Дана Стар, Айрин Лакс

Невинная пленница

Глава 1. Настя

– Кис-кис-кис…

Глумливый смех звучит очень близко. Они уже почти догнали меня. Взвизгнув, прибавляю скорости. Ублюдки хотят загнать меня в тёмный переулок, чтобы напасть толпой. Но я хочу выбраться на свет, на оживлённую часть улицы. Там, где ходит много людей. Появится хоть какой-то шанс спастись из лап мерзавцев.

– Догоняй сучку, а то уйдёт!

Смрадное тяжёлое дыхание становится всё ближе и ближе. Топот ног учащается. Внезапно под ногу коварно попадается покатый камень. Я лечу кубарем вниз, сдирая запястья до мяса.

– Давай-давай, ходу!

Улюлюканье забивается в уши. Встаю, пошатываясь, как мертвец, бросаюсь бежать. Просвет между домами «коробок» впереди. Остаётся буквально метров тридцать. Я буду спасена. Выберусь из передряги, стану пай-девочкой! Обещаю. Мамочка, помоги-и-и-и! Я больше не буду пытаться сбегать из дома с первым попавшимся мудаком.

Ошибкой было довериться Басу, проще говоря Борису, вокалисту из рок-группы. Этот козёл просто… не пришёл в назначенное место! Я ждала от нашей встречи многого, но точно не погоню гопоты по подворотням! Я хотела свободы… Надеялась сбежать из лап папаши-тирана. Но нарвалась только на глобальные неприятности. Проще говоря, я в заднице!

Внезапно затылок обжигает острая боль. Она словно раскалывает мой череп надвое. Бам! В голове звенит. Эти уроды запустили в меня чем-то. А до желанной свободы так близко! Я уже на свету. На тротуаре. Здесь довольно освещено, но, как назло, не видно ни одного пешехода! Да где же они?! Люди, где вы все?! Подонки не желают отставать. Я – жертва, а они – охотники, загоняющие дичь. Есть только один шанс спастись – рвануть на проезжую часть, а там будь, что будет!

Я вижу слева огни приближающейся тачки. Ничего не могу разглядеть, кроме слепящих фар. Могу сказать только, что на меня несётся огромный танк! Монстр на колёсах, ревущий, как зверь. Он пытается тормозить. Визг шин по асфальту. Я стою, словно испуганный олень в свете ярких фар, закрывшись руками от неизбежного. Тачка тормозит, но успевает немного задеть меня, чиркнуть бампером.

Из машины выскакивает амбал.

– Блять, ты что творишь, дурочка малолетняя?!

Я не малолетка. Мне уже девятнадцать. Но по его меркам, в отношении его габаритов… Наверное да. Мелюзга хилая.

Ох. Вот это рост! Горилла, не иначе. Кинг-Конг, какой-то.

Он налетает на меня, как смертоносный смерч. Я раскорячилась на мокром асфальте и смотрю на этого колосса снизу вверх. От этого он кажется мне ещё больше. Ещё злее и … великолепнее. У меня челюсть падает до самого асфальта. Я таких здоровых мужиков в жизни не видела! Только по телеку. Он просто огромный и раскачанный, как Скала Дуэйн Джонсон, но гораздо симпатичнее на вид. И щетинистый. Брутальный самец. Его кожа даже в слепящем белом свете выглядит темно-бронзовой. Глаза мечут разъярённые молнии, которыми он сражает меня наповал.

– Спасибо!

Это не мой голос. Я сжимаюсь в комок. Меня настигли. Бросив взгляд через плечо, я вижу, что четверо из банды покачиваются на бордюре, отделяющим тротуар от проезжей части, а самый наглый и здоровый выбегает на дорогу. Он хватает меня под мышки и тянет на себя.

– Кис, ты не пострадала?! – фальшиво сюсюкает он, якобы осматривая меня, но на самом деле лапая под шумок. Он щиплет меня за задницу и даже успевает прошарить своей вонючей лапой на моей груди!

– Твоя девчонка? – хрипло интересуется водитель огромного внедорожника.

– Да, моя Киса, – гнусно пыхтит ублюдок и приближает свои тонкие, слюнявые губы к моей щеке. От него несёт перегаром и дешёвым одеколоном. Меня едва не выворачивает наизнанку.

– Смотри за своей… девкой. Лучше, – хмуро советует водитель и разворачивается спиной к происходящему.

Я кричу. Но не слышу ни одного звука. Не происходит ровным счётом ни-че-го! Да что же это такое? Меня вот-вот потащат в какую-нибудь проссатую подворотню и отымеют толпой, а у меня голос отнялся, я немо разеваю рот, как рыба, выброшенная на берег.

– Рано пепельницу раскрыла, но скоро пустишь её в ход. Соснёшь всем пятерым! – обещает ублюдок. – И не пикай, а то порежу!

Он хватает меня за локоть, как будто мы прогуливаемся, но сам втыкает мне в подреберье острое лезвие ножа. Из глаз начинают скрапывать слёзы, превращаясь в ручьи солёно-горькой влаги.

Меня колотит от эмоций, спина и виски покрываются холодным потом. Я как могу, пытаюсь оттянуть момент. Шаркаю ногами, как столетняя старуха.

– Шевели конечностями…

У самого края тротуара я оборачиваюсь. В глупой надежде, что ОН ещё не уехал. Так и есть. Он стоит около раскрытой двери и смотрит в мою сторону. Позади него уже собралась целая вереница тачек. Все они сигналят. Стоит шум, как на пирушке в аду! Некоторые особо борзые, выруливают на встречку, объезжая зазевавшегося мужчину.

«Помоги!.. – умоляю его немо. Потому что до сих пор из горла выбивается лишь сдавленные хрип. – Помоги мне!»

Но он… наклоняется и ныряет в салон своего роскошного автомобиля.

Это конец…

Глава 2. Тагир

Что-то не так.

Сначала я не понял, чё за мелкая дура вылетела на дорогу. Ребёнок, что ли? Слишком уж хрупкое тельце и ещё эта яркая шапка на голове!

Но выбравшись из тачки, понял, что это не ребёнок, а девушка. Молоденькая совсем. И на голове дурынды красовалась не шапка. Просто волосы были выкрашены в ярко-малиновый цвет. Смазливенькая мордашка. Миловидный носик, чуть вздёрнутый. Пышные губки, обещающие в будущем стать поистине умелыми и блядскими. В глазах – шок. Страх. Звериный испуг.

– Моя Киса…

Так сказал обсос. Иначе этот мусор с телом человека назвать не получается. Потащил девку в сторону. Она не кричит и не вырывается. Но меня не покидает ощущение, что что-то здесь не так.

Стою. Думаю… Наблюдаю. Позади целый концерт из гудков клаксонов и отборных матов.

– Убери с дороги своё корыто! Чего стоишь, придурок?!

В другой раз втащил бы в челюсть с одного разу тому, кто осмелился разинуть рот и тявкнуть на вожака. Но сейчас спускаю с рук. Смотрю, куда волокут девчонку. На краю дороги стоят ещё несколько чмошных придурков. Они из низов. Бездельники, планокуры, щипачи… Дно. Тупое мясо. Просто расходный материал. Молодые, но уже прогнившие насквозь.

Разница между ними и этой девчонкой с малиновыми волосами – колоссальная. На ней надеты шмотки, лишь с первого взгляда кажущиеся самыми обыкновенными. Но это брендовые вещи. Однозначно.

Внезапно меня ударяет в грудь, как будто выстрелом из пушки в упор. Девчонка оборачивается и ищет взглядом…. меня? Меня. Находит. Глазищи огромные, как два океана, даже на большом расстоянии видно, какие они глубокие и печальные с паникой затравленного зверька. Перепуганный котёнок, не умеет царапаться, но умеет просить взглядом.

Теперь я понимаю, что она просто попала в переплёт. Не знаю, как она умудрилась вляпаться в это дерьмище. Но она не в своей обстановке. Дурочка влипла в большие неприятности.

Всего на мгновение во мне подаёт голос примерный семьянин. У меня есть жена. Она уже на глубоком сроке и должна родить через два с половиной месяца. У меня есть обручальное кольцо. Обязательства. Семейные связи и всё к ним прилагающееся. Чинно и благородно. Хороший бизнес, большие связи. Нахер мне пачкаться в дерьме и спасать чью-то задницу?

Хм… А задница-то хороша.

Мне нет до этого дела. Наклоняюсь. Но внутри всё переворачивается. Зудит неспокойно. Блять… Знаю же, что потом изжогой будет донимать. Ныряю в салон только затем, чтобы взять ствол и заткнуть его за пояс джинсов.

Надо выручить мелкую…

Глава 3. Настя

Мне пиздец. Просто пиздец… Больше ничего на ум не приходит. Я вот-вот стану добычей банды отморозков. Главарь ведёт меня в сторону подворотни, отпуская сальные шуточки. Остальные вторят ему, как шакалы, трогают себя за ширинки. Спорят, кому первому достанется моя задница… Выблевать бы на ублюдка, держащего меня, свой скудный ужин! Но от ужаса тело отказывается повиноваться.

Вот мы и пришли. Здесь темно, воняет кошачьей мочой. На кирпичных ободранных стенах болтаются листочки объявлений и красуются матерные граффити.

– Давай, на колени. Пора ртом поработать, мокрощелка!

Мне давят на плечи, стараясь заставить меня опуститься. Ноги надламываются, я падаю вниз, больно ударяясь о разбитый асфальт.

– А-а-а-й!

Главарь подтаскивает меня за волосы к своей ширинке, вставшей небольшим бугром. Второй рукой он пытается расстегнуть пуговицу и молнию. Пальцы трясутся. У него вообще нездоровый вид простого обдолбыша. От него несёт кислым потом.

– Давай-давай, Гера.

– Прям в глотку… Ну же.

– Или чё, я первый прорублю тоннель, а?

Главаря поддерживают его товарищи по банде. Но им надоедает ждать, пока их предводитель пытается справиться с трясучкой от перевозбуждения. Меня начинают тянуть в разные стороны. Жадные пальцы дёргают курточку и мнут ткань футболки.

– Разошлись. Живо.

От этого холодного властного голоса шавка мелких поганцев замерла. Даже у меня по коже пробежали огромные мурашки, приподнимая все волоски.

– Ты бы шёл своей дорогой, дядя…

Первый, самый борзый из банды, выскакивает вперёд. Но тут же падает, как подкошенный. Глухой стук. Он рухнул на асфальт, как спиленное бревно.

– Повторяю. Последний раз. Отошли от девчонки.

Он стоит против тусклого цвета жёлтого фонаря, но я узнаю ЕГО сразу же – незнакомца, на машину которого я налетела. Он смотрится, как настоящий исполин. Поза расслабленная, но я чувствую мощь и энергетику настоящего хищника. Меня швыряют в сторону.

Сглатываю. Головорезам не помешало бы убраться. Я понимаю, что перевес не на их стороне. Но они так не считают. Азарт, адреналин и желание грязно позабавиться туманят жалкие остатки их крошечных извилин. Они решают напасть толпой.

Бах! Бах! Бах!

Три выстрела раздаются, словно гром, а эхо разносится далеко вокруг.

– У него пушка! – визжит высоким, девчачьим голосом главарь и первым бросается наутёк.

Главарь стаи – пример для подражания. Он подал пример бегства, и все бросились следом за ним, забыв обо мне. А я, устав биться от страха, расслабляюсь и смотрю со счастливой улыбкой на Него, спасителя. Самого смелого и прекрасного.

Он медленно прячет пистолет за ремнём джинсов. Я словно во сне. Пялюсь на его огромные ладони, длинные сильные пальцы, на одном из них надета печатка с большим, чёрным камнем. На второй руке – обручальное кольцо. Поднимаю взгляд выше. Из его глаз на меня потоком струится забота и сочувствие. Он делает шаг ко мне. Не спеша. Как будто он боится меня напугать. Так смешно… Я не боюсь Его. Я смотрю на него, как на Бога. Готовая поклоняться за спасение и неравнодушие. Его бескорыстный поступок трогает меня до глубины души. Он не прошёл мимо. Ему не наплевать. Это так… прекрасно и больно. Я забыла, что такое искренняя забота, а не злобная муштра и приказы сбрендившего от власти родственичка. Всем. На меня. Плевать. Всем.

Кроме Него, бросившегося на выручку, не побоявшегося запачкаться. Я же знаю, что квартал, где я оказалась, не самый благоприятный. Такие, как Он, не опускаются до низов. Они живут в мире брендов, роскошных любовниц и многомиллионных игрушек. Я это знаю, потому что сама живу в этом мире. Но он снизошёл с пьедестала и бросился мне на выручку. Спас меня от изнасилования и, скорее всего, от смерти!

Я смотрю на него и повторяю «спасибо-спасибо-спасибо»… Меня заело, как древнюю испорченную пластинку. Я выгляжу жалкой и униженной, но не хватает сил подняться. Слёзы и сопли текут по лицу, а я даже руку поднять не могу.

Внезапно из меня словно выпускают все эмоции. Я становлюсь пустой, как воздушный шарик. Тело уплывает куда-то в сторону, сознание ныряет в аффект. Думаю, что ударюсь головой о грязный, мокрый асфальт. Будет больно… Будет…

Глава 4. Настя

Три часа назад

– Какого чёрта?

– Что?

– Какого хрена, я спрашиваю, ты сделала со своими волосами?

Я не успеваю переступить порог дома, как на меня тут же отец набрасывается.

Блин. Не получилось в комнату прошмыгнуть незамеченной после ночи бурной тусовки. Моей первой в жизни тусовки в компании подруг на концерте офигительной рок-группы.

Этой ночью, в честь моего дня рождения, мы решили стать плохими девочками. Хоть раз в жизни мне захотелось наплевать на запреты отца. Нарушить правила. Стать свободной, взрослой. Вольной принимать решения самой, повинуясь зову сердца.

Юность рулит! Гормоны бушуют.

Я сделала несколько сумасшедших вещей, чтобы доказать всем, что я не кукла отца.

Покрасила волосы в малиновый цвет.

Набила тату.

Проколола пупок.

Боже… Если он увидит… Сходу прибьёт.

Теперь я сама буду распоряжаться своей судьбой. Как говорить, как одеваться, с кем дружить, где учиться… Я сделаю выбор сама.

«Девочка созрела…».

Как гимн звучит в голове мотивирующая песня Земфиры.

В доказательство того, что я – отныне свободная, взрослая личность, я перекрасила волосы в розовый цвет и сбежала с подружками на рок-концерт бродячих музыкантов.

Это был бунт. Протест. Чтобы позлить папашу-тирана, который распланировал мою жизнь от и до. По своему вкусу.

– Новый стиль, – хвастаюсь я, тряхнув малиновой шевелюрой.

Глядя в тёмно-карие глаза хладнокровного диктатора, глядя на то, как его лицо рекордно быстро наливается краской, а на виске начинает пульсировать жилка, делая папу похожего на бешеного пса, я отчего-то быстро теряю смелость.

Нет, не вышло.

Лишь в мыслях я оказалась смелой.

На деле же – попустилась.

Не смогла дать отпор. Увидев страшнючие глаза отца, я моментально сжалась в клубок.

Ненавижу скандалы. Он всю жизнь меня подавляет. Я не люблю, когда на меня повышают и голос, болезненно воспринимаю конфликты.

Седые брови сдвигаются на переносице, руки сжимаются в кулаки, а ноздри как у быка раздуваются.

Всё. Мне конец.

Сейчас начнётся извержение вулкана.

Много гадостей на меня выльется.

Отец открывает рот, набирая побольше воздуха, и орёт:

– Дрянь! Ты в своём уме? Ты что наделала?!

Глухой стук. Он яро топает ногой, насквозь прожигая меня своей властной энергетикой.

– Этот ужас навсегда? – за волосы меня хватает, грубо их сжимает. – Мочалка. Гадость! Кто позволил? – грубо от себя отталкивает. Я почти бьюсь затылком об стену, начинаю молиться.

Кошмар. Я разбудила дьявола. Сейчас мне не поздоровиться.

– Нет, па, – лихорадочно машу руками, пытаясь оправдаться, – это оттеночный шампунь. Он смывается моментально.

Морщины на вспотевшем лбу слегка разглаживаются.

– Больше никаких посиделок с подружками. Ты на самоизоляции. Живо, в ванную пошла! Молись, чтобы тебе удалось смыть с себя этот кошмар и будь готова.

– К чему готова? – нервно сглатываю, предчувствуя что-то ужасное.

– Ты должна ему понравиться, – цедит отец, надменно скрещивая руки на груди, вздёргивая вверх подбородок.

– Кому понравиться? – не понимаю.

Старый сыч задумал очередной прикол. Против меня. Чтобы окончательно подавить мою личность и сделать для себя послушную дочь-рабыню. В угоду ему.

– Жениху. Я уже всё решил. Завтра мы идем в ресторан. Завтра ты познакомишься со своим будущим мужем.

– Что?!

Я почти мёртвым кулем на пол валюсь от шокирующего заявления.

– Да, Анастасия Соловьёва. Скоро ты выйдешь замуж за моего хорошего друга. Ваш брак должен сплотить две очень хорошие семьи.

– Нет, папа, нет! Ты что серьёзно? Скажи, что ты шутишь? – почти на колени перед бездушным деспотом падаю, умоляя. – За кого? – хнычу, кусая губы от щемящей обиды.

– За моего хорошего партнёра и очень успешного бизнесмена Ярослава Юсупова.

– Но я не знаю его! Не видела ни разу в жизни!

– Этот брак – наше спасение. Ты в курсе, что мы погрязли в долгах?

Отрицательно качаю головой, глотая подступающие едкие слёзы.

– Теперь знаешь. Этот брак вытянет нас из долговой ямы. Юсуповы – влиятельные бизнесмены. Ты станешь женой уважаемого человека и должна этим гордиться.

– Но па…

– Цыц, – за шею меня хватает, затыкая рот грубой руганью. – Не зли меня, Настасья, я сегодня не в духе. Я уже всё решил. Всё сказал. Решение не оспаривается. Ты будешь делать так, как я велю. Запомни. На. Всю. Жизнь.

Отец отталкивает меня от себя. Не устояв на ногах, я всё же падаю коленями на пол, больно ударяясь. Опускаю голову вниз. Стою перед ним, как смертник перед виселицей.

Да. Мой отец… мой палач.

Глава 5. Настя

– Сейчас ты немедленно шуруешь в ванную и смываешь со своих прекрасных волос эту малиновую дрянь. Намарафетилась как лесбиянка! Наше чучело на даче и то лучше выглядит, – отвратно хмыкает. – Ну, что ты там хнычешь? Ты только посмотри на кого ты похожа, Анастасия! Ты ведь моя принцесса, моё украшение. Не даром я нарёк тебя Анастасией. В честь княжны Анастасии Романовой. Я воспитывал тебя, как королеву, давая тебе всё самое лучшее. Ты ни в чём не нуждалась. У тебя были самые лучшие, самые дорогие игрушки. Шмотки. Цацки. Безделушки. Средств на свою единственную дочурку я не жалел. Настал тот момент. Момент расплаты. За добро платят добром – народная мудрость. Если не согласишься – завтра мы можем стать банкротами и пойдём по миру с протянутой рукой. Умрём в нищете. И это… – он приседает на корточки напротив меня, большим пальцем правой руки вздёргивает вверх мой подбородок, смотрит точно в глаза, – останется на твоей совести.

Он жестоко вбивает свою пламенную речь, полную укоров, вглубь меня. Как вечное проклятье. Чтобы потом, в случае чего, я корила и ненавидела себя.

Я не смею дерзить отцу, иначе знаю, чем это кончится. Разбитой губой. Неделей, или того хуже, месяцем домашнего ареста. Я послушно слушаю его нравоучения, негодующе сжимая кулаки до такой степени, что ногти кожу ладоней вспарывают.

У меня нет выбора. В чём-то он прав. Должна отплатить за заботу. Но точно не ценой собственного женского счастья.

Дослушав брань отца до конца, я поднимаюсь с пола и бегу в свою комнату. Хлопаю дверью. Прислоняюсь к ней спиной, даю волю слезам.

Я взрослая. Мне девятнадцать. Отец этого не понимает. Он до сих пор держит меня в тисках, воспитывал под покровом гиперопеки. Не могу больше это терпеть. Не могу. Пусть лучше убьёт. Но замуж против воли… Это уже перебор. До сегодняшнего дня я терпела любые его выходки. Терпению пришёл конец. Пора показать зубки. Доказать отцу, что я не его вещь.

Я решаю… Сбежать.

Не хочу замуж. Не люблю того, кого не знаю! Да это чистой воды безумие! Выйти замуж за нелюбимого. Мне Боря понравился. Сердечко дрогнуло в груди, когда я впервые его увидела.

Вспомнив о Боре, я закатила рукав кофты и увидела номер телефона, крупными цифрами, корявым почерком начерченный на моей руке.

На миг окунулась в воспоминания.

«Захочешь меня, звони» – усмехнулся он, щипнув меня за задницу.

Я поплыла. Как будто упала в какой-то розовый сироп, когда ощутила на своей коже прохладные руки парня. Музыканта. Бога рока. Кумира не одной тысячи молоденьких девчонок.

Подарив мне очаровательную улыбку, Борис задрал рукав кофты и быстро написал на руке номер своего телефона.

«Только никому не давай», – он поцеловал меня в щёку и скрылся в толпе визжащих фанаток.

Я тогда как бревно полуживое стояла. Ни вдохнуть, ни выдохнуть не могла. В след ему пялилась и умирала от бешеного сердцебиения в груди.

Этот вечер… Как глоток свободы после вечного голодания! Он снёс мне крышу. Как это, чёрт возьми, было романтично. Номер телефона, который он написал на моей руке, мягкий поцелуй… Как в романе о любви.

Подружки знатно обзавидовались. А вот отец ещё не знает, что я с рок концерта вернулась. Мне удалось сбежать из-под надзора охраны, когда я уговорила папу отпустить меня с подругой по магазинам, чтобы накупить подарков на день рождения, а потом мы приняли безумное решение. Мы сбежали. На концерт. Рок-шоу. Которое я не забуду никогда.

Там, в толпе веселящейся молодёжи, я впервые почувствовала себя свободной и независимой. Нам удалось подобраться ближе к сцене. И он меня заметил. Музой своей нарёк. Виной всему – мои яркие волосы.

Баса переклинило. На мне. Он даже куплет проглотил, когда его бешеный взгляд нашёл вдруг меня.

Сексуальный, дерзкий вокалист группы «Ночные волки» и звезда инстаграм. За ним девчонки табунами шныряют. Он как глянул на меня своими синими глазищами, я и пропала. Влюбилась за секунду. С первого взгляда. Ах, а какой у него голос, когда он понижает его до специального приёма всех рокеров, рыча низко и хрипло! Не голос, а рёв дикого зверя.

Я снова и снова прокручиваю в голове события вечера…

Мы с девчонками долго толпились у гримёрки, выжидая момента. Я думала сделать со звездой рока фото, а подружки мечтали об автографе.

Они все щебетали и щебетали мне на уши, какой Борька классный и как сильно они мечтают, чтобы Боря им на сиськах расписался.

Но кто бы мог подумать, что в этот вечер повезло лишь мне одной. Дверь гримёрной распахнулась. В сопровождении своей труппы, рокер вышел в коридор. Он лениво расталкивал фанаток локтями, прорываясь через преграду в виде визжащих девок, что прыгали прямо на него, держа плакаты с неприличными лозунгами и фотографиями Бориса.

Он шарил по толпе глазами, как будто нарочно кого-то искал.

Меня.

Неужели?

Увидев малиновые волосы, Бас задорно улыбнулся, шагнув точно ко мне. Нагло забросив руку мне за шею, он притянул меня к себе, шепнув на ухо:

– Детка, ты – моя муза, – жаркое дыхание, со вкусом пива и табака обожгло ушко, – хочешь бросить всё и сбежать?

Я не смогла и звука выдавить. Меня всю трусило от перевозбуждения.

Тогда Бас просто взял и написал свой номер телефона на моей руке.

Глядя на корявые цифры, я взяла в руки телефон, открыла мессенджер и быстро вбила на клавиатуре всего четыре слова:

«Хочу сбежать. Давай встретимся».

Ответ пришёл практически мгновенно. Как будто он только этого и ждал.

Жить как бродячие музыканты… Звучит остро и безумно!

Я устала от рутинной скучной жизни.

Мне надоело быть пай девочкой.

Я хочу сбежать.

«Жду тебя в полночь. На сквере, на Ленина. Я уезжаю в другой город. Это твой последний шанс стать моей. И свободной».

Эти слова набатом стучат в голове как настырные колокольчики, подстёгивая меня совершить такую дурную, но и одновременно потрясающую глупость.

Выдохнув, решительно печатаю ответ.

«Я скоро буду. Жди».

Убираю телефон, вытаскиваю рюкзак из-под кровати и начинаю в темпе собирать вещи.

Аревуар, папочка!

Сам женись на своём Ярославе Юсупове.

Показав средний палец папиной фотографии, висевшей на стене в моей комнате, я открываю окно и вылезаю на крышу дома, растворяясь в темноте.

Но если бы я знала, что скоро буду убегать от отморозков, потому что Бас не появился, я бы плюнула на этого горемычного рок-певца? Или всё равно бы пошла, зная, что потом встречу самого роскошного мужчину в своей жизни?!

Глава 6. Тагир

Настоящее время

Девчонка без сознания. Но дышит. Лёгкая, как пушинка. Смешная. Волосы эти её малиновые в глаза бросаются. Тонкие, как паутинка, шелковистые на ощупь. Сгрузив девчонку в машину, начинаю шарить по карманам лёгкой куртки. Надо найти телефон и позвонить её родственникам. Или сразу в больницу? Вроде повреждений нет, кроме нескольких ерундовых царапин.

Кофточка задирается, обнажая кожу, тронутую загаром, из-за пояса джинсов, сидящих низко на бёдрах, выглядывает чернильная вязь. Замысловатый завиток. Но кожа покрасневшая. Совсем недавно татушку набила, что ли? Интересно, какую? Ошалело смотрю на свои пальцы, один из них нырнул под резинку джинсов, чуть сдвинув ткань вниз.

Во рту собирается слюна при виде её нежной, немного золотистой кожи. Подтянутый, аккуратный животик с проколотым пупком, в котором блестит крупный стразик.

Кровь начинает бежать быстрее, а организм… реагирует на миниатюрное, но всё равно соблазнительное тело. От возбуждения член становится каменным. Отдёргиваю руки в сторону.

Не нужно пялиться на девчонку. У меня есть своя… женщина. Но у неё сейчас врачебный запрет на близость. Причём, она, как конченая стерва, запрет понимает так, что нельзя вообще ничего. Даже в рот брать отказывается, капризно нос свой воротит, хотя раньше заглатывала под корень без проблем.

Сколько я уже не трахался? Недели три, наверное, работаю на ручном режиме, иногда подрачивая под порнушку. Кулак – это полная хрень. Мне живая девушка нужна, мягкая и отзывчивая… Шлюху, что ли снять? Пока жену расбарабанивает во все стороны и у неё портится характер, у меня сдают нервы.

Я хочу и жду своего первенца. Ребёнок – важнее всего. С женой дела обстоят не так. Брак был заключён по договорённости сторон. Поначалу мне было похрен, я всё равно по уши в работе, но в последнее время начинает тяготить. Я стараюсь держаться в рамках. Беременность – сложное время. Но скоро полезу на стенку от недотраха. Даже на мелкую встаёт. С этим надо что-то делать, и поскорее избавиться от соблазнительной малышки.

Нахожу телефон, «яблоко» последней модели. Но на нём стоит пароль. Какой? Хрен его знает!

– Что ты делаешь? – раздаётся сдавленный стон.

Увидев телефон в моих руках, девчонка бледнеет.

– Кто-то звонил? Кто?

– Нет. Но тебе нужно вернуться домой. Сначала заедем в больницу…

– Нет-нет-нет! – кричит, хватая меня за запястья. – Мне хорошо, правда. Совсем чуть-чуть голова болит. Нужно просто немного полежать.

– Тебя должен осмотреть врач! – стою на своём, балдея от того, как приоткрываются её сочные губы, когда она складывает слова. При этом в огромных глазах дрожат слёзы. Девчонка покусывает губы, вызывая яркое желание сделать то же самое, но уже самому.

– Нет, я… лучше пойду!

Кроха тянется к двери, беспомощно нажимая на дверную ручку.

– Заблокировано. Куда пойдёшь в таком состоянии? Опять хочешь попасть в руки отморозков?! – голос набирает обороты, а девчонка, испугавшись, вжимается в кресло.

– Спасибо, что спас, но я… Мне лучше уйти. Правда. Иначе будут проблемы!

– У кого? У меня? Кто твой отец? Фамилию скажи!

– Он просто… злобный тиран! Хочет меня продать кому-то! Замуж пнуть насильно. Урод… Ненавижу его! – выплёвывает девчонка. – Ни за что к нему не вернусь! Лучше сдохну!

– Эй, тише! Разоралась… Кто отец?!

В ответ Малинка… Какого хрена… Но уже выскользнула эта шальная мысль… Хрен с ней, пусть будет Малинкой. Она крепко сжимает губы в тонкую линию, отказываясь говорить.

– Я тебя спрашиваю?

– Никто, – хмурится. – Просто старый хрыч. Ему плевать на меня!

– Хорошо… – мрачно усмехаюсь. – Я всё равно узнаю имя этого старого хрыча. Отпускать тебя не намерен. Не надейся.

Машина трогается с места.

– Куда ты меня везёшь? – спрашивает, оглядываясь по сторонам.

– В отель. Как тебя зовут?

– Настя, – тихо выдыхает и смешно чешет кончик носа. – А… тебя?

Кажется, она даже задерживает дыхание, смотря на меня со слепым обожанием. Блять, по венам разливается кипяток от того, как она смотрит…

– Тагир.

– Тагир-р-р-р… – пробует моё имя, катая его на язычке, смакуя. Потом подтягивает колени к груди и смотрит на дорогу. Реально, блять, котёнок. Заблудившийся котёнок…

Смотрю на неё искоса. Что же мне с тобой делать? Выгнать жалко. Трахнуть хочется, но… нельзя.

Глава 7. Настя

– Приляг. Скоро приедет врач…

Я покорно исполняю приказы Тагира. Он привёз меня в отель. Сейчас, когда мы остались в номере наедине, мужчина кажется мне ещё больше. В этом исполине роста метра два, не меньше. Какие широкие у него плечи!

Он старше меня. Лет на десять. И у него есть ствол. О-о! Даже два.

Я помню выстрелы. Помню, как он одним махом уложил одного недоноска в нокаут. А остальных почти как воробушков перестрелял.

Чудовищно опасный и нереально крепкий здоровяк. Как бык. Но кличка тигр ему больше подходит. Тагир, потому что-то. Как тигр саблезубый. Хищник могущественный. Истинный лидер.

Ух-х-х… Вот это мужик! Тестостерон ходячий. Закон и порядок. Отморозки, напавшие на меня, испугались его как кары небесной.

Я всего лишь шла по ночному городу, чтобы с Басом встретиться, а они выскочили из переулка, утырки эти недоделанные. Пьяные, неадекватные. Кажется, курили там что-то в подворотне. Дешёвую марихуану, наверно.

Тагир лениво сбрасывает кожаную куртку, демонстрируя мне сильные руки с раскачанными бицепсами, покрытые эффектными татуировками. При каждом движение его тело излучает мощь. Во рту мгновенно пересыхает.

Я просто не могу отвести от него взгляд. Он меня загипнотизировал звериной грацией, смуглой бронзовой кожей и потрясающими карими глазами. Теперь я смогла разглядеть их цвет и, заглянув в них, с самого первого момента будто утонула в густом шоколадном сиропе. Барахтаюсь лениво и даже не пытаюсь выплыть.

Дорогая тачка. Дорогие шмотки. Кожаная куртка и татуировки на руках в виде замысловатых узоров и скалящийся саблезубой кошки на правом бицепсе.

Неужели… бандит?

Уж очень напоминает криминального авторитета.

Из головы вылетают все приличные мысли, тело странно трепещет, когда я разглядываю своего спасителя. Груди становится тесно в ультрамодном бюстике, ластовица трусиков натирает нежную, набухшую плоть.

– Так и будешь стоять? – хрипло звучит голос Тагира.

– Раздеться? Да, я сейчас!

Мгновенно сбрасываю с себя шмотки – куртку, кофточку, поспешно расстёгиваю джинсы и спускаю их по ногам. Меня словно окатывает кипятком. Замерев без движения, поднимаю взгляд на мужчину.

Тагир разглядывает меня. О боже, нет… Он не просто разглядывает меня. Он пожирает меня своими глазами. Кадык на мощной шее дёргается вверх и вниз, в тёмных глазах разгорается адское пламя, когда Тагир смотрит на меня, полубнажённую. Я выпрямляюсь, может быть, я выгляжу глупо, ведь джинсы спущены до колен, я не успела стянуть их полностью. Глупая дурочка, решившая, что я могу понравиться кому-то вроде Него. Но ведь нравлюсь же? Иначе бы он не рвал на мне бельё одним лишь жадным взглядом.

Моё дыхание сбивается с привычного ритма. Грудь вздымается быстро и часто. Соски вытягиваются вперёд и сильно натягивают ткань тонкого кружевного бюстгальтера. Я купила этот розовый комплект белья, стоящего целое состояние в магазине с девчонками. Встретив Баса, я думала, что он станет тем, кто снимет с меня трусики и познакомит со взрослой версией отношений. Но сейчас… я понимаю, что такие, как Бас, недостойны даже знать, какого цвета бельё на мне надето.

Я мгновенно забываю о Басе.

На меня смотрит взрослый, опытный и, уверена, опасный мужчина. От него веет брутальностью, дикой харизмой и сексом. Я ни черта не смыслю в сексе по-настоящему и до сих пор храню невинность, но моя женская интуиция даёт о себе знать и ловко распознаёт в стоящем напротив мужчине настоящего Льва, гордого и опасного хозяина прерий, способного любого противника повалить одним ударом здоровенного кулака.

– Что ты делаешь?

Он шагает мне навстречу, а я, не мигая, смотрю на его лицо. Замечаю, как сильно он напрягает челюсть, словно ведёт борьбу самим с собой.

– Меня же должен осмотреть врач?

– Рано разделась!

Может быть ты… станешь моим врачом.

Таки и хочется выкрикнуть:

«Тагир! Полечи меня. Вылечи оргазмом».

Дурочка. Я.

От пережитого стресса брежу глупыми мыслишками.

Он разворачивается ко мне спиной и выходит в соседнюю комнату. Внезапно я чувствую прилив плохого настроения. О чём я думала, когда решила, что смогу понравиться ему?!

Раздевшись полностью, я ныряю под одеяло и накрываюсь им с головой, приглушая рыдания. Но моя темнота не продлилась долго. Одеяло оказывается отброшено в сторону.

– Тебе плохо?

Тёмно-карие глаза обеспокоенно снуют по моему лицу.

– Нет-нет. Всё хорошо.

– Тогда почему ревёшь?

– Страшно, – признаюсь я.

– Я не причиню тебе вреда, – хмурится Тагир. – Не обижаю маленьких девочек.

– Мне уже девятнадцать! – звонко возражаю я. – Я совершеннолетняя!

– И всё равно маленькая. Для меня уж точно, – хмыкает. – Недавно был День рождения? Малышка решила развлечься? Наколола себе татуху? Что это? Роза, бабочка… Единорожек? – как бы издевается, прыснул глумливый смешок.

– Смотри!

Прежде, чем Тагир успевает возразить, я оттягиваю вниз резинку трусиков, показывая мужчине татуировку в виде пантеры.

Но взгляд мужчины устремляется ниже, гораздо ниже, чем татуировка. Он разглядывает мой плоский животик. Готова поспорить, что ему хочется увидеть всё, что скрывают мои трусики. И я почему-то готова показать Ему и отдать себя. Целиком. За спасение жизни? Или просто влюбилась сразу же, с первого взгляда?!

Да, хочется отблагодарить своего спасителя.

Но у меня денег не хватит расплатиться за услуги профессионала такого уровня. У меня есть лишь то, что я берегла долгие годы. Моя чистота. Неиспорченность. Ни одним мужчиной.

Глава 8. Настя

Острый миг решает многое.

Я хочу отдать незнакомцу свою девственность.

Почему?

Не только потому, что он глубоко в душу мне запал, а заодно и потому, что хочу пройти против отца. Насолить ему по-крупному. Подпортить планы, касающиеся принудительного замужества.

Нет, папочка! Ничего не выйдет.

Ярослав Юсупов не получит мою невинность. Она достанется другому. Настоящему мужчине! Тагир влюбится в меня. С первого взгляда. И увезёт туда, где ты меня никогда не найдешь. Он станет моим первым. Мужчины такое ценят. Поэтому не захочет отпускать. А ты будешь выть от злости.

Я медленно тяну трусики вниз, наблюдая за реакцией Тагира. Я ещё не умею соблазнять. Я действуя вслепую, надеясь понравиться.

– Стой.

Его сильные, длинные пальцы обхватывают моё запястье. Между нами пробегает искра. Я даже вскрикиваю от того, как сильно меня колет в том месте, где его пальцы соприкасаются с моей кожей.

– Это… ни к чему, – говорит он медленно и дышит так тяжело, как будто гнался за добычей очень долго.

– Я тебе не нравлюсь?

– Нравишься, – машинально отвечает Тагир. – Но…

Нет!

Сейчас, или никогда, Настя!

Не смей его отпускать.

Он медленно поднимается, а я совершаю опасный манёвр – отчаянно цепляюсь за его мощную шею руками, нагло прижимаюсь к твёрдым мужским губам. Тагир замирает от моего дерзкого нападения и не предпринимает ничего – не отталкивает, не приближает к себе.

Я вдруг понимаю… он тот, кто мне нужен.

Я хочу быть с Ним. С ним, а не с Басом.

Сильный. Смелый. Дикий.

Горячий…

Взрослый и опытный.

Могущественный Альфа-Самец.

Он тот, кто сможет защитить меня от отца.

«А как же Бас?» – ноет внутренняя совесть.

Кто? Кто такой Бас?

После него…

Больше никто.

Я хочу забыться. Растаять в сильных руках. Сойти с ума от жарких поцелуев. Хочу стать его девочкой. Чтобы он всегда меня защищал и увёз как можно дальше от отца.

Он опытный. Богатый. По-звериному красивый. Он – мой беспроигрышный вариант. Золотой билет в идеальное, счастливое будущее.

Черт! Я сумасшедшая. Но не могу объяснить своих распутных мотивов! Почему меня так дико тянет к незнакомцу? Неверно потому, что я нахожусь в его власти. Во власти опасного, дико горячего бандита.

Полная свобода действий у меня. Я пробую на вкус его губы. Жаркие и пухлые, слишком красивые для мужчины. Но тяжеловатая линия челюсти с жёсткой щетиной уравновешивает всё. Я глажу его щёки пальцами, балдея от того, какая колкая у него щетина и мягкая бородка. Кайф… Никогда не думала, что буду с таким упоением трогать мужчину, касаться его губ и желать больше, чем есть.

Сегодня я впервые поцеловалась. По-настоящему. По-взрослому.

Да что я знала о поцелуях раньше?

Ни-че-го.

До тех пор, пока не ощутила на губах власть и дикость безупречного самца. Вот каким должен быть настоящий поцелуй.

Клубника. С перцем.

Я провожу языком по его губам, нажимая. Он впускает меня и… в тот же миг перехватывает контроль. Зарычав, как тигр в атаке, он валит меня на кровать, прижимаясь массивным телом. Жар… Я будто оказалась прямиком в сердце ада. Боюсь, как бы не расплавиться под его напором.

– Сама напросилась… Малинка.

Я взвизгиваю и тут же захлёбываюсь в глубоком стоне. Тагир резко и властно раздвигает мои губы языком, вторгаясь сразу же на всю глубину. Потрясённо принимаю его поцелуй… Грубый и властный, с привкусом мяты. Он совсем немного отдаёт табаком. Тагир не просто вылизывает мой рот языком, но грубо дерёт меня им. Достаёт почти до самой глотки. Трахает мощным тараном, как будто намекает на что-то ещё.

Боже… Его руки повсюду. Они мнут и исследуют моё тело жадно и не щадя. Я раскрываюсь под ним и для него, забывая обо всём на свете. Могу лишь плавиться под его пальцами. Они забираются всюду, проводят по самым чувствительным точкам моего тела. Я даже не могла представить, что может быть так приятно… всюду.

Грудь, живот, властный щипок за ягодицы. Нажим коленом. Взгляд прямо в глаза с немым приказом. Я медленно развожу ноги в стороны, всхлипнув, делаю это ещё шире, ведь мужчина очень… большой. Бугор на его джинсах тоже поражает величиной. Господи, у него там просто огромный прибор! Таких в природе не существует… наверное. Может быть, в его штанах припрятано что-то другое.

Глупые мысли возникают в моей голове и исчезают в тот же миг, когда Тагир властно оттягивает вниз кружево бюстгальтера. Он отрывается от моего рта, но лишь для того, чтобы переключиться на грудь.

– Какая тугая… бусинка… – порыкивает он, накрывая сосок ртом.

Он обводит тугую вершинку невыносимо медленно, лижет её по кругу. Бьёт кончиком языка по самому напряжённому кончику. Бух! В голове как будто происходит взрыв, тело выгибается мостиком. Я едва ли не сама насаживаюсь грудью на распахнутый рот Тагира. Умоляю его продолжать и цепляюсь пальцами за жёсткие, тёмные волосы.

Но он и не собирается упускать свою добычу так просто. Мгновенно переключается на вторую грудь, делая то же самое. Он ласкает меня языком и начинает интенсивно сосать. Тагир вытягивает из меня стоны и приглушённые крики. Я лопочу что-то, не понимая смысла слов. Но меня будто подбросили в нирвану и оставили там… Хочется, чтобы это никогда не заканчивалось.

– Ещё… – хныкаю я, когда Тагир перестаёт забавляться с моей грудью ртом.

