшей сестры Джейн, и младшего брата Томаса. Разница у меня с Джейн была в один год, а с Томасом в два года. Джейн восемнадцать лет, в то время как мне семнадцать лет, а Томасу пятнадцать лет.

Сразу можно отметить Джейн, которой была достаточно глупой девушкой, в общем, как и все девушки ее лет. В школе она училась не очень хорошо, поэтому она с трудом набрала кредиты для того, чтобы поступить в университет. Зато Джейн хорошо использовала свою красоту на благо себя, для того чтобы раскручивать парней на бесплатные билеты в кино или на хоккейные матчи «Ванкувер Кэнакс», поэтому парней она меняла так часто, что при встрече с экс бойфрендами она попадала в достаточно нелепые ситуации. У Джейн волосы рыжего цвета, пряди которых, покрашены в черный цвет, придавая им интересный и красивый цвет, а также бунтарский характер, что в точности про нее. Что касалось внешне стилистического вида Джейн, то у нее с этим все в полном порядке. Джейн, проводила в салонах красоты столько же времени, сколько я проводил за учебниками по астрофизики или философии. Наша мама работала в одной из крупных финансовых компаний Ванкувера, поэтому Джейн частенько пользовалась этими льготами, посещая салон красоты примерно пять раз в неделю, для того чтобы навести порядок на своем лице. Что касалось меня, то я пользовался этой привилегией, только в экстренных случаях, таких, как выход нового сиди плеера, или покупки нового лэптопа.

— Майк! — крикнула мама. — Ты все еще здесь?

— Прости мам, я что-то задумался.

— Иди быстрей собирай вещи, и помоги своей сестре, сам понимаешь, без помощи она не справится.

— Я? — мое удивление было искренним. Я не мог понять, почему именно я должен идти помогать Джейн с ее горой одежды.

— Ну не я же, — громко и очень пронзительно засмеялась мама. — Если, ты намереваешься и дальше получать карманные деньги, то советую тебе подняться на второй этаж и помочь сестре. Делай выбор Майкл Вуд.

— Все, меня нет, — сквозь сжатые от злости зубы выговорил я, а после зашел в дом.

Ступив на порог дома, я заметил странную и довольно редкую картину. Очень тихо и спокойно, чего не было давненько. Конечно, изредка со второго этажа слышались кряхтенья моей сестры от того, что ей было не под силу затолкнуть все вещи в свой миниатюрный чемодан, поэтому оскорбляя его, она думала, что он найдет в себе больше места, одним словом, глупая девчонка. В целом, если убрать ее стоны, то дом обладал достаточно насыщенной, приятной атмосферой. Я посмотрел на часы, которые показывали больше восьми часов вечера. Я не торопился собирать вещи так, как мой гардероб насчитывал всего три футболки, несколько пар штанов, несколько пар носков, две кофты. Это хорошо, что я парень, а не девушка. Видели бы вы сейчас мою сестру, вы бы точно испугались ее выражения лица, которое, скорее всего, говорило о том, что она готова порвать любого, кто будет стоять без дела.

Я не горел желанием помогать ей с горой одежды, поэтому остановившись на втором этаже, я начал продумывать различные маневры по тому, как лучше и незаметно пробраться в свою комнату, и первое, что пришло мне на ум, это позвонить на домашний телефон. Джейн побежала бы вниз, а я бы технично зашел в свою комнату. Мой план был идеален, это даже не обсуждалось. Я подошел к первой комнате с открытой дверью. Тихо без всякого шума, я зашел внутрь, а после, обойдя кровать со стороны окна, лег так, чтобы меня невозможно было увидеть. Нащупав в кармане брюк сотовый телефон, я аккуратно вытащил его. Еще одна хорошая привилегия от маминой работы, которой обладал я, это возможность покупать дорогие гаджеты, которых в мире не так уж и много. Приятно осознавать, что в век, когда сотовая связь только развивается, и в некоторых странах даже не знают о существовании сотовых телефонов, в кармане лежит отличный цветной сотовый телефон. Когда, я только узнал о том, что компания Сименс выпустила цветной телефон с поддержкой трех цветов и восемью оттенками, я начал обливаться слюной, ведь это действительно здорово. Моя самая любимая опция в телефоне, это диктофон. Я довольно часто любил записывать свой голос, а потом слушать его в динамиках, или иногда я даже умудрялся записывать любимые песни, а потом ставить их на мелодию звонка, но, к сожалению, запись ограничивалась несколькими секундами.

Я быстро набрал номер домашнего телефона, а после ждал ответа, то есть звонка телефона. Прошло примерно секунды три, и телефон внизу зазвенел. Я затаил дыхание в ожидании Джейн. Прошло примерно еще секунды три, и я услышал то, чего так долго ждал. По полу начала проходить мощнейшая вибрация. Первая мысль в голове, нашествие слонов, но, к сожалению, это всего лишь моя сестра, которая иногда переедала слишком много пончиков из «Тим Хортонс», но, что удивительно, по сравнению с другими девушками, чьи параметры явно отличались от параметров моей сестры, она оставалась худой. С каждой новой секундой, вибрация становилась все ощутимей, и я уже приготовился разминать лежа на полу свои жилочные мышцы для мощнейшего спринта. Как только, я начал подниматься с пола, я увидел, того кого так не хотел видеть, моего брата Томаса. В нашей семье Томас славился тем, что он всегда появлялся там, где его никто не ждал. Тем временем в телефоне раздался голос Томаса.

— Квартира Вуд, говорите, пожалуйста.

— Томи, — мне было намного проще называть его так, ведь Томас слишком, длинное имя. — Позови Джейн к телефону, пожалуйста.

— Майк, а почему ты говоришь шепотом? Зачем она тебе нужна?

— Просто сделай то, о чем я тебя прошу.

— Дай подумать. Э-э.… Нет.

— Хорошо, сколько?

— Майк, ну что ты за человек?

— У меня времени нет, позови ее, или скажи свою цену.

— Ладно, я позову ее.

— Правда?

— Нет, я пошутил, хотя, если ты дашь мне за это двадцать долларов, то возможно я позову ее.

— Много. Не идет.

— Ну, тогда, на нет и суда нет.

— Хорошо, будет тебе двадцать долларов.

— Вот так лучше. Подожди минутку. Дже-е-е-йн, тебе Джонни звонит, — Томи так сильно закричал, что я чуть не оглох.

— Спасибо Томи, в машине дам тебе двадцать долларов, как и договаривались.

Я отключил телефон, а после начал ждать, когда Джейн начнет спускаться вниз. Как только она спустилась вниз, я поднялся с пола, а после побежал в свою комнату. Зайдя в комнату, я закрыл дверь, а после начал осматриваться вокруг. Моя комната была очень уютной для кого-то, только не для меня. Все предметы, цвета, и остальные вещи, которые в ней находились, ставились исключительно по вкусу мамы, а это, большая кровать, большой и абсолютно не нужный комод для вещей, и вообще комната имела достаточно большой размер, от чего придавала еще больший дискомфорт. Я осторожно распихал свои вещи по всем углам рюкзака, тем самым создав больше места для своего лэптопа. Еще один плюс от работы мамы, это право иметь хороший лэптоп. На момент покупки, он стоил почти четыре с половиной тысячи долларов. Мама покрыла только половину стоимости лэптопа, а на остальную часть я копил достаточно долго, подрабатывая в магазине женской обуви. Все ровно без спонсорской поддержки мамы, я бы не увидел его, по крайней мере, еще года два.

Закинув портфель на левое плечо, я решил еще раз осмотреться, а после начал выходить из комнаты. Тихо выйдя из комнаты, я пошел вниз, чтобы положить вещи у двери. Идя к тому месту, где лежала большая часть чемоданов, я услышал, как моя мама очень эмоционально разговаривает с каким-то человеком. Кухня находилась рядом с прихожей, поэтому у меня появилась отличная возможность подслушать, о чем она говорит. Аккуратно положив портфель рядом с кучей вещей, я облокотился на косяк, став подслушивать ее разговор. Я долго прислушивался к ее разговору, но, к сожалению, ничего не слышал из-за высокого шума на заднем плане, поэтому мою голову посетила одна замечательная идея, а именно, под видом абсолютно не заинтересованного человека пройти на кухню, а точнее к холодильнику, открыть его и начать выбирать что-то очень долго. Аккуратно дойдя до холодильника, я открыл его, а после, под видом великой проблемы выбора стоял, выбирая между заплесневевшим хлебом и полупустой банкой консервов от анчоусов.

— Я не знаю когда приеду, — сказала немного нервно мама. — Послушай, я их оставлю у Стивена, а затем приеду обратно, — сказала она оправдывающимся тоном. Затем в телефоне, слышался какой — то шум, скорее всего, говорил мистер Х., а когда он закончил, мама продолжила говорить.

— То есть ты хочешь, чтобы я их отправила к Стивену абсолютно одних? — затем мистер Х начал говорить так, будто разъяснял ей все минусы и плюсы своего предложения. — Мне надо подумать. Я знаю, что это будет замечательная неделя вместе, но я боюсь, что места себе не найду, так как я очень сильно переживаю за них. Они могут потеряться в аэропорту. Что? Ты знаешь кого-то, кто бы мог их проводить прямо до самолета? — голос мистера Х с каждой секундой становился громче и громче, тем не менее, качество звука оставляло желать лучшего. Решив, что подняв голову, я смогу четче слышать голос в телефоне, я сделал это. Стоило моей голове показаться чуть выше уровня холодильной двери, как я увидел грозное лицо мамы, которое выражало явное недовольство моего присутствия. Подняв голову еще выше, я увидел указательный палец, направленный в сторону лестницы.

— Черт! — увидев мою реакцию, мама усмехнулась, но после ее улыбка сменилась грозным лицом. Думаю, что больше не было смысла смотреть в пустой холодильник, поэтому закрыв дверь, я медленной походкой пошел в сторону лестницы. Дойдя до арочного проема, мама позвала меня.

— Майк стой! Дже-е-е-йн, — пожалуй, ее крик услышали даже соседи. Ответа Джейн пришлось ждать несколько секунд.

— Да мам, — Джейн показалась на лестнице.

— Тебе помощь с вещами не нужна? — все также громко кричала мама.

— Да, рада буду, если кто-нибудь поможет мне.

— Тогда, принимай подкрепление. Если он ничего не будет делать скажи мне.

— Хорошо мам. Ну, все, Майк пошли работать.

Дойдя до Джейн, я незамедлительно начал с ней диалог.

— Ну что, ты рада? — со злым выражением лица произнес я.

— Чему я должна быть рада?

— Тому, что я должен пахать на тебя, пахать как раб!

— Заткнись, ты сам сделал свой выбор, тебя никто не заставлял, — как же обидно знать, что ты ничего не можешь сделать против глупой восемнадцати летней девчонки.

— Да Джейн, я сделал этот выбор, — немного подержав паузу, я продолжил. — Сделал этот ужасный выбор.

Секунд двадцать пути нам понадобилось, чтобы дойти до комнаты Джейн. Увиденная картина ужаснула меня. Сотни разбросанных вещей по всей комнате, раскрытые чемоданы, десятки флаконов от парфюмерных духов, десятки женских сумочек, миллионы пар туфлей и еще миллионы других вещей, о существовании которых я даже не подозревал.

— Джейн, ты издеваешься? Зачем тебе столько вещей?

— Майк я женщина, к тому же очень красивая женщина, поэтому мне надо подчеркивать свои женские особые черты, — на счет женщины она была права. Джейн заметила, как я усмехнулся, поэтому не смогла пройти этот момент стороной. — Ты над, чем это смеешься?

— Я подумал, что ты правильно подчеркнула, что ты женщина, — ее улыбка сменилась злой гримасой.

— Короче, давай принимайся за работу. Значит, я буду тебе давать вещи, а ты их будешь складывать аккуратно в чемоданы. Идёт?

— Хорошо, давай быстрее покончим с этим вещевым кошмаром.

Спустя час мы навели полный порядок, разложив все вещи по чемоданам. Количество чемоданов было действительно огромным.

— Черт, как же я все это отнесу в машину!?

— Майк, ты прав, как же ты отнесешь все в машину? — сказала она с насмешкой.

— Я даже за час не управлюсь, — следующие минуты две, я стоял без каких-либо движений, одновременно обдумывая возможные варианты по тому, как быстрей отнести эту кучу дерьма в машину.

— Ладно, Майк, ты относи вещи, а я пошла в машину. Увидимся, чмок.

Джейн подошла к туалетному столику, а после, «элегантно», именно, «элегантно», взяла свою маленькую, белую театральную, женскую сумочку. По истечению еще нескольких минут, я все же решился начать перетаскивать вещи вниз, но меня остановил человек, зашедший в комнату так, будто я его родственник. Первое, что мне врезалось в глаза, это цвет его кожи, длина волос, узкие глаза, а также крепкое телосложение. Он походил больше на аборигена или темнокожего азиата.

— Майк! — его голос звучал грубо, как у военного. — Брось сумки, — мое лицо видимо выражало сильное недопонимание, от чего этот человек сразу же продолжил. — Я сказал что-то не то?

— Э-э, нет.

— Тогда почему у тебя лицо, как у барана, смотрящего на новые ворота? — черт, к сожалению, он не был наделен хорошими манерами.

— Я? Мне кажется, что я не смотрю на вас так, как вы сказали.

— Майк, хватит говорить, как четырнадцатилетний сопляк, — его грубость переходила все возможные рамки, поэтому меня несколько раз бросило в дрожь от злости.

— Я не говорю, как четырнадцатилетний сопляк, — мои глаза горели от злости.

— Так лучше, — он улыбнулся. — Видишь, теперь ты не говоришь, как четырнадцатилетний сопляк, поэтому сейчас с тобой можно говорить нормально.

— А раньше? Нельзя было?

— Раньше тоже, но тогда ты вел себя, как сопляк, — наш диалог заходил в тупик, причем в тупик, не имевший смысла.

— Хорошо, я понял, что вы имеете виду. Теперь, я бы хотел начать относить чемоданы вниз, потому что скоро я улетаю в Анкоридж, именно поэтому у меня нет времени на болтовню.

— Успокойся Майк, с моей помощью мы перетащим их за минут пять, если конечно ты в силах помочь мне!

— Вы думаете, что эти чемоданы слишком тяжелые для меня? — мой голос звучал уверенно, во всяком случае, надеюсь на это.

— Разве нет? — конечно, на его месте, я бы тоже так сказал. По сравнению с ним, я был маленьким мальчиком не знавшим, как вести себя в присутствии взрослых людей. Для меня, он казался слишком высоким и большим, ведь я с трудом достигал его огромных плеч. Черная кожаная куртка, синие вареные джинсы, военные ботинки, шляпа на голове, говорили мне о том, что он человек, не знавший термина «мода». — Парень с тобой все хорошо?

— Что? Ой, простите, я задумался.

— Задумался? И над чем же?

— Над тем, кто вы?

— Кто я? В каком смысле?

— Просто, я думаю, что вы абориген, или темнокожий азиат.

— О нет, парень, ты, что никогда не видел индейцев?

— Нет, — немного странно прозвучал мой ответ. — Видел. У отца в городе я их иногда видел.

— Скажи, что только не в Акноридже!

— К сожалению, именно там. А, что с этим городом не так?

— Анкоридж, это дьявольское место! — странно, почему он думает об этом городе так? Откуда он узнал, что я лечу именно туда? Точно, это мистер Х, с которым разговаривала мама.

— Мистер, откуда вы узнали, что мой отец живет в Анкоридже?

— Майк, прошу, не называй меня мистер. Зови меня Ваби, я думаю, что для нас обоих будет легче, если ты будешь называть меня так. Тебе интересно, откуда я узнал, что там живет твой отец? Просто, я и твоя мама, хорошие друзья.

— Я, даже не знал, что у мамы есть друг абориген. Можно спросить?

— Конечно.

— Почему, вы отозвались об Анкоридже, как об дьявольском месте?

— Ха-ха, потому что я ненавижу этот город. Потому, что он меня раздражает из-за того, что там куча денег, которые способствуют уничтожению моих корней.

— Корней?

— Именно, корней. Во-первых, несколько лет назад, люди Анкориджа разрушали мелкие селения, резервации, как их привыкли называть. Знаешь, но это еще полдела лишить людей крова. Богатые уроды, иногда скупали резервации, после чего строили частные гольф клубы, или большие курортные зоны. Во-вторых, взамен потерянной крыши, они ничего нам взамен не давали. Честно, нам кроме плодородного участка земли больше ничего не надо, ведь мы с начала нашей истории, вели оседлый образ жизни, где особое внимание уделяли фермерству. Нас вынуждали переезжать в другие места, поэтому, будучи девятнадцати летним парнем, я переехал в крупный город. Думал переехать в Анкоридж, но после отказался от этой идеи из-за всяких уродов, которые там живут. Я еще долго потом колебался с местом жительства, но потом твердо решил связать свою жизнь с Ванкувером. Попрощавшись с родителями, я вышел из дома, а после добирался на попутках, ведь денег у меня не было. Майк, я приехал в Ванкувер, не имея ничего, однако у меня получилось найти себя в лесной промышленности. Вот такая небольшая история, ладно, нам уже надо начать относить чемоданы вниз. Ну что? Ты готов?

— К чему?

— К работе.

— Конечно. Я всегда готов к легкой работе! — на самом деле, я не знал, как буду носить тридцатикилограммовые чемоданы.

— Отлично, тогда приступим, — Ваби закончил свою речь широкой улыбкой, после чего слегка ударил меня по плечу. Черт, мое плечо отсохло, но я не подал вида, что мне больно.

Ваби закинул два чемодана себе на плечи, а после, чуть ли не бегом начал их относить. К сожалению, я смог отнести только один чемодан в машину, в то время, как Ваби отнес четыре чемодана. В общем, мы управились достаточно быстро. Ваби загрузив последний чемодан в машину, закрыл багажник, а после зачем-то пошел к маме. Джейн сидела в машине и куда-то смотрела. Томи, пожалуй, как всегда играл в тетрис. Иногда я думаю, что он проводит примерно двадцать часов в сутки, играя в тетрис, пытаясь установить новый рекорд в миллион очков, но, к большому сожалению, Томи смог заработать только семьсот двадцать шесть тысяч триста тридцать пять очков. Желание дойти до миллиона очков одерживало вверх над ним.

Когда, я почти закончил с последними приготовлениями перед отъездом, мое внимание привлек заезжающий во двор дома, Бьюик, который разваливался от старости. Когда Бьюик издал последний звук, а движок с громким выстрелом через глушитель заглох, я понял, что он сейчас выйдет. Из автомобиля показался человек, имевший несколько схожих черт с Ваби, а точнее телосложение, лицо, волосы, глаза и даже одежда. Человек казался немного веселее Ваби, можно сказать, что от него исходило много позитивной энергии.

— Ваби, Сара. Как вы? — подойдя к маме, он поцеловал ее в щеку, а после обнял Ваби.

— Спасибо Ачек, мы хорошо. Хочу еще раз поблагодарить за то, что согласился помочь нам, — улыбка, а после смех, именно этим мама показывала, что рада видеть Ачека.

— Да ладно вам скромничать, помощь еще называется. Что не сделаешь ради брата и его друга! — мне стало немного скучно от того, что их разговор плавно перетекал в занудную взрослую тему, поэтому я пошел в машину.

В машине стояла гробовая тишина. Томи играл в тетрис на заднем сиденье, а Джейн выглядела очень грустной.

— Джейн… — мой голос звучал спокойно.

— Да Майк, что-то хотел спросить? — ее ответ звучал вяло. Она даже не посмотрела на меня, продолжая смотреть в окно, которое отражало ее лицо со стекающими вниз каплями дождя.

— С тобой все хорошо? — в данный момент, я волновался только за ее внутреннее состояние.

— Спасибо, что волнуешься, — она слегка улыбнулась. — Со мной все хорошо, просто я за маму волнуюсь.

— А-а, что с мамой не так?

— Меня беспокоят ее отношения с Ваби, — как только я собрался открыть рот, чтобы спросить ее, она продолжила. — Просто она страдала сильно после того, как с папой развелась, а теперь она снова хочет связать свою судьбу с человеком, который может снова причинить ей боль. Я знаю, что Ваби хороший человек, но все ровно есть что-то, чего я опасаюсь. Майк ты никогда не задумывался, какого это любить другого человека? Я имею виду, возможно ли любить его всю жизнь? — Джейн слишком часто бегает от одного парня к другому, так что ей это не грозит.

— Знаешь Джейн, нам любовь не грозит!

— Почему ты так в этом уверен?

— Потому, что я вряд ли кого-либо полюблю, а что на счет тебя, так для начала начни менять парней хотя бы раз в два месяца.

— Какой ты бестолковый! — ее голос казался наполненным горечью.

— Ладно, прости меня, я не знаю ответа на твой вопрос, потому что я никогда никого не любил, и даже еще хуже, у меня никогда не было девушки, которую я бы мог любить. Скорее всего, я типичный неудачник Канады. Хотя, я читал много книг о любви. Там говорилось, что любовь рано или поздно перетекает в привязанность, от которой создается впечатление, будто все чувства реальные, но на самом деле, это лишь привязанность человека к другому человеку. Из этого следует, что любви вовсе не существует, ведь это всего лишь биохимическая реакция в организме человека, толкающая его на неадекватные поступки.

— И-и, ты веришь в этот бред?

— Конечно, ведь это написали умные люди, философы, которые всю жизнь потратили на то, чтобы понять истинный смысл этого чувства.

— А что на счет тебя Джейн, ты так говоришь, как, будто любила.

— Да я любила… Я любила самого прекрасного человека на этой планете. Я до сих пор помню его красивое лицо, глаза, голос, характер. Он был всем для меня. Мы встречались примерно полгода, после чего он изменил мне. Хм, изменил с той кого я так ненавижу. Она училась со мной в одном классе. Она всегда была лучше меня во всем. Перед тем, как расстаться с ним, я спросила у него, почему он так поступил со мной? Он ответил, что я надоела ему. Ему надоело спать со мной. Осточертело мое лицо, мой голос, и все остальное. Я так возненавидела его и всех мужиков сразу, что пообещала мстить каждому, кто захочет со мной встречаться. Поэтому, как ты заметил, я ломаю их сердца. Но недавно…, — Джейн успела сказать только это, когда открылась водительская дверь, за которой показалась мама. — Майк потом поговорим.

— О чем это вы поговорите? — мама казалась достаточно веселой.

— О том, как Майку завести девушку, — сказала Джэйн и незаметно толкнула меня в бок.

— Майк у тебя появилась первая любовь? — Конечно, поверить в этот бред на много легче, если это сказала Джейн. Я почесал, голову от смущения.

— Ну, как сказать.

— Майк говори все, как есть. Хватит скромничать. Мама раз уж он не хочет говорить, я скажу за него. Он влюбился в одну девочку из школы, но так как он неудачник, он не может к ней подойти. Поэтому он спросил у меня совет.

— Джейн! Майк вовсе не неудачник. Просто у него недостаточный опыт общения с девушками. Вот помню, у меня был парень так он… — мама начала рассказывать истории из лихих шестидесятых, когда она мечтала о солистах Битлз, но к моему счастью ее прервал Ваби.

— Молодежь готова лететь в Анкоридж? — Ваби сел на переднее пассажирское сиденье, к которому позже присоединился Ачек, устроившись на водительском месте.

Глава II.

В машине стояла тишина за исключением ветра и стука дождя об крышу. Поначалу я не совсем понял, что мы приехали в аэропорт, пока не открыл глаза и не увидел, что в машине никого не было. Я находился все еще в сонном состоянии, пока кто-то не начал стучать назойливо в окно. Открыв дверь, я увидел перед собой Ачека.

— Майк поднимайся. Пора идти уже. С таким темпом ты можешь запросто опоздать на регистрацию.

— Хорошо, сейчас, подожди.

Я вышел из машины абсолютно расслабленным, как вдруг, в руки мои прилетел чемодан, который чуть не сбил меня с ног.

— Майк мы опаздываем на регистрацию так, что пошевеливайся, — громко крикнула Джейн.

— Иду я, иду, — я сделал попытку спародировать голос пожилого человека. Джейн засмеялась, но через мгновение ее лицо снова стало серьезным.

Я обожал атмосферу аэропортов. У этого места есть особенный запах, особенное настроение. Люди вечно куда-то бегут, куда-то спешат, прощаются с любимыми, а также встречают любимых. Это место встреч и расставаний.

Подойдя к стойке регистрации, я даже не заметил, как мы простились с Ачеком, и то, что Ваби, Томи, Джейн и мама уже находились в зале ожиданий, тем более я оказался последним в очереди, поэтому я имел хорошую возможность рассмотреть человека, сидевшего по ту сторону стойки регистрации. Этим человеком оказалась женщина, лет сорока, с кудрявыми рыжими волосами, пурпурной подводкой под глазами, а также с невероятно усталым лицом.

— Смотрите в камеру, — ее голос звучал достаточно грубо, а также пессимистично, как будто мир для нее представлял только скуку и ничего больше.

— Простите меня, пожалуйста, но где находится камера?

— Вверху, — все также монотонно звучал ее голос. Видимо заметив, что я пытаюсь накапать ей на нервы, она начала проверять мои личные данные, дабы лишний поиздеваться надо мной. — Значит Майкл Вуд. С какой целью летите в Анкоридж?

— Навестить, своего, отца, — я ответил так, будто находился в армейской казарме, на построении.

— Вот поправьте меня, если я не права. Я вижу ваш авиабилет. Вижу регистрационный талон багажа. Но я не вижу нотариально заверенный документ, свидетельствующий о том, что ваш опекун, родитель, согласны с тем, чтобы вы покинули Канаду, и направились в Соединенные Штаты Америки, — вот так попал.

— Послушайте, я прекрасно видел, что вы не спрашивали никаких сопроводительных документов у пятнадцатилетнего ребенка, который стоял впереди меня.

— Да? Значит, вы сейчас, намекаете на мой непрофессионализм, на мое наплевательское отношение к работе, на то, что я смогла в силу своих полномочий пропустила мальчика пятнадцати лет?

— Нет, нет… Я не хотел этого говорить. Послушайте, пожалуйста, у меня через двадцать минут рейс и я бы не хотел опоздать на него.

— А мне кажется, что вы именно это хотели сказать, и еще одно, мне как-то без разницы, опаздываете вы или нет, если у вас нет соответствующих документов, я не вправе вас пропускать через погранично пропускной контроль. Если вы не доверяете мне, тогда, я могу показать вам соответствующий закон, о том, что дети, не достигшие совершеннолетнего возраста, не имеют права проходить контрольно пропускной пункт без каких-либо нотариально заверенных сопроводительных документов. Если у вас есть вопросы, или претензии по этому поводу, то прошу вас пройти в офис, где вы можете выразить свои негативные эмоции в письме нашему премьер министру провинции, — зачем я начал эту игру, ведь выиграть в ней невозможно. Я тщательно думал над тем, что сказать, одновременно наблюдая за этой женщиной. Она, как мне показалось действительно начала пробивать информацию обо мне, — Вы не состоите в террористических группировках? Имелись ли какие-либо нарушения закона? — на этот раз я решил, ответить не шутя.

— Нет, не состою.

— В наркологических диспансерах?

— Э-э, да вроде не наблюдался там, — зря я так ответил, у нее снова появился повод поиздеваться надо мной.

— Вот тут написано, что вас оштрафовали на сто пятьдесят долларов за неправильно припаркованный автомобиль. Почему вы сказали, что не имели записей в полиции?

— Что? Я никогда не нарушал правила! О чем это вы говорите?

— В очередной раз, вы хотите сказать, что представитель законно власти, может врать гражданскому лицу? — как меня раздражало это лицо, в которое так и хотелось дать кулаком. Я хотел высказать ей все, что я думаю о ней, как вдруг заметил маму, которая шла ко мне. Действительно, я долго проходил контрольно пропускной пункт, поэтому мама начала беспокоиться за меня. Подойдя к окну, она спросила.

— Извините мисс, что-то случилось? Почему мой сын не может пройти?

— Нет, все в порядке, просто система зависла, пришлось перезагружать. Ну, вот и все, можете проходить молодой человек, — я посмотрел на нее с таким удивленным выражением лица, что самому стало интересно, посмотреть на себя со стороны. Она так долго капала мне на нервы, что я готов был убить ее, и тут, как только подошла к ней мама, она сразу пропустила меня. Проходя мимо стойки, я в последний раз посмотрел на эту женщину, которая подмигнула правым глазом. Я усвоил хороший урок на будущее, если на контрольно пропускном пункте будет сидеть злая, толстая, сонная и на вид скучная женщина, то надо отвечать строго и понятно и не вздумать при этом, с ней шутить.

— Майкл, почему ты так долго проходил пропускной контроль? — сказал Ваби. — Ты что, телефон пытался взять у той прекрасной полной женщины? — ха-ха, как же это смешно, подумал я.

— Нет, скорее наоборот, она пыталась взять у меня.

— Ладно, хватит, — сказала мама, которая только что подошла к нам. — Дети, значит краткий брифинг по тому, что вы должны делать. Во-первых, следите за младшим братом. Во-вторых, я запрещаю вам драться. В-третьих, у выхода из аэропорта вас будет ждать отец. Вы все поняли?

— Да мама, мы поняли, — сказала Джейн.

— Вот и хорошо. Как же вас не будет хватать, я сейчас заплачу. Идите скорей уже, а то я вас никуда не отпущу одних. Берегите себя.

— Хорошо мама, мы будем беречь себя, — сказала Джейн, а после поцеловала маму, в прочем, как и я с Томи.

Три часа полной тишины и полного спокойствия, именно эти факторы делали меня счастливым. Нам остался последний контрольный пункт перед тем, как пройти на борт самолета. Работники стойки оказались добрыми людьми, поэтому все прошло гладко и без единой помарки.

Ступив на борт самолета, я нашел для себя удобный салон, а именно шикарные кресла. Они казались настолько мягкими, что я не мог дождаться момента, опробовать их в деле. Также мое внимание привлекли маленькие телевизоры, встроенные в спинку кресел. Весь этот комфорт украшала спокойная обстановка самолета, которая нагоняла на меня сон, что было кстати, ведь я валился с ног. Обычно внутри самолета тихо, ведь кто-то читает утренний выпуск газеты, стюардессы бегают с одного края самолета в другой, лишь бы угодить назойливым пассажирам бизнес класса. Кто-то складывает вещи на верхние полки, поэтому в салоне иногда создаются небольшие пробки.

После нескольких неудачных попыток найти свое место, я наконец-то нашел его. Оно оказалось напротив крыла самолета, что немного расстроило меня. Я любил сидеть у окна, ведь я имел отличную возможность увидеть город с высоты птичьего полета, но у крыла я не мог сидеть из-за того, что мои мысли посещал всякий бред. Типа, что если откажет один из двигателей самолета, я первый увижу это, а, следовательно, первым узнаю о скорой кончине.

Самолет оказался полупустым, поэтому мы могли сесть там, где хотели. Джейн села рядом со мной, а Томи сел на место, что было впереди нас. Расположившись в кресле, как можно удобней, а после, застегнув ремень безопасности, я оказался полностью готовым к увлекательному путешествию в Анкоридж. В правой руке, я держал всеми любимую книгу «Властелин Колец», в которой я души не чаял. Мне нравилась одна потрясающая вещь в этой книге, а именно, она не повествовала о любви и об этих соплях, которые описывались у того же Шекспира. Она повествовала о войне между добром и злом. Каждый раз, доходя до очередных баталий между альянсом людей, эльфов и гномов, против сил Изенгарда, я погружался в эту историю с головой. Я представлял, будто я сражаюсь бок обок с Арогорном или тем же Леголасом, против орков осадивших Минас-Тирит. Мое воображение достигало пика, когда я представлял себе картину того, как команда, снимавшая второго «Терминатора», будет снимать фильм по книге «Властелин Колец». Эта команда в своем активе имела невероятные технологии по съемки фильмов, поэтому они запросто могли создать что-нибудь на подобие «Терминатора». Часто прокручивая сотни историй у себя в голове, я обычно засыпал, даже не зная этого.

На этот раз я увидел абсолютно другой мир. Я не могу сказать, что этот мир, или сон походил на тот, что мне удалось увидеть сегодня. Если, то видение, провал в памяти, я не знаю, как назвать это, имело немного реальный облик, то этот сон имел сказочный облик. Картинка сна походила на нарисованную гением картину рая. Действительно только слово «Рай», пришло мне на ум. Я думаю, ты поймешь, почему я так говорю.

С первых мгновений сна, я захотел видеть его вечно. Вокруг меня сотни, миллионы красных цветов похожих на мак. Вдалеке красивый оранжево-красный закат, окатывающий все поле вокруг. Закат светил на поле так, что оно походило на одну большую чашу с кровью. Подо мной небольшая протоптанная тропинка. Тропинке нет конца. Мое внимание привлек странный наряд. Даже можно сказать, сказочный наряд. Кожаная куртка с небольшими металлическими вставками внутри. Меховой капюшон. Перчатки на руках. Также я заметил черные полувоенные ботинки и серебряную цепь, свисающую с моих немного странных брюк. В начале сна, я то и дело оглядывался по сторонам, пытаясь уловить, как можно больше информации из него. Впереди меня, я видел только один подсвеченный немного золотым цветом горизонт. Повернувшись назад, я сразу заметил одинокое черное дерево, с расцветающими белыми лепестками на нем. Оно находилось достаточно далеко от меня. Дерево казалось немного расплывчатым, из-за садившегося солнца, лучи которого время от времени просачивались сквозь белые еще не полностью расцветшие лепестки. Хм, неожиданно подул немного сильный ветер, принеся с собой белые лепестки. Один из них только, что упал на мою ладонь. Теперь, я мог с уверенностью сказать, что это лепесток яблони. Я поднял руку вверх, чтобы ветер смог подхватить лепесток и унести его прочь от меня. Ветер подхватил белый хорошо пахнущий лепесток в небо, хм, меня все еще слепило солнце, когда я решил проводить лепесток яблони в небо. Опустив взгляд на дерево, я увидел черный силуэт девушки, которая стояла прямо напротив заходившего солнца. Вокруг нее кружились сотни лепестков, а волосы подобно морским волнам, развивались на ветру. Она стояла боком, скрестив руки на груди. Ощущение некой таинственности, мистики, способствовали тому, чтобы я пошел к дереву. Шаг за шагом я приближался к ней. Затем спокойные шаги сменились бегом, достаточно быстрым бегом, словно пытаясь не упустить ее. Но, вдруг со мной что-то случилось. Я бежал, но мой бег затруднялся с каждой секундой, в результате я чувствовал, что не могу пройти невидимый барьер. Я просто напросто бегал на одном месте, так и не приближаясь к ней. Я пытался из-за всех сил пробить барьер, возникший между нами, но сил у меня уже не осталось. Я упал на тропинку, где со всех сторон, меня окружали маки. Я лежал, смотря в землю. Я ослаб настолько, что не в силах был даже поднять голову вверх. Впрочем, мой сон продолжился с того момента, когда я увидел тень закрывшую меня от солнца. Конечно же, я боялся поднять голову вверх, из-за риска увидеть ту самую девушку. К сожалению, мое желание увидеть ее, одержало вверх над моим здравым сознанием. Подняв голову вверх, я увидел невероятно расплывчатую картинку ее лица. Мое воображение смогло воспроизвести только ее одежду. Синие вязаные нарукавники, немного короткое сине-белое платье, и черные на вид кожаные сапоги, идеально сочетались с ее немного темного цвета кожей.

Поднявшись с земли, я наткнулся на чрезмерно красивый вид поляны. Я поворачивался во все стороны, опять-таки, чтобы увидеть всю красоту пейзажа вокруг, пока не встретил взглядом девушку все еще стоящей передо мной. Я не заметил того, как наши пальцы сплелись. Ее лицо становилось четче, то ли от странного голоса в моей голове, то ли от запланированной моим сознанием развязки сна. Странный голос звал меня, на каждый звук которого, лицо девушки приобретало все больше естественных черт.

— Майк, — толчок оказался настолько сильным, что я упал на землю. Мир начал рушиться. Красивый закат, сменила тьма, в которую я провалился, перестав видеть сон.

Мне пришлось предпринять усилия для того, чтобы понять, что я уже давно проснулся. Открыв глаза, я увидел Джейн, которая толкнула меня еще раз. Я находился в своем мире, вспоминая прошлый сон, ведь таких красивых снов, мне никогда не снилось. Я пропустил мимо ушей слова Джейн, поэтому решил спросить ее о недавно заданном вопросе.

— Эх, Джейн, зачем ты разбудила меня? Ты что-то спрашивала?

— Да, спрашивала. Ты есть собираешься?

— Да, — начал я. — Чай и один чизбургер, пожалуйста.

— Не желаете ли вы добавить молока в чай? Сахар?

— Нет, спасибо. Только сахар, пожалуйста.

— Хорошо, держите чай и один чизбургер. С вас три семьдесят пять канадских долларов, — я не любил летать местными авиалиниями, потому что приходилось платить абсолютно за все. Мне повезло, что они брали канадский доллар, а также, что у меня оказалось немного денег с собой.

— Джейн, ты будешь есть? Я угощаю.

— Ой, Майк спасибо. Я буду один чизбургер и что-нибудь из горячительных напитков. Что вы можете посоветовать мне?

— Для начала девушка, не могли бы вы показать мне свой паспорт!

— Конечно, — Джейн пришлось встать со своего места, ведь ее сумочка лежала на верхней полке. Открыв сумочку, она потратила немного времени на поиски паспорта, поэтому спустя несколько секунд стюардесса убедилась в том, что Джейн совершеннолетняя.

Стюардесса взяла снизу тележки с продуктами, специальный каталог, в котором было около десяти страниц с различными алкогольными напитками. Странно, что авиакомпания тратила больше денег на алкогольные напитки, чем на съедобную, вкусную еду. Стюардесса передала каталог Джейн, чтобы та выбрала коктейль. Моя сестра долго всматривалась в каталог, пытаясь найти хотя бы одно знакомое слово. Наконец, когда Джейн увидела какой-то напиток и решила спросить стюардессу про то, что он представляет, из себя, то она рассказала про него так, что это привело меня в некий восторг. Она так расписала его, будто в течение десятков лет работала в баре. В общем, под конец ее увлекательной презентации, мы сидели с открытыми ртами. Затем Джейн нашла в себе силы закрыть рот, опустить голову обратно в каталог и продолжить свой выбор. Джейн остановилась на простом и довольно популярном напитке, который назывался мартини. Стюардесса одобрила выбор Джейн, однако затем решила посоветовать ей немного иной вариант коктейля. Стюардесса предложила Джейн мартини с лимоном и мятой, объяснив это тем, что данный коктейль пользуется довольно хорошей популярностью у девушек всех возрастов, из-за достаточно легкого вкуса, оставляющий после приятный запах во рту. Джейн остановила свой выбор на данном коктейле, который уже спустя три минуты, стоял на ее столике, рядом с горячим чизбургером.

Отвратительно, подумал я, есть чизбургер и запивать его мартини со вкусом мяты, хотя Джейн такое сочетание пищи даже очень нравилось.

— Джейн, ты не знаешь, сколько мы уже летим? Прошло хотя бы два часа? — Джейн медленно прожевывала бургер, поэтому мне пришлось, немного подождать.

— Майк, какие два часа? Прошло всего сорок или тридцать минут с того момента, как мы вылетели из Ванкувера. Нам еще лететь минимум три часа.

— Сколько? Три часа? Это ужасно, а еще ужасней, что у меня нет ни одной идеи по тому, чем можно заняться.

— Майк, сочувствую тебе.

— А, что на счет тебя?

— Я планирую доесть бургер, после чего возьму последние пятьдесят долларов, на которые буду пить.

— Черт, это, наверное, круто.

— Почему круто?

— Ты можешь пить.

— Майк, пожалуйста, вот только ты не начинай говорить про то, что я такая счастливая, потому что могу пить. Да, я не спорю с тем, что это здорово иметь некую свободу в действиях, но это свобода всегда ограничивается деньгами.

— То есть, нет денег, нет алкоголя?

— Ты правильно заметил. Я знаю, что ты не пьешь, но послушай, что я скажу. У меня некая зависимость от алкоголя, впрочем, как и у других людей моего возраста. Знаешь, это, как хорошая машина, ты пьешь, значит, ты крут.

— Ты права. Большая часть моих друзей, делают акцент именно на том, пью я, или нет. А, что касается девушек, так они вообще с бутылкой пива не расстаются.

— Видишь, в чем вся проблема. Мы говорим, что все неправы, однако выходит так, что мы в конце становимся неправы.

— Джейн, у меня есть вопрос.

— Задавай!

— У тебя всего пятьдесят долларов в кармане, на которые тяжело разойтись…

— Продолжай…

— Ты сказала, что нет денег, нет выпивки…

— Так…

— У меня есть сто долларов, на которые мы можем хорошо повеселиться, но для начала ты должна купить выпивку.

— Хм, то есть, с меня выпивка, а с тебя большая часть денег?

— Да.

— Умно. Вот только, как мы купим выпивку?

— Дай подумать, кажется, я видел стюарда, довольно молодого стюарда. Ты сама понимаешь, что от тебя нужно.

— Да, понимаю, немного поморгать глазками, а после мило улыбнуться.

— Ха-ха, ты попала в точку.

Долгих, двадцать минут, нам понадобилось, чтобы к нам, наконец, подошел молодой стюард. Увидев его, Джейн принялась за свою часть плана. Сначала она с ним о чем-то долго говорила, затем принялась строить глазки. Это выглядело настолько противно, что я сделал вид, будто сплю. Джейн понадобилось меньше пяти минут, чтобы раскрутить стюарда на выпивку. Стюард поддержал основную идею авиакомпании, о том, что алкоголь важнее пищи. Он предложил нам странный, по его словам невероятно крепкий напиток, которому под силу сломить даже заядлого любителя выпить. Денег нам хватило только на шесть рюмок. Нормальные люди, уже смотрели третий сон, поэтому мы могли спокойно пить купленный напиток.

— Черт, Майк, как ты думаешь, эта штука действительно сильная?

— Не знаю, и я думаю, мы не узнаем, пока не попробуем.

— Ты прав. Ну, кто первый?

— Знаешь Джейн, давай попробуем вместе на счет три, тогда мы сможем высказать наши впечатления намного объективней. Что ты думаешь по этому поводу?

— Майк, ты мозг, мне нравится твоя идея…

Джейн держала свой стакан около губ, готовясь отпить загадочный, сильнодействующий напиток. Я жутко волновался, ведь это впервые, когда я пробовал алкоголь. В последний раз, мы переглянулись, а после выпили содержимое стаканов. Джейн остановилась на полу выпитом стакане, но, я даже не думал останавливаться. Спустя секунды, рюмка опустела, а я понял, что зря выпил это залпом. В один момент, в моих глазах все потемнело, в голову ударило какой-то непонятное и не объяснимое мне ощущение. Мое лицо съежилось от ужасного горького вкуса в результате чего, цвет моей кожи стал красным. Джейн быстро вытащила из-под себя подушку, чтобы закрыть свое лицо, а точнее приглушить смех. Затем Джейн открыла свое лицо, а после начала говорить.

— Майк, — шепотом сказала она, с трудом сдерживая смех, вырывающийся из нее. — Кто пьет такой сильный напиток залпом? Ты что совсем? Майк тебе срочно надо что-нибудь съесть. Подожди минутку, я сейчас проверю сумочку, может быть, что-нибудь найду, — в ответ на ее слова мне удалось издать только звук мычания, ибо я не мог сказать даже и слова. Поднявшись с пассажирского места, она открыла верхнюю полочку, где лежала ее маленькая и очень эффективная сумочка. Спустя несколько секунд в руках у Джейн показался энергетический батончик. Я взял у нее батончик, и со скоростью света засунул его целиком в рот. Первое, что я почувствовал, это ушедший привкус горечи смешанный со спиртом. Я почувствовал себя намного лучше, поэтому мог повторить проделанное еще раз.

— Джейн, — мое горло все еще жгло. — Ну что? По второй? Только не говори, что ты больше не будешь. Я чувствую себя отлично, я готов к новым подвигам. К тому же, чем быстрей мы напьемся, тем быстрее заснем.

— Майк, успокойся. После первой и второй, перерывчек небольшой.

— Джейн, стоп. Во-первых, откуда ты знаешь такие выражения? С кем ты общаешься?

— Майк, ты знаешь, у меня компания не самая лучшая, где абсолютно каждый пьет.

— Угу, — согласился я. Такое ощущение, будто алкоголь ударил в мою голову, поэтому даже я с трудом мог разобрать, что говорю. — Я вот. Ой, что это я говорю. Джейн, ты мне сестра? — язык заплетался, а мозг катастрофически отказывался работать.

— Конечно, почему спрашиваешь? Только не думай, что я тебе ненавижу, наоборот, я очень сильно люблю тебя.

— Тогда, скажи мне, — моя голова начала скатываться вниз, прямо на плечо Джейн. — Ой, что это со мной? Джейн, почему… Меня девушки.… Считают неудачником и не хотят со мной встречаться? Неужели я настолько страшный? Хотя, знаешь что? Я чихать хотел на всех девушек, потому что они меня вообще не интересуют.

— Майк, ты напился. Вот мой ответ на все твои вопросы.

— Джейн, ты меня уважаешь? Если да, то забудь про перерывы и давай ударим по второй! Ой…

— Ну, давай, почему бы и нет, — Джейн взяла первый стакан, который все еще был полупустым, и махом выпила сильнодействующий напиток. После того, как она отошла от горького привкуса, тогда она сразу же взяла второй стакан. — Майк, ты кого-то ждешь?

— Тебя.

— Ха-ха, смешно, — меньше слов, больше дела. Под такой девиз, Джейн в один глоток выпила вторую рюмку с неприятным на вкус напитком.

На этот раз вкус оказался более приятным, чем в первый раз, однако новая доза алкоголя ударила с новой силой в мою и без того пьяную голову. Опустив стакан на выдвижной столик, я посмотрел на Джейн. Если в первый раз, когда я выпил сильнодействующий напиток, ее лицо казалось вытянутым, а нос как у ведьмы, то на этот раз, ее лицо напоминало мне ведьму заточенной в тело моей учительницы по науке. Получается, что алкоголь способствует возникновению картинки в подсознании, которая показывает истинное лицо собеседника! То есть, алкоголь способствует обострению шестого чувства человека, которое помогает видеть других людей насквозь, а точнее видеть их внутреннюю ауру. Поток грандиозных мыслей прервала Джейн, которая только что отошла от второго рюмки. — Майк, о чем ты думаешь? Кстати, как чувствуешь себя?

— Джейн, — как же тяжело говорить в пьяном состоянии. Мышцы языка не слушались меня, поэтому язык то и время выпадал изо рта. — Я просто думаю о том, что алкоголь способствует возникновению картинки в подсознании человека, которая показывает истинное лицо собеседника. То есть Джейн, я пытаюсь сказать тебе, что алкоголь способствует обострению шестого чувства человека, — голова Джейн медленно опускалась вниз, поэтому из-под ее головы можно было слышать храп. — Джейн, — неосторожно и довольно сильно я толкнул ее в плечо. Она сразу проснулась, а после направила пронзительный взгляд в мою сторону. — Ты слушаешь меня? Так вот, это шестое чувство, как мне кажется, помогает видеть других людей насквозь, а точнее видеть их внутреннюю ауру. Как тебе кажется? Почему, когда человек пьян, в глазах весь мир изменяется?

— Майк, я поняла, наконец, почему у тебя нет девушки.

— Ладно, я сам знаю, — злым тоном сказал я. Джейн с трудом держала голову, поэтому она облокотила ее на правую руку. — Джейн нам надо допить содержимое последних рюмок, — ничего не сказав, Джейн взяла свой стакан, а затем одним глотком выпила все до последней капли, после чего поставила стакан на столик.

Поначалу она долго всматривалась в спинку кресла, что было перед ней. По истечению минуты, я понял, что она заснула. Ее тело откинулось назад, после чего за ним последовала ее голова. Я долго смотрел на полный стакан, но никак не решался его выпить. Меня тошнило от этого напитка, я так хотел спать, что с трудом мог поднять руку. Силы постепенно стали покидать меня, а голова начала опускаться вниз. Я уже начал видеть картинки своего будущего сна, пока все это не прервала Джейн, которая две минуты назад заснула в сопровождении своего жуткого храпа.

— Майк, — она даже с трудом произнесла мое имя. — Майк ты будешь пить? Если нет, то я могу допить за тебя, — видимо Джейн помог трех минутный сон, а может быть, это обычное поведение пьяных людей. Сначала пьют без остановки, затем отключаются, а через пять минут просыпаются для того, чтобы с новой силой начать пить. Наверное, я никогда этого не пойму. В общем, все ровно. Я отдал Джейн стакан с сильнодействующим напитком, даже не заметив то, как она опустошила его. Она была готова. — Майк, — в очередной раз еле выговорив мое имя начала она. — Как ты чувствуешь себя? Ты, наверное… — на этом она остановилась, а потом продолжила. — Стоп! О чем я сейчас говорила?