В следующий миг его огромная ладонь накрывает мою грудь целиком. Он сжимает её жёстко и грубовато, словно ставит свою метку. Пальцами находит сосок, ещё более тугой после ласки, растирает его по кругу. Удовольствия в моём теле становится так много, что я не выдерживаю и громко кричу:

– Таги-и-и-р…

Тело бьёт током, прошибает насквозь. В ушах стоит гул, как будто при взлёте самолёта. Я и сама лечу куда-то. То вверх, то вниз, но та-а-а-к хорошо и сладко мне не было ещё ни разу.

– Я не тронул твою куночку… – ухмыляется он, говоря как-то гадко и сладко одновременно. – Но ты уже кончила, в курсе?

– Что?

Я едва понимаю, о чём он говорит.

– Ты кончила… – хищно прищуривается, сверкая чёрными глазами.

Тагир опускает руку между моих ног и нажимает на промежность через трусики.

– Твои трусики ужасно мокрые. Ты всегда так быстро заводишься?

– Н-н-не знаю. Это первый раз… так хорошо, – я счастливо прикрываю глаза, чувствуя себя сладкоежкой, получившей самый вкусный на свете торт. – Хочу ещё…

Ответом мне служит громкий, раскатистый мужской смех. Он звучит, словно раскаты майского грома, и от его низких, хрипловатых интонаций что-то начинает вибрировать внутри моей грудной клетки. Сердце переходит на режим учащённой работы с повышенной нагрузкой, потому что я не могу оставаться равнодушной рядом с этим роскошным мужчиной.

– Хочешь ещё?

Тагир медленно просовывает руку под резинку трусиков. Они трещат от напора, потому что у моего спасителя очень большая рука. Но мне приятно слышать жалобный треск ткани.

Я не думаю ни о чём. Просто хочу… Его.

– Да-да, да… Хочу!

Глава 9. Тагир

Ебануться можно с того, как мысли и здравый рассудок кроет плотной пеленой. Бах… В голове темнота, а в крови начинает кипеть похоть. Я забываю обо всём и забываю даже себя. Чувствую только манящее тепло. Не просто тепло, но влажный жар. Трусики Малинки такие крохотные и такие мокрые. Выжимать можно или просто выкинуть за ненадобностью.

Девчонка потрясённо смотрит, как я просовываю руку под тонкую ткань. Она трещит под моим напором. Жалобно и многообещающе. Райская симфония для моих ушей. А под пальцами – пожар. Едва дотрагиваясь до напряжённого узелка клитора, как меня тут же прошибает током. Насквозь просто. Как разряд в двести двадцать вольт.

Уже не могу остановиться. Тереблю этот сладкий комочек. Он увеличивается в размерах и дрожит. Слабое место любой женщины. Нужно лишь уметь приласкать, и она станет твоей. Забудет обо всем, будет тереться об руку и просить ещё и ещё…

Я многих баб в постели сменил, но ни от одной меня так сильно не штырило, как от этой мелкой! Соплячка, можно даже так сказать. Но сладкая, блять, как варенье. Как сахарный сироп.

– Прекрати! – просит, задыхаясь. Она трясётся под моими пальцами, спина выгибается мостиком.

– Прекратить?!

У меня в штанах всё окаменело, есть только одно желание – довершить начатое. Довести Малинку до порочного безумия, заставить кончить хорошенько, а потом… распробовать её дырочку на вкус, разработать членом под свой немаленький размер.

– Да-да… Пожалуйста! У меня сейчас сердце выскочит, – хныкает малышка, царапая моё запястье ногтями.

– Хорошо…

Замедляюсь. Останавливаю всё. Дыхание девчонки выравнивается. Но ненадолго. Она облизывает острым язычком свои губёшки. Не выдержав, я наклоняюсь, слизывая выдохи и стоны.

– А-а-а-ах…

Девчонка стонет и снова начинает подмахивать мне тазом.

– Всё-таки хочешь?

– Да, наверное? – спрашивает она, теряясь в ощущениях.

Я двигаю пальцами дальше. Треск! Трусики не выдерживают напора, разрываясь по швам. Отбрасываю бесполезный клочок материи в сторону и раздвигаю ноги так, что теперь мне видно всё. Её крохотная дырочка, сочащаяся смазкой, аккуратно прикрыта нежно-розовыми лепестками. Просто бутончик в райском саду, не иначе.

Я растираю по кругу пальцами, собирая смазку. Подготавливаю. Мне не терпится, но я должен быть осторожными. Трогаю её сначала пальцами, осторожно ввожу в её тугой вход всего один палец, начиная двигать осторожно. Взад и вперёд.

– О боже!

– Приятно?

– Да-да! Ты же не остановишься? – глупо спрашивает она, хлопая густыми ресницами.

Наивная и сладкая. Даже если на меня обрушится потолок, я не смогу перестать трахать её узкую дырочку пальцем…

Ускоряюсь, ловля ответные сжатия стенок лона. Они сотрясаются часто-часто, сигнализируя, что она скоро кончит.

– Кончай для меня, малышка… Кончай, – хриплю, как одержимый, выпивая эмоции с её лица. Блять, она прекрасна! Бьётся в судорогах оргазма, глаза закатываются. Я не останавливаюсь. Хочу увидеть и почувствовать её экстаз ещё один раз, прежде чем пойду дальше.

Малинка дёргается и кричит громко и протяжно. Даже уши немного закладывает, но это приятный звук. Нет ничего приятнее знать, что женщина извивается и стонет по-настоящему, от удовольствия. Чувство исполненного долга, что ли? Поглаживаю узкую дырочку Насти, ставшую мягкой и податливой. Вот так, малышка… Покорная и ласковая, стоит лишь немного приручить лаской, и станет шёлковая, готовая на всё.

Штаны чуть не трескаются на ширинке. Я поднимаюсь над девчонкой. Она в экстазе. Плавает в нирване и улыбается счастливо. Никогда такого выражения, как у неё сейчас, не видел. Пронизывает насквозь и отпечатывается, как клеймо.

– Тебе хорошо?

– О-о-о-о-чень, – вытягивается всем телом и мурчит, нашкодивший котёнок, но очень довольный.

Я перехватываю её узкую ладошку и тяну к себе, расположив на своём стояке. Чуть покраснев, она несмело сжимает пальцами бугор и судорожно сглатывает.

– Не делай так, – прошу. – Не то придётся учиться брать в ротик. Возбуждает…

– Ох, – выдыхает скромно и опускает подрагивающие ресницы.

Не скажешь даже, что меньше минуты назад орала и вымаливала продолжения. Но сейчас продолжения хочется мне. Встаю с кровати и ищу свою куртку. Там, в кармане должны лежать презики.

Малинка наблюдает за мной, приподнявшись на локтях. Покачивает ногами, согнутыми в коленях. Как будто приманивает меня своей щёлочкой, то покажет розовую мякоть между бёдер, то снова сведёт их вместе, припрятав дырочку. Обшариваю карманы, матерясь под нос. Где, блять, гондоны? Не мог же забыть! Они всегда там валяются…

Внезапно слышится громкий звонок. Бешеный рингтон. Мощные басы. Это не мой телефон.

– Боже…

Малинка подскакивает на кровати и прижимает ладони ко рту, начиная трястись, как от лихорадки.

– Это папа… Он… он… – едва не икает от страха. – Надо ответить. Наверное. Или просто отключить телефон! Как будто не слышала!

– М-да? Ну, идейка так себе, – хмыкаю под нос. – Беглянка из тебя тоже не очень. Что будешь делать дальше?

– Не знаю, но… – она поднимает на меня глаза и выпаливает. – Я же тебе понравилась! Забери меня к себе, Тагир?

Глава 10. Тагир

Моя челюсть падает на пол от удивления. Ну и заявленьице! Вот оно, непосредственность и очарование молодости, млять, в одном флаконе! Самоуверенная, но скромная, безбашенная, но иногда жуткая трусишка. Внутри что-то позорно размякает от мысли о том, что она совсем кроха. Я мог бы прикрыть её сердечко, трепещущее от испуга, своим, и спрятать от всех бед, но… Всегда есть паршивое «но»! Оно-то и не даёт послать всё на хер и свалить за горизонт, прихватив желаемое.

Малинка принимает паузу и моё молчание за раздумья и сомнения, подскакивает и, сложив ладони в умоляющем жесте, начинает тараторить:

– Пожалуйста! Я многое умею… Отец меня муштровал. Я готовить умею, стирать научусь, если надо. Да я кем угодно пойду. Я и в постели всему научусь… – её взгляд падает на мою ширинку. Член ещё больше напрягается под взглядом девушки. – Я всё смогу. Ты мне нравишься. Очень-очень! Пожалуйста… Я не хочу к отцу. Он меня продаст или в тюрьму закроет за побег… Тагир, умоляю! Спаси меня…

Огромные слёзы начинают катиться из глаз Малинки. Она цепляется за мою рубашку и продолжает твердить одно и тоже. Проклятый телефон продолжает трезвонить где-то под горой шмоток.

– Блять… Где он звенит, а?

Я расшвыриваю пинком вещи Малинки. Её телефон покоится там, под ними, лежит экраном вниз. Тянусь рукой к модному «Apple». Малинка вдруг замирает и хватает меня за руку, потрясённо разглядывая кольцо.

– Ты женат, – говорит грустно. – Да, конечно. Поэтому ты думаешь и сомневаешься. Но я… это мой единственный шанс. Я могу…

– Прекрати! – обрываю её сбивчивую речь. Не хочется, чтобы она унижалась ещё больше, чем сейчас. – Тише будь!

Переворачиваю телефон экраном к себе. Хочется раздолбать его об стену только потому, что кто-то такой настырный звонит, не переставая. Отец Малинки, кто же ещё.

Мой взгляд падает на экран. Бум! В голове что-то перемыкает. Моё зрение подводит меня. Точно. Это не мои глаза. Это просто… глюк! Мираж, обман… Не иначе!

С экрана на меня смотрит фото… Дмитрия, одного из самых приближённых подчинённых. Я ему доверяю, почти как своей правой руке. Верный, исполнительный, расторопный. Успех моего бизнеса во многом от него зависит. У Дмитрия не ум, блять, а цепкий крюк. В общем и целом, я им доволен, не скуплюсь с оплатой труда и не жадничаю на квартальные и годовые премии.

Это он… смотрит на меня с экрана, а под фото – надпись «ПАПА»!

Какой… папа?!

Я ошашело смотрю на Малинку.

– Соловьёва? – голос сел на пару тонов, хрипит, как ржавые петли. – Дмитрий Соловьёв твой… отец?!

– Да, он мой папа, – снова заливается слезами Малинка. Понижает голос до шёпота. – Я… сбежала. Хотела свободы и не хочу замуж насильно! Я…

Накрываю её рот ладонью. Млять. Что за засада?! Как я мог так попасть?! Встретил ту, от которой начало рвать крышу, а она… оказалась дочерью моего подчинённого.

В голове сразу всё встаёт на свои места. Я вспоминаю рассказы Дмитрия о семье. Он не особо разговорчив и не лез никогда, задницу не подлизывал. Просто выполнял свою работу на отлично, но кое-что о семье Дмитрия я всё-таки знаю. С его слов, разумеется. Он говорил, что жена умерла, а после неё осталась лишь Дочь. Единственная. Дмитрий рассказывал о ней мало и редко, но всегда так, что было ясно – он гордится дочерью и возлагает на неё большие надежды. Даже планирует её свадьбу, до мелочей. Видно, что повёрнут на жизни дочери после смерти жены, оберегает и ценит… Её. Малинку.

Трясу головой, как пёс, выбивая дурные мысли. Ни одной не остаться не должно.

– Сиди тихо. Не пикай. Поняла? – рычу Малинке.

Несусь в ванную, хлопнув дверью. Запускаю пальцы в волосы, плещу в лицо ледяной водой. Успокоиться надо. Разложить всё по полочкам. Решить, как быть!

Разумеется, ни о каком трахе и речи быть не может! Она целочка. Целочкой и останется. Факт. Табу. Точка!

Едва не трахнул её! Каких-то пять минут и было бы поздно. Неизвестно, как бы отреагрировал Дмитрий на новость о том, я его босс, женатый к тому же, сам – будущий отец, трахнул его доченьку!

Соловьёв кажется тихим и спокойным, но проблемы, возникающие в бизнесе, он всегда решал хладнокровно. Не раздумывая. Так что враг среди своих мне ни к чему.

Я должен… вернуть Дмитрию дочь. Целой и невредимой.

Телефон замолкает. Я ещё раз умываюсь ледяной водой и вытряхиваю пачку сигарет. Только выкурив парочку, готов действовать. Надо наступить на горло своей похоти. Да, это просто прихоть. Недотрах сказывается. Залезть на Лейлу сейчас сложнее, чем покорить Эверест. Вот и сказывается спермотоксикоз. Семя переполняет яйца, походу, и в башку простреливает. Иногда. Как сейчас. Это просто похоть. Моментальная. Думал не головой, а членом. Бывает. У мужиков это обычное дело. Но главное, что я вовремя одумался. Встал на правильную дорожку.

Перезваниваю Дмитрию с телефона Малинки.

– Ах ты сука паршивая! Я из тебя дерьмо выбью, пигалица! Отправишься у меня в угол! На горохе стоять будешь… Сопли на кулак наматывать по десятому кругу! – верещит страшным голосом Дмитрий Соловьёв.

Я едва узнаю его голос в этом истошном визге. Совсем крышей мужик двинулся. Из-за дочки. М-да… Родитель. Видимо, интуицию родителей не обманешь. Откашливаюсь.

– Ты кто? Хахаль её, да?! Запомни, скот, если ты дочку мою тронул, я твои яйца выпотрошу, сырыми жрать будешь… Я…

– Дмитрий! – пресекаю поток его дурнословия и бешеных угроз. – Успокойтесь.

На том конце трубки звучит изумлённая тишина.

– Тагир Тигранович? – Соловьёв сбавляет обороты и переключается на вежливый тон. – Что…

– Дмитрий, ваша дочь у меня. Прошу не кричать, а выслушать меня. Я наткнулся на неё случайно. Отбил у банды уличных отморозков. Ей грозило… дурное. Но её никто и пальцем не тронул. У девушки был небольшой шок. Она пришла в себя. Целая и невредимая. Я хотел добиться от неё сведений о родных, но она мало что говорила. Шок. Аффект. Она была испугана.

Глава 11. Тагир

– С ней всё в порядке? – в голосе Дмитрия слышится радость. Выдох. – У-у-уф… Боже! Тагир Тигранович, словами не описать, как сильно я вам благодарен… – кажется, в голосе мужчины даже слышатся слёзы радости и трепета. – Моя дочь – единственное, что у меня осталось. Моя кровиночка. Моя маленькая… Моя… всё. Она всё для меня, понимаете. Я о ней забочусь. Пылинки сдуваю. Опекаю. Иногда Настенька думает, что я сверх меры к ней строг, но это всё… на благо. Из-за страха потери. Я потерял жену, не могу потерять и дочь. Я… – его голос прерывается глухими всхлипами.

Дмитрий Соловьёв натурально рыдает из-за новости о спасении дочери, а я чувствую себя погано. Как будто в душу насрали целую тонну. Я же трахнуть его доченьку хотел. И если бы не его звонок, вытрахал бы, всю ночь на члене вертел, обучил бы всякому… Трахнуть хотел и хочу до сих пор. Член опадает, словно нехотя, за своё право борется.

– Дмитрий, с вашей дочерью всё в полном порядке! – ещё раз говорю я. – Я назову вам адрес. Это отель. Я ехал сюда… на встречу и забрал Ма… – блять, едва не оговорился. – Забрал в машину, привёз с собой. Сейчас Анастасия отдыхает.

– Я по гроб жизни вам обязан! – одухотворённо произносит Соловьёв. – Я в кровь лоб расшибу, но отплачу вам, Тагир Тигранович, добром. От всей своей души благодарен!

Я слушаю поток его благодарностей, а потом сухо и скупо называю адрес отеля. Дмитрий обещает приехать немедля.

По двери ванной слышится лёгкий стук. Малинка. Нет, блять, Анастасия Соловьёва осторожно стучит, скребётся, словно мышка. Я выключаю воду.

– Тагир? Ты там? У тебя всё хорошо?

– Да. Нормально всё. Вопрос один решал. Курил. Оденься.

– Что? Но…

– В другое место поедем.

– Ой! – радостно взвизгивает она. – Ты всё-таки решил помочь мне? Боже! Спасибо!

Наивная девчушка, стоя за дверью туалета, посылает мне воздушные поцелуйчики. Я понимаю это по яркому и звонкому звуку. Их так много…. Она могла бы завалить меня ими с ног до головы. А я… недостоин их. Наверное. Ей не место рядом со мной. Она слишком нежная и хрупкая. Точно не пара мне. Монстру кровожадному. С отцом будет лучше. Да. Так и должно быть.

– Одевайся, Настя!

Я выхожу и натягиваю куртку. Смотрю, как она торопливо надевает бюстгальтер и просит застегнуть, кокетливо глядя на меня через плечо.

– Ты чё? Мужики раздевают. Одевают горничные. Ты во мне горничную увидела?

Злюсь. Не на неё, на себя. Но Малинка в приступе радости этого не замечает. Одевает и хихикает, натягивая джинсы на голую задницу, успевает выкинуть трусики в мусорное ведро.

Через мгновение в дверь стучат.

– Я открою. Это, наверное, врач приехал, – говорю и открываю дверь, мгновенно отходя в сторону.

В комнату вваливается двое амбалов, громилы-мордовороты, а за ними гордо вышагивает Соловьёв.

– Настенька. Вот ты где, моё золотце. Мой сахарочек, иди к папе!

Малинка взвизгивает и обегает кровать, начав швыряться в Соловьёва и его людей всем, что под руку попадётся. Подушки. Пепельница. Абажур.

– Я не дамся тебе! Лучше убей меня! Я не пойду плясать под твою дудку, – рычит чудовищем Малинка.

Соловьёв спокоен, только на лице написано огорчение. Он даже почти не уворачивается от предметов, скорбно принимает удары. Вся его поза выражает сожаление, а Настя выглядит, как фурия взбесившаяся, осыпая своего отца и его седую голову проклятиями.

Кажется, Дмитрий не врал, говоря, что иногда с Настей бывает сложно. Да она же просто проблемная дочь! Наверняка, папа запретил ей курить или набивать тату, кобылка и взбрыкнула. А я, как лох, развесил уши, слушая её сказки о том, что Соловьёв – тиран. Просто кто-то с жиру бесится.

– Настя, прошу тебя, солнышко… Не устраивай сцен. Только не при уважаемом человеке! – говорит Соловьёв, смотря на меня, едва не кланяясь. Смотрит с такой благодарностью огромной и преданностью, как собака на своего хозяина. – Спасибо вам, Тагир Тигранович! От всей нашей семьи. Уверен, Настя потом придёт в себя и извинится за своё неподобающее поведение!

– Тагир Тигранович?! – переспрашивает Малинка. – Т-т-т-ты его знаешь?

Настя застывает на месте и опускает руки. Охранники, воспользовавшись паузой, мгновенно хватают её, зажимая между двух тел, огромных, как скалы.

– Знаю ли я Тагира Тиграновича?! Конечно, знаю. Это мой непосредственный начальник и просто очень хороший человек. И ты бы его тоже знала, Настя, если хотя бы иногда слушала о чём я с тобой разговариваю, а не затыкала уши наушниками с этой попсой…

Настя надламывается и повисает на руках охранников безвольной тряпичной куклой. Когда её проводят мимо меня, Настя бросает в мою сторону взгляд, шепча едва слышно:

– Ненавижу! Предатель! Трус!

Напоследок Соловьёв крепко пожимает мне руку и выходит, закрывая дверь. Ноги несут меня к окну, из которого видно парковку. Я вижу, как Настя пытается вырваться. Соловьёв подходит к ней, говорит что-то. Потом… девчонка плюёт отцу в лицо. Нарывается на воспитательные меры! Стерва. Проблемная дурочка. Характер дерьмовый. Никакого уважения к старшим, к отцу, а он принимал её оскорбления тут. В этом номере.

Но сейчас Соловьёв вытирает плевок рукавом пиджака и отвешивает сильную оплеуху дочери. Голова Малинки дёргается назад. Соловьёв резко машет в сторону машины. Настю забрасывают на заднее сиденье, как мешок. Машина срывается с места.

Вот и всё.

Я поступил правильно, но во рту разливается прогорклая желчь и хочется курить без перерыва.

Глава 12. Настя

– Дрянь!

Отец отвешивает мне звонкую оплеуху. В голове гудит, как будто я стою под высоковольтными проводами, и они вот-вот обрушатся на меня, испепелив дотла! Моя душа сгорает, как спичка. Даже слёз уже нет, а обида прячется глубоко-глубоко внутри.

Лицо горит от удара, ухо ноет. Меня швыряют на заднее сиденье. Охранники отца усаживаются по бокам.

– Отныне. Всегда. Только с охраной. Я на тебя, как на псину дурную, маячок надену. Отслеживающий! Зачипую! – грозится отец, садясь спереди рядом с водителем.

Он не может остановиться даже сейчас и продолжает грозить мне жестокой расправой. Как будто с цепи сорвался, такие гадости и ужасы расписывает, что в другой раз я бы уже скулила от страха и валялась в ногах у отца, вымаливая прощения. Но сейчас я просто сижу, как немая.

Я смотрю на дорогу, не мигая. Она полна огнями, но мне они кажутся блёклыми искрами. Впереди меня ждёт только чернота. Моё будущее загублено. Свободы выбора нет. Всё будет так, как решит отец.

Мой побег ни к чему хорошему не привёл. Чего я добилась? Меня спас самый лучший в мире мужчина, показал рай наяву и… предал меня. Вонзил нож в моё нежное сердце, открытое для любви. Он плюнул в душу и предал доверие.

Тагир просто втихомолку позвонил отцу и ждал, пока тот приедет. Сдал на руки папочки и смотрел с таким презрением! Тагир повёлся на спектакль моего отца… Он просто не подозревает, каким жестоким может быть Дмитрий Соловьёв. Его смирение и тихий нрав, вежливое общение со всеми – это лишь маска.

Никто-никто, кроме меня, не видел истинного лица этого Чудовища. Даже те, кто работает на моего отца и помалкивает из страха, и близко не знают того, чего знаю я. Отец может быть ледяным, как айсберг, и расчётливым, как компьютер.

С ним бывает трудно. Почти невыносимо. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Вот так чаще всего и получается. Но может быть и легко. Я знаю, как. Стоит лишь покориться, делать всё, что папа ждёт от меня, и он становится ласковым, даже балует иногда, называет своей любимой доченькой.

Правда в том, что моему отцу и даром не нужна любовь. Ему нужно слепое поклонение, подчинение во всём. Только так можно выжить. Отныне моя жизнь – это тюрьма.

Пока внедорожник отца катит по ярко-освещённым улицам города, я думаю, как мне поступить. Бунтовать и бежать у меня не получится. Нельзя поступать опрометчиво. Для хорошего плана мне нужна спокойная голова. Чего отец ждёт больше всего? Послушания. Хорошо…

⁂

– Год строгого режима, Анастасия. Напросилась… – шипит отец, толкая меня вверх по лестнице. – Придётся отложить свадьбу. Как я могу отдать тебя – такую?! – брезгливо смотрит на меня, плюёт под ноги. – Выглядишь, как девка с панели! Нет… Так не пойдёт!

Отец толкает меня в кабинет и падает в глубокое кресло, сверлит меня глазами, ставшими узкими, как щёлки.

– Придётся всё переиграть. Из-за тебя, доченька… Видит бог, я сомневался, но выбора у меня нет! Юсупов тебя в жёны не возьмёт! Ему нужна хорошая и покладистая, чистая девочка, а не чучело размалёванное…

– Что ты хочешь делать?

– Я?! Я вытащу нашу семью из долговой ямы. Любым. Способом. А ты станешь примерной дочерью. Самой лучшей.

– Если я исправлю все свои ошибки, я смогу решать свою судьбу сама? – спрашиваю дрогнувшим голосом.

– Год тебе на перевоспитание, а потом мы поговорим… Но сейчас я зол… – отец манит меня к себе рукой. – Давай, детка. На колени. Ты знаешь, что делать.

Содрогаясь внутренне, я передвигаюсь к отцу и встаю на колени, целуя его руку, как будто руку какого-то великого короля. Внезапно пальцы отца впиваются в волосы.

– Я не слышу извинений, Анастасия, – шипит злобно.

– Прошу прощения, – говорю машинально. Душа умывается кровавыми слезами. Снова целую руку. Скоро там мозоль протрётся, а ему всё мало. – Этого больше не повторится. Никогда…

– Вот и славненько, Настенька. Ступай к себе в комнату и собирай вещи. Скоро выезжаем.

Я поднимаюсь с пола. Глотая слёзы, выхожу из кабинета отца. И моментально врезаюсь лбом в чьё-то твердое плечо. Поднимаю глаза, вижу Бориса – охранника. Обхожу его, а он, как моя тень, прётся следом.

Вот и всё.

Отец теперь будет контролировать каждый мой шаг.

Я как неживая мумия плыву по коридору, захожу в комнату. Там уже стоит большой чемодан на колёсах. Под пристальным вниманием амбала я складываю необходимые вещи внутрь чемодана. Поворачиваю голову в сторону стула и вижу на нём аккуратно развешанную форму. Темно-синий пиджак, длинная клетчатая юбка, высокие гольфы.

Папочка подготовился заранее!

– Переодевайтесь, – хрипло приказывает Борис, на время покидая комнату, – у вас пять минут.

Вздохнув, я начинаю быстро раздеваться. Переодевшись в строгую форму, смотрю на себя в зеркало.

Это не я. А моя пародия.

Слёзы хлещут по щекам, как яд.

Дверь распахивается.

– На выход, – гавкает Борис, хватая мой чемодан.

Мы спускаемся по лестнице, вскоре оказываемся на улице. Меня заталкивают в машину. Отец сидит впереди, руководит процессом, а я зажата между двумя амбалами, словно меня перевозят как особо опасного преступника.

А дальше… Аэропорт. Четыре часа утомительного перелёта. И вот я за границей. В Европе.

Мне кажется, что моя жизнь закончилась, когда я оказываюсь на территории высокого светло-серого мрачного здания с металлическим чёрным забором. Ко мне с гордой осанкой подходит худощавая леди в строгом костюме, приобнимает за плечи, увлекая за собой.

Я оглядываюсь. Машина отца газует и мчится прочь. Скрипнув, ворота закрываются. Кадры проносятся как в замедленной съёмке.

Бам!

Прежняя жизнь закончилась. Впереди тяжёлый год мучительных испытаний, где меня будут долго и упорно ломать, делая из меня покладистую лань для высшего общества.

Если бы не он… Тагир!

Возможно, всё могло быть иначе.

Глава 13. Тагир

Спустя неделю после случая в отеле

– Сын?

– Да, Тагир Тигранович.

– Значит, у меня точно будет сын?

– Сто процентов, – улыбается узист, поглаживая датчиком ультразвука огромный живот Лейлы. – Наконец-то малыш показал нам свой перчик.

– Это потрясающая новость! – я не могу сдержать эмоций, смотрю на монитор и улыбаюсь. Широко, до боли в челюстях.

Поворачиваюсь к жене, мягко беру её за руку.

Я думаю, рождение сына пробудит во мне чувства истинной любви к жене, а не обязаловку. Говорят, с рождением ребёнка люди меняются, их отношения друг к другу тоже.

Благослови нас Всевышний! Чтобы наши с Лейлой взаимоотношения изменились в лучшую сторону.

Сейчас Лейла не в духе. Это понятно. Гормоны. Страх приближающихся родов. Я стараюсь её поддержать, порой даже через силу, хоть мне, мужчине властному, закостенелому авторитету, сложно поставить себя на место женщины и понять, что она чувствует. Но я пытаюсь. Как умею.

Жена стала слишком капризной. Порой даже бесит. Доводит до внутреннего взрыва. Но скоро её хандра закончится, и мы обязательно полюбим друг друга. Ведь у нас будет малыш. Наш кроха. Который укрепит семейные узы.

Он такой маленький… Мой маленький человечек. Крохотные ручки, ножки, голова. Он очень активно ими машет, будто приветствует своего папочку с экрана монитора.

Жду не дождусь, когда возьму своего сына на руки.

Прижму к сердцу. Воспитаю из него достойного мужчину.

Лидера. Главаря. Вожака. Хозяина города.

Он весь в меня. Уже во всю крутится в животе. Слишком активный. И сейчас тоже пинается. Лейла постоянно канючит, что ей больно от толчков сынишки. Что он ей печень и рёбра отбивает.

«Терпи, женщина. Богатыря растишь!» – подбадриваю я её.

Это её женское предназначение. Родить наследника мужчине.

Своё я выполнил. Дом построил. Деревьев насадил. Теперь вот сына жду. Ещё и вкалываю как чокнутый. Лейла за всю свою жизнь нигде не работала. Папочка содержал, да баловал.

Я вдруг замечаю, как мои глаза увлажнились.

Да ладно. Серьёзно? Я слезу пустил.

Никогда ещё себя так не чувствовал. Слишком сильные переживания вызвал этот маленький человечек, активно ворочающийся на экране компьютера.

– Лейла, – мягко шепчу, сжимая руку супруги. – Ты рада?

– Ну, я вообще-то дочку хотела! – капризно прыснула она.

Такой хороший момент… Был. Надо было испортить.

Эх, женщина!

Слёзы радости быстро испарились.

По пищеводу к горлу поползла желчь.

Тигр внутри меня обнажил клыки.

Между нами повисло ледяное напряжение.

Я лишь холодно окатил жёнушку чёрными глазами.

– Что ж, – откашливается врач, – плод развивается в соответствии с нормами. С малышом всё хорошо. Однако, дабы не рисковать и не спровоцировать преждевременные роды, из-за низкого предлежания плаценты, я рекомендовал бы вам воздержаться от интима.

Лейла поправляет платье, поднимается с кушетки, кивая.

Скамья под её немалым весом жалобно поскрипывает.

– Сейчас я распечатаю вам фотографии вашего ребёночка, видео скину на флешку и вы можете идти.

– Большое спасибо, Ильнар.

Получив заключение, мы с Лейлой выходим в холл.

Я стараюсь не думать об инциденте в кабинете УЗИ, сосредотачиваюсь на работе. Впрочем, как обычно. Работа сейчас главнее семьи. Я не семьянин. Я не был готов к женитьбе. И порвал бы отношения с так называемой женой, если бы она не заявила, что беременна.

Плакаться начала, умоляла, чтобы я не подавал на развод, после смерти её отца, ведь малыш – это наш шанс, дарованный свыше, который в скором времени пробудит в наших душах любовь.

Я ей поверил. Пожалел ещё. Отца все-таки потеряла. Теперь осталась одна. Кроме меня у нее есть лишь собака. Надоедлива, вечно тявкающая болонка, которая постоянно гадит мне в ботинки.

Жена права, может быть, моё отношение к ней изменится. И мы полюбим друг друга.

Стерпится. Слюбится. Так тоже бывает.

Мы не успеваем даже на улицу выйти, Лейла вдруг начинает капризничать.

– Тагир, я есть хочу! – хнычет она, поглаживая живот, как танкер прёт по коридорам клиники утиной походкой.

Она очень сильно поправилась! Жену разнесло как пороховую бочку. Вот-вот и рванёт. Всё подряд в рот кидает. Разорит нас с таким-то жором ненасытным.

– Опять? – резко останавливаюсь, от удивления рот приоткрываю. – Мы перед УЗИ поели.

– Ты что это на меня кричишь? – хмыкает она, уперев руки в бока. – Разве это я виновата, что хочу есть! Это ребёнок проголодался! Ой, ай-й! – обхватывает живот руками. – Ну вот, опять пинается. Говорю же, голодный!

Честное слово, это женщина выглядит совсем как пузатый генерал, который пытается мной командовать, раздавая приказы направо и налево.

Меня злят её визги. Рвут на части изнутри импульсы протеста. Задето моё эго, блять. Но всё, что я делаю сейчас, я делаю это для наследника. Тем более, для сына. Можно и потерпеть. Тем более, осталось совсем немного.

Потому что в ней мой ребёнок. И если я начну повышать голос, могу спровоцировать преждевременные роды. Я унижаюсь перед бабой лишь потому, что забочусь о своём чаде.

Когда мы поженились, мне было похрен на отношения. Женщины, семья… меня это тогда ещё не интересовало. Шлюху снял – хватало. Лишь бизнес. Статус авторитета. Который я получил, породнившись с отцом Лейлы. Жаль его. Хороший был человек. Ушёл от нас год назад в мир другой, оставив мне весь наш совместный бизнес.

Я мог бы развестись с нелюбимой. Но она забеременела. К тому же было бы слишком по-скотски требовать развод, после того, что её отец сделал для меня. Не хочу быть корыстным мерзавцем.

– Тебе напомнить, чем я рискнула ради тебя, Тагир?

Скриплю сжатыми челюстями.

В другое время, не будь она беременна, я бы быстро приструнил женщину, напомнив ей, где её место.

На кухне!

Дома. У плиты.

И в постели.

Всё.

Ладно. Чтобы не стать причиной бабских слёз, соответственно, нервного срыва, соответственно преждевременных родов, я буду терпеть. Но терпение моё не резиновое.

– Своей красотой! Своей фигурой, милый.

Я просто молчу.

Да, так будет лучше.

Но если синдром стервозности не исчезнет в ближайшее время, я буду вынужден навсегда распрощаться с Лейлой.

– Ты только посмотри! На кого я стала похожа? На гиппопотама.

Спектакль набирает обороты. Рядом с нами уже остановилась парочка случайных прохожих, чтобы поглазеть на бесплатное шоу.

– Меня как на дрожжах раздуло! Любимые брендовые вещи стали малы. Я заказываю себе платья размера 5ХL в отделе для толстых! Позор. Подруги надо мной стебутся! Ноги отекли до такой степени, что стали похожи на ляхи слона! А прыщи? Ты хоть видел как мою спину обнесло? И ещё я пару раз описа…

– Хватит!

Глянув на любопытных зевак, я быстро дёргаю жену к выходу, ускоряя шаг.

– Пошли, – шепчу сдержанно, – отведу тебя в ресторан.

– Нет! Я пойду только в Макдональдс! Хочу картошку фри!

Блять. Ну хорошо.

Глава 14. Тагир

– Ну, наелась, теперь довольна? – я немного остыл. Жена тоже утихомирилась, когда сгребла всё, что хотела, и съела.

Расположившись на заднем сиденье седана бизнес класса мы держим путь домой. Но сначала нужно заехать на работу, дабы уладить кое-какие моменты.

– Ладно, не бухти. Хоть поцелуй меня, что ли?

Она недовольно вздыхает, ковыряясь в зубах наращенным ногтем ярко-красного цвета, и одновременно похлопывает ладошкой ставшее в два раза больше выпирающее брюшко.

– Черт, что-то в зубах застряло… Кусочек картошки фри, наверно, или наггетс.

Я хватаю её руку, убираю от лица подальше, прикрыв глаза, тянусь к губам Лейлы, чтобы поцеловать, как вдруг…

Слышу неприятный звук.

Резко отстраняюсь.

Лейла икнула.

– Ой, ой, прости! – жена начинает бурно смеяться. – Это малыш шалит!

– Ну ничего, бывает… – цежу сквозь стиснутые зубы.

Моя вина, я разбаловал Лейлу. Сейчас, я многое ей позволяю. Я потеплел. Когда узнал, что скоро стану папой. От счастья на руках начал носить навязанную жёнушку, с целью, что ребёнок изменит наши отношения.

Женщина должна быть тихой и покладистой. Знать своё место. Никогда не перечить, не повышать голос на мужчину и во всём его слушаться.

Лейла нашла рычаг управления. Поняла, что мне нужен наследник и я всё сделаю ради важной потребности. Но она стала этим злоупотреблять.

Дурно укорять женщину беременностью. Но Лейла, начав округляться, резко перестала следить за собой. Решила, что заарканила меня на целую вечность, и просто стала превращаться из изящной и манерной девушки в капризную хабалку с дурным характером.

Недавно в ресторане устроила истерику. Заказ еды, ей, видите ли, не понравился. Заказала мясо средней прожарки, а потом начала визжать, увидев розоватую прослойку посередине. Вызвала повара, начала выговаривать ему. Этот позор случился, пока я в туалет по нужде отлучился. Всего пять минут, а перед моей пузатой женой, как на ковре у падишаха, стоял краснеющий повар и администратор ресторана. Моя жёнушка орала им в лицо, грозила моим именем!

Другие посетители смотрели на Лейлу, как на невменяемую идиотку. Она позорила меня. В тот момент я едва сдержался. Реально. Задать бы ей хорошую трёпку, но беременная же. Жаль ребёнка. Эту женщину, ставшую хабалкой, ничуть не жаль, но может пострадать малыш – и это меня остановило. Пришлось выдернуть жену из зала ресторана и внушительно поговорить с ней, повысив голос, когда рядом не осталось посторонних. Потом она мне две недели выносила мозг обиженным видом и плаксивым выражением на подурневшем лице. Дула подкачанные губы и заваливала мой телефон сообщениями. Говорить отказывалась, но писать – писала.

И это был лишь один случай. Таких в последнее время всё больше и больше. Можно подумать, что моя жена не одного наследника вынашивает, а пятерых и пашет при том, как в концлагере. Она постоянно ноет и жалуется на что-то, часами висит в соцсетях, может ходить в неопрятном дома, забивает на ужины, если по телеку показывают любимый сериал. Ленится даже свою собаку придурочную выгуливать. Охает, пыхтит, игнорирует занятия для будущих мам, куда сама же записалась.

Одним словом, беременность отшибла Лейле мозги и превратила её в склочную, стервозную наглую бабу. Дело не в фигуре. Это естественно. Дело в поведении. Любой каприз, прихоть, дурное настроение или вздувшийся прыщ, Лейла списывает на свою беременность. Для неё это время стало пропуском во вседозволенность…

Сейчас я смотрю на свою жену, копошащуюся в своём телефоне, и вдруг о Малинке вспоминаю. Член резко дергается в штанах, яйца сводит тугим желанием.

Плотно засела в голове девчонка. Даже по ночам снится. Во сне я не останавливаюсь на полпути, а загоняю свой член на полную длину, срывая с губ красотки страстные стоны. Во сне она даёт мне всюду и умоляет продолжать… Ещё и ещё. Я двигаюсь, как ошалелый, похоть срывает планки благоразумия, но… это лишь сон! Твою же мать. Можно и в трусы кончить от таких-то снов!

Жаль, что всё так ужасно вышло. Было полным потрясением узнать, что она – дочь моего друга, обещанная другому мужчине.

Несколько дней я нещадно себя корил. Девчонку ведь грубо выволокли из отеля и засунули в тачку. До сих пор в ушах стоят её крики и визги, голос, охрипший от слёз звучит в голове на повторе. С ней очень грубо обошлись. Забросили в тачку, как мешок с зерном. Из-за меня, по сути. Потому что я сдал её папаше. Потом Дмитрий сказал, что она проблемная дочь и её нужно воспитывать. Поэтому он отправил Настю в какой-то закрытое учреждение для девушек из богатых семей. Я узнавал о нём. Проще говоря, Дмитрий запихнул Настю в строгую женскую тюрьму. Современный монастырь для зажравшихся золотых деток, млять. Говорят, там из них дурь выколачивают и учат быть покладистыми, как шёлк, готовят в жёны…

В голове промелькнуло, что это перебор. Сам же сказал, что это лишь временно, кризис бунтующего возраста. Я и сам в девятнадцать чудил… Можно было бы сказать пару слов, что я думаю на этот счёт. Но это не мои проблемы. Мне своих хватает. Не хочу ещё и в чужом дерьме копаться.

Жаль.

Очень жаль.

Внезапно в салоне авто раздался звонок мобильного телефона.

– Да, – рыкаю, доставая из брюк телефон, отворачиваясь к окну.

– Босс, новая партия пришла. Ребята ждут оплату.

– Понял. Сейчас буду.

Отключаюсь, давая приказ водителю:

– Кемал, на завод рули.

Водитель кивает, выкручивая руль влево.

– Тагир, куда мы? Я спать хочу. Домой, – зевает жёнушка, пристраивая голову на моём плече.

– На работу. Срочно надо заехать. Потерпишь?

– Ну вот, опять! Тагир, у меня ноги в туфлях не помещаются. Я в сланцах хожу… – начала канючить жена.

– Это недолго, Лей. Посидишь в машине, отдохнёшь, – уговариваю.

Лейла вроде бы соглашается. Но стоило машине притормозить, как она цепляется за мой локоть и выдаёт, капризно надув губы:

– Хочу, чтобы ты меня с собой взял. Цех глянуть хочу.

– Ты же устала, – уточняю. – Отдохни. Лучше.

– Но я хочу-у-у-у… Маленькая прихоть твоей любимой беременяшки. Ну, неужели сложно?!

Вот ведь! Человек настроение.

– Вряд ли тебе понравится видеть то, чем я занимаюсь.

– Ты занимаешься рыбным бизнесом! И что в этом такого?

– Что ж, скоро увидишь. Так и быть, пойдёшь со мной в цех. Но при одном условии.

– Каком? – хлопает пышными, накладными ресницами.

– Что тебя не стошнит от запаха рыбы. На мой ценный товар!

Глава 15. Тагир

Мы шли до дверей офиса минут десять. Супруга снова жаловалась, что у неё ноги отекли. И ей ходить тяжело. Хотя, если бы кто-то крикнул, что через дорогу началась распродажа брендовых сумочек, она бы быстрее ветра побежала. И ноги сразу перестало ломить.

– Тагирчик, – мурлыкнула жена, бросившись мне на шею, – а давай ты меня пожалеешь и на руках отнесешь? Помнишь, как в нашу брачную ночь?

Она что серьезно?

– Лей, мы пришли уже. Входи, – распахиваю перед ней двери завода.

Внутри пусто и темно. На первый взгляд завод кажется заброшенным. Здесь кругом валяется куча разного хлама. Коробки, доски, бракованная фурнитура, запчасти для лодок. Так и должно быть. Для отвода глаз. Основной движ творится на цокольном этаже.

Жена замолкает. Молча идёт за мной в сторону лестницы, по которой мы спускаемся в подвал, застывая перед прочной металлической дверью.

Я прикладываю ладонь к датчику, ввожу код безопасности. Двери разъезжаются в стороны.

– После тебя, – оглашаю, пропуская жену вперед.