— Джейн. Ты пьяна. Тебе надо отдохнуть. Скоро мы прилетим в Анкоридж, и мне кажется, Стивен не будет рад тому, что мы в стельку пьяные. Но самое главное, как мы пройдем пограничный контроль? Ладно, ты пройдешь, но как я это сделаю? Мало того, меня оштрафуют, так может быть, меня посадят за распитие спиртных напитков.

— Майк…Ты такой тупой, что даже говорить об этом не хочу. Никто тебя не посадит, а Стивен тебе даже слова не скажет. Просто постарайся поверить мне, а сейчас давай расслабимся, ведь мы так редко проводим время вместе. Если ты хочешь спать или просто не можешь говорить, то сходи в туалет и умойся. Это сто процентный способ, чтобы прийти в себя.

— Хорошо Джейн, я понял тебя. Все будет хорошо, я просто доверюсь твоему опыту. Значит, ты жди меня, а я пошел в туалет.

Еле поднявшись, я направился в туалет, который к счастью находился рядом к нашим местам. Зайдя в туалет, при этом ни разу не упав, я случайно посмотрел на свое отражение в зеркале. Мое лицо потрясло меня. Оно было страшным, измученным и немного опухшим, скорее всего от того что я выпил. Я походил на старого измученного беднотой бродягу.

Когда человек пьет, то он сразу забывает обо всем на свете и ему становится хорошо. Он даже не задумывается о том, как он выглядит. Я смотрел на свое отражение в зеркале и в тоже время винил себя за то, что я сделал. Я всегда хотел быть лучшим во всем. Хотел хорошо учиться. Хотел, чтобы мной гордились родители, но ничего из выше сказанного не было. В школе я учился плохо. Моя мама всегда наседала на меня с тем, что я полный бездарь, а папа уже давно забил на мне большой крест, единственное, что меня отличало от других, это то, что я никогда не пил и не курил. Но и здесь я влился в общую массу людей, на которых я ничуть не походил, конечно, до поры до времени.

Кто придумал, что алкоголь или те же наркотики помогают поверить в чудеса коварного, страшного мира? Алкоголь и наркотики помогают понять, насколько человек жалок и несчастен в жизни, и в тот момент, когда он видит свое отражение в зеркале, или в грязной луже на улице, он понимает, что шрам горя в его жизни так и останется на своем месте. Он начинает думать, что буквально несколько часов назад, он чувствовал себя отлично, мир в его глазах наполняли десятки тысяч ярких цветов. Ему хочется повторить прожитые часы счастья, поэтому он начинает пить, колоться еще реже, только чтобы его не посещали мысли, типа, что он полное дерьмо, и ничего не значит в этом мире. Поэтому он пытается принять огромную дозу наркотиков или выпить десять бутылок спирта, только чтобы мозг перестал выдавать ему правду дерьмовой жизни. За каждой новой дозой, бутылкой, человек начинает по-новому свято верить в то, что завтра мир будет добр к нему, а чудеса подобно детским сказкам прилетят к нему, превратив его жизнь в одну из чудесных историй. Но на следующий день, придя в себя, он осознает, что он все еще жалок, несчастен, и все еще дерьмо. Он понимает, что мир, в котором он живет, не изменился даже на капельку, разве, что в мире стало на одного неудачника больше. Он закрывает глаза, вытирает рукой капли слез, а после берет новую бутылку, дозу и начинается новый круг. Закрыв глаза, я ополоснул лицо холодной водой.

Вернувшись обратно к Джейн, я обнаружил, что она уже давным-давно заснула. Она разлеглась на весь ряд. Я не стал ее будить, поэтому сел на ряд сзади ее. Расположившись удобней на новом месте, я посмотрел на экран, в котором показывалось наше текущее местоположение. До Анкориджа оставалось примерно полтора часа лета, поэтому я решил, что лучше будет, если я посплю, хотя бы час. Приятно закрывать глаза, ощущая, как с них сходит тяжба дня.

— Майк, — сильный толчок в голову, заставил проснуться. — Проснись! — я не мог себя заставить выполнить приказ неизвестного мне голоса. Я настолько был пьян, хотел спать, что с трудом мог пошевелиться. — Джейн, Майк, — этот голос так упорно пытался нас разбудить. Наконец я смог открыть глаза, и яркий свет ослепил меня. Вверху я увидел Томи, который, похоже, тревожился из-за нашего состояния. — Майк, мы прилетели. Нам надо уже выходить. Вставай! — спустя минуту я уже мог заставить себя встать, но даже после этого, я все еще туго соображал. Посмотрев вбок, я увидел, как Джейн достала наши вещи с верхних полок. Сложив их вместе, она подошла ко мне, и начала что-то говорить мне на ухо.

— Майк, какого черта ты еще не встал? Ты что хочешь, чтобы Стивен нас убил? Ты что хочешь, чтобы мы имели проблемы?

— Джейн, но ты сказала, что все будет хорошо?

— Я пошутила, а теперь быстро приходи в себя и пошли на выход.

— Я так и знал, что тебе нельзя верить.

Томи оказался первым в очереди, за ним Джейн, а после нее шел я. К сожалению, его не задержали и он через секунды стоял по другую сторону ограждения. За ним плавной, уверенной походкой пошла Джейн. Она тоже много времени не потратила на контрольно пропускной пункт, поэтому чрез мгновение стояла вместе с Томи. Наконец наступила моя очередь идти. Ноги жутко тряслись, руки вспотели, а сердце заколотилось с невероятной скоростью. С каждым сантиметром приближаясь к этому пункту, время замедлялось ровно на секунду. Я думал, что никогда не дойду до него, но как только мне стоило подумать об этом, как в моих глазах показался пограничник.

— Спокойно, все будет хорошо, ты пройдешь этот пункт, сядешь в машину и спокойно доберешься домой, — согласно курсам психологии, подобные аффирмации могли помочь избежать всяческих проблем.

— Доброго вечера. Пожалуйста, предъявите паспорт.

Наконец, когда он поставил все нужные печати в мой паспорт, я пошел к Джейн и Томи, которые устали ждать меня. На выходе, как и предполагалось, нас ждал Стивен, нервно посматривая в свои дорогие часы. Когда он увидел нас, на его лице появилась настолько большая и яркая улыбка, говорящая о том, что его переполняло счастье.

— Дети! Как же я рад вас видеть! Вы не устали? — слишком пьяные Стивен, хотелось мне сказать, но Томи опередил меня с этим.

— Папа, ты бы знал, как мы рады видеть тебя. Давай уже скорее поедем домой, а то мы так устали!

Не успев моргнуть даже трех раз, мы приехали домой. Дом Стивена существенно больше дома в Ванкувере, поэтому я извлекал из этого много положительных сторон. Первая сторона, это то, что моя комната занимала весь третий этаж, находясь отдельно от всех комнат в доме. Лестница вела прямо в комнату. На втором этаже находилось четыре комнаты, плюс две ванные. Первый этаж имел самую большую площадь, потому что там была громадная гостиная, в которой на специальной сцене стоял белый шикарный рояль. Также первый этаж имел две маленькие гостиные, офис, две ванные, кухню и три выхода в сад. Этот дом проектировался специально для семьи, однако, по сути, семья в нем не жила. Вторая положительная сторона в доме Стивена, это то, что Стивен никогда не беспокоился за внешний вид комнат своих детей. Он считал, что если это не его комната и не общая комната, то с ней можно делать все что душе пригодно. Самым ярким примером его слов служила моя комната.

Комната имела маленький размер, но зато она как-никак лучше подходила для меня. Она походила на настоящую комнату хакера. Я обожал компьютеры, и обожал программировать, а еще больше я любил интернет, в котором любил взламывать чьи-нибудь логины в социальных сетях. В общем, она отлично передавала мои интересы. Посреди комнаты стояла кровать, но я не думаю, что это можно назвать кроватью. В комнате вместо большой, мягкой, в конце концов, удобной кровати, лежал матрац. Матрац не располагал всеми комплектующими частями. Можно подумать, что я грязный человек, который любит жить в бардаке, но это не так. Просто комната должна отражать внутренний мир человека, в котором он чувствует себя защищенным и полностью спокойным.

Справа в углу стоял компьютерный стол, на котором по логике должен стоять компьютер, но компьютер там не стоял. Сразу же у стола лежали гири, которыми я никогда не пользовался, и рядом с ними лежала куча мусора, начиная от дезодорантов и заканчивая всякими фантиками от конфет и пачками чипсов. Если посмотреть поверхностно на комнату то создастся впечатление, будто в комнате проживает бродяга, который арендует комнату у Стивена за обычное спасибо. Также слева в углу стоял шкаф, снаружи он не выглядел привлекательно, как и вся комната в общем, но если зайти внутрь шкафа, то внутри спокойно расположилась бы еще одна комната для второго бродяги.

Я помню, как где-то в подвале нашел ненужную тумбочку для своего монитора. Можно подумать, зачем мне нужна тумбочка для монитора, когда у меня есть стол, за которым я могу работать? Эта комната изначально разрабатывалась, как что-то уж очень страшное. Тумбочка стояла примерно у угла матраца, так чтобы легче было играть в игры. Главной достопримечательностью моей комнаты, являлся жидкокристаллический монитор, который выделялся среди ужасного беспорядка. Каждый, кто заходил в мою комнату, первым делом смотрел на мой монитор, а потом говорил: «Ой, какой у тебя крутой монитор», только после этих слов он обращал внимание на саму комнату. Рядом с монитором стоял процессор, который служил как стол для еды, во время моих бурных ночных матчей. В общем, каждая вещь в моей комнате, взаимодействовала с другой вещью, прямо как в природе.

Глава III.

Я проснулся от детского крика, раздавшегося на улице. Голова была залита цементом, поэтому требовались дополнительные усилия, чтобы удержаться на ногах. Черт, я даже не помню, как ночью меня рвало, вся корзина заполнена остатками моей вчерашней пищи. Одно хорошо, я могу подержать это еще несколько часов в пакете, так как Стивен вряд ли войдет в комнату. Хотя, нет, лучше выкинуть пакет, так как запах отвратительный. Войдя в ванную комнату, я запер за собой дверь. Осторожно вылив рвотную жидкость в унитаз, а после промыв пакет, чтобы он не так сильно пах, я положил его в ванну. Мутными глазами я посмотрел в зеркало, черт, значит, так выглядит человек, перепивший прошлой ночью свой минимум. Плеснув холодной водой себе в лицо, я был готов, чтобы показаться на глаза Стивену.

Спустившись вниз, я обнаружил, что в доме никого не было.

— Это плохо, — подумал я.

Действительно это плохо, ведь в данный момент я не знал чем заняться. Окончательно убедившись в том, что никого нет дома, я отправился в свою комнату.

Достав портфель из-под кровати, странно даже не помню, как положил его туда, я взял синие джинсы, футболку «Ванкувер Кэнакс», и пару новых носок.

Сменив одежду, я направился в кухню, чтобы немного перекусить. Когда я зашел туда, то увидел, что она выглядела так, будто кто-то очень добрый убрал ее буквально минуты назад. Захватив с собой пару пачек чипсов, я пошел в гостиную, чтобы скоротать время за просмотром любимых фильмов.

Вслед за началом фильма «Терминатор», в комнату вбежал Стивен, который усердно пытался что-то найти. Он выглядел немного возбужденным и нервным.

— Стивен, что случилось? — из-за чистого интереса спросил я.

— Ничего, — во время ответа Стивен посмотрел на меня немного странным взглядом, но затем, наверное, он представил то, как вбежал в гостиную, поэтому решил объяснить причину столь неожиданного появления. — Майк, сегодня день рождение у президента компании, в которой я работаю. Поэтому с семи утра я пытаюсь найти ему подарок, а когда нашел его, то обнаружил, что забыл кредитную карточку дома, — вот шанс поехать куда-нибудь.

— Стивен я хочу поехать с тобой! Можно? Просто мне скучно дома одному, а так я смогу повеселится под веселые хиты шестидесятых, — Стивен долго всматривался в мои глаза, пытаясь понять, смогу ли я опозорить его или нет.

— Хорошо, только одно условие!

— Какое?

— Мы идем туда вместе, поэтому с тебя деньги на подарок! — что? Деньги? На подарок? Он издевается? Может быть это шутка? Черт, у меня не было других вариантов кроме, как сказать ему…

— Хорошо, сколько надо?

— Тащи все, ведь я собираюсь купить ему дорогой подарок. Майк пойми, что это президент компании, поэтому здесь не отделаешься простыми погремушками за сто долларов, — я смотрел на Стивена, как на вора или плохого дядю, который пытался отобрать конфетку у маленького мальчика.

— Хорошо, я сейчас принесу деньги.

Я не мог поверить, что Стивен способен взять деньги у родного сына. Все ровно, я дам ему только треть своих денег. Взяв шесть сот долларов, я пошел обратно в гостиную. Стивен взял деньги так, как берет сдачу в магазинах, то есть без угрызений совести. Затем он начал пересчитывать их, будто не доверяя мне.

— Майк, иди в машину. Я скоро приду.

— Куда ты идешь?

— В туалет, потому что нам ехать два часа. Возьми в дорогу кофе.

Выйдя во двор дома, я увидел, что на улице идет моросящий дождь вперемешку со снегом. В некоторых местах я видел снег, который лежал на грани исчезновения.

Закрыв дверь машины, я застегнул ремень безопасности, а после начал ждать Стивена. Спустя минут десять он вышел из дома, в руке держа какую-то обвернутую коробку. Дойдя до машины, он открыл заднюю дверь и аккуратно положил эту коробку таким образом, чтобы она не смогла упасть.

— Готов ехать? — он так спросил, будто ничего не произошло. Хоть я и хотел выбраться из дому, но то, что Стивен за это взял у меня деньги, честно говоря, меня шокировало. — Кстати Майк, возьми деньги обратно.

— Что? Ты же взял их за подарок!

— Майк, ты думаешь, что я возьму деньги у родного сына за подарок, какому-то козлу? Я решил подшутить над тобой. Скажу одно, ты готов на все, только чтобы выбраться из дома.

— Я думал, ты действительно взял деньги у меня. Стивен ну и шутки у тебя. Хотя, знаешь, ты действительно поймал меня на моей большой проблеме. Проблеме глупого одиночества.

— Майк, как ты можешь быть одиноким, когда в твоих венах течет кровь семьи Вуд.

— И что это значит? Что эти гены дают мне?

— Красоту, ум, и творческий подход к девушкам.

— И? Я, как был одиноким, так и остаюсь им, по сей день. Я даже до сих пор д…

— Стоп, я категорически против таких разговоров. Не хочу по дороге к начальнику говорить о твоих подростковых проблемах.

— А где он живет, ну, начальник?

— Знаешь озеро Нэнси? Там есть полуостров, на котором находится куча домов. Место жутко дорогое и жутко красивое. Он построил себе дом, и теперь живет в нем на постоянной основе. Каждый год приходится ездить к нему, и делать вид, типа он такой добрый и такой классный. Но на самом деле он редкий козел. Представляешь, он зарабатывает полмиллиона долларов в год, и даже с такими деньгами остается скупым человеком. Но, в нем есть одна положительная черта, пожалуй, она может закрыть все его недостатки. Он прирожденный лидер. Он оценивает своих работников по их работоспособности и навыкам, а не по длине юбки или по тому, кто лучше лижет задницу. Майк, поэтому наша компания является одной из лучших в штате Аляска. И только из-за этого, пожалуй, стоит подарить ему что-то стоящее.

— И что ты подаришь ему?

— Ручку, — я издал небольшой смешок. — Только не смейся. Эта ручка будет отражать его значимость и почет.

— Честно, даже не думал смеяться. Это хороший подарок, раз он будет отражать его значимость и почет.

— Майк, ты не будешь против того, если к нам присоединился мой друг?

— Конечно, нет. Зачем спрашивать меня? — мягкой улыбкой я закончил речь, а после решил пересесть на заднее место.

Стивен остановился где-то в пригородах Анкориджа, а затем вышел из машины и зашел в небольшой по размеру дом. В машине стало тихо, работала печка на среднюю мощность. Как назло, в магнитоле у Стивена играла такая спокойная музыка, что глаза автоматически стали закрываться. Лучшая обстановка для сна. Тихо, теплый воздух печки, плюс спокойная музыка.

Чаще всего перед сном, я любил помечтать о будущем. Я мечтал о своем первом дне в университете, который должен наступить ближайшей осенью. Мечтал о своей первой машине, которую хотел купить за пятьсот долларов на аукционе. Мечтал о том, что будет в двухтысячном году. Я знал, что рано еще думать об этом, но только одна мысль о летающих машинах или повседневном употреблении сенсорных технологий, делали эту дату все заманчивей с каждым новым днем. Когда исчезла последняя картинка летающей машины, в которой управление осуществлялось посредством сенсорных технологий, я открыл глаза.

— Ну вот, Майк ты снова заснул, — сказал я про себя.

Повернув голову вправо, я увидел, как на меня смотрит друг Стивена. Человек, странно смотревший на меня, выглядел, как шаман. Его кожа была сильно сморщенной, а нос длинный и острый. Я бы не сказал, что его глаза казались узкими, однако они были большего размера, чем у Ваби.

— Майк что-то случилось?

— Нет, почему вы спросили?

— Ты странно смотришь на меня!

— Простите, пожалуйста, просто мне интересно кто вы. Понимаете, в последнее время я стал встречать слишком много людей похожих на аборигенов, поэтому этот вопрос приелся в мой лексикон.

— Понимаю, казалось нас всего миллион, но…

— Но вы везде, — договорил Стивен.

— Не мешай Стивен. Веди машину, у тебя это лучше получается. Так, значит тебя интересует вопрос, почему у меня глаза широкие?

— Можно сказать и так…

— Ха-ха, — слишком громкий смех подумал я. — Майк, ты знаешь выражение: «Все элементарное просто»? Я метис, то есть моя мама коренная жительница, а отец на шестьдесят процентов англичанин. У тебя, наверное, возник вопрос, как так на шестьдесят процентов англичанин, а где остальные сорок процентов?

— Вы читаете мои мысли, я бы хотел услышать правду об остальных процентах.

— Майк, примерно сто пятьдесят лет назад, мой прапрадед, приехал на Аляску, в поисках каких-то реликвий древних племен. Он был знаменитым археологом у себя в городе, и связывал невероятные надежды с реликвиями, которые могли сделать его легендой. В сорок лет ему нечего было терять, поэтому он собрал команду самых смелых и отчаянных людей, которых не пугала опасность умереть в мучениях от переохлаждения или недоедания. Таким образом, у него получилось собрать сорок человек, но после трех раз мучительных и без успешных поисков, половина команды ушла от него, а та половина, что осталась, умерла от холода, или от нападения диких животных. В итоге, после всех разбоев осталось четыре человека, да и то при смерти. Тогда мой прапрадед решил пойти в ближайшую деревню для того, чтобы найти смельчаков, которые согласятся отправиться с ним в путешествие. Он не знал куда идет, сколько ему оставалось до деревни. Он шел три дня до деревни, и когда оставалось несколько километров до нее, он упал от истощения организма, от жуткого холода. Проснувшись днем позже, он увидел перед собой трех индейцев, среди которых была невероятно красивая девушка по имени Тайни. Они полюбили друг друга с первого взгляда. В течение следующего месяца, они скрывали от всех свои чувства, потому что жители этой деревни видели в нем опасность, которая исходила от всех белых людей. Они боялись, что вслед за ним придут другие белые люди, которые разрушат их деревню. Именно поэтому, они стали намекать ему на то, что ему уже пора уходить туда, откуда он пришел. Он понял это, поэтому возобновил поиски команды. К сожалению, он ничего не смог предложить людям, кроме надежды о том, что реликвии смогут изменить их жизнь. В последнюю ночь моего прапрадеда и Тайни, он решил сказать ей, что ему пора уходить из деревни. Лицо Тайни навело тревогу на него, поэтому он спросил ее о том, что случилось. Открыв рот, Тайни рассказала ему ужасную, но в тоже время красивую правду. Тайни была беременна. Новость шокировала прапрадеда, ведь он не помнил когда с ней…

— Таос, я думаю здесь можно пропустить подробности, потому что Майку не обязательно знать то, в какой раз у них получилось завести ребенка.

— Да ладно, Майк уже взрослый парень, у которого точно был секс.

— Заткнись Таос, зачем ты это говоришь?

— Что тут такого? Что плохого в слове секс? Ты думаешь, что он неудачник, а на самом деле он… — Стивен во второй раз не дал договорить Таосу. В ответ на это, Таос яростно начал спорить со Стивеном, который не стал отсиживаться в защите и с тем же злым лицом начал спорить про то, как надо говорить в моем присутствии.

В машине стало невыносимо шумно. Даже музыка, играющая в наушниках, не могла заглушить говор между двумя взрослыми мужчинами, поэтому я прижался лицом к стеклу, чтобы хоть как-то заглушить шум, исходящий от них. Стивен ехал, превышая допустимый минимум скорости, поэтому деревья проносились со стремительной скоростью, гипнотизируя меня сильнее с каждой новой секундой. В какой-то момент, я даже увидел образ человека странно стоящего на обочине дороги. Мы пронеслись мимо него, но я не смог пронестись мимо него. Он привлек меня, поэтому повернувшись к заднему стеклу, я мог видеть удаляющийся силуэт его тела.

Как только, я собрался повернуться обратно, я увидел, как на этого человека набросилась дикая стая животных. Сначала на него прыгнуло огромное существо, сбив его своей огромной массой и той силой, с которой оно бежало. После чего на него прыгнуло еще два существа, но уже меньшего размера. Мой крик заставил Стивена рефлекторно остановить машину, которая дрифтуя из стороны в сторону остановилась боком к встречной полосе дороги. Таос понимая насколько ситуация может быть тяжелой, вылетел из машины, а в след за ним вылетел я, после чего, что есть мочи побежал к тому месту. Обладая хорошей зрительной памятью, я знал точное место ужасного происшествия. Сзади слышались непонимающие голоса Таоса и Стивена.

Добежав до этого места, я ничего не обнаружил. Место было пустым, как и все что находилось рядом. Не сумев поверить в эту галлюцинацию, я решил тщательно обследовать траву, в надежде найти следы крови. Но и трава оказалась чистой, будто недавно прошел дождь.

— Я неправильно запомнил место, надо пройти дальше.

Я пытался уверить себя в том, что возможно ошибся с местом. Повернув голову вправо, а после, сощурив глаза, я пытался увидеть какие-либо следы нападения. Но мои попытки были тщетны. Поднявшись с земли, и сделав буквально три шага в сторону машины, я услышал в лесу какие-то звуки. Моя сознание моментально выдало мне два варианта того, что это может быть. Первый, галлюцинация. Второй, явная смерть от ужасных диких зверей.

Оказавшись в непосредственной близости к лесу, я наткнулся на небольшой холм, за которым простиралась темнота. Чем ближе я был к лесу, тем сильнее я начал чувствовать дрожь в ногах, которые буквально проваливались подомной из-за страха сковавшего меня. Преодолев холм, я погрузился в ночную мглу леса, атмосфера, которого была удивительно спокойной. Из-за опасности встретить дикого зверя, я начал осторожно продвигаться вглубь леса, заодно осматриваясь по сторонам. Сделав три или четыре шага вперед, я случайно наступил на ветку, которая хрустнув, создала много шума. Резко справой стороны от меня появился тот самый человек, который стоял на дороге. Тот самый человек, которого загрызла стая диких животных. Как он смог выжить, ведь я видел четкую картину того, как он его разорвала стая диких животных. Этот человек стоял как статуя, скрестив руки на груди. Капюшон его длинного плаща закрывал лицо черной мглой, а из-под капюшона виднелись клубы дыма. Из-за ужаса перед моими глазами в горле все пересохло, поэтому, чтобы хоть как-то разрядить обстановку для самого себя, я решил глотнуть слюну. Смочив горло, позади себя я увидел большое количество волков. Мое тело начало покрываться пупырышками от ужасного холода, который сковал мое тело, а концы пальцев стали синие. Несмотря на всю эту напряженную обстановку, в лесу было настолько тихо, что даже я слышал бешеную скорость моего сердцебиения. Я не мог отвести взгляд от стаи, понимая, что она представляет для меня самую реальную опасность. Опасность, исходившая от волков способствовала возникновению десятков вопросов о том, что я обязан делать, для того чтобы спастись, но, к сожалению, ни на один из этих вопросов я не смог найти трезвый ответ.

Стая имела форму клина, в середине которой стоял большой белый волк. По обе стороны от белого волка, стояли остальные твари. У меня не получалось заострять внимание на белом волке, потому что оковавший меня страх заставлял глаза бегать в разные стороны. Осмотрев стаю шесть или семь раз, я, наконец, осознал ужасное количество тварей позади себя. Пять жутко голодных и свирепых тварей, готовых разорвать любого ради утоления жажды голода. Белый волк, стоявший посередине, пожалуй, был единственным волком не похожим на собакоподобную тварь. Остальные волки из стаи имели коричневый или рыжий цвет шкуры, а у некоторых волков цвет шерсти был смешан с черным цветом. Еще одно отличие белого волка от других тварей то, что шерсть белого волка выглядела гладкой, пушистой, как у породистой собаки в то время, как у остальных волков из стаи шерсть была зализанной или в некоторых местах даже вырванной с корнем. На секунду драгоценного времени, которого у меня было не так уж и много, я представил то, с какой легкостью стая может разорвать меня на мелкие кусочки. Опасность, исходящая от тварей заставляла меня отступать назад, ближе к загадочному человеку, который остался жив после нападения.

Я начал осторожно отступать назад, пока белый волк не заметил мое начавшееся движение назад. Белый волк поставил мощную лапу перед собой, дав понять, что он готов к атаке. На примере белого волка, остальная стая также приготовилась к атаке. С оскаленных зубов собакоподобных тварей стекала слюна, говорящая, что мои предположения о шансах на спасение ничтожны. Скорая смерть заставляла мое сознание прокручивать семнадцать лет полной счастья жизни. Я не заметил позади себя выходящий из-под земли корень дерева, который нашел мою ослабленную страхом ногу. Я незамедлительно начал падать на землю, дав знак нападения бешеной стаи тварей, которая в считанные секунды начала движение в мою сторону. Падая вниз, я смотрел на серое ослепительное небо. Через считанное мгновение серое небо закрыл огромный волк, который летел на меня. Закрыв собой серое небо, волк закрыл мне свет, принеся в мои глаза черный мрак.

Я прекратил дышать на мгновение, а когда мое дыхание возобновилось, я обнаружил себя лежащим на асфальте рядом с лесом.

— Что за черт?

Я только что находился в лесу, где видел стаю диких тварей, которые набросились на меня. А, как на счет того мужчины в длинном плаще? Куда всё делось? Что случилось? Такого быть не может, ведь если бы я спал, то проснувшись, оказался бы в машине, но я не в машине, я лежу на асфальте! Я глядел в лесную мглу, пытаясь увидеть хоть какой-то признак своего безумия, но найти безумие я так и не смог. Слева от себя, я начал слышать шаги приближающегося Стивена, который выглядел напуганным. У машины остался Таос.

— Майк! Сын с тобой все хорошо? Что случилось с тобой? Почему ты выбежал из машины? Ты что-то увидел?

— Стивен, со мной все хорошо, просто… — я не знал, как ответить ему. Я не мог сказать, что увидел, или, во всяком случае, то, что мне привиделось. — Стивен, просто, просто я видел, как волки напали на маленького олененка. Я… я не мог позволить этой стаи загрызть его, — я чувствовал, как пульс и ритм сердца учиняются, а мое вранье вылетает изо рта, как четко придуманный текст. — Поэтому, когда я побежал, сам не зная куда, я думал, что мне удастся спасти его.

— Стоп, — Стивен перебил меня, испуганно отреагировав на мои слова. — Ты сказал стая волков? Они могут быть где-то здесь? Так, вставай, пошли быстрей в машину! — Стивен выглядел очень напуганным тем фактом, что где-то поблизости может быть стая волков. Поднявшись на ноги, я не думал, что они могут быть настолько ослабленными. Стивен сжал мою правую руку и в буквальном смысле начал тащить меня по земле. Когда до машины оставалось несколько метров, Таос крикнул Стивену, чтобы тот незамедлительно остановился. В моих глазах начало все темнеть и я начал понимать, что скоро потеряю сознание. Перестав видеть, мое сознание не полностью отключилось, и я мог слышать все, что происходило вокруг меня. Звук был достаточно объемным и нечетким, но все же, речь я понимал.

— Стивен, не шевелись, сзади тебя койот, — в моих ушах стоял сильный гул, тем не менее, я мог слышать дрожащий голос Таоса. — Стивен, медленно опусти Майки на асфальт, как… — после этих слов я полностью потерял сознание и уже ничего не мог слышать. Была ли это смерть? Не думаю, потому что, потеряв слух, я снова начал видеть, хоть и не мог шевелить веками глаз из-за слабости. В глазах настолько сильно все расплывалось, что я едва мог видеть щебень на асфальте, которая лежала прямо передо мной. Полностью сфокусировавшись на силуэте койота, я, наконец, смог увидеть его ужасное обличие. Внешний вид черного койота был намного ужасней, чем у тех волков в лесу. Если у тех тварей в лесу, в некоторых местах шерсть была вырвана с корнем, то у этого койота она практически отсутствовала, а в некоторых местах даже виднелись ожоги. Левое ухо было порвано и болталось на ветру, а правое стояло четким треугольником. Глаза койота были отвратительные на вид, на месте левого зелено-черного зрачка находилась кроваво-грязная роговица. Он стоял, смотря на меня своим жгучим взглядом, прожигая каждую клетку моего тела. Вдруг из глубины леса раздался громкий хлопок, восстановив мой слух. Этот хлопок больше походил не треск только что сломанного дерева. Почему-то хлопок привлек внимание койота, который развернувшись в сторону леса, начал смотреть в лесную мглу.

— Что это было? — спросил шепотом Стивен у Таоса.

— Не знаю, но что бы это, ни было, это может спасти нас от койота. Стивен, — видимо Стивен не услышал Таоса, поэтому тот позвал его еще раз. — Стивен, черт тебя подери. У тебя есть что-нибудь тяжелое в машине? Какой-нибудь тяжелый предмет?

— Да, у меня где-то в багажнике должна быть старая монтажка.

— Хорошо, я сейчас проверю, а теперь слушай меня внимательно. Если койот повернется к нам, то стой, не делая резких движений, потому что они могут спровоцировать его на атаку. Ты понял меня?

— Я понял тебя. Таос пожалуйста быстрей.

Глава IV.

Из-за невероятной слабости в ногах, мне с трудом удавалось перемещать их по мокрому асфальту, поэтому Стивен помогал мне идти. Казалось бы, малейший шум мог спровоцировать койота на атаку, однако он даже не посмотрел в нашу сторону, безостановочно смотря во мглу леса. Наконец дойдя до машины, а после, зайдя с пассажирской стороны, Стивен облокотил меня на машину, чтобы открыть дверь. Мощнейший хлопок остановил Стивена, от которого перепонки моих ушей в буквальном смысле разорвало. Разница первого хлопка и второго заключалась в том, что при первом хлопке звук напоминал треск дерева, в то время, как второй хлопок звучал иным образом.

Сила хлопка походила на то, если со всей силы ладонями рук, ударить человека по ушам. Боль от удара будет ужасной, от того сила данного хлопка в десятки раз превышала обычный удар по ушам. Боль в ушах заставила меня, как раба упасть на колени склонив голову. В отличие от Стивена, который после хлопка упал на землю, сжавшись от ужасной боли, я смог удержать себя в равновесии. Боль в голове казалась не такой сильной, как у Стивена, разве что из ушей начала течь кровь в сопровождении ужасного гула, из-за которого я не мог ничего слышать.

Отойдя от ужасного хлопка, я решил удостоверить себя в том, что Таос еще жив, ведь всякое могло случиться. Я мог думать только о том, что с ним все в полном порядке (конечно за исключением эффекта после хлопка, ведь Стивен лежал на асфальте в ужасных муках). Опустившись на четвереньки, я направился в сторону, где должен был находиться Таос. За первым куском дороги, в глаза мне бросилось его тело, а сам он выглядел так, будто священник изгонял дьявола из него. Таос сжимал голову так сильно, что вены разрезали его кожу.

Сначала он лежал словно ребенок в утробе матери, но потом, из-за невероятной боли, осевшей в его теле, Таос начал ежиться до тех пор, пока его руки, ноги и голова не стали смотреть в противоположную сторону. Я не мог поверить тому, что Таос выглядевший сильным человеком, не смог преодолеть ужасную боль внутри себя.

Сначала, он сломал ноги, вывернув голени вверх. Зачем он сотворил нечто подобное с собой? Какая ужасная сила заставила это сделать? Я не мог смотреть на то, как Таос убивает себя через жуткие мучения.

Я видел, как он пытался бороться с неизвестной силой, но, к сожалению, он проигрывал ей, потому что Таос начал ломать себе руки. Соединив руки сзади себя, он облокотился на них, после чего будто находясь под мощным прессом, вывернул их. Со сломанных конечностей тела, кровь стекала тихим, медленным потоком, изгибая каждый неровный элемент дороги.

Таос начал изгибаться, как змея, пока полностью не оперся на свою голову. Он начал раскачивать свое тело в разные стороны, пока голова не оказалась под телом. Я хотел пасть в истерику, но не смог этого сделать из-за шока сковавшего мои эмоции. Раньше я видел такое только в фильмах ужасов, а сейчас своими глазами смотрел на все это. Я никогда не видел мертвых людей, я никогда не видел, как люди умирают от жутких мучений, я никогда не видел столько боли. Я смотрел на Таоса измученного муками, даже не обратив внимания на то, как из леса появилась стая черных койотов. Два койота увидев труп Таоса, первыми набросились на него. Они с невероятной легкостью вырвали сломанную голень, а затем, отбежав дальше от стаи, начали делить свою добычу между собой. Наблюдая за двумя койотами, которые никак не могли поделить свою добычу, я подумал о том, что будет дальше, но никак не мог найти ответ на свой вопрос. Я всегда трезво оценивал ситуацию и давал четкие ответы на то, что надо делать в той или иной ситуации, но сейчас, у меня был только ответ. Ответ на исход. Смерть через три минуты, ведь больше трех минут я просто не смог себе дать. И все же в любой ситуации есть выход, рискованный но все же выход. Немного осмотревшись по сторонам, я увидел монтажку рядом с окровавленным телом Таоса. Если бы я смог ее взять, то бы я мог добежать до машины и в случае опасности использовать ее для защиты. Я читал о том, как стая диких животных атакует, и поэтому знал, что если противник может оказать какое-то сопротивление стае, то она, прежде всего, должна окружить добычу со всех сторон, чтобы та не смогла оказать сопротивление.

Когда другие койоты из стаи начали драться за тело Таоса, у меня появился шанс, чтобы взять монтажку. Боязнь быть убитым в страшнейших мучениях, останавливала меня от каких-либо действий. Как же я ненавидел проклятую проблему выбора, которая всегда мешала людям существовать. Почему жизнь человека нелинейная, в которой каждая прожитая секунда зависит от выбора? Говорят, что судьба у человека одна, а путей к ней миллионы, а путь к судьбе — это и есть выбор. Сделав один выбор, человек может отдалиться или приблизиться к своей судьбе.

Однажды в церкви ожидая свою маму, я решил сходить на исповедь к священнику. После того, как я закончил исповедь, я разговорился со священником, после чего сказал ему, что не знаю, в чем заключается смысл моей жалкой жизни. К сожалению, я не обладал великим умом, хорошими физическими данными, следовательно, смысла в своей жизни я просто не видел. Священник сказал, чтобы я перестал думать так на счет смысла в жизни, ведь господь Бог предоставляет людям разные судьбы, а ангелы дают человеку выбор, который в итоге приводит к судьбе человека. Я засмеялся в ответ на его слова, удивив своим скептицизмом. Тогда священник сказал мне, что верования в его истину это мое сугубо личное дело, но прежде чем отпустить меня он решил поведать мне маленькую историю.

Однажды пастырь возраста двадцати лет, окончив священную школу в Ватикане, приехал обратно в Ванкувер для того, чтобы продолжить служение господу Богу в местной церкви близь итальянского района. Прослужив некоторое время в церкви, он встретил девушку, которая не считалась красавицей, образованной среднего уровня, и с огромным количеством грехов. Но его это не волновало, потому что он видел в ней абсолютно другого человека, не такого, каким она являлась для других людей. Для него одна мысль о ней, уже считалась неоспоримым грехом. При встрече с ней он держал в себе сотни слов, ибо боялся напугать ее своим безумием от любви к ней. Однажды ангелы предоставили ему первый выбор.

Шел моросящий дождь. Пастырь, облачившись в сутан, направлялся в церковь, где его ожидало важное собрание. Его глаза закрывала длинная шляпа, поэтому столкнувшись с девушкой в одном из переулков на пути к церкви, он не совсем понимал, что это та самая девушка, которую он безумно любил. Когда он приподнял козырек своей шляпы для того, чтобы извиниться перед ней, он увидел ее лицо и понял, что находится на невероятно близком расстоянии от нее. Девушка сразу узнала своего пастыря, поэтому попросила проводить ее до дома, сославшись на опасное время суток. У пастыря было два выбора, отказать ей в просьбе и пойти на важное собрание, или проводить девушку, после чего поведать ей про свои чувства.

Пастырь выбрал второй вариант, тем самым лишив себя чести, а также права служить в доме Бога. Не смотря на это, пастырь до безумия был счастлив, ведь в его жизни появился человек, ради которого он мог сделать все, даже отказаться от собственной веры в Бога. Спустя еще семь лет, когда пастырю стукнуло чуть больше тридцати лет, ангелы предоставили ему второй выбор.

Пастырь в течение десяти лет, каждую неделю, каждый день, каждый час, жил по одному и тому же сценарию на день, но в тот день все пошло иначе, не так как он предполагал. Рабочий день уже заканчивался, когда в магазин вошла женщина, небедно одета, рядом с которой вертелся маленький пухлый мальчик, ее сын. Пастырь содержал маленькую кондитерскую в районе Маленькая Италия, поэтому визит этой женщины в столь низкий по классу магазинчик удивил бы многих, если бы с ней не было маленького пожирателя конфет. Ее маленький, разбалованный, и жутко толстый сын захотел набить свой далеко не маленький желудок, поэтому они оказались именно в этот день в этом магазине.

Не смотря на малый размер кондитерской, она обладала большим выбором сладостей на любой каприз покупателя. От увиденного количества сладостей у маленького толстенького мальчика слиплась пятая точка. Мальчик словно сбежавший с Колымы заключенный, начал набирать в свои руки десятки батончиков, кексов, и различных видов шоколада. Неся к кассе свои покупки, мальчик случайно уронил хорошо смазанный маслом шоколадный кекс. Мальчик прекрасно видел то, что кекс лежал на полу, но он был слишком толст и ленив для того, чтобы наклониться и поднять этот кекс, вместо этого он взял и пнул его так, чтобы никто его не увидел. По великой случайности кекс закатился в достаточно незаметное место. После того как пастырь обслужил женщину и ее сына, время подошло к закрытию магазина.

Каждый день, ровно в шесть часов вечера автобус приезжал на остановку, после чего пастырь доезжал до дома за двадцать минут. «Автобусы в Ванкувере ходят так, как идеально сложенный механизм швейцарских часов, всегда вовремя и без каких-либо задержек», однажды сказал пастырь одному своему другу. Но в этот раз ему не суждено было попасть на автобус номер ноль двадцать. Пастырь, подсчитав выручку за день, а она к его счастью оказалось немалой, собрался выходить из-за прилавка. Пройдя малое расстояние, его нога нашла тот самый кекс, который лежал в затемненном месте, недоступном слабому глазу пастыря. Пастырь, падая на пол, сокрушил все полки, которые находились в радиусе длины его рук. Будучи невероятно трудолюбивым человеком, он начал чистить пол, не думая о том, что он может пропустить автобус. Когда ему осталось дочистить маленький участок пола, к магазину подъехал автобус номер ноль двадцать. Пастырь держал в руке швабру и смотрел на грязный пол, думая о том, что этот участок можно дочистить завтра. Водитель автобуса решил изменить своим традициям и немного подождать пастыря, который по идеи должен был уже стоять на остановке. Пастырь, еще немного подумав, принял решение, которое, скорее всего и стало ключевым в его истории. Закрыв дверь кондитерской, он свернул на улицу Китченер, откуда последовал к своему дому.

Не смотря на случившееся в магазине, у пастыря было отличное настроение. Проходя по аллеи парка Виктория, пастырь смотрел на десятки влюбленных пар, которые расхаживали, держась за руки, поэтому он захотел сделать этот день особенным для своей жены. Он купил большой букет роз, в котором насчитывалась сто одна роза, большую коробку французских шоколадных конфет, и самое главное, что он приготовил для своей жены, это теплые слова о его неугасающих чувствах к ней. Выйдя из магазина, он увидел как его жена, одетая в черно-красные тона, вышла из элитного ресторана, при этом очень громко смеясь. Вслед за его женой последовал ужасный и разрушительный удар в виде толстого, мелкого, омерзительного итальянца, который оказался ее любовником. Они не заметили пастыря, который стоял позади них с огромным букетом роз, залитым слезами разрушенного счастья, сердца, и смысла жизни. Пастырь понимал, что это наказание за его выбор в ту раковую, казалось бы, счастливую ночь. Бросив букет роз на каменную плитку, пастырь исчез в толпе проходящих людей, после чего о нем никто больше ничего не слышал. Некоторые монахи утверждали, что пастырь служил в одном из монастырей где-то на острове Виктория, но подтвердить это никто так и не осмелился. Причиной этих догадок служил случай, когда в один из монастырей пришел человек, говорящий, что он посланник Божий сошедший на землю, дабы сказать людям нечто важное. Поверить ему было тяжело, тем не менее, он появился неоткуда, поэтому монахи разрешили человеку остаться в монастыре. За сорок лет пребывания в монастыре, он смог написать книгу в десять тысяч страниц, секрет и содержание которой, так и остаются, по сей день под пеленой тайны. Выходит, что у данного человека судьба заключалась в написании странной книги. Интересно, почему он не написал ее раньше? Видимо, вопрос упирается в отношения между мужчиной и женщиной. Он полюбил от того его состояние не позволяло полностью окунуться в его труд, следовательно, выбрав в самом начале девушку, он отклонил день Х, переместив его на годы позже. Тогда получается, что я вовсе не отклонил свой день Х, значит, в будущем я бы проезжал по тому же маршруту снова, а, следовательно, наткнулся бы на стаю койотов все ровно. Значит, конец?

Четкая картинка того дня, быстро сменились резким движением справа, прервав связь между двумя мирами, реальным и прошлым. Окончательно перейдя в реальный мир, я увидел картину, от которой меня стошнило прямо на дорогу. Стая, закончив спор за голень Таоса, принялась теперь за само тело. Они подобно посланникам подземелья, схватившись за три конечности и одну разорванную ногу, принялись его разрывать на четыре части, словно мягкую игрушку. Один койот, так и не сумевший схватиться за какую-нибудь часть тела, вышел из этой борьбы, выбрав себе новую цель. Походка койота напоминала типичную дворовую псину, у которой от измождения сильно выпирал грудной позвонок, а мышцы на ногах больше походили на небольшие жилки, просачивающиеся сквозь лучевую кость, впрочем, так выглядела каждая тварь из стаи. Но этого койота отличала одна, довольно странная особенность. Каждый раз, убирая лапу с асфальта, койот оставлял на нем кроваво-черный след, который мгновенно испарялся. Передо мной стояло существо только что побывавшее в аду, или же в нем сидело самое что ни на есть настоящее зло. Оно остановилось в пяти метрах от меня, при этом голодным, кровожадным взглядом испепеляло меня. Мы стояли, смотря друг на друга, словно два умелых охотника ожидавших любой оплошности врага. Внутри моей головы все кипело от накала грядущих событий. Каменный взгляд койота направленный в сторону меня отвлек другой койот, который проиграв борьбу за конечность Таоса, вылетел из круга. Койот отлетел достаточно далеко, дав возможность начать движение вперед. Подбежав к монтажки при этом, немного наклонившись вбок, я увидел, что один койот из круга, окутавшего тело Таоса, заметил мое стремительное движение в сторону монтажки, и в туже секунду вылетев из круга начал бежать в мою сторону. Когда до машины оставалось несколько метров, моя правая нога непроизвольно подвернулась. От резкого перекоса тела в правую сторону, левая рука, в которой была монтажка, начала уходить за спину, тем самым я начал разворачиваться на скорости. Именно это действие впоследствии спасло меня от острых зубов койота. В тот момент, когда от перекоса тела я разворачивался, я не заметил то, как в прыжке на меня летел койот, которого я ударил. От удара, койот отлетел на несколько метров в другую сторону от меня, но в туже секунду в своей груди я почувствовал мощнейший толчок.

Глава V.

— Я тебе говорю, если облить его водой, то он проснется, так всегда делал брат, когда я спал до полудня.

— Нет, мне кажется это не лучший способ. Может быть, его просто ударить по щеке и тогда он точно проснется?

— Стивен, что за бред ты говоришь? Нет, ты посмотри на него, сначала ты меня учишь забыть про всю свою деревенскую простоту и быть девчонкой в присутствии Майка, а теперь ты говоришь мне, что лучший способ разбудить Майка, это со всей силы ударить его по щеке.

— Да ты прав, но он вообще не реагирует ни на что. Мы его уже толкали, под ухо орали, святили светодиодным фонариком прямо в глаза и ничего. Ты понимаешь, что он продолжил спать после всего этого. Как такое возможно?

— А может… — слова Таоса прервал мой крик, с которым я проснулся.

Я был полностью залит потом, и выглядел невероятно напуганным. Как же меня достали эти реальные сны, которые начались у меня относительно недавно. В этих снах я терял чувство реальности, и верил всему, что происходит вокруг меня, и что самое интересное, я чувствовал все, да именно все. Неважно была ли это физическая боль или же внутренняя боль. От того, что я резко поднялся, в моей груди началась жгучая боль. Не обращая внимания на шокированные лица Таоса и Стивена, я расстегнул рубашку, которую Стивен подарил мне на сегодняшний вечер. Боль в груди казалась настолько реальной, что я рассчитывал найти на себе хоть какие-нибудь следы того, что мои сны имели реальный облик. Расстегнув рубашку, я увидел только свое хилое, худощавое тело, которым меня наделила природа. А теперь, после этого спектакля, который я показал Стивену и Таосу, мне предстояло объяснить им, что это все значило. Естественно первым спросил Таос, который не выглядел напуганным, а наоборот он улыбался, временами даже сдерживаясь от смеха, но Стивен выгладил напуганным, в общем как всегда.

— Майк, — сквозь зубы произнес мое имя Таос. — Можно я тебя спрошу кое о чем? Обещаю, вопрос не будет нести за собой ничего скрытого, — а что мне оставалось ему ответить? Я прекрасно понимал, что мое состояние служило идеальной почвой для шуток.

— Эх, давай.

— Майкл, тебе приснился жуткий кошмар? — лицо Таоса казалось серьезным. Неужели он действительно волновался за меня?

— Да, ты просто не сможешь себе представить, насколько он был жутким. Представляешь, там такое случилось, что… — ну да, как я мог поверить ему, даже не дождавшись окончания моего предложения, Таос перебил меня и начал делать свое дело.

— Стой, стой. Я знаю, что тебе приснилось. Я просто чувствую такие сны. По твоему лицу я понял, что это за сон. Майк да как ты вообще проснулся после того кошмара, что тебе приснился? — хм, пожалуй я ошибся посчитав, что Таос сейчас начнет толкать свои приколы. Его лицо все еще оставалось серьезным.

— Ты знаешь? Но как? Я имею виду, что тебе тоже, что ли такие сны снились?

— Нет, Майк, такие сны мне не снились, однако я знаю какого это, когда сниться что-то наподобие этого.

— Да что тебе приснилось, черт тебя возьми? — перебив нас, Стивен недовольным голосом спросил у кого-то из нас. Таос наклонив голову вниз, в знак того чтобы попросить разрешения на то чтобы разъяснить мой сон, начал рассказывать его Стивену.

— Стивен, Майку действительно приснился жуткий кошмар. Ты думаешь, почему он проснулся вспотевшим? Ты думаешь, почему он снял с себя рубашку и бешеными глазами начал смотреть на свое тело? Дело в том, что Майку приснился сон, где его пыталась изнасиловать тетошная тетка. Ну, ты знаешь такая с двумя золотыми зубами впереди, и размерами примерно триста сорок, двести пятьдесят, двести двадцать три. Но ты, наверное, подумаешь, почему Майк начал пристально разглядывать свою грудь? Ответ прост. Майк парень умный, поэтому не стал заниматься сексом с этой пампушкой, и она, находясь в состоянии бурной сексуальной активности, набросилась на него, разорвав его рубашку, а после, начав ставить засосы на его груди.

— Майк, как ты можешь видеть, этот человек один из самых успешных фермеров в штате Аляска, — в ответ на все выше сказанное, я смастерил улыбку грустного человека. То, что я видел в своем сне, честно говоря меня жутко напугало, но это был всего лишь сон. Всего лишь страшный сон.

Я не хотел портить вечер Стивену и Таосу, поэтому я дал себе слово, что забуду про весь этот кошмар и начну веселиться на вечеринке в окружении пятидесятилетних людей. Выйдя из машины, передо мной оказался дом с красивой архитектурой, откуда доносилась музыка шестидесятых годов. К дому вела, длинная аллея, которую по бокам усыпали маленькие уличные фонари. По обе стороны аллеи, располагался красивейший сад, в котором росли десятки сортов растений, идеально со всем этим смотрелась брусчатка аллеи, в форме неких треугольников.

Дойдя до входной двери ведущей внутрь дома, Стивен и Таос переглянулись между собой, будто настраивая друг друга на грядущий ужас. После нескольких раз нажатия на звонок, дверь открыла невероятной красоты девушка, которая выгладила не старше двадцати. Девушка была брюнеткой с ярко выраженными чертами лица для типичной брюнетки. У нее были высокие скулы, которые идеально сочетались с ее не очень большими, но глубоко посаженными темно-синими глазами. Губы у нее были пухлые, но не такие, как у Анджелины Джоли. Эта девушка была эталоном красоты, нет, действительно я еще никогда не видел настолько красивой девушки. Теперь я точно мог быть уверен в том, что Николь Уильямс, а она самая красивая девушка школы, о которой вечерами мечтал каждый ученик школы, казалась маленькой девочкой батаном, у которой были большие квадратные очки, брекеты на зубах и множество веснушек закрывающих ее лицо. Девушка, в которую, как мне кажется, я влюбился с первого взгляда, надела платье бордового цвета, длинной чуть выше колена. От девушки исходил невероятный опьяняющий запах, который так и притягивал к ней. Ее платье было оформлено мягкими маленькими складками на талии. На платье просматривался аккуратный вырез горловины, маленький рукав, безукоризненный крой прилегающей к ее стройному телу, придавал всему этому образу притягательную женственность. Девушка поздоровалась с нами, ее голос звучал также красиво, как ее имя. Ее звали Алиша. Скорее всего она была дочерью того самого злого, эгоистичного начальника. Алиша любезно попросила нас войти в дом, и проследовать на задний двор, где вечеринка набирала обороты. Я немного замешкался, а точнее Таос нагло преградил мне путь, тем самым оставив меня и Алишу наедине. Таос принес с собой бутылку дорого вина, которая по непонятным мне причинам оказалась у меня в руках. Не успев одуматься, я увидел Таоса, который подмигнул мне, мысленно сказав, чтобы я не терял шанс, а после он исчез за углом другой комнаты. Я стоял спиной к Алише, и чувствовал себя настолько растерянным, что мое лицо краснело вмиг, стоило мне только подумать о том, как я с ней начну разговор. К сожалению, большой словарный запас, которым я обладал, вдруг исчез из головы. Алиша нарушила эту странную тишину под музыку Чака Берри.

— Парень, может быть тебе нужна помощь? Тебя как зовут?

— Э-э… Майк, — я чувствовал то, как капли пота бегут рекой с моего лба, но что я мог сделать? Я не мог взять, и просто так вытереть лоб рукавом белой рубашки.

— Может быть тебе нужна помощь? Я просто думаю, что тебе нужно определить это вино куда-нибудь, ведь не зря твой друг дал тебе бутылку.

— Честно, — начал я, уже менее стесняясь присутствия Алиши. — Я не знаю, что делать с этим вином. Я не знаю, зачем он дал мне эту бутылку, — хотя, если честно, я знал, зачем Таос дал ее мне. Первый вариант, чтобы я познакомился с Алишей. Второй, чтобы я выпил пару бокалов с такой завораживающей брюнеткой. В принципе одно и то же.

— Майк, а ты не хочешь пойти куда-нибудь подальше от этого шума? — что? Она предлагает мне пойти с ней подальше от этого шума? Она хочет со мной переспать? Хотя, не стоит делать поспешных выводов. — Здесь только старые, а мы с тобой молодые, и ты не думай, я не буду до тебя домогаться. Просто меня так бесит это общество, что я просто до безумия рада твоему появлению, пусть даже если ты до жути стеснительный парень. Ну, так как? Я знаю одно прекрасное место, оно прекрасно особенно в свете ночной луны. Но нам надо будет немного проехать, а точнее на другой остров.

— Хорошо, я поеду с тобой, вот только мне надо предупредить отца о том, что я буду неподалеку.

— Да, конечно. Я буду ждать тебя в розовом «фольксвагене жуке». Ты сразу увидишь его. Если вдруг они тебя не будут пускать, то ты скажи, что я за тобой присмотрю.

После слов Алиши, я направился на задний двор дома, с которого слышалось много смеха и различных громких звуков. Попав на задний двор, я увидел, никогда не виданную до сей момента картину. Ширина двора была примерно метров тридцать, если не больше. О длине двора я бы вообще промолчал, потому что, вдали виднелось озеро, над которым по всей ширине сада висели синие огоньки. Эти огоньки служили цветным навесом. По всей ширине двора стояло множество групп людей, бурно обсуждающих что-то. Немного присмотревшись, я наконец-то увидел Таоса, который уже напился. Удивительно, что Таосу понадобилось меньше десяти минут, чтобы напиться. Набрав воздуха в легкие, я пошел в ту компанию. Таос сразу увидел меня, поэтому мне не надо было дергать его за руку, как низкорослый мальчик. Он встретил меня широченной улыбкой, а после этого подошел и закинул свою тяжеленную руку мне на плечо.

— Майк, — как же от него несло перегаром, а язык в его рту заплетался с ужасной силой, поэтому понять, что он говорил, мог только тот, кто выпил, столько же. — Ты, ты меня уважаешь? Майк, черт, Майкл ты знаешь, что ты мой младший брат? Если кто-нибудь, ты слышишь да? Хоть кто-нибудь тронет тебя пальцем, то тогда я его в… — я перебил его не желая слышать конца его фразы.

— Да, Таос я понял тебя отлично. Спасибо тебе за твою поддержку. Можно тебя спросить кое о чем? — как только он открыл рот, я сразу перебил его и продолжил говорить. У меня не было ни времени, ни желание на, то, чтобы слушать пьяный бред Таоса. — Можно я поеду с той брюнеткой в одно красивое место, которое находится неподалеку от этого дома? — Таос долго смотрел на меня, пытаясь поймать фокус на мне, ведь его глаза смотрели в разные стороны. Затем он допил пиво, а после начал широко улыбаться. Смесь очень широкой улыбки, с только что начинающимся смехом пьяного человека, что-то типа этого я видел перед собой. От Таоса я хотел услышать только заветное слово да, но моим мечтам пришел конец, когда он начал очередной пьяный бред.

— Майк, я тебя уважаю за то, что ты крутой. Ты тащишь Майк. Э, стой! А у тебя есть они?

— Кто они? О чем ты говоришь Таос?

— Ну, они!

— Нет, Таос я не понимаю тебя, о чем ты говоришь, прости, но можешь разъяснить?

— Майк, ты дуб оказывается. Ха-ха… Ты презервативы взял?

— Черт тебя возьми Таос, о чем ты говоришь? Какие? Причем здесь они? Я ничего не собираюсь делать, потому что это тупо! Короче ты можешь просто сказать, могу ли я поехать или нет?

— Да, конечно, Майк ты можешь поехать, но прежде чем поедешь, скажи мне точно одну вещь, — он говорил настолько медленно, что казалось, будто он говорит одно слово минут десять. — Ты точно ничего не планируешь? А то у меня в кармане парочка другая лежит на тот случай, если старик Таос сегодня будет ночевать не один.

— Нет Таос, я ничего делать не буду, — как только я сказал эти слова, глаза Таоса вдруг наполнились тревогой и каким-то страхом. Его страх казался, настолько убедительным, что я начал вспоминать тот страшный сон, который приснился мне сегодня по дороге в это место.

— Майк, ты должен взять у меня презервативы, — он высунул их из заднего кармана, а после начал совать мне в руку, а глаза его все еще выглядели напуганными. — Я вспомнил фильм «Презервативы убийцы», в котором большой мутированный презерватив откусывал… — пожалуй, здесь я прав на счет того, что перебил Таоса, но, тем не менее, Таос продолжил. — Ты должен их взять, сжечь дотла, и после этого закапать где-нибудь за городом, чтобы они больше никогда не смогли угрожать нам.

— Таос, Таос… — бесконечное количество раз проговорил я его имя. — Я все понял, что надо сделать. Давай их быстрей, и я сделаю все по инструкции.

Взяв у него то, что он так долго совал мне в руки, я быстрым шагом направился к Алише, которая уже ждала меня минут десять. Я быстро нашел ее машину, поэтому, не теряя времени, побежал к машине.

— Черт, — сказал я, когда закрыл дверь Жука. — Я забыл про бутылку вина, Алиша ты случайно не знаешь, куда ее положить?

— Майк, кинь ее назад, а там когда приедем домой, я торжественно вручу ее своему отцу. Сойдет?

— Да, конечно, — как только, я начал пристегивать ремень безопасности, Алиша начала очень громко смеяться.

— Ой, Майк, что это у тебя выпало из кармана? Зачем они тебе? — вот ужас, я совсем забыл про проклятые презервативы, которые дал мне Таос. Я был уверен в том, что выгляжу, как полный придурок. Данная картина выглядела ужасно, парень возраста семнадцати лет получил прекраснейшую возможность, провести время, пожалуй, с самой красивой девушкой в его жизни, и тут из его заднего кармана вываливаются пара презервативов. Я хотел задушить себя ремнем безопасности за этот конфуз.

— Алиша, ты только не думай, что я взял их, просто мой друг к моему несчастью напился, поэтому нес полный бред. Представляешь, он вспомнил какой-то фильм про то, как презервативы откусывали, сама знаешь что, — мое лицо залилось красной краской стыда, которую я не знал, как смыть. К счастью Алиша оказалась удивительным человеком, который, не смотря на свою внеземную красоту, восприняла мои слова на удивление спокойно.

— Да ладно тебе краснеть, подумаешь, что твой друг немного перегнул палку.

— Ну да, это точно.

Алиша надавила на педаль газа, и мы рванули прочь от этого дома. Во время дороги, мы долго молчали, потому что я совсем не знал о чем с ней говорить. У меня хорошая внешность, которой наградила меня природа, и по идеи я должен быть асом в общении с девушками, но все же, я не был таковым, от чего я не имел, ни единого представления о том, что надо говорить девушкам.

Мы ехали не больше десяти минут, после чего свернули на грунтовую дорогу, где уткнулись прямиком в шлагбаум, означающий, что дорога закончилась. Выйдя из машины, мы направились в лесную чащу, в которой проглядывали огни домов. Дорога оказалось самой что ни на есть ужасной, потому что под ногами лежала грязь, куча сучков от веток и кромешная тьма, которая являлась основной причиной плохой видимости. Наконец, когда мы вышли на берег острова, картина, представшая передо мной, поразила меня. Я не видел ни луны, ничего. Единственная вещь, которая успокаивала меня, это был звук воды, который соприкасаясь с каменистым берегом острова, создавал особый звук гармонии. Неужели Алиша привела меня сюда, чтобы послушать звук воды, или чтобы просто посидеть в кромешной темноте? Я был немного запутан этим, поэтому решил спросить ее об этом.

— Алиша, может быть я стал слепцом в красоте природы, но если тебе не трудно, то бы ты могла объяснить мне смысл того, зачем мы сюда приехали.

— Майк, а ты не догадался? У тебя есть бутылка вина, в кармане лежат презервативы, романтическую атмосферу нам обеспечивает прекрасное плескание воды об камни… — я был шокирован тем, что услышал только что. Нет, конечно, я не гей и рад был до безумия услышать ее слова, тем более, что каждый смертный представитель мужского пола, сейчас бы умер за то, чтобы оказаться на моем месте. — Майк, да ладно не парься, я пошутила. Ты хочешь знать, зачем мы сюда пришли? Так вот сейчас узнаешь через пять, четыре, три, два, один и… — И после ее слов, над нами воцарилась ярчайшая луна. Луна, выглядела невероятно большой и красивой. Ночная мгла сменилась яркой белой ночью, а в воде появилась лунная дорожка, которая вела далеко вдаль.

— Как же это красиво, — с восхищением сказал я.

— Да Майк, я тоже просто тащусь от этого места. Порой, когда я чувствую себя паршиво, я прихожу сюда, и в свете луны думаю. Я думаю обо всем, что мне в голову придет, иногда даже сочиняю стихи.

— Правда?

— Ну, — она протянула это слово, будто стеснялась того, что сказала.

— Можешь прочитать одно из твоих творений?

— Нет.

— Почему?

— Я стесняюсь того, что ты можешь сказать, будто это вовсе не стих, а что-то иное, такое, от чего я только позорю данное направление в литературе.

— Во всяком случае, лучше будет услышать слабые стороны, чем после с треском опозориться перед кем-нибудь другим.

— Нет, не опозорюсь, потому что я пишу только для себя. Никто никогда не видел того, что я написала.

— Я надеюсь, что я буду первым человеком, который услышит твое творение. Я обещаю, что даже, если твой стих не будет иметь никакого смысла, я скажу тебе правду, потому что я не люблю, если люди врут мне, поэтому можешь быть уверена в том, что из моих уст будет звучать только, правда.

— Хорошо, один раз. Только тебе.

— Я знал, что ты прочитаешь мне.

— Для начала, хочу сказать, что этот стих был написан в тот период, когда я поняла, что у меня нет никого.

— В смысле?

— Просто, на тот момент, я поругалась со всеми лучшими друзьями, поэтому я и поняла на тот момент, что в этом мире может врать каждый, создавая иллюзию правды. Красивая ложь. В общем, слушай, — Алиша открыла внутренний карман своей куртки, откуда достала маленькую записную книжку.

Не зная времени,

Я ожидала встречи с вами.

Стояла под тонким, режущим дождем,

Который, резал кожу,

И горем полные глаза мои,

Врезая боль потери вас,

Но боль, осевшая внутри меня,

Убила обрывки памяти моей.

Той самой памяти,

Когда вас больше не было со мной,

Когда не стало сильной,

Вечной, дружеской любви.

Мы думали, что будем вместе,

И после смерти нашей неразлучны.

Однако это были лишь мечты,

В которых вы должны прийти на встречу,

В которых ваша вечность,

Была сильней моей любви к родимой матери.

Но это лишь любовь,

Которой свойственна утрата,

Которой свойственна измена.

Вот именно,

Всего лишь странная любовь,

Которую готова разделить с любимым,

Чего не буду делать с вами.

Я отдала вам душу,

Сердце,

А также жизнь свою.

Ведь вы спросили у меня,

Готова ты отдать нам душу?

Сердце?

Жизнь свою?

На что дала согласие свое,

Но вы исчезли,

Оставив мокнуть под дождем меня,

Забрав с собой

Мою истерзанную горем душу,

А с ней и жизнь мою.

Теперь, когда я здесь,

Стою одна,

И рядом нет вас,

Я жду конца

Начало света,

Что будет после,

Но прежде, чем уйти,

Хотела бы узнать,

За что вы бросили меня,

Под дождь ночной безмолвной мглы?

Я боюсь.

За все простите вы меня,

Но я боюсь закрыть глаза во мгле,

А после их открыть во мгле,

Не видя вас, и,

Знать при этом,

Что мгла из глаз моих уйти не сможет.

Хотя бы потому,

Что я расстаться с ней не в силах буду.

Хотя бы потому,

Что встретив лучик солнца,

Я захочу иметь мечту,

На счастье быть в объятиях любимых мне людей.

На счастье видеть лица ваши.

На счастье знать, что вы те люди,

Что были,

Есть и будут, греть своей любовью,

Мглу,

Отчаянной, падшей душеньки моей.

Но, к сожалению,

Я снова начала,

Ночами напролет мечтать об этом.

О том чтоб были вы со мной.

Какая дура,

Все же я,

Что даже стоя под дождем,

Скрывающий печаль и слезы на моем лице,

Я все еще хочу увидеть вас.

— Что скажешь?

— Я не понял смысла, но ритм чувствуется, однако здесь показаны чувства человека, который, как маленький песик бегает за близкими ему людьми.

— И? Твой финальный вердикт?

— Нравится, но доработать надо.

— Ух, я думала, что это будет полный бред.

— Твой дебют состоялся. Значит, это хорошо, что данное место помогает тебе писать и думать о дерьме в жизни.

— Знаешь, я бы даже назвала это место, моим секретным местом, о котором никто не знает, даже мой парень. Теперь и ты знаешь про это место и пожалуйста, не говори никому про него, а если вдруг решишь сказать, то будь уверен в том, что этот человек тот, кому ты можешь посвятить этот секрет.

— Я обещаю, что никому не скажу, — я еще раз посмотрел вдаль, а затем продолжил. — А как ты нашла это место?

— Эта история очень длинная, но если ты хочешь услышать ее, то я тебе с большим удовольствием расскажу, — она посмотрела на меня своим залитым лунным светом лицом, а затем продолжила, глядя на отражающуюся луну в воде. — Я встречаюсь со своим парнем уже больше двух лет, и в течение двух лет мы с ним ссоримся почти каждый день, но год назад одна из подобных ссор могла стать для меня последней. Примерно год назад у меня был друг по имени Аарон, очень хороший друг, — подметила она. — Который был намного младше меня, но душа, которой обладал он, пожалуй, она единственная на этом свете. Такой души, я уверена, нет ни у кого, потому что он был очень добрым и понимающим человеком, который готов был прийти на помощь в любой момент, пусть даже он учился или занимался чем-то важным. Я начала дружить с ним еще задолго начавшихся отношений с моим парнем, но когда у меня появился парень, тогда я и он считались уже неразлучными друзьями. Майк, но ты должен понимать, что за всякой дружбой между парнем и девушкой существует опасность того, что кто-то из них рано или поздно начнет чувствовать больше, чем просто дружескую симпатию. Таковым человеком оказался мой любимый друг. Он начал чувствовать ко мне то, что не чувствовал ни к одной девушке, с которой встречался. Каждый раз, когда он говорил со мной, в его голосе слышались нотки боли, ужасной боли. Тем не менее, он продолжал дружить со мной, даже не смотря на эту боль. Когда наступил тот самый роковой день, мой парень позвонил мне и признался в том, что он изменил мне с потаскушкой из его колледжа. Я села в машину и поехала в аптеку для того, чтобы купить таблетки, а потом наглотаться до смерти. Но тут произошла самая невероятная вещь в моей жизни. Я думаю, что Аарона послал господь Бог, или же он сам оказался моим ангелом спасителем, который уже за долго всех этих событий знал, что произойдет со мной в этот день, знал мою судьбу, но самое странное произошло после случайной встречи с ним. Доехав до аптеки, я привела себя в порядок, чтобы работники аптеки не поняли, зачем мне нужны таблетки. Просидев десять минут в машине и наконец, утихомирив ту ужасную боль внутри себя, я вышла из машины и направилась в аптеку. После того, как я купила кучу всяких антисептиков, я вышла из здания, после чего совершенно случайно столкнулась лицом к лицу с Аароном. Ему не надо было ничего рассказывать, он и так все понял по моим глазам. Он вырвал из моих рук ключи от машины, и сказал, чтобы я немедленно села в машину. Мы поехали в это место. Приехали мы, когда часы уже показывали чуть больше двенадцати часов ночи. Я тоже не могла понять, зачем он привез меня сюда. Я не понимала, что он хотел мне показать, ведь здесь была только грязь, и только шум бьющейся воды об камни. Посадив меня на скамейку, он сказал мне, чтобы я никогда не делала поспешных выводов, а затем он показал вверх на ночное небо, которое освещало множество ночных звезд, и вот тут вышла луна. Она была еще красивей, чем эта луна, которую ты видишь сейчас. А затем я посмотрела на лицо Аарона, который был прекрасен в лунном свете. И вот тогда во мне появились те чувства, о которых он мечтал с того самого момента, как полюбил меня. Я придвинулась к нему настолько близко, что можно было слышать стук наших сердец, порывы взволнованного дыхания и невероятную страсть сотрясающую нас обоих. Наши губы соприкоснулись в жарком, страстном поцелуе, дрожь, которого чувствовалась в каждой части наших тел. Каждая клеточка моего тела чувствовала невероятное желание никогда не останавливать этот поцелуй, но он закончился, а он отстранился от меня. Я посмотрела на него не понимающими глазами, потому что я не видела причины в его отказе. Но луна мне показала все, с его лица стекали слезы, которые блестели в лунном свете, а сам он выглядел так, будто не может себе позволить меня. После того, как Аарон убрал слезы с лица, он сказал мне, что всякий раз, когда мне будет плохо, я могу прийти сюда и каждый раз, когда я буду сидеть в этом месте, луна будет святить для меня также ярко, как в тот день. Луна всегда будет помогать мне в трудных ситуациях. Луна всегда будет давать мне мудрое решение на все мои вопросы, стоит мне только попросить ее. После этого, Аарон сказал мне, что мой парень никогда не думал изменять мне так, как он любит меня до безумия, а затем мой друг поднялся со скамейки, на которой мы сидели, взял меня за руку и сказал, чтобы я всегда берегла себя. Поцеловав мою руку, а затем, поцеловав мой лоб, он приблизился к моему уху, прошептав мне следующие слова. «Храни любовь в сердце своем, ибо жизнь без нее подобна бессолнечному саду с мертвыми цветами». После этого он исчез из моей жизни навсегда. Оказалось, что о нем даже никто и никогда не слышал. Все что он сказал мне про моего парня, оказалось правдой. Мой парень соврал мне на счет того, что изменил, потому что боялся потерять меня, поэтому он думал, что если расстанется со мной, то так будет легче перенести боль в случае, если мы расстанемся с ним через годы. Майк представляешь, Аарон спас мне жизнь, если бы не он, то бы меня сейчас не было, поэтому, когда мне плохо или грустно на душе, я прихожу в это место, и каждый раз, когда я прихожу сюда, луна светит для меня, давая мне силы, в которых я иногда так нуждаюсь. Самое главное, что не перестает меня удивлять, это то, что если на небе серые тучи, в которых даже звезд не видно, луна все ровно светит, каждый раз она светит с той же силой, что в прошлый раз. Майк поэтому для меня это место важное, и я не знаю почему, но что-то внутри подсказывает мне, что ты хороший человек, который будет хорошим другом для меня. Как ты можешь видеть, луна светит ярко, также ярко как всегда, а это значит, что тебе можно доверять, — в ответ на невероятную историю Алиши, в левом кармане моих брюк завибрировал телефон. Находясь рядом с Алишей, я потерял чувство времени, поэтому я даже не мог представить, сколько сейчас времени. — Ну что там? Тебе пора ехать?

— Да, я бы остался, но Таос, как всегда дал жару.

— Правда? А что он сделал? Таос это же твой друг, который дал тебе те штучки?

— Да, Таос, это именно тот самый друг, который дал мне те самые штучки. Представляешь, он подрался с мужем какой-то француженки, поэтому твой отец в целях безопасности решил отправить его домой.

— Я думаю, что француженка, это мадемуазель Дюваль, которая специально приехала из Квебека. Ее муж месье Дюваль, один из влиятельнейших людей Тота;ль, поэтому Таос отчаянный человек, раз решил подраться с ним. А сколько сейчас времени?

— Полтретьего ночи, а чувствуется, как десять вечера, — затем снова в моем кармане завибрировал телефон, после чего я услышал монофонический рингтон своего телефона. — Да… Стивен, я уже выезжаю, что? Я постараюсь приехать, как можно скорее. Хорошо. Пока.

— Что тебе сказали? Мне так неловко за то, что ты из-за меня можешь влипнуть.

— Стивен сказал, чтобы я поторапливался так, как Таоса тяжело сдерживать.

— Сдерживать от чего?

— От, того чтобы он не пошел снова драться с этим французом.

— Эх, мне начинает нравиться твой дядя.

Глава VI.

Таосу пришлось поехать к нам домой, потому что Стивен решил не показывать Таоса его жене, которую звали Кэлферей, из-за неважного состояния его. Уложив на диван Таоса, Стивен и я разошлись по своим комнатам. Упав на кровать, я решил перевести дух после такого невероятного дня. Я не мог поверить тому, что у меня есть друг девочка, к тому же жутко сексуальная и жутко умная. Неужели спустя столько лет ко мне начали тянуться девушки, причем сразу такого калибра, как Алиша? Я прокручивал несколько вопросов в своей голове, о том, как я приеду, завтра или послезавтра к Алише, ведь мне нужна машина, которой у меня не было. В общем, мне предстояло об этом еще подумать, об этом. Если бы не жутко громкий храп Таоса, доносящийся с первого этажа, я бы смог заснуть, однако на мне весел невидимый груз, который я хотел смыть, приняв горячую ванну.

Я с трудом заставил мышцы вновь возобновить активную деятельность, поэтому, немного раскачав тело, я, наконец поднялся с кровати. Взяв нижнее белье из рюкзака, я направился в ванную комнату, которой к моему счастью обладала комната. Закрыв дверь ванной комнаты, я посмотрел в зеркало, которое стояло сразу справой стороны от входной двери. Слева от входной двери находилось собственно сама ванна, а рядом с ней стоял туалет, рядом с которым справой стороны стояла деревянная корзина для грязного белья.

Когда горячая вода полностью заполнила маленькую ванную, я лег в нее в расслабленном состоянии, после этого я включил удивительный прибор, который имел встроенный динамик, а также вход под Си-Ди диски. Я даже мог бы сказать, что этот прибор смесь музыкального центра с карманным радио проигрывателем. Я любил принимать горячую ванну под любимые произведения Роберта Шумана, чья музыка доставляла мне только самые лучшие впечатления. Закрыв глаза, я погрузился в абсолютно тихий, сказочный мир, в котором был только я и музыка Шумана.

Странные помехи, доносящиеся из приемника, который стоял на корзине для грязного белья, вывели меня из некого трассового состояния. Звук помех больше походил на типичный звук меняющихся радиостанций. Я бы пропустил этот момент мимо ушей, если бы не тот факт, что данный приемник не имел радиоантенны, он мог проигрывать только сиди диски, поэтому этот звук насторожил меня тем что, мой, дорогой приемник мог сломаться от высокого уровня влажности. Я решил не вставать, ведь если он сломался, то должен был скоро заткнуться, но этого не произошло. Звук стал еще противней, и в такой маленькой комнате он звучал достаточно противно. Не выдержав этого противного звука, я убрал пену, которая скопилась вокруг меня, а после поднялся на ноги. То ли от того, что я резко встал, в груди раздалась страшнейшая боль, от которой тело вмиг сжалось, то ли, хм, я даже не хотел обдумывать эту версию. Тем не менее, ужасная боль в груди, от которой я сжал веки глаз, что есть мочи, продолжалась. Боль напоминала то, если бы на живую резали грудную полость. Мне казалось, что как будто бы мне действительно резали грудную полость, я даже чувствовал пощипывание и то как расходится кожа от глубоких порезов, но глаза я не осмеливался открыть, боясь поверить своим мыслям. Когда боль достигла своего пика, она заставила меня открыть глаза, после чего я оказался на шоссе, ведущее к дому Алиши. Та же самая картина, что была в моем сне, а может наоборот, все, что было после того, как я проснулся, вовсе и не было реальным? Может быть, я сейчас стою на шоссе и это есть реальность, и то, что я видел, всего лишь мое видение того, что было бы, если бы я выжил? Передо мной стояли все те же койоты, что и в тот раз. Они по-прежнему дрались за мертвое тело Таоса, а тот койот, который испепелял меня своим кровожадным взглядом, продолжал это делать. Пожалуй, разница этих двух картин заключалась только в том, что на этот раз шел легкий моросящий дождь. На этот раз я не чувствовал страха, ведь это только сон, но все же, что если это не сон?

В моих глазах все исчезло, но исчезло только на долю секунды, а когда я снова оказался на шоссе, то рядом со мной лежал койот, в руке я держал старую монтажку Стивена, а впереди, на меня несся еще один койот. Сокрушив меня на землю, койот впился мощными когтями в мою грудь, разрезая ее плоть все сильней с каждым новым движением. От жуткой боли, начавшейся в теле, я начал терять сознание. Картинка в глазах настолько стала расплывчатой, что я с трудом мог видеть койота стоявшего, надо мной. Когда силы начали покидать мое тело, из леса стали появляться какие-то фигуры, силуэты которых походили на человеческие тела. Они были вытянутыми, а их форма менялась подобно дыму на ветру. Это все, что мне удалось увидеть до полного отключения сознания.

Я не уверен в том, сколько времени пролежал в ванне. Я не помнил того, как упал. Я не знал, слышал ли кто-нибудь моих криков, если я кричал. Ванная шторка лежала на полу, видимо я сорвал ее, когда падал. Кровь была повсюду, но меня это не так сильно напугало, как шрамы, появившиеся на грудной клетке. Они все еще кровоточили, а значит, я недавно порезал себе грудную клетку. Шрамы напоминали след от когтей животного, четыре глубоких пореза по обе стороны грудной клетки. Первый вопрос, который пришел мне на ум, как они появились? Неужели мое видение оказалось реальным? Неужели находясь в другой реальности, я активно взаимодействовал с окружающим миром? Нет. А если? Я даже думать об этом не хочу, но все же, что если, я получил эти шрамы в тот момент, когда койот вонзил в меня свои когти? А значит, если это действительно произошло, то Стивен и Таос рано или поздно умрут. Но, я все еще жив, а значит, они будут живы, до того момента пока, я не умру в своем следующем видении.

— Так Майк, тебе надо сосредоточиться и вспомнить, когда у тебя случались видения, — я начал говорить сам с собой, но в этом я не видел ничего странного, тем более, что я и так мог считать себя психом, который уверен в том, что его видения реальные. — Каждый раз, видения случались в тот момент, когда я оставался один и переносился в свой мир, в котором представлял что-то. Значит, если я не буду думать о всяком бреде, следовательно, у меня больше не должно быть никаких видений. Но, как заставить себя этого не делать? — у меня было больше вопросов, чем ответов. На каждую придуманную мной версию, я находил по десять, а то и двадцать вопросов, но, к сожалению ни одного ответа. — Черт, — я посмотрел на шрамы, которые продолжали кровоточить, заполняя ванну кровью, поэтому я решил принять горячий душ, чтобы смыть с себя кровь, а потом перевязать раны.

Горячая вода, попав на раны, начала прижигать их. Спустя некоторое время пар окончательно заполнил ванную комнату. Кровь стекала по моему телу, изгибая каждую его неровность. Вода начала переливаться за и так уже полную ванную, поэтому задействовав палец правой ноги, я отыскал пробку и впоследствии чего вытащил ее. Я закончил прием душа в тот момент, когда в ванне уже не осталось воды, разве что в некоторых местах остались капли крови. Я накинул на себя три полотенца для того, чтобы вытереть с себя оставшуюся воду. Я всегда использовал три полотенца после приема душа, не знаю, мне казалось, что так намного гигиеничней. Маленькое полотенце, для лица и волос. Большое, для туловища, еще одно большое, для ног. Закончив сушить волосы, я убрал полотенце с лица, и вот тут произошла еще одна поистине странная вещь.

В запотевшем зеркале появился черный силуэт, который на сто процентов являлся человеческим. Этот силуэт не двигался, также он и не исчезал. Решив, что это может быть какой-нибудь странный эффект моего мозга, выдавший мне ложную картинку, я решил взять тряпку и протереть его. Я сразу начал с загадочного черного силуэта, но он не исчезал, также как пар с зеркала. Решив, что в комнате большая влажность, я включил вентиляцию, включатель которой находился у двери. Затем я взял жидкость для чистки стекол, чтобы убрать пар. Нанеся жидкость на стекло, а после этого протерев его, я получил тот же эффект. Затем я протер еще раз, а после этого еще, а затем еще и еще раз, и только после пятнадцатой попытки я понял, что пар не исчезнет. В комнате уже полностью исчезла влажность, но запотевшее стекло оставалось таким же, а черный загадочный силуэт по-прежнему был в зеркале. Я решил заблокировать дверь ванной комнаты комодом, для большей безопасности. Когда я лег на кровать, я мог думать только о том, что завтра я ничего этого не увижу, и что это только сон, который закончится с новым лучом солнца.

В течение следующих нескольких дней, я встречался с Алишей. Мы проводили время настолько весело, что пять или шесть часов в день нам просто не хватало. В основном мы сидели в ее любимом месте, где кроме нас, никого больше не было. Не смотря на то, что время года зимнее, погода стояла солнечная, и что самое интересное, снег за все эти дни ни разу не выпал. Алиша говорила, что это необычное явление для этой местности. Обычно в Анкоридже или на озере Нэнси, снег лежал уже в начале декабря, а то и раньше, но сейчас, даже в канун Нового Года, земля оставалась сухой, поэтому в этом году дворовой шпане вряд ли удастся покидать снежки в лобовое стекло проезжающего мимо автобуса. Но, Новый Год, пока никто не отменял, поэтому люди готовились к нему с особым усердием. Во всех мелких селениях еще за несколько недель до начала Нового Года, люди начали украшать свои дома, сады, лавки магазинов, улицы, ну а некоторые, даже умудрялись украшать свои машины. Обязательным предновогодним атрибутом являлся внешний вид людей. Практически все прохожие, продавцы, дети, надели красные шапочки.

На временное пребывание в Анкоридже, Стивен отдал мне свой мощный, старенький джип Тойота. Позже, когда Алиша увидела этот джип, сказала, что Стивен очень добрый человек, раз решил, отдать мне эту далеко недетскую игрушку. Ее познания в машинах меня настолько поразили, что все мои впечатления о девушках вмиг переменились. Она рассказала мне столько информации об этой машины, что я даже не в силах был запомнить все. Что можно сказать про эту машину это то, что она заточена специально под внедорожное покрытие. Стивен очень сильно завысил подвеску, поэтому иногда приходилось подпрыгивать, чтобы залезть внутрь машины, также он оборудовал салон кучей датчиков. У Стивена две машины.

Сегодня последний вторник тысяча девятьсот девяносто седьмого года, поэтому, те люди, которые так и не удосужились приготовиться к Новому Году, делали это сегодня. Из-за этой великой проблемы, Алиша позвала меня, помочь ей с какими-то делами. Въехав в резидентскую зону озера Нэнси, я как будто бы оказался в волшебном мире одной из многочисленных детских сказок. Каждый дом, был индивидуален в своем внешнем виде, поэтому проезжая мимо разных домов, я погружался в ту или иную историю. Вот, к примеру, проезжая очередной дом, я погрузился в мир мистера Вонки, из известной истории «Чарли и шоколадная фабрика». Одним из важнейших атрибутов этой истории, были разноцветные леденцы, вставленные в землю, и при этом обсыпанные искусственной шоколадной стружкой. Они служили, как бы длинным навесом по пути к крыльцу дома. Каждую пару леденцов связывали розовые, синие, красные, желтые, зеленые световые гирлянды. Также на газоне стояли маленькие человечки умпа-лумпы, которые были скопированы с фильма семьдесят первого года «Вилли Вонка и шоколадная фабрика». В книге, умпа-лумпы работали на фабрике Вилли Вонка, поэтому, чтобы не нарушать историю книги, рядом с умпа-лумпами возвели маленькие миниатюрные домики, в которых они жили по замыслу книги. По дороге к озеру Нэнси, наконец, начал падать снег. Через десять минут после начала, вся дорога покрылась белым покрывалом. На тот момент, когда я въехал в резидентскую зону озера Нэнси, снег лежал во всех местах, доступных моему глазу, поэтому падающий снег придавал этому дому еще большую красоту. Может быть, я в душе жуткий романтик, но падающий снег, для меня, словно гипнотизирующая спираль, от которой, я не в силах оторваться. Особенно, падающий снег прекрасен в ночном освещении, которое придает ему особую окраску и настроение.

Когда мы приехали обратно в дом Алиши, она пригласила меня на новогоднюю вечеринку, которую устраивали в четырех тысячном городке Уэйсилла. Этот городок прозвали молодежным местом, ведь тридцать три процента жителей младше восемнадцати лет. Алиша меня предупредила о том, что она не сможет быть со мной весь вечер, потому что она пойдет туда со своим парнем, а если я не хочу быть запутан в скандал, то мне надо будет держаться от нее подальше. Я не думая согласился, ведь мне не хотелось провести праздник дома, в окружении пьяного Таоса и кучки толстопузых мужиков, спорящих о проблеме двадцать один. Проблема двадцать один — так называл грядущий двадцать первый век Таос, который думал, что все предметы в двадцать первом веке будут заражены высокотоксичным вирусом и не пригодны для жизни.

Я помог Алиши перетащить покупки в дом, тем временем на улице снега становилось все больше и больше. Когда мы закончили со всеми делами, я наспех помчался обратно в Анкоридж, рассчитывая на то, что смогу успеть до начала бури. Как не странно это звучит, но меня буря не пугала, ведь внедорожник Стивена идеально подходил для сурового климата Аляски, хотя если дорогу заметет, то, ни что мне не поможет. Если дороги не видно, значит ее не видно.

В Анкоридже тоже начался жуткий снегопад, поэтому мне пришлось включить режим «четыре на четыре», чтобы заехать во двор дома. Снегоуборочная машина уже обработала эту улицу, поэтому на обочине дороги лежали просто гигантского размера сугробы. Немного раскачав машину из стороны в сторону, я наконец въехал во двор дома. К моему удивлению, Стивен так и не стал украшать дом по случаю праздника. Зайдя в дом, я обнаружил, что он даже не удосужился поставить елку, а значит, Стивен не собирался отмечать праздник в доме. Поднявшись в свою комнату, я снял с себя тяжелую меховую куртку и бросил ее в сторону комода, который надежно закрывал дверь, ведущую в ванную комнату. Да, я так и не сподобился побороть страх внутри себя. Меня по-прежнему пугало то, что за дверью, замурован в зеркале дух, приведение, плод моей больной фантазии, в общем, я не знаю, как назвать это явление. В глазах по-прежнему стояла ужасная картина того дня. Черный силуэт, как будто склонивший голову вниз, стоял в запотевшем зеркале, которое, несмотря на все мои попытки отмыть его, так и оставалось запотевшим. Глупо с моей стороны блокировать дверь комодом, ведь если это и вправду дух, то ему не составит труда, преодолеть барьер в виде пустого комода из-под одежды. Во всяком случае, я выглядел намного убедительней Джейн, которая когда-то заставила дверь ванной комнаты, сотнями тяжелых вещей. Хм, можно подумать, будто она увидела призрака, воплоти? Нет, маленького таракана, которого можно убить, кинув в него маленькую косточку от черешни. Завтра большой день, я не хочу пугать себя всякими духами, поэтому оставлю эту проблему на потом.

Я проснулся из-за странного визга, который походил либо на визг девушки, либо на визг радостной свиньи увидевшей кучу дерьма, либо, собственно девушки выглядящей, как свинья. Во всяком случае, визг помог мне вовремя проснуться, ведь часы показывали полтретьего дня, а это значило только одно, до вечеринки оставалось около пяти часов. Смех, что раздавался со второго этажа так и не утихал, наоборот, он звучал громче и громче, а хрюканье, создаваемое при смехе, все больше наводило на мою теорию о толстенькой свинке.

— Подруга Джейн! — произнес я вслух.

Мне даже не хотелось спускаться вниз, из-за того ужаса, который предстал бы передо мной, но этот ужас решил не искать обходных путей, а пойти на пролом, то есть пойти ко мне в комнату. Я посмотрел еще раз на заблокированную дверь ванной комнаты, а затем вышел из комнаты, наткнувшись на девушку приятной внешности. Мы оказались на такой близкой дистанции, что кончики носов незаметно для нас обоих соприкоснулись. Ее глаза, были зеленного цвета, а кольцо, обводящее роговицу глаза, имело окрас золотистого цвета. В отличие от Джейн, которая, нанесла тонну макияжа, девушка выглядела натурально, словно не зная о существовании блеска для губ, помады, пудры, тонального крема и румян. Аккуратно нанесенная подводка для глаз, как-никак лучше сочеталась с русым цветом ее длинных волос.

— Э, привет, — я не чувствовал никакой не ловкости перед этой симпатичной блондинкой. За время встреч с Алишей, моя неуверенность исчезла. — А, что вы тут делаете?

— Привет Майк. Мы решили пригласить тебя на вечеринку по случаю Нового Года, которая будет в Уэйсилла, — смех, акцент, внешность, скромность. Она француженка. Как я сразу не догадался о том, что она француженка? Ведь такой смех только у французов. Они всегда при смехе хрюкают, раздражая всех, кроме самих себя. Но, я должен признаться самому себе, что внешность у нее впечатляющая. Чтобы подтвердить собственные слова, я наклонил голову вниз, для того чтобы посмотреть на ее одежду. Любимый цвет француженок, это черный. Они носят черный вверх, черный низ, все черное, при этом только они, обличенные во все черное, выглядят элегантно, а не как будто собрались на похороны. Также на ее руках, а также ушах и шее, были надеты золотые украшения.

— Прости меня, пожалуйста, но куда ты смотришь? — мои глаза бессовестно смотрели вниз, поэтому даже слепой человек бы увидел то, как я смотрел на ее грудь. Как только, я вспомнил об этой части тела, мои глаза действительно обратили внимание на ее шикарную грудь, но не более чем на секунду, а затем, я снова посмотрел вниз для того, чтобы увидеть цель, на которую я пялился, ведь я не мог сказать ей, о чем думал все это время.

— Я, э-э… Просто, увидел у тебя сумочку Лениии… — я тянул неизвестное имя, пытаясь увидеть название на сумки, но чертовы складки успешно препятствовали этому. — Лукассс… Лууу… — я тянул слово «Лууу…», до тех пор, пока меня не перебила эта девушка.

— Луи Вюиттон, — с красивейшей французской интонацией она произнесла название этого бренда.

— Точно, — я щелкнул пальцами, как будто наконец-то вспомнил название этого бренда. На самом деле, я даже и малейшего представления не имел, что из себя, представляет данный бренд.

— Так ты идешь? — агрессивно спросила Джейн.

— Я, думаю, что мы там встретимся, потому что меня уже пригласили другие люди.

— Значит, увидимся Майк, — сказала Джейн, но затем ее перебила эта девушка.

— Кстати, а ты знаешь, как туда добраться?

— Да, думаю, что знаю.

— Тогда увидимся, пока, — эта девушка еще немного на меня смотрела, а затем начала спускаться вниз по лестнице. Но затем она снова повернулась ко мне лицом и сказала. — Кстати, меня зовут Магали…

— Магали, хватит подкатывать к моему брату, нас ждут, — Джейн подошла к Магали, а затем, схватив ее за руку, потянула вниз.

Джейн и ее подруга через мгновение уже исчезли из моего поля зрения. Оставшись в глубоком одиночестве, я присел на ступеньку, подперев подбородок двумя руками, став вспоминать тот странный взгляд, которым одарила меня Магали. Хм, так обычно смотрят, когда к человеку чувствуют симпатию, но что мне до этой симпатии? Честно мне фиолетово на все эти любовные отношения между парнями и девушками, но в случае, если бы ее взгляд действительно что-то значил, то бы Джейн сказала мне, а может Магали утаивает эту тайну ото всех друзей? Ведь мир тинэйджеров невероятно сложен, он подобен микромиру в более большом, но в менее суровом мире. В мире тинэйджеров, есть собственные законы жизни, собственный язык, на котором все они разговаривают, и, конечно же, собственное мировоззрение. Так вот, Магали будучи невероятно популярной девушкой, а также тем типом человека, который сортирует друзей по наличию денег на кредитной карточки, никогда бы не смогла влюбиться в парня типа меня. Я полный неудачник, во всяком случае, был им до встречи с Алишей. Я зарекомендовал себя в обществе Джейн, как невероятно скучный и невероятно тупой человек, который не может отличить сумку «Гуччи» от сумки «Прада». Поэтому, если бы мажорные друзья Джейн узнали о том, что я понравился Магали, то бы они засмеяли ее, а затем, выгнали бы из своего тупого богатого общества. Значит, если никто не знает про ее чувства ко мне, даже Джейн, которая, как магнит притягивает к себе последние сплетни, можно сделать вывод о том, что Магали публичный человек, которому важно мнение продажных друзей.

Когда я зашел обратно в комнату, меня озарила мысль о том, что я одену на вечеринку? Конечно, я мог бы пойти на вечеринку в футболке и джинсах, которые уже ношу не снимая недели две, но все же, праздник на то, есть праздник, чтобы выглядеть респектабельно, поэтому моим спасением был Стивен. Я спустился вниз, а затем отправился на кухню, в которой Стивен пытался приготовить себе завтрак из пачки лапши быстрого приготовления.

— Майк! Как дела? Есть хочешь? — Стивен сел за стол, достал вилку и начал есть лапшу.

— Да, что-то я не знаю.

— Черт, — Стивен скорчил гримасу на лице, как будто лапша, которую он ел, оказалась полным отстоем. — Дерьмо какой-то. Ты случайно не хочешь съездить в «Макдоналдс»?

— Можно, только… — я не решался сказать Стивену про то, что хотел после «Макдоналдса», заехать в магазин, чтобы купить новую одежду для вечеринки.

— Что только?

— Только, давай после завтрака заедим в магазин, мне надо немного обновить свой гардероб.

— Майк, сейчас время обеда или ужина. Короче, я думаю, что нам лучше пропустить перекус, и сразу поехать в магазин, потому что покупка одежды отнимает кучу времени. К тому же, я на вечеринке смогу поесть. Давай, иди в машину, а я пойду, переоденусь, и заодно возьму немного денег.

Зайдя в один из огромнейших комплексов Анкориджа, мы сразу направились в первый магазин одежды, который находился прямо у входа. За семнадцать лет жизни, это третий раз, когда я целенаправленно пошел покупать одежду. Первый раз, был относительно быстрым, мама потратила всего три часа на одну кофточку, поэтому мы успели к закрытию магазина, в котором я хотел купить новый лэптоп. А вот второй раз оказался для меня с трагическим финалом.

Мама заманила меня в магазин под предлогом покупки нескольких футболок и нескольких пар штанов. Как назло, или к великому горю мужчин, мужской отдел находился на втором этаже, причем эскалатор, ведущий на второй этаж, находился в конце длинного стометрового холла, по обе стороны которого, находилось около тридцати женских бутиков с одеждой. Можно представить картину, что женщине, одурманенной таким количеством бутиков, в которых находились последние трендовые новинки, приспичило примерить всего лишь одну пару туфель. Таким образом, спустя два часа встал выбор между тремя парами босоножек. Одни имели высокую шпильку и были полностью открыты, вторые, оказались идентичной копией первых босоножек, разве что, они имели маленький каблук, а вот третьи, были закрытыми, как я помню, они вроде бы назывались балетки. В течение следующих трех часов, мама примеряла сначала по одной босоножки, а затем, когда она убедилась, что каждая босоножка хорошо сидит на ее ноге, она приступила мерить уже по две босоножки, пытаясь понять, хорошо ли она чувствует себя в двух босоножках. После этого, когда прошло примерно полтора часа, она начала сравнивать по одной босоножки разного типа, пытаясь понять, что лучше. Поняв, что я попал надолго в эту дыру, я начал смотреть на таких же несчастных. Некоторые из них спали, другие, объединившись в альянсы, играли в стратегическую игру, где главными героями были туфли. Только спустя пять часов, мама наконец-то сделала свой героический выбор между тремя парами босоножек.

— Знаешь, Майк, мне не нравятся эти босоножки, они какие-то странные, и не подходят к моему типу стопы, — вот, что она сказала мне спустя пять часов, неужели она не могла понять, что ей не подуши эти босоножки пять часов назад? Это был последний раз, когда я ходил делать покупки вместе с мамой. Самое интересное, когда мы оказались в мужском отделе, спустя десять минут, я купил четыре новые футболки, трое джинсов, и новенькие кеды. Этот поход в магазин, я запомнил на всю жизнь.

Простояв около тридцати минут у стеллажей с одеждой, я наконец-то выбрал свой вечерний наряд, которым собирался поразить всех. После совершения покупки, мы все-таки решили немного перекусить, поэтому пошли, как и предполагалось в «Макдоналдс». Простояв минут десять в очереди, я наконец-то взял себе пару бургеров и колу, а Стивен решил ограничить себя только одним маленьким чизбургером и маленьким стаканчиком кофе. Сев в машину, мы направились домой, чтобы там уже полностью приготовиться к вечеринке.

— Майк, мне сегодня нужен будет джип, так что, возьмешь мой Шевроле, — «Возьмешь мой Шевроле», как же замечательно звучали эти слова.

— Конечно, я с удовольствием это сделаю. А к чему такая щедрость с твоей стороны?

— Я думаю, что куда я поеду, скоро должен начаться снег, поэтому я не хочу застрять на шоссе, или заблудиться. Но, если с машины упадет, хотя бы один кусочек краски, тогда… — Стивен, поднял голову вверх, как будто представляя, что он сделает со мной в случае этого. — Тогда тебе будет хреново.

— Хорошо, я понял, — сказал я, выходя из машины.

— А, и еще, — сказал Стивен, перед тем, как я только начал закрывать дверь. — Я еду на вечеринку в Кенай, так что, я сейчас выезжаю, поэтому не жди меня до завтрашнего вечера. Хорошо?

— Да, конечно, только ты обязательно позвони, когда доберешься до места. Только не забудь.

— Обязательно, — закрыв дверь машины, Стивен с пробуксовкой тронулся с места, и уже через секунды с тем же визгом колес скрылся за поворотом.