Деловито морща носик, Лейла входит внутрь главного помещения цеха. Осматривается, принюхиваясь, хмурится, дёргая бровями.

А вот здесь уже во всю жизнь кипит.

Светло. Людно. Шумно.

Рабочие в синих комбинезонах шустро таскают коробки с товаром, вываливая их содержимое на столы из нержавейки. После чего, потрошат и сортируют. Рыбу в одно место, ценности – в другое.

За ходом дела следят мои люди, которым я доверяю. Во главе команды – Дмитрий и Назар.

– Значит, вот где работает мой дорогой супруг? – тянет Лейла, осматривая масштаб производства.

– Да.

– Ничего особенного, – лениво шмыгает носом, – обычный грязный склад. Здесь жутко воняет. Я надеялась, ты сможешь меня удивить.

– Ах так, иди сюда! – почти зло рычу я, хватая её за кисть.

Мы подходим к одному из прилавков, сплошь заваленного рыбой. Супруга кривится, даже бледнеет, глядя на толстые тушки рыбин.

– Лучше бы ты сумочки шил. Из крокодиловой кожи. Жаль. Всего лишь грязная рыбёшка! – чуть ли не сплёвывает презренно.

– Сейчас ты быстро изменишь мнение.

Я натягиваю на руки резиновые перчатки. В одну руку беру нож, в другую – рыбину. Бросаю тушку на столешницу, чиркаю лезвием по брюху.

– Афигеть! – Лейла издает вопль, зажимая рот ладонями, когда видит, как из брюха рыбины сыплются крупные серебряные камешки. – Что это?

– Очень дорогие, редкие бриллианты, – самодовольно ухмыляюсь.

– С ума сойти! О боже! Это так круто! А бриллианты… Мама Миа, они прекрасны!

Жена тянется к тушке пальцами, как заворожённая, пялится на бриллианты. Её больше не смущает ни запах тухлятины, ни слизь, капающая со стола. Голыми руками она начинает копаться в рыбьих потрохах, вытаскивая из туш драгоценные камни.

– Одна такая рыбина стоит больше миллиона. Долларов.

– Ничего себе! – перекатывает в ладонях камни, жадно взвешивает их на ладони. – Тагир! Ты неподражаем… Они прекрасны.

Лейла нежно баюкает бриллиант подушечкой указательного пальца и напевает под нос:

– Лучшие друзья девушек….

Надо же, больше не брезгует. Шкурка продажная.

Я смотрю на жену с жалостью и презрением, вот почему-то именно сейчас решаю, что нет, вместе мы больше не будем.

Она не та женщина, которая мне нужна. Обеспечу её на всю оставшуюся жизнь. Но жить будем раздельно. После того, как ребенок отлучится от груди.

– Тагир! – окликает меня Назар. – Идём, парни ждут.

– Лей, я сейчас отойду, по делам. Минут десять, подпишу кое-какие бумаги. Никуда не уходи. Ничего не трогай.

– А ты долго?

– Нет, минут десять, говорю же.

Ох, память твоя рыбья.

– А что потом?

– Домой поедем.

– А может в ресторан? Ты ведь хотел меня туда свозить.

Что? Неужели?

Опять есть?

– Кажется, я предлагал тебе ресторан. Ты захотела в Мак, картошкой фри перекусить!

– Ну да. Но ведь можно ещё и в ресторан заскочить. За салатиком…

Я язык со всей силы кусаю, сдерживая возмущения.

– Знаешь, у меня опять что-то аппетит разбушевался. А может мы возьмем парочку рыбин домой?

– Зачем, Лей?! – едва не вою. На хрен потащил жену в цех, спрашивается?!

– Это так увлекательно!

– Что именно?! – едва не ору.

– Доставать бриллианты! Захватывающе. Я тоже хочу попробовать быть добытчиком.

– Ох… Зачем тебе пачкаться?! Хочешь брюлики? Ну вот, возьми эти…

В ответ Лейла смотрит на меня так обиженно, будто я отбираю у неё половину жизни. Глаза наполняются слезами. Дурной знак. Скоро выть начнёт, как пожарная сирена, что я её не люблю из-за беременности. Раздражённо машу ей рукой, мол, делай, что хочешь.

– Дайте пакет, пожалуйста, – обращается она к проходящему мимо работнику, тот косится на неё с непониманием.

Делать нечего. Я все же даю ей пакет. Она начинает накладывать туда рыбу.

Я смотрю на неё и не могу сдержать смеха. Хоть и выводит меня из себя порой, но смешная, всё-таки. С пузом со своим. В платье-палатке в крупный горох. С небрежным пучком на голове.

Это тот самый редкий момент, когда мне захотелось подойти и просто её обнять, забыв о недавнем раздражении. Она такая, какая есть. Идеальных людей не существует в природе.

Я делаю несколько шагов, тяну к жене руку…

– Лей, хватит уже навер…

Бах!

Бах!

Бах!

Вздрагиваю. В уши бьют мощные раскаты выстрелов. Я реагирую инстинктивно. Тяну жену на себя, накрываю её собой, пряча под стол.

– Лейла, Лейла! – кричу, переворачивая жену на спину.

Она не отзывается.

Я опрокидываю её спиной на пол, смотрю в застывшее лицо супруги, не выражающее ничего.

Её глаза… Они широко распахнуты. В них нет больше жизни. Там испуг застыл. Мёртвый. Вопиющий. Лицо бледное, испачканное кровью.

– Лейла! – кричу, тряхнув жену за плечи.

Бах!

Бах!

Бах!

Всё нарастающие и нарастающие выстрелы заставляют меня пригнуться.

– Тагир! Тагир! – узнаю голос Назара. – На нас напали!

– Сука! – матерясь, я вытаскиваю ствол из кармана.

Не верю в то, что происходит.

Блять! Лейла!

Мой малыш…

Я опускаю взгляд ниже и вижу кровавое пятно на груди девушки. И на животе тоже. Реки крови хлещут из её сердца и живота, омывая мои дрожащие руки. В панике, я бросаю ладонь на живот Лейлы, пытаюсь остановить кровотечение.

– Врача! Назар! Вызови врача… – рыдаю, но понимаю, что всё.

Всё кончено.

Ей уже не помочь.

Ребенок больше не шевелится под моей ладонью. Я не ощущаю его толчков, как раньше. Обычно, когда бы я не дотрагивался до живота Леи, сын моментально отзывался ворчаньем или толком на прикосновение папы.

Но сейчас там холод. Тишина.

А у меня боль. В груди. На сердце. На душе.

– Нет! Не-е-е-т!

Я потерял их.

Потерял.

Это не сон.

Это кровавый бал.

Обезумев от горя и ненависти, я выскакиваю из укрытия, открывая стрельбу. Но их слишком много. Ублюдки в камуфляжной одежде разносят мою империю в прах, паля из автоматов.

Кто за этим стоит? Кто, блять?!

Я ведь был так осторожен… Уже сколько лет!

Крыса находится здесь. Среди нас. В лике лучших друзей. Я понял это только сейчас. Когда увидел, как ублюдки сгребают всю мою добычу в мешки и уносят через запасной выход, одновременно расстреливая рабочих.

Потом звучит взрыв. Вспыхивает яркий огонь.

Всё в дыму. Я начинаю задыхаться. Бегу к выходу. Пытаюсь открыть дверь, но замок заело.

Отравляющий дым везде. Он врывается в самые лёгкие и разрывает горло. Задыхаясь, я падаю на пол и отключаюсь.

⁂

Мне кажется, что я сдох.

Но мои глаза непроизвольно открываются, и я вижу белый потолок.

Чувствую запах медикаментом. Ужасно болит голова.

Дёргаю рукой, а в ней игла торчит. Рядом капельница стоит.

Опомнившись от случившегося, я пробую пошевелиться. Поворачиваю голову влево, вижу знакомое лицо. Рядом на койке лежит Назар, прикованный наручниками к кровати с перебинтованной головой.

– Это был Дмитрий, – сухо хрипит друг, глядя на меня сочувствующим взглядом.

– Что? – рычу, чувствую, как меня накрывает ледяным ознобом.

– Дмитрий Соловьев. Он предатель. Он сдал нас конкурентам. Они всё забрали. Всё, Тагир!

Даже больше.

Он. Забрал. У меня. Сына.

А я его дочь спас.

Вот как ты мне, сука конченная, отплатил?!

– Уёбок! – реву, хватаясь за голову.

Убью его. Голыми руками сердце из груди вырву, заставлю сожрать. Всех на куски живьём порублю. Особенно тех, кто ему дорог.

Начну с его драгоценной доченьки…

Не проходит и минуты, как в палату вламываются вооруженные мужчины в масках, в чёрной одежде. Один из них подходит к моей кровати, озвучивая грозным тоном вердикт:

– Тагир Дудаев, вы обвиняетесь в незаконной деятельности. Вам грозит двенадцать лет лишения свободы в колонии строгого режима.

С этими словами на меня надевают наручники, выводят из комнаты на улицу. Как бездомную собаку зашвыривают в грязный грузовик с решётками на окнах.

Двери закрываются.

Меня встречает холод и темнота.

С этой секунды всякая человечность внутри умирает.

В душе просыпается дикий, не знающий жалости зверь.

Глава 16. Тагир

Спустя три года

– Тагир Дудаев! На выход…

Эхом в голове звучат слова конвоира.

Я не верю, что это происходит. Я так долго ждал этого дня!

Свобода. Долгожданная. Жадная. Мучительно долгая…

Замок ржаво звякает. Я делаю шаг вперёд. Дверь хлопает.

Оборачиваюсь.

Высоченные стены карцера, окутанные колючей проволокой, остаются позади. Сжимая руки в кулаки, я делаю шаг вперёд навстречу свободе. А в мыслях, тем временем, жжёт и пенится убийственная месть.

Все эти долбанные годы я жил лишь с одной целью… отомстить.

Мне даже не позволили присутствовать на их похоронах. Меня зашвырнули в грязную зековозку как какую-то псину дворовую и доставили прямиком на нары.

– Тагир! Брат!

Горькие мысли прерываются знакомым голосом. Я поднимаю голову и вижу перед собой чёрный внедорожник, рядом с которым стоит высокий широкоплечий здоровяк. Щетинистый, бесстрашный. Черноглазый. На лысо бритый. В серой пайте с капюшоном.

В здоровяке я узнаю своего двоюродного брата. Валид Гаджиев.

Валид ухмыляется. Отлипает от тачки, к которой прислонился, когда меня ждал, двигается навстречу.

Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но у меня получается лишь оскалиться. Я забыл каково это… улыбаться. Чувствовать радость. Сиять от счастья. Я могу лишь сжимать челюсти и дрожать от льда в груди, упиваясь гневом.

Мои глаза горят в адском огне ненависти. Монстр, запертый внутри меня, рвётся наружу. Жаждет убивать. Крушить. Яро мстить. Сметая и уничтожая всё на своём пути.

Я больше не человек. Я адская машина мести. Железный робот для убийств. И всё благодаря ублюдку Дмитрию Соловьёву.

– Наконец-то, – Валид в два шага оказывается рядом со мной. Хлопает меня по плечу рукой, затем от души обнимает. – Я так скучал! Сколько же лет, сцуко, прошло.

– Три… – делаю паузу, сжимая челюсть. – Сраных. Года. Ада.

Мы оба вздыхаем. Напряжение нарастает такое, что воздух сейчас заискрит молниями.

– Спасибо, что вытащил, – сухо, без капли эмоций.

– Я пытался, раньше… – Валид прочищает горло. – Слишком дохуя затребовали мрази за твою свободу.

– Курить, – холодно требую.

Меня всего дёргать начинает. Я опять вижу перед глазами чёткие картинки из прошлого. Всё вижу в мельчайших деталях. Я живу этими воспоминаниями. Одержим. Расплатой. Одержим желанием наказать всех тех, кто виноват в крахе моей жизни.

За сына. За, блять, не родившегося маленького Тагира я буду скальпы живьём сдирать. Я найду каждую мразь. КАЖДУЮ! Всех тех, кто участвовал в кровавой резне на заводе.

Ненависти за длительные годы накопилось предостаточно. Пора выплеснуть реки расплаты на своих врагов, очистить душу от гнили, которая жжёт меня изнутри, подобно кислоте.

Как опухоль. Она разрастается, а я боле и корчусь от боли. Если не избавлюсь от дряни – я труп.

Каждую ночь мне снились кошмары. Каждую ночь я слышу выстрелы, слышу крики своей истекающей кровью жены и вижу одну и ту же сумасшедшую картинку.

Кровь. Разруха. Крики. Выстрелы.

А затем темнота.

А дальше тьмы тюрьма.

Я умом двигаюсь. Я отмотал под замком приличный срок, и мотал бы его дольше, если бы не Валид. Он сумел собрать нужную сумму и дать взятку кому надо. Я до гроба его должник.

Ещё бы хоть один месяц… я навсегда утратил бы остатки человечности. Те пытки, которые я вынес под замком, невозможно выразить словами.

Я сходил с ума. Волосы рвал на себе от бессилия, горя и жестокой боли в душе. Побитым псом выл, глядя на облупленный потолок зассаной камеры и металлические решётки на крохотном окне. В то время как Соловьёв жировал на награбленное.

Самое ужасное… я ничего не мог с этим сделать. Не мог смириться с горечью утраты и уже начал винить себя в том, что случилось. От одиночества. Из-за того, что на долгие годы остался один на один с самим собой. Со своими мыслями. Это было ещё хуже смерти. Или физических избиений.

Меня почти сломали. Я чувствовал себя щенком с перебитыми лапами, которого швырнули в тёмный угол подыхать.

Сука!

Убью… Долго он у меня будет корчится от боли. Сам будет молить о смерти, но я буду растягивать этот процесс. Смаковать каждую секунду пыток.

Валид чиркает зажигалкой, угощает меня одной сигаретой.

Мы с братом садимся на капот внедорожника. Полминуты молчим, будто поминаем дерьмовую жизнь, делая затяжки. Выпускаем в прохладный, напитанный свежестью воздух серые клубы дыма. Смотрим на синее, синее небо, по которому медленно плывут пушистые облака.

Сердце болезненно сжимается в груди. Я уже и забыл, каково это дышать полными лёгкими и видеть чистое небо, а мои запястья больше не ноют от грёбаной боли, которую причиняет мне холодная сталь наручников.

– Ну, ты нашёл падаль? – я первым нарушаю тишину, делаю ещё одну затяжку.

– Нашёл. Долго искал. Ублюдок умело скрывался. Но засветился.

– Как нашёл? – рычу, едва лопаюсь от ярости, что гудит во мне похлеще убийственного шторма.

– Да вот, новость о грандиозной свадьбе быстро по миру разлетелась. Я всё выяснил. Они два года жили за границей, вот только недавно вернулись.

– Этот долбодятел женится собрался на старость лет, чё ле? – хмыкаю, почти смеясь.

– Нет же! Не он женится, а дочка его замуж выходит. Поэтому и вернулись. Бизнес здесь мутить, с женихом на пару.

Глава 17. Тагир

Дочка…

Меня что-то торкает изнутри. Как сверлом душу пробуривает.

Настя. Настенька… Малинка.

Красивая. Сахарная. Вкусная кукла.

Перед глазами вспыхивает миловидное кукольное лицо. Большие синие глаза с озорным блеском, пышная шевелюра, выкрашенная малиновой краской, пухлые, сочные губы… И где-то далеко-далеко в ушах звучит её тонкий смех – колокольчик.

Меня ведёт как нарика долбанного. Голова резко кружится, еле успеваю схватится за край капота. Но картинка такая реальная… Я как будто её воочию вижу, не в башке, а наяву, стоящую прямо передо мной.

Руку протяни – и она твоя.

Бред! С силой зажмурил веки, головой тряхнул.

Из-за сладкой мести, давящей на мозги сутками напролёт, я превращаюсь, нахуй, в шизика.

Просто не могу её забыть, заразу мелкую. Почему?! Что за идиотизм, сцука! В голове засела как заноза в пятке. Не-мо-гу. Не думать о Малинке!

Её имя, её образ тает на языке. При мимолетном воспоминании член в трусах болезненно дёргается. Яйца, переполненные спермой, сжимает судорогой как капканом металлическим.

Я думал о ней. Все эти годы. Как именно буду за смерть жены с Соловьёвым расплачиваться.

Я трахал её. Как суку драл. В разных позах и во все щели. В своих кошмарных снах. Просыпался весь в собственной конче, с заляпанными спермой штанами.

Я драл свой кулак, вместо кулака представляя её узкую сахарную дырку. Как мараю я её. Как спермой своей поливаю, выжигая на нежной коже клеймо позора. Ведь я мечтал сделать её своей личной шлюхой, чтобы злость вымещать. Чтобы позором замарать честь и репутацию Соловьёва.

Охереть!

Вот значит как? У них всё там прекрасно. Жизнь как мармелад. Как сыр в масле катаются, мразоты, на денежки мои развлекаются. В то время как я как крыса в замурованной канализации гнию.

Если бы они только знали, как меня в душе тюрьма сломала.

Но скоро узнают.

Я теперь даже на человека не похож. Ни капли.

Монстр. Ублюдок бессердечный. Палач жестокий. Зверь плотоядный. Который провёл годы в темноте, света белого не видя, теперь выполз из клетки, предвкушая охоту. Кровавое месиво. Пир на костях врагов своих, блять.

А теперь эта сучка породистая – белоручка, замуж выходит.

И почему-то эта новость ещё сильнее меня взбесила. До трясучки во всем теле, как при острой лихорадке.

– Что ты нарыл о них? О Соловьевой?! – бросаю бычок на влажный после дождя асфальт. Ботинком его давлю.

– Зачем тебе дочь врага?

– Ну ты тормоз, – хмурюсь. – Как зачем? Мстить, – набираю в рот слюны, на пол сплёвываю.

– А, ну да! Логично. Кровь за кровь…

– Ну, так что? Что с пигалицей?

– Охуенно устроилась. Год в закрытом элитном колледже в Европе, теперь вот замуж собирается. Весь город на ушах стоит, ожидая этого грандиозного события, – на одном выдохе перечисляет Валид.

Значит в ссылку всё же сослал…

На секунду под рёбрами промелькнуло подобие жалости. Я вспомнил, как она отца презирала, какие грубости про него выплёвывала, обзывая тираном.

Мне насрать! Вдалбливаю себе это.

Яблоко от яблони недалеко падает.

– Жених кто?

– Артур Микаэлян.

Блять! тот ещё уёбок. Богатый мажор с золотыми яйцами. Папочка местный депутат. При деньгах, собаки. Причём, нехилых.

Что ж, Настенька. Но свадьбы… не будет.

Я стану твоим женишком! И в одночасье ожившим кошмаром.

Я рефлекторно засучил рукава. Размял шеей. Долго же ждал этого момента. Кулаки печёт, не терпится бросится в бой. Зверь внутри меня засиделся на жопе ровно. Пора выпустить тигра.

Интересно, она до сих пор целка? Или женишок пробурил узкий тоннель?

Я бы хотел получить её… как тогда. Зря в отеле не оторвался. Зря! Старался быть честным человеком. И что в итоге получил?

Нож в спину.

Сделал добро, называется. Лучше бы не спасал мелкую сучку. Лучше бы она подохла в том ёбанной переулке, вытраханая ротой бомжей.

Нет.

Встряхиваю головой, прогоняя уж слишком дерьмовые мысли, лезущие изо всех извилин мозга, прочь.

Малинка не заслужила. Малинка не виновата, что её отец чмо болотное. Дерьмо канализационное!

Жалобно шепчет мой слабый внутренний голос – голос истины, но я его в жопу шлю.

Она – его кровь. Отродье его поганое. Которое не должно размножаться. Должно быть истреблено и стёрто с лица земли.

Это будет моя месть. Сильного мира сего. Отребье Соловья не должно плодиться.

Главное, сдержать слово, данное себе и своему погибшему ребёнку.

– Собирай братву, – резко спрыгиваю с капота тачки, хлопаю брата по плечу, прищурившись. – Устроим вечеринку.

– Уже, – его чёрные глаза отзываются на мой приказ диким блеском. Как в старые добрые времена. – Все только тебя и жду.

– Что с оружием, припасами, жильём, баблом?

– Я тебя ждал. Готовился. Только парни о цене спрашивают. Они наёмники. Ты ведь помнишь… – брат горько сглатывает. – Сколько тогда наших полегло? В тот день. На заводе.

Помню. Пусть не напоминает. Мне от этого кулаки в кровь бить охота.

– У Соловья не дом, а дворец музейный, теперь, да?

– Ещё и какой.

– Всё, что смогут унести – всё их. Главное с охраной разобраться и план тщательно продумать.

– Не проблема. Все только и ждут от тебя указа, брат. Те, кто остался, ждут твоего возвращения. Они тебя уважают. Всё так же. Готовы жизнь отдать, не раздумывая. Ты опытный воин. Рожден вожаком. Тебя никто не забыл. Все чтят твою память. И молятся о скором возвращении…

– Я рад это слышать, – дёргаю ручку двери внедорожника. Мы с братом садимся в салон. – Но сначала… Покажи мне могилы.

Валид кивает. Он понимает меня с полуслова.

Железный зверь с рёвом срывается с места.

⁂

Я никогда здесь не был. Мне не дали даже с ними попрощаться, похоронить как положено. Похороны организовал Валид.

И вот я здесь.

Стою напротив невысокого забора, за которым виднеются два холма. Один большой, второй – совсем крошечный. Два надгробия – серая плита, на которой выточена фотография Лейлы.

Слегка улыбается. Она милая. Темноволосая и темноглазая.

В ней ничего особенного, как например в Малинке, но она была моей женой. Носила мою фамилию. Моего наследника! А это многое значит.

Я не могу так просто взять и закрыть глаза. Это низко для меня. Для авторитета, добившегося высот и власти.

Тот, кто оскорбил Дудаева, считай, мертвец.

Надо спросить у Валида, заказал ли он гроб для Соловья.

Не верю, что когда-то этот человек жил. Ходил по земле, смеялся.

Всё. Теперь её нет. Моя жена – моё воспоминание.

Я не любил её взахлёб. Брак был навязан. Но всё же… Она мне нравилась, и я верил, что, когда у нас родится малыш, наши отношения изменятся в лучшую сторону.

Но не судьба.

Сжав челюсти, сдерживая глухие рыдания, рвущиеся из груди, я теряю опору и падаю на колени перед могилами погибших родных.

Мой сынок…

Я так сильно ждал встречи с тобой! Я так сильно о тебе мечтал…

Одинокая слеза скатывается по щеке. Я зачёрпываю рукой горсть земли, пропускаю её через пальцы, смотрю на маленький холмик земли и дрожащими губами шепчу клятву не родившемуся сыну:

– Я отомщу за тебя, малыш. Они расплатятся за твою жизнь. Кровью.

Глава 18. Тагир

– По машинам! – засунув ствол за пазуху, я гласно приказываю бойцам.

Вооружившись, наёмники как насекомыши рассыпаются по по своим местам. Я окидываю взглядом вереницу внедорожников, коварно скалюсь. Пульс колоколом шумит в ушах, кровь в венах разогревается до состояния магмы, предвкушая лакомое.

Я так долго ждал этого часа! Что меня всего трясёт.

Несколько дней подготовки. План набега распланирован от и до.

Я знаю где живёт Соловей, я всё про него изучил. Видел снимки дома. Даже проект. Знаю где какая комната расположено. Сколько стоит вся эта его сучья утварь. Недёшево, отнюдь. Он зажрался и неплохо так поднялся за все эти годы. Пузо отрастил. Стал слишком важной шишкой. Сдружился с депутатской семейкой – Микаэляном. О них, кстати, слухи те ещё ходят. Ну как же без криминала?

Бабла куча, скучно живется, ведь всё есть. Все, кроме власти. Поэтому туда прут.

Я сам по себе знаю. Тоже думал в политику податься, но брюликами увлёкся. Не успел, когда тот самый роковой день случился.

Посмотрим, как Соловей запоёт, когда к нему гости нежданные явятся.

Проверив припасы, я заскакиваю в тачку к Валиду.

– Трогай! – даю приказ брату, он жмёт на газ.

Рев от двигатель звучит такой, как вблизи аэродрома. Мы всем нашим составом мчимся по нужным координатам – в частный сектор, расположенный в пригороде, возле соснового бора. Местечко для богатых уебонов.

Я гоню паршивые мысли прочь, так мне становится ещё нестерпней контролировать свою злость, когда я понимаю сколько стоит жильё в этих элитных краях. И я понимаю, что куплено они на мои деньги. Зверски украденные у меня! У самого Дудаева…

Авторитета.

Но уже в прошлом, наверно.

Меня не остановить. Я верну себе всё, что у меня отняли и восстановлю свое имя.

Я до сих пор не знаю точно кто за всем этим стоит, но работали профессионалы. Не один, явно. Целый коллектив потрудился, чтобы закопать авторитета Дудаева в могилу.

Мы на месте. Паркуем тачки недалеко от дома.

Часть ребят отправляется на разведку. Сжав челюсти, я жду их возвращение. Спустя десять минут они дают сигнал, что всё чисто, можно выдвигаться.

Ворота роскошного особняка распахиваются перед нами. Сколько нас? Четырнадцать. Отряд небольшой, но сильный. Ещё двое долгое время внедрялись в охрану Соловьёва. Они нам и помогли проникнуть внутрь.

Разделавшись с так называемой охраной, мы влетаем в дом.

– Зацени хоромы! – присвистывает Валид, тем самым давит на больное. – Апартаменты, блять, как у Екатерины второй!

– Где он? – рычу, осматривая местность.

Слышу шаги, какой-то скулёж. Оборачиваюсь. Меня жёстко мутит и блевать охота. Я вижу это отродье. За три года он изменился. Раскабанел как на дрожжах. Важный такой, в дорогом шмотье. В окружении мрамора, хрусталя, шкур убитых животных редких пород.

Какой же ублюдок редкостный!

– Шевелись! Кое-кто с тобой побазарить желает!

Двое бойцов под руки тащат Дмитрия Соловьёва. Мне в ноги швыряют. Вот он. Этот миг. На который я молился как на что-то святое. Такой сладкий и приятный. До мурашек. У меня даже почти стал… Что-то такое, напоминающее оргазм, сладкими конвульсиями бежит по телу.

– Ну здравствуй, Соловьёв! – наклоняюсь, презренно прищурившись. Смотрю на него как на дерьмо коровье, морща нос.

Я большой, как шкаф в два метра, эта моль кажется мне такой ущербной. Я чувствую его страх. Я его с удовольствием в себя впитываю. Ноздрями вдыхаю, каждой порой тела, ликуя.

– Что? Т-Тагир? – трясется весь как щенок обоссаный, я его за шею хватаю и стряхиваю.

– Помнишь? Да, гнида! Отвечай!

Швыряю ублюдка на диван. Он как баба ревёт, закрывая лицо руками.

– Охуенно ты здесь устроился! – окидываю взглядом гостиную. – Шикарная хата. Полы мраморные, камин. Люстра хрустальная? Настоящая?

– Н-нет! Безделушка всего лишь, – пытается оправдаться. – Послушай, в-всё не так…

– Рот захлопни! – ствол крепче сжимаю, на недоноска направляю. Рука трясется. Меня всего трясет в диком приступе. – Ты скоро сдохнешь…

Картинки из прошлого вспыхивают перед глазами, затмевают разум. Черным смогом налегают на глаза, до свистящего шума в ушах. Это Лейла кричит. Когда в нее стреляют. Кровь брызгает мне в лицо. А потом всё в дыму. И в окне. Погибает. Исчезает. Жизнь моя заканчивается…

– Сука! – ору во всю глотку. Палец дёргается на курке. Соловьёв взвизгивает, падая на пол.

Бах!

Выстрел. В комнате пахнет дымом и металлом.

– Тагир, нет! Остынь! Ты сказал у тебя другие планы на Соловья!

Валид успевает оттолкнуть мою руку со стволом в сторону. Я мажу. Пуля врезается в угол дивана, насквозь решетит обивку.

Выдох. С хрипом. Колени дёргаются. Меня лихорадит.

Валид прав. Я должен придерживаться плана. Едва не сорвался…

Если не убью сейчас, то хотя бы врежу пару раз как следует.

– Тагир, пожалуйста, остановись, – хнычет уёбок, крестится несколько раз.

Отвожу руку назад, сжимаю в кулак.

– Босс! Там парни девку нашли…

Я резко оборачиваюсь на голос вошедшего наёмника.

Навостряю слух, прислушиваюсь. Наверху звучит глумливый мужской хохот и девичий жалобный стон. Там что-то на пол с грохотом падает, разбиваясь.

Черт!

Она должна быть здесь. Я хочу её увидеть. Немедленно.

– Валид, присмотри за этой дрянью. Пока не трогай. А я дочуркой его займусь, – усмехаюсь, бросая презренный взгляд на распластанного на полу Соловья.

– Тагир, нет! Не трогай Настю! – этот кусок дерьма оживает. Он падает на карачки и ко мне ползёт. За ноги меня хватает, обнимая.

– Не трогай меня! – пинком отпихиваю это мерзость. – Что такое? Что затрясся весь? Не трогай… А мою жену ты не трогал? Ты её разве пощадил?

– Я не в-виноват, ради Бога! Меня заставили это сделать! Они угрожали… жизнью Настенки.

Я не пойму. Он правду говорит, или на жалость давит, играя? Глаза его лживые и хитрые чем-то неправдоподобным поблескивают.

Нет уж. В этот раз такое не прокатит. Не задел за живое. Ни капли.

– Мне плевать на твои оправдания. Я был слишком добр к тебе. Уважал. Как надёжного сотрудника. Дочь твою спас. А что в итоге? Что я получил? В знак благодарности? Предательство. Нож в спину.

Я демонстративно щёлкаю перед ним пистолетом, разворачиваюсь и быстрым шагом двигаюсь к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Разговор окончен. Вам всем придется платить по счетам.

– Не надо, Тагир, не трогай Настеньку. Это лишь наше с тобой дело! Она не при чем. Она всего лишь невинный… р-ребёнок!

– Пасть захлопни, бесишь!

Шлепок. Стон. Валид быстро устаканивает щенячьи визги, которые действуют мне на нервы и отвлекают от того, что я должен сделать.

Я ускоряюсь. Я приказал им её не трогать. Но что-то тревожно в дьявольской душе. Там всё печёт и наизнанку выворачивается.

– Где она?!

Влетаю в комнату. В ту самую из которой доносится шум и глумливые шуточки.

Застываю. Вижу её…

Не могу поверить, что она реальна, не плод моего извращённого воображения. Что я ее в реале вижу, а не в жарких снах.

То в холод, то в жар бросает.

Пиздец. Какая же всё-таки стервочка красивая… И спустя годы стала ещё краше. Волосы длинные, тёмные, вьются водопадом по обнажённым плечам. Губы, пухлые, алы, только и созданы для того, чтобы их целовать и на члене вертеть. Глаза большие, как у куклы. С длинными ресницами. Кожа нежная, напоминает лепесток лилии.

На дочке Соловья белое пышное платье и сияющие драгоценности. Вылитая Барби, не иначе.

Замуж нахрен выходит! Прихорашивается…

Маленькая, хрупкая куколка. Такую сломать раз плюнуть.

Не хочется, с первой секунды. Но надо!

– Отошли.

Бойцы с оружием послушно расступаются, боязно склонив головы.

– Тагир! Вот она… В шкафу пряталась, – отчитывается один из наёмников.

Я с жадностью жру ее взглядом. Такую красивую и несчастную…

Она плачет. На меня в ответ смотрит. Полными слез и надежды глазами. Бля…

Внутри меня случается сокрушительный взрыв.

Глава 19. Настя

– Вылезай по-хорошему! Прятаться бесполезно…

Я немо всхлипываю, зажав рот ладонью. Слышу скрип половиц, приближающиеся шаги. Вот-вот и разревусь в голос от сумасшедшего страха!

– Выходи! Твой папаша у нас!

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Папочка!

Нет!

Мой папочка…

Они уже здесь. Я вижу их тени. Они крадутся по паркету, словно ядовитые змеи, медленно подбираясь к шкафу, в котором я прячусь.

Я едва дышу. Мне кажется, моё сердце сейчас разорвется.

Я примеряла свадебное платье, готовилась к самому счастливому моменту в своей жизни. Как вдруг выстрелы услышала.

Брань. Шум. Отчаянный крик папы…

Я поняла, что в дом кто-то вломился.

Но убежать не успела. Поэтому спряталась в шкафу.

Их много.

Здесь повсюду звучат грубые голоса с матами и невнятный акцент. Услышав выстрелы, я так сильно испугалась, что моментально спряталась в шкаф, заведомо зная, что мне это не может.

Я обречена. Но где же наша охрана? Неужели они все мертвы?! Отец нанимал лучших, но они не смогли справиться с мерзавцами.

Варвары уже рядом. Шарят по комнате, разбрасывая везде вещи.

Бах!

Это гремит моя любимая хрустальная ваза, падая на пол. Разбивается на осколки. Бандиты крушат всё, не жалея. Превращают мои ценности в руины. Я вижу это через небольшую щель между дверями гардеробной и погибаю душой.

– Где же может прятаться дочка Соловьёва?

Один из бандитов застыл прямо рядом со шкафом. Поигрывая пистолетом, он обводит комнату медленным взглядом, потом наводит пистолет на шкаф, в котором я прячусь. Щёлкает курком. Взвизгиваю от страха, едва не умерев от паники. Дверцы шкафа распахиваются. Бандит вытаскивает меня на свет. Я путаюсь в юбках роскошного свадебного платья, едва не падаю на пол, но сильные руки бандита удерживают меня в вертикальном положении.

– Бах! – говорит он, трясясь от смеха. Потом приказывает кому-то. – Скажи боссу, что девчонку нашли. Живо!

Один головорез опрометью кинулся прочь, предупредить главаря. Я остаюсь стоять под взглядами головорезов.

– Красотка, да? – задумчиво говорит один.

– Невеста! – кривляясь, почётно произносит второй.

– Ну, может, на разок сойдёт… – подхватывает третий.

Отовсюду немилостивым градом посыпались их гнусные шуточки.

Сколько их тут?

Четверо.

Здоровенных, мерзких головорезов.

Огромные, бородатые звери! Накачанные. Жутко страшные. В чёрной одежде. Вооруженные до самых зубов.

Что им от меня надо?

– Где она?! – гремит голос, полный властных, холодных интонаций.

Я слышу шаги. Глотаю всхлип надежды. Моё сердце пропускает удары.

Этот голос…

Господи!

Я не дышу.

Я до сих пор его помню! Или мне просто кажется? Я трясу головой. Да, наверное, мне просто от страха кажется, что я слышу голос мужчины из прошлого. Его не может здесь быть. Это просто игра воображения.

– Отошли.

Уроды с оружием послушно расступаются перед незнакомцем, боязно склонив головы. Как будто преклоняются перед сильнейшим мира сего.

Здоровенные мужики боятся его. Того, кто вошёл в комнату.

Странно. Их много, но он один. Неужели он достоин по силе целой оравы рослых мужланов. Кто он, чёрт возьми, такой?

Их вожак. Главарь чудовищной банды варваров и убийц.

Имя его…

– Тагир! Вот она… В шкафу пряталась, – заискивающе говорит тот, что нашёл меня.

Как будто хочет выслужиться перед вожаком. Судя по тому, как все головорезы сейчас держатся, Тагир – это лидер их опасной стаи. Самый сильный из всех собравшихся бандитов.

Стоп…

Его имя – Тагир?!

Может быть, это просто совпадение?

Или я ошибаюсь? Вдруг, это правда он?

Столько ведь лет прошло, после нашей последней встречи и его предательства в отношении меня. Как такое возможно? Мир тесен?

Я трясусь от дрожи, беззвучно поскуливая, несмело поднимаю глаза на выросшую перед собой тень.

Дёргаюсь. Узнавая в мужчине знакомые черты.

Но их немного. Я ищу сходство. Нахожу, но тут же замечаю новые эмоции и решительные грубые складки возле губ. Глубокие морщины прорезают лоб головореза.

Я даже сомневаюсь, Тагир ли это на самом деле?

Может, я всё-таки обозналась?

Слишком здоровый. Бородатый. Агрессивный.

Тот Тагир, которого я встретила в переулке, который спас меня от шайки хулиганов, был совершенно другим.

Он рассматривает меня. Пристально. Жадно. С ярой ненавистью. Насквозь прожигает своими дикими чёрными глазами. Волоски на коже становятся дыбом. Тело то в холод, то в жар бросает. Во рту словно возникает пустыня. Я готова умереть от одного его взгляда. Заживо в нём сгореть. Превратиться в чёрный тлен. Рассыпаться пеплом по паркету. Нет сил терпеть столь мощную ауру!

Вожак молчит. Думает. Решает что-то насчёт меня. При этом подавляющей энергетикой властно даёт понять, что я родилась, чтобы принадлежать ему. Как вещь. Как красивая постельная игрушка. Его законная, безвольная собственность.

– Пошли вон, – грозно чеканит главарь, а меня током насквозь шарашит от мощи его дьявольского голоса. – Дальше я сам.

Я рассматриваю его. Снизу вверх. И обратно. Сверху вниз.

Не узнаю.

Нет, не он это!

Такой крупный. С густой чёрной щетиной. Очень большой. Самый сильный и крепкий из всех здесь столпившихся мерзавцев.

Его глаза… Дьявольские. Ужасные.

Его лицо… Ледяное. Варварское.

Нет. Это не тот Тагир, которого я когда-либо знала.

Он изменился до неузнаваемости!

Это дьявол. Восставший из ада.

– Уходим, Карим. Вожак приказал. Работы ещё хватает…

Всего два слова, сказанных Тагиром. Стальных, сдержанных. И головорезов, собравшихся в комнате, как ветром сдуло.

Их торопливые шаги затихают на расстоянии. Толпа бандитов удаляется прочь, хлопнув дверью.

Я остаюсь один на один.

Со своей ожившей смертью.

Глава 20. Настя

– Тагир? – осторожно спрашиваю я. – Ты… тот самый Тагир, да? Ты спас меня несколько лет назад и…

Он быстро подходит и запечатывает мне рот жёсткой, шершавой ладонью.

– Замолчи. А если хочешь вспомнить прошлое, то лучше поговорим о твоём отце. О том, что он сделал!

– Я не понимаю, о чём говоришь! Т-Тагир, – со всхлипом вздыхаю. – Что он сделал? Мой отец. За что ты так с нами?

Пальцы сильнее стискивают мой подбородок. Я боюсь, что на нежной коже останутся синяки от жёсткого захвата.

– Твой отец – ублюдок и мерзавец. А ещё он предатель.

– Я не верю! Мой отец – он не такой… Он…

– Три года назад он предал меня. Моя жена и нерождённый сын погибли. У меня отобрали бизнес, а потом бросили гнить за решётку.

Слушаю, как он чеканит слова, и не могу поверить! Он как будто рассказывает мне сюжет криминального триллера, но в то, что это правда, мне ни капли не верится. Он просто бредит! Сошёл с ума… Да он и выглядит, как настоящий сумасшедший – его глаза блестят так же лихорадочно, как у психов.

– Не веришь? – усмехается он. – Зря. Впрочем, мне плевать на твои сомнения. Я поклялся отомстить. Этот день настал, – говорит, пронизывая насквозь ледяным взглядом безжалостного убийцы. – Твой отец поплатится за всё.

Я не могу поверить в слова Тагира. Он обвиняет моего отца в предательстве и в… убийстве?! Нет-нет!

Мой отец никогда бы не сделал ничего подобного. Я как никто другой, знаю, что он мог быть жёстким, ледяным тираном. Но ему было тяжело остаться одному после смерти мамы. Он пытался построить свой бизнес и выбраться из пучины долгов. Порой, из-за проблем на работе на меня и срывался. Он меня муштровал, но желал искренне добра.

Я не сразу это поняла. Даже проклинала его в глубине души, когда он отправил меня в закрытый колледж. Но потом, когда я вернулась после окончания учёбы, оказалось, что дела у отца пошли вверх. Все долги были погашены, мы переехали в новый город, в новый роскошный дом. Немного позднее у отца обнаружили опухоль.

Мы два года боролись за здоровье папы и, наконец, его вылечили. С тех пор наши отношения полностью изменились. Да и я больше не та легкомысленная дурочка, которой была раньше. Строгий контроль в закрытом учебном заведении для будущих жён обеспеченных мужчин – сливок общества, сделали из меня послушную леди. Я осознала, что была неправа. Вскоре, я начала благодарить отца за то, что он для меня делал. Когда поумнела. Потому что поняла, что он всегда желал для меня всё самое лучшее.

Когда рожу – пойму, что такое свой родной ребёнок!

– Откуда у твоего отца появились бабки на новую жизнь, а?

– Не знаю. Отец меня никогда не посвящал в свои дела, – лопочу и вздрагиваю от грохота. Кажется, в соседней комнате что-то разбилось. – Что они здесь делают? Что ты собираешься делать?

Тагир начинает ходить из стороны в сторону, как Тигр, загнанный в клетку. Но потом он резко останавливается.

– Я верну всё, что твой отец забрал у меня. Всё, кроме жизней родных…

С этими словами он резко выбрасывает руку вперёд, направляя пистолет мне точно в сердце. Вздрогнув, я падаю на колени и зажмуриваюсь.

Неужели он не шутит?! Правда не шутит!

Тагир… как же сильно ты изменился за эти нещадные годы. Почему? Неужели он прав и отец как-то замешан? Нет, не верю. Наверное, папу просто подставили! Здесь закралась какая-то ошибка, иначе и быть не может.

– Твой отец скоро отправится на тот свет.

Я осмеливаюсь немного приоткрыть глаза и посмотреть на бандита. Теперь он просто похлопывает пистолетом по широкой, натруженной ладони.

– Что делать с тобой… я ещё не решил. Может быть, облегчишь мне задачу, Настенька? – усмехается, обводя тяжёлым взглядом моё платье без бретелей.

Упругий корсет приподнимает грудь, делая её ещё более высокой и аппетитной. Именно туда сейчас смотрит Тагир. Он пялится на мои формы. Я смаргиваю слёзы с ресниц, понимая, что в этом человеке почти не осталось ничего от того мужчины, что спас меня.

Сейчас он пришёл не спасать, а мстить. Он просто медлит, но обязательно приведёт приговор в исполнение.