Зайдя в свою комнату, я бросил сумки на пол, а затем прилег на кровать, чтобы немного отдохнуть. Обычно, когда ждешь чего-то с большим нетерпением, то время всегда идет медленно. Я хотел спуститься вниз, чтобы сделать чашечку горячего кофе, но, к сожалению, я был слишком ленив для этого. Вместо этого я предпочел просто лежать на кровати, и просто смотреть на часы, на которых время шло еще медленнее, чем обычно. Часы показывали без пяти шесть, а значит, до вечеринки оставалось чуть больше двух часов, но, я не хотел появляться не ней за пять минут до начала, поэтому свое ожидание, я собирался продлить еще на час. Не выдержав этой скукоты, я решил посмотреть какой-нибудь фильм, чтобы хоть как-то скоротать время. Достав лэптоп из портфеля, я положил его на кровать, а после этого зайдя в интернет, начал загружать фильм. Я никогда не мог смотреть фильмы без единой крошки во рту, поэтому оставив лэптоп на кровати, я пошел на кухню, для того чтобы, взять немного бутербродов и несколько пачек чипсов.

Войдя на кухню, мой взгляд упал на большую банку с перемолотым кофе, которое соблазнило меня только от одного своего вида. Я как раз, хотел сделать себе горячую кружку свежего кофе, но из-за лени, так и не удосужился сходить за ним. А сейчас, когда выпал шанс сделать любимый напиток, я с большим удовольствием принялся за это дело. Сначала я взял три ложки кофе, после этого положил три ложки сахара, осторожно залил все это молоком, а после добавил только что вскипяченную воду. Я умел делать достаточно много разновидностей кофе. Например, с взбитыми сверху него сливками, которые украшал черный молотый шоколад, также капучино, что было для меня чрезвычайно легко, или как в этом случае, супер эспрессо. Я называл этот вид кофе, три на три, потому что там было, три больших ложки кофе и три больших ложки сахара. В общем, после того как я сделал кофе, я пошел взять несколько пачек чипсов, но к сожалению чипсов я не нашел, также как и остальную более или менее съедобную еду.

На улице уже стемнело, поэтому выходя из кухни, я не стал выключать свет, потому что я жутко боялся темноты, но как это не странно, не самой темноты, а своих мыслей на счет того, что сзади меня внезапно может оказаться полоумный маньяк, которому вдруг захотелось свернуть мне шею. Поэтому быстрым шагом я направился на второй этаж.

Лестница, ведущая на третий этаж, и сразу в мою комнату, находилась в конце холла, а первая дверь второго этажа, была комната Стивена. Комната находилась сразу с левой стороны от лестницы, а если немного пройти дальше, то две двери напротив друг друга, это были комнаты Томи и Джейн. В холле второго этажа из-за тусклого освещение обои имели коричневый окрас, в то время, как их нормальный цвет склонялся больше к золотистому. Дом Стивена был старый, поэтому при покупке, Стивен смог сделать только первый этаж, я имею виду пол, покрасочные работы, ну и всякую остальную мелкую работенку. Самый ужасный дефект дома, это пол, который в некоторых местах до того сильно прогнил, что из-за этого на втором этаже, скрип досок просто не выносим. Но, как говорил Стивен, в этом и есть основная прелесть дома, ощущение старины в каждом его уголке.

Не дойдя четырех ступенек до двери в свою комнату, я услышал мелодию из музыкальной шкатулки, которая, как мне казалось, звучала откуда-то снизу. Страх темноты, и пугающая мелодия шкатулки, долго не заставили себя ждать. Мое сердце в туже секунду ушло в пятки, а нервные импульсу в голове, начали бить с такой силой, как будто бы, я два часа без остановки тягал грузы в тренажерном зале. Медленная музыка шкатулки, напоминала торжественную песню перед смертью, которая не спешит убить, и растягивает это удовольствие как можно дольше. Мелодия шкатулки, настолько чисто проигрывалась, что я, будучи, находясь практически на третьем этаже, мог слышать то, как специальный привод смещает музыкальный цилиндр. Я колебался между тем, спускаться вниз, или нет, и как всегда, я сделал выбор в пользу своего бесконечного любопытства.

Прежде чем спуститься вниз, я положил на ступеньку кружку кофе, а затем медленно начал спускаться вниз, дабы не создать много шума. Когда, я спустился в холл, то он выглядел обычно, вот только дверь в комнату Стивена была приоткрыта. Конечно, это покажется глупо, что я считаю, открытую дверь в комнате странным знаком, вот только не в этом доме. Стивен никогда не любил держать дверь в свою комнату открытой, поэтому он ее закрывал, или в редких случаях, даже на ключ. В детстве, я часто заходил в комнату Стивена для того, чтобы там поиграть, поэтому, как правило, после моих игр, его комната напоминала жалкое зрелище, типа, если в комнате прошелся слон. Каждый раз, выгоняя меня из своей комнаты, я находил новые пути, как туда пробраться, до тех пор, пока Стивен не взял ключ, и не закрыл дверь на замок. К чему, я все это веду, к тому, что Стивен по-прежнему закрывает дверь на замок, когда выходит из своей комнаты, поэтому это действительно странно, что дверь была открытой. По мере моего приближения к комнате Стивена, мелодия становилась тише, но что-то внутри меня подсказывало, что мне надо войти внутрь комнаты. Когда, я дошел до двери, я прислонил ухо к открытому пространству между дверным косяком и дверью, чтобы прислушаться к звукам из комнаты. Теперь, я точно знал, что шкатулка комнате, но почему-то мелодия продолжала утихать, а не становилась громче, как должно быть. Открыв дверь, я увидел вполне обычную комнату родителей, в которой стояла большая кровать, большой комод, зеркало напротив, которого стояло окно среднего размера. Среди всего этого ассортимента стояла одиноко у зеркала музыкальная шкатулка, которая выглядела также необычно, как зеркало. Обе эти вещи выглядели достаточно старо. Зеркало, а точнее туалетный столик, был выполнен в романском стиле. На панели стола, находились две маленькие тумбочки для всяческих украшений. Эти тумбочки, находились по обе стороны друг от друга, а зеркало находилось между ними. Зеркало было не большого размера, с рамкой вокруг него. Рамка имела множество узоров, причем некоторые из этих узоров имели сложный рисунок. Само зеркало, было в пыли, даже в некоторых местах виднелась грязь. Снизу, к панели стола прикреплялись два ящичка, которые на вид, выглядели соединенными, и скорее всего эти ящички, тоже предназначались ко всяким безделушкам, типа сережек, помады, или жемчужных украшений, которые были достаточно популярны в свое время. Далее, впереди, от панели столика, выступали две ножки, которые имели небольшую округленную форму. Ножки выступали примерно сантиметров пятнадцать от панели. Затем, они плавно переходили вниз, и соединялись с уже основной ножкой. Что касалось музыкальной шкатулки, то она казалась намного старей туалетного столика. К верхней крышки шкатулки, была прикреплена фотография, на которой стояли незнакомые мне люди. Немного изучив эту фотографию, я увидел дату внизу снимка «Тысяча девятьсот восьмой год», невероятно, сто лет назад. На фотографии у крыльца дома стояла молодая пара. Муж, как полагается стилю фотографий того времени, сидел на стуле, а рядом с ним стояла его супруга, по правую сторону которой в коляске лежал младенец. Я не мог увидеть их одежду, из-за того что в некоторых местах фотография обгорела, зато место с лицами не испортилось. У мужчины были длинные усы, а волосы сильно зализаны, придавая ему вид интеллигента. У супруги, был капор. В голове сразу всплыла одна статья по истории, о том, что леди девятнадцатого века, души не чаяли в головном приборе под названием «капор», поэтому его пик пришелся на восемьсот пятнадцатые и восемьсот сороковые года. Следовательно, либо эта фотография была сделана раньше более чем на полвека, либо в начале двадцатого века, капор все еще пользовался малой популярностью у слитков общества. Механизм шкатулки находился под стеклом, поэтому я видел, как двигались «гребенки», «ползунки», «штырьки», для воспроизведения музыки, и «музыкальный цилиндр», который отвечал за саму мелодию. В верхнем правом углу выпирал рычаг, который необходимо крутить для того, чтобы мелодия начала проигрываться. В общем, все выглядело нормально, если бы не тот факт, что такого туалетного столика и такой шкатулки, я сроду не видел в доме Стивена.

Я отошел немного назад, для того, чтобы собрать разбросанные в голове мысли, как мелодия шкатулки заиграла громче, а после прекратилась. Буквально секунды четыре, вокруг стояла гробовая тишина, будто я находился в лесу, и мог слышать только фоновый шум. Пульс начал учиняться, а на руках начало выходить множество вен, после чего, я услышал голос загадочного человека, который был сильно напуган и кричал что-то вроде: «Быстрей…», затем все прервалось, но после этого, голос, то ли в моей голове, то ли извне продолжил: «Что вы делаете… нет…», но этот голос уже принадлежал другому человеку. У меня появилась резкая боль в руках, а затем она перешла в ребра, а после в голени и ступни ног. Когда я посмотрел вниз, то кости моих рук начали складываться, словно лист бумаги в «гармошку». Пальцы рук сложились первыми, затем первая половина ладони ушла вниз, а вторая, что до запястья, ушла вверх. В таком порядке, с небольшим промежутком, складывались кости рук. Такое ощущение, что мою руку, прежде чем сломать, засунули в тески, после чего сдавливали ее с такой силой, что кости дробились, перед тем как сломаться. После того, как сломалась четвертая пара ребер, в зеркале туалетного столика, появилась та самая фигура, изначально появившаяся в зеркале ванной комнаты. Шок от боли, перекрыл мне всякий доступ к эмоциям, поэтому я даже не знал, что мне делать. Удивляться? Паниковать? Попробовать встать, а затем выбежать из дома? Нет, это очередное видение, которое должно вот-вот прекратиться, а я должен проснуться в своей комнате. Поэтому, я решил закрыть глаза, и с последними силами побороть эту боль, до того момента пока не проснусь.

— Пожалуйста, пусть все это пройдет. Пожалуйста, дай мне сил для того, чтобы справиться с этими мучениями, павшими на меня, — на тот момент, я лежал на полу, потому что, когда сломалась двенадцатая пара ребер, а затем и позвонки, тогда я и обрушился на пол. Я не знал, кого я просил о помощи, но после моей мольбы, я услышал стук, а после еще один.

Я открыл глаза, обнаружив себя в машине Стивена. Моя голова была прижата к рулю, а руки крепко обводили мой живот. Как, я оказался в машине? Я не должен был оказаться в ней, потому что по всей логике, которая существует в этом мире, я должен лежать на кровати. Ведь, когда я закрыл глаза, я лежал на кровати, а после встал и пошел, чтобы налить кофе, после чего услышал мелодию из шкатулки и еще кучу всяких голосов, а после мои кости начали ломаться. Но, я не помню, как залез в машину, как нацепил новую одежду, как приехал куда-то. Черт, кстати, куда я приехал? Стук, стук и еще раз кто-то постучал в окно. Я открыл окно, и увидел перед собой Магали. За ней располагался вход в клуб, в городе Уэйсилла.

Глава VII.

— Майк, какого черта ты делаешь в машине уже как минут тридцать? Ты что травку куришь? — я смотрел на Магали, словно действительно только, что выкурил целый початок травы. Я хлопал глазами, не понимая ее, хотя, я просто не мог поверить в то, что очутился за сотню километров от дома. Я чувствовал себя хорошо, даже отлично, за исключением эмоционального шока от только что, случившегося видения. — Ма-а-а-йк, ты здесь? Ты со мной? Ответь мне, пожалуйста! — не добившись ни какой реакции в ответ, Магали просунув руки через открытое стекло Шевроле, взяла меня за плечи, а затем потрясла что есть мочи. — Да черт тебя возьми, ты что, экстази наглотался?

— А? Прости…

— Я сяду к тебе в машину?

— А? — удивленно спросил я. Я действительно не знал, что ответить, потому что я все еще не мог осознать весь ужас видения. Наверное, тяжело понять, почему я себя так веду! Просто это видение поистине страшное, так еще в придачу, у меня случился провал в памяти, чего никогда не было. Я не страдал от опухоли мозга, или простым нарушением функциональности мозга. Да, психолог или психиатр сказали бы, что: «Как и болезни, так и расстройства связаны с нарушением функций мозга». Так, надо подумать, может быть у меня, недавно случилось сильное потрясение, или просто, я ударился случайно головой? Хотя, нет, надо еще раз хорошенько подумать. Что связывают между собой мои видения, паранойи, псевдогаллюцинации? Кажется, я начинаю припоминать кое-что. До приезда в Анкоридж, со мной случилось что-то типа этого. Тоже провал в памяти, но только в тот раз, я оказался на мосту, и ничего не помнил о прошлом. Так странно. Может быть, все мои странные видения, это не что иное, как… Как, черт его знает. Мне даже некому рассказать про все это, разве… Только, если приехать на озеро Ненси, и там попросить помощи у луны. Так, Майк, надо прикрепить самоклейку на лоб с надписью «Псих, последней степени…», или «Годен для психологического диспансера…».

— Майк, так что с тобой случилось? — что? Черт, я даже не заметил того, как Магали уже села в машину, и долгое время смотрела на меня, в то время пока я, как придурок сидел и смотрел куда-то вдаль. — Хорошо, если ты не хочешь со мной говорить, то не надо. Я пойду и расскажу Джейн, что ты сидел и курил травку. Причем в машине Стивена! — абсолютно все ровно до ее угроз, подумал я.

— Послушай, Магали, — довольно тихим голосом сказал я. Даже не знаю, что я хотел сказать ей, но слова так и покатились из моих уст. — Мне надо срочно забыть кое-что. Мне надо… Чтобы, я про это совсем забыл. Ты меня поняла?

— Черт возьми, тебя Майк. Ты странный, загадочный человек, и черт тебя возьми, мне это до жути, как не нравится. Если ты хочешь забыть что-то, то я советую тебе отвлечься.

— Отвлечься? В каком смысле? Начать курить травку? Ты ведь это хотела только, что предложить мне?

— Не-е-т! — во весь голос завопила Магали. — Я призираю тех, кто курит это дерьмо. Просто… — она замешкалась, пыталась подобрать слова, но ее молчание затянулось.

— Короче, мне надо выпить, причем много, только капли алкоголя смогут на время утихомирить то потрясение, которое случилось у меня относительно недавно. Мне смогут продать алкоголь?

— Майк, я думаю тебе незачем пить. Пойми, что завтра у тебя будут те же самые проблемы, что сегодня.

— Я не прошу тебя отговаривать от этого. Я прошу тебя ответить на один простенький вопрос. Мне продадут алкоголь, или нет? Неужели тебе тяжело сказать, да или нет?

— Я не знаю, я не покупала.

— Но ты же, пила, от тебя несет, как от бомжа в одном из переулков центра города, где их обычно много, как мух на дерьме.

— Что? Я… я… я честно говорю, что не покупала. Но я не лгу, что выпила немного. Но мой организм, он, как… дерьмовый фильтр, который нихрена не может отфильтровать. Другие пьют десятки бутылок, и им все ровно. У них даже глаза не валятся в кучу, — Магали, начала отчитываться передо мной, словно перед парнем, который отслеживал каждое ее движение. Но, как это не странно меня это даже не напрягло, а я продолжил вымещать на ней свое зло, которое никогда не срывал на людях. Я не скрываю, у меня были нервные срывы, как у всех грешных людей. И, пожалуй, в те моменты, я бросал книги на пол, пинал подушки, бил кулаком стену, и просто орал про себя, но этот срыв, был невероятно импульсивным. Я хотел в буквальном смысле, взять и… ударить ее, чтобы ее рот закрылся, а я смог бы тогда посидеть в тишине, и спокойно обдумать все.

— Какого хрена ты сейчас рыдаешь? Мне абсолютно…

— Майк… пожалуйста, перестань. Что с тобой? Я уйду, только перестань так говорить, — черт тебя возьми Майк. Какой же ты придурок! Как можно общаться с такой девушкой, как она, в таком неосмысленном тоне. Ее, тушь, вместе с подводкой для глаз, начали стекать по ее прекрасно гладкому лицу, перекрашивая белую, словно ваниль кожу в довольно мерзкий черный цвет. Я сжал пальцы рук в кулак, а затем опустил голову на руль, сжав глаза, дабы не пролить слезы, вдруг нахлынувшие на меня. Проглотив ужасный осадок негативных эмоций, я повернулся назад для того, чтобы взять пачку с бумажными салфетками.

Я осторожно взял три салфетки, и также осторожно поднес одну за другой к ее прекрасному лицу, чтобы вытереть черную тушь, которая практически дотекла до подбородка. Осторожно вытерев черную полоску туши с ее лица, я провел правой рукой по нему, не зная зачем. Ее лицо было невероятно гладким, а глаза, которые непонимающе смотрели на меня, словно два бриллианта для женщины притягивали своей красотой. Правая рука, неожиданно для меня, как и для нее, спустилась ей на плечи, а после осторожно, будто обладая сноровкой, я завел ее за шею. Что нас отделяло от страстного поцелуя? Ничего. Как только мои губы начали медленно, словно в замедленной съемке, приближаться к ее губам, я передумал это делать. Вместо этого, я поднес свои губы к ее уху, и тихо прошептал ей.

— Прости меня… — затем я сделал маленькую паузу, чтобы перевести дух страсти, прошедшей между нами буквально секунды назад. — Я идиот, — после того, как я сказал, еще несколько секунд, я находился вблизи от ее уха, я не знал, как отпрянуть от нее, потому что, это казалось невозможным. Магали, долго смотрела куда-то вниз, наверное, пытаясь понять, что произошло между нами, а затем она быстро повернула свое лицо к моему лицу, да так, что наши носы уже обменялись страстным, но очень коротким поцелуем. Схватив меня двумя руками за лицо, она открыла глаза и сказала, мне то, что до меня долго еще доходило.

— Майк, я всегда прощу тебя, потому что, ты до жути нравишься мне. Я не знаю, что это. Может быть, я в тебя безумно влюбилась, но, что я знаю, так это то, что я хочу быть с тобой, — что она сказала? Что хочет быть со мной? Черт. Я рад слышать ее слова, тем более, что она обладала удивительной красотой. Но, что-то меня настораживало. Да, это страсть, причем страсть это невероятная. Я хотел испытать это ощущение еще раз, и еще раз. Но, все же, я должен был сказать ей…

— Нет, — затем добавил я. — Магали. Мне надо подумать. Ты не знаешь меня, я не такой, каким ты видишь меня в данный момент. Я полный неудачник, который буквально пять дней назад, стеснялся сказать девушке привет, чтобы затем попросить у нее ручку. У меня нет ничего, что хочет получить девушка от парня. У меня три пары носков. Две пары, которых, уже имеют по три дырки. Я не представляю свою жизнь без учебника астрономии, я никогда не был фанатом «Скутер», «Эйс оф Бейс», или прости меня господи «Бэкстрит Бойс». Я никогда не встречался с девушками, потому что…

— Заткнись… Просто заткнись, — я вытаращил на нее глаза, пытаясь понять, за что я должен заткнуться. Затем, Магали взяла палец и приложила к моим губам, а после поцеловала меня. Наши губы сошлись в невероятно страстном поцелуе. Страсть, разжигала огонь с большей силой, который и так уже пылал в нас. Чувства, делали этот момент, пожалуй, романтическим. Единственная вещь, которая меня беспокоила в данный момент, была то, что я плохо целовался. Я редко, к черту, я никогда не целовался. Да, да, я знаю, что это пахнет полным крахом и позором на всю жизнь, потому что мой первый по-настоящему страстный поцелуй, был с девушкой, которая, как мне кажется, уже давно не девушка. Короче, это не имеет никакого значения, потому что на мое удивление, наш поцелуй вышел на оценку отлично. Как, я понял это? Во-первых, Магали даже не засмеялась, а во-вторых, она даже не остановилась целовать меня, чтобы назвать полным неудачником, который в свои почти восемнадцать лет, не умеет целоваться.

Затем, Магали остановилась, и оттолкнула меня.

— Майк, а ты хорошо целуешься. Ты, наверное, много девушек перецеловал? — она улыбнулась своей, поистине шикарной улыбкой.

— Ну, да. Было такое, — я соврал ей. На моем месте, так поступил бы каждый. Проклятые гормоны, которые оккупировали мое тело, заставили руки опуститься ниже ее талии, а губы, соприкоснуться во второй раз с ее губами, в куда более, страстном поцелуе. Магали, ловко перепрыгнула со своего места на мои колени, одновременно опустив спинку моего сидения вниз. Внутри меня, страсть сеяла все новые и новые пожары, которые придавали мне уверенность, и меньший контроль над моими действиями. Когда, наши губы отстранились друг от друга во второй раз, Магали сняла с себя темный, вязаный свитер, который идеально подчеркивал ее фигуру. Она швырнула свитер на задние кресла, а затем ее руки завернули за спину, и я увидел, как она снимает с себя лифчик.

— Стой! — если, за место рядом с Алишей, мечтал каждый здравомыслящий мужчина, который готов был убить любого только, чтобы почувствовать ее божественный аромат рядом с собой, то за мое место с Магали, по мне плакал столб, с горящим внизу огнем. Магали, это тот тип женщин, которых хотят все, без исключений, и то, что я так себя вел, могло навести многих на мысли о том, что я «Гей», но это не так. Да, ее тело шикарное, а лицо, будто с обложки журнала, но…

— Что такое? — я откашлял, а после решил подержать паузу, обдумывая слова.

— Вот, об этом я и говорил. Я из другой лиги. Я воспитан на красивых книгах о любви, в которых женщина не могла заняться сексом в машине или еще в каком-нибудь грязном, непристойном месте. К тому же, раньше не знали слово «секс». Акт воссоединения называли «занятием любовью», потому что люди еще сильнее скрепляли свою любовь.

— Это… — Магали немного подумав, продолжила. — Называется страсть. Страсть — это, желание двух людей, в буквальном смысле разорвать друг друга на мелкие кусочки, но только, чтобы получить желаемое. А желаемое — это любимый человек. Я понимаю тебя Майк, и мне жутко стыдно за это. Ты не готов к этому, или просто хочешь сделать это в романтическом месте, а не в старом Шевроле твоего отца.

— Я не уверен, что сейчас самое подходящее время. Хотя, не поэтому, просто я не хочу сейчас этого. Ты не подумай, что я не хочу тебя. Блин… Я бы на тебя накинулся, и сорвал бы с тебя одежду, но… Черт ты только не подумай, что я не хочу тебя из-за того, что по тебе плакал пластический хирург, наоборот, ты просто… Ты… Как… Блин, — я говорил много и быстро, но смысла в своих словах, не находил.

— Короче, ты только не обижайся, но у меня такое ощущение, как будто мы поменялись местами. Я мальчик, а ты девочка, которая не подается на уговоры мальчика о том, чтобы заняться сексом.

— Я тебе, уже говорил, что ты из другой лиги. И дело не в этом. Я пытаюсь соблюдать, те правила и нормы приличия, которые были в девятнадцатых веках, или еще раньше, когда парни в буквальном смысле дрались за девушку, чтобы только получить ее заинтересованность в себе. В те времена девушку возносили до небес, а сейчас, девушка — это, как вещь, нет, это, как резиновая кукла, которая только нужна для того, чтобы ее тр…

— Традиции, нормы приличия, ты думаешь, сейчас этого нет? И ты думаешь, что все девушки такие, как ты их назвал? Куклы!? — Магали перебила меня, и в ее голосе слышались нотки поистине злого тона.

— Мне не надо думать, я вижу, а это значит, моя теория верна. Именно поэтому, мне так тяжело найти девушку, которая была бы другой, не такой, как все эти когяру, — их можно назвать, как субкультура японских старшеклассниц, распространённая в девяностые года. Характеризуется жизнерадостными яркими цветами, мини-юбками, обувью на платформе, белыми гольфами, искусственным загаром, крашенными в светлые тона волосами, светлыми тенями и накладными ресницами. Неизменным спутником когяру является мобильный телефон. Когяру проводят время в ночных клубах, где их характеризует раскованное поведение. — Если бы, я не остановился, мы бы переспали в грязном Шеврале Стивена, и ты хочешь сказать, что ты другая? Я не хочу обидеть тебя, но выходит, что это так. Просто, постарайся понять, если люди будут думать, что мир и так уже в полном дерьме, и, что нельзя ничего сделать, тогда мир всегда будет в дерьме. Если найдется, хотя бы один человек, который постарается положить этому конец, это будет начало чего-то нового.

— И ты хочешь сказать, что…

— Что, я пытаюсь сказать, я тот человек, который будет пытаться внушать людям, что мир еще не в полном дерьме, и что есть возможность очистить мир от дерьма.

— Как, я поняла, ты пытаешься внушить это мне?

— Нет, я не пытаюсь внушить, я пытаюсь сказать тебе, почему я не переспал с тобой. Я чувствую, в тебе, что-то другое, чего нет у этих мажоров, или других сословий. Ты другая, но ты подаешься всему этому дурному влиянию.

— Ты не знаешь меня. Откуда ты можешь знать? Может я стерва, которая спит с каждым встречным? Ты не думал об этом?

— Ты не такая. Стерва никогда ни обратит внимание на полного неудачника.

— Может быть, — я чувствовал, что поймал ее, и знал, что я выиграл это сражение. Я был рад тому, что мои слова дошли до ее сознания, и будто вслед за моими словами, внутри меня, я услышал голос.

«Ты поступил правильно, плевать на все, но ты поступил правильно. Скоро ты сам узнаешь об этом, а пока знай, что ты на верном пути».

— Что будем делать?

— Майк, давай забудем про все, что было! Хорошо?

— Конечно. Это верное решение. Я надеюсь, ты поняла, и примешь правильные выводы.

— О чем ты говоришь?

— Я имею виду, что в следующий раз, займись любовью с тем человеком, к которому действительно что-то чувствуешь. Когда не будешь пьяной, когда не будешь сидеть ночью в машине, потому что ночной свет может немного приукрасить внешний вид твоего партнера. Просто будь умной.

— Майк, ты разве не слышал, что я сказала тебе в самом начале? — «Т-ы м-н-е ж-у-т-к-о н-р-а-в-и-ш-ь-с-я!», подобно «Я б-е-р-е-м-е-н-н-а», прозвучали эти слова в моей голове. Она пьяная, вот и все. Тут нечего скрывать.

— Хорошо, давай разберемся со всем этим. Ты сейчас в пьяном состоянии, поэтому завтра ты проснешься, и даже ничего не вспомнишь обо мне. Я тебе зуб даю, что даже забудешь мое имя.

— Нет… нет… я не забуду, потому что пьяный человек говорит то, что он не может сказать, будучи в трезвом состоянии, ведь трезвый человек контролирует поток своих мыслей. Пьяный человек говорит только правду, настоящую искреннюю, исходящую из его сердца. Я хочу быть с тобой!

— Но ты даже меня не знаешь, ты увидела меня только сегодня и влюбилась. Понимаешь, это не возможно!

— Майк, я знаю Джейн четыре года, и каждый раз видя тебя, я знала, что ты другой! Ты очень умный, и имеешь в своем наборе отличные внешние параметры, и отличный умный юмор. Этого нет ни у кого. Я бы все отдала, только чтобы быть с тобой.

— Ух. Хорошо, Магали. Я дам свой номер сотого телефона. Затем, мы пойдем в клуб. В клубе ты выпьешь столько пива или коктейлей, чтобы тебя в прямом смысле вывернуло наизнанку. Придя домой, ты положишь сотовый телефон на свой прикроватный столик, и, если проснувшись утром, ты первым делом наберешь мой номер, значит, ты действительно влюбилась в меня. Хорошо?

— Да, хорошо. Твой план кажется мне умным. Так и поступим, а теперь, если ты не возражаешь, то бы мне хотелось надеть свитер, а то я не смогу пойти в клуб без свитера, и с полу расстегнутым лифчиком, — она снова улыбнулась. И все-таки у нее ослепительная улыбка. — Майк, и еще одно. Если ты не возражаешь, то не мог бы ты оказать мне одну услугу.

— Конечно, говори!

— Помоги застегнуть лифчик, а то я намудрила с застежками и теперь не могу его застегнуть, — и мы в один такт покатились со смеху.

Перед тем, как выйти из машины, мы договорились, будто случайно встретились перед входом в клуб, чтобы никто ничего не заподозрил про нас. Машина стояла по другую сторону от клуба, поэтому нам пришлось перейти дорогу, чтобы попасть в клуб. По фасаду здания нельзя было сказать о том, что это клуб. В метрах двух, выше входной двери, висела неоновая табличка, которая до жути популярна у всех владельцев заведений. Дверь была стеклянной и немного тонированной, поэтому я не смог разглядеть интерьер внутри. У входа, как всегда толпилось куча народа, выстроившись в длинную линию. Не смотря на начинающийся холод и возможно снегопад, люди стояли у входа, дожидаясь своей очереди пройти внутрь. А стеной, которая закрывала вход в клуб от народа, служил широкий, двух метровый, темнокожий охранник. На нем красовался очень дорогой костюм. Как и положено обычному охраннику, у него были черные очки, и белый наушник, уходящий за ухо, а также угрожающая козлиная бородка. Миновав охранника без каких-либо проблем, что удивительно, потому что в последнее время, я испытывал, некоторые проблемы с представителями правопорядка. Зайдя внутрь клуба, нас окатила звонкая музыка группы «Скутер». Мы оказались в холле, который походил на простую комнату для курящих людей. Пока, Магали разговаривала со своей подругой, у меня появилась отличная возможность разглядеть комнату лучше. Комнату подсвечивало множество неоновых огней, а также здесь имелось несколько кресел в форме куба. Пол, а точнее мягкая плитка, была темноватого цвета, в которой отражался каждый предмет, или человек, так, как от стеклянного потолка, из-за чего даже кружилась голова. Создавалось впечатление такой небольшой проекции. Комната, также имела несколько горшков с большими папоротниками, и, пожалуй, все.

Я старался придерживать свои «Ах», и «Ох», на тот случай, если главное помещение клуба окажется просто сногсшибательным. Магали, закончив диалог с подругой, напомнила мне, чтобы мы придерживались своей истории о том, что случайно встретили друг друга у входа в клуб, поэтому я ее попросил проводить меня к Джейн, потому что я неудачник, и в придачу еще маменькин сыночек. Конечно, последнее я придумал, но мне казалось, что без этого не обойтись. Зайдя в главное помещение клуба, на меня обрушился свет, от множества световых прожекторов освещавших темное помещение клуба.

Я не увидел танцовщиц, как в других клубах, и вообще этот клуб отличался от тех, что довелось мне увидеть в фильмах, или на фотографиях Джейн.

— А почему этот клуб неординарный?

— В каком смысле?

— В том смысле, что здесь нет ни проституток, ни танцовщиц, ни барыг, вообще, как будто бы я попал на вечеринку для батанов.

— Для батанов? Ха-ха. Здесь нет этой нежити, потому что сегодня здесь индейцы, а как ты понимаешь у них своя культура, поэтому, чтобы не развращать наших лесных братьев, нам запретили приглашать профессиональных танцовщиц. Так, что, наслаждайся тем, что есть. Я имею виду, наслаждайся формами местных девушек.

— Смешно. А, выпить хотя бы есть?

— А вот с этим, друг мой, проблем нет. Так, как спонсоры этой вечеринки лесные братья, то и выпить и курнуть трубку мира тебе дадут. Понимаешь, этим су… — в этот момент, мы, как раз проходили мимо большой двух метровой колонки, из которой музыка звучала настолько громко, что я с трудом мог слышать мысли в голове.

— Прости, я ничего не услышал из-за этой громадной колонки. Можешь повторить, пожалуйста.

— Я говорила, что им дозволенно делать абсолютно все. Курить в общественных местах? Пожалуйста. Пить, где заблагоразумится? Извольте.

— Хорошо, я понял. Но ведь это их земля! Они по праву могут делать все, что им хочется!

— Значит им можно, делать все, что угодно, даже не оглядываясь на закон, а нам, простым иммигрантам черт его знает в каком поколении, нельзя?

— Хорошо, давай представим, что нас здесь нет, а эта земля их. Они вполне могли издать закон о том, что пить, и курить можно везде. Вспомни о «Трубке Мира», ведь они еще с древних времен курили травку, поэтому не удивительно, что им разрешено это делать.

— Хорошо, твоя взяла. Но все ровно, я их недолюбливаю.

— Дело твое, а вот мне как-то без разницы. Мне кажется, что они хорошие, даже очень.

— А, ты с ними хоть раз в своей жизни общался?

— Нет, но это не проблема. Я думаю, что смогу познакомиться с кем-нибудь сегодня вечером.

— А вот я, общалась, и даже встречалась с одним. Так, он оказался настоящим козлом. Поверь, что они какие-то больные. Они помешаны на своей культуре, и тем более на своих родословных. Если ты встречаешься с девушкой, которая не имеет индейской крови, тогда просто забудь про этого человека. Он тебе не пара, потому что он чертов индеец. Не знаю, будто мы находимся в разных мирах. Они живут в своем, а мы в своем.

— Хорошо. Я запомню твой совет. А дружить с ними хотя бы можно?

— Дружить, веселиться, курить, пить, можно. А вот встречаться нет.

— Хм… — я только собирался задать Магали интересный вопрос про родословные индейцев, как мы подошли к стойке бара, у которой столпилось приличное количество людей. Бар находился в дали от танцпола, а сделано это для того, чтобы можно лучше разобрать голос пьяного заказчика. Барная стойка, была длинной, а панель, на которой спали уже набравшие свою долю люди, гранитной. Сзади барной стойки, располагался собственно сам бар, а точнее стеллаж с сотнями бутылок, и ингредиентами.

— Майк, ты что-нибудь будешь пить? — Я бы сказал да, если бы только знал, что я хотел выпить.

— Я думаю, что да. Но мне нужна помощь, в выборе.

— Конечно, сейчас попросим бармена.

Когда, бармен закончил обслуживать молодых людей на другом конце стойки, он быстро скользнул к нам. Я долго после этого присматривался, как так у него получилось, может быть, пол отполирован воском?

— Молодые люди, что желаете выпить?

— Мне, пожалуйста, «виски-сауэр».

— Один «виски-сауэр», а вам молодой человек, какой коктейль?

— Понимаете, я в этом деле новенький, поэтому я не знаю, что заказать, если бы вы были любезны, то не подскажите мне, что лучше взять?

— Ха-ха. Все понял, одну секунду. Народ у нас новенький, так что ждите.

— О-о-о-о-о, — около десяти человек, разом покосили на меня злобный взгляд, а потом через несколько секунд оставили стойку бара. В это время, бармен быстро переместился в другой конец стойки, закинул на себя новое полотенце, а после с той же скоростью примчался назад к нам.

— И так, коктейли делятся на многочисленные группы. Я расскажу тебе про все коктейли, которыми меня снабдили сегодня, чтобы облегчить твой выбор. Значит, слушай внимательно, и не перебивай, а после я надеюсь услышать, какой коктейль ты хочешь. Договорились?

— Договорились.

— Прежде тебе надо знать, на какие группы коктейли делятся. Первыми идут «шорт дринкс». Обычно они содержат сорок или пятьдесят миллилитров. Они пьются одним глотком. У меня в распоряжении есть смэш, ойстер, флип. Далее идут «лонг дринкс». Они содержат от ста миллилитров и более. Парень, их пить надо не торопясь, с чувством, продлевая наслаждение ароматом и редким вкусовым сочетанием натуральных соков, сиропов и фруктов, сдобренных десертными винами, ликёрами и другими напитками. Но, к сожалению, у меня в ассортименте есть только Джон Коллинз. Также есть «шот дринкс», но, к моему большому сожалению, бюджет этой вечеринки не позволил приобрести ингредиенты для этого типа коктейлей. Еще есть «сауэр», он сделан на основе лимонного сока, сахара и крепкого алкоголя. Его особенность заключается в том, что он до жути кислый. Обычно, «сауэр» пьет женская половина, потому что большее внимание бармен тратит на оформление декоративного оформления. У меня есть тот, что заказала барышня рядом с тобой — «Бренди-сауэр», а также «Виски-сауэр». Ну и последний коктейль, который у меня есть, это слоистый коктейль, этот коктейль самый дорогой из всех, что у нас есть, потому что он, ну просто сногсшибательный. Второе название слоистых коктейлей — коктейли-парадоксы, потому что они обладают кучей разноцветных слоев. Конечно, можно зажечь поверх этого типа коктейлей пламя, но здесь этого нельзя делать. Собственно все. Ну, так, что брать будем? — после его рассказа, моя челюсть попыталась открыться в режиме автомат, но к счастью я вовремя успел ее закрыть.

— Я думаю, что возьму «Джон Коллинз».

— Значит один «бренди-сауэр» и «Джон Коллинз». Подождите две минутки.

— Магали, ты слышала, сколько есть всяких коктейлей?

— Да, целая куча. Но я знаю только один, поэтому беру всегда его, — она откашлялась, а потом поправилась. — Разумеется, когда случай подходящий. Например, как сегодняшний вечер.

— Да, конечно.

Спустя две минуты, прям в точности, как сказал бармен, он принес нам два стакана. Тот, что Бренди-сауэр, в маленькой рюмке. Сам напиток был оранжевого цвета, с вишенкой наверху, которая нежно утопала в нескольких кусочках льда. А тот, что Джон Коллинз, в длинном, но не слишком узком бокале. Можно было сразу увидеть, как джин смешался с лимонным соком, придавая ему, цвет простой соды. Он был украшен декоративным зонтиком, на котором весела долька лимона. Они выглядели так круто, что я подумал о том, чтобы вернуться сюда в течение вечера, но меня сдерживал только мой кошелек, который имел лимит. Во всяком случае, мне хватило расплатиться за себя, и еще за Магали. Я уважал, что Магали рвалась заплатить за коктейль сама, но все же, я джентльмен, которому непостижимо смотреть на то, как девушка платит за себя, когда рядом кавалер. Закончив со всеми делами у барной стойки, мы наконец-то двинулись в сторону Джейн, а точнее к кучке мажоров. Хотя, Магали сказала, что новый парень Джейн, индеец, поэтому можно было ожидать вполне нормальных, общительных людей.

Продвигаться сквозь толпу людей в частный сектор, оказалось намного труднее, чем я думал. Но, спустя пять минут, тяжелых боев за каждый кусочек пола, мы добрались до частного сектора. В частный сектор вела лестница, поверх которой стояло множество шикарных столиков. Понятно, что Джейн никогда бы ни села в один сектор, с простыми людьми, когда в ее окружении одни толстые кошельки, для которых купить весь частный сектор, легче, чем пробежать два километра. Поднявшись в частный сектор, столик со свитой Джейн, стоял в самом конце, пожалуй, в самом тихом, и самом комфортном месте. Частный сектор, выглядел в точности, как я представлял его. Повсюду множество маленьких кожаных диванов, расставленных квадратами, посреди, которых стоял аккуратный стеклянный столик, на котором было множество выпитых стаканов от коктейлей, пустых тарелок от еды, а также женских аксессуаров. Диваны, как и положено, кожаные, а также черные, но я, ничуть не сомневался в их потрясающем комфорте.

Дойдя до столика, я увидел тех, кто сидел за ним. Конечно, Джейн была первой, на кого упал мой взгляд. Она была одета в фиолетовое ультракороткое платье, которое с трудом прикрывало ее ноги. Оно было настолько коротким, что парень, сидящий рядом с ней, ни на секунду не сводил глаз с ее ягодиц. Фу, мерзость. Как, я понял, это платье завязывалось позади шеи, на котором завязка крепилась к платью через два металлических кольца. Ну, пожалуй, самая омерзительная вещь, которой наделено платье, это глубокое, откровенное декольте, которое оголяло ее лифчик, поэтому парень, не сводящий глаз с ее ягодиц, вынужден был, повернуть один глаз вниз, а второй на уровень груди. В общем, от этой картины я хотел вырвать на Джейн, чтобы та не позорила нашу семью.

— Майк, познакомься с нашей веселой компанией, — подводя меня к столику, сказала Магали.

— А-а, Майк. Брат Джейн. Наконец-то я увидел тебя, — а это произнес парень, который сидел рядом с Джейн. Голос его груб, а также, я отчетливо слышал хрип, который обычно бывает у курящих травку людей. Еще чего не хватало, чтобы Джейн встречалась с наркоманом! Он выглядел лет на двадцать, может старше. Это было так в духе Джейн, встречаться с парнями старше ее, лет, так на пять. Несмотря на все эти значительные недостатки, которыми обладал парень, он выглядел достаточно уверенным в себе человеком. Его уверенность подчеркивало множество острых черт лица, которые и служили составной его некого шарма. Глаза его немного узковаты, говорящие, что он человек с севера. А вот нос, был величественным. Нет, действительно, именно величественным. Если, можно описать одним словом его нос, то бы я его описал, как нос орла. Почему именно орла? Вот, орел, птица, которая возвышается над степными пустырями. Орел, птица, которая парит в небе, будто небо принадлежит только ему. Тоже представление, произвел на меня парень Джейн. Это не уродливый парень, который поддался влиянию только что начавшегося эмо-движения. Это не грязный панк, байкер, или тупой, накаченный футболист. Это простой, и очень даже приличный молодой человек, который знает, чего он хочет добиться в жизни. Мне понравилась его одежда, которая не была на пять размеров больше, а так же уделана в дерьме, или в моторном масле.

— Майк, это Абенаки. Как ты понял, он встречается с твоей сестрой, — Магали подпрыгнула, захлопав в ладоши, как маленькая девочка, которая только что, увидела чудо. А чудо заключалось в том, что Абенаки встал для того, чтобы пожать мне руку. Надо отметить, простыми нормами приличия он наделен, и что все же надо признаться самому себе, парень он хороший, пусть даже внутреннее «Я», не доверяло ему. — Майк, видишь того парня обнимающего вон ту знойную латиноамериканскую красавицу? Его зовут Явали, а ее Кэмила. Явали двоюродный брат Абенаки, а Кэмила его девушка.

— На сегодняшний вечер, — незаметно для всех, тихо сказал упитанный парень.

— Я знаю тебя, Майк. Мы как-то виделись, — да, я знал Явали. Я его недолюбливал. Он самоуверенный козел. Мы познакомились два года назад, когда он заезжал за Джейн, чтобы поехать на вечеринку. Войдя в наш дом, он увидел меня за кучей учебников по астрофизике. Никогда не забуду его слов. «Парень, а ты девственник?», я сказал ему, что да, еще девственник. А потом он ответил, «Я знал это. Когда ты читаешь книги, я занимаюсь сексом». Вот придурок, подумал я.

Конечно, не всегда его шутки уровня пяти летнего ребенка, но большая часть из них именно этого уровня. Явали выглядел, подавая его образу, а именно, немного глупо, немного привлекательно, и частенько вел себя, как клоун. Лицо его, было немного уродливым, во всяком случае, для меня, потому что девушки, считали его поистине красивым парнем, поэтому они липли на него, как мухи на липкую ленту, или что-то другое. На его щеках были вечные красные круги, возможно от бесконечного вранья, которое он использовал для флирта с девушками. У него была стильная короткая стрижка, которую украшали несколько пар линий. Эти линии, частенько делали парни из гетто районов. Он обладал носом среднего размера, который немного вдавлен, но, тем не менее, такой ужасный нос, ни сколько не портил его внешний вид. А вот глаза, были хитрые и скупые. Создавалось такое впечатление, что он мог убить любого за несчастный никель. Немного смешно выглядела его верхняя губа, которая была приподнята вверх, тем самым прикрывая нижнюю губу. Когда он смотрел на кого-нибудь, при этом, не улыбаясь, и не разговаривая, то его верхние зубы торчали, а выражение лица было такое, что он готов был порвать любого за все тот же несчастный никель, но это заметно, только в тот момент, когда хорошо присмотришься. Но для этого, надо встать рядом с ним, и открыто, с таким же, выражением лица, смотреть на его рот. Со стороны, эта картина напоминала самый ужасный ночной кошмар, потому что окружающие люди, смотря на этих двух бедняг, в тот же миг становились дураками.

Когда, я лучше присмотрелся к Кэмиле, то увидел, что она красива, но не так, как Магали, и тем более Алиша. Кэмила выглядела, подавая образу настоящей латиноамериканской красавицы. Я частенько смотрел аргентинские сериалы, которые выходили в большом количестве, поэтому я смыслил, немного в красоте латиноамериканских женщин. Она наделена чертами Натали Орейро, по которой писалась большая часть аргентинских мужчин. Я души не чаял в сериале «Богатые и знаменитые». Но, разговор сейчас не об этом. У Кэмилы были длинные, кудрявые, восхитительные волосы. Лицо круглой формы. Форма тела, хм, немного худенькая, ростом метр шестьдесят или под метр семьдесят. Глаза большие, и я притягательные, что я, находясь вдали от нее, чувствовал шарм от светло-голубых глаз, которые подчеркивала белая, как только что, выпавший снег улыбка. На ней были синие вареные джинсы, на размер или два, меньше ее настоящего размера. В голове созрел вопрос, как, это получается у девушек, надевать на себя джинсы, на один размер меньше, если в них так неудобно ходить?

— Правда? — удивленно сказала Джейн.

— Да, мы познакомились два года назад, — сказал я.

— Ух, классно, а я думала, что ты никого не знаешь из этой компании. Конечно, кроме Магали.

— Магали, и как тебе Майк? — поцеловав Кэмилу, Явали повернулся к нам. Черт, в каком смысле? Неужели, он видел, как мы…

— Хороший человек. Мне очень нравится. В нем то, чего в тебе никогда не будет.

— И что же это?

— Ум, — добавил все тот же упитанный парень, который сидел напротив Явали. Так получилось, что напротив Явали, и Джейн, сидели два парня, которые были одни. Я имею виду, без девушек. Может быть, они геи? Хотя, нет. Позже, я увидел в их руках переходящую между ними сигарету. Не трудно догадаться, что это за сигарета. Упитанный парень, выглядел миролюбивым, а его узкие глаза создавали впечатление, будто он спит, поэтому я был не в силах разглядеть цвет его глаз. Второй парень, пожалуй, самый крупный, и по его мускулатуре можно понять, еще он и самый сильный. «Плошадка», которая была на его голове, придавала ему образ некого героя комиксов. Его одежда была настолько же простой, как и сам он. Несмотря на приближающийся праздник, у него была обрезанная футболка, в некоторых местах мне довелось увидеть зашитые дырки.

— Майк, а ты сильно изменился! — громко сказал Явали.

— Да, ты же не думал, что я до сих пор буду играть в куклы, и ходить с подтянутыми выше пупка штанами?

— При прошлой нашей встрече, так, как раз и было! — еле сдерживаясь от смеха, сказал Явали.

— Ты не думал, что людям свойственно меняться? К примеру, в прошлом году, я добирался в школу на велосипеде, или пользовался школьным автобусом. А теперь, мою пятую точку греет «Шевроле СС». Надо всегда, пробовать изменить в себе что-нибудь. Надо начинать хотя бы с маленьких шагов! — улыбнулся я в ответ.

— Маленькие изменения? — не скрывая своего удивления, сказал Абенаки.

— Ну, да, маленькие изменение.

— Абенаки, я уверен в том, что это не его машина! — как всегда Явали хотел показать кто здесь главный, но я чихал на его попытки. Я знал, что ему ответить!

— А ты в этом уверен? — я хотел начать наступление с маленькой разминки.

— Конечно, ты же неудачник! А, как правило, у неудачника не может быть в семнадцать лет «Шевроле СС»!

— Ну… — я подержал паузу, специально, чтобы мозг Явали смог обработать недавно поступившую информацию. — Значит, неудачник, как раз ты! Ты же сюда на автобусе приехал? Или мама подбросила?

— Хм, ты мне нравишься парень! — и тут влез в разговор парень, у которого на голове была площадка.

— Заткнись Офо! — яростно, сказал Явали.

— Явали, знаешь что?

— Что? — крикнул Явали, еле сдерживая себя.

— Пошел ты!

— Что ты сказал? — даже мне, было заметно, как у Явали вылезли вены на лбе, говорящие, что сейчас будет жарко.

— Омаха, как ты думаешь, он был прав, что начал обзывать нашего нового брата? — так, теперь я все понял. Омаха, это плотный парень с узкими глазами, а Офо, парень с площадкой на голове.

— Офо, конечно же, да! — обняв Офо, ответил Омаха.

— Заткнитесь, вы оба! — в порыве гнева крикнул Явали, а после встал, и сбросил рукой несколько стаканов, которые попались под его горячую руку.

— У тебя есть проблемы? Может у тебя появилось желание прямо здесь, и сейчас выяснить все разногласия, которые возникли между нами? — Офо, сжав кулаки, приготовился к драке, а после, собравшись ударить Явали, остановился. Причиной этому послужил грозный голос Абенаки.

— Вы что идиоты делаете? Хотите драться? Идите тогда вон отсюда! Если нет, то опустите свои задницы, и продолжайте веселиться, и не портите праздник людям, которые вас окружают сегодня! Вы поняли меня? — слова Абенка, успокоили их в раз.

— Хорошо Абенаки, прости нас! Явали мир? — протянул первым руку Офо.

— Да, мир. Прости брат.

— Заметано. Ну что? Теперь перейдем к основной части нашего праздника? Наш брат с севера привез редкий вид травы, которая сносит башню в раз.

— Парень ты с нами? — спросил меня Офо. Курить траву? Нет, я никогда этого делать не буду.

— Я не буду. Я не думаю, что эта идея хорошая.

— А ты не думай, а просто делай.

— Во-первых, я этого никогда не делал, а во-вторых, это не в моем стиле.

— Не делал? Так научим! А, что на счет твоего стиля то забудь про него на несколько часов — и тут Омаха и Офо засмеялись практически в один такт.

— Э-э-э…

— Майк, решай быстрей, а то мы скоро сами начнем.

— Хорошо, — что я сказал? Хорошо? О, черт, зачем я это сказал?

— Хорошо? — сказала Джейн, у которой практически упал стакан, если бы Абенаки во время не спохватился, и не поймал его — Майк, ты что псих? Этим придуркам все ровно, потому что они уже прокурили свои мозги. А ты? Ты тоже хочешь быть таким?

— Джейн.… Да, я хочу быть таким. Я устал быть неудачникам. Если я начал меняться, то почему бы не измениться полностью?

— Ты думаешь, что эти придурки с травой, смогут тебе помочь с этим? — неожиданно для всех спросила Магали. Я долго колебался с тем, что ей ответить, потому что в моей памяти сплыла картина сегодняшнего вечера. Именно того вечера, когда у меня случилось самое страшное видение из всех, что были до этого. Черт, я до сих пор вспоминаю события вечера.

— Хорошо, я сделаю это, только ответьте мне на один вопрос. Если я выкурю вашу сигарету, тогда я смогу забыть отдельные эпизоды из моей жизни?

— Майк, ну ты даешь! Я откуда знаю! Обычно, когда я курю, то забываю даже собственное имя, а судя по тому, что ты новенький в этом деле, то ты не то, что забудешь свое имя, ты вообще перевоплотишься в другого человека. Скажем, что в Явали. Будешь таким же тупым, и страшным.

И тут посыпался ураган слов от каждого кто сидел за столиком, кроме Магали, которая стояла и печально смотрела на меня, но я не придавал этому значения. Джейн кричала на меня за идиотский поступок, а Офо, Омаха и Явали орали друг на друга, как психи. Абенаки поменявший место, начал объяснять этим трем парням о том, что надо уважать друг друга. Все это продолжалось пока Джейн, не перебила всех своим воплем.

— Стоп! — но, ее никто не слушал. — З-а-т-к-н-и-т-е-с-ь, — и вдруг, за нашим столиком стало настолько тихо, что не я один удивился, услышав ее крик. — Вы слышите?

— Джейн, что мы должны услышать? — осторожно спросил Абенаки.

— Музыку! Магали, Кэмила, вы слышите?

— Ск-у-у-тер! — в один голос, словно увидев солиста этой группы, завизжали они.

— Все на танцпол! Танцевать!

— Джейн ты же знаешь, что танцы не самая сильная наша сторона — сказал Офо, и взял стакан с пивом, который все это время стоял где-то под столиком.

— И все же я думаю, что мы должны пойти потанцевать. Что за вечеринка без танцев? — Джейн сказала и посмотрела на Абенаки.

— Правильно нет вечеринки без танцев, поэтому я согласен с Джейн — Абенаки поддержал идею Джейн. Моя сестра сразила его, прекрасными оками. — Может быть, кто-нибудь еще хочет пойти?

— Я думаю, что Кэмила только за то, чтобы пойти потанцевать — Явали тоже поддержал идею Джейн. Я так не хотел танцевать, потому что я знал только два движения, и то, это просто движение тела вокруг своей оси.

— Джейн, мне и Омаха надо посовещаться. Ты не будешь против этого?

— Нет, ребята, конечно же, я не буду против этого. Идите, если это поможет вытащить вас на танцпол, — напоследок Джейн мило улыбнулась. Офо и Омаха встали и отошли подальше от столика. Прошло примерно секунд тридцать, после чего они вернулись.

— Джейн, мы посовещались и приняли решение, что мы тоже за то, чтобы пойти танцевать.

— Отлично, это просто замечательно — услышав это, Джейн захлопала в ладоши и обняла крепко Абенаки — Я так счастлива, что все пойдут. Повеселимся от души — Джейн все еще была в восторге от того, что услышала — Майк, ну, а как на счет тебя? Ты с нами?

— Нет, я останусь здесь, мне что-то не очень хорошо. Голова немного болит.

— Тебе не составить компанию? — спросила Магали.

— Нет. Спасибо, что предложила. Просто, мне надо немного перевести дух.

— Почему это? — Абенаки было направился ко мне, но потом остановился и продолжил. — Ты уверен, что тебе не нужна компания?

— Нет… спасибо. Я сейчас выпью таблетку, а после все будет хорошо! Идите, веселитесь, а то пропустите все веселье. Я присоединюсь к вам. Обещаю.

— Ребята, вы слышали, что он сказал? Если, да, то надо двигать на танцпол! — как всегда, Явали, в эгоистической форме настраивал всех на веселье.

Оно правильно, ведь мне действительно надо побыть немного одному. Моя голова наполнена ужасной болью, походившей на многочисленные удары боксерскими перчатками. Я соврал на счет таблеток, потому что у меня их не было. Откуда у меня они? Я просто хотел немного перевести дух. Немного посидеть. Немного подумать. Подумать, не смотря на свои странные видения, которые случались у при глубоком погружении в сознание. Я все никак не мог понять, почему они происходят у меня? Неверный вопрос. Из-за чего они происходят у меня? Что я такого сделал? Ничего. Жил простой жизнью обычного подростка.

Глава VIII.

Сделав несколько глотков, оставленного коктейля на столе, я принялся погружаться в мысли. Поставив стакан на стол, я откинулся на спинку диванчика так глубоко, насколько это возможно. Закрыл глаза. Теперь я полностью расслаблен, готов к погружению в мысли. Прошла одна минута. Две. Три. Четыре. Чертова боль в голове не проходит. Она усиливается. Зато, я увидел первую картинку в сознании.

Передо мной дорога. Вокруг туман, ничего не видно, кроме то ли газовых, то ли электрических фонарей. Подо мной дорога, вероятно, гравий. Я должен идти прямо, или назад? Раз я стою лицом к дороге, к многочисленным огням вдали, значит, я должен идти прямо. Хм, похоже на первое видение. Может это продолжение?

Первый шаг всегда трудно делать. Но, со временем я привык к непривычному покрытию, и уже без каких либо проблем шел в сторону огней. Я не обратил внимания на одежду. Она такая же, что и в клубе. Я снова погрузился в видение, значит, оно новое, не то, что случилось до этого…

Неужели, теперь я могу входить в видения, когда мне этого захочется? Нет, это бред. Прошлые видения случались только тогда, когда я засыпал, а когда, якобы просыпался, то мир оставался таким же, но.…

Сейчас я знаю, что это вымышленный мир. Но, я не строил его. Я шел вперед. Вокруг меня множество сосен, а также маленьких хижин, которые доживали последние дни. Бред, все больше смахивает на первое видение.

Когда я разменял другую сотню метров, в нос ударил запах прибоя, а в уши, звук воды, которая нежно плескалась об камни. Я по-прежнему ничего не видел. Туман густой. Позже я проверил, насколько он плотный. Я вытянул руку вперед, ничего. Она утопала в тумане, начиная с локтевой части. Хм, мне надо быть осторожней. Вдруг здесь обрыв? Тогда я могу спокойно провалиться вниз. Звук прибоя ближе, но я так ничего и не вижу. Пройдя еще несколько метров, я остановился. Поворачивал голову, то вправо, то влево, пытался разглядеть что-нибудь вдалеке, но без результатов. Последний стук воды об камни, принес помимо нежного всплеска, странный, пьянящий голос девушки. Еще один всплеск, и еще один, словно голос матери, поющей своему дитя колыбель. Откуда? Откуда она пела ее? Ее голос казался настолько громким, что я думал, будто она сзади, или справа, или слева, или впереди, сидит, и покачивает детскую кроватку.

Глотнув слюну, которая скопилась в обилие у меня во рту, я сделал маленький шаг вперед. Услышал хруст, точнее звук треска древесины. Что это? Лодка? Пирс? Ступенька? Поставив вторую ногу на загадочную древесную поверхность, я встал в оцепенении. Туман начал рассеиваться, а за ним, начала появляться картинка местности. Впереди меня продолжался пирс, а за ним, лежало озеро, которое окружали горы, окутанные сосновым покрывалом. Я знал это место, но почему-то названия вспомнить никак не мог. Посередине озера, дрейфовала миниатюрная лодка, на которой крепился парус. Горы, вода, лодка, небо, все покрыто серым цветом. Женщина на лодке продолжала напевать загадочную колыбель, от которой оторваться было просто невозможно. Я сделал шаг вперед, и спустя секунды стоял уже на краю пирса. Теперь я мог видеть лучше лодку. Женщина облачена в монастырское одеяние. Она сидела в лодке, склонив голову вниз, и двигая немного руками. Я не мог разглядеть то, что она делала, но в том, что там была колыбельная кровать с ребенком, сомнений не было.

— Мне нравится ее голос, — Господи! Кто это сказал? Я повернул голову налево, и увидел капюшон. Вернее человека, девушку. Лица я не видел. Я боялся посмотреть вниз. Я просто смотрел на боковую часть капюшона. — Она одинока.

— Кто? — я боялся произвести любой звук, но, тем не менее, от одного лишнего вопроса никому плохо не станет.

— Сестра Патриция.

— В… Ваша?

— Нет, — а затем она засмеялась, таким же волшебным голосом, который доносился с лодки. — Она служила в монастыре. Затем влюбилась. От того у нее появились проблемы, и горе пришло вскоре в ее жизнь.

— Горе? В каком смысле?

— Люди веры, — она просто сказала эти два слова, а после наклонила голову вниз.

— Люди веры?

— Они поставили крест у ее дома. Сказали, что любой, кто осмелиться выйти из убежища дьявола, будет в ту же секунду наказан, — черт, о чем она говорит? Где я оказался? Что это за сон? — Три дня без еды, а после еще четыре. Истощавший человек, которого она любила, вышел из дома, а после не вернулся обратно. Спустя час, после исчезновения ее мужа, в дверях показался обезумевший священник, настолько одержан дьяволом, что из глаз текла кровь. Черна кровь. Позади него, стояли два палача. Священник схватил девочку, но мать не отдала ее. Тогда обезумевший священник разорвал пальто, которое было на нем, и взял крест. Крест обжог его руки. Но ему было все ровно, потому что он думал, будто это Господь Бог помогает ему истребить дьявола в лице маленького младенца. Он отдал приказ двум палачам, связать мать и приковать ее к столбу, чтобы та смотрела, как умирает ее дьявольское дитя. Дитя умирало медленно. А когда умерло, священник убил двух палачей, а после отвязал мать, чтобы повеситься на том столбе, где она весела. С тех пор, прошло много времени, но мать, каждую ночь приходит на это озеро, толкает лодку к середине озера, а после часами напевает колыбель, будто ее дитя все еще живо.

— О чем… О чем вы говорите?

— Не тебе ли знать, путник?

— Что? О чем вы говорите?

— Что, ты хочешь знать путник?

— Что за…

— Ты сделал так, чтобы она потеряла свою дочь.

— Послушайте, я ничего не делал!

— Смотри, что ты наделал.

Вдруг, спокойная колыбель женщины прекратилась. В ее руках показался ребенок, обмотанный в белую простыню. Она подняла его вверх, а после выбросила в воду. Ее лодка развернулась, и она поплыла к берегу. Вода переменилась с серого цвета на черный цвет. Туман, который буквально открыл это место, снова начал закутывать его. Вскоре я уже не видел лодку, в которой плыла женщина.

— Что за хрен? Что здесь творится?

— Ты знаешь… — не выдержав этих загадочных фраз, я положил руку на ее плечо. Моя рука сжала его, а после я повернул девушку в капюшоне. Лица я не увидел, потому что она рассыпалась, как песок на ветру, а вместе с ней, рассыпалось и мое ведение.

Я снова в клубе. Сижу на диване. Никого нет. Надо подумать об этом странном видение. Что это? Где это? Озеро знакомое. Ах, моя голова. Ужасно болит. Там была девушка, которая стояла рядом со мной. Женщина, поющая колыбель покойному ребенку. Везде туман. Что потом случилось? На землю снова опустился туман, закрыв собой все. Стоп! Она повторяла, что я виновен во всем. Так, надо успокоиться. Это всего лишь сон. У меня бывали сны, неподдающиеся логике. Например, что я встретил своего друга, который оказался на летающей тарелке пришельцев. Поправка, мы оказались на ней. После, она улетела в космос, а спустя несколько секунд на тарелке оказалась группа «Спайс герлз». Вот видишь, все, это просто сон, который немного иной тематики. Фэнтези. Точно. Это сон в стиле фэнтези. Вот и все. А теперь надо собрать мысли, на случай если кто-нибудь придет сюда. Стоп. Что-то мелькнуло справа меня. Я перевел дух, и посмотрел в правую сторону. Рядом со мной стояла девушка блондинка. Такое ощущение, что она здесь уже много времени простояла, в ожидании моей реакции.

— Извините молодой человек, вы не спите? — я даже не шелохнулся. Голос звучал мило. Не сказать, что прекрасно звучал, как пение сотен птиц, но слышать его все ровно приятно. — Молодой человек, я, конечно, не хочу навязываться, но все же, вы не спите?

Собрав мысли в голове, после такого видения, я наконец-то начал ориентироваться в этом мире, как и раньше. Хотя, голова по-прежнему раскалывалась от ужасной боли. Странно. Почему она болит? Я не помню, чтобы подхватил где-то простуду, или грипп.

Девушка, стоявшая передо мной, была блондинкой. Конечно, ее лицо не без греха, но все же, приятное для глаз. Ее кожа белая, даже немного бледноватого цвета. Нос примерно моей длины, то есть длинный и немного острый. На ее щеках виднелись многочисленные веснушки, но я бы не сказал, что они портили ее лицо. Все время, что она стояла, с ее рта не слазила улыбка, а значит, она человек веселый, а может быть, даже является символом всех позитивных людей на этом свете. Пожалуй, стоит отметить невероятно, красивые глаза, которыми она наделена. Они ярко синего цвета, пожалуй. Цвета моря. Такие же синие, таинственные. Этими глазами, можно любоваться часами, однако существовал один фактор, мешающий это делать, который я не знал, как назвать. Девушка, имела немного иное представление о современных тенденциях моды. Она была одета в странное для нашего времени платье, и я сначала подумал, что она одна из немногих фриков, которых так стало много с появлением эмо-движения или панков, или бруклинских рэперов. Я никогда не любил этих фриков, которые одевали черт знает что, а потом думали, что они очень, ну вот прям очень модные. При каждой встречи с ними, меня одолевало желание подтянуть штаны рэперам, срезать эракес панкам, или убрать макияж с лица эмо-боев. Приглядевшись лучше, я увидел, что она просто любит ретро стиль. Бордовое платье с двумя узкими лямками на плечах отлично сидело на ее стройной фигуре, а пояс темного цвета идеально подчеркивал ее не очень большую грудь. Из-за того, что платье в стиле ретро, оно спускалось сантиметров пять ниже колен, что редкость для настоящего.

— Э-э-э… Молодой человек с вами все хорошо? Вы себя хорошо чувствуете? Вам таблеточку не надо выпить?

— А, что? Да, со мной все хорошо, просто я, как-то не ожидал, что кто-то подойдет ко мне.

— Неужели вы такой страшный, что все боятся к вам подходить? — она растянула еще шире и так уже растянутую улыбку на лице.

— Я даже не знаю, как вам ответить. Вроде бы я страшный, хотя некоторые люди считают меня привлекательным.

— Я бы не сказала, что вы страшный, вы даже очень симпатичный. Кстати меня зовут Ясмин.

— Ясмин? Какое же редкое и экзотическое имя для этих мест. Я имею виду, что редко встретишь человека с таким именем.

— Я поняла, что ты имел в виду. А как тебя зовут?

— Майк.

— Майк, а вот это имя наоборот даже очень распространенное.

— Вот поэтому, я немного завидую тебе. Представляешь, три Майка в классе, и порой три раза подряд можешь отзываться на одно и то же имя, как придурок.

— Ха-ха. Да, ты прав, это ужасно. Знаешь, честно говоря, я здесь живу только потому, что мои родители работают по просьбе одного из предпринимателей Уэйсилла. Ему срочно понадобились программисты, и поэтому он обратился к ним так, как они лучшие в своем деле. А так всю жизнь, я прожила в Вашингтоне.

— Интересно. А я вот, совсем не с этих мест. Я живу в Ванкувере, но в Анкоридже я родился, а после мой отец остался жить в этом прекрасном городе. Так что фактически я с этих мест.

— Значит, твои родители разведены?

— Да, уже много лет. Жаль, но что поделать.

— Я так понимаю, что Аляска не для твоей мамы?

— Точно, не для нее. Она именно поэтому и переехала в Ванкувер, потому что климат Аляски, ей не подходил. Она устала жить в холоде, а в Ванкувере намного теплее. Да блин, там курорт, по сравнению с Анкориджом.

— Ха-ха. Точно. Кстати, Майк, а с кем ты пришел сюда? Если ты хочешь, то можешь, присоединиться к нашей веселой компании. Представляешь, у нас в компании есть настоящая индейская красавица.

— Так, подожди. Ты предлагаешь присоединиться к вам?

— Да, хотя я понимаю, что ты не захочешь этого!

— Нет, наоборот, я хочу. Мне интересно познакомится с твоими подругами. Если они такие же, как ты, то это будет просто здорово.

— Что ты имеешь в виду? Приставучие?

— Нет. Общительные, веселые.

— Ой, спасибо. Ну, так, что ты решил?

— Я думаю, что мои друзья простят меня за то, что я оставил их ради кампании очаровательных дам. Но сначала мне надо взять еще один коктейль, выпить таблетку от головы, и тогда я буду полностью готов.

— Хорошо, вот только когда ты придешь? Я имею виду, что в прошлый раз, когда я стояла у бара, то мне понадобилось примерно минут двадцать ради того, что бы взять стакан воды. Так что, я думаю, это будет немного проблематично. Как ты думаешь? Кстати ты так и не сказал с кем пришел!

— Я пришел с… Вообще-то, если подумать чисто логически, то я пришел один!

— А, если не думать логически?

— А, если не думать логически, то я пришел с Магали. Но ты ее, скорее всего не знаешь. Она одна из лучших подружек Джейн, которая встречается с парнем по имени Абенаки, — последнее имя, произвело на нее двойной эффект. — Вот, именно с этой компанией я сегодня здесь.

— Хм, а там Явали нет?

— Есть, а ты его знаешь?

— Да, мы учимся в одной школе. В одном классе. У нас английский, и наука совпадают. А другие девчонки учатся с ним только на уроках английского, в то время, как они учатся со мной на уроках математики, и истории.

— Наверное, он туп, как пень?

— Нет. Ты что? Он очень милый.

— Черт, почему он всем нравится? Ой, я, что сказал это вслух?

— Да, хи-хи. Ничего, я понимаю тебя. С одной стороны, он жуткий козел, а с другой стороны он красавчик, и в придачу еще и умный. Мечта любой девушки в возрасте от пятнадцати до восемнадцати. Но, мне такие парни не нравятся.

— А по мне, так я его просто ненавижу. Он эгоистичный, самовлюбленный козел, в придачу еще и страшный, как черт с болота.

— Я уверена, что все парни так думают про других парней.

— Нет, что ты. Я никогда плохо не буду думать о ком либо, если только он, не окажется козлом.

— Спорим на коктейль?

— Давай, только, как ты собираешься доказать это?

— Поверь мне, я ас в этом деле.

— Хорошо, тогда по рукам?

— Хорошо, — мы пожали друг другу руки.

— Ясмин, давай вместе пойдем, купим коктейль, а после пойдем к вашему столику. Я думаю, что не смогу найти его. Это немного проблематично.

— Знаешь, я думаю, что ты прав. Мы сделаем именно так. Ну, что, в путь?

— Я готов.

Я поднялся с черного кожаного дивана, а после мы направились в сторону бара. За время нашего пути к бару, она рассказала мне все, что у нее случилось с момента рождения, до настоящего времени. Она не давала мне вставить ни одного слова, и поэтому, я только кивал головой в знак того, что я понимаю и полностью с ней согласен. Она смеялась практически каждую минуту, и я подумал, что вот, в ком сидит настоящий предновогодний дух.

Ясмин затронула вечную тему про отношения между парнями и девушками. Интересно, почему каждый человек обсуждает эту тему? Даже, после того, что сегодня случилось между мной и Магали, я относился к этой теме сухо. Ясмин рассказала, что ей никогда не везло с парнями, и что у всех девчонок, с которыми мне предстояло познакомиться, тоже не было долгих и серьезных отношений. Теперь, я смог сделать вывод о том, что каждая девушка мечтает о прекрасной, долгой, романтической любви. Конечно же, Ясмин не смогла пропустить момент, о моем положении на любовном фронте. Конечно же, я наврал, причем открыто. Хотя, скорее всего я немного приукрасил на счет своего положения. Я всего лишь сказал, что девушек у меня было не ноль, а аж целых десять. Иногда мне приходилось отбиваться от них палкой, это тоже вранье, а что я должен был сказать? Что, я неудачник, который в семнадцать лет никогда не целовался, хотя, сегодня Магали помогла мне избавиться от этого ужасного ощущения. Тем не менее, суть такова, что я чайник в отношениях с девушками. Немного вранья никому не повредит. Как не странно, Ясмин поверила мне.

После того, как я получил коктейль, мы решили немного постоять у барной стойки.

— Майк, можешь ответить мне на один вопрос?

— Да, конечно.

— Мне нужен твой совет. Мне понравился тот парень, который сидит на том конце барной стойки. Он такой симпатичный, и прям я таю от одного взгляда на него. Что ты думаешь о нем? — я осторожно посмотрел на парня, который сидел в другом конце барной стойки. Пышная прическа, неплохо смотрелась. Глаза немного узковатые, а под носом еле заметные усы, м-м-м, неплохо. Казалось бы, я одобрил ее выбор, но тут на глаза мне попались, громадные губы. Они были настолько огромные, что мне показалось, будто он накачал их силиконом. А, одежда, настолько не вписывалась в его стиль, что он походил из-за этого на вшивого бродягу. А взгляд? Настоящего холопа. — Майк, что скажешь?

— Я думаю, что он тебе не подходит.

— Почему? Он такой красивый, а взгляд. М-м-м, просто тигр.

— Знаешь, он страшный, а взгляд настоящего дебила. У меня такое ощущение, что охранник спал, когда он зашел в клуб.

— Ха-ха, ты попался!

— Как это?

— Помнишь наш спор, о том, что все парни думают друг о друге плохо?

— Да, помню.

— Так вот, ты не прав.

— Почему я не прав? Если это правда! Откуда я могу знать, что ты не врешь мне? Я, вот, сказал тебе чистую правду.

— Майк, он из моей школы. Я его знаю. Его средний бал, девяноста пять процентов успеваемости по всем предметам. Он встречается с девушкой, которая стала мисс Аляска.

— А эта девушка в школе учится?

— Нет, она учится второй год в университете. Так, что теперь ты скажешь? Неужели парни не думают друг о друге плохо?

— Все ровно, мне кажется, что ты разводишь меня на коктейль.

— Ах, хорошо. Давай посидим и понаблюдаем за ним.

— Привет Майк, — справа меня села Магали, лицо которой залилось красным цветом. — Я смотрю ты с подружкой?

— Привет, меня зовут Ясмин.

— А меня Магали. Приятно познакомится. Значит, ты его новая подружка?

— Нет, мы просто друзья.

— Смотри, потому что он мой! — я повернул голову в сторону Магали, чтобы посмотреть в ее наглые глаза. К сожалению, они ничего не сказали, потому что она была пьяной.

— Правда? Ой, Майк, а ты не говорил, что у тебя есть подружка.

— Она шутит! — немного злым тоном сказал я.

— Да, он прав, я просто пошутила. Ясмин, на самом деле мы в процессе.

— Ах, как же это мило! — Ясмин закатила глаза вверх.

— Он просто стесняется это говорить. — Магали обняла меня, а после поцеловала в щеку.

— Магали, ты же пришла купить коктейль? — сказал я.

— Да, а потом снова на танцпол.

— Давай, я куплю тебе коктейль, а потом ты пойдешь танцевать!

— Хорошо, а я думала, что ты не скажешь этого. Хотя не надо, я запишу на твой счет, а потом ты оплатишь. Ты же еще долго будешь здесь сидеть?

— Думаю, что еще минут пять.

— Отлично, я за минуту управлюсь, а после тебе принесут счет.

— Постой Магали. Я и Майк поспорили на коктейль. — резко сказала Ясмин с широко открытыми глазами.

— Так, я слушаю внимательно.

— Посмотри на того парня, который на другом конце барной стойки. Что ты думаешь о нем?

— Ой, Ясмин. Он такой лапусик. Ой, какой же он красавчик.

— Я тоже так считаю.

— Ах, Ясмин, посмотри на его шикарные губы, которые так и просят их поцеловать. Черт, я пойду с ним познакомлюсь.

— Да, это мечта.

— И не говори.

— Спасибо, что поделилась с нами своим мнением об этом парне.

— Всегда, пожалуйста. Все, мне пора идти. Спасибо за коктейль Майк.

— Вот видишь. Я была права.

— Черт, выходит, что это правда.

— А ты, как думал? Конечно, правда.

После мы встали и направились в сторону ее столика. Столик находился в дальней зоне клуба. Джейн назвала бы эту зону, зоной для неудачников. Но мне все ровно. Зайдя внутрь зоны, я увидел достаточно мало людей. Конечно, кто захочет сидеть здесь, когда на танцполе вовсю идет веселье? Именно, никто. В этой зоне было примерно десять столиков. Под словом «Столик», я подразумеваю четыре диванчика и один столик посередине, в форме цветного куба. Эта зона не наделена тем шиком, которым наделен частный сектор. Но, по комфорту, она превосходила частный сектор.

— Майк, мы пришли! — внезапно прервала мои мысли Ясмин.

— Мы так быстро дошли, что я даже не заметил этого.

— Да, я тоже не заметила. Теперь, краткий брифинг по тому, что можно делать, а что нельзя. Первое правило, тебе надо выпить коктейль до прихода нашей индейской красавицы. Она недолюбливает курящих и пьющих людей.

— Хорошо, я не буду этого делать.

— Пить? Или слушать меня?

— Я буду делать, что хочу. Я хочу быть собой. Зачем мне притворяться, будто я не люблю выпить?

— Как знаешь.

— Значит, из вас никто не пьет?

— Нет, почему же? Я иногда пью. Сейчас я это делаю. Но, честно говоря, скажу по секрету, с моим здоровьем лучше забыть про алкоголь.

— А можно узнать, что у тебя со здоровьем? Если это не секрет.

— Конечно можно. Четыре недели назад в Уэйсилла выпал первый снег, но на следующий день снег растаял. Это так ужасно, ненавижу такую погоду. Знаешь, везде слякоть и вода. Поэтому было не очень, приятно гулять по нашему маленькому городку. И вот вечером, я решила прогуляться по парку, потому что это оказалось единственное место, где нет слякоти. Когда, я собиралась перед прогулкой, то специально посмотрела прогноз погоды, и еще температуру, которую стоит ожидать в течение следующих двух часов. На улице стояла плюсовая температура, и поэтому, я не стала мудрить с выбором одежды. Надела осеннюю одежду. Затем, вышла из дому. Почувствовала нежное тепло. Но из-за противной погоды, на улице оставалась слякоть, поэтому я попросила своего папочку довезти меня до места блужданий. Когда мы уже приехали в парк, то я поняла, что зря надела осеннюю одежду. Но, как бы там, ни было, я пошла в парк. Гуляла я долго, а по истечению часа нашла заброшенный отрезок дороги, где никогда не гуляла. Мне стало интересно, вот я и пошла на поиски приключений. Температура, с каждой минутой понижалась примерно на полградуса. Этот отрезок дороги, был жуткий, и в тоже время интересный. Там не было ни фонарей, ни скамеек, ничего, кроме деревьев, которые окружали меня. В моей крови начал подниматься уровень адреналина, и я решила идти еще дальше. Становилось достаточно холодно, но даже жуткий холод меня не останавливал. Луна светила и освещала мне дорогу. Когда я, прошла короткий, крутой поворот, то увидела перед собой лунный свет, отражающийся в земной поверхности. Это выглядело просто потрясающе. Я даже не подумала, о том, что это может быть, вода, которая от холода заледенела. Я пошла навстречу этому свету. Не успев пройти и пяти метров, я упала на землю, с грохотом сломав себе копчик. Стало жутко больно, и, что самое ужасное, по близости не было никого, кто бы мог помочь. Лежа на земле, я подумала, вот Ясмин, пришел твой конец. Ты умрешь здесь, в одиночестве, даже ни разу не поцеловавшись с парнем. Понимаешь Майк, это так ужасно. К тому же, когда я лежала в больнице, а после дома, мне строго настрого запретили пить.

— Но, почему?

— Не знаю, врач сказал это. И все. Знаешь, я не страдаю от этого, от того, что не пью. Жить без алкоголя намного лучше, чем с ним.

— Да, ты права. Однако ты пьешь в данный момент!

— Один день можно приписать к исключению.

— Хорошо. Верю.

— Майк, видишь тот дальний столик?

— Тот, что находится в углу?

— Да, он самый. Мне надо отойти в дамскую комнату, а ты иди, займи его. Если придут девочки, то скажи им, что я пригласила тебя.

— Хорошо. Установку понял.

Спустя секунды, Ясмин растворилась в толпе людей, и я остался один. Я направился к столику, на который она указала. Столик, стоял у стенки, в самом дальнем углу этой зоны. Когда, я подошел к столику, тогда то, до меня дошло, почему они выбрали именно его. В этой части сектора стояла тишина, что даже меня потянула в сон. Музыка, доносившаяся с танцпола, звучала настолько тихо, что у меня создалось впечатление, будто я не в клубе, а в кофейном магазине.

Диванчик упирался прямо в стенку, поэтому я посчитал, что он будет самым удобным для меня. Когда я сел на него, то меня сразу бросило в сон, а голова, которая и так до этого болела, начала болеть с новой силой, при этом она начала так сильно пульсировать, что мне ничего не оставалось, как закрыть глаза и стараться побороть эту ужасную боль. Что, касалось диванчика, то он оказался просто изумительным. Такой мягкий.

Позже, когда мимо меня проходила официантка, я заказал чай, посчитав, что чай поможет мне, избавиться от невыносимой боли в голове. Когда, официантка принесла специальное меню, я пришел в ужас от огромного количества разных сортов чая. Я даже не подозревал о том, что клуб, может обладать маленькой чайной, с громаднейшим ассортиментом сортов китайского чая. Я не колебался с выбором, поэтому заказал самый, дорогой чай. Я рассудил это так, что самый дорогой, значит самый лучший. Официантка оказалась шустрой, поэтому чай прилетел ко мне спустя несколько десятков секунд. На вид, это простой напиток, в котором плавало несколько лепестков, а в центре, находился небольшой не расцветший цветок. Перед тем, как уйти, официантка сказала мне, чтобы я подождал одну минуту, объяснив это тем, что я все увижу позже. В таком положении, я сидел одну минуту, смотря на плавающие лепестки, вокруг не расцветшего цветка в центре стакана. По истечению одной минуты, цветок начал распускаться, а вслед за ним, на дне стакана, начали виднеться расцветавшие из цветоножки мелкие листья.

— Как же это красиво, — без остановки думал я.

Когда цветок полностью распустился, я смог увидеть в центре него, один маленький, белого цвета лепесток, который ровно посередине, имел черную точку. На карточке, прилагающейся к чаю, написано.

«(название) Глаз дракона.

(описание) Один из многочисленных сортов чая, сохранившихся до нашего времени. Его использование в основном лечебное. Он помогает излечить великое множество спазмов, которые непосредственно могут повлиять на здоровье человека. Также, его использовали для защиты от злых духов. Человек, выпивший чай, накладывал на себя щит, который отгонял неудачу, в лице злых духов, и насылал удачу, в лице добрых духов.

(использование) Перед тем, как выпить чай, необходимо подождать примерно минуту, для того, чтобы глаз дракона расцвел у вас на глазах. Когда вы увидите глаз дракона в центре расцветшего цветка, его необходимо аккуратно взять, а после положить на кончик языка, чтобы глаз увидел источник спазма. Выпить содержимое стакана.

Спасибо за покупку. Приятного дня.

Счет: две тысячи долларов

Обслуживал (а): Сара Ли».

Две тысячи долларов? Вот черт. Что же теперь делать? Надо быстро вспомнить, сколько у меня осталось денег. Но почему две тысячи? Когда я смотрел в меню, то видел, что там написано черным по белому — восемьдесят долларов. Черт, наверное, она ошиблась, когда я заказал чай. Наверное, она подумала, будто я заказал чай за две тысячи долларов, идиотский барьер языка. Ну, что? Раз купил, значит надо пить. Это же, пять или шесть месяцев работы. Я спущу эти деньги за десять секунд, пока буду пить чай. Я надеюсь, что он меня не разочарует, ведь стоит он очень дорого, от того он должен быть просто изумительным. В конце концов, мне плевать на цену, главное чтобы головная боль навсегда прошла.

Я сделал все, как написано в бумажке. Положил маленький белый лепесток приятного вкуса на кончик языка. Зато сам чай оказался жутко пресный. Но не настолько, чтобы меня вывернуло в стакан.

Сколько я собирался ждать эффекта? Не знаю. Но, через считанное мгновение, я почувствовал усталость, которая свалилась на меня, отнюдь, как некстати. Я начал бороться с ней, поэтому пододвинулся ближе к коктейлю. Затем, я нагнулся над ним, чтобы почувствовать запах водки, который в туже секунду привел меня в чувства. Мне казалось, что земля под ногами, крутиться, как карусель. Звуки вокруг меня, становились неразборчивыми. А музыка, которая доносилась с танцпола, казалась углубленной, словно она звучала из длинной трубы. Вдруг, этот глубокий звук прервал, поистине звонкий, красивейший голос, каких я от роду не слышал. Его звучание, несравнимо, даже с пением, самых прекрасных птиц, существовавших во всех временных параллелях. Первые секунды, я не мог поверить, что человек, вправе обладать столь прекрасным голосом, как этот. Майк, вот видишь, к чему привел чай за две тысячи долларов, и куча алкогольных коктейлей, в придачу с многочисленными видениями. Пожалуй, это галлюцинация, но нет, этот изумительный, не побоюсь этого слова, «Божественный голос», прозвучал вновь. Я боялся поднять голову и посмотреть на девушку, которой принадлежал этот голос. Если она обладала голосом, способным подчинить себе миллионы человек за раз, то что, можно сказать о ее внешности? Я медленно начал поднимать голову, боясь сделать глупое, неловкое, резкое движение. Я слишком глубоко погружен в мысли для того, чтобы услышать ее слова.

— Простите меня, вы бы не могли повторить еще раз, что вы сказали — я искренне просил небеса, чтобы мой голос звучал, мозг работал, а глаза не смотреть на нее…

— Я сказала вам, что вы перепутали столик — и все же, что мне «Пятая симфония», Моцарта? «Восьмая симфония», Малера? Я готов слушать этот голос вечно, не побоюсь сказать, именно вечно! Я все еще сидел, смотря в стакан с коктейлем, втягивая запах водки. Я боялся осмелиться посмотреть в ее глаза. Я боялся понять… Я могу влюбиться… Нет, я могу влюбиться в Магали… Эту девушку, я могу полюбить… Полюбить, безответной мне любовью… Нет… Спокойно… Это невозможно… Помнишь, что ты говорил? Тебе все ровно… Давай, проверим, правда, это, или нет! Небывалый до сей момента уровень адреналина, смешанный все возможным волнением, заставлял потовые железы работать еще активней, чем раньше. Успокойся! Конечно, я мог сделать вид, что ничего не почувствую при взгляде на нее, но, я знал, что у меня это не получится.

Черт, сколько я сижу? Сколько прошло времени, после последнего ее слова? Неужели, она ушла просить охрану о помощи? Я представил картину того, как высокий, темнокожий охранник выкидывает меня из клуба, на глазах у зевак. Именно, я не могу сидеть вечно. Мне надо собрать все свое мужество, и посмотреть в ее глаза. Надо, найти силы, чтобы поднять чертову голову. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Я готов. Моя голова, медленно начала подниматься вверх, как бы я не хотел оттянуть момент встречи моих глаз с ее глазами, у меня бы это никогда не получилось. К моему счастью, она все еще стояла рядом со мной. Когда, моя голова достигла своего пика, я увидел ее лицо. Где нож? Вилка? Любой колющий предмет, которым можно лишить, дара видеть? Я хочу забыть это лицо. Нет, это невозможно. Почему глаза нагло врут мне, и моему сознанию? Я не мог осмыслить насколько лицо этой девушки прекрасное. Я знал, что можно выйти из-под гипноза, злых чар, в конце концов, проснуться от долгой комы, но чтобы, выйти из-под волшебных чар красоты этой девушки? Никогда. Мои глаза застыли. Они застыли на ее лице, не желая даже моргнуть и пару раз, чтобы смочить роговицы. Они не желали, и терять тысячной секунды, в смачивании роговицы. Что значило, смочить роговицу? Закрыть глаза. Закрыть ее лицо. Потерять, то ощущение реальности, которое было при взгляде на нее. Даже тысячная секунда покажется вечностью. Слова идеальная и красивая, божественная и потрясающая, изумительная и соблазнительная, я мог бы повторять миллионы раз, миллиарды раз. Столько, сколько необходимо для того, чтобы мой язык навсегда потерял способность создавать звуки.

Ее лицо не нуждалось в описании. Потому, что каждая часть лица настолько красива, что бешеный поток мыслей в голове, только мешал в осознании ее блестящей красоты. Пожалуй, стоило отметить, немного округленную форму лица, придающей образ непорочности, доброты, честности. Хм, бывают такие люди, на которых посмотришь, и понимаешь, что сердце у них доброе, что это прекрасные в душе люди. Она одна из тех немногих людей, к черту, она единственная. Единственная и неповторимая. Я уверен, что ни один человек, не смог иметь хотя бы одну одинаковую черту ее лица, тем более души. Почему я уверен, в том, что она чистейшей доброты человек? Я уверен. Я ослеплен ее красотой. Чувства, которые забушевали внутри меня, говорили мне об этом.

Девушка, была немного темной, словно та самая индейская красавица, о которой говорила Ясмин. Цвет ее, немного шоколадной кожи идеально сочетался с цветом ее глаз. Ах, ее глаза. Если бы я был писателем, то бы я написал книгу, где больше десяти тысяч страниц описывали внеземную красоту ее лица. А также бонус в пятьсот страниц, о красе ее удивительных глаз. Можно подумать, что я полюбил ее глаза, но это не так. Смотря в ее глаза, я смотрел в ее внутренний мир. Смотрел в ее душу. По многим сказаниям, по разным легендам, глаза человека являются дверью в душу. В некоторых легендах, говорилось о том, что, если человек захочет, чтобы вы увидели его душу, его внутренний мир, тогда он вам откроет ее. По глазам человека, можно сказать многое, о личности. Можно понять, что он жадный, гнусный, подлый человек, или, в моем случае о том, что это прекраснейший человек в душе. Ее глаза блестели в свете маленьких лампочек на потолке. Они были настолько большие, настолько пропитаны добром, любовью ко всему окружающему, что даже при одном взгляде в эти глаза, самый безжалостный, кровавый убийца за всю историю человечества, вмиг стал бы добрым, вмиг понял, что, есть, добро в этом мире. Эти глаза, хм, пожалуй, мне даже не нужно никакого алкоголя, чтобы опьянеть, потому что от ее глаз, я вмиг пьянел. За все это время, что я думал о ее красоте, я понял одну простую истину. Она будет притягивать меня всю оставшуюся жизнь. Я понял, что сопротивляться тому факту, что я полюбил ее, уже бесполезно.

— Девушка, я ничего не перепутал, — надеюсь, голос мой звучал убедительно.

— Не перепутали? — удивленно спросила она.

— Да, — я сделал маленькую паузу, чтобы перевести дух от наплывших на меня чувств. — За этим столиком должны сидеть три девушки. Одну зовут Ясмин, а других девушек я, к сожалению, не знаю, — на слове девушек, я постарался сделать интонацию абсолютно не заинтересованного в данных девушках человека. Но, это не так, пожалуй, единственного чего я хотел в данный момент, узнать имя этой прекрасной девушки, которая запечатлела меня.

— Тогда добро пожаловать за наш столик — узнав, о том, что я не перепутал столик, она в ответ мило улыбнулась и села на диванчик, находящийся напротив меня. — Значит ты друг Ясмин? — сразу сев на мягкий диванчик, спросила меня.

— Да, вообще-то я стал им недавно.

— Стал? Недавно? Как это получилось?

— Я-я-я…, — неуверенное начало, символ краха. Я не знал, как с ней говорить, потому, что мне тяжело подбирать слова, в которых нет таких слов, как «Я люблю тебя». — Сидел за столиком, как вдруг, подошла ко мне Ясмин, и мы познакомились. Ты не представляешь, какая она яркая. Никогда не видел такого веселого человека.

— Нет, поверь мне, я представляю. Я знаю, что она очень яркая, и очень открытая в душе. А как тебя зовут? А с кем ты пришел? А-а-а, ах, ты пьешь? Ты алкоголик! — скорость ее речи, сравнима разве что, с полетом пули. Она разговаривала через улыбку, и была очень активной. Размахивала руками вверх, вниз. Всегда двигалась. А, я, сидел, как вкопанный. Я разучился ходить, я разучился двигаться. Она не давала мне сосредоточиться на простых вещах. Таких, как открыть рот, сказать что-либо. Поднять вверх руку.

— Так, начну сначала, — сказав это, я попытался улыбнуться — Меня зовут Майк. Я пришел с Магали, которая тесно общается с компанией Явали. Явали ты знаешь.

— Явали, он такой тупой. Он курит. Алкоголик, как ты, и всегда говорит матом. В придачу он тупой, как пень и не красивый. Я ненавижу его.

— А Ясмин сказала, что он мечта всех де…

— Вех девушек? Ха-ха. Никогда. Хотя, может быть мечта для девушек, не имеющих мозгов.

— Кстати, почему ты сказала, что я алкоголик?

— Ты спросил меня об этом? Зачем? Это не я сидела и втягивала омерзительный запах водки.

— Я не втягивал его! Я не пью! У меня просто болит немного голова, поэтому я подумал, что водка поможет мне избавиться от боли!

— Правда? — ее вопрос сопроводила вверх поднятая бровь. Я не смог не отреагировать на это, поэтому я покатился со смеху. — Что смешного? — сквозь свою великолепную улыбку сказала она. — О, ужас, у меня, где-то прыщик вылез? Со мной, что-то не так? — она говорила так, будто у нее началась паника.

— Нет, ничего не случилось, просто ты так смешно умеешь двигать бровями.

— Что в этом смешного?

— Видишь ли, для меня это всегда проблематично, так, как мышцы моего лица плохо развиты. Я, честно говоря, даже не могу закрыть левый глаз, в то время, как могу закрыть правый глаз — я действительно не мог закрыть левый глаз. Всегда, когда я хотел подмигнуть стоящему маленькому мальчику, вместо одного глаза, я закрывал два глаза, от чего мальчику оставалось только, как закрыть свои глаза рукой матери.

— Ты не можешь закрыть левый глаз? Это так смешно. Кстати меня зовут Мисае, — Мисае? Это самое красивое имя, из всех, что доводилось мне услышать или прочитать.

— Спасибо за комплимент. Я польщена.

— Ой, я сказал вслух?

— Да, но ты не переживай. Мне очень приятно.

— Я рад тому факту, что смог произвести на тебя второе, хорошее впечатление, — наконец-то. Вот он, твой шанс, провести с ней весь вечер, вплоть до утра. Если ты будешь вести себя хорошо, шутить, и быть любезным, то может быть она, посмотрит в твою сторону еще один раз. Пока, здесь нет никого, а, следовательно, используй возможность, пока кто-нибудь не пришел и не испортил весь праздник. — Мисае, а что ты де…

— А-а-а, вот вы родненькие мои. Рада, что вы уже познакомились, — с невероятным счастьем сказала Ясмин — Майк, раз уж ты познакомился с Мисае, нашей местной красавицей, то теперь ты должен познакомиться с еще одной местной красавицей. Майк это Валери. Валери это Майк.

— Приятно познакомится с тобой Майк. Слушай, выглядишь просто круто. Мне нравится твоя стильная рубашка. Мисае, а ты пить начала? Ха-ха.

— Ты что? Совсем? Никогда, — Мисае грозным взглядом посмотрела на Валери. Валери пошутила над Мисае, но Мисае даже не попыталась понять этого. Она слишком серьезно восприняла эту шутку. Лицо ее стало напоминать мне, лицо маленького ребенка, которого воспитатель обидел в детском садике, не дав на полдник конфетку. Мисае скрестила руки, нахмурила брови, а после отвернулась от Валери. — Между прочим, это отрава Майка, а не моя. Я вообще не пью. Фу, ненавижу алкоголь.

— Просто, по нему не видно, что он пьет, потому что, он такой милый, и порядочный на вид парень, что у меня даже сомнений нет в том, что он и капли в рот не возьмет, — я чувствовал себя, будто нахожусь между огнем и водой. Землей и небом. В данном случае Валери была огнем и землей, пытаясь, напасть и обидеть, как можно сильнее. Мисае водой и небом, у которой в арсенале ничего нет. — Ладно, успокойся Мисае, я просто пошутила, ты же знаешь, как я люблю шутить над тобой. Я люблю смотреть на тебя, когда ты взрываешься от злости, — какая странная эта Валери, зачем она издевается над Мисае? Ведь Мисае такая милая девушка, над которой издеваться, сравнимо разве, что с самым ужасным грехом. Мое первое впечатление о Валери сложилось негативное, хотя, наверное, сейчас, мне покажется каждый человек злобным обидчиком Мисае. Я полюбил ее, а как гласит одно старинное правило, если ты любишь кого-то, то тот человек будет для тебя всегда, в любой ситуации, белым ангелом, которого, не смотря, ни на что, ты будешь защищать. Мисае еще немного сидела, отвернувшись от всех, а затем повернулась к нам лицом.

— Все я уже не зла на тебя, — сказала она, так, как будто ничего не случилось. Валери, и Ясмин быстро переглянулись, а затем снова посмотрели на Мисае, которая была такой же счастливой, как в ту минуту, когда я увидел ее. — Ну что, может быть, пойдем, потанцуем? Мы не танцевали уже три песни, — нет, снова надо идти танцевать, снова надо врать кому-то.

— Знаете, я, наверное, не пойду, — после моих слов, девушки посмотрели на меня как на врага. — Просто, у меня что-то заболела нога, к тому же голова еще не прошла. Не то что бы она болела, просто она ноет, а голова болезненно пульсирует. Знаете такое ощущение неумолкающей боли. Она должна пройти где-то через минут двадцать или тридцать. У меня часто бывает такое, — я подумал, не рассказать ли им с медицинской точки зрения, почему это происходит, но решил пожалеть их подростковое неустойчивое психологическое состояние.

— Мы понимаем Майк, — сказала за всех Ясмин, — Поэтому я думаю, что мы сходим на один танец или максимум на пять, а потом вернемся к тебе. Как звучит это?

— Это звучит, даже очень хорошо. Я думаю, что смогу выдержать, без компании красивых девушек всего пять песен, — снова ложь, я так хотел пойти танцевать. Спуститься, на этот чертов танцпол, и зажечь огонь страсти проходящий между мной и Мисае. Но даже ради нее, я не мог преодолеть страх перед танцами, перед всеми людьми, которые будут смотреть на меня и смеяться. А вдруг, со всеми ними, будет смеяться Мисае? Девушка, которую я люблю! Вдруг, она будет захлебываться от смеха? Это будет так низко, что я в ту же секунду задушу себя. Мне оставалось только одно, сдержать себя от слез потерянного времени. От слез страсти, из-за которой меня бросает в дрожь.

— Хорошо Майк, — сказала Валери. — Ты только не скучай, мы вернемся быстро, и ты даже не заметишь, что нас не было.

— Я буду ждать, — я постарался улыбнуться, так чтобы они поверили фальшивой улыбки.

Глава IX.

Что произошло? Неужели я полюбил девушку всей своей жизни? Но как это произошло? Как получилось, что парень, никогда не принимавший факт существования любви, мог с одного только взгляда, звука голоса полюбить незнакомую ему девушку? Хм, а, как можно понять, что я действительно люблю ее? Я понятия не имею, как это проверить. Хотя…

Немного пораскинув мозгами не тему любви к Мисае, я пришел к одному, очень действующему варианту. Когда, Мисае вернется с танцев, я посмотрю на нее, а после, если буду чувствовать нечто вроде счастья, значит… Я ЛЮБЛЮ ЕЕ!