Только если я что-нибудь не придумаю…

Я же нравилась ему… несколько лет назад. А он мне понравился с первой минуты нашего знакомства. И все говорят, что за три года я только расцвела, похорошела, стала настоящей красавицей.

Я мечтала о нём. Я мечтала о нашей встречи. В своих снах его видела. Даже плакала. Но он как будто исчез из этого мира навсегда. Вот, спустя три года, судьба нас вновь столкнула друг с другом.

Невероятно… Волшебство какое-то.

А как же мой Артур?

Я вдруг вспоминаю своего жениха. Я была уверена, что он поможет мне навсегда забыть Тагира. Я заставляла себя полюбить другого. И да, кажется я начала испытывать тёплые чувства к Артуру вопреки измученному сердцу, которое несколько лет сжималось от боли неразделённой любви.

Сегодня я, стоя напротив зеркала, примеряла свадебное платье. Улыбалась, смеялась, кружась в воображаемом танце. Я представляла себя королевой, представляла этот знаменательный день как какую-то сказку. Как когда-то в детстве мечтала.

До свадьбы осталась неделя, я была так счастлива, когда мой парень сделал мне предложение. Мы долго готовились к торжеству, тщательно продумывали детали. Средств не жалели! Даже купили путёвку для свадебного путешествия на Мальдивы, которая обошлась нам в целое состояние. Неужели, этого всего не будет?

У меня всё получится. Я должна хотя бы попытаться спасти себя и папу, немного потянуть время, а потом мужчины разберутся в ужасной ошибке. Ведь здесь явно какая-то ошибка! Ужасное недопонимание.

Отца подставили! Его враги. Мы обязательно во всём разберёмся. Тагир сейчас на эмоциях. Он должен остыть. А я должна ему помочь в этом.

Я подбадриваю себя мысленно, чтобы решиться на этот безумный шаг.

Вздёргиваю вверх голову, собираюсь с силами, и ничего не придумываю лучше… как отдать себя. В жертву. Страшному, не знающему жалости чудовищу с волчьими глазами.

– Тагир! Пожалуйста, пощади! Что ты хочешь взамен? Наших жизней…

– Что ты можешь дать взамен жизни моего убитого сына?! – рычит бандит.

Он жёстко хватает меня за скулы, надавливает пальцами. Смотрит. Как ножом проводит по лицу. Но я вижу, что на дне смоляных глаз происходит странная борьба. Добра и зла. Возможно, у меня есть шанс спастись?

Он как будто борется с собой. Неужели вспомнил то, что было? Момент из прошлого, когда он ласкал меня, доводил до оргазма, а я рассыпалась в его руках от удовольствия.

Это всё было! Я умоляю его мысленно, чтобы его чёрствое сердце дрогнуло, хотя бы немного. Сейчас Тагир медлит. Решает… Убить или пощадить.

Одинокая слеза скользит по моей щеке, падает на его сильную руку, украшенную татуировками. Он внимательно на неё смотрит. Видит, как я плачу, внутри зверя что-то меняется.

Глава 21. Настя

Внезапно его палец ложится на мои губы, властно их сминает. Покалывающий жар разливается по всему телу вместе с волной адски приятных мурашек.

Боже! Что со мной происходит?

Неужели я возбуждаюсь?

Тагир раскрывает мои губы нажатием. Его палец проникает в мой рот. Я не знаю, как ещё отсрочить казнь. Я воспринимаю жест Тагира как намёк. Поступаю по-хитрому. В ход идут женские чары. Разве у меня есть выбор? А как по-другому вымолить милостыню, если не лаской? Нужно приласкать зверя, задобрить его дикий пыл. Помочь ему выпустить пар. Усмирить оргазмом. Лишь тогда я, возможно, сохраню нам с папой жизни. Если понравлюсь дьяволу.

Я должна показать себя. Плевать, что опыта никакого нет! Но я должна трахнуть его так жарко, как будто я знаю толк в сексе. Ведь от этого зависит не только моя жизнь. Да, так и есть.

Я жутко волнуюсь. Я никогда ещё никому не сосала. Даже своему жениху. У нас в семье слишком строгие правила. Секс только после свадьбы. Артур согласился взять меня в жёны, но при одном условии… чтобы я была девственницей. Его семья слишком влиятельна и богата. Они гордые, обеспеченные люди. Верхушки сливок общества. Я должна была стать одной из них. Но теперь стану пленницей кровожадного бандита.

Я робко обхватываю губками палец головореза, начинаю его посасывать, прикрыв глаза. Как умею. Как душа подсказывает. Его палец такой твёрдый и жёсткий, что в глотке першит. Я беру его в рот глубже, стараюсь. Моментально слышу довольный мужской стон.

Тагир медлит с расплатой.

Грохот.

Пистолет со звоном падает на пол.

Он невольно размыкает пальцы, сжимающие заряженный ствол, получая удовольствие от процесса, теряя власть над ситуацией. Больше не выглядит таким страшным. Скорее, дико возбуждённым и голодным.

Морщины на высоком, покатом лбе мужлана заметно разглаживаются. Значит, я всё делаю правильно. У меня получается! Соблазнить. Мельком я вижу, как в области чёрных штанов вырастает внушительная возвышенность. Кажется швы в районе ширинки трещат. Тагира возбуждает то, что я делаю. Поняв это, я и сама начинаю испытывать, как внутри все дрожит. Телу становится ещё жарче. Кровь со всего организма водопадом рухнула в брюшную полость. Внизу наливается тяжесть…

Я начинаю входить во вкус. Адреналин, ощущение опасности напрочь срывает крышу. Наверно, я сумасшедшая. Я ведь начинаю возбуждаться на полном серьёзе, находясь в подобных экстремальных обстоятельствах. Но я ничего не могу с собой поделать. Нарочно ищу черты сходства с мужчиной, спасителем из прошлого.

Его палец скользит в моем рту! Я обильно смачиваю его, вбираю губами глубже, до самой глотки. Порочная интуиция шепчет внутри меня, что я должна подключить язычок к делу и хорошенько его полизать. Что я и делаю. Давая больше слюны. Я должна представить, что держу во рту сладкую конфету, от которой не могу оторваться. Не могу ей насытиться.

Палец Тагира толстый и длинный. Такой большой. Но я уверена, что его член в разы больше. Что же будет, когда место пальца займёт мощный бандитский член? Наверно я начну задыхаться и стонать от королевских размеров настоящего самца.

Исподлобья я наблюдаю за тем, как глаза головореза начинают закатываться. Он почти полностью расслабился. Я ускоряю движения. Двигаю головой и языком быстрее. Как бабочка крылышками порхаю на жёсткой коже, со всех сторон обсасывая палец. На языке разливается необычный вкус. Сигарет, власти, железа и пороха. Ведь минутой ранее этой же рукой бандит сжимал рукоять пистолета.

Он почти сдался! Весь дрожит и хрипит, отзываясь в мой работающий рот такими же активными толчками. Такое чувство, будто собирается кончить. Прямо в штаны. Но в кульминационный момент, он быстро отстраняется.

– Достаточно! Хорошо стараешься… – Тагир отталкивает меня от себя. Отшагивает назад, бурно дыша.

Он злится. Визуально мечет в меня гневные стрелы ненависти.

Конечно! Я ведь подорвала его планы. Теперь точно не сможет убить. Он меня жаждет! Как я и думала. Он тоже не смог меня забыть. Любовь сильнее ненависти. Так ведь?

Ненавидит. И одновременно любит!

Я глупо надеюсь, что он помнит тоже, что и я. Страсть и желание. Одно на двоих…

– Тагир… Пожалуйста. Скажи, что ты передумал? – я продолжаю покорно стоять на коленях в помятом свадебном платье.

Не представляю как ужасно сейчас выгляжу. С растрепанной причёской, с потёкшей тушью на щеках. С бледной кожей. С блестящими от слюны и припухшими губами.

– Почему я должен передумать? Что предложишь взамен? – насмехается. – Тело? Рот? Этого добра и так хватает. Ни одна шлюха не смеет мне отказать. А ты? Сможешь ли удивить меня чем-то? Если да, то так и быть. Оставлю в живых. У тебя минута, – деловито скрещивает руки на груди.

Что ж, придётся кое-чем пожертвовать. Артур, прости… Но вопрос стал ребром. Дело жизни и смерти. Придётся отдать свою невинность в оплату грехов отца. Наверное, свадьбе конец. Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь? Но, пойми, нет больше выхода!

Я медленно поднимаюсь с пола. Поправляю на себе платье, стараюсь, чтобы мой голос не дрожал:

– Я… невинна. Еще никогда не была с мужчиной. Я могу быть только твоей и…

Тагир хищно прищуривается. Бугор в районе ширинки выпирает очень сильно.

– Ты серьёзно? Ну надо же! – алчно сглатывает. – Папочка постарался и держал тебя в строгости?

– Да. Я берегла себя для будущего мужа.

Глаза хищника полыхают огнем жажды. Моя новость, бесспорно, заставляет задуматься подлеца. Он был уверен, что я уже давно не девственница. Рыкнув, Тагир снова обходит меня по кругу, как бы оценивает товар на прилавке. Присматривается, что-то решает в уме. А моё сердечко быстро-быстро барабанит в груди.

– Чистая девочка? Тогда это многое меняет. Но лишь временно.

Бандит замирает. Он такой высокий, как великан. Я вынуждена поднять голову вверх, так, как бы посмотрела на верхушки гигантских сосен, чтобы увидеть его чернющие глаза, пропитанные ядом.

Воистину опасный человек.

– Ну что ж, приступай к прямым обязанностям, – деловито хлопает себя по ногам. – Покажи, как сильно хочешь отсрочить казнь отцу. На что ты готова ради него, а? Малинка.

Малинка…

Надо же, помнит. Я готова целовать его руки и улыбаться от сладкого воспоминания, промелькнувшего мгновенно.

– Малинка? Ты помнишь? – спрашиваю я.

– Я оставил тебя в живых не для болтовни. У тебя сочные, сладкие губки. Придётся пустить их в ход. Для начала… Хочу их на члене повертеть.

Я краснею.

Ну и выражения! Он и раньше не был джентльменом, но сейчас говорит нарочно грубо и проводит пальцем по корсету, искрящемуся драгоценными камням.

– Какое милое платьице! Свадебное…

Я киваю.

– Свадьбы не будет, Настя, – хищно угрожает бандит. – Платье, наверное, дорого стоит… Я хочу порвать его на тебе и послушать, как ты будешь глотку срывать от крика, насаживаясь на мой член… Всеми дырками!

Он запугивает меня. Намеренно словами жуткими хамскими обругивает! Не сможет он так поступить. Он не сделает мне больно. Он не такой… Тагир другой!

Утешаю я себя, но тут же слышу грубый приказ и вижу, как руки головореза падают на ширинку штанов.

Чиркает молния. Шелестит одежда. Мои зрачки расширяются, когда я вижу, как из оков одежды на волю вырывается его огромное достоинство. Оно раскачивается перед моим ошарашенным лицом, как вражеское копьё, готовое рваться в бой.

– На колени! Шире рот.

Хочется съязвить что-то в ответ. Это будет опасно, но я уже в край дурею и воспринимаю происходящее, не иначе как ролевую игру. Потому что помню Тагира совершенно другим. Нежным защитником. Отважным героем, что не прошёл мимо попавшей в беду девушки. Хоть и предателем, сдавшим меня отцу, по вине которого меня заперли на год в закрытое заведение для благородных девиц.

О, нет! Это был не институт… а колония строгого режима, где из меня каждый день выбивали дурь.

Думаешь, ты один страдал? Тагир не слышит мой вопрос, но я всё равно говорю с ним мысленно.

Нет. Я настрадалась не меньше.

Особенно, когда меня коленями на горох ставили. И выжигали татуировку пантеры на животе, которую я набила из ненависти к отцу. Ещё и перед тобой ею хвасталась!

Не представляю, что бы отец со мной сделал, если бы тогда в отеле… мы с тобой переспали. И ты превратил бы меня в женщину.

Я жутко волнуюсь. Но почему-то всё происходящее кажется мне эротической игрой. Наверное, так проще справиться, приняв всё за спектакль.

Но я возбуждаюсь, чувствуя запах тела мужчины, по которому сходила с ума. Да и сейчас я желаю бандита не меньше. Я уже возбудилась. За секунду. Как только его увидела и поняла, что это он. Я чувствую, как мои белые кружевные трусики напитываются влагой.

– Что застыла? Показывай, на что готова, ради спасения отца.

Глава 22. Настя

Королевский орган оказывается перед моим раскрасневшимся лицом.

Вздыбленная плоть плавно качается, вверх и вниз, крупная головка наливается кровью, грозно пульсирует от переизбытка похоти.

Мама дорогая!

Он такой огромный. Как взять это… в рот?! Боюсь, что он меня порвет на клочки!

Тагир покачивает бедрами. Головка члена требовательно замирает прямо у моих губ.

Испугавшись шокирующих размеров, я немного медлю, но Тагир осаждает меня грозным рыком, мотивируя немедленно приступить к делу.

– Не медли. Сделай все по первому разряду. Или сделка отменяется! – зло произносит доминант.

Я несмело тяну руки вперёд, робко касаюсь его большого органа. Бандит дёргается. И его член тоже. От первого, но такого застенчивого прикосновения. Я медленно и несмело провожу кончиками пальцев вверх. От головки до самых яиц. Отчего набухшая плоть краснеет, увеличиваясь в размере. Он раздувается!

– Что, нравится инструмент? У хахалька, небось, стручок дохлый? – надменно насмехается, уперев руки в бока. – Приступай к дрочке, Малинка. Смелей. Он не кусается. Сожми ствол крепче. Рукой поработай вверх, а потом вниз. Как следует познакомься с тем, с чем тебе предстоит иметь дело долгое время. До момента пока мне не надоест.

Кровь кипит, пульс частит где-то в ушах. Пора!

Я обхватываю ладошкой ствол огромного члена, моментально обжигаюсь. Ох, какой он горячий! Раскалённая, разбухшая от спермы плоть. Тагир дёргается, когда я, набираяясь смелости, жадно сжимаю основание главного органа мужчины ладошкой. Но не получается полностью ствол обхватить. Слишком объемный.

Выдохнув от захлестнувшего головокружения, я начинаю осторожно двигать рукой. Пальчиками захватываю тягучую смазку, равномерно распределяю по члену, чтобы ладонь лучше скользила. Смазки много. Бандит сильно возбудился. Как будто бы уже кончил. Но я ведь только начала! И у него жёсткий стояк. Как будто каменный…

– Молодец, хорошо отрабатываешь, – Тагир возбуждённо постанывает, подключая к процессу бёдра. Он начинает двигаться, трахая мою ладонь, в один такт с моими движениями рукой.

– Дебютантка скоро станет профессионалкой! Еще пара таких уроков и ты, Малинка, станешь первосортной шлюшкой! Задашь фору остальным моим блядям.

Остальным?

А есть и другие?

Что-то мне это не нравится.

– Ну всё, хватить ручками двигать, я хочу в твоем ротике побывать!

Хорошенько растерев ствол, я наклоняюсь ближе к разбухшей головке, что так и манит лизнуть розовато-пухлую вершинку. На таком близком расстоянии она кажется мне рекордно огромной. Я прижимаюсь губами к головке. Начинаю брать в рот, обильно смачиваю слюнями. Без подсказки. Лишь на одних инстинктах помогаю себе рукой, проталкивая член глубже в рот.

– Блять… Как хорошо!

А мне слишком тесно.

Еле-еле получается вобрать головку полностью. Непривычные, но интересные ощущения.

– Больше слюны дай. Тогда хорошо войдёт.

Тагир вдруг запускает пальцы в мои волосы и начинает играть с прядями. Не грубо. Будто ласкает. Ему нравится! И он проявляет, хоть и небольшую, но ласку к новоиспечённой игрушке, дочке своего ненавистного врага.

Поглаживания расслабляют, прибавляют уверенности.

Я посасываю конец более уверенно, подключаю к процессу язык. Хорошо его облизываю. А после замечаю, что член начинает входить в ротик уже более легко. Почти как масляный скользит.

Я начинаю сосать полноценно. Насаживаюсь на острый стояк почти до стенки горла. Тагир стонет громче. Иногда с его уст срываются матерные словечки. Бандит кайфует. Значит, сегодня никто не умрёт.

Я вхожу в кураж. Жадно всасываю топорщащуюся плоть. Чмокаю губами. Хорошенько обрабатываю язычком бархатную кожу члена, особое место уделяю уздечке.

Он упругий. И очень вкусный. Как сливочный десерт. Будто бархатом обтянут.

Сумасшествие какое-то!

Почувствовав его вкус и гладкость, я становлюсь более смелой. Ведь мне нравится! Я сама возбуждаюсь еще больше. Чувствую, как в лоне становится горячо. Как клиторок сладко пульсирует, желая получить тоже хотя бы каплю такого же наслаждения.

Не член, а орудие женского соблазна. Представляю, как от его размера девки верещат и кипятком писаются. Как ярко и безумно они кончают, когда король бандитов нанизывает их на себя.

При мысли о других женщинах мне становится не по себе.

Ревность.

Задумавшись, даже слегка разозлившись, я нечаянно задевают головку зубами, прикусывая.

Чёрт.

Тагир шипит, грубо впивается в мои волосы, накручивает их на кулак.

– Ты что творишь?!

Он вдруг резко дёргает вниз корсаж платья, обнажая мою грудь. Отпустив волосы, властно хватает пышные вершинки за соски, щедро их выкручивая. Как будто мстит за зубки!

– Ах! – мычу.

Мне больно. Но и сладко одновременно.

О-о! Это безумно классные ощущения.

Я почти кончаю от его грубой хватки на своих сосках.

Лоно истекает соками удовольствия, сладко сжимается.

Я сама на грани. Эта ситуация меня возбуждает. Из-за стресса у меня затмевается разум.

Есть один вариант расслабиться – получить оргазм.

Я хочу… кончить. От рук Тагира.

Я мечтала о нем. Не могла выкинуть из головы все эти немилосердные годы. Особенно первый год, который провела в заточении в долбанном институте хороших манер. Это Тагир, по сути, сдал меня туда. Если бы он послушал меня… Увёз. Спрятал. Отец бы меня не нашёл. Я бы стала свободной.

Я ненавидела Тагира. Презирала. Но все равно в тайне о нём мечтала. Стоя в душе, лежа в кровати ночью, я думала о нём, о его опасных чёрных глазах, о его мускулистых татуированных руках, о его жёсткой брутальной щетине и, как одержимая, тайком мастурбировала под одеялом…

Однажды меня застукали. Наставница врезала мне линейкой по пальцам. Теперь у меня на руке шрам. Потому что я думала о Тагире, представляя, как он занимается со мной любовью, по-взрослому, и активно загоняла пальцы между влажных складочек лона, думая о его большом размере.

Я ускоряюсь. Мои щёки раздуваются, растягиваются от того, с какой силой и властью во рту ходит исполинский поршень. Тагир в этот момент жадно мнёт мою грудь, перекатывая соски между пальцами. И мне кажется, он сейчас кончит.

Его смазка, как сахарная роса. Тает на языке. Пальчики на ногах начинают поджиматься от удовольствия. Я вхожу во вкус. Звучно причмокиваю, как будто умею делать минет на отлично. У меня ноль опыта в деле плотских утех, но я веду себя как профи. Потому что он – тот самый мужчина, который меня вдохновляет.

Я беру его слишком глубоко. Да! Потому что я жадная. Полирую язычком ствол вдоль и поперек. Обсасываю каждый сантиметр исполинского члена и помогаю себе рукой.

Кошмар! Где я такому научилась?

Пару раз из любопытства порно посмотрела. Но не думала, что начну исполнять гадливые приёмчики на практике так уверенно. Ведь смотреть и делать вживую – разные вещи.

Тагир стонет и хрипло дышит, толкаясь в мой рот властными точками. Рот начинает болеть. Губы жжет. Они пульсируют и растягиваются. Горло распирает от толстой и обжигающей длины. Скорость толчков становится запредельной!

Финал.

Взрыв, Тагир отталкивает меня от себя. Я ничего не понимаю! Слегка ошарашена происходящим, как рыба, брошенная на берег, воздух глотаю. Я думала, он изольётся мне в ротик, но нет. Обхватив себя за основание, яро работая рукой, Тагир вдруг кончает.

– Рот открыла. Язык покажи.

Повинуюсь, прикрыв веки.

Мужчина кончает мне на лицо, ударяя мощной струей, как из шланга орошает. Но спермы очень много. Она стекает тонкими капелками по щекам и губам. Непередаваемые ощущения! Щекотно и приятно. Лишь несколько капель попадают на язык. Я глотаю их, тщательно пробую на вкус безумно жаркого мужчину.

Потрясающе.

Он намного вкуснее, чем я представляла в своих порочных мечтах. Тагир подносит головку ко рту, словно желает, чтобы я довершила начатое и слизала остатки семени с его члена. Когда я вбираю в рот последние капли, Тагир довольно ухмыляется.

Словно строгий экзаменатор, мгновенно принимает серьезный вид. Он прячет член в трусы, натягивает обратно штаны.

Наклоняется ко мне ниже. Берёт кусок платья и небрежно вытирает лицо, куда попала сперма.

– Говоришь, что девственница? Но для целки, ты слишком опытная девка! Я убью тебя, – сильно за волосы перехватывает, – жестоко прикончу! Если узнаю, что ты мне соврала. Вранье не поможет. Станет только хуже!

Быстро-быстро киваю.

– Нет, я правду сказала, – мой ротик болит.

В горле до сих пор ощущается внушительная наполненность.

Ослабив хватку, Тагир делает шаг назад, любуясь проделанной работой.

– Хотя, лучше прямо сейчас проверю! Давай раком наклоняйся, ноги раздвигай. Пощупаю твой персик.

Я едва успеваю натянуть на грудь корсет, как вдруг дверь комнаты открывается. На пороге появляются двое упырей.

Пощупать не судьба. Главарю помешали.

– Ну что, брат, ты закончил, я следующий, да? – лыбится один из ублюдков кривозубой улыбкой, растёгивая куртку.

Душа падает в пятки.

Он же не отдаст меня им?

Не отдаст?

Задрожав, я хватаю Тагира за руку, смотрю на него с мольбой в заплаканных глазах, словно котёнок, вышвырнутый на мусорку, впиваюсь ногтями в твердую, смуглую кожу. И с отчаяньем шепчу одними губами:

– Прошу, не отдавай…

Хмыкнув, Тагир отталкивает меня в бок, делая шаг вперёд к подельникам.

– Идите гуляйте. Я уже сказал, она будет только моей. Решение не изменил.

Потом он поворачивается ко мне, шипя едва слышно:

– Буду трахать и вымещать злость за месть до тех пор, пока не надоешь. На большее не рассчитывай!

Поворачивается к бандитам спиной. Снова делает шаг в мою сторону. Подхватывает меня под подмышки, как безвестную пылинку, ставит на ноги. Но ноги не слушаются. Подгибаются. Я опять на пол лечу, тогда Тагир обнимает меня за талию и грубо забрасывает на свое жилистое плечо.

– Ох…

Только и успеваю выдохнуть. Окружающий мир опрокидывается вверх тормашками. Уверенно шагая к лестнице, нагло пристроив свои ручищи на моей заднице, бандит несёт меня как ценную добычу, направляясь в своё логово.

Когда мы оказываемся в коридоре, нас со всех сторон обступают другие головорезы. Тагир вдруг чеканит приказ:

– Дом можете выпотрошить. Все ценное, что есть здесь – ваше. Деньги, драгоценности… Всё берите! Что только сможете унести. Даю десять минут. После чего спалите этот дом.

– Гуляй, братва!

– Шикардос!

– Охуенная вечериночка!

Дружно загудели мерзавцы. Матерясь, посвистывая.

– А с Соловьём что делать? Он до сих пор участи ждет.

Я замираю. Губы кусаю. Едва дышу.

Папочка…

Тагир должен держать слово. Он пообещал!

Я не дышу. Ожидаю решения главного. А он думает…

Нехотя отвечает:

– С собой забираем. Грузите тварь в багажник, позже я скажу, что с ним делать.

Глава 23. Настя

Я едва передвигаю ногами, не могу заставить себя шевелиться быстро. Я ничего не могу сделать против людей Тагира и против него самого. Остаётся только надеяться, что он очнётся и не будет таким жестоким, каким обещает. В моих воспоминаниях и мечтах он до сих пор предстаёт в роли спасителя, рокового, горячего мужчины, которому я была готова отдаться, не раздумывая. Иначе говоря, я не вижу в нём ублюдка. Он ведёт себя жёстко, но я хочу верить, что он просто держит свой авторитет перед бандой, с которой связался.

Вожак должен быть сильным – таковы законы криминального мира. Я пытаюсь понять мотивы поступков Тагира. К тому же очень сильно хочу выжить и спасти своего отца. Никто не заслуживает такого обращения!

Это всё ошибка. Просто ошибка… Я говорю себе это снова и снова, потому что так проще смириться с действительностью и погромом, который творится вокруг. Что-то ломается с громким треском. Бум… Звенят разбитые стёкла. Трещит мебель, которую крушат, не щадя.

Я не знаю, как мне быть. Стоит ли пытаться спасти хоть что-то или оставить всё как есть?! Я боюсь попасть под горячую руку людей Тагира и его самого. Не думаю, что хватило всего одного минета, чтобы он окончательно подобрел и размяк.

В моей голове проносятся ужасно порочные мысли, одна хуже другой. Но это всё от нервов! Я боюсь хлопнуться в обморок и держусь из последних сил. Удивительно, как только моё сердце не разорвалось на клочки! Наверное, всё дело в муштре отца и жестоких рамках, в которых меня держали в закрытом колледже. Привыкла, что мной командуют, научила прятать свою боль и слёзы. Поэтому стою и жду… участи. Но пытаюсь думать, соображать. Ищу выход из ситуации. Я не желаю верить, что нельзя ничего поделать…

– Долго ещё будете копаться?

От грозного голоса Тагира мои ноги подкашиваются в коленях. Он мечет в мою сторону тёмный взгляд, полный леденящей ярости.

– Ты ещё здесь?

– Мне ничего не сказали, – шепчу пересохшим голосом. Я поддерживаю пышное платье.

Тагир хмыкает, разглядывая облака пышных юбок.

– Ты не полезешь в мою тачку. Слишком много места займёшь. Иди переоденься.

Мужчина кивает в сторону лестницы, но сам остаётся стоять на месте, скрестив руки в запястьях.

– Долго будешь на месте стоять?

– Я не пойду туда одна! – выпаливаю. – Там… головорезы кругом. Я боюсь!

– Я тебе в охранники не нанимался! – злобно порыкивает Тагир. Но потом резко срывается с места и первым поднимается по лестнице. – Шевелись! Подбери юбки, чтобы не упасть! – советует, глядя через плечо.

Я облегчённо выдыхаю, стараюсь не смотреть слишком часто на Тагира, чтобы не провоцировать его. Он выглядит грозно, как будто царь прерий. Но даже львы поддаются ласке и…

«Очнись, Настя! Какая ласка?! О чём ты, вообще, думаешь?! – ядовито шепчет здравый разум. – Ты не знаешь этого мужчину. Тот мужчина из прошлого… Мёртв!»

– Быстрее. Настя.

Тагир подстёгивает меня словами, остановившись у двери в мою спальню.

– Кукольный домик! – презрительно кривит губы, разглядывая нежно-персиковые обои, белоснежное покрывало с нежнейшим балдахином над кроватью. – Неплохо устроились на мои деньги… Жировали, небось?!

Мне хочется ответить ему что-то очень колкое. Но Тагир будто нарочно растравливает сам себя. Я должна промолчать. Должна… Должна, но…

– Ты нарочно злишь самого себя, чтобы было проще выглядеть подонком и головорезом!

– Глупая мышь!

Тёмные глаза Тагира обдают меня фонтаном злости, клокочущей, как расплавленная магма.

– Не надейся меня разжалобить. Выбирай одежду и марш… Отрабатывать грехи отца!

Я спускаю свадебное платье вниз, чувствуя горящий взгляд мужчины. Что бы он ни говорил, но он смотрит на меня очень жадно, как будто не выплеснулся недавно.

– Шевелись! – приказывает Тагир, стоит мне лишь немного замедлить свои движения.

Не дождавшись, он сам подходит к шкафу, срывает первое попавшееся платье с вешалки и всовывает его мне в руки.

– Надевай. Не пытайся меня соблазнить своими прелестями, – ядовито говорит, хватаясь за пистолет. – Твои чары на меня не действуют. Ты для меня такая же шлюшка, как все остальные! Всегда была такой…

– Что?! – возмущенно. – Я девственница!

– Да уж… помню я, какая ты девственница. В прошлом была готова залезть на меня сверху и прыгать до потери пульса. Даже зная, что я женат! Так поступают только шлюхи!

– Ты засунул руку в мои трусики и довел меня до оргазма, – говорю шепотом, полным страха. Потому что ничем хорошим моё упрямство не закончится! – Так поступают только те, у кого не всё гладко… в семье.

Ох, перепадёт мне за это! Я натягиваю платье, темно-серое, длиной ниже колена, но декольте у него глубокое… Очень глубокое. Тагир моментально опускает взгляд на мою грудь, презрительно кривя губы.

– Ты только на трах и годишься. Больше ни на что!

Потом ему надоедает стоять и ждать. Он просто хватает меня, забрасывая на плечо, как пленённую добычу, и быстрым шагом покидает дом моего отца.

Мое тело раскачивается от быстрой, энергичной ходьбы Тагира. Прикрываю глаза, чтобы не смотреть на остальные, гнусные рожи головерезов, толкающих награбленное добро в багажники своих авто. Как Тагир мог связаться с таким сбродом?! Он же благородный… был.

Всё в прошлом, Настя. Чувства мертвы! От них осталась только жалкая кучка пепла, которую развеет местью. Тагир одержим идеей отомстить отцу. Но радует хотя бы, что отец будет жив. Я постараюсь и сделаю всё, от меня зависящее, чтобы его продлить ему жизнь. Даже лягу под этого кошмарного человека и буду ублажать его всеми доступными способами. Может быть, не сразу удастся, но я хочу верить, что получится как-то увидеться с отцом и поговорить с ним. Пусть откроет мне правду. Я знаю, что отец не всегда был белым и пушистым, но он сильно изменился, начал вести правильную жизнь. Даже в церковь ходил по воскресеньям…

– А-а-а-!

Испуганно кричу, когда Тагир меня резко опускает на сиденье своей тачки, заталкивая в салон.

– Пристегнись!

Я поправляю платье, разъехавшееся на груди. Рывок! Мужчина уже сидит рядом и алчно тянет ко мне свои руки, поправляя ремень.

– Прикрой свои дыньки, а то светишь всем! – ревностно замечает Тагир. Пытается стянуть декольте на моей груди.

Движения Тагира слишком резкие и нетерпеливые, а ткань платья – лёгкая, летящая… Это роскошное платье подарил мне мой жених, Артур, во время семейной поездки в Париж этим летом. Даже подумать страшно, какую сумму выложил за это платье Артур. Можно было купить роскошный автомобиль, но он купил мне это платье в знак своей любви… Заодно показал моему отцу, что он – состоятельный парень и настроен очень серьёзно.

Но всё это ничего не значит, когда Тагир рывком вверх подтягивает платье. Ткань жалобно трещит и рвётся, расползается на клочки.

– Блять! Тряпьё в доме твоего отца такое же гнилое, как он сам!

Тагир резко сдёргивает с плеч кожаную куртку и набрасывает на мои плечи.

– Сиди.

Резкий рык мотора. Рывок вперёд! Внедорожник срывается с места. Желудок подпрыгивает в район горла, в животе странно трепещут бабочки, потому что автомобиль несётся на огромной скорости, а мужчина рядом смотрится величественно и опасно.

Я смотрю на него искоса, иногда смотрю в окно заднего вида, прощаясь в душе с родным домом. Не знаю, что станет с ним и со всем имуществом отца. Наверняка Тагир захочет отобрать всё, заставит отца переписать на него имущество. Словом, жизнь несётся в тартарары на такой же скорости, на которой Тагир управляет автомобилем.

Он вылетает на встречку и плюёт на правила дорожного движения. Как будто рисуется передо мной.

– П-п-п-помедленнее, пожалуйста!

Мамочки! Сноп света бьёт по глазам. Я боюсь, что мы разобьёмся или вылетим с дороги. Резкий визг шин. Машину лихо забрасывает в крутой вираж. В панике я хватаюсь за сиденье. Моё сердце чуть не разрывается на кусочки от эмоций. Адреналин и страх берут верх над всем.

Снова возникает странное ощущение, как будто я взлетаю вверх, отрываясь от земли. Если бы не ремень безопасности, я бы сползла вниз, на пол, рядом с сиденьем.

Слышится странный звук. Не сразу я понимаю, что это смеётся Тагир. Я осмеливаюсь открыть глаза. Белоснежные зубы Тагира обнажены в дерзкой улыбке, тёмные глаза сияют как звёзды морозной ночью.

– Страшно, что ли?

– Очень, я думала, что умру…

Машина уже стоит, съехала с трассы. Но у меня в голове до сих пор сильно гудит, а перед глазами мелькают яркие вспышки огней. Мы как будто до сих пор несёмся на полной скорости и ничто не может остановить это безумное падение.

– Люблю скорость!

Тагир выбивает сигарету из пачки и открывает окно, раскуривая. Головорез смотрит на меня, словно решая, как со мной поступить. Вернее, он уже решил. Может быть, просто смакует будущие развлечения?

Я поправляю заледеневшими пальцами куртку Тагира, сползшую вниз. Обнажается верхняя часть моей груди.

– Блять… Ну и красивая же ты, зараза!

Мужчина резким щелчком выбрасывает сигарету за окно и приближается ко мне смертоносным ураганом, властно задирая платье.

– Дочь врага, но до чего же аппетитная! – порыкивает, положив обе ладони на мои бёдра.

– Не надо…

– Раздвинь ноги, Малинка-а-а-а-а… – усмехается, напоминая. – Раньше ты текла от моих рук.

– Сейчас не та ситуация, – глупо возражаю.

Глупо, потому что не могу сопротивляться чувствам. Они обостряются от всего пережитого. Мне кажется, как будто я точно сбрендила, сошла с ума, вдыхая дерзкий, пряный аромат мужской кожи. Я точно пьяна им.

Тело покалывает от предвкушения. Сейчас рядом вокруг нет никого из окружения Тагира. Можно закрыть глаза и притвориться, что мы просто… одни, на трассе, возвращаемся после вечеринки или, наоборот, едем на неё.

Мы оба горим и нет возможности потушить этот огонь.

Закрываю глаза… Пальцы Тагира нажимают сильнее. Под их напором я развожу ноги в стороны, открывая доступ к сокровенному. Внутри разгорается пламя жажды.

Тагир протискивает горячую ладонь жёстким тараном. Я расслабляю бёдра, развожу их максимально широко. Позволяю ему трогать и мять складочки, ноющие под его сильными пальцами. Они у него длинные и даже немного царапают мою нежную плоть.

– А-а-ах…

Стон срывается с губ, когда он безошибочно находит моё слабое место. Он нежит подушечкой большого пальца клитор, растирает по кругу. Тагир запускает позорную и сладострастную дрожь по моему телу, отравляя изысканной и горячей лаской.

– Всё-таки ты быстро заводишься, Малинка. Нравится течь для меня?

– Да!

Моё тело выгибается дугой. Я сама двигаю бёдрами навстречу, чтобы Тагир двинул пальцами чуть ниже и потрогал влажное лоно, нажал на вход… Подвигал пальцами, заставив меня кончить. Мне хочется снова почувствовать, как он ласкает меня и сводит с ума.

Но Тагир сегодня не настроен быть нежным. Он резко вбивает в моё лоно сразу два длинных, жилистых пальца. Он задевает внутри все чувствительные точки. Безжалостно и быстро таранит меня пальцами.

– Говоришь, у тебя был женишок? Позволяла ему забавляться со своей дырочкой? – ядовито дышит и спрашивает так, будто ревнует.

Я не могу разобрать выражения лица Тагира, оно слишком близко от моего. Тёмные глаза Тагира становятся всё больше и больше, он как будто накрывает меня тьмой порочных желаний и утягивает следом за собой.

В бездну, откуда нет возврата.

– А-а-а-ах…

Тагир движется слишком быстро. Оргазм неожиданно сильно дробит моё тело на мириады частиц, полных сладкого удовольствия.

Боже… Как хорошо! Хочется, чтобы это не кончалось.

Я мычу от удовольствия, расслабленная и такая довольная, как будто парю в облаках сладкой ваты. Распахиваю руки и обнимаю Тагира за его мощные плечи. Губы скользят к его виску, влажному от пота.

– Не вешайся на меня! – отталкивает ладонью. – Ты не ответила. На мой вопрос.

– Какой? – спрашиваю, ничего не помня. Не соображая. Он просто вынул из моей головы все мысли.

Я как будто спала и не могу проснуться до сих пор. Хочется вернуться в сладкий, будоражащий сознание сон, где мужчина рядом со мной – желанный, любимый и готовый доставить мне наслаждение. Не в отместку, но ради меня самой, ради чувств.

– Женишок, – на горле сдавливается капкан длинных пальцев Тагира. – Ты ему отсасывала?

– Нет! – хриплю, царапая запястье Тагира. – Ничего не было… Он даже меня не трогал ни разу. Нельзя… Я… только с тобой испытывала оргазмы.

– Хорошо.

Тагир отпускает меня, потом вытирает влажные пальцы о свои джинсы. Я смотрю на это его животное действие с сумасшедшим грохотом сердца. Теперь он будет пахнуть мной…

– Что будет с нами? Со мной, с отцом? – спрашиваю еле слышно.

– Он будет пахать, как раб на галерах.

– Ты его не убьёшь? – в моём сердце теплится надежда. Как яркий светлячок, освещает изнутри.

– Будешь хорошо в постели стараться, твой папаня протянет дольше! Всё, теперь рот закрой и не нуди! – заводит мотор. – Куртку надень и застегни! – кривит губы. – Можешь поспать. Ехать долго!

– Куда ты меня везёшь?

– К себе в дом. Будешь греть мою постель. Пока не надоешь, – хмыкает.

Глава 24. Настя

Крик вырывается из глотки. Он полон ужаса. Я вскидываюсь на кровати, молотя руками. Мне кажется, будто меня похоронили заживо. Придавили толщей земли и не дают выбраться!

Хриплю, пытаясь сбросить тяжелые путы.

– Анастасия, Настя… Настя, всё хорошо!

Всё проясняется. Но теперь свет бьёт по моим глазам. Мне приходится зажмуриться и закрыться ладонью, чтобы не ослепнуть.

Голос женщины знакомый и тёплый. Кажется, со мной говорит прислуга. Алёна. Она прислуживала на кухне, старше меня, ей около тридцати лет.

Но как… Откуда она здесь? В этом… этом…

А где я, собственно говоря?! Комната мне незнакома. Я пристально оглядываю помещение. Светлые обои, минимум мебели. Но комната сухая и чистая, не подвал какой-то. Я ожидала, что меня запрут, как в темнице.

Вспоминаю всё, что произошло.

– Папа! Где мой папа! Где он?!

Вскакиваю с кровати, роняя тяжёлую мужскую куртку на пол. Подбегаю к двери, молотя по ней кулаками.

– Откройте немедленно! Откройте! Изверги!

Откуда у меня только силы и храбрость появились?! Не понимаю!

– Настя, тише!

Алёна шикает на меня и оттаскивает за руку. Причём делает это резко и сильно, почти как мужчина. Ох, с её комплекцией ничего удивительного! Она широкая в плечах, с большим, пышным телом.

– Не стоит их злить! Они же…

– А ну быстро заткнулись там! – рявкает кто-то из-за двери, долбанув по ней чем-то тяжёлым. – Тагир приказал сидеть тихо! Или еды не получишь!

– Тише, Настя! Тише!

Алёна тянет меня к кровати и заставляет сесть, прикладывает палец ко рту.

– Там на охрану поставили толстого и ленивого. Он поспать любит, а ты ему мешаешь…

Я с удивлением смотрю на Алёну, даже щипаю себя за руку, вдруг я сошла с ума от переживаний? Вдруг она мне просто привиделась?

Щиплю сильнее, но Алёна никуда не девается! Она находится здесь…

– Где мы? – спрашиваю едва дыша.

По двери снова стучат.

– Туалет, еда через полчаса! – рявкает охранник.

– Спасибо большое! – бодро отзывается Алёна.

Я растираю слёзы по щекам. Вспомнила весь ужас и разревелась, не удержавшись. Но Алёна выглядит бодрой и очень уверенной в себе.

– Не стоит отчаиваться!

– Где мы? Я даже этого не знаю.

Алёна обнимает меня за плечи, гладит по волосам. Обнимает, как младшую сестру. Я плачу, устроив голову на её круглом плече.

– Мы в доме Тагира, – тихо говорит она. – Тебя привезли почти одновременно со мной. Сам Тагир тебя занёс в эту комнату.

Он нёс меня на руках? Не помню! Спала, как убитая, на руках преступника и головореза, забывшись обо всём. Как только не проснулась?! Уму непостижимо.

– А ты… как сюда попала?

– Ох…

Полная грудь Алёны колышется в такт её глубокому дыханию.

– С тобой ничего не сделали?!

Вскакиваю, хватаю в панике запястья Алёны, пытаясь понять. Если её тронули… Хотя бы пальцем. Эти уроды… поплатятся!

– Сядь, успокойся! – гладит меня по плечу Алёна. – Я чуть под раздачу не попала. Меня уже к стенке припёрли и платье начали рвать, как шавка собак, но этот… остановил. Приказал убраться, денег швырнул, чтобы его люди шлюху сняли для развлечения. Меня отправили сюда. К тебе.

– Зачем?

– Не знаю, что задумал этот бандит! Но мне было приказано возле тебя находиться. Прислуживать, наверное.

– Но я пленница! – изумлённо вздыхаю. – Как такое возможно?!

– Значит, у самого главного свои планы на тебя. В общем, я рада, что жива! И тебе советую радоваться…

“У главного есть планы на тебя!”

Я даже знаю, какие. Трахать меня, как персональную шлюшку, превратить в вечно мокрую давалку. Использовать, а потом выкинуть, как ненужный презерватив!