Так, но сначала надо понять, что значит любить человека? Как, мне это проверить? Может быть, чувствовать счастье в присутствии любимого человека, вовсе не означает любить его? Может быть, это влюбленность? Есть, ли способ, или общие признаки, чтобы проверить это? Обычно, информацию я подчеркивал из книг, или телевизионных передач, но чаще из книг. Читал, ли я любовные романы? Нет. Смотрел, ли я фильмы, в которых показана настоящая любовь? Нет. Думай. Вспоминай названия книг! Ты же книжный червь! Ты любишь читать книги, какими бы они не были! Скучные. С неподходящим жанром. Плохим сюжетом. Ты их читал. В моей голове промелькнуло название только одной, поистине волшебной книги, по которой впоследствии экранизировали фильм. Но, сейчас меня интересовала только книга. Ее автор, называл себя Томас Остин. Сама книга, называлась, «Философия любви». Она датировалась тысяча восемьсот тридцать восьмым годом. Из названия книги, можно сделать вывод, что книга больше про философию, хм, и любовь. Конечно про любовь. Она подходила куда больше, чем все остальные книги, что я читал.

Главный герой книги, Луи ван дер Майер. Интеллигент. Преподаватель философии, в одном из лучших университетов Англии. Член, высшего общества аристократов Букингемского дворца, при правлении ее величества. Уважаемый человек, не только в Англии, Голландии, но и всей Западной Европы. Знаю, нет ничего общего у меня с ним, кроме одного факта. Он не верил в любовь, так же, как и я. За все пятьдесят три года, что он прожил, рядом с ним не было ни одной женщины. Он ни разу не был женат. У него не было детей. Он был одинок внутри себя. Автор, как нельзя лучше, передал психологическое состояние своего персонажа. Его внутреннюю боль, страдания, ложь самому себе, железную логику. На его лекциях по философии, когда споры достигали пика, темы любви, разгорались нешуточные бои. Ученики, которые верили в любовь, пытались отстоять свою точку зрения, но, что они могли сделать против профессора? Ничего. В аудиториях спорили, о значении любви, в мировой культуре, искусстве, простой человеческой жизни. Когда, ученики говорили ему, что любовь, это, то самое оружие, которое способно победить зло, разрушить любые чары, профессор прикрывал им рот, а после ругал их за дурную теорию. Однажды на одной из таких лекций, профессору попался несговорчивый ученик, который пытался стать первым человеком, переспорившим профессора. Сначала, профессор сказал ему, свою знаменитую фразу, от которой каждый человек, сидевший в аудитории, прикрывал рот, не зная, что сказать в ответ. Я помню наизусть его слова.

Любовь, это ни что иное как, потребность индивидуума к наиболее эффективной динамике развития собственной личности. Всякое развитие личности, может происходить быстро или медленно с точки зрения оценки этим же индивидуумом, поэтому чувство любви и его глубина, зависит именно от этого, и что любовь, это ничто иное как обман человека его же собственного разума.

В аудитории повисла гробовая тишина, которую только самый отчаянный человек мог нарушить. Ученик, стоял перед профессором и долго смотрел в пол. Затем, он поднял голову на профессора, который стоял и хмурой улыбкой глядел на ученика. Затем, ученик медленной, уверенной походкой направился к профессору, и тогда он шокировал его еще раз. При всех студентах, сидящих в аудитории, он предложил заключить сделку. На кон, он предложил поставить свои души. В случае проигрыша, душа отправлялась не наверх, а вниз. К дьяволу. Смысл спора был прост, если профессор полюбит женщину, тогда его душа уйдет к дьяволу в руки, а если нет, то душа студент лишится своей души. Профессор, и минуты не думал. Сжав крепко руку студента, он поставил на себе клеймо дьявола. С тех пор, утекло немало воды из рек. Прошло с десяток временных сезонов. Тысяча любящих пар рассталась, и та же тысяча пар нашла счастье, соединив свои сердца неразлучной любовью. Вот, только Луи, был одинок, как маленькое зеленное деревце, посреди огромной пустыни. Но, однажды, в один дождливый, хмурый день, это случилось. Они нашли друг друга.

Луи, сидел в одном из местных пабов Лондона, попивая кружечку старого, доброго английского чая. Он читал «Таймс», с очередным выпуском новостей. Утро дня, было даже очень обычным. Каждое утро, в течение тридцати лет, он сидел в этом пабе, причем каждый раз он читал «Таймс», и пил чай. Дочитав статью про то, как сильно затянулось расследование пропавших денег из местной бакалейной лавки, он осторожно сложил газету, а затем аккуратно положил ее рядом с кружкой чая. Отпив еще немного чая, он увидел одинокую девушку за соседним столиком. Девушка была обижена природой. Ее лицо было сильно подпорчено, множеством отеков, слабых царапин, сильным макияжам. Она выглядела словно дешевая проститутка. Она и была проституткой. В этом месте, я подумал, как автор смог выбрать символом прекрасной любви, дешевую, страшную проститутку? Но, потом до меня дошло, что в настоящей любви, которая не построена на финансовом положении кавалера, лжи, нет четкого образа. Человеку не дано право, выбирать свою любовь. Любовь предначертана судьбой. Судьба, нам дает время и место встречи. А, как говорится, место встречи изменить нельзя. Луи, на протяжении тридцати лет сидел в одном и том же пабе. И, что вы думаете? Он не стал бы и дальше в нем сидеть, попивая любимый чай, при этом читая утренний выпуск газеты «Таймс»? Чушь собачья. Его встреча с этой девушкой, была предсказана, еще, когда он пешком под стол ходил. А, что на счет меня? Не поехав к Алиши домой, я бы все ровно попал бы на вечеринку. Только пригласила бы меня Магали, опоздав с приглашением на несколько часов. Значит, я по воли судьбы, должен был встретить Мисае. Я забыл написать еще кое-что. Внешность и характер человека. Сюжет, развивающий любовную историю двух людей. Трудность и легкость в отношениях. Все это тоже, предначертано судьбой. Я думал, только о хорошем конце, а как на счет трагичного конца? Неужели, я буду любить ее безответной любовью? Вдруг, между нами встанет преграда? Нет, я буду с ней, не смотря ни на что.… Как Луи, который… Впрочем, читай дальше.

Эту девушку нельзя было любить. Тем более, что Луи был представителем аристократического общества, к которому допускали только самых уважаемых персон. И еще кое-что, как возможно, что человек из высшего общества Англии полюбил проститутку? Как, вообще такое возможно, чтобы здравомыслящий человек смог полюбить проститутку, которая была оприходована всем городом? Правильно, это не возможно. Однако, он ее полюбил. Ему было все ровно, что она проститутка, и что за несчастные копейки, отдает себя в распоряжение, мерзким, жирным ублюдкам. Встав со стула, словно олицетворяя все арестократическое общество старой Англии, он подошел к ней и заговорил. Конечно же, я диалоги не помнил, но зато хорошо запомнил конец этой увлекательной истории. Луи, был настолько счастлив, что встретил свою богиню сердца. Свой лучик солнца. Свою музу. Позже, Луи привел ее в свое общество, но она уже не была дешевой проституткой. Она больше не нуждалась в несчастных грошах, чтобы существовать в этом мире. Их дальнейшая история походила на сказку, в которой должен был быть счастливый конец. Свадьба, а после смерть в один миг, в одной постели.

К сожалению, не все прекрасное в мире, заканчивается с той же прекрасной нотой, с которой все начиналось. Луи пригласил на ужин свою будущую жену, именно поэтому он пригласил ее, чтобы сделать ей предложение. День и время были назначены. Восемь часов вечера. Ровно. Восемь. Часов. Вечера. Женщина не дождалась его. Луи не пришел. Прошел час, два, на третий час, она не выдержала и обратилась за помощью в полицию, потому что это не в стиле Луи опаздывать. Будучи жутко пунктуальным человеком, он всегда приходил на пять минут раньше, потому, что боялся заставить ждать кого-то. Он думал, что лучше сам подождет пару минут, чем его будут ждать. Одним словом, аристократ. Полиция, не затратила много времени на поиски пропавшего мужчины. Он был дома. Женщина обрадовалась, услышав это, потому что ее начали посещать самые ужасные мысли о случившемся. Зайдя в дом, она все еще была удивлена присутствием большого количества полицейских. Она не могла понять, что случилось, почему на их лицах нет живого места. Конечно, до того времени, пока она не зашла в гостиную, и не увидела висящего на огромной, хрустальной люстре Луи. Горе, боль, проникли в ее сознание, в ее и так уже истерзанную душу. Один из офицеров, принес ей запечатанный, фамильной печатью конверт. Конверт, аккуратно лежал у вазы с четным количеством роз. Дрожащие руки после неудачных попыток, все же открыли конверт, в котором была только одна записка, адресованная женщине.

Дорогая моя Элен. Я люблю тебя с самого начала нашей удивительной встречи. Ты для меня будешь существовать и после смерти. Ты для меня лучшее, что есть в этом мире, но я не могу продолжать жить. Каждая ночь для меня словно ад. Хотя, о чем я говорю, это и есть самый настоящий ад. С того момента, когда я понял, что мое сердце теперь принадлежит только тебе, со мной начали происходить страшные вещи. Все это происходит каждую ночь. Ровно в три часа, восемь минут, я просыпаюсь, от странного шума. Я вижу дьявола, облеченного в черный плащ, который стоит и просто смотрит на меня. Я пытаюсь убежать от него, а когда спускаюсь по лестнице, то последние две ступеньки проваливаются вниз, а за ними и весь пол. Внизу, армия мертвецов. Везде мрачные серые тона. Люди лишены жизни. Хм, внизу, люди лишены красоты. После, все начинает покрываться странным мхом, камышом. А, я, начинаю бледнеть, после чего появляются черные пятна по всему телу. Я бегу в ванную комнату, чтобы взять кувшин с водой и кусок мыла. Пытаюсь смыть пятна, но не могу их смыть. А когда смотрю в зеркало, то вижу вокруг своих глаз, темное пятно. А глаза мои, уже не наполнены счастьем, которое ты мне подарила, они высохли. Я не мог уйти от тебя, не сказав, что ты помогла мне понять, что это за чувство любовь. Что чувствует человек, когда любит.

Я много часов провел в библиотеке просматривая кучу книг про то, что думают философы о любви, и, черт возьми, все они полные критины. Теперь я понимаю, почему я провел всю жизнь в полном одиночестве, почему я так и не встретил никого. Я жил своей философией про то, что такое любовь, хотя я должен был понять только одну простую истину. Любить — это значит, что вокруг тебя весь мир вмиг становится ярким, не смотря на весь кошмар вокруг тебя. Что, при одном взгляде на любимого человека, темные краски этого угрюмого, эгоистичного мира становиться яркими. Ты понимаешь, одну простую истину этого мира, жить хорошо, когда рядом с тобой есть тот, кого ты любишь. Любить — это, когда ты сидишь в серой комнате с угрюмым лицом, как вдруг входит тот самый человек. Ты начинаешь чувствовать прилив энергии, и чувство того, что ты не можешь оторвать своих от любимой женщины, или мужчины, как бы тебе не хотелось этого, потому что сердце начинает молить об этом. Ведь, каждая секунда рядом с любимым человеком, для тебя может стать последней, и ты больше никогда не сможешь его увидеть. Я жалею о том, что не смог в последний раз увидеть тебя, но я не переживу еще одной адской ночи. Пойми меня. Прости меня за все горе, которое я принесу тебе в будущем. Прощай, я иду в ад.

На этом закончилось письмо Луи, и как не странно, закончилась книга. Я прекрасно помню, как слезы падали на пожелтевшие страницы книги. Луи, заключил сделку с дьяволом, а после в его жизни появилась Элен.

В данный момент, книга помогла мне найти пару симптомов, которые я мог бы проверить в следующий раз, увидев Мисае. Первое средство проверить мои чувства к ней, это мои мысли о ней. Достаточно простое решение всех проблем. Если человек любит, значит, он не только перестает дышать, только при одном виде любимой (го), но и каждая секунда, прожитая в его мыслях, посвящена любимой (мому). Что, я думаю о ней? Надо сосредоточиться. Что будет, когда я увижу ее? Она показывается в диапазоне моего зрения. Что? Сзади нее только что пролетела бабочка? А над ней порхает синенькая птичка из классического мультфильма Уолта Диснея, «Бэмби»? Ужас. Останови свое воображение, потерявшее контроль из-за любви к самой прекрасной девушки в мире, по имени Мисае. Нет, я не в силах. Она идет ко мне, перепрыгивая с ноги на ногу, при этом она поет песню из этого мультфильма. Что дальше? Она вскачет на олененка Бэмби? Нет, приблизившись ко мне, она нежно проговаривает мое имя.

— Майк, — ее голос, настолько прекрасно произнес мое имя, что я начал любить его, чего раньше не делал. — Майк, — и снова этот прекрасный голос. — Майк, ты спишь? — толчок, а после мои глаза начали загружать картинку с такой же скоростью, с которой интернет загружает фотографию. То есть, очень медленно. Я увидел ее лицо, и понял, что я настолько увлекся процессом воображения нашей встречи, что невольно подался слабости сна. Впервые, при погружении в мысли, у меня не было видения. Неужели, подействовал чудотворный китайский чай? Или, это все из-за любви к Мисае? — Ма-а-айк.

— Да.

— Ура, ты снова здесь.

— Я все это время был здесь.

— Правда? — в очередной раз от удивления, она подняла правую бровь вверх, от чего, в очередной раз, я был не в состоянии сдержать скулы от новой волны смеха.

— Прости, что засмеялся. Я, не могу сдержать себя, когда ты поднимаешь бровь, с таким прекрасным, удивительным выражением лица… — здесь, я себя заткнул, чтобы не опозориться еще сильнее. Еще чуть-чуть, и я бы ей сказал. Я люблю тебя!

— Ты считаешь, что мое лицо прекрасное? По-моему, ужасней моего лица, нет ничего, — как посмели, ее прекрасные, немного пухлые губы, произнести это?

— Он-н-но, — я замешкался, потому что не мог сказать, что оно прекрасное, ибо из моих уст, посыпался бы град слов, о том, насколько она прекрасна, и о том, насколько сильно я люблю ее. Вместо этого, я решил быстро поменять тему. — Постой, я отвечу позже. Можно спросить? Почему ты пришла без подружек?

— Я подумала, что оставлять тебя одного не правильно, поэтому решила, что составлю тебе компанию, в то время как Ясмин и Валери будут танцевать. К тому же, они будут цеплять парней, чего я не хочу делать. Поэтому, я решила посидеть с тобой, даже не смотря на то, что ты жуткий пьяница. Во всяком случае, это лучше, чем цеплять парней. Не так ли?

— Ты права, на счет того, что это лучше, чем цеплять парней. Однако, я хотел бы тебя поправить на счет того, что я жуткий пьяница! Я не пью. Один раз, можно приписать к числу исключений.

— Майк, где-то я уже слышала эту фразу, — Ясмин, подумал я про себя, а затем достал из своего кармана вдруг завибрировавший телефон. Мне пришло сообщение от мамы. Скорее всего, поздравление с грядущим праздником. Я оставил полученное сообщение на потом. Посмотрел на угасающий циферблат. Было только пол одиннадцатого ночи. — Кто тебе написал? Девушка?

— Женщина.

— О-о.

— Которую очень сильно люблю. Моя мама. Она поздравила меня с праздником.

— А зачем тебя поздравлять?

— Видишь ли, она сейчас находится достаточно далеко.

— Далеко? Значит, вы не вместе живете?

— Нет, я живу с мамой, братом, и старшей сестрой, которая, кстати, сегодня на этой вечеринке. Отец мой, живет отдельно, в Анкоридже, — когда я сказал, что Стивен живет в Анкоридже, на лице Мисае появилась странная, скорченная гримаса. Я не стал, заострять внимание на этом факте, поэтому решил продолжить. — Поэтому, я приезжаю, каждый год к нему домой. Больше одного раза, мне просто нет надобности, приезжать.

— Жаль, что твои родители разведены, — извиняющейся улыбкой она украсила свою фразу.

— Мисае, это было бы ужасно, если бы мои родители находились в плохих отношениях. Однако, они в хороших, дружеских отношениях. Моя мама рада, что дети общаются с отцом, а отец имеет возможность видеть любимых раздолбаев. Просто, бывает такое, что люди могут устать друг от друга за долгие годы жизни. Бывает такое, что они устали любить друг друга. Бывает такое, что им необходимы перемены в жизни. Поэтому они могут развестись в итоге. Поводом для этого, стал город Анкоридж, его климат, и желание сменить обстановку. Таким образом, я живу в Ванкувере. Знаешь Мисае, своего отца, я называю Стивен, не потому что его не уважаю, или что-то подобное, просто фактически у меня не было времени на то, чтобы называть его папой. Он всегда был в командировках. Иногда даже, по году жил далеко от нас. Мама его называла Стивен, поэтому это имя въелось мне в голову, от чего я по сей день называю его Стивен.

— Значит, временно ты живешь в Анкоридже?

— Точно, а как на счет тебя?

— Я живу в городке Палмер, — я попытался сделать такое лицо, чтобы она поняла о том, что я и понятия не имею, где находится Палмер. — Резервация, которая находится в двадцати минутах от Уэйсилла.

— А-а. Значит, ты коренная жительница?

— Точно. А мой отец, типа старшины нашей резервации.

— Ух. Это же, так круто! — действительно это здорово. Я познакомился, и в данный момент говорил с настоящей девушкой, у которой течет настоящая кровь индейцев. — А, как он стал старшиной вашей резервации?

— Это слишком долгая история.

— Пожалуйста, пожалуйста, расскажи мне ее, — я нежно схватил ее за руку, и в буквальном смысле умолял ее рассказать эту историю. Хм, только сейчас понял, что я коснулся ее кожи. Я опустил свои глаза на ее кожу, а после пытался осознать, что мне никогда не доводилось касаться такой нежной, гладкой кожи. Я не хотел отпускать ее руку, но мне пришлось сделать это, потому что она уставилась на меня с непонимающим выражением лица.

— Хорошо. Я расскажу тебе, только обещай не спать.

— Спать? Нет. Я буду слушать тебя очень внимательно.

— Хорошо. Мой дедушка, был внуком вожака индейского племени. Как мой прадед стал вожаком племени, я понятия не имею. Но, ты уже, наверное, понял, что этот титул вожака, переходил по наследству сотни лет назад, пока многие вещи в нашем роду, да и вообще, со всеми индейцами не случились. Мы начали терять нашу культуру, потому что куча европеоидов пришли на наши земли. Они начали жениться на индейских девушках, после чего рожать детей. Полукровок. Понимаешь, что настоящих индейцев, вообще осталось мало. Среди, почти ста семидесяти миллионов людей, что живут в штатах, только три миллиона представляют индейцев. Я уверена, что большая часть из них, забыли про свою богатую культуру. Они больше уже не индейцы. К тому же, половина из них, имеет не чистую кровь, то есть я уверена, что у них в роду были, европеоиды, — она стала немного грустной, поэтому опустила голову вниз. Я не стал мешать ей, поэтому сидел, молча, дожидаясь продолжения. Спустя пару минут продолжение последовало. — Так, вот. В моем роду, не было ни одного белого человека. Мои предки, следили за каждым движением своих детей. Сыновей они держали на большом расстоянии от белых девушек, а дочерей… У них даже в голове, не было такой мысли, чтобы дочь, разговаривала, или дружила, или тем более встречалась с белым человеком. Отец, вдалбливал в голову сына, чтобы, тот женился на индейской девушке, кровь которой не испорчена белым человеком. Дочь свою, он контролировал. Каждый шаг. Выбирал, с кем она вправе дружить, а с кем нет. Сейчас, все не так, как раньше. Хотя, кое-какие традиции остались. Например, у нас в роду, разрешено иметь дружбу с белыми, но не более того. Я имею виду, что встречаться с белыми категорически запрещено. В современных индейских группах, эту традицию не соблюдают. Им будет все ровно, что их дети уже не будут настоящими индейцами. Поэтому, наш род, с самого его начала, тщательно следил за всеми отпрысками. Дочь, обязана была выйти замуж, только за настоящего индейца, пусть он даже был бедным, но он был индеец. Так, мой отец стал старшиной нашей резервации, после того, как его отец умер. Конечно, белые его называют мэром, индейцы вожаком, а другие старшиной. Это не меняет ничего. Он мог, спокойно жить на деньги резервации, однако он не хотел их тратить на свои нужды, поэтому он долго учился в университете, а после, стал предпринимателем. Но, раз он старшина, он должен представлять интересы нашей резервации. Он устраивает праздники, посвященные разным легендам, и поддерживает стабильное финансовое положение. Люди себе редко в чем отказывают, хотя живут достаточно скромно. В маленьких домиках, или вообще в лачугах.

— Это настолько интересно, что я чувствую себя виновным за то, что хочу прервать твой рассказ своим вопросом.

— Ничего. Не переживай. Все хорошо. Задавай свой вопрос.

— Значит, твой отец, типа мэра?

— Да, что-то в этом роде. Но это не значит, что он сидит целый день у себя в приемной, и строит карточные домики. Наоборот, он сидит в своем рабочем офисе, и может быть, там строит карточные домики.

— Значит, обязанности мэра, для него, как хобби?

— Можно сказать, что это так. Ты же помнишь, что я тебе говорила про то, что в нашем роду чтут традиции, и родство?

— Да, прекрасно помню.

— В нашем роду, звание старшины, это переходящий титул. Это, еще одна сохранившаяся традиция. Мы не выбираем себе старшину. Старшина, это член моей семьи, а старшина, обязан быть мужчиной.

— Я рад, что мы сможем дружить. Ты потрясающая.

— Спасибо.

— Можно спросить? — в знак согласия, Мисае опустила голову вниз. — Почему, никто не любит Анкоридж? — на ее лице появилась странная улыбка, потерянной девушки.

— Не знаю. Может быть, потому что люди, живущие в этом городе, разрушают наши культурные, исторические места? Я помню, как однажды, папа пришел домой, и сказал, что одной нефтяной компании, понадобилось построить дорогу, чтобы быстрее попасть на недавно освоенное месторождение нефти. И, что ты думаешь? Что они разрушили?

— Памятник? — мой голос содержал больше сарказма, чем сочувствия и понимания.

— Нет, — третий раз за вечер, настроение Мисае поменялось. Она снова нахмурила брови. — Они убрали камни, и на их месте положили долбаную дорогу, — моя реакция проявилась вслед за ее словами. Я начал смеяться так сильно, как не смеялся последние месяцы. Я знаю, это ужасно, смеяться над историческим памятником ее рода, но это нелепо. Как можно, из-за нескольких долбаных камней, которые никому даже не нужны, прекращать строить дорогу? Вскоре после тридцати секунд безостановочного смеха, из моих глаз начали течь слезы, за которыми, не выдержав, я упал на диван, прижавшись лбом в подушку. Я знал, что Мисае все это время смотрит на меня с таким омерзением, что я, было, хотел побороть свое безразличие к жалким камням, но все же, смех взял надо мной вверх. Не выдержав этого, Мисае грубо спросила меня, от чего смех частично прекратился. Я боялся, что из-за моего безразличия, она встанет, и холодно покинет меня. — Тебе кажется это смешным? Что ты понимаешь в этом? — затем добавила она. — Придурок, — именно это слово, быстро привело меня в чувства, и с моего лица быстро исчезла улыбка.

— Прости меня. Я не хотел смеяться. Но, ты не находишь это немного нелепым. По твоему мнению, компания должна терять кучу денег, из-за нескольких камней?

— Все ровно. Это памятник. Его надо сберегать. А нефть, они все ровно добывают, — что я мог ответить? Ничего, поэтому я осторожно перевел тему. Я знал, не сделав это, я мог спокойно потерять маленький шанс на будущее с Мисае. Только одна вещь могла спасти меня от полного поражения.

— А-а-а, — нормальный человек, подумал бы, что я потерял рассудок, поэтому начал орать. Мисае вероятно подумала об этом же, причем от моего крика, она даже немного подпрыгнула. Я быстро добавил вслед за моим криком. — Это моя любимая группа! — за соседним столиком, сидела небольшая компания парней. Услышав мои слова, парень, что имел черные волосы, и немного щетины на лице, выплюнул пиво прямо напротив сидящего друга, который даже не шелохнулся от случившегося. Он тоже, был шокирован услышанным, сопроводив это открытым ртом. Третий парень, услышав мои слова, остановился так, и не съев бургер, с которого в какой-то момент упал кусок говядины смешанный с небольшим количеством майонеза. Последний парень, который был одет в немного обтягивающий черный жилет, видимо от моих слов потерял какое-либо мироощущение, потому что он вдруг забыл про кетчуп, вытекавший без остановки прямо в его тарелку с парой стейков.

— Бэкстрит Бойз? — Мисае одарила меня наисчастливейшим лицом.

— Да, — я знал, что сказав, ух, название этой группы, она сразу забудет про свою злобу. Пожертвовать своими принципами, и званием дееспособного парня, на одобрение любимой девушки? Запросто. Думаю, что первый шаг по завоеванию сердца Мисае, успешно сделан. Вдруг, какая-то странная, мощнейшая сила потянула меня в сторону танцпола. Когда, я пришел в себя, то увидел, как Мисае была той силой, что тащила меня на танцпол.

Оказавшись непосредственно на танцполе, предо мной открылась действительно удивительная, и в тоже время странная картина. Парни разбежались в разные стороны, оставив танцпол на съедение девушкам. Девушки, были настолько счастливы, услышав хит группы «Бэкстрит Бойз», что они в буквальном смысле взорвали танцпол своей бешеной энергией. Их движения грациозны, однако даже те, чьи движения можно было смотреть только будучи пьяным, отдавали себя с полной отдачей.

Стоит ли говорить о том, насколько Мисае изящно двигалась? Пожалуй, нет. Ее тело сотрясало множество энергетических импульсов, которые совпадали в такт музыки. Создавалось такое впечатление, будто она долгие месяцы проводила в студии танцев, репетируя этот номер. Я подхватил ее энергию, а затем сам принялся размахивать руками в разные стороны. Песня оказалась полным бредом, однако что-то магическое подействовало на меня. Что-то такое, от чего я не стеснялся косых взглядов окружающих меня людей. В данный момент, для меня существовала только Мисае. Я кинул свою ногу в сторону, где она показывала истинный толк в танцах. Затем, я гладко, словно по льду, скользнул к ней. Когда, мои губы почувствовали жар ее лба, я осознал, что мной движет только чувство страсти. Моя рука, нежно коснулась ее спины, а затем с такой же нежностью, и страстью скользнула вниз до ее талии. С невероятной артистичностью, Мисае закружилась вокруг меня, а после отскочила, съедая меня своим взглядом. Она подняла вверх свои руки, положив их на голову. Я знал, что это не музыка одурманила наши умы, а только бешеная страсть, которая царила между нами. Когда, Мисае закончила показывать мастер класс в танце, она подняла правую руку с согнутым запястьем, дав мне понять, чтобы я к ней приблизился. Соединив свои руки на ее талии, она немного растерялась таким обстоятельством, но затем, собравшись, в свою очередь закинула руки на мои немного худощавые плечи. Теперь, на танцполе находились только мы одни. Для меня никто не существовал, кроме Мисае и ее красивых, феерических глаз. Свет неоновых прожекторов, освещал ее большие карие глаза. В них появились отражения огней, подчеркивая воистину изумительные ее глаза. Наш танец, больше походил на медленный танец. Мисае нисколько не сопротивлялась тому, что я держал руки достаточно низко. Она смотрела на меня взглядом удивленной, потрясенной ходом событий девушки. Она понимала, что сейчас будет…

— Майк, — поднеся свою голову к моему уху, прошептала она. — Ты отлично танцуешь!

— Спасибо, я старался произвести на тебя впечатление, — я держал свои губы рядом с ее щекой, мечтая о том, чтобы нежно ими коснуться нежной кожи.

— Я никогда не думала, что парням может нравиться «Бэкстрит Бойз».

— Я же тебе говорил, что я не такой, как все! Это мое одно из первых отличий.

— Ха-ха. Никогда не думала, что буду танцевать с незнакомым парнем медленный танец, — когда, мое сознание наконец начало воспринимать окружающий мир, я понял, что сейчас играет песня Селин Дион, звучавшая в фильме «Титаник». Наверное, магическая музыка, или волшебный голос Селин Дион, подействовал на нас с Мисае, что мы начали тянуть свои губы друг к другу. Это было не остановить. Она уже закрыла глаза, сомкнув руки на моей шее. Люди, звуки, физическая взаимосвязь с окружающим миром, все это потерялось в мире страсти. Кончик моей нижней губы, почувствовал нежное тепло, которое исходило от ее немного пухлых губ.

— Друзья, друзья, друзья, друзья, друзья, друзья…

— Да-а-а-а-а-а-а-а-а… — множество людей, отозвались на не заканчивающийся поток слов Диджея.

— Только что, часы пробили одиннадцать часов, а это значит, что?

— Час до Нового Года, — все тоже множество людей, крикнули в один такт.

— Правильно, именно поэтому, я собираюсь играть всеми любимые хиты уходящего года.

— Да-а-а-а-а-а-а-а… — этот диджей обладал волшебной энергией. Я вспомнил слова одного, очень умного человека, который сказал, что «хороший диджей — это вовсе не тот, у которого хорошие грампластинки, и не тот, кто их умеет состыковывать в длинную кишку, а тот, кто способен управлять настроением танцующих, заводить публику, доводить её до состояния экстаза».

Эти слова, в точности описывали этого диджея. Кстати, что можно сказать о нем. На вид, афроамериканец, имеющий одежду размера на три больше. Одежда исключительно белого цвета, такое ощущение, что он оделся под настроение вечеринки. Под цвет зимы. На нем была белая кепка, с большим количеством страз, так же солнцезащитные очки с белой оправой. Диджей находился достаточно далеко от меня, поэтому я не смог разглядеть черты его лица.

Спустя пару минут передышки, диджей поставил группу «Скутер», а после, танцпол погрузился в пляски, поэтому я сказал Мисае, что мне жизненно необходим перекур. Немного подумав, она с радостью согласилась составить мне компанию. Еще бы не согласилась, ведь, буквально минуты три назад, между нами прошла настоящая страсть. Хотя, стоит отметить, что мы так и не поцеловались. Я не сомневаюсь, что скоро я прикоснусь своими губами к ее губам, и мы погрузимся в долгий романтический поцелуй.

По пути к столику, я решил спросить у нее нечто важное.

— Мисае.

— Да, Майк говори. Я вся во внимании.

— Ты когда-нибудь хотела увидеть место, которое поразит тебя своей красотой?

— Ты смеешься? Конечно же, да.

— Я знаю одно место, красота которого разрушает все стереотипы, о самом понятии красота.

— Что, ты говоришь? Прямо, разрушает стереотипы? Я, кажется, знаю, как это место называется.

— Правда? Но, откуда ты знаешь? — откуда она могла знать про это место, если Алиша…

— Да, оно называется твоя постель!

— Что за бред ты говоришь? У меня даже в мыслях этого не было!

— Ах, не было? Что, ты говоришь? Зачем, тогда тебе вывозить меня отсюда? Ты думаешь, что я потаскушка? Жаль, но я не потаскушка, которая занимается сексом с парнями в общественных туалетах!

— Успокойся. Я не хотел даже, и думать об этом. В моем случае, я не из тех, кто спит с потаскушакми, или вообще спит с кем-либо! Я хочу показать тебе место, которое находится рядом с озером Нэнси! — видимо, я смог убавить жаркий пыл Мисае, поэтому ее тон, немного ослаб, и она уже говорила достаточно спокойно.

— Дай подумать, — я даже не ожидал, услышать этот ответ. — Озеро Нэнси?

— Да, оно самое. Поверь там просто кр…

— Помолчи, — мы шли к ее столику, так и не продолжив разговора. Она смотрела в пол, иногда поглядывая вперед себя, чтобы не столкнуться с кем-нибудь. Молчание было невыносимым, но прекратить это я не мог. Скорее всего, она уже думала о том, чтобы собрать свои вещи, а потом поехать домой, или сказать Ясмин, насколько ее выбор в парнях был ужасным. По-любому, она собиралась избавиться от меня. Эта мысль прошла, зацепив мое сердце, которое в свою очередь начало крутить кровь намного быстрей обычной скорости, которая в свою очередь начала поднимать уровень адреналина. В итоге, я начал нервничать. Я чувствовал, как небольшие капли пота, стекают вниз по моей височной части головы.

— Что, будет? Что, будет? Что, будет? Что, будет? — эти фразы безостановочно проговаривал я в своем сознании. Действительно, что будет, когда мы дойдем до ее столика? Когда, она посмотрит мне в глаза? Когда, скажет, чтобы я катился куда подальше? Я только мог, что следовать за ней.

— Невероятно, — подумал я про себя. Этот путь, был такой длинный. Такой, что ожидание смерти и рядом не стояло. Такой, что время, звуки, люди, все и всё вокруг меня замедлилось. Разве, что, Мисае, в ее синей блузки двигалась с такой же скоростью, ничуть не меняя выражение лица.

Стиль Алиши, наполнен роскошью, и тонким вкусовым изыском, от чего она в своих нарядах выглядела просто сексуально, поэтому парни не могли оторвать глаз от ее идеальных форм.

Стиль Магали, наполнен французским роскошеством, и тщательным подходом к каждой детали. Я видел ее только два раза, и то, она была в одной и той же одежде. Поэтому, я заметил, что ее вкус содержал много элегантности, и так необходимой женственности. Узкие джинсы, подчеркивали ровные, стройные ноги. Черная кофта, подчеркивала ее серьезный, женственный стиль.

Все они имели особый подход к выбору одежды, однако Мисае, с успехом совмещала два стиля одновременно. Ее синяя, вечерняя блузка, была наполнена изысканностью в каждой детали. Это модные воланы, осевшие в районе декольте, и талии. Декольте, прикрывало только одно плечо. Пожалуй, еще одна часть, которая дополняла блузку, это резинка на талии.

— Как же, холодно, — внезапно для самого себя, сказал я.

— Холодно, потому что мы стоим на улице!

— Что? — я настолько погрузился в мысли о том, кто лучше, а кто хуже. О скорой моей кончине, из-за отказа Мисае, но оглядевшись, я, наконец, осознал, что мы действительно стояли на улице. По обе стороны от меня, были темные переулки, с парой надземных ламп. Ковровая дорожка, немного засыпана снегом, а зеваки, осадившие вход клуба, больше здесь не стояли. Ширококостный охранник, тоже не стоял на входе. Когда, жар клуба, выветрился окончательно, я почувствовал, как мне стало еще холодней. Теперь понятно, почему никто не стоял у входа в клуб.

Я показал Мисае на Шевроле, стоявший по другую сторону дороги. Она довольно быстро пошла к нему, видимо холод, окончательно истерзал ее организм. Немного постояв, я решил пойти, чтобы не заставить ее ждать. Лужи, которые недавно были растопленным снегом, покрылись тонкой пеленой льда. Метал машины, покрыл добрый слой инея. Пар, выходящий из моего рта, временами доходя до носа, немного грел его. Закрыв дверь Шевроле, я вставил ключ в зажигание, а после услышал устрашающий звук движка Шевроле. Надавив на педаль газа, он рванул к озеру Нэнси.

Дорога заняла гораздо меньше времени, чем я предполагал. Из-за обледенения дорожного покрытия, было немного трудно ехать, однако новенькие покрышки, установленные Стивеном в день первого снега в Анкоридже, работали отлично. Я припарковал машину неподалеку от шлагбаума. В уже знакомой обстановке, я знал, куда держать путь. Я не ожидал увидеть столько снега в лесу. Полагаясь навыкам исключительного джентльмена, я помогал Мисае переступить через очередной сучок, или большой сугроб снега. Когда, ее глаза говорили мне о том, что я редкостный козел, который притащил ее в самое грязное, страшное место в Аляске, я лихо уговаривал ее, чтобы она не беспокоилась ни о чем, ведь скоро ей предстояло увидеть волшебство.

Через Н-ное количество сугробов и кочек, мы наконец-таки дошли до той самой скамейки, за которой располагалось озеро Нэнси. Когда, Мисае садилась на скамейку, я осторожно посмотрел вверх на небо, но, к моему сожалению, я видел только черные тучи, закрывающие небо плотным слоем. Скорее всего, в этот момент мое лицо наполняла досада, и горечь, но я не подал виду, поэтому я сконструировал улыбку на лице, и посмотрел на Мисае, которая даже в ночном освящении, сверкала красотой.

Сев на скамейку, мое тело вмиг вздрогнуло от неожиданно холодного дерева. На лице Мисае проскользнула улыбка, а после ее лицо стало холодным, не показывающим ни одной эмоции. Она смотрела вдаль, пытаясь увидеть волшебство, которое я обещал ей.

— Луна, я умоляю тебя, покажи свою красу в ночном небе. Освети красу земли. Протяни нам свою дорогу, чтобы мы пошли к тебе. Помоги мне. Я люблю Мисае. Я хочу быть с ней. Я мечтаю о ней. Помоги мне завоевать ее, — проговорив эти слова в сознании, я подумал, что луна выйдет, но ее не было.

Молчание затянулось. Мисае начала дрожать от холода. Я видел, как она тщетно пыталась согреть пальцы рук, но у нее это не получалось. Почему она не могла сказать мне, что с нее хватит, и она немедленно хочет поехать домой!? Ах, как меня все это достало. Может, Алиша соврала мне? Может, она знала, когда тучи уйдут, поэтому решила произвести на меня впечатление? Может, она придумала эту историю с загадочным парнем? Нет, быть не может. Такую правдивую историю, будет тяжело придумать даже хотя этого, но она не хотела. Она просто открыла душу, которую никому не открывала. Да, она придумала. Нет. Да. Нет. Нет, не придумала.

— Мисае, я прошу прощения. Я идиот.

— За что Майк? В чем ты виноват?

— Ты спрашиваешь меня?

— Конечно, зачем я это делаю? Да, я знаю, что ты хотел показать мне волшебство, которого я не увидела. Я знаю, что уже, как несколько минут назад, перестала чувствовать кончики своих пальцев. Я знаю, что меня все это достало, но сказать я этого не могу. Не знаю почему!

— Раз, я так сильно опозорился, то может быть, нам стоит уйти?

— Ты уверен?

— Думаю, что да. По-любому, тебе уже здесь осточертело, и ты замерзла.

— А, что на счет тебя? Ты не замерз?

— Как, это не странно, нет. Мои руки что-то греет, — любовь, подумал я про себя. Надо было уже уходить. Жаль, что луна так и не вышла. Зато, Мисае, даже не расстроена тем, что она вместо танцев предпочла провести время в лесу.

Полученное «СМС» сообщение, заставило меня остановиться. Включив телефон, я увидел, что оператор сотовой связи поздравил меня с Новым Годом. Подняв глаза выше букв, я увидел, что сейчас было одиннадцать часов пятьдесят пять минут вечера.

— Пять минут до Нового Года!

— Что?

— Я сказал, пять минут до Нового Года!

— Правда?

— Да.

На некоторое время мы снова замолчали, но затем продолжили наш разговор.

— Мисае, — я позвал ее немного грустным тоном.

— Да, — в то время, как ее голос был спокойным.

— Осталось пять минут до Нового Года. Если, ты не против этого, то может быть, встретим наступающий год вместе?

— Конечно, я только за это. Мы все ровно не успеем добраться до клуба за пять минут. Только, мне жутко холодно, и я не знаю, что с этим поделать.

— Я, могу одолжить тебе свою куртку. Ты же помнишь, что мне не холодно?

— Если, только…

— Со мной будет все хорошо, не переживай. Если, я смогу помочь тебе сдержать тепло внутри тела, в течение следующих пяти минут, тогда этот год я не зря прожил, — на ее лице появилась улыбка.

— Ты добрый пьяница, в придачу обладаешь хорошими манерами.

— Что будем делать?

— Не знаю. Давай просто посидим, и посмотрим на озеро.

— Давай, я согласен с тобой.

— Что? Ты не должен был соглашаться со мной! Неужели всех своих девушек ты веселил таким вот способом?

— Честно говоря, — у меня не было девушек. Эту часть фразы я договорил про себя, а вторую часть. — Я думал, что ты всерьез говоришь.

— Нет, представляешь, я шутила. Ты должен понять, когда я шучу, а когда нет! — странно, когда бы я удосужился в этом разобраться.

— Я-я-я…

— Что, я? Говори, давай.

— Я рад, что ты сейчас, здесь, со мной! — ее лицо посетило непонимание.

— Хор-р-рошо, — проигнорировав мои слова, она продолжила, будто ничего не слышала. Это лучшее, что она могла сделать, ведь я понятия не имел, что ей буду говорить, если она меня спросит. — Значит, сколько осталось времени?

— Три минуты!

— Время медленно летит.

— И не говори.

— Знаешь, конец этого года, просто безумный. Ровно год назад, я даже и не думала о том, что буду сидеть с парнем где-то на берегу озера, и встречать Новый Год. Это не так важно. Я и представить себе не могла, что встречу парня, а после сяду к нему в машину и поеду далеко от дома, — она одарила меня улыбкой, которая вмиг согрела мое, только что, заледеневшее тело. — Хоть, что-то новое.

Я улыбнулся, а затем начал отсчитывать время. Ожидание, было не таким долгим, поэтому, когда часы показали ровно двенадцать часов ночи, я обнял Мисае, и пожелал ей всего наилучшего на, только что, наступивший Новый Год. Как только Мисае сделала попытку сказать мне что-то, ее ослепил яркий свет. Нас, ослепил яркий свет. Я видел только белый свет, который не хотел отступать. Из-за сильной белой вспышки появились темные пятна, которые в итоге сменились устойчивой картинкой окружающей местности. Мисае смотрела вдаль озера, поэтому я автоматически повернул голову вслед за ней.

— Потрясающе, — не выдержав, произнес я.

— Спасибо, что ты добился моего соглашения приехать сюда.

— Спасибо тебе, что ты придаешь этому месту основную красоту.

— Я никогда не видела такой волшебной красоты.

Мы сидели, смотря на озеро, которое выглядело просто ослепительно красиво. Луна, святила настолько ярко, подобно солнцу на закате. Только вместо желтой, маленькой вспышки, в глаза врезалась белая, большая вспышка. Луна, освещала ближайшую часть озера, а также исключительно, то место, на котором мы сидели. Начиная, с ближайших капель воды, от берега тянулась длинная лунная дорога. Рядом с Луной, виднелись пару больших звезд, но что самое удивительное, я впервые в жизни, увидел лунную радугу. Я прекрасно понимаю, что это невозможно так, как лунная радуга всегда находится на противоположной от Луны стороне. Обязательным фактором возникновения лунной радуги, должен являться дождь, идущий напротив луны. И это, даже не был цветной круг, считающийся двадцати двух градусным ореолом. Я слишком хорошо знал астрономию, чтобы путать такие нелепые вещи. Но, удивительные вещи просто так никогда не заканчиваются. Радуга, огибала верхнюю часть луны, немного цветным оттенком, через который начали виднеться небольшие сверкающие звезды.

— Спасибо, — это «Спасибо», предназначалось Луне, которая смогла показать, что в чудеса всегда стоит верить. Чудо, за чудом. Сначала встреча с Мисае. Теперь, потрясающая картина в моих глазах.

— Мисае, — я с трудом, великим трудом, смог оторвать глаза от потрясающего пейзажа, но жалеть об этом я не стал. Повернувшись ко мне, Мисае, выглядела в миллионы раз красивее этого фантастического пейзажа. Ее лицо, светилось немного белым, немного красно-сине-зеленным цветом. А глаза! Я лучше промолчу, потому что любое упоминание о них, прекращало функциональность мозга. Но, мое желание писать о них намного выше, чем молчать. Они светились, ярче миллиарда бриллиантов. Они излучали столько добра, столько красоты, что… Я мог умереть, от такой восхитительной красоты. Когда, Мисае улыбнулась, я понял выражение, «Ослепительная улыбка». Что теперь, нас отделяет от поцелуя? Может, стоит подождать? Я не знал, что делать.

— Прости меня, за то, что говорила плохо про тебя. Пьяница, не может знать места такой красоты.

— Я всегда прощу тебя. Друзья?

— Друзья, — снова, ослепительная улыбка.

Моя рука, все еще была на одолженной куртке. Вторая рука, была где-то в районе талии. Нос, был настолько близок к ее лицу, что я мог чувствовать теплое дыхание, и прохлады от ее ледяной кожи.

Мы снова тянемся друг к другу, или это галлюцинация? Нет, мы тянемся, причем она сама этого хочет, так, как ее губы начали движение в сторону моих губ. Значит, это правда, что Луна помогла мне завоевать Мисае.

— Спасибо, — очередное благодарственное, «Спасибо», для Луны, которая действительно помогла мне.

Немного прохладное касание, а за ним чувство, мягкой материи. Это были ее губы. Немного потрескавшиеся от холода. Немного сухие. Немного…

— Ой, звонит моя мама, — сколько я нахожусь в таком положении? Думаю, если она сказала, что ее мама звонит сейчас, значит, она отстранилась во второй раз от поцелуя. Значит, я нахожусь в таком положении совсем недолго. — Тихо, не говори ничего, — она выдвинула антенну телефона, а после начала разговор.

— Да.

— …

— Я все еще в клубе.

— …

— Я в туалете.

— …

— А-а-а-а-а-а, когда вы приедете?

— …

— Давайте, в два часа? Я смогу вдоволь натанцеваться, а заодно наговориться. Хорошо?

— …

— Спасибо. Я люблю тебя!

— …

— Пока, — она выключила телефон, предварительно проверив, закончила ли она разговор или нет. Затем засунула сотовый телефон обратно себе в куртку, а после сказала. — Ух, чуть не попалась. Нам надо срочно вернуться в клуб. Жаль, я так не хочу уезжать отсюда. Жаль, что я никогда больше сюда не вернусь.

— Не говори так, ты вернешься, я уверен в этом.

— Не говори, если не знаешь.

— Надеюсь, скоро узнаю…

Последний раз, посмотрев на фантастический пейзаж, я развернулся, а после направился к машине. Отъехав на метров пятьсот от этого места, я посмотрел на Луну, которой не было видно из-за толстого слоя облаков.

Глава X.

Настало утро, а странник по-прежнему читал без остановки записки смертника. В его календарь входило преодоление не одной сотни километров в день, однако он был настолько сильно поглощен историей, что решил остаться еще на одну ночь в лачуге. Тем не менее, его природные инстинкты начинали брать верх над его истощавшим за последнее время организмом. Ему срочно надо было поесть. Открыв рюкзак с припасами, он обнаружил, что в его распоряжении всего пару банок старых консервов, а также полупустая фляга с водой. Странник, всегда с собой носил на экстренный случай флягу со Скотчем, думая о том, что если он будет умирать в мучениях, то хотя бы умирать, будет с чем. Странник долго не решался, что ему съесть, ведь консервы были наудачу хороши, а в настоящем, найти пару банок хороших консервов всегда тяжело. Немного подумав о том, куда лучше будет спрятать записки, он положил одну за другой в тайник, который потом накрыл массивным слоем земли.

Холодный бриз ударил мне в нос, дав понять о том, что сейчас в районе пяти, шести часов утра. Не больше, это точно. Под ногами лежало много пепла. Интересно, когда лес сгорел? Возможно, несколько недель назад, а может даже и несколько лет назад. Это чудо, что лачуга осталась практически не тронутой. Со всех сторон от меня стояли черные, оголенные столбы деревьев, которые мрачно смотрелись на сером фоне настоящего.

— Мрачно? Как ты можешь думать об этом слове? Весь этот чертов мир, мрачен. Куда идти? А, если я больше не найду эту лачугу? Значит, я потеряю шанс узнать о том, что случилось с миром. Надо воротиться назад, взять записки, а после идти дальше.

Зайдя в лачугу, я забыл о том, что деревянный пол сломан, поэтому чуть не упал вниз. Затем, как и прошлой ночью, я откапал тайник, осторожно вытащил записки, но в этот раз столкнулся с проблемой куда хуже, чем их хрупкость. Я не знал, куда их положить. В рюкзак? Это смешно. Они развалятся там. Мне нужно найти кейс, или что-то типа кейса. В лачуге нет ничего, значит, мне надо остаться здесь. Еще на пару ночей, потому что я не смогу прочитать все за одну ночь. Я умру? У меня пару банок консервов. Хотя смерть мою скрасит любимый Скотч. Решено, я остаюсь еще на несколько ночей, пока все не дочитаю, пока не буду владеть столь нужной мне информацией. Но, сначала надо сделать небольшой перекус. Чертов желудок, скоро высосет кишку. В настоящем, можно забыть обо всех правилах санитарии, потому что в этом больше нет необходимости. Можно смело брать грязными руками еду, и не боятся о том, что будет нанесен вред организму, ведь, он итак испорчен. Взяв небольшое количество мяса на конец ножа, я аккуратно сунул его в рот, а после утонченный вкус, проник внутрь моего истощенного желудка.

— М-м-мм, североатлантический завод лучший в мире. Таких вкусных консервов я давно не ел, — говоря вслух, я пытался не разучиться говорить. Проблема заключалась в том, что люди в настоящем — это редкость, а развивать речь необходимо, поэтому лучшее средство, это общение с самим собой.