Обидно, что мне досталась такая несправедливая судьба!

В скором времени мне захотелось в туалет. Как раз нам сказали, что можно выходить. Возле двери дежурит высокий, полный охранник. Лицо некрасивое, грубое, за поясом заткнут пистолет, а на поясе болтается дубинка.

Мы проходим мимо, и охранник прищёлкивает языком. Потом резко опускает ладонь на пышный зад Алёны, схватившись пятерней. Алёна довольно взвизгивает и отмахивается, как будто флиртует.

– У вас пропуска нет, господин офицер! – хихикает.

– Я в этих войсках давно генерал, – ухмыляется ублюдок, уронив ладонь на топорщащийся бугор в районе ширинки.

– Где туалет и кухня? – обрываю обмен пошлыми любезностями.

Охранник показывает, куда идти, махнув в сторону лестницы.

– Туалет и кухня внизу. По коридору направо. Не заблудитесь. А заблудишься, – складывает полные, влажные губы поцелуем для Алёны. – Позови, я тебе покажу правильное направление, – и снова поглаживает свой пах.

Меня дёргает от отвращения. Я чуть ли не бегом спускаюсь по лестнице. Удивлённо смотрю на Алёну, как она может быть такой спокойной в окружении этих отморозков?

– Ты первая, я за тобой!

Мы ходим в туалет по очереди, потом направляемся на кухню. Она огромная, начинённая бытовой техникой. Но пустая и холодная. Весь дом Тагира такой же – большие комнаты, хороший, качественный ремонт. Но мебели мало, почти ничего нет. На кухне нет запаха пищи.

– Здесь никто не готовит, что ли?

– Некому здесь готовить! Садись, я поищу чего-нибудь.

Алёна распахивает холодильник. Он забит пакетами с продуктами. Они не разложены по полкам, просто напиханы как попало. Кухарка выбирает банку тушёной говядины и макароны, предлагая быстро сделать “макароны по-флотски”. Я зверски голодна, соглашаюсь без промедления. В желудке без конца урчит, пока по кухне тянет ароматом свежеприготовленной пищи. Раскладываю еду по тарелкам и хватаю горячее, дуя на вилку.

– М-м-м-м… – стону вслух.

Кажется, ничего вкуснее в жизни не ела!

– Ну и как это называется?

От звука мужского голоса у меня кусок застревает в горле. Чувствую спиной, что на кухне появился кто-то посторонний. Тот самый, что дежурил у спальни.

– Язык проглотить можно!

Охранник сверлит своими карими глазищами Алёну.

– Наложи мне, что ли?

– Хм… – думает она вслух, нарочно медленно счищая с вилки языком еду. – Мне насчёт этого ничего не говорили. Главный распорядился, чтобы я его пленницу ненаглядную покормила, а вот насчёт его ребят… ничего не было сказано.

– Я тут один, над вами главный. Другие пусть сами себе еду готовят.

– Что, надоело лапшу из “бич-пакетов” запаривать?

– Ага, – лыбится здоровяк.

Не знаю, кого он хочет съесть больше – Алёнку или макароны, приготовленные ею. Но когда Алёна поднимается и, нарочно вертя задом, отходит к плите, охранник грязно усмехается, пялясь на попу женщины. Точно не за макаронами пришёл!

– Спасибо! – бурчит он, хватая контейнер с едой и вилку. – Из дома чтобы ни шагу. Буду стрелять! – вспоминает, что он должен нас охранять, поэтому грозится.

– Да куда же мы денемся. Тут и сходить некуда. Скукотища…

– Да нет, сходить есть куда. Тут неподалёку торгушка есть! Молл называется, с яблоком. Минут десять езды. Только вас туда не повезут.

– И не надо. Приятного аппетита. Приходи за добавкой! – дружелюбно говорит Алёна, выпроваживая хама, успевшего напоследок мацнуть кухарку за грудь.

– Как ты можешь с ним любезничать?! – спрашиваю шёпотом. – Они же…

– А что мне на него с кулаками набрасываться? Так лучше. К тому же я не просто так задом вертела. Слышала, что он про торгушку сказал?

– Какую торгушку?

У меня побаливает голова. От нервов, наверное! Думать очень тяжело. Ноющая боль отдаёт даже в шею сильными уколами.

– Торгушка – торговый центр Молл, с яблочком! Ну же… – улыбается Алёна. – Их не так много в нашем городе. И только парочку в частном секторе. Примерно можно понять, куда нас забросили.

– Боже! А я… я бы не догадалась!

Вот это да! Надо тоже не терять самообладание, а то я совсем расклеилась и потеряла чувство собственного достоинства.

– Это ещё не всё… – шепчет Алёна, наклонившись ко мне. – Артур нас выручит.

Я трясу головой. Артур?! Мой жених?! Неужели… Как?! Я совсем ничего не понимаю! То ли Алёна просто хочет приободрить меня, то ли знает больше меня!

– Алёна, я благодарна за поддержку. Но я не хочу жить пустой надеждой. Мой Артур – хороший парень. Из семьи богатого достатка. Он не бедствует, но не связан с криминалом! Его отец – честный депутат! Его выбрали из народа. Я сама лично за него голосовала. Он, конечно, видная фигура. Но навряд ли пойдёт против головореза!

– Когда началась заварушка в доме твоего отца, я забилась в угол. Успела позвонить Артуру. Рассказала, кто на дом напал…

– Откуда ты столько знаешь?

– Спряталась сразу же, говорю! Слышала, как ублюдки между собой говорили, называли фамилию и имя главаря. Артур пообещал, что вытащит тебя. Любой ценой.

После слов Алёны у меня в груди затеплилась надежда.

Глава 25. Тагир

Слышится тихий скулёж.

Блять… В моём доме ни одной собаки!

Да и не дом это ещё, а просто огромная хата, пустующая.

Подарок двоюродного брата на освобождение из тюряги. Я благодарен за помощь. Дом чистый, оформлен на других людей. Подозрений не вызывает.

Мне он кажется ничуть не лучше тюремных нар, ведь семьи у меня нет, а мерзкий предатель всё ещё жив.

Я не смог раздавить гнусного червяка. Прервать жизнь одним выстрелом?! Слишком просто, мерзкая гниль! Будешь жить в грязи, пахать как раб и есть свиные помои.

Я превращу его из человека в тупую скотину, которая понимает только язык пинков и тычков.

Верное решение. Валид его поддержал. Он сказал, Соловьёв должен помучиться.

Быстрая смерть – слишком легко и просто. К тому же он может мне пригодиться. Я должен выяснить кому он меня сдал. И поквитаться с главными зачинщиками кровавой бойни.

Оставшись один на один с Соловьёвым, я поставил его перед собой на колени, сжал ствол в руке, направил дуло в раскрашенную кулаками рожу. А в голове крики Малинки всё звучали и звучали…

«Пожалуйста, Тагир! Не убивай… Пощади моего папу!»

Блять!

Психанув, я пнул его ботинком в бок. Жалкий кусок дерьма свалился на грязный бетонный пол и жалобно завыл.

Нет. Не могу. У него глаза точь-в-точь такие же как у Насти. Словно не он смотрит на меня, а она.

Возможно, потом меня немного отпустит! В груди печёт от жажды мести. Кровь закипает как будто я – вулкан, готовый взорваться.

Вроде бы я взял, что хотел – предатель в моей власти. Его прелестная дочурка – тоже! Я её ещё не трахнул, но думаю, скоро распробую каждую из её узких дырок. И если только она солгала насчёт девственности, отправлю в вонючий, грязный бордель!

Меня нельзя обманывать или предавать. Я – есть месть. Авторитет. Сила.

Снова скулёж.

Подхватив штаны, выскакиваю в коридор, держа пушку наготове. Только вернулся с ночного рейда, рухнул на кровать, подмяв под себя подушку. Поспать не дают! Уснуть не получится, пока не выясню, откуда идёт странный звук.

Набредаю в коридоре на охранника. Заид, сука, спит на стуле, приоткрыв рот. Пинаю его по ногам. Он сразу же вскидывается.

– Спишь на посту? Уволю. Знаешь, как я увольняю?!

Приставив пушку к его тупой башке, нажимаю на курок. Щёлк. Щёлк. Пусто.

– Я всё понял! Не засну! Обещаю. Дайте последний шанс! – умоляет.

Брезгливо толкаю его, вытерев руки о штаны. Самому погано, что приходится иметь дело с такими отбросами – низшая форма жизни!

Брат предлагал не торопиться, собрать нормальных людей, сколотить верный отряд и только потом выдвигаться против Соловьёва. Но я не мог ждать. Ни одного дня. Ни одной лишней секунды. Месть кипятила кровь венах.

Я горел живьём от нетерпения. Я был на грани. Слишком много ждал.

Устал. Вспылил. Захотел всё сразу. Здесь и сейчас.

Тварь, убившая мою жену, моего наследника, ходила по этой земле, жрала деликатесы и жирела, пировала на мои деньги, отстроила себе бизнес, стала уважаемым человеком. У этой твари в доме даже висит письмо от мэра в золотой, блять, рамочке на стене.

С надписью:

«За заслуги и вклад в благотворительность».

Мразь…

Может быть, брат был прав. Но я бушевал, как костёр, от нетерпения и жажды мщения.

Я не мог ждать, поэтому пошёл своим путём. Я нанял людей. Они все – наёмники, работающие на меня лишь пока я им плачу.

Приглядываюсь, решая, кого из них можно будет потом перетянуть к себе на постоянную основу. Из прошлых ведь мало кто остался… Но пока ничего не могу сказать конкретного! Хочется поскорее всем отвесить пинков под зад!

Но одному нельзя. Поэтому…. Пока я наберу верных людей, придётся иметь дело с этими. Нужно постоянно быть настороже, спать лишь наполовину и всё время следить. Держать под контролем.

– Работай, – рычу.

Сам иду на звук дальше по коридору. Звук становится сильнее и сильнее и переходит в громкий плач у одной из дверей. Замерев перед комнатой, спрашиваю у охранника.

– Там дочка Соловья?

– Да, – кивает. Этот не спит, дежурит.

– Открой!

В комнате темно. Но я как зверь в темноте вижу так же хорошо как днём. В тюрьме меня часто держали в тёмной камере за непокорный нрав и нежелания прогибаться под начальство. Там была только темнота, голые, сырые стены и железные решётки на окнах. Даже это меня не сломило. Только закалился и стал злее, как настоящий бойцовский питбуль. Готов рвать мясо зубами.

Я словно закалённая сталь, меня ничто не может пронять. Но когда я слышу этот скулёж и надрывный плач, в грудной клетке что-то начинает биться. Как будто мотор снова начинает тарахтеть, а кусок льда на месте сердца оттаивает.

Девчонка плачет. Мечется на огромной кровати. Ревёт навзрыд, не открывая глаз. Маленькая. Худенькая. Но при том круглая во всех нужных местах. Вот и сисечки натягивают ткань торчащими сосками, ножки сгибаются в коленях, как будто приглашают на трах!

Сучка коварная. Соблазнительная дрянь. Даже во сне… Меня как будто током бьёт, когда я на неё смотрю. Прошлое начинает оживать, а я хочу, чтобы оно навсегда осталось в прошлом. Но соль снова сыпется на рану.

Дочь моего заклятого врага.

Она для меня слишком желанная. Как назло!

Нужно просто вытрахать Настеньку. Да! В этом вся проблема. Потрахаться, взять во всех позах! Тогда мгновенно полегчает!

Подхожу к кровати, опускаясь на неё. Час настал… Будет грубо и больно. Я сжимаю кулаки. Ноздри трепещут, выпуская потоки горячего воздуха. Сердце гоняет кровь по телу в бешеном ритме. Я бык, а она – красная тряпка.

Я заношу руку, чтобы за горло её схватить, ноги раздвинуть и порвать к чертям её узкую дырку, но как столб, сука, замираю.

Что-то тормозит монстра. Замыкает. Не пускает из клетки. Намордник на клыкастую морду надевает.

На миг я чувствую себя другим… Поразительные ощущения. Как тогда, три года назад, когда мы в отеле один на один остались. Такое я могу чувствовать лишь с ней одной. Никогда прежде с другими и близко не чувствовал.

Кайфовые чувства вспыхивают вновь. С новой силой. Кошмарной, феерической силищей! Сносят собой всю мою ненависть как цунами, высотой в сто метров.

Настя сейчас ни хрена не соображает. Во сне. Но словно чувствуя тепло моего тела, сама тянется ко мне. Хватается тонкими пальчиками за бедро, я перекладываю её ладонь на стояк, натягивающий ткань спортивных штанов до предела.

Я нажимаю своей ладонью, чтобы сжала пальцами. Не получается. Напряжена, дёргается.

Я голову на миг теряю. Обо всём нахуй забываю. Кабздец полный…

Это сильнее меня. Необъяснимое притяжение. Вспыхнувшее не только между нашими телами, но и поработившее наши душу подобно химической отраве.

Я резко ложусь рядом с ней, схватив в охапку. Девчонка замирает и перестаёт плакать. Её рыдания становятся тише и тише. Настя расслабляется. Только что билась и была напряжённая, как палка, но сейчас она прижимается ко мне мягко и доверчиво, обволакивая теплом своего тела.

Стискиваю зубы до сильного скрежета. Они так скрипят, как будто стираются в пыль. Кровь начинает бежать быстрее, а организм… реагирует на миниатюрное, но всё равно соблазнительное тело. От возбуждения член становится каменным. Яйца опухают до адской боли.

Разум накрывает воспоминаниями о первой встрече. Тогда она меня околдовала, приворожила, едва не заставила изменить беременной жене! Едва сдержался. Но знаю, если бы не звонок её отца, меня ни за что было бы не удержать. Я бы её тогда разложил и трахнул, без сожалений!

Надо прямо сейчас взяться за это дело. Но я никогда женщин в бессознательном состоянии не брал и не трахал силой. Девушки сами на меня всегда вешались. Никогда не было проблем, чтобы найти развлечение на одну-две ночи.

Я должен отомстить. Должен!

Но блять! Я не могу…

Рука не поднимается. Член не встаёт, если против воли буду ебать.

Меня это не заводит. Твою мать! А в тюряге, напротив, я только и мечтал как всажу стерве глубоко и без жалости. Отымею, вытрахаю всю. Спермой орошу. Клеймо позора поставлю на Соловьёвское отродье!

Но как можно ей больно сделать?

Она такая маленькая. Беспомощная. Чистый, млять, ангел!

Сердце кровью обливается, когда я вижу её слёзы.

Приворожила, ведьма!

Все планы мне нарушила. Дрянь!

– Тагир… Тагир… – стонет, мурлыкая во сне, счастливо прижимается и нагло суёт руки под футболку, поглаживая мышцы пресса.

Не знаю, что ей снится, но точно… не детские сны.

Вместо расплаты, мне хочется сделать так… чтобы она кайф ловила и от удовольствия голос сорвала. Стонала подо мной, на встречу толкалась. Текла… И молила, чтобы я трахал её без перерыва. Утрахал до потери пульса. До такого состояния, чтобы имя своё забыла. И видела во мне Бога порока.

Ведь это вкуснее раз… в миллиард.

По желанию, а не как пытка.

Глава 26. Настя

Наверное, мне это приснилось! Да, это точно был чудесный сон.

Вернее, в начале он был кошмарным.

Мне снилось прошлое, как я по глупости чуть не стала добычей банды отморозков. Только в этот раз кошмар длился без конца. В кошмаре я бежала, но никто не приходил мне на помощь. Я звала его, своего защитника, зная, что он должен быть где-то рядом, должен… Но… Ничего не происходило.

Но потом сквозь сон прошла ослепительная вспышка. Меня со всех сторон обняло теплом, почти жаром солнца. Горячее, мускулистое тело мужчины моей мечты прижималось к моему страстно и жарко. Он вырвал меня из лап ужасных сновидений и хорошенько удовлетворил длинными, умелыми пальцами. О да, он это умеет…

Я потягиваюсь всем телом, как сытая кошечка. Неужели это лишь сон? Такой хороший, такой реальный… Даже трусики до сих пор немного влажные, как бывает, когда обильно кончаешь, заливая смазкой белье. Я была бы рада, если это случилось в реальности. Это означало бы, что зверь оттаял и перестал жаждать мести. Но… настоящая жизнь гораздо более жестока и беспощадна. В ней нет места чуда и хрупкой надежде…

Я начинаю всхлипывать и растирать глаза пальцами. Наверное, они покраснеют и опухнут. Но кто меня здесь увидит?! Тагир? Смешно! Ему на меня плевать. Бросил в доме, запер и просто забыл обо мне. Наверняка поехал проворачивать свои криминальные дела. В прошлом он, кажется, тоже занимался незаконным бизнесом, а сейчас он стал более грубым, злым и жестоким. Думаю, он окончательно увяз в грехах и крови.

Быстро принимаю душ, злясь на то, что повсюду за мной следует охрана. Смотрят, как будто я могу убежать или просочиться через крохотную щель в полу.

⁂

Новый дом Тагира огромен, а прислуги нет почти. Вернее, я и Алёна – вот и вся прислуга. Грозный вожак в доме появляется редко. Каждый раз приносит с собой шторм волнующих эмоций. Мне хочется и виснуть на нём, целуя до потери пульса, и всадить ему в чёрное сердце нож по самую рукоять.

За то, что он так жесток и холоден, держит меня в плену. Неизвестно, что ещё творится с моим отцом. Я слышала только разговоры охранников Тагира о своём отце. Они ржали, как обкуренные кони, нарочно громко расписывая, как они отвешивают поджопники отцу, заставляя его батрачить, как раба на плантациях.

Моё сердце обливалось кровью, когда я слушала их гнусные речи. Была бы моя воля, я бы им всем рты заткнула. Но что я могу?

Я нахожусь во владениях царя криминального мира. Тагир снова решил восстановить свой авторитет и рьяно взялся за дело. Пропадает сутками, появляется очень поздно или не появляется совсем.

Ходит с видом пупа земли и смотрит так, словно хочет сжечь меня заживо. Ничто этого холодного монстра не пронимает – ни забота, ни отличная готовка, ни даже уют, который я пытаюсь навести своими силами.

В закрытом колледже меня обучили многому. Вести домашнее хозяйство, в том числе. Содержать в идеальном порядке бельё, одежду, мебель… Даже сад. Когда-то им занимались, но потом забросили. Розарий разросся, сорняков тьма – губят элитные сорта цветов. Беспредел какой-то!

Пришлось взяться за это дело. Словно Золушка…

Работаю с утра до ночи, я постоянно думаю об отце. Он трудится, разгружая вагоны, по словам охранников, а я здесь работаю, не покладая рук. Глупо надеюсь, что мне зачтётся… Кто знает, вдруг монстр сжалится или хотя бы уменьшит долг моей семьи перед ним?

Но разве эту глыбу льда с чёрными, дьявольскими глазами можно чем-то пронять?

Он словно вообще ничего не замечает. Ни уюта, ни порядка, ни обновлённого сада. На то, чтобы выполоть все сорняки и подрезать розы, у меня ушло немало времени. Однако Тагир прошёл мимо и слова не сказав. Как будто я – пустое место, а все мои старания тщетны.

Но я не сдаюсь.

Соловьёвы не сдаются. Меня и закрытый колледж не сломал – ни его воспитательницы, ни суровые наказания в холодных комнатах, с одним матрасом на полу… Ничего. Я готова верить в лучшее. Надежда ещё не умерла.

Я держусь только на энтузиазме. Как фанатичка сбрендившая. Но однажды происходит то, что повергает меня в бурный шок.

Выйдя ранним утром, чтобы срезать свежих роз, я вижу двоих мужчин из банды Тагира. Они курят, ржут и цыркают свои гнусные плевки в сторону цветника.

Харкают прямиком на цветы, под которыми я на корячках ползала, раня свои руки до крови об острые шипы.

– Прекратите! – кричу, сжав кулаки. – Немедленно!

Мужчины даже не слышат меня. Один из них поправляет перевязь автомата на плече, а второй, докурив, швыряет окурок в землю, втаптывая его огромным ботинком.

– Вытащи это немедленно! – требую я.

Только после моего крика охранники поворачиваются. В одном из них я узнаю Заида, с которым Алёна постоянно заигрывает. Но плевался в землю не он, а второй.

– Какого хера выперлась? – грубо интересуется у меня.

– Такого! Я за этим садом ухаживаю! А вы плюетесь! Курите… Территория огромная, найдите другое место. Харкайтесь в урны! – говорю, трясясь от злости.

– Мне послышалось… – нехорошо начинает. – Или она тут решила команды раздавать? Ты кто такая? Падаль вонючая! Рот закрой!

Он нагло обшаривает меня взглядом. Сканирует и раздевает догола. Снова плюёт себе под ноги смачным харчком. Как будто дразнит и показывает своё истинное отношения.

Звери необразованные, ублюдки!

– Зураб, – негромко говорит Заид. – Прекрати это. Главный будет недоволен…

– Чем? – зло рычит Зураб. – Он эту девку вообще хотел сначала всей братве подарить. Мне кто-то хвастался, что он так и думал. Но потом…

– Потом передумал. Значит, не твоего ума дело.

– Может быть, и передумал! Но её место от этого не изменилось… Мой харчок – дороже твоей жизни, отродье! Вернись в дом и закрой свой хавальник, пока я тебя мордашку не подрумянил! – угрожает, надвигаясь в мою сторону.

Кажется, он курил не простые сигареты, а чего-то похуже, с типичным запахом травки. Глаза краснючие, рожа перекошена.

Я отступаю назад, поняв, что на меня надвигается мужчина, не контролирующий свои действия.

Он возомнил себя власть имущим.

Тагир виноват. Наделил отбросов властью, дал им право помыкать мной и Алёной, как смердами. Вот… результат.

Плоды моих трудов обхаркивают, а потом ещё и угрожают…

– Эй, брат, остынь! – трогает Зураба за плечо Заид.

Тот резко вскидывается и с грязным матом хватается за клинок, висящий слева на бедре. С громким криком кидается на своего товарища.

Я стою, как в состоянии аффекта, наблюдая за перебранкой.

– Остынь, дебил! Я тебя продырявлю! – угрожает Заид, перебросив автомат к груди.

– Ты мне не указ! Ты стелешься, как баба… А я… – рычит Зураб, наступая.

Громкая пулемётная очередь разрезает воздух резкими щелчками. Я испуганно бросаю ножницы и кидаюсь бежать со всех ног в дом.

Слёзы хлещут по щекам, как будто я бегу против сильного ветра. Сердце колотится громко-громко, частит пульсом в висках. Голова взрывается сильнейшей болью, отравляющей всё тело. Она пускает щупальца в каждый уголок тела, заражая его боязнью и сильной дрожью.

Паника похищает возможность дышать, перекрывая кислороду путь в лёгкие. Я громко хлопаю дверью комнаты, выделенной для меня. Здесь даже запереться изнутри нельзя. Ничего нельзя – только быть полным ничтожеством, от которого могут избавиться по первому приказу Тагира или… даже без него.

У них много оружия и дурной силы мужчины, привыкших к кровавым схваткам, но запертым в нескольких стенах. Им слишком скучно, они хотят резвиться и пускать в ход оружие, когда захочется.

Громкий стук по ту сторону двери. Добротное дерево сотрясается от исполинских ударов кулаков. Это они! Не могут оставить меня в покое, потому что азарт волнует их кровь и нет никого, кто мог бы остановить их!

Зло порождает зло. Но им не нужны оправдания и веские причины.

Зажав ладонями уши, я громко кричу, сползая спиной по двери. Я просто не могу удержаться на ногах, падаю на пол, застыв в позе крохотного эмбриона.

Слёзы ослепляют меня окончательно. Я совершенно ничего не вижу и не слышу из-за судорожных рыданий, вырывающихся из глубины души.

Меня резко дёргают вверх и в сторону. Я бью руками вслепую, готовясь принять смерть. Вся жизнь проносится перед глазами… Вижу самые главные и трогательные моменты.

Моя мамочка, ещё живая и улыбающаяся. Ослепительно красивая, самая лучшая! Все говорят, что я похожа на неё. Чаще всего говорил об этом папа.

В гаснущем сознании проносится воспоминание из детства. На одном из дней рождений, я танцую под весёлую музыку, а родители держатся за руки и целуются…

Потом видения затягивает чёрной пеленой.

После смерти мамы всё изменилось. Отец – в первую очередь, став тираном. Нет ничего, что я бы хотела запомнить из того периода, кроме… появления Тагира. Как он спас меня, представился рыцарем в сияющих доспехах, настоящим мужчиной, за которым можно пойти и в воду, и в огонь и даже стоять рядом, подавая патроны…

Кричу от мучительной агонии, разрывающей сердце на окровавленные клочья.

Почему я думаю об этом жестоком тиране даже в такой момент?! Несправедливо! Я просто хочу забыть о нём! Навсегда избавиться от мыслей об этом звере в человеческом обличье…

Если бы я сейчас умерла мгновенной смертью, я бы поверила в милость бога…

Глава 27. Тагир

Это что, вашу мать, такое?!

Нельзя всё пускать на самотёк! Даже несколько часов спокойно провести не получается. Обязательно произойдёт какой-то пиздец. Как сейчас…

Во дворе лежит изрешечённое пулями тело. Заид оправдывается о чём-то. Настя катается по полу в припадке, головой об пол бьётся. Губы сжаты в бледную, тонкую линию, без единого следа крови.

Впервые я теряю способность здраво мыслить. Руки трясутся, как у алкаша конченого, когда я сжимаю хрупкое, тонкое тело Насти. Она же почти ничего не весит! Не чувствую её веса… Как будто пушинка настоящая.

Но что с ней?! Откуда такая реакция? Твою мать! Что же делать? Как это остановить?

Что с ней, в конце концов?!

Я как дитя малое, ни хрена не соображаю.

Чувствую лишь страх, сковывающий тело плотными объятиями. Затягивается и сжимается туго! Как питон, обвивающийся вокруг тело, ломающий кости сильным сжатием.

Перед глазами меркнет белый свет, я держу Настю крепко и бережно, насколько могу. Но она не прекращает биться. Мычит что-то непонятное.

– Врача! – рычу. – Живо вызовите врача!

Рядом слышится чей-то громкий топот. Люди мечутся, как безумные тени. Мои мысли полны чёрного хаоса и страха перед неизвестностью.

Я же хотел отомстить семье Соловьёва. В самых тёмных мыслях и для Насти готовил ужасную участь, когда был ослеплён жаждой мести.

Но вот она – бледная и почти мёртвая, одной ногой в могиле, а я ничего не могу поделать. Понимаю, что и вреда ей никогда причинить не смогу.

Она – мой луч света в царстве порочной тьмы, в котором я оказался по вине её отца.

Умрёт она – умрёт всё хорошее во мне!

Я не могу этого допустить. Я готов на всё, чтобы вывести Настю из этого ужасающего состояния транса и предсмертного обморока.

– Врач не нужен!

Женский голос раздаётся сзади. Я тупо моргаю, пытаясь понять, кто это… Ничего на хрен не соображаю, потому что мыслями весь в заботе и тревоге за жизнь Насти!

Кто эта толстуха? Что она здесь делает?

– Это просто нервное. Нервный припадок, – говорит девушка. – Попробуйте окунуть её.

– Куда, млять?! Я тебя сейчас в ад окуну!

– Под ледяной душ! – советует, пятясь.

– Какой на хуй ледяной душ? Я тебя сейчас удавлю шлангом от душа! Ей хуже стать может!

– Нет-нет! – шепчет испуганно. – Я такое у Насти уже видела как-то раз… Это всё от…

– От чего? – рявкаю.

– Это всё от заточения и нервного истощения, – говорит едва слышно.

Поймав мой тёмный взгляд, пугается и мгновенно выбегает из комнаты, говоря из коридора.

Какое истощение?!

Что она там лопочет!

Но потом меня пронизывает насквозь пониманием. Я словно вживаюсь в роль Насти. Вспоминаю, как чувствовал себя, когда сидел в тюрьме. Четыре холодные, каменные стены и низкий потолок. Темнота, сырость были моими друзьями, и они же истязали мою выдержку, уничтожая морально.

Заточение всегда подрывает моральные силы.

А Настя, Малинка… Всегда мечтала вырваться на свободу из тирании отца. По крайней мере, так было много лет назад.

Может быть сейчас она тоже чувствует себя загнанным зверем в тесной ловушке.

Подхватываю тело на руки и выбегаю из спальни. Добравшись до ванной, с одного пинка выношу дверь ногой. Бах! Она отваливается в сторону, я залезаю в свою ванну. Она у меня огромная, на золотых витых ножках, как у настоящего короля. Нет счета тому срамному стыду, который находится в комнате Насти.

Сейчас я пачкаю дорогой, светлый кафель грязными подошвами ботинок, которые так и не снял. Да и похрен на чистому! Лишь бы вытащить Настю из состояния аффекта. Отпустить её даже на секунду нельзя. Вдруг поранится? Вдруг долбанётся виском об угол и всё… прощай, Малинка!

Надо быть с ней, до последнего мига! Держать хрупкое тело и не позволять случиться дурному.

Мои пальцы кажутся смуглыми, почти чёрными, на её тонкой, обескровленной коже. Бью кулаком по рычагу душа, открывая воду.

По коже сразу же лупят струи ледяной воды. Вздрагиваю телом от этого прикосновения. Как же сильно жжёт! Холод умеет обжигать, и меня им пронимает до костей, прямиком в кровь!

Адреналин ещё сильнее бить начинает по голове. Малинка взвизгивает, прячась, но я не позволяю Насте сдвинуться ни на сантиметр. Упорно держу её бьющееся тело под ледяным напором. Замерзаю мгновенно, отяжелевшая одежда оттягивает книзу, словно мешок утопленника.

– Стой на месте! – рычу. – Что с тобой творится?!

– Это ты! Это всё ты! – рыдает. – Ты уничтожаешь всё хорошее! Ненавижу тебя! За всё… Ты – зло! Исчадье ада, а твои люди… монстры!

Наконец у неё прорезается голос и характер. А то я уже засомневался в том, что она – та же самая. Такая покорная и тихая как овца. Такую Настю я не знал. Малинка, засевшая в моей голове, была другой – ослепительно яркой и дерзкой малышкой.

Вот сейчас она именно такая. На неё у меня мгновенно встаёт! Несмотря на ледяную воду, член становится каменным, как кусок скалы.

Я бы нагнул и выдрал её прямо здесь, в душе, наплевав на воду и приличия. Заколотил бы член до самой матки, чтобы она стонала и извивалась змеёй.

Но нужно её успокоить… Затолкать похоть и позаботиться.

Млять! Когда успел… вляпаться в запретные чувства? Я должен быть скалой, монолитом. Непререкаемым авторитетом.

Но выходит иначе. Не могу причинять ей зло.

Грубовато, но всё же забочусь о малышке.

Когда истерика сходит почти полностью, Малинку колбасит жёстко, но теперь уже от холода. Я врубаю воду погорячее, срывая с неё тряпьё. Рву его зубами на клочки. На составные части.

Ар-р-р-р… Готов завалить её, поставить раком и поиметь грязно! Так сильно штырит от вида розовых бутончиков, стоящих торчком. Призывают меня быть озабоченным.

С трудом заставляю себя притормозить.

Завернув кроху в огромное, пушистое полотенце, отношу в свою спальню. Оставляю повсюду лужу воды. Но прислуга всё подотрёт!

– Лежи, отдыхай! – приказываю девчонке.

Сам срываюсь прочь. Сменив мокрые шмотки на сухие, запрыгиваю в тачку и мчусь в город. Впервые за последнее время мне хочется напиться так, чтобы ничего не помнить.

Хочу вышибить алкогольным духом из памяти образ малинки. Сахарная девочка, сладкая, как варенье.

Мой грех. Моя порочная одержимость… Моё наказание!

Глава 28. Настя

После пережитого катарсиса я с трудом засыпаю. Тело замирает и расслабляется, когда последний судороги схлынули прочь. Холод покинул моё тело, я вытягиваюсь под пушистым одеялом.

Лежу на большой кровати. Она огромная и может вместить человек десять или даже больше.

Это кровать принадлежит Тагиру. Я лежу в его кровати и впитываю каждой клеточкой тела аромат его тела, пропитавший постельное бельё насквозь.

Пряный мускус настоящего мужчины, никакого парфюма, только сочный аромат мужских тестостеронов, будоражащих моё обоняние.

Я как будто лежу в его объятиях, представляю, что одеяло, обнимающее меня со всех сторон – это сильные руки Тагира.

Наверное, я заразилась любовью к нему, как вирусом. Потому что снова думаю о нём, представляя наше совместное будущее, если бы не было предательства отца. Возможно ли такое? Я знаю, что это просто сладкие, глупые мечты, но когда я лежу в его постели, одетая лишь в его громадную, тёплую футболку, я начинаю верить в невозможное.

Измучившись ожиданием, я засыпаю. Сон обрывочный, я почти ничего не могу разобрать в сонных видениях, но очень хорошо слышу тяжёлые, заплетающиеся шаги.

Это был… Тагир.

– Малинка, млять… Разлеглась, сверкаешь голыми ляжками… – бурчит, грузно опустившись на кровать. Он хлопает меня ладонью по попе. – Соблазняешь! Дразнишь зверя!

Ой… Кажется, во сне мне стало жарко, и я просто скинула одеяло в сторону.

Но оказалась поймана в капкан взгляда мужчины.

Он уже разглядел мою обнажённую попку. Сердце ускоряется и пускается вскачь, как ненормальный, сбрендивший солнечный лучик, мечется по всему телу.

Тагир с трудом стягивая обувь. Он рассредоточено смотрит по сторонам, явно ничего не соображая.

Тагир начинает раздеваться. Я замираю под пушистым одеялом и страшусь даже лишним вздохом спугнуть ожившую мечту.

Молчу.

Я вижу, что он пьян и точно не контролирует себя. Если он разденется и ляжет ко мне под одеяло, у нас точно случится секс.

В таком состоянии у него не получится сдержаться, а я… я не просто не захочу его останавливать. Я ещё не рассталась с мечтой покорить жестокого зверя лаской.

Я жадно наблюдаю за стриптизом Тагира, немного резким и неуклюжим. Но от этого шикарное мужское тело не перестаёт выглядеть так, что хочется целовать, кусать и облизывать каждый кусочек мускулистого тела.

Его брюки вместе с бельём летят в сторону. Я едва сдерживаю стон, рвущийся с моих губ. Тагир сложен идеально.

Широкие плечи с очерченными мышцами и мускулистая раскачанная грудь с порослью жёстких тёмных волос лишают меня здравого смысла.

Меня возбуждают даже побелевшие со временем множественные шрамы, в том числе от пулевых ранений. Они были опасны для жизни, но я думаю лишь о том, что двинуться немного ниже и провести пальцами по тёмной дорожке волос. Волосы внизу живота порочной взлётной полосой указывают на его огромное мужское достоинство, пребывающее в полувозбуждённом состоянии.

Он падает на кровать, широко раскинув руки. Мощная большая ладонь задевает моё тело. Мужчина мгновенно перекатывается на бок.

– Тебе лучше уйти, Малинка. Пока я способен контролировать свой член… – пьяно бормочет он.

Но я лишь придвигаюсь ближе к разгорячённому телу, плавясь, как мороженое на летней жаре.

– Кажется, ты забыл, что мне было плохо.

– А сейчас? – уточняет он, глядя мне в глаза бездонными омутами, полными чёрного пламени.

– Уже лучше. Намного… – прерывисто дышу, облизнув губы.

Заметив этот жест, Тагир с рыком набрасывается на меня, начав целовать мою шею.

– Млять, какая ты сладкая! Как варенье! – рычит, одним жестом разрывая футболку надвое.

Через несколько секунд разорванная футболка уже полетела на пол.

Через миг Тагир прижимается к моему бедру уже возбуждённым членом, твёрдым, как камень. Длинные, сильные пальцы настойчиво раздвигают мои бёдра. Тагир начинает чёткими, выверенными движениями ласкать мой клитор, растирая, пощипывая, надавливая.

Возможно, я должна была не поддаваться на порочный вид мужского тела. Если бы я нашла хоть капельку гордости, я бы отпихнула его изо всех сил и осталась нетронутой им.

Но я не стала останавливаться. Мне начало казаться, что я скоро сойду с ума от подавляемого желания!

Хочу его!

Жалко довольствоваться сексом на пьяную голову, но у меня не хватает сил отказаться от желанного подарка судьбы. Тагир горяч и умел в ласках, я забываю обо всём на свете.

Он двигает пальцами ниже, обводя складочки.

– Такая мокрая… Просто охренеть!

Он медленно дразнит мокрые складки. Сверху-вниз с каждой стороны. Потом так же медленно движется по спирали к лону, сжимающемуся от предвкушения.

Тагир не растягивает предвкушение. Он сразу же начинает дразнить влажную дырочку, надавливая, но не заходя внутрь. Он заставлял меня стонать и выгибаться дугой, подставляться под его пальцы, вымаливая ласку.

– Моя сладкая девочка. Хочешь?

Он мучительно медленно вводит палец в моё лоно и так же медленно двигает им вперёд и назад, срывая с моих губ восторженные стоны. Он ласкает меня пальцами, вводя их каждый раз резче и быстрее. Его длинный толстый палец внутри меня рождает порочные пульсации. Невольно сжимаю его стеночками лона под довольный, громогласный рык зверя.

– Ещё хочу, – признаюсь…

Я мечусь по постели, сама не своя.

Тагир властно и дерзко таранит моё лоно пальцем. Услышав мою просьбу, он двигает пальцем быстрее, присоединяя к нему ещё один.

Это порочное безумие… Хочется, чтобы оно никогда не кончалось!

– Какая же ты охренительно узкая! Я порву тебя…

Он наклоняется, накрывая ртом возбуждённый сосок. Тагир горячо лижет тугую вершину и немного посасывает тугой комочек, прежде чем переключиться на другую грудь.

Прикосновения его губ и языка жалят моё тело и сводят с ума. Стону в полный голос, сжимая пряди его волос пальцами. Не хочу, чтобы он останавливался.

Тагир резко прикусывает сосок, ввергая меня в порочную пропасть. Мой стон превращается в крик. Его пальцы не оставляют ни единого шанса на спасение.

Меня начало накрывать медленно и неотвратимо сильными волнами наслаждения. Я тяжело дышу, почти задыхаясь, стону, выкрикивая имя Тагира. Я содрогаюсь всем телом, срываясь на всхлипы, мечусь, как одержимая демонами, понимая, что меня сейчас накроет волной оргазма.

Самого безумного и острого, что был в моей жизни.

Оргазм оглушительной волной вспыхивает под пальцами Тагира и прокатывается по всему телу. Жар полыхает во все стороны.

Охрипшим голосом я выкрикиваю имя Тагира, но уже тише и тише, с каждым затухающим спазмом наслаждения.

– Очень вкусно кончаешь, Малинка… – слышу горячий мужской шёпот у самых губ. – Охренеть, как мне этого не хватало!

Он встаёт. Его королевское орудие покачивается перед моим лицом. Громадный ствол выглядит внушительно и, чёрт возьми, аппетитно! Я хотела бы подержать его во рту. Слюна выделяется от того, как он гладит себя пальцами по всей длине. Он пьян, но всё же кое-что соображает, выуживая из карманов джинсов презерватив. Бросает его в мою сторону.

– Натяни мне гондон, – властно приказывает. – Умеешь?

Я отрицательно мотаю головой. Пальцы трясутся, когда я раскатываю прозрачный латекс по обжигающей длине королевского члена. Тагир поправляет меня и подсказывает, как надо. Ведь в этом деле я совсем неопытная.

Через жалкий миг Тагир нависает надо мной, раздвигая ножки в стороны. Я немного побаиваюсь боли первого раза, но его губы, активно посасывающие мои, убеждают меня в обратном.

Тагир резко и мощно вылизывает мои губы изнутри, заигрывая с языком и касается нёба, заставляя глухо постанывать в его рот.

– Впусти меня, Малинка, – рычит утробно.

Я с готовностью развожу ноги ещё шире, чувствуя его член, уткнувшийся в кожу живота. Он нарочно начинает меня дразнить. Обхватив рукой ствол члена, медленно проводит порочную дорожку крупной головкой от впадины пупка до клитора.

Он массирует клитор головкой своего члена, уже выделившего смазку. Возбуждение вновь овладевает моим телом. Не выдержав пытки, я хватаю его за шею, притягивая к себе и впиваюсь в его рот губами, пересохшими от крика.

– Тагир!

Глажу пальцами его плечи. Кожа горячая и влажная от пота. Мужчина напоминает мне какое-то божество из древнегреческого пантеона.

Жестокое, порочное и сексуальное божество.

Он дрожит от нетерпения, хочет немедленно войти до предела, стонет мне в губы, толкается языком о мой язык. Порочно проникает языком глубоко, будто трахает меня своим ртом. Мужчина дразнит меня и жестоко издевается над терпением. У него хватает выдержки дразниться, а я кричу, срывая голос:

– Возьми меня… Пожалуйста!..

Его огромный член тотчас же погружается в моё тело.

Лоно непривычно сильно растягивается и наполняется им словно гигантским поршнем, туго вонзающимся в меня.

Толчок! Следующий – более жадный и грубый…

Я извиваюсь на влажных простынях, бесстыже распахивая ноги.

Удовольствие и предвкушение заставляет подмахивать бёдрами, поджимая пальчики на ногах. Тело покрывается каплями пота от непрерывного удовольствия и ожидания чего-то ещё. Член Тагира двигается всё свободнее, но моё лоно всё ещё очень узко и крепко обхватывает ствол члена.

– Блять, больше не могу. Сейчас я сделаю это… Порву твою целочку, – угрожает.

Но я не могу просить его остановиться, я хочу, чтобы он двигался.

Резкий толчок.

Глубоко и остро. Его гигантский член вспарывает моё лоно насквозь.

Вспышка боли немного притупляет удовольствие.

– Немного нужно… Подождать?

Он спрашивает у меня разрешения? Его большой член непрерывно вибрирует внутри меня от нетерпения.

Я целую его губы и ловлю язык, ритмично посасывая. Заставляю себя сосредоточиться на приятном, и боль отступает.

Он дрожит от нетерпения и вновь начинает двигаться, раскачивая бёдрами.

– Хочу тебя, Тагир!.. Боже, как я тебя хочу!

С каждым толчком его члена вглубь неприятные ощущения растворяются.

Их сменяет волнующее чувство наполненности до самого предела, когда подрагивающий конец толстого члена упирается в стенки лона.

Я вся начинаю сжиматься, дрожать и течь, содрогаясь от удовольствия.

Я уже получала удовольствие в постели. От рук того же Тагира. Но никогда раньше удовольствие не было настолько слепящим и оглушающим.

Мои глаза распахиваются ещё шире, от каждого толчка члена Тагира. Я жадно впитываю взглядом мужественное лицо с венами, вздувшимися на висках. Всматривалась в открытый рот, выпускающий гортанные, низкие стоны. Тагир опёрся на кровать одной рукой, а пальцы второй руки вновь ласкать мой клитор.

От его прикосновений меня накрывало невозможно сладкими волнами. Неужели может быть настолько хорошо?..

О-о-о-о, как прекрасно!..

Каждый его толчок, каждое поглаживание сводило с ума и заставляют желать ещё большего.

Я стала ненасытной и жадно желаю, чтобы он продолжил меня растирать своими умелыми пальцами, продолжил брать, вонзаться членом на всю длину, подчиняя своей воле.

– Хочешь глубже? Обхвати меня! – подсказывает Тагир.

Я смыкаю ноги у него на пояснице, ударив пятками по ягодицам. Я призываю двигаться быстрее.

Поняв намёк, он быстро и ритмично принялся трахать моё податливое тело.

Тагир всаживает член до самого основания и выходит полностью, чтобы вновь пронзить меня каменным членом. Он двигается так быстро, что влажные шлепки звенят в ушах, не прекращаясь, в сумасшедшем ритме.

Я наслаждаюсь каждым толчком и любуюсь животной, грубой красотой лица Тагира, полного дикого животного возбуждения.

Наслаждение проносится по его лицу судорогой.

– Скоро кончу! – рыкает, срываясь на предельный темп.

Ничего подобного в жизни я ещё не испытывала. Меня затрясло в совершенно непередаваемом удовольствии.

Стеночки лона начали судорожно сокращаются вокруг его члена, а Тагир движется ещё быстрее, протяжно постанывая.

Его сильные толчки заставляют меня выгнуться дугой. Я кричу, срывая голос, и трясусь от ослепительного удовольствия, разорвавшемся внутри меня, как снаряд бомбы.

Я царапаю мужские плечи ногтями и принимаю в себя его последние сумасшедшие толчки. Он громко стонет.

– Малинка! Блять… Сумасшедшая! Охереть, как в тебе хорошо… – дрожа на мне всем своим шикарным телом.

Глава 29. Тагир

Как же херово… Голова раскалывается на части! Больше не буду пить.

Никогда спиртное литрами в себя не заливал. Не надо было и начинать.

Все так зарекаются, но я, бля, реально больше не буду пить так.

Я лежу на кровати в своём новом доме. Ещё не сроднился с ним так, чтобы признавать в этой роскоши родные хоромы. Приходится напоминать себе, что это – мой дом.

Вспоминаю всё, что было.

Блять…

Походу, я сильно перебрал. Трахался всю ночь напролёт. Приятная ломота во всём теле и удовольствие. Вариантов, с кем именно я трахался, было немного. Один-единственный.

Дочь моего заклятого врага. Кровь предателя.

Малинка…

Я же не хотел её трогать. Нарочно сдерживал порочные порывы, ублажал себя руками, чтобы не сорваться.

Она лишь мой залог! Ничего больше.

Но вчера что-то случилось. Я расслабился на все сто процентов! Выплеснул всё раздражение и напряжение последних дней в узкую, горячую киску, готовую принять до упора. Я начинаю вспоминать, что вытворял вчера на этой кровати. Член встаёт по команде. Я снова возбуждаюсь…

Член стоит, твёрдый, как камень, подёргивается и даже приподнимает тонкую простынь покачиваниями.

Я помню всё до мельчайших деталей. Помню, как проник под тонкое одеяло и начал соблазнять эту малышку.

Лучше бы я на шлюхе покувыркался. На доступной бляди, чем сорвался в пропасть с дочерью врага. Я же взял её не нахрапом, но выбил из её тела столько стонов, что едва не оглох!

Я хорошо помню этот момент, когда ткнулся концом в тонкую преграду. Замер… И если бы у меня была машина времени, я бы отмотал плёнку назад и вышел из девчонки в тот же момент. Вздрочнул бы в ванной, выплеснув сперму в кулак. Но уже слишком поздно.

Малинка так узко сжимала меня стеночками туннеля своей киски, что я не выдержал. Растрахивать её узкое, влажное отверстие было очень вкусно… Охеренно вкусно…

Ещё недавно она была целочкой, но горячая, отзывчивая, быстро подстроившаяся под размер моего прибора. Умоляющая не останавливаться.

Вспоминая вчерашнее, я и сам не заметил, как сжал член у основания и принялся поглаживать ствол, двигая по нему пальцами. Перед глазами вставали картины ночных забав. Особенно хорошо мне сладкая, тугая попка, просящаяся в большую, натруженную ладонь. Обхватить бы эту сладкую попку и всунуть член до упора в горячую дырочку.

Возбуждение только нарастает. Но двигая на предельной скорости, я понял, что кончить не могу. По тупой причине, которой пахла вся постель. Постельное бельё пропиталось ароматом сладкой кожи.

Стиснув зубы, я дёргаю по стояку ещё несколько раз, только усугубив ситуацию. Выругавшись сквозь зубы, натягивая трусы. Глотка пересохшая и во рту как будто кто-то умер. Надо смочить эту пустыню…

Пробравшись на кухню, я замираю.

Возле плиты стоит Малинка, приплясывая. Она что-то напевает себе под нос нежным голосочком и выписывает своей задницей умопомрачительные круги.

Член дёрнулся ещё сильнее, показывая толстым концом в сторону Малинки. Она же словно нарочно, начала качать бёдрами и трясти попкой всё быстрее и быстрее.

Как будто умоляет меня трахнуть.

Сводит с ума доступным, красивым телом и знойными движениями.

Плюнув на всё, я шагаю к ней и прижимаюсь сзади, прикусывая кожу на нежной шее. Как же сладко пахнет, чертовка!

– Т-т-т-агир?

Малинка дрожит от испуга. Или от возбуждения?

Я не смог больше сдерживаться и качнул бёдрами, потершись членом о её попку. Потом стягиваю на пол её крошечные трусики.

– Тагир? Что ты делаешь.

– А ты как думаешь? Вчера ты сама напросилась на секс. Снова! Теперь я буду брать тебя так часто, как захочу.

Трогаю пальцами её клитор. Он уже часто дрожит и пульсирует, увеличиваясь в размерах от ласки.

– Где захочу. Когда захочу… И ты не откажешь мне.

Дрожь проносится по телу Малинки сильной волной.

– Ну так что? – уточняю.

Трогаю пальцами складки, уже влажные и скользкие от возбуждения.

– Завтрак может сгореть!

Громыхнув сковородой с блинами по плите, я резко разворачиваю Малинку к большому столу и нагибаю без всяких прелюдий.

Подхватив пальцами влагу с её отверстия, растираю по всей поверхности, наслаждаясь стонами. Очень нежными и мягкими, чувственными. Никогда бы не подумал, что такие нежные и тихие стоны с лёгкими всхлипами могут сильно подстёгивать.

Я и без того почти на пределе, а сейчас чувствую, что моему члену стало больно от возбуждения. Яйца распухли, грозясь лопнуть. Несмотря на то, что ночью эта малышка выдоила меня досуха. Выжала меня до самой последней капли…

Но сейчас я вновь готов к сексу. Малинка тоже не прочь позабавиться, потому что теснее и теснее прижимается ко мне. Она трётся об меня своей крепкой попкой с бархатной кожей, и меня сводит с ума запах её кожи.

Шлёпаю Малинку по заднице, наслаждаясь звоном шлепка. На коже загорается красноватый отпечаток моих пальцев. Вскрикивает, но принимает нужную позу, соблазнительно выгнув попку.

Мне видно всё: нежные складочки, поблёскивающие от её смазки, и аккуратную розовую дырочку, манящую меня своей глубиной.

Я стягиваю плавки и толкаюсь членом. Не могу заставить себя быть осторожным, толкаюсь глубоко и жадно, содрогаясь от примитивного удовольствия, когда она, вскрикнув, сжимает меня стеночками своей узкой киски. Очень узкая и влажная, идеально подходит под меня, раскрывается и растягивается, но остаётся тугой.

Не хочу быть нежным. Нужно быть грёбаной ведьмой, чтобы свести меня с ума непонятно чем.

Хочу брать её. Дико и жёстко… Хочу врываться в её тело и заставить кричать от каждого толчка. Намотав волосы на кулак, тяну на себя, заставив выпрямиться.

Рычу, двигаясь в тугой киске, чувствуя, как она в ответ начинает пульсировать вокруг моего члена.

Несколько толчков – как пробный запуск, а потом я просто полетел вниз на полной скорости, бешено вдалбливаясь в неё. Мну руками её мягкое податливое тело и глажу горячую кожу, слушая женские стоны с криками.

Просунув вторую руку между ног Малинки, трогаю комочек возбуждённой плоти.

– Давай, Малинка, добавим ещё немного жары…

Вбиваюсь резкими толчками, до самых яиц, кайфуя, как она принимает меня до упора и дрожит. Меня трясёт и выворачивает наизнанку от самого примитивного желания и похоти. Я двигаюсь быстрее и резче, слушая шлепки тел, вдыхая влажный аромат секса.

– Давай!.. Кончай!.. – рычу диким зверем, чувствуя, что оргазм уже спускается к самому концу члена.

Сразу же после моих она дёргается как от удара электрическим током и сжимается вокруг моего члена очень сильно, кончая.

– Да-а-а-а, – стону, продолжая сочно всаживать себя в тугую киску.

Не хочется выходить! Желаю долбить её до самого последнего момента, помечая спермой, как свою собственность…

Жёстко натягиваю на себя рывком и обильно кончаю, стиснув зубы.

Глава 30. Настя

Не знаю, надолго ли хватит этого перемирия. Но после ночи, проведённой вместе и жаркого утреннего секса, Тагир выглядит сытым и довольным.

Я не вижу в нём жестокого криминального авторитета. Сейчас он для меня просто мужчина – проголодавшийся после секса. Он охотно уминает за обе щеки мои блины и даже просит подать ему джем или сметану, что найдётся в холодильнике. Но там таких изысков не найти. Продукты самые простые.

– В холодильнике такого нет, – смущаюсь, опуская глаза. Как будто я виновата в том, что нет всего необходимого.

– Не робей, говори, что надо. Я отдам приказ своим, они купят всё нужное.

Тагир заворачивает последний блин рулетом и отправляет в рот, перемалывая, как комбайн, за считаные секунды. Потом довольно гладит себя по мускулистому прессу, как будто наелся от души.

– Может быть я сама по магазинам пройдусь? – робко предлагаю.

Пока мужчина резко хмурит брови, обдумывая моё наглое предложение, я тараторю. Пользуюсь моментом сытости хищника и его благодушным настроением.

– Мужчины в продуктах не разбираются. Купят не то, что надо. Даже со списком. Я могу сама. Если ты разрешишь, конечно. Я никуда не сбегу. Но здесь в четырёх стенах сидеть… невыносимо.

– Чего?! В четырёх стенах тебе сидеть тесно? – моментально выдаёт Тагир. – А ты думала, что на курорт попала, Соловьёвское отродьё? – ревёт взбешённым зверем. – Может быть, тебе ещё и сауну с парной подать? Бассейн десятиметровый, чтобы ты там прохлаждалась?!

Тагир вскочил, сжав кулаки-кувалды, словно собирается меня ими измочалить в фарш. Чашка выскальзывает из мокрых пальцев, разбиваясь о кафель. Я трясусь на месте от паники. Сказка кончилась, не успев начаться.

Зря я подумала, что Тагир изменился. Такие, как он, за одну ночь не меняются. Слишком много зла и горя у него внутри.

– Один раз подо мной постонала, змея! Этого недостаточно, чтобы стереть кровавый долг! – угрожает. – Но если ты так на мой член сама наскакиваешь, то только и будешь там трудиться. Всеми дырками тебя вертеть буду!

Тагир обводит горящим взглядом кухню, приказывая:

– Прибери тут всё. Развела бардак… За порчу имущества в постели долг отработаешь! – говорит напоследок.

⁂

Утром настроение окончательно испортилось. Я не думала, что находиться в плену будет легко. Но надеялась, что близость позволит Тагиру вспомнить о прошлом, рассеет тьму в его чёрной душе, пропитанной болью и жаждой мести.

Всё зря…

Передвигаюсь по дому, как сомнамбула. Выполняю привычную работу, вытирая пыльной ладонью горькие слёзы. Выгляжу, наверное, как замарашка. Но мне нет смысла стараться выглядеть привлекательно. Зачем? Чтобы провоцировать Тагира на постельные подвиги? Он меня и так возьмёт, в робе или в дорогом платье – неважно. Захочет и отымеет, не спросив моего разрешения.

Одна только радость – немного в саду побывать на свежем воздухе, ухаживая за цветами. Я стараюсь как можно дольше проводить время за этим занятием, чтобы не быть в заточении.

Как обычно, захожу в небольшую кладовку, за садовыми инструментами. Щёлкаю кнопкой выключателя, но свет на зажигается. Лампочка перегорела? Надо будет сказать. Но можно и без света найти то, что мне надо. Я знаю, где лежат перчатки, секатор и другое. Захожу в темноту, погружённая в печальные мысли.

– Ох… О-о-о-о-о… Ох… – раздаётся в темноте.

Мои щёки сразу же покрываются густым румянцем.

– Аккуратнее! – взвизгивает Алёна.

О боже. Кто-то затащил Алёну в кладовку и насилует! Я распахиваю дверь целиком, чтобы свет проник в тёмное помещение. Схватив швабру, трескаю по голове здоровенного мужика, тычу в его мясистый пресс острым концом.

– Беги, Алёна! – кричу ей.

– Н-н-н-настя? Что ты тут делаешь? – спрашивает запыхавшимся голосом. – Это не то, что ты думаешь! – шепчет. – Никому не говори, что видела меня и Заида… Особенно Тагиру, умоляю!

Я смотрю на неё и на мужика, пристроившегося к ней сзади. Его огромные ладони поддерживают пышную попу Алёны властным жестом. Трусы и штаны спущены к ногам. Алёна не выглядит истерзанной, но… очень довольной.

«Я же просто помешала им заниматься сексом!» – догадываюсь.

Становлюсь цвета варёного рака и вылетаю пулей из кладовки.

– Дверь закрывать не учили? – недовольно бурчит мужчина.

Через секунду снова раздаются сдавленные стоны.

На свежем воздухе мысли немного приходят в порядок. Ну секс и секс, чего здесь такого?! Но ведь Заид – со стороны врага, а Алёна с ним интрижку завела.

Кухарка появляется рядом со мной примерно через полчаса. Распаренная, как после бани, и глаза блестят.

– Настя… – вздыхает она. – Я не думала, что ты нас увидишь. Это так… неосторожно вышло.

– Ты с ним?! – спрашиваю в шоке. – Как? Он же мерзкий! – содрогаюсь.

– Ну, не красавчик на лицо, зато тело настоящего мужика! – возражает Алёна. – В мужчине главное не красота лица, а кое-что другое и с этим у него полный порядок. Знаешь, как тяжело девушке моей комплекции кавалера найти? А с ним я…. О-о-о-ох! Когда он меня мнёт по-всякому, я себя дюймовочкой чувствую! – мечтательно вздыхает. – Ты же не расскажешь Тагиру о нас? Он мгновенно Заида вышвырнет!..

– Нет. Не скажу, – говорю, поколебавшись немного. – А у вас это просто так или что-то серьёзное?

– Рано говорить о чём-то, Настя. Но может быть, именно в нём наше спасение? – загадочно говорит Алёна.

Поблагодарив меня ещё раз, она уходит. Оставляет в грустных размышлениях. Надо же… Ей плен даже в радость – кавалера себе нашла, а я… просто никто.

Закопавшись в типичные дела, я обо всём забываю. Ничего вокруг не вижу и не слышу.

– Что с руками?

Вздрагиваю, подняв испуганный взгляд. Рядом с клумбой, где я рассаживаю цветы, стоит Тагир. Мощь и брутальность в едином образе. Весь в чёрном. Как дьявол.

– Руки как у чернорабочего. Где твои перчатки?

Ой.

Прячу руки за спину. Перчатки я так и не взяла, копошусь в земле голыми руками, запачкавшись. Зелень листьев и земля въелись в нежную кожу. Утираю пот со лба.

– Грязная, как земляной червяк. Иди в дом, – командует. – Вымойся! Буду ждать тебя внизу!

– З-з-з-зачем?!

– Одену тебя. Еды нормальной купишь. Фрукты и овощи, а то бледная и тощая, – морщится. – Скоро на тебя совсем вставать перестанет. Пошевеливайся! Пока не передумал…

Слова Тагира подстёгивают меня подняться с колен, мгновенно отряхнуть землю. Смахиваю прядь волос со лба, находясь под пристальным взглядом мужчины. Он же смотрит на меня, не отрывая тяжелого, тёмного взгляда.

– Поторапливайся, – повторяет он. Как будто все прочие слова забыл, пока смотрит на меня…

Глава 31. Тагир

Она действует на меня как отрава.

Смотрю на неё и не могу переступить грань. Хочется убивать и резать всех вокруг, без разбора. За то, что я слабею. Я слабак и тряпка. Не могу жёстко отомстить. Так как хотел. Поклялся жизнью сына, что утоплю мразей в их крови, заставлю кишки свои жрать сырыми и проклинать день, когда они родились на свет.

Они должны поплатиться – все!

Дочка отца… Чем она лучше него?! Переживает за него. Трясётся. Даже выгораживает.

Раньше Малинка своего папашу совсем не уважала, обливала грязью и ненавистью. Но сейчас выглядит как примерная и любящая дочурка.

Не скажешь, что несколько лет назад всё было иначе…

Приходится напоминать себе. Ради чего это всё. Вспоминать ад за решёткой. Холод. Агонию. Единственная мысль – месть. Только ради этого я не сдох.

Но сейчас что?

Ослаб. В груди что-то зашевелилось. Сердце, что ли? Я думал, что там давно кусок камня. В тот день, когда я лишился сына, сердце умерло.

Но при взгляде на дочку мерзкого приятеля сердечная мышца качает кровь быстрее. Взгорячённая жидкость бурлит по венам, приливает к концу члена, делая его каменным.

Всё дело в трахе! Именно так.

Что ж… Именно так я планировал – опозорить семейку предателя. Трахать, вертеть прелестную дочурку на члене сутками напролёт. Жёстко драть её.

И опять блядский провал.

Мне нравится, когда она стонет от удовольствия.

Пресекаю эти мысли. Но они появляются.

Как сорняки. Зло.

Ведьма! Красивая, даже когда стоит на коленях и возится в земле. Испачкавшаяся. нежная. Трогательная!

Открытая и кажется даже невиновной в делах своего отца.

– Я пойду, да? Собираться… То есть, умоюсь.

– Живее! Ты уже должна была стоять здесь. Быть готовой. А ты возишься. Хочешь, чтобы я передумал? – грозно гаркаю.

Малинка бегом направляется в дом. Её задница движется очень аппетитно, вызывая крепкий стояк.

Через две или три минуты она уже стоит около меня. Тяжело дышит. Реально бежала, испугавшись моих слов. Отворачиваюсь в сторону. Презрительно плюю в сторону. Чтобы не увидела моей улыбки. Вот этой херни мне точно не надо! Зубы показывать врагам…

Она – враг. Дочь врага. Точка.

Ленивой походкой прогуливаюсь до внедорожника. Здоровенный джип ждёт своего хозяина – меня.

Позади тачки пристраиваются две машины охраны. Так. На всякий случай. Мало ли что случится. Вдруг кто-то решится напасть и отобрать авторитет? Я его только начинаю раскачивать. Понемногу восстанавливаю всё. Процветающая империя рухнула. Приходится восстанавливать её по кирпичику.

– Сначала шмотки.

Малинка пытается не подавать виду, что рада. Но она ёрзает на сиденье и вертит головой из стороны в сторону. Как ребёнок, получивший подарок на праздник. Неужели для неё это праздник?

Млять, и раздражает, и веселит она меня. Я постоянно на адреналине. Всё держу под контролем. Но рядом с ней приходится тяжелее. Потому что хочется послать всё к хренам собачьим, просто плыть по течению, слушать дебильную попсу по радио и наблюдать за смазливым личиком Малинки…

Стоп, Тагир. Это путь в никуда. Никому нельзя доверять. НИ-КО-МУ!

Сейчас эта девчонка улыбается мне, как мужчине, который ей нравится. Но завтра она подберется близко и вонзит мне в спину нож предательства.

Яблоко от яблони. Гнилая кровь…

– Сиди на заднице ровно! – рычу, не выдержав. Смотрю на неё с гневом. – Не пялься по сторонам. Я знаю, что ты задумала.

– Что?

Удивляется почти натурально. Как будто ангел, блять! Невинная простота!

За дурака меня держит!

– Ты хочешь сбежать. Планируешь побег. Присматриваешь местность… Можешь прямо сейчас забыть. Не позволю! – роняю руку на пистолет. – Пристрелю.

– Я просто… – обижается. Надувает губы. Зря старается. Меня на её губы не ведёт. Если только немного…

– Мог бы надеть мне чёрный мешок на голову! – говорит язвительно и опускает голову вниз, разглядывая свои руки.

– Я могу тебя в багажник кинуть. Будешь нарываться – так и сделаю.

В ответ звучит только тишина. Подействовала угроза? То-то же. Пусть знает, кто здесь хозяин.

Мимо окон пролетают знакомые пейзажи. Мы подбираемся в центру. Долбаные пробки дают о себе знать. Приходится подолгу торчать на каждом светофоре. Это заставляет злиться. Тишина такая раздражающая! По нервам бьёт.

– Расскажи мне о папаше, – скриплю зубами. – Как вы жировали на мои кровные?

Упорно молчит. Только крепче зубы сжимает.

– Наверное, миллионы сосчитать не можешь? пальцев на руках не хватит, да?

Бесполезно! Как будто она меня не слышит.

Злит ещё больше.

– Тебе лучше открыть рот. Сказать несколько слов. Иначе…

– Неужели может быть ещё хуже?

– О, я могу придумать. По кругу пустить могу, – смакую. Просто на словах.

Мысленно даже представить тошно. Сразу хочется в башку себе выстрелить.

Но я просто играю. Проверяю терпение. По сути, я с ней толком и не общался после похищения. Это первый раз, когда мы обмениваемся репликами. Я не даю себе расслабиться и забыться. Но Малинка мои слова принимает всерьёз.

Бледнеет мгновенно, как будто всю кровь из её тела выкачали. Цепляется пальцами за сиденье и… Хлоп!

Заваливается на бок. Упирается головой в стекло.

– Хороший спектакль! Тебя за границей этому научили?

Она ничего не отвечает.

Это натурально пугает. Даже кишки в узел завязываются. Мандражом пробирает до самых костей.

Резко выворачиваю руль, подсекая пару других водителей. Они меня, вероятно, матерят. Но я не обращаю внимания. Едва только джип тормозит, срываю удерживающий ремень. Освобождаю Малинку из плена, уложив головой на свои колени.

Хлопаю легонько по щекам.

– Очнись!

Ну же…

Пульс есть. Слабенький, едва заметный, но есть! Она жива. Просто в глубоком обмороке. Может быть, перетрудилась в земле, схватила солнечный удар и плюхнулась без сознания?!

Или просто такая актриса? Прирождённый гений!

Я упорно не хочу думать. Не хочу быть виноватым и чувствовать, как совесть поедает мои внутренности.

Я избавлен от лишних сантиментов.

Но когда я теряю надежду и тянусь за телефоном, чтобы вызвать подмогу, Малинка внезапно открывает глаза. Хлопает ресницами. Потерянная, как будто в космосе побывала.

– Что я здесь делаю?

– Сидеть можешь?

Помогаю ей сесть. Малинка трёт голову там, где ударилась о стекло.

– Извини. Я не хотела тебя задерживать. Просто дурнота накатила, а потом темнота… Мне уже лучше. Может, вернёшь меня обратно в тем… в дом.

– Что не договариваешь? Хотела сказать, в темницу?!

На бледной коже появляются алые пятнышки. Значит, угадал.

Придётся изменить план. Сначала кофейня, чтобы взбодрить её. Потом – магазины шмотья.

Увидев цены в меню элитной кофейни, куда заглянули, Малинка откладывает папку в сторону.

– Я не голодна.

Приходится выбирать самому.

– Ты съешь всё. До последнего кусочка.

– Или что? Опять будешь угрожать… изнасилованием?

Официант, принимающий заказ, вздрагивает и предпочитает уйти. Буркает, что подойдёт позднее.

– Расслабься. Это была просто шутка.

– Шуточки… у тебя.

– У твоего отца похлеще, да?

– Ты меня за его проступки винишь, а я ни при чём… меня вообще в тот момент даже в стране не было! – громко говорит, всплеснув руками. – Я содержалась в элитной колонии. Ой, в колледже, то есть! Но почти как в тюрьме. Даже на прогулку строго по расписанию, а за каждую провинность сильно наказывали… Когда “обучение” закончилось, отец уже был при деньгах! Я за то время, что училась, с ним почти и не общалась. Ненавидела его больше всех… Даже больше тебя! Но потом с ним приключилась болезнь. Я всё ему простила… Потому что он – мой отец. Однако я не в ответе за его… дела. Спроси с него.

– Уже спросил. Хочешь узнать, как твой папаня рабом на меня корячится? Хочешь покажу как он потеет и ноет, ленивая скотина?

– Нет. Ты мстишь и испытываешь удовольствие от этого зрелища. Можешь наслаждаться им в одиночестве.

– Ну уж нет, Малинка. Я буду наслаждаться им с тобой вместе. Одену тебя на свой вкус, потом над кроватью раком нагну и буду трахать, а перед лицом поставлю видео, где твой папаня, как смерд, на брюхе ползает…

– Чудовище…

Из левого глаза Малинки скатывается одинокая, прозрачная слеза. Слеза ангела. Мученицы…

Я застываю на месте. Аппетит пропал. Желание упиваться желчью тоже исчезло. Нет, млять, я этому гаду ничего не спущу. Но Малинка… не хватало, чтобы она померла от переживаний за папашу. Как никак у меня на неё большие планы. Я хотел получить с неё сполна… тысячу жарких ночей.

Может быть, даже больше!

Глава 32. Тагир

Мне пришлось начать всё с нуля. Начать новый бизнес. Выбрать новый товар для реализации. Пришлось подключить связи, на этот раз проверенных людей, которых мне рекомендовал Валид.

Подлую тварь мы отправили на склады разгружать вагоны с углём. Я превратил жизнь Соловья в настоящий ад. И считаю, что это правильно. Он будет у меня бесплатно и всю жизнь корячится, отрабатывая грехи. Я немного остыл. Пришёл в себя и понял, всё же это не он лично убил мою беременную жену, он лишь дал наводку. Олух без конца мне твердил, что он это сделал ради Насти. Ради дочери пошёл на предательство, потому что враги ему угрожали, что сделают ей больно, если он не будет сливать информацию.

Парни провели беседу с Дмитрием. Он сначала не хотел признаваться, кто за всем дерьмом стоит, но, как только ему показали фотографию спящей дочери в моей спальни, он сдался.

Я вошёл в тёмное и обшарпанное помещение, подошёл к Соловью и пнул его ботинком по ноге. Урод пискляво застонал. На его голове был надет мешок, а руки и ноги связаны. Парни закрыли его на складе до момента оглашения моего решения.

Я наклоняюсь ближе к подлецу, шиплю ему в ухо:

– Кто? Говори!

– Я у-уже сказал… Это Фёдор был. Фёдор Остапчук!

Зараза!

Знаю его. Пересекались однажды. Он вечно со мной конкурировал, а потом пропал на долгие годы. Я думал подох где-нибудь в канаве, оказалось, что гандон великие планы на мою душу готовит.

– Если ты лжешь, – за шею его хватаю, – ей не поздоровится! Помни! Твоя дочь у меня. Она в моей власти.

– Я понял! Понял! – воет слёзно. – Это правда! Клянусь. Отпусти! Она всего лишь девчонка, она ни при делах вообще. Она чистое, невинное дитя. И мухи не обидит.

– Она останется со мной. Будет работать на меня, как и ты. А ты будешь пахать! До потери пульса работать. Тот факт, что Настя останется у меня, будет твоей сильнейшей мотивацией слушать и покорно исполнять каждое моё слово. Она – твоя кровь. И этим всё сказано. Поэтому я буду держать грязную кровь в плену! – презренно фыркаю.

Я отталкиваю Дмитрия от себя. Не рассчитываю силу. Ножки на стуле ломаются, он падает на пол. Соловей на бок заваливается и воет от удара о бетонную поверхность.

Не отпущу её. Умом понимаю, что ублюдок прав! Она не виновата в том, что её папаша мудак продажный. Я это только сейчас начал понимать, когда схватил Соловьёва, когда увидел первые результаты запланированной мести. Они в моём плену. Их дом обчистили и сожгли.

Меня немного отпустило. Голова прояснилась. Эмоции стихли. Разум очистился от желчи, которую я годами в себе копил. И я понял, что Настя не заслуживает жестокого с ней обращения. Она чистая и светлая девочка. Но отпустить её я не могу. Почему? Здесь есть более весомая причина…

Я не могу её забыть. Я не могу не думать о ней. Она глубоко в башке засела. Я… люблю Малинку. Но всячески игнорирую эти мысли, игнорирую зов сердца, потому что это неправильно. Любить дочь врага. Она Соловьёвское отродье, в её венах течёт гнилая кровь. Если я открою ей свои чувства – я перестану себя уважать. Я превращусь в ничтожество.

– Рустам! Мирон!

В помещение вбегают бойцы.

– Звали?

– Развязать это подобие человека, дать кусок хлеба, воды, выдать рабочую одежду и до головы работой завалить. И пожестче с ним! Не жалеть, глаз не спускать. Если будет халтурить, мне звоните. Я ему дам с дочуркой поговорить, чтобы уяснил, что я им владею. Полностью!

– Поняли. Сделаем.

– Я уехал. Меня кое-кто ждёт, Соловей. – Последнюю фразу адресую Дмитрию суровым тоном в голосе.

– Прошу, нет! Тагир, не трогай Настю!

– Не трону. Если будешь делать всё так, как велю.

– Я буду!

Он на колени падает, умоляя, кланяется, а я спиной к уроду смердячему поворачиваюсь и выхожу из помещения, доверяя парням. Надеюсь, он скоро выдохнется и сам подохнет. Я придумал хорошее наказание для предателя. Ведь пуля в голову – слишком легко и просто.

⁂

Проходит несколько недель. Мой новый бизнес начинает расти и процветать с каждым днём. Я возвращаю себе имя, восстанавливаю авторитет, поэтому дела идут вверх.

Настя со мной живет, вместе с Алёной – её служанкой. Она по дому помогает. Странно, конечно, но девчонка то ли от скуки, то ли ради каких-либо других мотивов скрытных, принялась помогать Алёне делать всю работу по дому. Она мне одежду стирает, наглаживает, с трепетом в шкафу развешивает. По цветам, блин.

Комнаты от и до вылизывает. Даже жрачку готовит! Не думал, честно, что она будет подобным заниматься. Думал ненавидит. Скандалов и истерик от нее частых ждал. Но удивился её покорности.

Мудрой малышкой оказалась. И в тупик своим поведением загнала.

Я ведь много гадостей ей причинил. Начиная с того момента, как сдал её отцу. Тогда, в отеле. Но у этой смелой девчонки слишком доброе сердце.

Может она задобрить меня пытается? Свободу выпросить?

Только не словом, а делом старается. Вот и выслуживается, борщи мне наваривая. А готовит Настя божественно, пальчики оближешь. Я не замечаю, как так быстро начинаю меняться. Как моя злость отступает, как время реально лечит. И тянет к дочери врага неимоверно сильно.

Но не могу ей больно сделать. Ведь она делает всё, чтобы я ещё сильнее к ней душой привязался. И этим загоняет меня в капкан женских чар.

За что ее можно ненавидеть? За что можно ударить?

За то, что вещи мои стирает, еду вкусную готовит, в саду за цветами ухаживает?

Ведёт себя послушно, молчаливо. А я в шоке от этого. Думал, характер свой остренький покажет. Зубки ведь имеются… Она и показал. Только совершенно иначе, чем меня нехило так удивила.

Хитрая… Какая хитрая и смекалистая малышка!

⁂

Пора сделать одно важное дело!

Я беру двух бойцов, поднимаюсь по лестнице на второй этаж, дальше двигаюсь прямо по тёмному коридору. Мы замираем возле одной металлической двери, наглухо закрытой на ключ.

– Открывай давай, – приказываю Марку.

Тот быстро подчиняется. Скрипнув, тяжёлая дверь открывается, я вхожу внутрь небольшой комнаты у которой нет окон. Включаю свет. Одинокая лампочка, болтающаяся на длинном проводе высоко под потолком, вспыхивает бледным светом.

– Утро доброе, ваше величество! – глумливо смеётся Марк, подходит к одинокой фигуре, свернувшейся клубком на ржавой кровати без матраса.

Человек, что лежит на ней, жалобно постанывает. Схватившись за бок, с охами поворачивается к нам лицом.

– Соловей! На выход! Тебя перевозят. – Командным голосом рявкает Рифат. Хватает бездельника за плечо, на ноги ставит.

– К-куда? – Дмитрий сонный. Моргает, осматриваясь по сторонам, щурясь от света.

– В другое место. Мы открываем филиал, там не хватает рук, – поясняет Марк.

– Хватит болтовни, не будем терять время. На выход! – я быстро прекращаю бессмысленную болтовню. Какая ему вообще разница? Он больше не человек. Он мой пёс на подачках. Его вообще не следует ставить в известность.

Живучее всё же дерьмо. Месяц прошёл, а он жив до сих пор. Пора бы ужесточить каторгу. Я решил отправить Соловья на новое место работы. Там ему будет в два раза тяжелей. Решил лично организовать перевозку. Соловьёв слишком важная для меня вещь. Ошибок быть не должно.

Я оборачиваюсь, шагаю обратно к двери, как вдруг стон за спиной слышу.

– Ай-ай-ай! О-о-о-х!

– Харош уже! Так я тебе и поверили.

Боковым зрением я вижу, как Дмитрий хватается за поясницу и воет нечеловеческим голосом. Его ноги трясутся, а заросшее щетиной лицо перекошено от боли. Ещё от него смердит так, как от помойной лужи. Он спит в одной и той же одежде, в ней и работает. Потому что в помещении холодно. А душ разрешено принимать отродью раз в неделю.

– Шевелись давай! – Марк отвешивает щедрого пинка лодырю.

– Больно-о-о! Как же спина болит! Ох не могу больше! Замучили до смерти!

– Ты будешь пахать до тех пор, пока не сдохнешь! А если нет… – я быстро оказываюсь рядом с Соловьёвым, за шиворот его хватаю, встряхиваю, – Твоё место займет Настюша…

Хитрому лису моментально полегчало. Он выпрямился, маска тяжелобольного страдальца быстро стёрлась с его отвратительного, неухоженного лица.

– Как там Настенька? Как она?

– Нормально. Но нормально лишь потому, что ты работаешь.

– Я могу ее увидеть? Или хотя бы голос услышать?

– Нет, – грубо отрезаю, отпускаю мерзавца, брезгливо вытираю руки о штаны. – На этом всё. Пошли!

Отворачиваюсь. Парни подхватывают Дмитрия под руки и тащат за мной следом. Мне не то, что смотреть, мне разговорить с этим куском мусора неприятно.

Мы двигаем по коридору, Соловьёв позади меня жалобно завывает, шаркая ногами. Но я ему не верю! Дерьмо не тонет.

Я думаю, этот ужасный человек способен нас всех пережить. Он просто на публику играет. Стонет и охает только тогда, когда кто-то рядом проходит. Как дрыхнет в своей камере под замком, так всё у него прекрасно. И врач однажды пришёл, проверил его, пощупал. Сообщил, что всё у него нормально. Похоже, что имитирует.

Я ни за что бы не вызвал врача. Это Настя настояла. Я дал им пообщаться две недели назад по видео связи. Настя попросила… Я сдался. Не смог устоять перед слезами девичьими. Задела меня, паршивка! До самой души. Я сдался. Впервые за столь длительное время слабину дал. Как в глаза её эти большие и невинные смотрел. Как ведьма на меня влияет. Невозможно сопротивляться. Никогда ещё так сильно девушка не цепляла. Живой ангел она. Вот кто.

Уговорила всё же Настя меня дать ей с отцом пообщаться. Тот скот ей и пожаловался, что с ним как с животным обращаются. С утра до ночи работать заставляют, грузы тяжёлые таскать. У него спина ломается. Радикулит с ума сводит. Девчонка как услышала эти басни, так в голос разревелась. Два дня со мной не разговаривала, лежала на кровати и рыдала, устроив голодовку. Она есть оказывалась, если я отцу врача не вызову.

Я не хотел применять силу и кормить Настю насильно. Уж слишком сильно моё отношение к ней изменилось, после того, как она отдалась мне, девственность свою отдала, и я стал её первым мужчиной. Впервые за долгое время я пошёл на уступки. Ей, её мудаку отцу. Это было первый и последний раз. Я выполнил просьбу Насти. Я вызвал врача. Оказалось, пациент жив, здоров.

Бойцы вывели Дмитрия на улицу. Сегодня было достаточно прохладно. Я застегнул молнию на куртке и поспешил к тачке. Сел впереди. Карим – занял место водителя, Рифат и Марк на заднем сиденье сели вместе с предателем.

Нам предстояло ехать чуть меньше часа. Загород. Где мы открыли новый склад, вдали от цивилизации. По площади больше объемом, чем. Гнать «уголь» через город было весьма рискованно. Теперь принимать поставки будем там. Место безлюдное, не вызовет подозрение.

Внедорожник срывается стартует. Пушки наготове, на всякий случай. Мы проводим в дороге минут тридцать. Выезжаем за город и на приличной скорости несёмся по пустой дороге. Сейчас раннее утро. Только начало светать. Карим зевает за рулём, меня тоже в сон клонит. Ленивый Соловей храпит на весь салон.

– Пихни его, – недовольно рыкаю Рифату.

Боец толкает Дмитрия в бок. Тот замолкает. Но ненадолго. Я недовольно цыкаю. Поворачиваю голову вперёд, как вдруг вижу, как из лесу на большой скорости прямо на трассу вылетает огромный внедорожник, блокируя нам путь.

– Проклятье! Всем приготовится! – кричу на весь салон, хватаю ствол, перезаряжаю.

Бах! Бах!

Поздно.

Тачку лихо заносит. Похоже, стреляли по колёсам. Шины пробили.

Совершив крутой манёвр автомобиль врезается в дерево. Парни врассыпную вылетают на улицу и начинают отстреливаться. Я – следом за ними.

Нападающих человек пять. Нет! Шесть. И ещё один в кустах прячется.

Твою ж мать! Кто это? Что им нужно?

Соловьёв, трусливый скот, падает на пол. На тачку обрушивает град выстрелов.

– Не заденьте его! Не заденьте, придурки! – я слышу мужской голос, который доносится из того самого автомобиля, который блокировал нам путь.

Судя по всему, бронированного.

Несколько нападающих падают замертво.

– Артур! – внезапно, я слышу хриплый стон Соловьёва.

Вот значит как! Это по его душу грянули? Неужели спасители?

Ну очень интересно, кто такие и как посмели?! Кто у нас на всю голову отбитый и лишён страха лезь на рожон к самому Дудаеву?

Из мыслей меня выдёргивает взволнованный крик бойца. Моего друга.

– Тагир! Рифат… – окликает меня Марк. – Он не двигается!

Чёрт!

Я перезаряжаю ствол. Но патронов, боюсь, не хватит.

Я уложил спать троих подонков. Двое их них ещё стреляют.

– Проверь! Что с ним! Я прикрою!

Рифат прятался за деревом, но сейчас я вижу лишь подошву его ботинка, выглядывающую из-под высокой травы. Я продолжаю жать на курок, прячась за внедорожником, пока Марк бросается на помощь другу.

Спустя несколько минут, боец горько стонет:

– Мёртв.

Блять!

– Тагир, я почти на нуле!

– В багажнике есть заначка!

В багажнике на случай форс мажора я всегда вожу с собой дополнительное оружие.

Боец открывает багажник, оглашая:

– Пусто.

– Что значит пусто? – я злюсь на полном серьёзе.

– Вот так вот. Пусто…

Неужели нападение планировалось заранее? И в нашей дружной семье завелась крыса? Кто-то обчистил багажник. Это пиздец полный. Кто-то из своих.

Медлить нельзя. Я озвучиваю последнее здравое решение, которое быстро приходит в голову:

– Хватайте Соловья, через лес своим ходом прорываться будем!

Как чувствовал, что надо было целую роту для прикрытия брать. Но основная масса бойцов сейчас склад охраняла. Он важнее.

Карим бросается к машине, как вдруг я слышу грохот. Он падает будто бесхозный мешок на асфальт, а под ним растекается тёмная луже крови.

Всё. Это уже не шутки.

Сердце сжимается в груди, набирает скорость, пропуская удары. Я отвлекаюсь на крик, к Марку оборачиваюсь, когда тот пытается вытащить дёргающегося Соловья. Как вдруг…

Бах!

Острая вспышка боли насквозь режет левый бок. Я хватаюсь за него, наваливаюсь спиной на внедорожник, делаю глубокий вдох. В ушах шумит так сильно, как будто в метре от меня взорвался снаряд и меня контузило. Тьма беспощадным смерчем кружится перед глазами.

Я вытягиваю руку вперёд, смотрю на неё, понимаю, что меня ранили. Ладонь полностью окрашена в красный. Марк замечает моё состояние и решительно отвечает:

– Уходи, Тагир! Ну же! Лучше прикончить ублюдка… С ним нет шансов уйти.

Я понимаю, что это единственный правильный выход. Я хотел по-другому. Я обещал Насте. Но придётся сбросить балласт, который тянет нас ко дну.