Я решил растянуть банку консервов еще на один прием пищи. В обед, я должен поесть еще раз. Обычно, полдень легче узнать, потому что солнце находится прямо над головой, от того можно в точное время начать прием пищи. Проходя мимо больших, заброшенных людьми селений, я мечтал найти часы, чтобы знать точное время, число, год. Год, Майкл, писал, что это был тысяча девятьсот девяносто седьмой год. Сколько прошло времени с тех пор? Я не могу гадать. Бросив банку консервов на рюкзак, я принялся читать продолжение его истории.

* * *

Даже, не знаю, как продолжить. В общем, мы вернулись в клуб, после чего ее забрали родители. Как будто клуб опустел. Никого не было. До встречи с Мисае, я видел людей окружающих меня, а теперь, никого.

— Соберись Майк, тебе надо обдумать план действий. Надо поехать домой, а там все хорошенько обдумать. Медлить нельзя, ведь через неделю, у меня обратный рейс в Анкоридж, — это были, пожалуй, единственные мысли, которые посещали меня в тот момент.

Попрощавшись с Ясмин и Валери, я вылетел из клуба, а после мощный звук двигателя сокрушил относительно тихую улицу.

* * *

Больше сотен записок испортились настолько, что невозможно было прочитать даже одной буквы. Странник схватился за голову, ведь каждое слово из записок Майкла Вуда, могло дать ему ответ. Спустя ту же сотню страниц, странник нашел пригодную страницу для чтения, после чего он направил глаза исключительно в текст.

* * *

Открыв глаза, я увидел перед собой потолок. С глаз катились слезы отчаяния. Прошла одна неделя, а я, стал для нее только хорошим братом, как она потом сказала. Неужели, я для нее существую только, как один из множества ее друзей? Я хочу быть с ней. Она нет. Странно, зачем я предложил ей встречаться, уже на третий день, нашего знакомства? Хм, я даже помню ее ошарашенные глаза. Во всяком случае, мой рейс через пять часов. Моя история, была самой ужасной. Нет хуже, безответной любви. Когда, ты мечтаешь только о том, чтобы любимый человек находился рядом с тобой. Когда ты мечтаешь только о том, чтобы целовать, обнимать, чувствовать тепло, запах любимого человека. К сожалению это все мечты. Реальность — это то, что в безответной любви много горя, нежели от уже разрушенных отношений. За последние две недели, мое мнение о том, что любовь только для недоразвитых людей, полностью исчезло. Теперь, я мог не то, что понять, я мог чувствовать на себе, что такое настоящая любовь. Я страдаю сейчас. Я был счастлив, как ребенок в те моменты, когда находился рядом с Мисае. Я узнал, что такое любовь с первого взгляда. Эта неделя, дала мне понять только то, что Мисае не только красива снаружи, но также, внутри. Ее внутренняя красота, подобна уравновешенности во всем. Это честь, которую она смогла сохранить. Это чрезмерная любовь ко всем. Она оказалась первым человеком, искренне верующим в то, что каждый человек добрый. Даже маньяк, психически больной человек, убийца, вор, алкоголик, наркоман. Удивительно.

Неважно, что произошло на этой неделе. Важно то, что вряд ли, я смогу завоевать ее сердце. Хотя, я забыл еще об одной, пожалуй, самой высокой, и скользкой стене. Ее родители. Обычно родители встают на последний план, любых возможных, и не возможных отношений. Но в этой истории, они были главной причиной, по которой мы не могли быть вместе. Как, я уже писал, спустя три дня, я предложил ей встречаться, но она отвергла мое предложение. Спустя пару часов после этого, она прислала мне сообщение на мобильный телефон с подробным объяснением того, почему ей пришлось отказать мне. Ее слова отпечатались в памяти, как история, математические формулы, а также любая информация по астрономии.

«Майкл. Скорее всего, ты обижен на меня, и вообще даже не хочешь видеть. Но, прежде, чем принять свое решение о том, нужна ли я тебе еще или нет, прочитай мою причину отказа. Ты прекрасно знаешь, ты очень дорог мне. Ты словно брат для меня. Нет! Лучше! Ты, как лучшая подруга, с которой я могу делиться абсолютно всем. Всем! Кроме взаимных чувств. Я сотню раз рассказывала тебе про традиции моего рода. Про то, как мы пытаемся сохранить их. Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к тем, кто забыл про свои корни. Я в жизни не думала, что белый человек будет для меня дороже самых близких мне подруг. Но, я была не права. За столь короткое время, ты стал для меня сильной опорой, на которую я могу положиться. Майкл, мои слезы падают на долбаную клавиатуру. Я чувствую боль, несравнимую даже с горем потерять лучшую подругу. Даже сейчас, я задаю себе вопрос, почему мои родители такие? Почему, мы соблюдаем традиции? Почему, у тебя другая национальность? Если бы только национальность, была другой, я бы принадлежала только тебе. Я знаю, тебе не понять, что национальность может играть важную роль. Но реальность такова, что именно этот фактор является ключевым в наших с тобой отношениях. Я прекрасно знаю, что сегодня говорила тебе абсолютно другие вещи. Я пишу, одновременно осознавая свои чувства к тебе. Я читала много женских романов, из-за чего с уверенностью считала, что любовь убивает дружбу. Я по-прежнему считаю так, но между нами стоят родители, а это уже две причины того, что мы не можем быть вместе. Каждая причина может делиться на сотни мелких, других причин, еще сильней осложняя эту идиотскую ситуацию. Мое сообщение, это ничтожное количество осевших мыслей в голове, не дающих мне правильно изложить причину отказа. Пойми, мне тоже тяжело. Майкл, я позже напишу, как смогу сформулировать свои слова в более четкий текст, а пока, я надеюсь, что ты меня понял. Пока. Мисае».

Я прочитал ее сообщение двадцать пять раз подряд, пытаясь вникнуть в смысл написанных слов. С одной стороны, она дала мне понять, что ее родители, плюс куча мелких, других проблем, помешают быть нам вместе. Однако, если убрать все эти идиотские проблемы, я получу то, что, а точнее кого, я хотел. Мисае, чувствовала ко мне больше, чем просто симпатию к любимому другу. У нее была… Я не могу утверждать, что это любовь, но какая мне разница? Как, я могу выбирать? Она написала, что если бы не идиотская национальность, то бы она принадлежала только мне! Так, надо хорошенько подумать. Почему, я не обращал внимания на ту связку слов, которой она дала мне понять о своих чувствах? У меня миллион мыслей в голове, в точности, как у нее. Я хотел снова перечитать то сообщение.

Вскочив с кровати, мне удалось пересечь комнату двумя большими прыжками к письменному столу, на котором лежал сотовый телефон. Взяв его, я увидел один пропущенный звонок от мамы, и два сообщения. Одно от Магали.

— Черт! Я так и не открыл его с той ночи.

Неважно, потому что второе сообщение от Мисае. Я любил смотреть, как на циферблате показано ее красивое во всех смыслах имя. Я с трудом понимал, что она мне целесообразно писала. Чтобы спросить, как у меня дела? Что нового? Каждый раз, видя новое сообщение от Мисае, меня бросало в дрожь, ладони потели, а сердце колотилось. В каждом новом сообщении, я мечтал увидеть три волшебных слова, однако их не было, может быть до этого сообщения. Не выдержав, я нажал кнопку прочитать, а после на экране показался короткий текст.

«Майк. Я знаю, что ты сегодня улетаешь. Я знаю, что буквально через несколько часов, но, если ты можешь, то, пожалуйста, встреться со мной. Мне надо сказать тебе то, чего я не написала в том сообщении. Я знаю, что ты давно забыл про это, и поэтому с такой легкостью встречался со мной. Я рада, что это не помешало нашей вечной дружбе. Однако, есть кое-что еще. Чего я не могу написать. Пожалуйста, ответь мне сейчас».

Дрожащими руками, я пытался удержать сотовый телефон, чтобы посмотреть, сколько сейчас времени. Три часа, восемь минут. Быстрая математика. Час к Мисае. Час назад домой. Плюс минус, двадцать минут до аэропорта. В зоне регистрации нужно быть за два, хорошо, за полтора часа. Выходит три часа, пятьдесят минут. Значит, у меня будет последний час, который я проведу с любимой.

«Я еду. Жди меня. Никуда не уходи».

Схватив ключи от машины Стивена, я выбежал из дома. Мое лицо разрезал тонкий, холодный ветер. Нет, на улице не шел снег, однако впервые было действительно холодно. Вчерашняя погода напоминала сказку. Светило солнце, подсвечивая таящий снег. Дети веселились. По улицам бежало множество мелких, весенних ручейков. Сквозь чистые, таящие на солнце сосульки, свисающих с крыш домов, можно было видеть красивейшего цвета небо, украшенное небольшим количеством перьевых облаков.

Я смотрел на небо затянутое в серый слой туч. Удивительная, переменчивая погода Анкориджа.

— Эй, ты куда? — мужской голос.

— Черт, Стивен, — шепотом сказал я.

— Ты случайно ничего не забыл? Например, отпроситься? Например, спросить разрешения взять ключи? Например, о твоем скором рейсе в Ванкувер?

— Нет, не забыл, — я пытался уверить его, что у меня все под контролем, однако время было не резиновое, поэтому я быстро побежал к Стивену, по пути слабо подвернув себе ступню.

— Времени нет. Пойми, что мне надо срочно уехать. Я обещаю, что полседьмого, как штык буду во дворе.

— Ты-ы-ы-ы-ы, в этом уверен Майк?

— На все сто процентов.

— Тогда, будь осторожней на дороге.

Под пристальным взглядом Стивена я рванул на встречу с Мисае. Только спустя несколько километров, я почувствовал, что дорога была жутко скользкой. Даже при слабом торможении, машину тащило юзом. А, когда мое желание увидеть Мисае достигало своего пика, то в поворотах я забывал про педаль тормоза, и машину в эти моменты выносило на обочину дороги. Мое вождение было опасно, как для машины Стивена, так и для меня. Я соревновался со временем. У меня была гонка за любовь.

Когда я достиг знака о том, что до Палмера оставалось десять километров, Мисае прислала мне сообщение о том, что она будет ждать на Олд Гленн Хайуэй. Сразу после этого я получил второе сообщение от нее, говорящее о том, что мне надо будет пересечь мост, с которого после нужно будет спуститься на берег реки. Теперь, зная точное место встречи, я нажал педаль в пол, а после Шевроле скользящим скрежетом колес помчался к мосту.

Доехав до моста, я снизил скорость до минимума, дабы не пропустить машину Мисае, или ее силуэт на берегу реки. Проехав немного по мосту, я увидел, как она гуляет по берегу. В этот момент, я захотел направить Шевроле прямиком в реку, сломать металлический отбойник, но только, чтобы сократить столь драгоценное время. Тем не менее, я не мог этого сделать, поэтому мне пришлось ехать дальше до съезда с дороги, ведущего к берегу реки. Оказавшись у съезда с дороги, я увидел, что дальше было не проехать из-за огромного количества снега. Неудивительно, что Мисае удалось проехать этот участок дороги, ведь у нее отличный джип, в отличие от моей машины, которая вряд ли смогла бы проехать даже пять метров, поэтому я припарковал ее у обочины дороги, а после, забыв обо всем, помчался на встречу c ней. Снега было настолько много, что я с трудом пробирался сквозь него.

Выйдя на каменистый берег реки, я увидел, что Мисае стояла у мощных опор моста, за которой был припаркован ее джип. Мои кроссовки и носки промокли насквозь, а в тонкую подошву кроссовок упирались острые, как лезвие ножа камни. Тучи стали еще темней, чем были до моего приезда в Палмер. Мой первый шаг, сопроводил сильный, холодный ветер, который начал развивать волосы Мисае. Если бы не жуткая боль в ногах от острых камней, а также проклятый ветер, я смотрел бы на Мисае вечность. Ее волосы колыхались в точный такт звуку ветра, который можно было слышать в ушах. Второй шаг дался мне намного легче, потому что своих ступней я уже не чувствовал. Видимо ноги окончательно окоченели от холода.

— Майк, — видимо я стоял слишком долго, поэтому Мисае позвала меня. — С тобой все в порядке?

— Да, со мной все отлично. Я иду, — хм, обычно, когда зимой случайно надеть летние кеды, а после пойти в долгую многочасовую прогулку. По истечению этой многочасовой прогулки, можно перестать чувствовать ступни, поэтому создается впечатление, будто вовсе нет ступней, а ходишь только на суставной части, которая соединяет голень и ступни. Что-то наподобие этого было у меня. Я быстро начал идти, чтобы кровообращение восстановилось.

На весь путь, я потратил не больше минуты, поэтому так быстро оказался перед Мисае, у которой щеки покрылись румянцем от коварного холода. Она ничего не говорила. Она просто стояла и смотрела на меня, своими волшебными, красивыми глазами. Как прекрасен был тот момент. Те ничтожные секунды.

— Знаешь, если мы будем так и дальше стоять, то замерзнем здесь, а затем умрем, — я первый сдался от молчания.

— Ха-ха. Я знаю. Давай сядем в машину, мне надо согреться, а то я устала ждать тебя.

— Прости меня, за то, что заставил ждать.

— Ничего, если бы повода этому не было, я бы обиделась, а так, он есть, — после, еще секунд восемь мы смотрели друг на друга, а после, посчитав, что это уже неудобно для обоих нас, мы направились в сторону машины.

Повернув ключ зажигания, она завела машину, одновременно включив печку на всю мощность.

— Сколько у тебя есть времени?

— Один час, десять минут, — удивительно, у меня было лишних десять минут.

— Я рада.

— Правда?

— Конечно. Ты бросил все свои дела, чтобы приехать ко мне. Чтобы я тебе сказала… — на этом слове я перебил ее, потому что из меня вырвался град слов.

— Я бросил все свои дела, только для того, чтобы провести последний час с тобой. Чтобы увидеть тебя. Чтобы… Чтобы… Мисае… Я-я-я-я, — к черту, будь что будет. — Я люблю тебя, и это не простой набор из трех слов значащий абсолютно ничего. Я тебе говорю это, потому что ты помогла мне понять истинный смысл этих слов. Ты помогла мне увидеть счастье. С самой первой ноты твоего удивительного голоса. С самого первого взгляда на тебя, я понял, что в жизни не смогу оторвать от тебя своих глаз. С самой первой мысли о тебе, я понял, что только ты останешься у меня в голове, и только о тебе будут мои мысли. Я все это время думал, читал, и спрашивал у людей, — я посчитал, что слова из книги «Философия любви», помогут мне красочней объяснить свои чувства к ней. Что они чувствовали, когда любили другого человека? И знаешь, что они отвечали? Счастье. Счастье? Этого слова недостаточно, чтобы описать настоящие бурлящие чувства во мне. Знаешь, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, черт возьми. Я готов кричать об этом на весь мир. Мисае, я люблю тебя так сильно, что готов любить тебя безответной любовью. Я готов быть счастлив тому, если у тебя будет любящий муж. Я готов смотреть на то, как он тебя обнимает, целует, как воспитывает ваших детей. Мое счастье, зависит от твоего счастья. Я люблю тебя так сильно, что готов сделать все, что только пожелаешь ты, — я остановился, чтобы набрать воздуха в легкие, ведь я говорил на одном дыхании. Глаза Мисае, говорили о шоке, удивлении, горе, непонимании.

— Майк. Пожалуйста, не перебивай меня. Я не понимаю, почему ты любишь меня? Мы с тобой знакомы не так уж и долго. Люди даже друзьями не стают за такое время. Однако, я люблю тебя тоже. Только не такой любовью, которой ты меня любишь. Я люблю тебя, как лучшего и самого близкого друга. Я не хочу убивать наши отношения. Мои родители против каких-либо отношений с теми, кто не индейской крови. Ты понимаешь? Они встанут даже, если мы будем встречаться пять лет, а потом решим обручиться. Они будут против этого, а если они скажут, нет, то будет, нет. Они меня так сильно накажут, а может быть даже… Я не знаю… Но, ты просто пойми, что из-за них мы все ровно не сможем быть вместе. Так лучше сейчас похорони свою надежду, пока тебе стало не так больно, как… Майк, я зна….

— Знаешь? Ты ничего не знаешь. Как ты можешь утверждать о будущем, пока ты даже не пыталась что-либо сделать!? Достаточно приложить небольшое усилие для того, чтобы было будущее. Человек не пытающийся бороться, так и будет жить в дерьме, а тот, кто надеется на светлое будущее, старается его изменить. Я стараюсь, быть с тобой. Я ничего не смогу сделать один. Если, мы будем бороться вместе, тогда мы сможем пережить все это. Ты слышишь? Вместе, мы сможем преодолеть все преграды на нашем пути. Я не поверю тому, что твои родители будут против счастья единственной дочери! Ведь, такой прелестной, доброй, умной, понимающей дочери у них не могло быть. Они передали тебе лучшие качества, которые ты приняла с успехом. Скажи Мисае, что ты чувствуешь, когда я рядом?

— Э-э-э, я даже не знаю. Мне очень хорошо, и спокойно на душе. Я хочу, чтобы время шло медленно. Я не хочу тебя терять. Ты мне очень дорог. Мне даже, иногда сняться сны про тебя, как мы находимся в незнакомом месте. Вокруг нас миллионы цветов. Я даже думаю, что это маки, потому что поле ярко красного цвета. На мне наряд, который я никогда не видела. Он такой красивый. Весь синий, с синими вязаными нарукавниками. А вдали, я вижу тебя, что ты бежишь, но не можешь добежать до меня. А после падаешь, в результате чего, вверх поднимаются сотни красных, подсвеченных солнцем лепестков мака. Они падают на твой нос, глаза, волосы. Мы смотрим друг на друга. Потом ты начинаешь подниматься с земли, усыпанной красными лепестками. Но, к сожалению, этот сон никогда не заканчивался. Потому, что он обрывался на том месте, когда ты был совсем близко ко мне, — я не мог поверить ее словам. Ей приснился тот же сон? Она рассказала его в точности. Все, что было в моем сне, она рассказала сейчас! Как такое возможно? Как такое, черт возьми, возможно? Что ей ответить? Что, она любит меня? Что, мы обязаны быть вместе, хотя бы по тому поводу, что нам приснились одинаковые сны? Разве, что их разница была в несколько недель. Что, это все означает? Я хотел знать правды. Но, где, откуда, как, я узнаю правду? Кто, сможет ответить мне? Никто. Значит, мне стоит сказать Мисае, что нам снился один и тот же сон? Нет, мне надо молчать. Держать рот на замке. — Майк, что ты думаешь по этому поводу?

— Дай мне собрать мысли в голове.

— Конечно, хорошо.

— Мисае, все, что ты сказала… Ты думаешь, что человеку могут сниться такие сны, если он не любит? Он может, так думать о другом человеке, если он не любит?

— Я думаю, что нет.

— Мисае, черт возьми, я сам недавно понял, что такое любовь. Я сам недавно, думал, что любовь только для критинов. Я сам недавно думал, что в жизни никого не буду любить. Однако я полюбил. Знаешь, ты можешь прожить всю жизнь, любя одного человека, но под конец жизни, ты понимаешь, что тот человек, которого ты любила, вовсе не тот, кто тебе действительно нужен. Ты оглядываешься в прошлое, и видишь там человека, который был с тобой всю жизнь, который поддерживал тебя. Который был в самые тяжелые для тебя времена. Ты берешь телефон, чтобы позвонить ему, но оказывается, что он умер, буквально три минуты назад. Затем ты понимаешь, что по сути то, ты была несчастна всю жизнь. Ты понимаешь, что твое сознание лгало тебе всю жизнь. Ты понимаешь, что была несчастна где-то в глубине души. Но, к сожалению, гибель этого человека нельзя будет изменить. Его нельзя будет вернуть, а после сказать ему о своих чувствах. Всю жизнь ты будешь жить с чувством горя. Ты будешь лгать мужу. Своим детям о том, что их отец самый лучший, любимый человек в семье.

— Зачем ты все это говоришь мне?

— Потому, что я люблю тебя. Потому, что я хочу тебе сказать, что, если ты совершишь сейчас ошибку… Ты просто должна понять… Совершив ошибку, не принеси боль в свое доброе сердце. Знай, что может быть, ты любишь меня, но твои принципы, твои родители, мировоззрение, запрещают тебе пустить любовь в сердце. Ты защищаешь себя от этого. Попробуй пустить любовь в сердце. Вспомни ту первую ночь. Вспомни, что ты сказала мне? Спасибо тебе, что ты добился моего соглашения приехать сюда! Это были твои слова. Я добился того, чтобы ты поехала в это красивое место. Слышишь? Я добился, и я добьюсь того, чтобы ты пустила любовь в свое сердце!

— Майк, пойми же ты! Я не могу.

— Мисае ответь мне на один вопрос! Да или нет?

— Майк, пожалуйста…

— Просто, скажи мне, да или нет. Я пойму тебя. Я хочу услышать ответ на мой простой вопрос. К тому же вспомни, я говорил, что буду любить тебя, чтобы не случилось, но мне сейчас необходимо услышать ответ.

— Я не могу ответить тебе сейчас. Прости. Это невыносимо тяжело.

— Мисае, — не выдержав, я крикнул, а после со всей силы сжал кулак. Мое поведение напугало ее. Ее лицо исказил страх. Это было самое ужасное. Я смогу выдержать все, но только страха от Мисае по отношению к себе, я не смогу выдержать. Ситуация накалялась. Мне надо было подбирать слова, чтобы не разрушить относительно спокойный разговор, но я не смог этого сделать. Мной руководила страшная сила, которой я подчинялся, как марионетка. — Неужели тебе тяжело ответить, на чертов вопрос? Тяжело сказать, да? Может тяжело сказать, нет? Если, тебе тяжело это сказать, то ты намекни мне, а я сам отвечу за тебя. Скажи сейчас! Сейчас! Ты слышишь меня? Сейчас!

— Уходи. Я больше не хочу видеть тебя. Забудь меня, — что я наделал? Ее слова быстро заставили меня успокоиться. Мисае видела мое отчаянное лицо, с которого сошла злость. Я не знал, что мне делать. Уйти? Я не мог. Я не мог поверить тому, что больше не увижу Мисае, которой принадлежало мое сердце. — Ты слышишь? Убирайся. Ты скатина! Как ты мог мне такое говорить? Неужели тебе тяжело войти в мое положение? Неужели, ты не видишь, что мне тоже тяжело? Неужели, я настолько ошиблась в тебе? Я думала, что ты реальность, которой у меня никогда не было, и не будет! Оказывается, ты очередная сволочь! Сволочь! Скатина! Убирайся отсюда!

— Пожалуйста!

— Теперь ты просишь прощения? Как ты только смеешь это делать? Как ты эгоистичное животное смеешь это делать?

— Я не хотел. Мисае, мне тяжело. Мне тяжело только от одной мысли, что я тебя не смогу добиться. Не смогу из-за долбаной национальности. Не смогу, потому что твои родители против отношений с таким, как я! Казалось бы из-за чего отказывать своей дочери?

— Видишь, ты не можешь понять. Ты даже не пытаешься этого сделать.

— Я пытаюсь понять тебя каждую чертовую секунды своей жалкой жизни. Моя жизнь без тебя, это простой алгоритм действий, который я привык выполнять с самого детства. С самой первой встречи, я не смог поверить, что полюбил тебя. Только с тобой, я чувствовал себя человеком, подростком, у которого есть близкие люди. Только с тобой, я смог понять значение слова счастье! За эти дни, что был с тобой, ты подарила мне слишком много счастья! Никто и никогда не дарил мне столько радости в жизни. Я готов на все, чтобы хотя бы понравиться тебе. Скажи мне, почему я люблю тебя? Почему, я готов убить себя, только чтобы ты обратила внимание на меня?

— Ты сам во всем виноват. Человек не умеющий ждать, всегда будет терпеть поражение. Ты не мог понять того, что мне надо было обдумать все. Быть с тобой или нет. Мне надо было подумать над тем, что я чувствую к тебе.

— Знаешь, слово «ждать», для любящего человека, все ровно, что гореть живьем в огне. Он мучается от невероятной боли, которая затрагивает каждую клеточку его тела. Он чувствует на себе, как кожа расходится, покрывается волдырями, лопается от жары исходящей от огня. Вот, только любящий человек не горит в огне, но боль, разрывающая его сердце настолько сильна, что физическая боль для него покажется легким испытанием.

— Тогда, если ты меня так сильно любишь, почему ты ради меня не мог подождать?

— Потому, что мое желание быть с тобой намного выше всего. Я настолько сильно хочу быть с тобой, что…

В глазах все исчезло. Исчезла и Мисае, которой, мне так и не довелось все объяснить. Я не мог понять, где я нахожусь. Я не мог понять, в каком положении нахожусь сейчас, стою? Сижу? Лежу? Порю в воздухе? Куда все пропало? Почему я не вижу ничего? Где Мисае? О, нет. Мое сердце забилось слишком быстро. Боль была настолько сильной, что я упал в темноту. Какая ужасная кара постигла меня, что я перестал видеть лицо моей любимой? Почему окружающие меня звуки, пропали? Почему пропал именно прекрасный, звонкий, жаркий голос Мисае? Неужели, это очередной провал в памяти? Видение? Нет, я не смогу пережить, если все, что произошло со мной, всего лишь сон. Может быть, я умер? Тогда, я сейчас должен лежать в гробу, но я не чувствую сырости. Значит, я нахожусь в другом месте. Но где? Где я могу быть? А может, я сижу в машине, но у меня пропало зрение, а с ним и слух. Тогда Мисае, пытается сказать мне, что любит меня, или, что не хочет быть со мной, а я не слышу и не вижу ее? Неужели, я больше никогда не смогу увидеть прекрасного лица Мисае? Неужели, я больше не смогу услышать ее божественный, звонкий голос? Надо перестать думать об этом. Надо закрыть глаза, подумать. Если, я потерял зрение и слух, значит, мне надо вытянуть руку вперед, чтобы убедить себя в том, что я все еще в машине.

Я вытянул руку вперед себя, но вместо каких-либо твердых предметов, почувствовал только пустоту. Черная, глубокая, тихая пустота. Было настолько тихо, что я не слышал даже привычного шума, жужжания в ушах, который обычно бывает у человека находящегося в достаточно тихом месте. Что касается звука сердцебиения, то его я тоже не слышал, следовательно, бит пульсирующих сосудов тоже не было слышно. Чувствовал ли я какую-либо твердую поверхность под собой? Нет. Создавалось ощущение невесомости, которой, не было конца. Время перестало существовать. Сколько я уже сижу, порю, лежу, стою, в таком положении? Не знаю. Это ужасно, знать, что шанс вновь увидеть лицо Мисае, тает, как лед, также медленно и тихо.

— У-у-у, — тонкий голосок, врезался в уши, как вдох нашатырного спирта, разбудив слуховые рецепторы. Этот голосок принадлежал женщине, но звучал он так, будто принадлежал не совсем женщине, а русалке, ведь он был усыпляющим, навевающий страх.

— Спи, дитя мое, ложись.

Баю-баю-баю.

Солнце спряталось давно,

Горы шепчутся устало.

Ты ложись, мое дитя, ложися.

Ветер в глазоньки твои,

Сон спокойный принесет.

А коль утром ты проснешься,

Солнце ярко тебя встретит,

Ветер глазоньки откроет,

Матушка дитяти напоит.

Даст кувшинчик молочка,

Да кусочек пирога.

Ты ложись, дитяти, ты ложись.

Коли спать ты не захочешь,

Злая тетенька придет,

Под рукой держа волчка,

А волчок то не простой,

Черный, страшный и большой.

Детку схватит за бочок,

Мамы схватишься потом.

И потащит во лесок мое милое дитя.

Кустик страшненький найдет,

И дитя затащит внутрь,

После кустик затрясется,

Сотрясая все вокруг.

А когда волчок закончит,

Над землей повиснет небо,

Потеряв дитя во тьме…

* * *

Меня ослепила яркая вспышка, после чего я обнаружил себя сидящим на острых камнях. Вокруг туман, но не слишком плотный, потому что, я мог видеть вдалеке машину Мисае. Также, был виден ее силуэт, около берега реки. Первым, о чем подул, я не умер. Я увижу ее прекрасное лицо вновь. Только потом, в моем сознании обсело большое количество вопросов о том, что это сейчас было? Что, это за песня была? Что со мной происходит? Скорее всего, я сошел с ума, раз меня больше не волновали проблемы с моей головой, которая выдавала мне галлюцинации, или видения. Меня волновало только то, что я смогу увидеть Мисае. Смогу почувствовать ее энергию. Смогу почувствовать ее особый запах, которого нет абсолютно ни у кого. Смогу услышать ее прекрасный голос. Разве, это не было чудом? Чудом, что после этого видения, от которого я мог умереть, смогу снова быть с Мисае? По мне, так это было чудом. Мое желание быть с ней, готово заглушить любую боль во мне, любой каприз, любое доступное мне чувство.

Поднявшись с острых камней, я направился медленно к Мисае. Я хотел забыть обо всем. Я хотел быть только с Мисае. Хотел ее целовать, обнимать, говорить с ней. Сейчас или никогда. Сейчас, я собирался ее поцеловать. Не вступая с ней в диалог. Я собирался это сделать. Я знал, что она ответит мне взаимностью. Я знал, что она примет меня, какой бы национальности я не был. Кем бы я, не был. Мы встретили друг друга не случайно. Этому всему есть объяснение. Мы существовали друг для друга. Ее слова до сих пор сидели в голове.

«Если бы не твоя национальность, я принадлежала бы тебе».

Я сделал свой вывод, который был оправдан. Я стоял уже позади Мисае, взгляд которой был направлен в сторону гор. От нервов, я перебирал пальцами правой руки.

— Мисае, — положив руку на ее правое плечо, я повернул ее к себе, но вместо ее прекрасного лица, вместо ее самой, я увидел бледную девушку.

— А, это ты. Почему, ты всегда появляешься в те моменты, когда я хочу подумать над смыслом жизни?

— Я не понимаю… Я ничего не понимаю…

— Смотри, она снова думает, что ее ребенок жив. Порой людское горе, способно заглушить ощущение реальности. Неужели она не может понять, что они убили ребенка? Убили ее мужа! Странно.

— Ка-ка-к такое возможно?

— Что возможно?

— Ты та девушка, которая была на пирсе!

— Это не я была, а ты был. Ты был на пирсе.

(Всплеск воды.)

— Снова выкинула своего ребенка в воду. Скажи мне, почему она всякий раз, когда выкидывает тело своего дитя в воду, спустя час возвращается?

— Я ничего не понимаю…

— Мда, я правильно рассчитывала не получить от тебя ответа. Мне кажется, что она не может справиться с горем потери единственного ребенка, поэтому всякий раз возвращается, поднимает тело ребенка, укладывает его в колыбельную кровать, а после думает, что мир прекрасен, потому что с ней есть ее дитя.

Я не заметил, что лодка причалила к каменистому берегу реки. Позади себя, я начал слышать медленные, измученные горем шаги. Повернувшись в сторону лодки, я увидел, как женщина, волочит ноги по камням. Каждый камень резал ее ступни, но ей было все ровно. Физическая боль, никогда не сравнится с болью внутри сердца. Она остановилась в нескольких метрах от меня. Когда она стояла, то временами меняла ноги местами, ведь ее левая нога, была в десятках порезах, которые смешались с огромным слоем грязи. С ее головы, свисали мокрые волосы, которые полностью закрывали лицо. Ее одежда, была во множестве порезов, измазана грязью, а также сырой. Можно даже сказать, что это очень старая ночнушка. Она стояла и долгое время смотрела, то ли на меня, то ли вдаль. В этот момент никто не говорил, даже бледная девушка позади меня. Всю эту тишину прервал резкий, громкий крик, а после истеричный плач, который вырвался из женщины. Она упала на камни, разбив себе колени.

— Видишь, что я тебе говорила. Каждый раз она плачет, а после возвращается в море, чтобы взять дитя обратно. А после, сидит в лодке и поет колыбельные песни, будто ничего не случилось. Странно. Странно. Странно. Странно. Странно. Странно. Странно. Странно.

— Странно Майкл, что ты еще не проснулся. Майкл, ты слышишь меня? Гипноз закончился. Ты можешь открыть глаза. На счет три, ты проснешься окончательно. Ты слышишь? На счет три. Один, два, три.

(Щелчок пальцев)

Глава XI.

— Майкл, ты слышишь меня? Если слышишь, то наклони голову вниз, — моя голова опустилась вниз, увидев это, с лица доктора сползло напряжение, а после, он помог мне сесть на диван. — Ух, парень, ну ты меня напугал. Я думал, что все. Что больше тебя не вывести из гипноза. Ты можешь говорить?

— Э-э, да доктор, — я все еще, находился в состоянии гипноза. Казалось бы, на третий сеанс, я должен привыкнуть к постгипнотическому состоянию, которое обычно бывает после него. Небольшая тупость в мозгу. Непонимание того, где сейчас находишься.

— Тебе кофе принести?

— Я думаю, что да. Двойной, желательно.

— Нет проблем, жди меня. Я мигом в «Старбакс», а после мы продолжим.

— Конечно.

Доктор Майлз, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Я остался один примерно на десять минут, ведь ближайший «Старбакс», находился на первом этаже здания. Доктор Майлз, действительно помогал мне вспомнить события прошлого. Мне смысла нет писать снова, зачем я пошел к нему. Хотя, каждый раз выходя из состояния гипноза, я утверждаю себе, что так надо, что я вспомню события после того дня, когда я поцеловал Мисае, а после у меня случился провал в памяти, после которого, я оказался у монитора компьютера, смотря на письмо написанное ей. Странно, что я удалил все письма кроме последних четырех. Из них я смог почерпнуть только одно, что мы были вместе, но случилось что-то ужасное, отчего мы расстались. Конечно, я помнил эти четыре письма, которые разрушили мою жизнь, которые избавили меня от единственного смысла в жизни. Мисае.

Глава XII.

Страх, боль, воспоминания.

«Здравствуй, любимая. Я пишу это письмо, чтобы рассказать тебе о своих чувствах. О том, что… я испытываю в данный момент…

Любимая Мисае… Я люблю тебя больше собственной жизни… Я не могу жить без тебя… Я не могу дышать без тебя… Я не могу видеть красоту мира без тебя…

Ты сводишь меня своей упоительной красотой. Когда я смотрю на солнце, на его теплые лучи, я не могу согреться, мне холодно. Только лучику солнца в твоих глазах под силу согреть мою замерзшую душу, помогая выжить в темноте моих грез.

Прелесть моя. Твой нежнейший голосок наполняет мою жизнь смыслом, действуя как райский бальзам.

Милая, твое озеро глаз не дает мне заснуть, когда думаю о тебе. Мисае, твое нежное сердце наполняет мою жизнь смыслом, возвращая меня к мыслям о тебе! Я люблю тебя…

Зря ты думаешь, что все плохо у нас.… Представь, что у тебя в руке волшебная палочка, которая делает то, что простым людям не под силу, а это изменить мир так, как хочется тебе.… Сначала ты перестала верить в будущее. Потом я перестал. Мы не можем зацепиться за какой-либо предлог быть вместе. Наши ссоры связаны с тем, что мы больше не хотим быть вместе из-за боли запертой в наших душах. Если мы будем верить, то у нас больше не будет ссор, и мы сможем быть вместе, хм, как раньше.

Сейчас играет медленная музыка Селин Дион. Помнишь, как мы танцевали под дождем под слова этой прекрасной песни? Мы дали клятву, что будем любить друг друга всю жизнь, даже если нам под силу будет расстаться.

Меня злит и в тоже время лишает жизни то, что ты даже не пытаешься бороться за любовь… Разве так можно? Неужели тебе под силу забыть обо всем, что между нами было, и даже не пытаться сделать что-либо? Возможно ты в душе не борец… Конечно, я понимаю, что твои родители хотят сохранить культуру твоего рода, обычаи… черт, хотя бы потому, чтобы кровь внуков была чистой.… Я ничего не имею против этого.… Просто, пойми, зачем мучиться? Давай, решим все сразу.

Чем раньше мы забудем, друг друга, тем лучше будет для нас обоих…

Я не предлагаю забыть друг друга на всю жизнь…

Я предлагаю тебе забыть друг друга до первого числа лета…

Вот два варианта:

Первый:

Забыть друг друга до первого числа лета.

Второй:

Ты обещаешь мне будущее вместе.

У тебя есть неделя, чтобы принять решение…

Хм, пожалуй, все…

Я люблю тебя, до скорой встречи…»

Это письмо датировалось началом марта месяца. Затем я нашел второе письмо, которое пришло спустя две недели.

«Как красиво ты написал… боже, у меня нет слов… помоги мне… что ты делаешь со мной, Майк? Может быть, ты как-то давно подсыпал мне приворотное зелье? Заколдовал меня? Я никогда не думала, что будет так больно.… Я не выдержу милый…

Я умру без тебя…

Не оставляй меня!

Прошу!

Умоляю!

Сжалься надо мной, не будь таким жестоким. Ты же знаешь, я все ради тебя отдам. Я готова умереть ради тебя. Я готова сделать ради тебя все что угодно, все, что ты скажешь!

Кроме одного…

Пожалей меня, любимый, прекрасный, нежный Майкл. Не разрывай мое и так уже измученное сердце.

Пожалуйста…

Мне больно…

Хм, черт, я дурра. Какая же я эгоистка, тебе ведь тоже больно…

Знаю. Прости за все.

Наверное, черт, почему, наверное? Тебе ведь все это время было так тяжело со мной! Я такая чокнутая, но я хочу, чтобы ты помнил меня такой ненормальной, не такой, как все. Странно бешеной.

Зачем ты напомнил мне про Валентинов день? Я сразу вспомнила, как прекрасен был тот день, ночь. Когда я вспомнила это, сердце сжало в туже секунду от невероятной боли. Я такую боль никогда не чувствовала. Боль потери, которая сжимает все тело, особенно сердце, после чего заставляет глаза пролить слезы. Именно поэтому, я не писала тебе две недели, потому что мучилась в жутких истериках. Мама спрашивала, что со мной случилось, но в ответ она слышала только одно, ничего.

Помнишь, как я плакала у тебя на плече в Валентинов день? Ты у меня спросил, почему я плачу? Я ответила, что боюсь тебя потерять. Я сказала, что умру, если ты меня оставишь. Ты нежно прикоснулся к моему подбородку, поднял мое лицо к твоим прекрасным глазам, а после сказал, чтобы я этого никогда больше не говорила, затем ты поцеловал меня. Я до сих пор помню тот опьяняющий вкус поцелуя. Нужда в продлении его, была подобна жажде крови для вампира. Я хотела больше. Я мечтала прикоснуться еще раз к твоим нежным губам. В свою очередь ты пытался сделать то же. Дождь только усиливал страсть между нами. Капли на твоих губах притягивали меня словно магнит какую-нибудь железку. Не знаю, зачем я все это пишу? Я думаю, что никогда тебе не говорила, что я чувствовала в тот день. Что я чувствовала каждый раз, целуя, обнимая тебя. Почему жизнь так несправедлива?

Знаешь, когда я поняла, что ты самый лучший парень в мире? Помнишь, все в тот же Валентинов день, когда мало того, что мы гуляли с восьми утра до вечера, так еще мы и ночь вместе провели.

Мы были пьяные от любви друг к другу. Зайдя ко мне в дом, мы оказались совершенно одни. Снаружи дома шел тихий дождь, который иногда стучал в окно. В гостиной горело несколько настольных ламп, создав атмосферу тихого, спокойного романтического вечера. Да, мы и не думали сидеть смотреть телевизор. Упав на диван в страстном поцелуе, нас больше ничего не сдерживало. Страсть, сидевшая внутри меня, говорила, чтобы я открылась тебе. Принципы, сдерживавшие женщину внутри меня долгие годы, больше не мешали мне. Я хотела тебя. Я знала, что сегодня ты будешь мой. Я знала, что сегодня я буду принадлежать только тебе.

Когда с меня слетела футболка, а после начал слазить лифчик, я поняла, что не готова, но сказать это я боялась, хотя бы потому, что это могло убить в тебе чувства ко мне. По одному взгляду в твои глаза, я могла сказать, что ты больше не контролировал себя. Пойми, я хотела тебя ничуть не меньше, чем ты меня, просто для девушки потерять девственность это серьезный шаг. Это должно происходить только после свадьбы, на первую брачную ночь, но, моя любовь к тебе настолько сильна, что она заглушала даже бешеное желание сохранить честь. Тогда было не время, поэтому я умоляла тебя, чтобы ты понял это. Но этого не происходило, тогда я поняла, что действительно пришло время. Раз я люблю тебя, значит, я должна отдать тебе себя.

Сняв с тебя футболку, я увидела впервые твое тело оголенным. Твои шрамы на груди, как ты сказал позже от нападения собаки в далеком детстве, немного шокировали меня. Ты худой, но это неважно, потому что я люблю тебя таким, какой ты есть. Что было дальше? Ты помнишь.

Сняв лифчик, я немного застеснялась, ведь я впервые оголила грудь перед парнем. Я не сводила взгляд с твоих глаз, которые горели от страсти, желания, любви ко мне.

Когда ты прикоснулся к моим ягодицам, ты резко остановился, а после развернулся спиной ко мне и свесил голову вниз. Я понимала в жизни все, но этого я не смогла понять. Неужели я оказалась такой страшной в оголенном виде? Неужели ты понял, что я противлюсь своим принципам?

К счастью, мои догадки вмиг разрушились, когда ты начал говорить. Милый, помнишь, что ты сказал? Ты спросил у меня, действительно ли я хочу этого? Ты понял, что я была не готова. Ты, наверное, единственный кто понимает меня, кто поддерживает меня.

Я плачу, мне так не хватает тебя.

Знаешь, у нас разные понятия о любви: для тебя любовь — это быть рядом с ней, с любимым человеком, а для меня любовь — это знать, что у меня есть любимый человек и он меня любит, и самое главное, что с моим любимым все хорошо. Близость тел — иллюзия, близость душ — вот реальность, которой так не хватает. Для меня главное слышать, видеть тебя, но еще важней для меня, это слышать от тебя слова «я люблю тебя», вот счастье для меня.

Пожалуйста, не делай меня несчастной…

Не убивай меня…

Я не выдержу до лета без тебя…

Черт, Майк, и все же я дурра. Какая к черту духовная связь? Какая глупость с одной стороны. Мы оба страдаем, потому что не можем быть вместе. Ты говорил, что ты борец, это так хорошо, я горжусь тобой. Я тоже борец, но в этом случае я не вижу смысла бороться… Все предопределено. Обещай мне, что не забудешь меня, что будешь любить меня, что я тебя никогда не потеряю.

Прошу…

Я так сильно люблю тебя…

Разве есть любовь больше чем моя? Сомневаюсь. Я не знаю, что мне делать. Все так сложно. Я хочу быть с тобой вечно… Ты понимаешь? Вечно.

Милый, понимаю, что не дала четкий ответ на твой вопрос, просто я не могу… Вернее не хочу пока отвечать…

Не хочу, чтобы ты страдал. Я хочу, чтобы ты был счастлив, а со мной счастливым ты не будешь никогда. Как наберусь, смелости и сил, тогда отвечу…

Прости меня…

Знай, чтобы я не ответила, ты всегда будешь для меня самым дорогим и важным человеком в мире. Для меня есть только ты и точка.

Я люблю тебя…

Крепко целую».

Каждый раз, вспоминая это, я понимал, что действительно у нас была любовь! Почему была? Потому что, после двух писем описывающих нашу вечную любовь, я обнаружил два последних письма. Отправленное и полученное. Прочитав их, моя жизнь сломалась вмиг. Боль сковала мое тело, особенно сердце. Этот симптом практически у всех, кто любил по-настоящему. Я не мог поверить в это. Не мог…

Казалось, что меня с Мисае соединяла крепкая вечная любовь, даже не смотря на то, что ее родители были против отношений с белыми. Хм, ее родители. Они ненавидели белых людей. «Ненавидели», слово с ярко выраженной экспрессивной окраской. Пожалуй, оно описывает их в точности. Они пытались сохранить культуру своего рода, жертвуя счастьем дочери. Они пытались с детства навязать ей свою точку зрения. Навязать особое отношение к белым людям. Может быть, они были эгоистами, а может националистами. Впрочем, их можно было понять, ведь когда-то белые люди вторглись на их землю, а теперь белый человек будет вторгаться в их род, в семью. Это горе. Хотя это полный бред.

Я не знаю, в какой отрезок времени, Явали и Мисае начали встречаться. Когда я узнал об этом, я не мог поверить. Она клялась мне в вечной любви, а теперь она встречается с Явали, с человеком, которого яростно ненавидела. Это причиняло мне много боли. Довольно часто, я перечитывал последнее, полученное от нее письмо, пытаясь понять смысл написанных слов. Пытаясь понять, что же все-таки произошло между нами. Последнее письмо от Мисае датировалось началом июня, то есть больше месяца назад.

В общем, мне не понадобилось всей недели. Честно говоря, я не очень хочу, думать о тебе целую неделю, не обижайся. Мне жаль.

По крайней мере, пока, я не очень хочу общаться с тобой. Я больше ничего не чувствую к тебе, кроме как каких-то дружеских чувств, да и то вряд ли. Дело в том, что я счастлива с Явали, и я думаю, мы будем с ним вместе всю нашу жизнь. Я люблю его, а он меня.

Недавно мы думали о будущем… Он понимает меня, с ним весело, с ним я ни о чем не думаю. Конечно, мы ссоримся, но это ненадолго, мы почти сразу миримся. Хм, он ревнует меня, хотя ревновать не к кому. Я почти уверена, что мы обручимся. Я уверена, что у нас есть будущее так, как мои родители не будут против наших отношений, потому что он настоящий индеец, а это значит, они автоматически согласны на наши отношения. Ты, наверное, думаешь, зачем я тебе это рассказываю? Думаешь, что я стала невероятно жестокой? Думаешь, что меня больше не волнует твое горе, твои страдания? Это не так, просто я хочу, чтобы ты был счастлив, и я хочу быть счастлива.

Ты знаешь, я почти не помню, что было с нами. Иногда мне кажется, что тебя не было в моей жизни. Ты ушел также быстро, как и появился. Кстати, Явали, никогда не врет мне, в отличие от тебя. Я ценю это. Я никогда не сравниваю тебя и Явали, потому что когда любишь, то перестаешь сравнивать. Порой, мне даже кажется, что я тебя любила не такой любовью, как Явали, а какой-то братской что ли. Я даже думаю, что это была больше привязанность, а не истинные чувства, которые я испытываю к Явали.

Черт, я чувствую себя ужасно, что пишу тебе все это, тебе наверняка больно читать это. Я надеюсь, что ты уже ничего ко мне не чувствуешь также, как и я к тебе. Прости. Не принимай все близко к сердцу. Знай еще раз, что я написала это, чтобы ты знал истину, чтобы ты не думал обо мне плохо, как о какой-то потаскушки, которой под силу менять парней направо и налево. Ты знаешь, что ты был моим первым парнем в жизни, которого, как мне казалось, я любила. Вспоминай обо мне только самое хорошее, если конечно, будешь вспоминать. Возможно, когда-нибудь мы будем снова друзьями, которых ничего не связывало. У нас новая жизнь, и я намерена забыть прошлое и не думать о нем вообще. Я смотрю только в будущее. Несмотря на то, что я фактически отказала тебе в дружбе, я все ровно помогу тебе, если тебе нужна будет помощь. Впрочем, у тебя и так полно помощников.

А, и еще одно, ты прав, у каждого теперь своя жизнь, и это произошло с того самого момента, как ты уехал. Нашей бомбой замедленного действия стала дата семнадцатое февраля. Удивительно, только недавно это поняла. Ты был дорог мне, я любила тебя, но опять-таки только сейчас понимаю, что не так. Наверное, я относилась к тебе больше как к другу, чем как к парню, но пожалуйста, не думай, что я притворялась. Ты знаешь, я никогда никого не обманываю.

Прости, если что не так. Удачи. Пока.

Она стала холодной. Меня это убило. Я не знал, что и думать по этому поводу. Сам факт того, что она отказала мне в дружбе, не давал мне найти места. Слова Шекспира идеально описывали итог наших отношений. «Все влюбленные клянутся исполнить больше, чем могут, и не исполняют даже то, что им под силу». Зачем, она дала глупое обещание любить меня, когда ей даже не под силу сохранить дружбу между нами? А если, она это сделала только для того, чтобы навсегда забыть меня? Тогда, у меня есть шанс вернуть ее. Хотя, это глупо, потому что я не знаю, что произошло с нами за прошлые пять месяцев. Может быть, я обидел ее, а может быть, она изменила мне с Явали, после чего я поставил крест на наших отношениях? Все возможно.

С одной стороны, намного легче написать бранное слово на листе бумаге, чем сказать его в лицо человека.

Как же мне плохо, слезы горя снова пытаются пролиться. Надо взять платок.

Глава XIII.

В жалких попытках я пытался вспомнить пять месяцев жизни, которые просто исчезли из моей памяти. Пока, мне удалось вспомнить несчастное количество фрагментов, но главного я так и не мог вспомнить. Доктор Майлз говорит, что это нормально. Мне нужно еще время. Хотя, мне кажется, что у меня времени нет. Мои мысли прервал звук открывающейся двери, за которой показалась секретарша Доктора Майлза. Надо было отметить ее ультракороткую юбку, приличный слой макияжа, а также мозг размером с грецкий орех.