– Я сам это сделаю, брат. Беги! Я задержу их. Беги! Ты ранен…

– Спасибо, брат. Спасибо.

Бросаю последний взгляд на друга. И на Соловья, который всё ещё находится в машине. Марк открывает дверь, хватает его за шкирку. Он трясётся и умоляет его отпустить.

– Пожалуйста! Я прошу! Не надо! Настя…

– Беги! – грознее рычит Марк.

Бах!

Пули отскакивают от автомобиля как градины.

– Я за тобой следом! Вперёд!

Придерживаясь за пульсирующий адской болью бок, я оборачиваюсь и бросаюсь в кусты, прячась за деревьями. Марк прикрывает меня, позволяя уйти.

Бах!

С крон деревьев вспархивает стая птиц, потревоженная громким выстрелом. Эхом он возносится почти в самые небеса. В грудь что-то больно вонзается. Невидимы нож. Ужасное предчувствие не щадя бьёт в самое сердце.

Я бегу со всех сил, петляя между деревьями, зажимаю бок рукой.

Больно. Но из-за сильного всплеска адреналина я почти до сих пор не потерял сознание от болевого шока. Я даже успеваю вытащить телефон из кармана из набрать брата, вызвав подмогу. Он отзывается мгновенно. Мне нужно минут двадцать. Хотя бы столько. Чтобы продержаться до приезда подкрепления.

Глава 33. Настя

Тагир снова где-то пропадает. Наговорил гадостей, напустил в душу страха и пропал. Как будто его и не было никогда в моей жизни. Я скучаю в его новом доме, мечтаю о том, чтобы снова оказаться на свободе. Представляю свою другую жизнь – какой она будет?

Поневоле и в сладкие видения о несбыточном просачивается облик Тагира, его мужественное, сильное тело, его чёрные, пытливые глаза и чувственные губы!

Он отравил меня собой. Тагир ненавидит меня за грехи отца. Он делает всё, чтобы не позволить забыть о позорной роли в стенах этого дома. Возможно, он просто хочет, чтобы я померла от тоски…

Но поздним вечером начинается оживление. По окнам лупят фары дальнего света. Даже через толстые стёкла слышен зверский рокот мотора и тяжёлые шаги.

Как будто человек пригибается под весом тяжкой ноши.

Дурное предчувствие возникает в моём сердце. Его резко колет, душа наполняется страхом и ощущением беды. Волоски на теле приподнимаются все, до единого!

Меня бросает то в жар, то в холод. Наспех одевшись, я выхожу из комнаты. Охранник дежурит не в конце коридора, как обычно. Сейчас он стоит у лестницы и смотрит вниз. Даже на меня внимания не обращает.

Я удивлена, что такого он увидел, если даже не окрикивает меня и не приказывает вернуться в комнату.

Заинтересованная, я двигаюсь вниз по лестнице.

Грохот. Мат. Снова тяжёлые шаги и учащённое дыхание.

Мои шаги ускоряются сами по себе. Я быстро сбегаю вниз по лестнице. Пульс зашкаливает, а сердце словно выпрыгивает из груди.

Я вылетаю в просторную гостиную. Моим глазам предстаёт шокирующее зрение. Тагир лежит на столе. Окровавленный. Его ранили. Возможно, даже не один раз. Он лежит без движения и находится без сознания. Дышит ли он?!

Я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть. Рядом с обездвиженным бандитом стоит мужчина, очень сильно похожий на Тагиром.

– Держись, брат! – говорит тяжело. – Держись! Ты выкарабкаешься! Ты сможешь. Я тебе помогу, – обещает, держа руку на груди Тагира.

– О боже… – выдыхаю я. – Нужен врач!

– Это ты? – усмехается мужлан. – Пленница? Соловьёвская, да? Будешь помогать мне вытаскивать брата с того света! Подойди!

– Как много крови! – шепчу, не в силах оторвать взгляд от Тагира.

На пол уже натекла огромная лужа и продолжает хлестать отовсюду.

В панике прижимаю пальцы к губам. Накрываю рот ладонью, сдерживая крик. Он рвётся из глубины души.

Тагир…

Может умереть!

Такая потеря крови. Он бледный. Даже посиневший. Находится без сознания.

Я думала, что зла на него. Сердита за всё, что он причинил моей семье. За то, как он измывается над больным отцом, мне самой хотелось заставить Тагира страдать.

Но вот он лежит… на столе.

Одной ногой в могиле. Готов отправиться на тот свет.

Мне страшно за его жизнь. За душу, отравленную злобой. Он просто заблудился в темноте.

Я начинаю молиться за него. Пусть даже веры у нас разные. Но я шепчу слова молитвы от всего сердца.

– Чего встала?! – рявкает мужлан. – Пошевеливайся. полотенца неси, горячую воду. Эй ты… – кричит кому-то в сторону. – Нитки купи специальные! Нож тащи…

– Что вы собираетесь делать?

Треск ткани. Бугай наклоняется над Тагиром и резким движением вспарывает на нём одежду. Освобождает тело бандита – мощное, зрелое, сильное… Такое великолепное, что я забываю на миг обо всём.

– Ты до сих пор ещё здесь, дура?! Неси всё, что я сказал! И поживее. Помрёт мой брат – ты отправишься за ним на тот свет! – угрожает.

Мне приходится бежать, спотыкаясь. Выполнять всё, что приказал брат Тагира.

Полотенца. Тряпки. Ножи. Горячая вода в чайнике…

– Таз! Таз давай, нужно омыть! Я ни хрена не вижу…

Снова бегу, размазывая слёзы по щекам. Остановившись, хлещу себя по ним ладонью несколько раз, чтобы прийти в себя.

– Соберись. Ты же можешь! – всхлипываю.

Кусаю губы до крови, бегая как заполошенная.

Приказы брата Тагира исполняются в тот же миг.

Я с ужасом наблюдаю, как он бросает одну окровавленную тряпку за другой. В таз. Взметает вверх брызги крови, пачкает дорогой паркет и стол из светлого дуба. Мы как будто в мясницкой.

– Иди сюда!

– Я?

– Ну не я же, млять! Иди сюда. Будешь вот так держать…

Валид держит странные щипцы в ране и нажимает на плечо.

– Крепче держи, не разжимай.

– Нужен врач…

– Я сам врач. Знаю, как достать пулю и зашить. Всё ерунда, только эта глубоко застряла. Поможешь!

Он не говорит, а приказывает властно и грубо. Возражать нельзя!

– Я боюсь, что мне станет плохо.

– Глаза, мля, закрой! Станет легче…

Держусь за щипцы, отвожу взгляд в сторону. Не в силах видеть, как в животе любимого мужчины ковырятся металлическим предметом.

Любимый. Несмотря ни на что! Я только сейчас поняла, что всё равно люблю его. Тагира.

Ему грозит смертельная опасность, а я… жалею о том, что так и не сказала монстру о своей любви. Вдруг бы это его спасло!

Валид матерится. Я слышу противный звук. Скрежет металла о металл.

– Почти достал. Сцуко! Опять сорвалось!

Мгновения утекают сквозь пальцы. Тело Тагира холодеет с каждым мигом. Дыхания уже почти нет. Валиду стоит собраться и поторопиться, если он хочет спасти своего брата.

Внезапно из горла Тагира вырывается бульканье. Кровь течёт по губам и подбородку.

– НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ!

Я готова отдать половину себя, лишь бы чудо свершилось и Тагир оказался жив.

Боже, помоги мне!

Помоги ему выжить! Умоляю…

– Терпи, брат! Почти… Терпи! – рычит Валид. С его лба огромными каплями скатывается пот.

Снова он замирает, застывает надо телом Тагира.

– Не могу… – выдыхает обречённо. Опускает руки.

Я замечаю, как его окровавленные пальцы трясутся.

– Не могу… Стрелял много. Тащил его. Мышцу защемило. Трясучка всё портит…

– Я могу попробовать, – выдыхаю, не веря, что сама говорю это, предлагая всерьёз.

– Я тебе не доверю ковыряться в теле брата, выдра! Ты его пришить мечтаешь!

– Он умирает! Слышишь, как хрипит?! А мы… спорим! Может быть, ты лишаешь его шанса!

Валид недолго думает. Отходит и всовывает мне в руки пинцет.

– Давай, – кивает. – Приступай.

Я перехватываю пинцет поудобнее. Стараюсь собраться с силами, чтобы не упасть.

Крови много. Очень много. Она такая горячая и сильно пахнет металлом.

Меня начинает мутить, как будто беременную мучает токсикозом.

– Начинай, чего ждёшь?!

Бум. На стол шмякается пистолет.

– Но если что-то пойдёт не так, я тебя пристрелю!

Я сжимаю пальцами пинцет. Он такой холодный, что леденит мои пальцы до самых костей.

– Вперёд! – орёт брат Тагира. – Шевелись, мямля! Ну же. Давай или я вышибу тебе мозги, курва!

Слёзы текут из моих глаз беспрестанно. Я никогда… никогда таким не занималась! Я впервые буду ковырять предметом в окровавленной ране. Я…

Не смогу, наверное.

Но должна.

Запускаю пинцет в рану. Ничего не вижу. Только много крови. Нужно всунуть поглубже. Но я боюсь причинить боль Тагиру.

Если я не постараюсь, он умрёт…

Он может умереть, если я промедлю.

Поэтому я, стиснув зубы крепче, запускаю пинцет поглубже. Слышу только как тяжело дышит брат Тагира.

Пинцет царапает по металлической поверхности.

– Кажется, нащупала. Но схватить тяжело…

– Для этого и нужны твои ловкие пальчики. Давай… – почти умоляет брат бандита.

Спасение жизни Тагира – в моих руках. Я могу и убить его, и вытащить из лап смерти.

Сосредоточившись, я хватаю пулю и вырываю её из тела Тагира. Кровь начинает течь активнее.

– Молодец! Дальше я сам! – двигает меня Валид, начиная проводить другие манипуляции с телом Тагира.

Я падаю на кресло. Мои руки в крови, а в ладонях лежит та самая пуля. Она… едва не убила мужчину, которого я люблю и ненавижу всем сердцем.

Глава 34. Настя

– Воды. Валид… Воды…

Из горла Тагира вырывается гортанный, низкий хрип.

Я вскакиваю на кресле, протирая глаза. Полностью дезориентирована. Последние полтора суток я дежурю возле кровати бандита. Он не приходил в сознание, метался по кровати, мыча что-то. Но сейчас он начал шептать слова.

– Сейчас… Я сейчас подам тебе воды, – обещаю ему.

Подскочив, пошатываюсь на ровном месте. Перед глазами темнеет. Я едва не падаю, но вовремя хватаюсь за стену ладонью.

Жду, пока пройдёт головокружение. Я почти ничего не ела. Не было аппетита. Только пила. Результат налицо. Я чуть не падаю в обморок. Когда пелена перед глазами спадает, я набираю стакан водой и вставляю в него трубочку, поднося к губам Тагира.

У него заострились скулы и пересохли губы, искусанные до крови. Мне было страшно за его жизнь, но сейчас он начал приходить в себя.

– Ещё! – требует, облизнув губы.

– Валид сказал, что много нельзя. По чуть-чуть…

Он открывает глаза, полные страдания и боли. Смотрит на меня в упор.

– Будешь мучить меня? Отыгрываться за всё, что я сделал? – смеётся хрипло. – Ну давай. Начинай…

Тагир смотрит на меня как на врага.

– Уже отравила воду? – спрашивает.

– Да как ты можешь?!

– Как я могу? Так же как твоя… семья, – пытается даже рыкнуть на меня грозно.

Я аккуратно ставлю стакан на стол и только потом выбегаю из комнаты.

– Тру… сиха! – бросает мне в спину Тагир. – Слабачка!

Новый приступ слёз лишает меня возможности видеть. Я вылетаю в коридор, делаю шаг или два, но мгновенно натыкаюсь на что-то твёрдое.

– Осторожнее. Убиться можешь!

Это Валид, брат Тагира. Только он один настолько массивный и видный в этом доме.

Он держит меня за плечи и не позволяет уйти. Напротив, он крепко хватает меня за плечо и заводит обратно в комнату.

Я бьюсь в его руках, словно в истерике.

– Отпусти! Отпусти! – требую я.

– Стой ровно! – цыкает мужчина. – Стой, млять, ровно! Ты, Тагир, не прав! – повышает голос Валид, глядя на брата. – Она не трусиха. Если бы не она… Тебе была бы хана. Каюк. Трындец. Смерть уже пришла за тобой. Я пытался сам извлечь пулю, но не мог. Она… Настя сделала это. Сама. Не струсила. Не грохнулась в обморок. Она не трусиха. Но спасла тебе жизнь! – говорит воодушевлённо с и благодарностью.

Тагир смотрит на брата с непонятным выражением. Конечно, ему трудно признать, что дочь врага может спасти жизнь тому, кто измывается над её отцом. Тагир крепко поджимает губы и смотрит сквозь меня.

Не признаёт моего вмешательства. Благодарить тоже не собирается.

– Мне лучше уйти, – сбрасываю тяжёлую руку Валида.

Выворачиваюсь из этих тисков и убегаю прочь. Бросаюсь на кровать навзничь и только потом начинаю горько рыдать.

Вот такая благодарность головореза! Нулевая…

К чёрту его. В самое пекло! Пусть горит в огне своей ненависти. В моей голове даже мелькает мысль о самоубийстве. Потому что моя жизнь – сплошные мучения и сердечные травмы. Одна накладывается на другую и скоро я стану просто комком боли.

Нарыдавшись вдоволь, я засыпаю глубоким сном. Как будто мёртвая, я совсем ничего не чувствую. Мне даже снов не снится. Меня будто вырубили, огрев по голове огромным молотом, весом в центнер.

Я засыпаю резко, словно падаю в могильную яму.

Даже просыпаться не хочется.

Но организм даёт о себе знать. Нос щекочет приятным ароматом и чем-то очень сладеньким.

В животе раздаётся голодное урчание. Не выдержав этого, я сажусь на кровати и тру заспанные глаза. Сразу же натыкаюсь взглядом на массивные, раскачанные бёдра мужчины. Сглатываю ком страха…

– Это всего лишь я, – раздаётся голос.

Властный, глубокий и довольный собой. Брат Тагира. Я немного успокаиваюсь. Но тут же начинаю бояться.

Что он делает?! Зачем здесь?! Почему пришёл… Я не нахожу ни одного ответа!

– Тебе нужно поесть, – выдаёт, покашливая, и выпучивает на меня свои глазищи в обрамлении длинных, тёмных ресниц, каждая из которых – словно стрела.

Обзавидоваться можно!

– П-п-п-поесть?

– Да. Я знаю, что ты у постели брата дежурила. Почти двое суток. Теперь сутки дрыхнешь, – продолжает бандит.

Робко улыбаюсь. Недоверчиво качаю головой.

– Сутки?! Быть такого не может.

– Тем не менее, это так и есть!

Бандит суёт мне под нос телефон. С датой на главном экране. Я охаю. Мамочки! Он прав! Я продрыхла больше суток.

– Ужас… Как же так?!

– Переутомление. В общем, тут завтрак.

Головорез машет рукой. У него такой огромный кулак, как дыня! Съёживаюсь, подумав, что он мог меня этим кулаком насмерть забить…

В комнате появляется Алёна. С подносом. На нём стоит свежая ароматная выпечка, яичница-глазунья, свежий салат и большая кружка какао. Пир горой!

Алёна опускает это великолепие на тумбочку.

– Я буду в коридоре, если понадоблюсь, – говорит мне с улыбкой сочувствия. – Зовите.

Алёна уходит. Я остаюсь один на один с братом Тагира. Я хочу есть, но неужели он будет сидеть и смотреть?!

Его тёмный взгляд это подтверждает. Он смотрит на меня обжигая. Не отводит в сторону.

Мы оба молчим. Слышится только стук вилки по тарелке. Бандит провожает голодным взглядом каждый кусок яичницы.

– Вы голодны? – не выдерживаю я. – Может быть, попросить Алёну, чтобы она приготовила вам завтрак?

– Голоден.

Губы Валида раздвигаются в медленной, но горячей улыбке. Он смотрит на меня. Говорит хрипло:

– А ты ничего такая. Аппетитная… Щас разглядел.

Он постукивает себя по мощным бёдрам. Я осторожно смотрю на него, опасаясь глядеть на его ширинку. Вдруг там уже… эрекция?

Потому что брат Тагира смотрит на меня горячо, как будто раздевает.

Я краснею. Мне неуютно и… страшно.

С Тагиром я никогда такого страха не испытывала. Но стоит его брату взглянуть на меня и обдать жаром, как я леденею на месте от паники. Судорожно ищу взглядом выход из сложившейся ситуации…

Вдруг Тагир уже мной наигрался?! Решил отдать меня брату?!

Только не это!

Я же умру под этим волосатым здоровяком, у него такие огромные руки, а ноги… как у слона. На нём куртка по швам трещит…

Боязно так, что зуб на зуб не попадает. Я держу кружку у рта и клацаю по ней зубами. Какао уже выпито, но я цепляюсь за кружку как за спасительный круг.

– У меня давно не было женщин, – горестно вздыхает и смотрит на меня. – Я бы с тобой… – усмехается. – Помял эту кровать. Хорошенько…

– НАХУЙ ПОШЁЛ!

От громкого крика я вздрагиваю всем телом, роняю кружку на пол. Она мгновенно разбивается на осколки.

В дверях стоит Тагир. Перевязанный бинтами, ещё бледный и ослабевший. Но в его правой руке зажата пушка. Он нацелился ею на брата…

– ИДИ НАХУЙ! Пока цел… – добавляет тише. – Мою бабу не трогай. Свою ищи. Ясно?!

– Твою?

Валид задумчиво гладит бороду, глумливо прыскает:

– Я не понял, что это твоя баба. Думал, она как прислуга в этом доме.

Тагир делает несколько шагов в комнату. Ком в горле застревает так, что я даже дышать не могу. Просто остолбенела и приросла к кровати задним местом. Я… не могу пошевелиться. Меня гипнотизирует чёрный ствол в руке бандита. Смерть… На его дуле может находиться и моя смерть, и смерть Валида.

Тагир останавливается возле кровати. Поворачивается в мою сторону. Чёрный, испепеляющий дотла взгляд падает на меня сверху. Он придавливает меня к кровати ещё сильнее, окончательно лишая остатков воли.

Боже! Всё-таки он решил убить меня! Чтобы между братьями не было раздора. Наверное, Тагиру надоело играть в месть. Теперь всё будет кардинально и жёстко.

Игры кончились.

Сейчас я умру.

Я как последняя трусиха, зажмуриваюсь от страха. Вся жизнь должна пролететь перед моими глазами. Но я лишь трясусь от страха, перед глазами чернота и одна мысль: хочу жить! Жить хочу и быть любимой… Горячо и страстно! Что эта за жизнь такая, если меня никто не любил?! Пустая и бесполезная… Как жаль!

Но вместо выстрела и грохота, вместо смерти на меня обрушивается… горячий, глубокий поцелуй. С языком.

Тагир властно таранит мой рот, трахая его своим. Он долбит меня почти до глотки, сосёт язык и таранит пещеру рта всюду. Как будто устанавливает свои права. Он как голодный, алчный зверь, пожирающий свою добычу. Он смакует мои губы, доводя до умопомрачения. Я таю под его напором, разбиваюсь на пылинки от удовольствия.

Робко и осторожно целую Тагира в ответ.

Он с рыком углубляет поцелуй. Настоящее торнадо…

– Так понятно?!

Тагир отрывается. Глядит на Валида с вызовом в глазах и роняет свободную ладонь на моё бедро, как будто подтверждает право собственности.

– Понятно. Именно этой реакции я ждал, – довольно говорит Валид. Через миг он становится серёзным. – Ты идёшь на поправку, брат. Но нужно знать, что нагрузка должна быть умеренной. Не геройствуй. Не ищи…

– Я понял, – обрывает Тагир. – Иди отсюда. Мне нужно поговорить с ней.

Глава 35. Настя

– Итак, Малинка… – говорит Тагир после ухода Валида. – Какие коварные цели ты преследовала, спасая меня?

Хлопаю ресницами, не зная, к чему он ведёт?!

Потом до меня доходит, и я сержусь.

– Убить тебя хотела. Доволен?! Именно этого ответа ты ждёшь. Будешь слышать то, что хочешь. А теперь пристрели меня и закончим…

Я глубоко и часто дышу. Распрямляю плечи и закрываю глаза. Пусть пристрелит! Надоело мучиться. Лучше в гробу лежать, чем чувствовать, как он каждый день уничтожает мою душу в пыль, вырывает сердце с мясом и плюёт… на мои светлые чувства.

Моей шеи касаются его пальцы. Он ведёт ими ниже и оголяет грудь, дёргая кофточку вниз. Сжимает сосок через ткань тонкого бюстгальтера, катая его как горошинку.

– Пристрелить? – спрашивает хищно. – Ну уж нет! Ты спасла мне жизнь… Значит, должна спасти и от… перевозбуждения! Готова служить своему господину телом?

– Иди к чёрту, господин выискался!

Он рыкает и валит меня на кровать, накрывает сосок горячим ртом, а вторую руку запускает прямо под резинку моих трусиков.

Перед моими глазами начинают летать искорки фейерверка. Я таю и глохну от собственных стонов. Тагир активно лижет тугой сосок, потом освобождает второй и так же ласкает его, почти на грани.

– Тагир! Прекрати! Пожалуйста! – хнычу я, пытаясь свести ноги вместе.

Но его широкая ладонь хозяйским жестом накрывает лоно, два длинных, жилистых пальца мгновенно ныряют во влажную дырочку.

– Кто. Твой. Господин!

Тагир долбит меня пальцами, как будто имеет членом. Я ничего не могу поделать – моё тело соскучилось по нему. Принимаю жадные, быстрые толчки как благодать и распахиваю бёдра шире.

– Жду ответа, – замедляется.

Он останавливается, а моё лоно жадно пульсирует в ожидании его дальнейших действий.

Придётся признать поражение.

Я люблю этого грубого головореза, люблю этого жестокого мужчину… Даже не надеясь на ответные чувства.

– Ты мой господин, – говорю на жарком выдохе.

Тагир припадает к моему рту, начиная двигать пальцами в тугой дырочке невероятно быстро и мощно.

За несколько сильных, глубоких рывков я достигаю оргазма и стону о нём в рот своего мучителя.

– Ты моя. Запомни это.

Тагир отрывается от поцелуя, вынимает руку из моих трусиков и проталкивает пальцы в рот.

– Соси, – приказывает. – Почувствуй, как охеренно ты от меня кончаешь…

Я смотрю на него через пелену эйфории. Почти ничего не соображаю. Неужели гордец признал меня и оценил мою помощь?!

– Как только я наберусь сил, затрахаю, – обещает грозным тоном царя. – Сутками будешь в моей постели трудиться… – и снова целует. – Моя Малинка…

⁂

С момента ранения Тагира прошло две недели. Мой сексуальный и грозный бандит быстро пошёл на поправку и заставил меня вытворять в постели такую акробатику, что было и жарко, и стыдно, и хотелось ещё…

Я полностью в нём растворилась. В запретных чувствах, что так долго прятала и не давала им шанса.

Но сейчас, в плену, когда Тагир немного открылся, я тоже распахнула своё сердце ему навстречу.

Он берёт меня. Жёстко дерёт, как шлюху. Но постоянно подчёркивает, что я – Малинка, его сладкая девочка…

Мне нравится, когда он зовёт меня именно так. Пусть у меня уже давным-давно не малиновые волосы, но прозвище – это знак, что я ему дорога, что у него есть светлые чувства. Из прошлого!

Та ниточка не оборвалась!

Мы связаны прочно и крепко. Мы вдвоём. Конечно, грозный криминальный авторитет не признаётся мне в своих чувствах. Но я надеюсь, что я ему дорога тоже. Не как игрушка в постели. Но как нечто большое.

Его Малинка… Только его.

Не может же он врать, когда так неистово глубоко пронзает моё тело стальным, горячим поршнем члена и стонет на ухо горячие слова…

Нет, он тоже любит. Но запрещает себе любить. Однажды настанет день, и он перестанет сдерживать себя.

Но пока я принимаю ту роль, которую он мне отвёл. Однако меня интересует не только постель! Но и жизнь моего отца.

Я осторожно интересуюсь о нём у Тагира. Лицо грозного бандита мгновенно становится жестоким и твёрдым.

– Он хотя бы жив? – спрашиваю с надеждой.

– Разумеется. Так быстро гнусный предатель не умрёт! – обрывает меня Тагир и выходит из спальни, оставляя наедине с мыслями.

Возможно, однажды Тагир сможет принять извинения моего отца?! Иногда нужно давать людям второй шанс. Папа может искренне раскаяться в содеянном.

Этим же вечером в доме Тагира появляется Валид. Он горячо приветствует своего брата. Мужики обнимают, хлопают друг друга по спине, и садятся за накрытый стол. Валид хмыкает:

– Твоя пленница выглядит довольной. Она получает много палок в постели?

– Закрой свой рот, похабник! Не при ней же!

Тагир довольно хватает меня за талию и щиплет за задницу.

– Посиди у себя, Настя. Мне нужно с братом обсудить важные дела. Мужские… Пока можешь выбрать что-нибудь из одежды, – намекает горячим взглядом на то, чтобы я выбрала бельё посексуальнее и ждала его в постели.

Я лечу довольной бабочкой и исполняю просьбу своего мужчины, сгорая от нетерпения. Даже пробую ласкать себя и трогаю узкую дырочку, дразня, предвкушая жаркий секс со своим любимым бандитом…

Однако разговор затягивается. В доме жарко натоплено и душно. Чтобы освежиться, я набрасываю халат на тело и спускаюсь вниз, чтобы прогуляться по террасе.

Воздух довольно прохладный и освежает меня мгновенно. Остатки сна вылетают из головы, я разглядываю территорию возле дома, любуясь светом фонарей.

Возможно, рядом с Тагиром я смогу найти своё место в жизни. Он уже не обращается со мной так зверски, но держит при себе, словно свою Женщину. Если бы не тягостное начало наших отношений, можно было бы думать, что мы простая пара.

Внезапно я слышу приглушённые голоса справа. Задумавшись, я забрела в самый угол террасы. Голоса становятся громче и громче. Мужской голос, низкий смех…

Я узнаю в них Тагира и Валида. Нужно выйти и показать себя, но будет выглядеть довольно глупо! Я решаю остаться на месте, затаив дыхание. Если они меня заметят, так тому и быть. Скажу, что просто не хотела мешать им.

Мужчины вышли покурить: слышу, как чиркает зажигалка.

– Ну, брат… Теперь ты спокоен? – уточняет Валид.

– Хер его знает, – с протяжным вдохом отвечает Тагир. – Думал, будет легче. Ни хрена. Только болит меньше…

– Смерть предателя тебя не удовлетворила? – небрежно спрашивает Валид.

Я коченею на месте. Зажимаю рот ладонями. Смерть предателя?! Смерть моего отца?!

Но как?!

Как… это может быть?!

Тагир сказал, что отец жив… Он не мог соврать мне. Не мог же!

Или мог?!

Вдруг я просто стала для него удобной игрушкой в постели. Но кровавые планы на месть остались при нём.

– Нет, брат. Ситуация была такая… Непростая. Он сдох, конечно. Я его труп видел. Но мёртвых этим не вернуть.

– Да, брат. Это жизненная правда. Месть нужна живым. Не мёртвым. Бабосы все тряханул? – уточняет Валид.

– Млять, эта гнида растранжирила дохерища! Денег было меньше, чем я ожидал…

– Жировать, знаешь ли, дорого… Жизнь за границей недешёвая, – говорит Валид.

Голоса становятся тише. Мужчины удаляются.

А я стою едва живая. Наполовину мёртвая.

Слёзы горошинами катятся из глаз.

Тагир всё-таки убил.

Убил моего папу.

Нет! Боже, прошу, нет!

Пусть это будет ложь…

Папа.

Неужели это всё?

Конец. Для него. Для нас.

Я его никогда не увижу.

Просто не вериться…

Прислоняюсь к стене спиной. Закрыв руками лицо, скольжу вниз, мечтая просто навсегда исчезнуть из этого проклятого, бездушного мира.

Жестокий. Хладнокровный. Убийца… Головорез проклятый!

Зря… Зря я дала шанс своим чувствам.

Отныне они мертвы.

А я ненавижу Тагира ещё больше, чем до всех событий.

Не могу больше находиться при нём. Его руки в крови моего отца. Меня стошнит, если он полезет этими ручищами в мои трусики.

Надо бежать! Бежать любой ценой.

Пусть лучше меня пристрелят при попытке побега. Пусть я умру. Так лучше, чем лежать под убийцей отца и раздвигать для него ноги.

Глава 36. Настя

– Давай, Малинка… Прогнись для меня. Ноги пошире… – командует Тагир, едва появившись в спальне.

Я сняла все похабные тряпки и надела самое закрытое, несексуальное бельё, которое смогла найти.

– Ну же, кошечка. Давай помурлыкай…

Властно и неспешно хищник приближается к кровати, обнажаясь прямо на ходу. Он срывает с себя одежду, бросая на пол. Обнажает своё идеальное, мощное, прекрасное тело. Даже свежий след от раны смотрится на Тагире, как знак отличия, а не изъян.

Он великолепен. Сексуален.

И он просто… жестокий, бездушный монстр.

Несколько лет назад предательство моего отца и убийство родных выжгло в сердце Тагира дыру, уничтожило его душу.

Он не изменится.

Ни за что.

Я отвожу взгляд от его члена, восставшего до пупка.

– Извини, мне что-то нехорошо, – горестно вздыхаю. – Знобит…

Тагир, словно не веря, трогает мой лоб и тело.

– Совсем плохо?

Его тёмные, чёрные глаза заглядывают в самую душу.

Мне больно. Плохо до одури. Меня начинает мутить жестоким образом. Зажав рот ладонью, я подскакиваю и бегу в ванную. Склонившись над унитазом, отдаю фаянсовому другу весь ужин.

– Похоже, ты отравилась… – говорит позади Тагир. – Да, тебе лучше полежать. Вызвать врача надо бы.

– Нет. Не стоит. Просто съела что-то не то. Те маринованные грибы виноваты, – улыбаюсь жалко. – Я полежу и мне полегчает. Обязательно. Нет причин для беспокойства. Ничего особенного…

Тагир ждёт, пока я приведу себя в порядок. Жду, что этот черноглазый монстр уйдёт, оставив меня наедине со своим горем. Но он разваливается на кровати. Желает спать со мной.

Во сне он сгребает меня в охапку своими лапищами. Мне кажется, что они влажные и блестят от крови. Это просто моя фантазия разыгралась.

– Твой поступок многое изменил, – внезапно говорит Тагир. – Ты могла убить меня. Не помогать. Валид сказал, я бы точно сдох. Ты изменила меня. Я это никогда не забуду.

Слова Тагира растравливают душу, разъедают сердце серной кислотой. К чему эти красивые, напыщенные выражения от убийцы и лжеца?! Он обманывал меня и продолжает лгать. Чудовище безжалостное!

– Я хочу уехать.

Меня подкидывает высоко в воздух от этих слов. Тагир успокаивающе гладит меня по плечу.

– Вернулся. Взял своё. Но мне ни хера не легче. Я как будто иду не туда. На груди спокойно только когда ты рядом. Думаю, надо уехать. Как насчёт домика в Бордо? – хмыкает. – Я там бывал как-то… Очень приятная атмосфера, мягкий климат. Тебе понравится.

Бандит разоткровенничался со мной. Говорит не только о трахе, обращается не как со шлюхой.

Сыт кровью моего отца, гнусный подонок. Оттого такой добренький стал! Думает, навешает мне романтической лапши, а я растаю и всегда буду его шлюхой в постели.

Этому не бывать!

Я твёрдо решила бежать.

Но сейчас я слушаю его слова и беззвучно рыдаю. Слёзы звучат в моей душе, реву потоком, горьким, как отрава.

Навзрыд…

Я хотела бы того же, что и он – дом в живописной местности, семью… Счастье – одно на двоих.

Но я не смогу быть счастливой с убийцей моего отца.

Эту пропасть мне никогда не пересечь.

⁂

На следующий день Тагир уточняет, как я себя чувствую.

– Знаешь, я ещё слаба. Думаю, полежу в постели дня три. Буду смотреть старые, добрые фильмы, – грустно улыбаюсь. – Самочувствие хромает.

– Восстанавливался, Малинка. Мне нужно отлучиться на дня-три дня. Наверное, трёх дней хватит, чтобы уложиться…

Бандит задумывается, прикидывает в уме план действий. Планирует, кого и как ещё замучить до смерти?!

– В общем, я уезжаю. Ты под надзором. Что-то надо – проси, не стесняйся. Нет, млять. Требуй. Я сказал – тебе всё дадут, – обещает пафосно. – Через три дня я вернусь. Будет серьёзный… кхм… разговор.

– Конечно. Желаю тебе удачи в делах, Тагир.

Бандит уезжает по своим делам, я слоняюсь по дому, не зная, чем себя занять. Алёна, мой единственный союзник в этом доме, сейчас активно флиртует со своим любовничком – Заидом.

Потом она присоединяется ко мне за чашкой чая, пристально смотрит на меня и спрашивает:

– Что-то случилось? На тебе лица нет…

– Не знаю даже, стоит ли тебе говорить. Ты, похоже, здесь счастлива.

– А ты? Недавно только порхала, как бабочка, миловалась с головорезом, – усмехается Алёна.

– Он убил моего отца… – говорю сдавленным голосом. – Я слышала.

Одинокая, горькая слеза скатывается по моей щеке.

– Что? К-как? Сделал это, всё-таки. Даже несмотря на то, что между вами было?

Говорить больно. Поэтому я просто киваю.

– Бедное дитя, – пускается в плач Алёна. – Бедная…

Она прижимает меня к пухлой груди и плачет вместе со мной. Успокаивает. Я показываю ей свою душевную боль и горе, потому что это единственный человек, которому я могу доверять!

– Есть выход… – шепчет Алёна.

Я с надеждой смотрю в её большие глаза.

– Какой?! Я хочу бежать! Прямо сейчас готова!

– Тише! – встряхивает меня за плечи, понижает голос до едва слышного шёпота. – Я думала, что ты уже не захочешь бежать, после сближения с Тагиром.

– Это была ошибка. Мучительная, трагическая ошибка. Смерть отца – его рук дело. Я не смогу даже смотреть на него… – содрогаюсь от ужаса.

– Хорошо, – кивает Алёна. – Тогда нужно дождаться смены Заида. Он выведет нас.

– Заид?! Ты уверена?

– Уверена. Он… не предан Тагиру, всего лишь наёмник. Говорила же, что Артур не бросит тебя, глупышка! – щиплет меня за щеку. – Будь готова. Завтра ночью.

Неужели всё может быть так просто?!

Полтора суток я провела как на иголках. Я не могла спать, почти ничего не ела. Я смотрела телевизор и не понимала, что показывают на экране. Это был словно сон наяву, и я в нём застряла.

Как муха в паутине.

В назначенную ночь я лежала поверх одеяла без сна и смотрела в темноту. Слёзы непроизвольно льются из глаз. Я словно совершаю предательство, даже просто помышляя о побеге.

Почему сердце так ноет?! Дурное предчувствие не даёт заснуть…

Слышу шорох шагов. Скрип двери. Прикидываюсь спящей.

– Пора… – слышится горячий шёпот Алёны. – Заид напоил всю охрану. Отключил камеры. Можно бежать. Артур встретит нас…

Заид сделал своё дело – внедрился внутрь охраны, втёрся в доверие. Предал и дал нам шанс на побег.

Но всё равно, когда я бегу по тёмным коридорам, страх хватает за горло. Он подгоняет меня, торопит. За мной словно черти гонятся!

Я не представляю, каков Тагир будет в ярости! Он просто… уничтожит меня. Если поймает.

Но я надеюсь, что на этот раз у Тагира не хватит сил напасть на могущественного человека. Наверняка Артур поднял ВСЕ связи отца, чтобы вытащить меня из лап подонка.

– Сюда, Настя… Сюда!

Приоткрытые ворота. На той стороне стоит иномарка Заида. Настя заталкивает меня на заднее сиденье, и тачка срывается с места. Я цепляюсь за специальную ручку, потому что Заид гонит, как ненормальный.

– Бля, хоть бы пронесло!

– В чём дело?! Что-то не так? – вскрикивает Алёна.

– У Тагира много людей. Я только тех, кто в доме, уложил спать. Тут могут еще патрулировать… Бля, лишь бы проскочить! – матерится Заид, делая страшное, зверское лицо.

⁂

Полчаса дороги проходит в адском напряжении. Машину кидает из стороны в сторону по большим кочкам. Заид ведёт машину по объездной дороге.

– Почти на месте!

Через минут пять иномарка Заида резко тормозит. Я зажмуриваюсь от дальнего света, бьющего по глазам.

– Заид, в чём дело?

– Вылезайте! – хмуро бросает он. – Приехали.

Мужчина первым выбирается из машины. Следом за ним – я и Алёна, дрожащие от страха.

Напротив машины Заида стоит целая вереница чёрных джипов с тонированными стёклами. Неясно, куда идти!

Внезапно дверь джипа, стоящего посередине, распахивается. Сначала появляется охранник с автоматом наперевес, за ним вылезает Артур.

Мы давно не виделись.

Он лениво идёт в нашу сторону. Он спас меня из лап бандита. Я должна радоваться, но я не чувствую ничего – как будто в груди пустота, а сердце давно сгнило в могиле.

– Держи. Заслужил!

Артур швыряет пухлый конверт Заиду, словно собаке. Тот ловит его, жадно раскрывает и, послюнявив пальцы, быстро пересчитывает деньги.

– Всё верно? – с превосходством интересуется Артур.

– Как в аптеке! Счастливо оставаться!

Пышнозадый охранник бежит к своей машине.

– Заид! Заии-и-и-ид! – зовёт его Алёна. – А как же я?! Как же…

– Созвонимся, пышечка! Не скучай. Я мыслями рядом с тобой. Завершу одно дельце – и примчу! – кричит Заид, захлопывая дверь машины.

– Настасья, в машину. Нет времени ждать. Здесь в любой момент может появиться сам ублюдок или кто-то из его людей, – командует Артур.

Как на деревянных ходулях, я подхожу к нему.

– Детка, ну наконец-то! – осматривает меня с головы до ног, хмурясь. – Я соскучился. Нахрен почти поседел, пока думал как тебя вызволить из лап ублюдка.

Он обнимает меня и ведёт к машине, немного нервничая. Всё-таки Тагир – авторитет и очень опасен. Артур опасается его даже на расстоянии.

– Погнали! – рявкает Артур, как только мы забрались внутрь бронированного джипа.

Нужно радоваться. Я подставляю лицо для поцелуя Артура.

Он целует меня. Я ничего не чувствую. Пусть губы Артура вдохнут в меня желание жить дальше. Но я… падаю в обморок. В глубокую черноту. Наверно, это из-за сильного волнения…

Глава 37. Настя

– Доброе утро, Настюш, как ты спала?

Я щурюсь от яркого света, когда Алёна распахивает шторы в спальне. Мне не хочется возвращаться в этот холодный и суровый мир.

Вчера Артур помог мне сбежать. Я лишилась сознания в машине. Мой организм не выдержал нагрузки. Очнулась уже в этой спальне. Но бодрствовала недолго – мне предложили успокаивающий чай. После него я мгновенно уснула и проснулась только на следующий день.

Поздним утром…

Сев на кровати, я кутаюсь в одеяло, вяло моргаю, отвечая поникшим голосом:

– Плохо. Что-то нехорошо мне. Полная обречённость в душе. И тошнит без конца.

Служанка вздыхает, садится рядом со мной на кровать, ладошку на лоб мой кладёт, проверяя, есть ли у меня температура.

– Ты заболела? Горло болит? Голова?

– Душа…

– Нет, – качает головой, – температуры нет. Наоборот, ты ледяная. Я понимаю, как тебе сейчас трудно. Неужели ты влюбилась в этого монстра Тагира?

Я кусаю нижнюю губу. Хочется разреветься. Но слёз нет. На год вперёд выплаканы.

Да, влюбилась. И это давно случилось. Не знаю, что делать! Не хочу любить врага, убийцу, дьявола бессердечного! Не хочу! Но поневоле всё равно люблю. Это откуда-то изнутри идёт.

Оно мучает меня, изматывает. Как холера травит и душит, заставляя чувствовать вновь и вновь! Я борюсь с этими ядовитыми чувствами до полного истощения. Внутри меня две силы борьбу ведут. Одна вопит, что Тагир не виноват. Он не убивал моего отца. Он ведь обещал… Он авторитет, сильный мужчина, который обязан держать слово!

Я ведь всю себя ему взамен отдала. Тело своё молодое, душу, невинность… Которую обещала жениху.

Вторая… говорит, что он жестокий палач. И нет в нём ни капли чести. Ничего светлого. Он не человек, а нелюдь. Жестокое существо, отравленное тьмой и жестокостью.

Наверно, я пытаюсь просто найти оправдание подлецу! Конечно, я не видела своими глазами, как Тагир убил папу, я слышала разговор соратников. Этого хватило, чтобы сойти с ума, на эмоциях сбежать.

Меня накрыло с головой в мощнейшем аффекте. Рассудок помутился горем. Испугавшись, я поняла, что нужно срочно бежать. Если папа мёртв, меня здесь ничто больше не держит.

Тагир чудовище! Он больше не будет мною манипулировать, используя отца. Лишь ради наших с отцом жизней я была покладистой пленницей. Я делала всё, что говорил одержимый местью похититель. Но папы больше нет… А это значит, меня больше ничто не держит в логове чудовища.

Горе. Какое же горе случилось с нами. Папочка… Я не верю, что его больше нет. Всю жизнь он воспитывал меня в строгости, за это я его ненавидела. Но вот только сейчас поняла, когда его не стало, что он воспитывал меня как умел. Один. Без мамы. Заботился, оберегал. Дал мне всё самое лучшее, денег ни на что не жалел. Ни на игрушки, одежду, образование. Искал надёжного и влиятельного мужчину мне в мужья.

Есть дети, у которых не было вообще ничего. Это – дети сироты. Они живут в нищете и грязи. Возможно, у них есть родители, которые пьют сутками напролёт, а потом их избивают.