— Майкл, — ее голос походил на голос потаскушки, способной переспать с любым человеком, имевший в наличии толстый кошелек. — Тебе звонит дядя Таос. Ему сказать, что ты занят? Или, ну я не знаю там. Сам тогда придумай ответ.

— Давай телефон, — она подошла ко мне, а затем аккуратно в руки дала телефон, ведь по-другому нельзя было, из-за ее очень длинных, накладных ногтей.

— Майк, дружище. Ну, как ты? Как прогресс?

— Подожди Таос. Я принесу телефон, — мой голос звучал сухо.

— Хорошо, смотри только не забудь, а то мне должны позвонить, — развернувшись, она пошла к выходу, по пути раскачивая задницей, от которой даже я не мог отвести глаза.

— Я снова здесь. Таос, прогресс идет хорошо.

— Майк, Доктор Майлз говорит, что он не наблюдает улучшений. Ты остаешься в таком же состоянии, в каком пришел к нему.

— Таос, поверь мне. У меня есть прогресс. Честно.

— Хорошо, это твои дела, главное, чтобы ты вылечился. Парень, если ты говоришь, что есть прогресс, значит, он есть. Майк, я надеюсь, что ты не забыл про наш отъезд в Калгари? У нас есть одна ночь, чтобы добраться до него.

— Нет, не забыл. Но, мы же, ночью уезжаем?

— Да.

— Значит, у меня есть еще куча времени. Я не смогу посещать сеансы до начала сентября. Ты знаешь, как это важно для меня. Поэтому, вместо двух часов сеанса, я взял шесть часов.

— Парень, это слишком много.

— Это не много, это нормально.

— Ха-ха. Майк, в общем, мне надо бежать, но ты не забывай, что ближе к семи вечера, ты должен быть дома.

— Хорошо. Я буду дома примерно к семи часам. Ну, все, мне пора, доктор скоро придет.

— Хорошо. Пока.

— А, стой.

— Да, что-то еще?

— Ты не знаешь, Джейн, и мама с нами поедут?

— Да, только не в одной машине, а на самолете полетят. Кстати, твоя мама не отпустила тебя с нами, поэтому ты полетишь с ними.

— Стоп, как так? Я не хочу лететь с ними! Это будет ужасно.

— Прости парень. Твоя мама сказала, что отпустит тебя только через свой труп. Я не хотел перед великим Калгарийским родео оказаться в госпитале с многочисленными переломами.

— Черт, это плохо.

— По окончанию «Стампида», вы полетите в Анкоридж, ведь у Стивена скоро день рождения.

— Черт, я забыл про его день рождения. Черт, черт, черт.

— Не переживай, в Калгари присмотрим что-нибудь.

— Ух, спасибо Таос. Честное, доброе, спасибо. Ты меня за все это время столько раз выручал. Чтобы я делал без тебя?

— Ты.… Дай подумать.… Мучился бы, что тебе не кому помочь. Ха-ха.

— Ты добрый.

— Майкл, я вернулся, с двумя большими чашками кофе, — Доктор Майлз влетел в дверной косяк так, что офисные бумаги позади него разлетались в разные стороны.

— Ладно, Таос, доктор пришел. Мне пора.

— Хорошо. Пока. Смотри не опаздывай.

Я выключил телефон, а после положил его на ковролин.

— Как там Таос поживает?

— Отлично, рад скорому отъезду в Калгари.

— Вы же, сегодня уезжаете?

— Угу.

— Я тоже хотел поехать в Калгари в этом году, но у меня слишком много пациентов.

— Тогда, почему вы не возьмете отпуск?

— Представь, что, если я возьму отпуск, то, сколько таких же пациентов как ты, останутся без врача?

— Я думаю, что много. Но, мой случай один на все человечество.

— Майк, на самом деле, твоя проблема, это то, что ты не можешь воспроизвести события прошлых пяти месяцев. Я имею виду, что сотни людей имеют схожие с тобой проблемы. У них были травмы головы или чаще всего ужасный стресс, которые в итоге способствовали провалу в памяти, редко амнезии. Ладно, я думаю, настало время поговорить с тобой серьезно. За три сеанса, что были у нас, я, наконец, могу сделать хоть какой-то вывод исходя из этих гипнотических сеансов. Во-первых, что я заметил, это твою склонность забывать о том, что было во время сеанса гипноза. Обычно, это происходит только по требованию гипнотизера в процессе гипноза. То есть, он дает определенную команду, впоследствии чего возникает неспособность вспомнить некоторые события, которые произошли тогда, когда человек находился под гипнозом, но перед этим, гипнотизер обычно использует простое постгипнотическое внушение, из-за которого, после пробуждения, человек не будет помнить определенные факты или события. Но в чем вся загвоздка, я не применял эту технику на тебе, — в очередной раз, я врал еще одному человеку. Вот, к чему привело мое вранье. Доктор Майлз считал это странным, что я не мог вспомнить события прошлого даже после гипнотического сеанса. Я же считал, что, не говоря ему о том, что я вспомнил некоторые фрагменты из жизни, могут заставить его делать свою работу лучше. Возможно, я оказался прав.

— И-и-и, как это называется? Ну, мой диагноз? — уроки драмы, которые я взял в прошлом семестре, помогали мне врать правдоподобно.

— Подожди, я тебе еще половины не объяснил. Вот, это состояние называется постгипнотической амнезией. Почему я заостряю внимание на амнезии? Потому что, на протяжении трех сеансов я делал себе записи о том, как ты ведешь себя в состоянии гипноза, а после тщательно изучал их. В итоге я уяснил одну вещь, а точнее, тип твоей амнезии. Мне так кажется, что у тебя генерализованная амнезия. То есть, это такой тип амнезии, который обычно способствует утрате воспоминаний о событиях, произошедших за короткий период времени, и о событиях, произошедших до этого периода. Обычно это происходит из-за расстройства, в результате чего твоего сознание блокирует участок памяти, который способствует возникновению стресса. То есть, помнишь, перед первым сеансом, ты сказал мне, что не помнишь, как оказался на шоссе?

— Да, помню.

— Так вот, ты еще сказал, что не помнишь событий, произошедших несколько лет назад, до того, как ты оказался на шоссе. Ты просто появился на шоссе, и все, больше ничего. Затем ты сказал мне, что ты ничего не помнишь из прошедших пяти месяцев. Потом, ты сказал, что в канун Нового Года у тебя случился еще один провал в памяти, но ты забыл события всего нескольких часов, поэтому не будем заострять внимание на этом провале в памяти. Надо сосредоточиться на первых двух, если ты лучше присмотришься, то увидишь, что между этими двумя крупными провалами в памяти, проглядывает зацепка на ответ.

— Доктор Майлз, давайте перейдем к делу.

— Хорошо. Я знаю, как сделать так, чтобы ты вспомнил события прошедших пяти месяцев.

— И, как же?

— Дело в том, что я абсолютно уверен, что находясь в трансе, ты видел воспоминания. Но, я не имею права, больше получаса держать тебя под гипнозом.

— Почему? Объясните мне.

— Хорошо, только не перебивай меня. Я сформулирую слова.

— Конечно, все что захотите.

— Обычно, гипнотизер без каких-либо проблем получает нужную информацию от субъекта. В твоем случае, сознание почему-то блокирует мои команды, и именно поэтому ты ничего не говоришь мне, именно поэтому ты просто не помнишь о том, что было во время транса. На первом сеансе, по исходу тридцати минут, ты начал содрогаться в конвульсиях, кричать, твой пульс бился с высокой частотой. Обычно, когда человек во время транса кричит, или подает признаки того, что ему тяжело видеть сюжет своих воспоминаний, он начинает говорить имена, какие-то даты, отрывки из диалогов, но в твоем случае, я ничего не услышал. Знаешь, это были простые, очень громкие крики. Затем, я пытался вытащить хоть какую-то информацию из тебя, старался давать более или менее тяжелые команды для твоего сознания, однако информации от тебя так и не поступало. На втором сеансе, я засек снова полчаса, а после стал следить за тобой. За мышцами твоего лица, за частотой пульса, за тем, как ты лежишь, двигаешься ли, или нет. Я это сделал, потому что хотел проверить, сможешь ли ты выдержать очередные полчаса транса. Ты смог, и даже очень легко. Хотя, даже на втором сеансе ты по-прежнему забывал, что было во время транса, то есть у тебя по-прежнему была амнезия. Это было странно. Даже можно сказать удивительно. Сегодня, я засек сорок минут. То есть это на десять минут больше нормы. Спустя полчаса, ты был еще в отличном состоянии. После тридцати девяти минут, ты закричал, твой пульс участился, в общем, твое состояние было тяжелое. Обычно этого не должно происходить, но я продержал тебя на десять минут дольше. Я боялся, что смогу нанести тебе травму, поэтому, срочно начал выводить тебя из гипнотического состояния, однако ты не выходил. В итоге, спустя три минуты, ты, наконец-то вышел из гипнотического состояния. И у меня есть вопрос к тебе, вспомнил ли ты события тех пяти месяцев после третьего сеанса?

— Э-э, нет. Я по-прежнему ничего не могу вспомнить. Я не знаю почему, мне кажется, что я вижу картинку в своей голове, но описать ее не могу. Пытаюсь увидеть мелкие детали, но не могу.

— Видишь Майк, вот здесь вся проблема, что идет блокировка определенного участка памяти. Я знаю одну технику, которой точно смогу заставить тебя сказать все события тех пяти месяцев.

— И-и-и, как называется это техника? Неужели, есть действительно шанс, вспомнить все?

— Шанс есть всегда, но в этой ситуации, твои шансы ровняются к ста процентам, то есть мы получим то, что так хотим получить.

— Это здорово. А, что нам для этого надо?

— Проблема в том, что нам надо около двух часов транса. Это тяжело, для твоего сознания. В течение сеанса, я буду давать тебе много сложных команд, в результате чего ты сможешь восстановить память, однако, ты можешь потерять рассудок, или в будущем будешь входить в гипнотическое состояние только от одного звука, от которого ты вошел в гипнотическое состояние. А после, будешь выполнять те же команды, которые ты получил, будучи, находясь в гипнотическом состоянии. Но, есть вероятность того, что ты перенесешь нормально состояние транса, а после будешь жить нормальной жизнью, как все твои друзья, люди.

— То есть, у меня есть пятьдесят на пятьдесят?

— Точно, твои шансы делятся ровно наполовину. Если ты согласен, то мы можем приступить.

— Хорошо, ведь у меня нет выбора. Мне надо знать, что случилось тогда.

— Майк, я еще раз осмелюсь у тебя спросить, ты точно уверен в том, что не хочешь проинформировать своих родителей?

— Нет. Их не должно касаться. Таос хороший друг для вас, поэтому ради Таоса, никому не говорите про то, что я посещаю ваш кабинет. О том, что у меня случаются чертовы провалы в памяти. Я не хочу, чтобы перед «Стампидом», родители пережевали за меня.

— Хорошо Майк, я никому не скажу.

— Спасибо.

Несколько минут между нами была тишина. Доктор Майлз смотрел в окно, и заодно читал какие-то заметки в своей тетради. Я лежал на софе, не знал, как начать разговор с Доктором Майлзом. Неужели, я скоро узнаю правду? Первые дни после того, как я узнал о том, что Мисае больше не любит меня, я хотел спросить Ясмин и Валери о том, что случилось, но позже отказался от этой идеи. Странно, я к ним подойду, а после скажу, я не помню ничего из прошедших пяти месяцев из-за множества ведений, а также странных провалов в памяти, поэтому скажите мне, что случилось между мной и Мисае? Это было глупо, поэтому Доктор Майлз и его психотехники, возможно, помогут мне.

Мисае… как же я хочу снова почувствовать ее запах… увидеть ее лицо.

Неожиданно раздался звонок моего сотового телефона. Дисплей отражал имя Магали.

— Привет родной. Как дела?

— Привет. Дела вроде бы отлично.

— Я буду скучать по тебе.

— Хм, я тоже.

— Честно?

— Честно.

— Не хочешь встретиться? Ты где сейчас?

— Э-э неподалеку от твоего дома.

— Правда? А-а, как же это здорово. Пожалуйста, давай встретимся. Я хочу рассказать тебе про моего нового парня, он такой классный!

— Хорошо, буду рад увидеть тебя.

— Я тоже. Кстати, так обидно, что я не еду в Калгари в этом году. Планирую уже три года попасть на родео, но бес толку.

— Везет, что ты уже была там, а я вообще никогда не был!

— Ты шутишь?

— Нет.

— Значит, готовься испытать град удивительных ощущений!

— Хорошо, спасибо за предупреждение, — Доктор Майлз показал мне жест повешенного телефона, намекая на то, чтобы я уже заканчивал разговор.

— Магали, мне пора идти. Зайду за тобой через десять минут.

Я закончил разговор, а после положил телефон в карман.

— Что значит зайду через десять минут? — словно отец, спросил Доктор Майлз.

— Мне надо идти.

— Ты не можешь! Ты понимаешь, что тебе нужна помощь? Ты понимаешь, что если мы не найдем способ вылечить твою амнезию, то в будущем твои провалы в памяти станут намного сильней?

— Меня это больше не волнует! Во всяком случае, я приду в сентябре. Ничего не случится за этот период времени.

— Стой, поверь, тебе нельзя.

— До следующей встречи Доктор Майлз.

Я захлопнул дверь перед его очумевшим лицом. Куда я должен был идти? К Магали? Возможно, именно к ней, ведь больше у меня никого не было. Офис Доктора Майлза находился в тридцати минутах от дома Магали. На улице стояла убойная жара. Я даже немного вспотел. Черт, только два часа дня. В моем кармане снова завибрировал телефон. На этот раз звонила мама.

— Майк.

— Да мама.

— Ты, наверное, не знаешь о том, что ты летишь, а не едешь в Калгари?

— Знаю. Таос сказал.

— Хорошо. Значит, наш рейс в шесть часов вечера.

— То есть надо быть дома примерно в полчетвертого?

— Да.

— Черт, я хотел встретиться кое с кем. Ничего, если я опоздаю?

— На сколько?

— На минут двадцать.

— Нам, надо быть в аэропорту за два часа до рейса, потому что сотни людей стоят в очередях на рейс Ванкувер-Калгари. Не думай, что мы одни собираемся на родео.

— Я даже и не думал так.

— Значит, в полчетвертого или раньше, ты должен быть дома.

— Хорошо, я постараюсь.

— Давай уж постарайся на милость. Ладно, Майк, мне пора, надо еще много чего сделать.

— Хорошо мам, пока.

Я решил взять автобус, ибо он доставил меня к дому Магали за десять минут. Как и полагалось, Магали ждала меня возле автобусной остановки. В очередной раз, я мог убедиться в том, что француженки имеют прекрасное понятие о сочетании цветов в одежде, а также чувстве стиля. Синие на вид дешевые кеды ничуть не портили вид ее дорогих узких черных джинсов. Также на ней была легкая серая блузка, которая слегка спускалась с ее плеч. И последней вещью подчеркивающей ее уникальный стиль, была вязанная светло серого цвета беретка.

Увидев меня, Магали обрадовалась, а после побежала ко мне на встречу.

— Майк, как же я рада увидеть тебя! — не скрывая эмоций, говорила она.

— Угу. Я тоже рад.

— Ты так говоришь, будто врешь мне.

— Нет. Я не могу врать тебе. Ты слишком дорога для меня.

— Так, давай рассказывай, что случилось?

— Ничего.

— Так, или ты рассказываешь мне про свое дерьмо в жизни, или я начну говорить про моего нового парня. Поверь последнее куда хуже твоего дерьма.

— Черт. Дерьмо в жизни! Ха-ха. У меня нет дерьма в жизни.

— Тогда в чем проблема?

— Проблема в том, что моя жизнь это простое черно белое кино, в котором нет места для счастья.

— Ты всерьез?

— Я выгляжу, будто шучу?

— Нет.

— Просто, я все еще не могу забыть Мисае, которая жжет обрывки памяти моей. Она настолько сильно засела в моем сердце, что мне не под силу ее вызволить оттуда.

— Черт.… Так, давай пройдем в парк, а после сядем где-нибудь и обо всем спокойно поговорим.

— Давай, я не против этого. Знаешь, я никак не могу понять, почему она отказала мне в простой человеческой дружбе? Неужели, я настолько ужасен?

— Нет, ты вовсе не ужасный. Ты очень хороший человек. Просто, тебе стоит понять, что она странная испорченная девушка, которой тяжело вовремя понять свои чувства. Она своей глупой неопытностью наносит большой вред тебе. Хочешь, я могу поговорить с ней?

— Нет, спасибо. Я думаю, что долгие месяцы не говорил с ней.

— В смысле, ты думаешь, что долгие месяцы не говорил с ней?

— Просто, я не помню, когда последний раз говорил или писал ей слово «Привет», — я не хотел говорить Магали о своих странных провалах в памяти, а также вообще о странных вещах, которые случались у меня.

— Такое бывает с людьми после раскола их отношений. Люди порой бывают непредсказуемыми, а порой даже очень предсказуемы. Человек начинает ценить любимого человека только после того, как потерял его.

— Это не правда. Я всегда ценил Мисае. Я видел только Мисае.

— Майк, это неудачная, трагичная любовь, в которой ты оказался последним. Она давно уже забыла про тебя, а ты все думаешь о ней. Сколько вы уже не говорили?

— Не помню… Месяцев пять. Странно все так получилось.

— Ты никогда не рассказывал про то, как вы расстались.

— Если бы я знал.

— Понимаю…

— Люди не ведают, что делают.

— В каком смысле?

— Зачем она клялась мне, что будет любить до конца жизни? Зачем вообще это делать?

— Зачем ты придаешь этому внимание?

— Она клялась!

— И… что?

— Клятва, значит дать обещание Господу Богу о том, что данное обещание будет выполнено.

— Клятва, то же самое, что слово «Любить». Ты можешь сказать это слово человеку, которого даже не любишь.

— Нет, этого нельзя делать.

— Майк, наша жизнь, словно одна большая красивая ложь. Лгать свойственно всем, даже тебе.

— Если, я дал клятву Господу Богу, значит, я умру, но я выполню данное обещание!

— Только не говори, что ты дал клятву быть с ней вместе?

— К сожалению… я дал…

— И… зачем? Зачем ты, черт возьми, дал? Ты прекрасно знаешь, что не быть вам вместе никогда!

— Это неправда.

— Правда! Все это, черт возьми, правда! Ты знаешь это, но ты, черт возьми, слишком туп, чтобы понять это!

— Ты не права. Наша история еще не закончена. Она не могла просто так, сказать мне прощай!

— Она? Не могла? О чем, ты, черт возьми, говоришь?

— Ты не знаешь всего, поэтому тебе стоит помолчать.

— Я не буду молчать. Когда мой лучший друг в полном дерьме из-за девушки, которую яростно я ненавижу, то мне надо помочь ему. Майк, она забыла про тебя. У меня есть друзья, которые скажут тебе о том, что она счастлива и без тебя. Явали, идеальный кандидат для нее. Она странная, он тупой, лучше пару не найти!

— Хватит, прошу.

— Я понимаю, тебе тяжело понять, что буквально месяцы назад, в вас бушевала любовь, которой нет сейчас.

— Она есть и по сей день, только ты почему то этого не видишь!

— Я вижу, что ты сходишь с ума от горя!

— Знаешь, хм, мир без Мисае, как космос, такой же черный, и бесконечный. Я вижу, будто яркую звезду, думаю Мисае, но нет, всего лишь странная одинокая звезда. Такое ощущение, что я парю в невесомости, потому что каждая крупица моего тела отрывается друг от друга, лишая меня жизненной энергии.

— Майк, я хочу помочь…

— Приведи Мисае.

— Это невозможно.

— Ты ответила на свой вопрос!

Долгая тишина воцарила над нашим диалогом. Магали часто бросала взгляд в сторону меня, а я думал только о Мисае. Действительно ли, Магали права на счет Мисае? Я не знаю, надеюсь, что нет.

Неужели любовь настолько сильное чувство, что готово подчинить себе человека, как некое магическое зелье? Неужели оно настолько сильное, что может заставить человека забыть про чувство собственного достоинства? Я теряю рассудок, как только начинаю думать о Мисае. Она, словно муза для художника. Она дает, давала мне столь нужную энергию. Почему это все в прошлом? Как же я хочу снова почувствовать ее волшебный запах, который опьянял меня каждый раз при встрече с ней.

Все это очень странно. Я хотел сжать в ладони время, и больше никогда не отпускать его, потому что каждый новый день без Мисае, был словно крематорий, который медленно сжигал мои воспоминания о ней, придавая боль голове, как разбитое стекло, по которому ходит обычный человек со средним болевым пороком.

Пожалуй, эта боль не могла сравниться с одиночеством, которое было со мной уже несколько месяцев. Боль в сердце можно заглушить, если есть человек, который поддержит, но у меня такого не было. Ясмин? Валери? Алиша? Нет. Они забыли меня, а может быть, я забыл их. Не помню. Однажды решил написать письмо Валери, но ответ так и не получил. Затем, уже Ясмин, Алиши, но ответа от них я тоже не получил. Каждый час проверял почту, но нет, ничего не приходило. Странно, что тогда случилось? Неужели любя Мисае, я отказался от всех друзей только чтобы быть с ней, в результате чего получил горе и одиночество? Я никогда больше не узнаю этого, если только не начну копать истину. Но, к сожалению, уже слишком поздно что-либо делать.

Я услышал звук автомобильного сигнала, а после:

— Майк!

— Черт, по-моему, тебе пора, — немного расстроено сказала Магали.

— Привет Магали, — Джейн подошла к месту, где мы сидели.

— Привет Джейн, отлично выглядишь!

— Ой, спасибо Магали. Представляешь, два часа собиралась. Никак не могла выбрать между белой легкой блузкой и простым красным топом.

— Подружка, всегда знала, что у тебя отличный вкус в одежде.

— Магали, действительно ли ты считаешь, что эта белая блузка ей идет? — я решил влезть в разговор.

— Майк, дай подумать — сказала Джейн.

— Над чем?

— Над тем, стоит ли мне слушать неудачника, гардероб которого никогда в своей жизни не видел одежду?

— Ха-ха, — громко засмеялась Магали.

— Я парень, поэтому я не нуждаюсь в большом количестве одежды.

— К сожалению, ты нет, но окружающие люди нуждаются.

— Что ты имеешь виду?

— Майк, наверное, она имела виду, что по истечению некоторого времени, одежда начинает приобретать некий запах из-за того, что она грязная.

— Точно Магали, — сказала Джейн. — Майк, твоя одежда будет плохо пахнуть и соответственно выглядеть тоже будет плохо, а все из-за того, что ты когда-то говорил, типа, зачем тебе нужна одежда, когда можно спокойно жить с одной парой носков и несколькими футболками и так далее.

— Ах, как вы достали меня.

— Мы даем тебе дельный совет, — сказала немного с сарказмом Магали. У Джейн зазвенел телефон, поэтому она показала нам палец, чтобы мы закрыли рты.

— Да.

— …

— Я знаю, что мы опаздываем, не волнуйся мы идем уже.

— …

— Все, все. Успокойся.

— …

— Хорошо, я сейчас скажу ему. Майк, мама говорит, чтобы ты срочно встал и пошел в машину так, как мы опаздываем. Наш рейс перенесли на час раньше.

— Хорошо я сейчас приду.

— Мама, он уже идет.

— …

— Пока.

— Вот так всегда, только начинается разговор, как возникают какие-то проблемы, — сказала Джейн.

— Не волнуйся, мы увидимся через несколько месяцев, — сказала Магали.

— Почему? — было немного грустно осознавать то, что я не увижу Магали несколько месяцев, ведь я не планировал оставаться в Анкоридже или Калгари больше чем на две недели.

— Просто, я думаю, что поеду в Квебек. Хи-хи, давно не видела своих подружек. Начинаю забывать немного французский язык.

— Жаль.

— Майк, почему жаль? — спросила Джейн.

— Мне как-то не хочется оставаться в Калгари, тем более в Анкоридже.

— Почему Майк? Такие красивые города. У тебя есть возможность получить столько эмоций, приключений.

— Кажется, я поняла, почему ты не хочешь там быть.

— Джейн, скажи, пожалуйста, — Магали схватила мою сестру за руку, а после сощурила глаза и начала умолять сказать ответ. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Там будет много знакомых, как хороших так и не очень. Теперь поняла?

— Кажется да.

— Де-е-е-ти!

— Черт, нам срочно надо идти, — сказала Джейн.

— Магали, мы еще увидимся, обязательно, — Джейн говорила в спешке.

— Конечно, я не сомневаюсь в этом. Идите ко мне, я хочу вас обнять!

Магали крепко обняла нас, а после даже немного прослезилась.

— Ну, пожалуй, все. Желаю вам получить как можно больше позитивных ощущений от грядущего родео, а также конца лета!

— Спасибо дорогая.

— Действительно, спасибо Магали за добрые слова.

— Я буду плакать, мне так вас не будет хватать.

— Не волнуйся, — Джейн обняла Магали, а после начала плакать.

— Джейн, может быть, мы пойдем? Такое ощущение, как будто мы улетаем навсегда, и больше никогда не вернемся в Ванкувер!

— Ха-ха, действительно, — поддержала меня Магали. Позади себя я услышал очередной очень долгий автомобильный сигнал.

— Теперь, нам действительно пора!

— Удачи, еще увидимся, — Магали достала платок, а после высморкалась в него.

Глава XIV.

Когда стюардесса провела брифинг по правилам техники безопасности, в самолете стало тихо. Впервые, я находился на борту «Боинг-747-400», поэтому немного волновался. Этот самолет называли «Королевой небес», из-за огромного размера фюзеляжа. До начала брифинга по техники безопасности, капитан авиалайнера сказал, что пассажиры сегодняшнего рейса должны быть счастливы тем фактом, что впервые в истории данный рейс был магистральным. Это было связано с тем, что количество желающих попасть на «Стампид родео», превышало все допустимые нормы, поэтому чтобы заработать больше денег, а также перевести как можно больше пассажиров, данная компания пошла на этот шаг. Действительно, в аэропорту я видел тысячи людей ожидавших самолета из Калгари. Десятки самолетов вывозили людей примерно по две или три сотни за раз, и это только из Ванкувера не говоря уже о других городах не только Канады, но и Соединенных Штатов. В общем, в Калгари ожидался настоящий аншлаг. Перед полетом, помимо прочтения разных книг, я любил читать про конструкцию, разные характеристики самолета, конечно же, если впервые оказывался на его борту.

Взяв небольшой буклет в кармане переднего кресла, я начал тщательно изучать его. Первое, что мне попалось на глаза это громаднейший размах крыльев, почти шестьдесят четыре с половиной метров.

— Невероятно, — подумал я про себя.

Далее я попал на страницы с историей развития данного класса самолета, а также познавательных фактов, типа, «Боинг 747», сертифицирован для полетов на трех двигателях, несмотря на то, если даже при отказе на разбеге одного из его четырех двигателей он может взлететь и продолжить полет до аэропорта назначения. Самый последний интересный факт звучал так, «В каждом самолете «Боинг-747», содержится около тысячи пятисот сорока семи килограммов (обедненного урана) в качестве балластной массы в рулевых поверхностях». Внизу давалось значение термина «Обедненный уран — уран, состоящий в основном из изотопа урана-238. Природный уран состоит примерно из 99,27 % урана-238, 0,72 % урана-235 и 0,0055 % урана-234. Так как в ядерных реакторах и ядерном оружии используется уран-235, природный уран при производстве ядерного топлива обогащается ураном-235 путём разделения изотопов по массе. Побочный продукт обогащения называется обеднённым ураном; основная часть радиоактивных изотопов (уран-235 и уран-234) извлекается на этапе обогащения, и обеднённый уран даже менее радиоактивен, чем урановая руда (период полураспада урана-238 — 4,5 миллиарда лет). Доза внешнего облучения от обеднённого урана составляет около 60 % того, что даёт природный уран той же массы. Обеднённый уран популярен из-за его высокой плотности (19,1 г/см;), а также большого сечения захвата нейтронов. Он используется в качестве противовесов в самолётах и ракетах, радиационной защиты в медицинской лучевой терапии и в оборудовании промышленной радиографии, а также контейнеров, используемых для транспортировки радиоактивных материалов. Военная промышленность использует его для производства листов брони бронебойных снарядов».

Достаточно познавательно. Никогда не думал, что обычный на вид дальнемагистральный самолет может иметь под своей обшивкой много чего интересного. Я бы продолжил читать дальше буклет, но Джейн и Томи привлекли мое внимание. Они, словно маленькие дети, дрались за тетрис.

— Дай, — сказала Джейн, а после ударила Томи в руку.

— Ах, ты коза, — в ответ на ее удар Томи взял ее за волосы, от чего Джейн заорала что есть мочи. Пассажиры начали оглядываться друг на друга, в надежде найти смельчака, который бы успокоил их, но таковых не оказалось в самолете. Мама отошла в туалет, поэтому на ее помощь люди не могли рассчитывать.

— Отпусти мои волосы, ты маленький чертенок! — уже Джейн, в ответ на действия Томи, взяла его за немного короткие волосы, но поняв, что она может причинить ему меньше боли, взяла его за два уха, после чего скрутила их так, что я услышал некий хруст. Лицо Томи стало красным, а из глаз покатились слезы поражения и жуткой боли.

Наблюдая за данной картиной, я вспомнил эпизод из детства. Порой мы ведем себя, как люди, которые ненавидят друг друга, но это всего лишь слабость перед обществом, которое навязывает нам свое мнение. Еще до переезда в Ванкувер, наша семья считалась любителями загородных путешествий, а именно любителями гор. Однажды в одной из таких поездок, раним утром, Джейн, Томи и я, собрались на речку при этом, не сказав ничего родителям. Мы добрались до того места примерно за сорок минут. Нас окружал густой лес, сквозь деревья которого просачивались ранние лучи восходящего солнца. Иногда на свету таких лучей, я видел мальков, которые святились немного золотистым светом подобно сотням огонькам в ночи. Пение птиц сопровождало легкое бурчание речной воды. Достаточно тихо, чтобы потеряться, собственно, что мы и сделали.

— Ужас, — кричала во все горло Джейн.

Томи бегал вокруг Джейн, словно индейский шаман, пытающийся изгнать из нее злых духов. Томи в тот день потерял два передних зуба из-за того, что переусердствовал с новыми сосательными конфетами. Довольно смешная картина. Пожалуй, я оказался единственным кто попытался не растеряться в данной ситуации, поэтому решил пройти, немного дальше, посчитав, что возможно вспомню дорогу.

Я осторожно ступал, перешагивая всякого рода препятствия, пока не дошел до речки. На вид, она казалась спокойной, мелкой. Я решил перейти мелкую речушку, но попытка оказалась тщетной. Моя маленькая, немного худощавая ступня прошла сквозь двух камней, в результате чего два камня сжали ее, как тески в мастерской плотника. Плоть разрезало вмиг, и уже спустя секунду спокойный поток речки начал смывать кровь, которая позже начала растекаться по руслу реки. Жуткая боль заставила меня закричать, теперь понятно, почему всякий раз, когда мне больно я кричу, как в тот день, искренней болью. Из-за жутко холодной воды, я начал терять ощущение прикосновения с камнями, вероятно ткань кожи ног начала отмирать.

Спустя несколько минут Джейн и Томи прибежали ко мне на помощь. Увидев большое количество крови, Джейн впала в истерику, прижавшись к дереву, чтобы никто не видел ее лица. Что касалось Томи, то он ничуть не растерялся. Подобрав с земли достаточно толстую палку, он с нескольких попыток сломал ее, а после использовал две части словно рычаги, тем самым дав немного место моей ступне, в результате чего не без усилий я вытащил ее из каменных тисков. Моя ступня имела темно синий цвет, смешанный с большим количеством крови. Оказывается, я полностью прорезал себе ногу. Сейчас я думаю, что если бы ни Томи и не его смекалка, то бы мне ампутировали ногу из-за отмирания тканей.

Томи прекрасно видел, в каком состоянии находилась моя нога, поэтому он снял с себя куртку, которой окутал ногу, дав ей, немного тепла. Затем он порвал рубашку, сделав ее тряпкой и фиксирующей повязкой. Сначала смочив ногу и убрав грязь с нее, он что есть силы, перевязал ее, остановив на некоторое время кровь. Затем он сказал Джейн, чтобы та перестала паниковать и начала помогать ему. В этот момент, маленький беззубый Томи предстал передо мной в ином обличие. Для своих лет, он оказался невероятно устойчивым человеком. Пожалуй, так поступил бы каждый, ведь в опасности находился родной человек, брат в его случае. В то время Томи был крупней меня, поэтому он зафиксировал меня на своей спине, после чего понес, обратно в лагерь. Джейн плакала всю дорогу, придерживая и согревая меня.

Обратная дорога заняла больше трех часов. Позже врач сказал, что в тот день мне повезло, и я вечно должен благодарить Томи за его смекалку и отвагу. Благодарить Томи я не должен был, я обязан был, ведь месяцами позже, у Томи обнаружилась травма спинных позвонков, а также нарушенная функциональность правой почки из-за переохлаждения ног и спиной части тела. Травма позвонков способствовала прекращению роста, из-за чего Томи в свои пятнадцать лет имел рост сто пятьдесят девять сантиметров, к сожалению, потеряв возможность, расти дальше. Однажды, одним прохладным зимним вечером, я подошел к Томи, чтобы сказать ему еще раз спасибо за то, что он помог мне тогда. Томи на меня посмотрел странным взглядом, а после даже обиделся. Я немного не понимал, из-за чего он обиделся на меня, но потом он сказал мне следующее:

— Неважно, где мы, в раю или в аду. Неважно, кто мы, лучшие друзья или враги. Неважно, сколько горя мы принесли друг другу. Мы все ровно будем вместе, всегда и везде. Мы всегда ценной своей жизни, поможем преодолеть друг другу все трудности вставшие у нас на пути.

Хорошие слова он тогда сказал. И все же, я очень сильно люблю свою семью, от того, чтобы не случилось, я буду с ними всегда и везде.

Звук взрыва разбудил меня. Сначала я находился в некой панике из-за звука разбудившего меня, но позже я увидел, как мальчик азиатской внешности просто открыл пачку чипсов, при этом напугав не только меня, но и окружающих его пассажиров. Я уже хотел сказать Джейн, что тот мальчик сильно напугал меня, как понял, Джейн не сидела рядом со мной. Я пропустил тот момент, когда мы поменялись местами. Джейн сидела в правом ряду самолета, Томи сидел у самого крыла, а мама где-то сзади. С моего места, я мог видеть всех, кроме мамы. Посмотрев в окно самолета, я увидел, что мы поднялись достаточно высоко, потому что землю накрывал массивный слой облаков. Только что, начавшийся закат, изумительной вспышкой подсвечивал облака. Поверх облаков виднелось чистое голубое небо, горизонт которого имел ярко красный окрас.

— Красота.

— Извините, вы что-то сказали?

— Нет.

Странная женщина, сидевшая рядом со мной, видимо услышала, что я сказал вслух. Она посмотрела на меня с неким омерзением, а после закрыла свои глаза повязкой для сна. Увиденный красивый закат я захотел сфотографировать, поэтому полез в портфель, лежавший под моими ногами. У меня был простой квадратный пленочный фотоаппарат с зарядом на тридцать две фотографии. Похвастаться я не мог данным аппаратом, однако он делал хорошие фотографии в отличном качестве.

Пытаясь найти фотоаппарат в одном из карманов моего горного рюкзака, я услышал звук удара, такой глухой, как будто что-то влетело в окно самолета. Сглотнув слюну, я поднял голову вверх, увидев в окне ворона.

— О Господи! — теперь я не сомневался в том, что сказал вслух.

Я приблизился так близко к окну, что кончик моего носа касался прохладной поверхности стекла. У ворона временами сотрясало правое крыло. К моему большому удивлению, ворон все еще был жив, я прекрасно видел, как двигались его глаза. В какой-то момент, на груди ворона, начал появляться некий символ. Он появлялся, будто кто-то рисовал его в реальном времени. Как только символ появился, он начал приобретать некое красное свечение, после чего, я мог видеть то, как мелкие частички горящего пепла кружатся вокруг этого символа. Этот символ выглядел примерно так:

Черт возьми, быть не может, чтобы это было все наяву! Я не мог отвезти глаз от горящего ярко красного символа, который с каждым новым вдохом становился все четче, и выразительней. Я смотрел на него, как прикованный или загипнотизированный человек, забыв о чувстве воли и силе, которые обычно помогают противиться гипнозу. Наконец, то ли в силу обмана зрения, то ли в силу сильного ветра, ворон начал медленно сползать с окна, после чего я уже не видел его.

Я быстро развернулся, чтобы посмотреть на окружающих меня людей, к моему счастью большая часть людей в самолете спали, а другая часть пыталась занять себя чем-нибудь другим. Никто не слышал и не видел, как буквально несколько секунд назад ворон влетел в окно. Джейн мирно сидела на своем ряду, почитывая журнал о моде. Томи, как всегда играл в «Тетрис».

— Уважаемые пассажиры, с вами говорит капитан сегодняшнего рейса Джон Николсон. Прошу всех перевести спинки кресел в вертикальное положение, закрыть бортовые столики, и приготовится к тому, что будет немного трясти.

После сказанных слов, на борту самолета поднялась паника. Люди начали достаточно громко переговариваться между собой, а дети плакать. Начала создаваться атмосфера грядущего хаоса. Что касалось лично меня, то я не волновался так, как это всего лишь зона турбулентности. Это странно, что в течение полета, самолет может избежать данной зоны. Поэтому, чтобы не слышать раздражительных криков детей, а также чувство нагоняющей паники, я в очередной раз поднял с пола портфель, после чего нашел там любимый плеер. Когда в наушниках заиграла любимая восьмая соната Малера, я прислонил голову к окну, которое охлаждало, горячу кожу лба. Красивый закат, красивая песня, вот те два верных способа перестать чувствовать панику. На фоне заходящего солнца, я увидел, как медленно движется стая птиц, на высоте четыре тысячи метров? Пожалуй, сейчас я увидел действительно гигантское количество птиц. Тысячи, если не сотни тысяч. Красивый окрас неба, сменился на черный цвет смерти. Самолет начало трясти. С одной из полок упала белая сумочка, черт это же сумочка Джейн. Стая птиц катастрофически быстро приближалась к самолету. Я услышал звук, который быстро снял иллюзию спокойствия. Двигатели массивного авиалайнера, начинали прогреваться. Я понимал, что сейчас будет экстренное снижение.

Очередная серия безостановочной тряски прекратилась, а после на всех приборных панелях появилась табличка о том, что необходимо застегнуть ремень безопасности. Видимо двигатели прогрелись, потому что они начали звучать как при разбеге самолете, таким же тонким звуком. Я остерегался только одного, что самолет не сможет вовремя снизить высоту, и…

Еще один толчок, после которого стюардесса помогавшая успокоить маленького ребенка упала на пол, разбив голову, из которой в итоге потекла густая кровь. Я так не хотел слышать крик женщины, из-за которой в самолете поднялась паника. Теперь паника затронула каждого человека, даже Джейн, которая не могла перестать смотреть на маму, Томи и меня. В ее глазах виднелся страх, который мешал ей думать о хороших вещах.

Звук двигателей самолета с каждой минутой усиливался. Наконец, самолет начал снижаться, в результате чего мой желудок прижался к спине, заставляя меня начать паниковать. При снижении, я начал чувствовать, что я, в общем как и все пассажиры беззащитны. Что мы могли сделать? Под нами была высота в четыре тысячи метров, а при снижении я чувствовал, как подо мной нет опоры, нет земли, как будто я падал в бездну. К сожалению, если самолет разобьется, то его тонкая обшивка в жизни не сможет уберечь от верной гибели.

В окне промелькнула первая птица, на вид ворон. Самолет накрыла тьма, созданная тысячами птицами. У меня создалось такое ощущение, будто они обволокли самолет со всех сторон. Женщины кричали, плакали, впрочем, как и мужчины. Пожилые пары начали говорить последние слова о чувствах, а те, кто не успел этого сделать, закрыли лица ладонями, понимая, что они больше никогда не смогут увидеть прекрасные лица любимых людей. Мисае…

Вот и кончилась моя история. Странно. Я всегда хотел быть с ней. Странно, что я умру, так и не увидев ее. Так и не узнав, почему мы расстались. Так и не сказав ей в последний раз, что я люблю ее. Господи, если ты существуешь, то дай мне шанс увидеть снова Мисае. Буквально один раз, а после ты можешь забрать мою душу к себе! Хотя, я полный недотепа…

Господь Бог это всего лишь иллюзия людей, о том, что кто-то, а именно Бог дает силы в преодолении трудностей. Всего лишь иллюзия, которая внушает нам, что мы сильные, и что мы способны преодолеть любой барьер независимо от его высоты. Хотя, что меня отделяет от смерти? Момент. Несчастное количество минут. Секунд. Но, все же, если существует Бог, то должен существовать и дьявол. Я попаду в рай, когда умру, значит, я не увижу Мисае. А если я скажу, что теперь верен дьяволу, значит, моя душа будет обречена на ад, зато я увижу Мисае, но это тоже не факт! Господь Бог может дать мне шанс сойти на землю в обличие ангела, а после смотреть на мою любимую каждый день. Дьявол, может запереть меня в колесницу смерти идущую прямиком в дьявольские тюрьмы, лишив навсегда шанса увидеть Мисае вновь, после смерти. Рай и Ад! Бог и Дьявол! Какие отличия между ними? Рай находится на небесах, от того это должно быть сказочно красивое место. Рай, словно большой город, в котором люди счастливы. Там солнце освещает прекрасным золотистым светом просторы рая. Оливковые деревья стоят на каждом шагу, впрочем, они там будут стоять, если человек этого захочет, ведь рай это не что иное, как мир в мечтах людских. Там люди видят праздник каждый день, наполненный миллионами эмоций счастья. Там люди не знают таких слов, как боль и смерть, горе и болезнь. Но жить там будет только тот, кто в течение жизни дьяволу покорен не был, или тот, кого постигла участь жизнь потерять. Потеряв сейчас свою душу, я забуду о Мисае в райском счастье! Но, я не хочу этого делать! Я хочу думать о Мисае каждый день, независимо, сколько горя или счастья в моей жизни. Даже сейчас, когда вокруг меня суета и паника, и буквально минуты от смерти отделяют, я не могу перестать думать о ней. Если бы я только смог выжить, то бы я сделал все, только чтобы снова оказаться с Мисае, после, нас бы больше ничего не разлучило. К сожалению, я сошел с ума. Правильно мне положено, ведь скоро я умру. О каких шансах на спасение я говорю? Неужели я действительно надеюсь выжить? Подо мной высота больше четырех километров! Шанс на спасение ровняется… нулю.

Дьявол! Дьявол! Какое у тебя имя? Я буду называть тебя Дьявол. Я хочу увидеть Мисае, а ты, вероятно, хочешь мою душу, которая уже пала только от одного упоминания твоего имени! Я дам тебе душу. Я отдам себя в рабство на вечные муки. Я готов гореть в огне, только помоги мне выжить! Ты думаешь, я не знаю, что ворон значит посланник смерти, а ты послал их тысячи, значит, я нужен тебе. Раз я нужен тебе, то я буду с Мисае. Ведь, иначе, я умру, так и не заключив сделки с тобой, хотя, я не смогу этого сделать, потому что Мисае слишком дорога для меня.

Как я заключу с тобой сделку? Неужели посланники смерти затащат меня в ад? Может, я должен разрезать себе вены? Глупо. Нарисовать пиктограмму на внутренней части руки? Сказка. Думай. Может, просто умереть? Возможно. Может, ответ заключается в том зна…

Яркая вспышка в правой части самолета отвлекла меня от сказочных мыслей. Я не знал, на что эта вспышка походила.

— Мама смотри, двигатель горит, — сказал мальчик возраста двенадцати лет.

— Что случилось? — голос одного из мужчин в правой части самолета.

— Сотни птиц попали в двигатель! — потрясенный увиденной картиной, молодой парень сказал в ответ.

— А-а, — закричала пожилая женщина, у которой видимо, случился разрыв сердца.

— Пожалуйста, успокойтесь, ничего страшного нет! — тщетные попытки стюардессы успокоить четыре сотни взволнованных пассажиров.

— Мы умрем, — эту фразу кричал каждый.

— Дорогие пассажиры, с вами говорит капитан авиалайнера, прошу вас, успокоится, и слушать инструкции стюардов и стюардесс, которые будут стоять в проходах между классами. Я хочу заверить вас в том, что наш самолет рассчитан на работу трех двигателей, это значит, что мы без проблем долетим до Калгари. Если, мы будем держаться вместе, то мы сможем преодолеть все трудности! Единственное, что от вас требуется, это успокоится и верить в хорошее, ведь скоро вы посетите Стампид родео! На этом все. Конец связи.

Капитан действительно вселил надежду в сердца людей. Даже не смотря на то, что двигатель в правой части самолета по-прежнему пылал яркой вспышкой. Даже не смотря на то, что сотни тысяч птиц по-прежнему накрывали самолет мраком смерти. В самолете стояла гробовая тишина, только изредка можно было слышать молитвы людей, или нервное шептание. Никто не был в силах говорить. Люди пытались поверить в чудо.

Самолет немного качало. Чувствовалось, как он снижается. Слышалось, как птицы бьются об корпус самолета. Хорошо, что только один двигатель сломан, иначе.… Даже думать об этом не хочу.

Я даже не заметил то, как двигатели самолета начали издавать странный звук, словно они работали на всю мощность, но в силу перегрузки, начали перегреваться. Яркая вспышка сменилась мощным пламенем. Люди забыли о порядке и побежали в правую часть самолета, пытаясь рассмотреть грядущий взрыв. Почему именно рассмотреть, потому что…

— О Господи!

Мощнейший взрыв прогремел, в результате чего за доли секунд фюзеляж самолета разрезало на две части. Было слишком темно, поэтому я смог увидеть весь ужас настигший мои глаза. При взрыве, двигатель снесло в сторону фюзеляжа, от чего двигатель разрезал самолет, как лист бумаги. Я знал, что Джейн была среди того количества людей, которые первыми увидели смерть. Далее самолет начал рушится, словно подчиняясь правилу домино. Передняя часть самолета уже исчезла во мраке сумерек. В задней части самолета стоял жуткий ветер, втягивающий в себя всех пассажиров, и не только.

Внезапно, я почувствовал резкую боль в руках, ногах, спине. Сначала начали появляться странные черные точки, которые начали расходиться, будто незажившие раны. Из этих точек начали вылезать странные спицы.

Первая пропажа реальности переместила меня в странное место. Кругом люди в белом. Неужели я в раю?

Нет, я снова в разорванном на части самолете. Мое кресло больше ничего не держит. Чувство свободного полета, вот только над головой сотни мелких горящих объектов. Я ничего не вижу, кроме странной туманности, но знаю, я падаю вниз. Надеюсь прямиком в ад.

Вторая пропажа реальности перенесла меня в место, которое я уже где-то видел. «Быстрей, он здесь с нами!», кто это говорил? Дьявол? Неужели они ждут меня? Приготовили пир для меня?

Закрыв, а после, открыв глаза, я увидел, как рядом со мной летит обгоревшее тело. Последнее, что удалось изобразить этому человеку, это страх перед смертью. Глупец, подумал я, ведь я не боюсь смерти. Я хочу быть с Мисае, я выживу! Я выживу! Я вы…

Я почувствовал мощный удар, пришедший мне в грудь, после чего я резко поднялся. Осуществился быстрый переход из одной реальности в другую. Повсюду виднелись люди в белых халатах. Слишком мутно в глазах, чтобы понять, где я.

— Скорее на помощь, он вышел из комы!

— Майк, Майк.… Пустите меня!

— Сэр не мешайте нам, пожалуйста.

Я не мог дышать. Я не мог понять, где я. Я не мог осознать, что за дерьмо произошло со мной! Я слышал голос Стивена. Люди говорили, что я очнулся! Везде слышались радостные крики, и в тоже время в голосах слышались страх и паника.

— Я хочу быть здесь! Уйдите с дороги моей!

— Сестра, уведите его отсюда.

Голова начала кружится. Я по-прежнему не мог дышать. Возможно из-за сотен спиц воткнутых в мое тело. Я чувствовал, как моя кожа расходится по швам, как кости, будто еще не соединившись, трещат от этого.

Я перестал слышать звуки, чувствовал только бит сердца. И то, он остановился. Стояла тишина. Мои глаза ослепляла мощная вспышка какой-то лампы. Человек держал надо мной две прямоугольные темные фигуры, к которым подходили два тонких шнура. Опустив вниз эти две прямоугольные фигуры, я почувствовал мощный разряд в теле. Жизненная энергия, подумал я. Затем, снова, еще мощней. К сожалению это было последнее, что я смог увидеть в тот момент. Потеряв сознание, я исчез во мраке, из которого не было выхода.

© Copyright: Дмитрий Кулешов, 2011, свидетельство о публикации № 211030700416

Content

Дмитрий Кулешов
Записка смертника

Пролог

Глава I.

Глава II.

Глава III.

Глава IV.

Глава V.

Глава VI.

Глава VII.

Глава VIII.

Глава IX.

Глава X.

Глава XI.

Глава XII.

Глава XIII.

Глава XIV.