Я должна благодарить Бога, что он дал мне именно такого отца. Ведь могло быть намного хуже. Я прощаю папу за всё. Пусть и он простит меня. Пусть земля ему будет пухом.

Душа на части рвётся, сердце в крови захлёбывается от отчаяния и боли. Что же ждёт меня дальше? Артур мне поможет? Но между нами что-то изменилось.

Почему я ему не верю? Нет в его взгляде и капли любви. Он выглядит слишком серьёзным. Так, словно не волновался обо мне. Искренне. Словно его подменили.

Меня встретил не тот Артур, которого я знала прежде. И это меня насторожило. А потом я подумала, что он просто сильно переволновался из-за меня. Каждый ведь реагирует на шок по-своему.

Хорошо, что Алёна мне помогла. Она подружилась с одним из бойцов. Но разве тогда я могла знать, что мы с ней попали в очередную ловушку судьбы? Просто у нас не было выбора.

Я сбежала от отчаяния. На эмоциях. А сейчас вдруг задумалась, правильно ли я поступила? Ещё и Алёна подстёгивала меня, что бежать надо сегодня. Это наш единственный шанс. Пока Заид не передумал рисковать ради Алёны.

Я благодарна Алёне, что она пустила в ход свои женские чары и охмурила Заида. Нам повезло. Если бы не интрижка, которая случилась между подчинённым Тагира и моей служанкой, наверно, я бы никогда не вырвалась из плена черноглазого чудовища.

Оказывается, Заид рисковал не только ради Алёны. Ему хорошенько заплатили за наш побег. Но какая сейчас до этого разница?!

Я на свободе – как и мечтала. Почему же мне так плохо?! Все кишки наружу выворачивает.

Я вылезаю из-под одеяла, сажусь на кровати. Алёна меня обнимает, утешая.

– Какие новости? Что-нибудь известно о моём отце, о Дудаеве? Он обнаружил пропажу? Нас уже ищут?

– Новостей никаких нет особо.

На мгновение между нами висит тяжёлое молчание. Я недавнее прошлое вспоминаю. Ранение Тагира. Реки крови. Его стоны… Мои слёзы ужаса, когда я увидела его на грани между жизнью и смертью. Потом подслушанный разговор где-то в ушах гудит.

Наш побег. Моя встреча с Артуром в его доме. Глубокий обморок, как следствие после сильной душевной травмы.

Всё это перед глазами как торнадо вертится. Я спасла Тагира. Я пулю из него почти голыми руками вытащила! А он… он убил родного мне человека. Вот как он мне отплатил за заботу о нем? За покорность?

– Боже! Они хотя бы его похоронили? – громко и с надрывом вскрикиваю я, по щекам скатываются слёзы. – Или как собаку в кусты бросили у дороги? Я должна найти его тело. Мы обязаны сделать всё как положено. Я хочу видеть его могилу и отнести ему цветы! – накрываю лицо ладонями и плачу.

– Тише, деточка, тише, – Алёна нежно меня успокаивает, поглаживая по волосам. – Успокойся, только успокойся, родная! Тебе нельзя нервничать, иначе в любую минуту может случиться припадок. Я ничего не знаю. Никто не знает. Попросим Артура, может он нам поможет? Может ему получится узнать, где покоится тело твоего отца?

– Я не верю… Вот просто не могу поверить! Его больше нет. Нет… – раскачиваюсь вперёд-назад, захлёбываясь в слезах.

– Понимаю, деточка, понимаю. Близких терять невыносимо сложно. Я мать схоронила. Год назад отца, ты же знаешь. Время пройдёт, станет немного легче.

Не станет. Сердце никогда не перестанет болеть. Там шрамы на всю жизнь высечены острыми тесаками. Мужчина, которого я полюбила до исступления, убил моего единственного родного человека.

Теперь я полная сирота. Дудаев лишил меня жизни. Он соврал! Он меня предал. Я чувствую себя каким-то овощем. Больше не хочется жить. Мне ведь больно! И эта боль душевная как раковая опухоль, которая с каждым часом всё растёт и растёт, убивая во мне всё живое, вытравливая всю радость и счастье.

– А где Артур?

– Артур, кстати, к свадьбе готовится, – ошарашила меня Алёна.

– Что? К какой свадьбе? – я отрываю руки от лица, таращусь на женщину переполненными удивлением глазами.

– Так к вашей же, ты что!

– Как это? Он ведь меня только вчера из плена вырвал. Я не хочу сейчас ничего! Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я хочу одиночества…

– Думаю, вам нужно сесть и поговорить. Вдвоём.

– Пока я спала, что он тебе сказал?

– Что свадьба состоится через три дня. Вы поженитесь как и планировали.

– Но к чему такая спешка? – я ничего не понимаю.

Резко начинает болеть и кружиться голова.

– Ой, прости, но я тоже ничего не понимаю. Это ваши дела, я в них не лезу. Когда Артур приедет, поговори с ним.

Что-то меня настораживает этот странный факт. Я думала, Артур считает меня предательницей. Я ведь больше не девственница, значит грязная… У нас был уговор, что он женится на мне только, если я буду невинна.

Я нарушила договор. Мною пользовался бандит. Его заклятый враг, по сути! Почему вдруг Артур так яро торопится сыграть свадьбу?

Разумеется, об этом не может быть и речи. Прямо сейчас! Когда у меня траур. Какое веселье? Свадьбу следует отложить.

– Он уехал? – уточняю.

– Да. Но вроде ненадолго.

Я на ноги поднимаюсь, собираюсь бежать к двери, чтобы поговорить с Артуром немедленно, как вдруг чувствую резкий рвотный позыв. Зажав рот ладонями я бегу. Но не из комнаты, а в уборную. И меня тошнит.

– Настя! Что с тобой, девочка?

Алёна влетает следом в ванну, хватает меня за волосы, держит их, пока меня жёстко выкручивает наизнанку. Я закашливаюсь и трясусь.

Нервы ни к черту!

– Хватит, х-хватит. Отойди.

Отмахиваюсь, поднимаюсь на ноги и бреду к раковине. Умываюсь холодной водой. Меня немного отпускает. Я смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь, видя перед собой бледный, полуживой труп.

Алёна замирает позади меня. Она напугана не меньше. Внезапно, женщина спрашивает:

– Ты ведь не могла отравиться? Ты ничего почти сутки не ела! Скажи, что это от нервов…

Я смотрю на её отражение в зеркале и знаю, что мы обе понимаю, что это никакие не нервы, не отравление. Я руку на живот невольно кладу, чувству там странное тепло.

– У тебя задержка, да? – накрывая рот ладонью, шепчет служанка.

Я зажмуриваюсь. Подсчитываю дни, память напрягаю. Конечно у меня задержка! Но у меня бывали сбои иногда. Если я сильно понервничаю. Или из-за смены обстановки – места жительства.

– Ох чёрт! – как колокол звенит где-то вдали голос женщины, я открываю глаза, столбенея. – Что же будет? Если Артур узнает… Боюсь даже представить, как сильно он разозлиться.

И я боюсь. Боюсь, что он прикажет мне избавиться от малыша.

– Слушай сюда, – хватаю служанку за запястья, в глаза грозно смотрю, – иди в аптеку и купи мне тест на беременность! Хорошо? Пока что это всего лишь предположения, надо узнать точно.

– Х-хорошо. Я все сделаю, – Алёна трясётся не хуже меня.

– Охранникам скажи, что у меня эти дни начались, если спросят, что ты за тампонами в аптеку побежала.

– Поняла, поняла! – дрожит она, отступая к выходу.

– Иди, быстрее.

Алёна выбегает из ванной. Накрыв лицо ладонями, я медленно опускаюсь на пол и немо плачу.

Господи, что же теперь будет?

Глава 38. Настя

Казалось бы, что может быть ещё хуже?

Неужели мучения ещё не закончились?

Хуже может быть лишь осознание того, что я ношу ребёнка от врага. От убийцы родного отца.

Алёна возвращается из аптеки. Суёт мне в руку две упаковки с тестами. Я смотрю на них с такими жуткими чувствами, как будто она мне ножи дала, а не тесты.

– Знаешь как пользоваться?

– Примерно. Разберусь, – панически бормочу в ответ.

Никогда не пользовалась и не планировала так скоро… Но жизнь вообще штука гадкая и непредсказуемая.

– Хорошо, тогда я пойду на кухню. Работы полно. Зайду чуть позже.

– Да, я сама спущусь. Побуду немного одна, чтобы если что можно было с этим смириться.

– Мы что-нибудь придумаем, обязательно!

– Алён, чтобы этот тест не показал… В общем, я не хочу избавляться от ребёнка. Он мой. Он только мой! Я не согласна на убийство…

– Я понимаю. Нужно просто всё взять и хорошо обдумать. Да, сложный придётся сделать выбор. Очень сложный. Ты попала в слишком трудную ситуацию. Жестокую, я бы даже сказала.

И она права. Вокруг меня тьма плотная сгустилась. За последние месяцы я пережила многое. Не знаю, как до сих пор держусь? Как будто меня прокляли.

Похищение из дома, каторга в бандитском плену больше месяца, смерть папы, теперь ещё новость о внезапной беременности. И всё это за каких-то там семь недель.

Женщина выходит из комнаты, хлопая дверью. Я вот так вот просто сижу на одном месте какое-то время. Молча. Сжимаю в руках картонные упаковки. Потом едва нахожу в себе силы встать и вернуться обратно в ванную.

Я ведь давно ничего не ела. Но у меня нет аппетита. Подумав о еде, понимаю, что меня тут же начинает тошнить. Даже зубы не могу почистить – мутит на вкус пасты. А запах мыла, кажется, мне до безобразия вонючим.

Я разрываю упаковку теста, внимательно читаю инструкцию. Но не могу вдуматься в смысл текста. Руки трясутся, сжимая края коробочки, а буквы пляшут из стороны в сторону. Я просто уже точно знаю, что беременна.

Женскую интуицию в этом плане не обманешь. Но все-таки есть крошечный шансик, на то, что я ошибаюсь. Хочется в это верить. Я даже не представляю, что со мной сделает Артур, если узнает, что я забеременела от жестокого монстра. Преступника и палача кровавого.

Я делаю всё, согласно инструкции, и выжидаю время. Смотрю на тонкую палочку, затаив дыхания, в уме шепчу:

«Нет, пожалуйста. Нет. Только не сейчас. Сейчас мне это не нужно…».

На тонкой полоске появляются две чёткие полоски.

Господи!

Я глотаю внутренний вопль.

Быстро беру второй тест, более дорогой, и делаю тоже самое.

Может первый бракованный попался?

Но и второй тест показывает две толстые полоски.

Это уже не шутки. И не сон.

Я правда беременна.

Небольшая светлая комната плывёт перед глазами, которые увлажнились новой порцией слез, в ушах сильно давит. Я слышу долгий и противный звон. Такое случается, когда резко падает давление. Наверно поэтому я не услышала, как в комнату кто-то вошёл. Я просто погрузилась в мощный шок.

Как же так вышло?

Как можно было нам быть такими неосторожными… Слишком сильно отдались порывам страсти. Не смогли контролировать жажду. Оказывается, наши чувства были взаимны. И мы долгие годы голодали друг по другу. А потом сорвались из-за долгого воздержания.

Но сейчас я бы многое отдала, чтобы отмотать время назад. Наверно, лучше бы те отморозки в переулке меня бы прикончились, чтобы я не мучилась от сражающихся внутри меня чувств так сильно, как сейчас.

Я вздрагиваю, вскакивая на ноги. Сердце почти взрывается в груди, когда я вижу знакомый силуэт – высокого, темноволосого мужчину в дорогом костюме.

Нет!

Артур…

– Что это?

Грубый голос гремит над ухом, как раскат грома. Я вскидываюсь всем телом и пытаюсь спрятать улику. Поздно! Коробки с тестами лежат рядом, на краю раковины. И мужчина сейчас смотрит прямо на них. А потом переводит взгляд снова на меня.

В его светло-карих глазах вспыхивает настоящая атомная война. Лицо перекошено от гнева до безобразия. Артур сейчас похож на серийного убийцу, который пришёл за мной, чтобы жестоко мстить.

Никогда не видела его таким. Это не мой Артур. Точно не мой!

Наверное, он что-то заподозрил. Я не ждала его так быстро. Алена ведь сказал, что он уехал. Или я просто потеряла счёт времени, окунувшись в ледяной мир переживаний? Охранники скорей всего доложили, что Алёна зачем-то бегала в аптеку. Решил прийти и проверить лично. Да как же не вовремя!

– Что, блять, у тебя в руках?

Артур бешено вращает глазами. Они у него краснеют за считанные мгновения. Все капилляры лопаются. Страшное зрелище! Я неловко завожу руку за спину, но он рывком выхватывает тесты из моих рук.

– Охуеть! – громко выдыхает он, увидев две красные полоски. – Ты… беременна?

Я молчу, моё горло сдавливает как будто стальными клещами. Артур суёт мне один из тестов под нос, трясёт им перед моим лицом.

– Отвечай! Ты нагуляла мне ублюдка на стороне, наплевав на наш договор?! От кого залетела? От лидера мразей, или же от кого-то из его шавок?

– Да, – еле слышно.

– Что да? Что ты там мямлишь как дура тупая? Кто тебя трахал? – Он орёт так громко, дёргая меня за запястье, что зеркало дребезжит будто началось землетрясение. – Честно говори! Хватит лжи! Я своей шкурой рисковал, спасая тебя! Заид тем более! Так что правду говори, мать твою!

Он не шутит. Приходится отвечать. Он прав, если бы нас поймали… получили бы все. Многие бы погибли от гнева самого страшного и беспощадного человека в городе. Я думала, я видела Тагира в гневе. Но я ошиблась. И лучше мне не знать о силе его ярости и на что он способен.

– От Тагира.

– Дрянь! Он насиловал тебя? – за плечи хватает, встряхивая. Не рассчитав силу, он случайно рвёт шов халата на моём плече. – Скажи мне, что он тебя силой взял!

Я молчу, кусая губы. Трясусь как будто в прорубь ледяную провалилась.

– Мне нечего сказать. Я не хочу об этом…

– Ох, блять! – Артур стену пинает. – А как же наш договор? Я должен целкой был тебя в жёны взять!

Взгляд мужчины устремляется на мой живот. Он смотрит так, будто хочет прожечь во мне огромную дыру. Мне становится страшно до дрожи, по коже проносится очередной табун ледяных мурашек…

– То есть ты с ним… Вы… Ай! – отмахивается. Он испускает истерический смешок.

– А ты д-думал он меня будет ч-чаем поить с конфетами? И с-сказки на ночь читать? – всхлипываю.

Что он ещё мог ждать от бандита? Я… была его пленницей. Его постельной игрушкой, на которой он должен был вымещать злость.

Да. Тагир хотел. Ставил такую себе цель изначально. Но не смог. У него есть что-то ко мне. Тёплое. Сильное. Он не смог меня забыть. А я его тоже. До тех пор не знала, что он сделал.

– Ну да, что это я… размечтался. Естественно. Этого и следовало ожидать. Этим и должно было дело кончиться. Такой подонок и головорез заставлял тебя не только полы мыть да жрачку готовить? Но всё же я надеялся, что изверг тебя не тронет. Надеялся… Он тебя бил? – Брызжа слюной, Артур ко мне подскакивает.

– Нет, – отшагиваю назад. – Пощадил. И пальцем не тронул. Сжалился.

Жених пронзил меня едким взглядом. Как будто череп расколол и хорошо в голове поковырялся. Насквозь меня увидел. Как экстрасенс мысли прочитал. И, вероятно, понял, что плен был вовсе и не пленом. А путёвкой на курорт.

Я не могу играть убедительно. Не умею. Не получается. Притворятся, что я страдала и нелегко мне было выдержать то, через что пришлось пройти. У меня на лице, в глазах отзеркаливается то, что я испытываю чувства к Дудаеву.

Язык тела меня выдаёт. А зачем, собственно, притворяться? Может нам лучше расставить все точки над «i» сразу? И разойтись.

Я не люблю Артура. Да, он мне нравился. Но сейчас я хочу просто взять и уйти. Расстаться с ним навсегда. Я хочу спрятаться где-нибудь. Уехать. Далеко. Чтобы не нашёл никто. С Алёной. Она мне помогать будет. Сама рожу. Сама растить буду. Без мужчин. Меня окружают корыстные, лживые мерзавцы.

Я не смогу простить убийство отца Тагиру. Он пообещал мне, что не тронет папу. Да, папа виноват. Но он извинился, покаялся, признал вину. Честно начал отрабатывать грехи. Но это не папа убил его жену! Не своими руками лично. А наёмники. А Тагир… он отобрал у меня единственного и родного человека. Лично. Именно так сказали люди Тагира, когда я подслушала их разговор.

Я не могу его простить за это. Ненавижу…

Теперь вот ещё и беременна от убийцы отца.

Господи, как же мне плохо!

Я не могу сделать аборт. Иначе я тоже стану убийцей.

Я накрываю живот ладонями, защищая от всего дурного. Этот инстинкт сильнее меня. Я действую, даже не раздумывая.

– В глаза мне не смотришь, подлая стерва. Значит, я прав! А я, дурак, удивился, что ты после плена выглядела, как после курорта. Вот, значит, какой у тебя был плен. Заебательский! Да? Трахалась с ним?! Ноги раздвигала…

Я молчу, потому что Артур прав, и мне нечего сказать в своё оправдание. Тагир меня не бил и не морил голодом. Трахал. Горячо и много… Он показал, что такое секс с любимым…

Артур ждёт моего ответа, но моё горло перехватило колючей проволокой.

– От него, значит! – бьёт кулаком по стене, делая заключительный вывод. – Со мной у тебя ещё ничего не было! Как ты могла? Как?

– Пожалуйста! Послушай меня. Это вышло случайно….

Он замирает, дышит тяжело, как будто после долгого бега, а потом пронзает сердце ядовитой фразой:

– На аборт! – кричит. – Живо!

– Аборт?

Жених выталкивает меня вон из комнаты, тащит за собой, как на буксире.

– Где твои документы? Паспорт, медкарта… Что там ещё надо? – Артур собирается быстро, как на пожар. Он носится по комнате молнией. – Плевать на документы. Заплатим! И так сделают. Позвонить значит надо! Сейчас всё организую.

Неужели он собирается это делать?! Я бреду за ним, лишённая сил, спотыкаюсь на ровном месте. Он поворачивается ко мне спиной, я обегаю его и протягиваю руки в мольбе.

– Пожалуйста, только не аборт! Это же ребёночек… Мой ребёночек.

– Нет! – обрывает мою жалкую речь. – Это ребёнок врага. Моего заклятого врага… В тебе варварское отродье. Гнилые гены! Головореза я воспитывать не стану, с ума сошла? И не женюсь на тебе, пока ты…

Он презрительно кривит губы.

– Грязная и полная его спермой! – втягивает нос, морщится. – От тебя смердит грязным мужиком! Но ничего, милая… – треплет меня по щеке, смотря, как безумный. – Ничего, проблема решаема! Хорошая клиника, грамотный медицинский персонал. Всё можно будет сделать!

Горячие слёзы прожигают кожу щёк.

– Артур! Но ты же любишь меня? Любишь?

Хватаюсь за последний шанс вымолить пощаду. Я наивно верю, что тот, кто любит, не причинит боли. Возможно, он просто погорячился, говоря все эти ужасные слова. Если дать ему время остыть, он поймёт, что перегнул палку. Артур очень благородный и правильно воспитанный парень! Я в него верю!

– Люблю – не люблю, – передразнивает он. – Я не говорю сейчас о любви. Не те обстоятельства! Но наш брак состоится! В любом случае. Без чужого ребёнка. Хочешь ты того или нет! На кону большие деньги… Наш союз необходим!

Артур видит, что я медлю. Начинает волочить меня на выход, как мешок. Я ударяюсь локтём об угол. Перед глазами темнеет от того, что удар пришёлся по нервным окончаниям.

– Мне больно! Больно! Оставь меня, ты как зверь!

Рыдаю и сопротивляюсь. Мотаю головой из стороны в сторону. Царапаю запястье Артура ногтями, очерчивая длинные красные полосы.

– Кошка помойная!

Бум…

В голове взрывается снаряд, щеку обжигает болью. Моя голова откидывается назад так сильно, что волосы лезут в рот и в глаза. Я даже теряю на миг способность видеть. Просто всё плывёт перед глазами.

В шоке смотрю на своего… жениха. Бывшего жениха. Теперь я точно за него замуж не пойду по своей воле. Он меня… ударил! Как животное! Изверг настоящий. Тагир, считающий моего отца своим заклятым врагом, ни разу на меня руку не поднял. Ни одного долбаного раза!

А этот повёл себя как подонок. Артур клялся мне в любви, дарил роскошные букеты, вставал на колени, когда просил моей руки у отца. Но всё это было не по-настоящему, не от чистого сердца. Ведь если любишь, никогда не поднимешь руку на Любимую. Никогда!

– Что стоишь? – подхватывает заботливо и в лицо смотрит с виноватым выражением на лице. – Больно, да? Больно?

Артур тянется к лицу, чтобы пригладить меня. Опухшая щека взрывается новой вспышкой саднящей боли.

– Не трогай меня… Не трогай!

Я разворачиваюсь и бреду, пошатываясь. Меня мотает из стороны в сторону, как будто я перебрала игристого шампанского.

– Настя. Я вспылил немного. Но ты же сама понимаешь, кто ты такая, кто я такой… Я сын депутата, между прочим! Моей семье не нужна грязь в виде отпрыска криминального мусора.

Вот так! Говорит, как будто плюёт в душу, и бьёт сверху по голове кирпичом. Меня оглушает его гадкими словами. Я начинаю искать выход из этой ситуации. Отец мёртв. Тагир… Возможно он его убил!

Никто из них мне не поможет.

– Смотри на меня, когда я с тобой говорю!

Артур настигает меня и дёргает к себе.

– Стой! – шипит. – Ты пойдёшь только в одном направлении. На аборт! Поняла? Поняла? – спрашивает и ещё раз заносит руку.

Я зажмуриваюсь, обливаюсь слезами с головы до ног. Тело слабеет и становится вялым, как желе.

– Вот так… Покорной овечкой ты мне нравишься гораздо больше, – довольно улыбается Артур.

Он тянет меня за собой быстрым шагом и по пути звонит крутым знакомым, чтобы организовать операцию немедля.

Шок. Боль.

Мне становится по-настоящему страшно.

Ведь я… просто обречена.

Глава 39. Настя

Артур грубо сжимает мой локоть и без капли нежности тащит меня к выходу из дома. Он матерится себе под нос. Без конца тараторит ругательства. А я рыдаю.

Я пытаюсь упираться, но он сильнее. Больно дёргает меня за собой, обращаясь хуже, чем с тряпкой половой. Не могу разобрать его слов. Голова слишком сильно раскалывается.

Он на ходу набрасывает на меня повседневную одежду, подгоняя. Выталкивает за дверь в сад, отдавая приказ охранникам, чтобы заводили мотор.

– Живо за руль, уроды!

Те стрелой бросаются к громоздкому джипу, стоящему напротив высоких металлических ворот.

Мы подходим к автомобилю, один из охранников открывает своему начальнику дверь, второй садится на место водителя. Я продолжаю отбиваться изо всех сил.

Я не хочу аборта! Не хочу! Даже, если этот малыш нежеланный. Я не хочу отбирать у него жизнь! Я буду любить его несмотря ни на что!

– Пусти! Я не выйду за тебя замуж, если ты убьёшь ни в чём неповинное дитя!

– Шалава!

Я разозлила Артура.

Замахнувшись, он со всей силы бьет меня по лицу ладонью. Всхлипнув, я чувствую, как левую скулу обжигает словно до самого мяса.

Подонок! Он ударил меня дважды!

Артур хватает меня за шею и швыряет внутрь внедорожника.

– Не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому!

Двери хлопают. Ревёт мотор. Прижав ладонь к пульсирующей болью щеке, я осматриваюсь и понимаю, что в машине находится ещё трое рослых мужчин – свита Микаэляна. У них не русская внешность. Все армяне.

Артур садится рядом со мной. С другой стороны, у окна, восседает громоздкая туша – охранник, приставленный Артуром не только для того, чтобы обеспечить безопасность, но и для профилактики моего побега.

Вот именно сейчас, оказавшись в экстремальной ситуации, я поняла, что у меня открылись глаза на правду. Мерзавец зачем-то меня использует. Он ведь не просто так женится на мне рвётся?

– Зачем тебе женится на мне? Да, я грязная! Я больше не девственница! Странно, что ты не учёл тот факт, что если я попала в плен к страшному бандиту, то участи лишится невинности мне не избежать! Я жила среди армии голодных мужиков! Почему ты решил меня спасти? Я спала с твоим врагом, понимаешь? – задыхаясь, я кричу то, что думаю.

Надоело. Они довели меня окончательно. Даже страх куда-то исчез.

Этими словами я лишь подливаю масла в огонь. В некогда добром и обходительном ухажёре теперь я вижу огнедышащего дракона. Артур за горло меня хватает, до темноты в глазах сдавливает и рычит в лицо потоки ругательств, брызжа слюной:

– А ты не совсем уже дура, Настя. Ты нужна мне, малышка! Для очень важного дела.

Теперь всё ясно.

Никакой любви у этого ублюдка лживого ко мне нет и в помине. Ему нужна выгода. Но какая? У меня ведь больше нет ничего! Наш дом с отцом уничтожен, а всё имущество поделено между членами банды Тагира.

Артур сжимает моё горло сильнее. Я. Не. Могу. Дышать! Кончики пальцев немеют. Мне очень дурно. Очень… Мне кажется, что он меня просто убьёт. Прямо здесь и сейчас. Не рассчитав силу.

Артур подаётся вперёд. Он своим большим носом с горбинкой трётся о мою щеку. Ту самую, на которой он оставил отметину от удара, трется, направляясь к уху.

Мне уже самой хочется быстрее умереть, чтобы прекратить мучиться, страдать, испытывать отвращение, когда недоносок меня трогает и голос на меня повышает.

– А хочешь, я тебе одну очень занимательную тайну открою? – рычит страшным голосом, голосом прирождённого психопата. – Знаешь кто на самом деле убил твоего отца? А? – с силой встряхивает.

– Тагир, – хриплю.

Артур заливается смехом. Он смеётся так, как смеётся дьявол в аду, издеваясь над своими жертвами.

– У тебя нет никаких доказательств. Но я скажу. Признаюсь, и даже видео тебе покажу, как доказательство. Если ты пообещаешь быть покорной! Пообещаешь избавиться от той заразы, что поселилась внутри тебя! Пообещаешь выйти за меня замуж! Говори! – он ещё раз меня встряхивает. Я почти теряю сознание, ногтями в его руку впиваюсь, царапаюсь её, но тщетно. Он даже не моргнул. Он проклинает меня своими дикими глазами больного психопата.

Я соглашаюсь. Потому что мне слишком больно. Вот-вот и я задохнусь. Но я слишком сильно хочу знать правду!

– Г-говори. Я с-согласна, – хриплю, умоляя.

Артур ослабевает хватку, шепчет мне в ухо, коварно улыбаясь:

– Это был я. Я убил твоего отца.

⁂

– Сволочь!

Не знаю каким образом, но я вырываюсь, делаю резкий замах и бью Артура кулаком. Точно в лицо.

– Сука!

Охранник, что сидит по правую сторону от меня, быстро хватает меня за руки, назад их заламывает.

– Уродка! – Артур смахивает кровь с разбитого носа. – Вот так удар. Где тебя этому научили, жёнушка? Выблядок этот? Ну конечно! Кто же ещё! Не в «институте же благородных девиц», блять!

Кретин вытаскивает из кармана платок, к носу прижимает, останавливая кровь. А у меня начинается мощная истерика.

– Это ты?! Ты убил отца?! Это ты настоящее чудовище! Ненавижу! Как же так? Как ты мог?! Я должна была сразу это понять! Но зачем?

Сердце ведь подсказывало… Что-то внутри меня не верило, что-то сопротивлялось до последнего, но я не слушала плач интуиции. Тагир не виноват. Хоть он жаждал этого как одержимый.

– За что ты так с нами?! – силы меня покидают. Голос сел.

Поверженная, опустошённая полностью, позволяю слезам непрерывными потоками литься по бледным щекам.

Боже! Если бы он только знал, как мне больно. Такое узнать… Да кто он после этого? Тварь редкостная! Хуже дерьма! Не могу поверить. Слов не могу подобрать, чтобы описать всё, что творится у меня внутри. Кошмарный шок! Он убил папу. ОН! Человек, которого отец иногда называл сыном.

– Просто деньги. Ничего личного.

– Нет у нас денег! Тагир всё забрал! – я извиваюсь как змея в тисках охранника, мечтаю набросится на ублюдка проклятого и глаза ему выцарапать.

Папочка… Мой папа!

Враг был за твоей спиной. Всё это время.

Значит, Тагир не виноват!

Глупая я. Глупая!

Наверно это из-за гормонов я сорвалась и убежала.

Основная задача Артура была выманить меня из дома Тагира. Но для чего? Почему он не то что настаивает, он принуждает меня к свадьбе?!

– Твой отец кое-что тебе не договаривал. У него имеется несколько счетов за границей. Он прятал эти деньги на особый случай… Даже тебе не говорил об этом. Но я узнал. Он завещал их тебе. В случае своей смерти. Сейчас все его счета официально стали твоими. Я хочу всё себе, крошка! Мы распишемся, ты перепишешь их на меня. Вот и всё.

– Свинья! – я плюю ему в лицо. В ответ получаю очередное ругательство и очередной удар по лицу.

– Крепче держи суку! – командует охраннику, тот немедля повинуется, почти ломая мне руки, сдавливает их у меня за спиной.

Артур хватает меня за волосы на кулак их наматывает, оттягивает назад, причиняя новую ослепительную боль, разливающуюся по всему телу, и хрипит в мокрое от слёз лицо:

– Это было запланированное нападение. Перестрелка. Посреди дороги. Тагир, тварь, получил ранение, а твой папочка… Я спас Дмитрия, вовремя успел перехватить. Тагир скрылся в лесу, а его боец спину ему прикрывал и также собрался прикончить Дмитрия. Счёт шёл на секунды. Мой наёмник ловко снял бойца Тагира, который направил пушку в твоего отца. Ещё бы одна секунда… И конец.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? Отец всё равно мёртв.

– Затем, чтобы ты знала, что со мной играть опасно, красотка. Я спас твоего отца, чтобы он отдал мне тебя. Как и планировали! Тебя и все его наворованные денежки… Но ты представляешь, крысёныш залупился! Он отказался. Сказал, что эти деньги будут только твоими. Мне пришлось устранить проблему.

– Как он погиб? – жизнь проносится перед глазами. Я не чувствую ни рук, ни ног. Как будто медленно и мучительно умираю.

– Это случилось по дороге в мой дом. Я озвучил ему свои требования, но, когда услышал отказ, решил пойти другими путями. Прикончил. Организовал все так, словно это Тагир его прибил. Впрочем, план вышел идеальным. Ты клюнула и сама прибежала шакалу в пасть, – гордится мерзкий слизняк собой. – Ты такая предсказуемая, Настюша!

Мне нечего сказать. Я лишь губы кусаю и немо рыдаю.

Он прав. Прав! Я совершила ужасную ошибку.

– Я хочу тебя Настя! Не люблю, но хочу! Ты красивая крошка, я хочу с тобой позабавиться немного… – глаза сверкают бешенством, кулак сильнее натягивает локоны, до треска в корнях. – Буду трахать сочную Малинку днями напролёт, когда мы распишемся. Заберу бабки себе, а тебя, как осточертеешь, к папочке отправлю!

– Н-нет! – мотаю головой, проклиная реальность.

– Но сначала устраним кое-какую важную проблему, – он руку на живот мой кладёт, сжимает. – Зло не должно размножаться. Скажем так. Хочу вырезать из тебя отродье Дудаева на зло ему! Вот он “порадуется”.

Чертов бездушный ублюдок начинает смеяться во весь рот больным смехом. Как я могла так ошибиться в человеке? Он ведь самый настоящий психопат. И похоже у него к Тагиру была личная неприязнь. Может стычки в прошлом, о которых я не знала.

А Тагир не виноват. Выходит, он не убивал папу. Во время перестрелки Артур перехватил у Тагира отца. Поставили ему условия в знак благодарности за спасение, но отец их не принял. Тогда он выстрелил в папу, тело, наверно, бросил обратно на место перестрелки и решил воспользоваться запасным планом – мной.

Какая же я глупая дура! Зачем только сбежала? Пошла на поводу у эмоций, а может и гормонов. Надо было с ним поговорить, не верить слухам. Но я запаниковала. Я ведь в положении. Сильный выброс эмоций затмил мой разум.

Какая уже теперь разница. Я сама загнала себя в ловушку. Я все погубила. Наши с Тагиром отношения, которые только начали налаживаться, жизнь его ребёнка, свою собственную жизнь и свободу.

– Пожалуйста, нет! – только и могу выдавить.

Артур за скулы меня перехватывает сильно сжимает собирается выплюнуть очередную гадость, как вдруг машина резко тормозит. Мы по инерции летим вперёд, бьёмся плечами о передние кресла.

– Да какого хрена?! – орёт Микаэлян, отпуская меня, переключаясь на другую проблему. – Не дрова везёшь, блять! – ругается он на водителя. – Что за херня?

– Не знаю! Дед какой-то встал посреди дороги на ржавом корыте. Весь проезд закрыл.

– Проверь иди!

Водитель выходит из внедорожника, я затихаю. Выглядываю из-за сиденья, смотрю вперёд и вижу старенькую иномарку, которая встала посреди дороги. Её капот открыт, а рядом с машиной стоит пожилой мужчина в поношенном свитере.

Понятно, что автомобиль сломался.

Проезд заблокирован. В этом месте слишком узкая дорогая – одностороннее. Решив сократить, мы поехали по старой дороге, ведущей через заброшенный парк. По бокам дороги высажены густые деревья.

– Ну ничего сделать не могут! – Сунув пистолет в карман пиджака, Артур вылетает на улицу следом за водителем, бросая охраннику: – Следи за ней.

Неужели он собирается убить того пожилого дедушку?

Какое-то странное предчувствие резко обожгло пищевод. Может, это мой шанс? Может это всего лишь спектакль? Отвлекающий манёвр? Как в кино?

Хороший выброс адреналина заставляет меня быстро собраться и искать выход. Я беглым взглядом осматриваю окружающую местность и салон автомобиля. Замечаю, что двери разблокированы. Возможно ли, что я успею дёрнуть за ручку и выскочить на улицу прежде, чем охранник успеет опомниться?

Артур подходит к виновнику незапланированной остановки. Дед, с панамкой на голове, скрывающей половину его лица, начинает ему что-то эмоционально рассказывать, указывая на открытый капот. Наверно помощи просит.

Я вижу, как Артур сжимает пистолет. Он вдруг направляет его на деда. Я рефлекторно зажмуриваюсь.

Убьёт его? Просто так. Потому что не в настроении. Время теряет. Нет в нём ничего святого. Как я могла? Слепо верить подлецу, к свадьбе готовиться, мечтать стать его женой. Он ведь так профессионально играл заботливого парня, что я верила. А он вот, оказывается, какой. Хуже нелюдя.

Бах! Бах! Бах!

Это что? Это выстрелы, что ли?

– Твою ж мать! Сиди и не рыпайся! – рычит мне охранник, вылетая из машины. Он бросается к своему боссу, прикрывая его, а я не понимаю, что там происходит.

Заварушка. Стрельба.

На дороге поднялся столб пыли.

Практически ничего не разглядеть. Это мой шанс.

На переднем сиденье сидит ещё один боец. Он делает звонок, отвлекаясь, начинает кому-то орать в трубку, видимо, забывает про меня, а я, дёрнув дверную ручку, вылетаю из внедорожника и бросаюсь в кусты, бегу со всех ног куда глаза глядят.

Позади слышатся крики и выстрелы. Но они постепенно отдаляются. Ведь я несусь так быстро, как будто за мной гонится стая диких собак.

Здесь кругом деревья – подобие леса. Я петляю между ними, на случай погони пытаюсь запутать своими манёврами преследователей.

Так я бегу минут десять, примерно, пока окончательно не выдыхаюсь от быстрого бега.

Спрятавшись за пышными кустарниками, решаю отсидеться. Постоянно прислушиваюсь и молюсь, чтобы меня никто из ублюдков не нашёл.

Глава 40. Настя

Планы на месть. Как долго я ими жил. Но вот гнида Соловьёв мёртв, а я даже этому не рад. Ни капли. Мёртвых уже не вернуть. Нужно смириться с этой потерей и жить дальше.

Вот она, суровая правда жизни.

Моя жена, мой сын…

Я снова поехал на их могилы. Выкурил пачку, потом вторую. Мысленно прощался. Просил прощения. За то, что не умер вместе с ними, не выстрелил себе в башку, а… решил жить дальше.

Если они на небесах, то видят, как я искренно скорбел по ним и люблю до сих пор. В глубине души они для меня живы.

Пока я их помню.

Последний раз прошептав ласковые слова, поднимаюсь, отряхнув колена от пыли.

Пора двигаться дальше.

Я понимаю, что сдался слишком просто. Не смог устоять перед соблазном – Малинкой.

Она задела меня до самой души.

Впервые за столь длительное время я был живым, когда в глаза её эти большие и невинные смотрел.

Она влияет на меня. Возрождает из пепла душу и сердце снова бьётся, наполняясь жизнью. Она заставляет меня хотеть другой жизни – не этой, с вечными разборками и кровью по локоть.

Я же о другом мечтал когда-то, но не смог бросить семейные дела. Авторитет, как никак. Но теперь, снова едва не умерев, я понимаю, что ни власть, ни деньги меня не согреют. Они не скрасят мою жизнь. Я умру в одиночестве, сидя на куче золота. Что мне это даст?! Да ни хрена!

Если рядом нет любимых – жизнь пуста и не имеет смысла.

Я это знаю. Я через это прошёл. Не хочу проходить через это ещё раз.

Не могу причинять боль юному, невинному созданию.

Моя Малинка, сладкий ангел. Добрая душа…

Никогда ещё так сильно девушка не цепляла. Она вытащила меня из ада. Спасла мою душу, потемневшую до черноты.

Перешагнула через обиды и ненависть. Не заразилась чувством мести, как я, и сделала так много, что я перед ней на всю жизнь в долгу.

Когда я был при смерти, мне привиделось кое-что. Сладкий кусочек рая – жизнь, которая могла быть у нас – я, Малинка и наша дочурка.

Мне кажется, я в душе прослезился – сердце стучало, как барахлящий мотор.

Это видение меня так разожгло, распалило, что я больше ни о чём не могу думать.

Бабки у меня имеются. Вернул себе многое. Не всё. Но очень многое!

Я могу отойти от дела. Перекинуть их на Валида – у него ещё никого нет. Горячая кровь! Ему нравится адреналин и чувство опасности. Он может… взять на себя наше семейное дело Дудаевых.

Думаю, не откажется.

Я уже накинул ему план. Пока только намекнул. Но думаю, он меня понял. Ведь именно брат подтолкнул меня к Малинке. Рассказал, что к чему, объяснил, не солгав ни словом – как параноик, проверил его слова по камерам.

Каждой твари по паре.

Никто не может прожить всю жизнь в одиночку.

Тем более, когда эта жизнь бурлит в крови так яро, как сейчас во мне.

Настало время перемен. Пора быть счастливым.

Только придётся Малинке рассказать о смерти её отца. Расстроится, мой ангел, но такова жизнь – мы теряем близких.

Ничего, я её утешу.

Мне нужно три дня, чтобы слетать кое-куда. Купить недвижимость. Но в последний момент, стоя в аэропорту, я мну билет и швыряю его в мусорку.

Разворачиваюсь и бегом несусь прочь из здания. Нервно подкуривая, звоню начальнику охраны дома.

Он не отвечает. Никто не отвечает! Тишина по всем фронтам.

Это дурной знак.

Набираю номер того, кому верю, как самому себе – Брату. Человеку с большой буквы.

– Валид… У меня проблемы.

– Понял. Чё у тебя?!

– Никто из охраны не отвечает, – произношу мёртвым голосом. – Жопой чую, там что-то стряслось.

– Понял. Скоро буду. А ты? Вроде у тебя рейс на самолёт?!

– Я никуда не лечу. Пока не узнаю, в чём дело.

⁂

Залетаю в дом! Охереваю от картины маслом. Все охранники дрыхнут, пидары проклятые. Храпят так, что аж стены дрожат и слюни рекой из тупых ртов льются. Пинаю одного, второго… Поднимаю – все как мешки говна! Падают обратно, не просыпаясь.

Пристрелить каждого хочется. Достаю пушку. Палю по всем сторонам, как осатанелый.

– Тихо, брат! Так ты проблему не решишь! Тише…

Валид осаживает меня.

– Давай туши пересчитаем. Кто пропал. Ну, кроме твоей бабы и её служанки?!

– Точно, брат! – перевожу дыхание. – Ты дело говоришь.

Пересчитываю охранников. Все, кто должен заступить на смену, на месте. Все…. кроме одного – Заида.

– Не хватает Заида! – скриплю зубами, как ржавое колесо. – Его нет! Камеры отключены… Но это он. Душой чую, что он. К тому же слушок был, что с Алёной трётся. Потрахивает толстуху.

– Значит, он! – ставит точку Валид. – Надо найти его. Позвоню одному человеку. Вдруг поможет? У него связи с транспортной службой.

Пока Валид по своим каналам информацию проверяет, я ищу следы. Вдруг Малинку мою насильно похитили?! Но в доме порядок. Значит, сама пошла…

Вдруг по своей воле от меня сбежать захотела, капризная стервочка?!

Так херово становится, что я не дышу. Погибаю. Сердце твёрдое и сухое, как каменная пустыня.

– Наш Заид купил билет на сказочное Бали! – громким рыком возвещает Валид.

– Гнида продажная. Кому он мог продаться?!

Я закрываю глаза ладонью. Думать больно!

В груди атомная война – сердце разрывается от боли.

– Есть только один вариант… – говорю спустя долгое время. – Её бывший женишок. Настя, кроме отца, никому не нужна была. Нужно проверить его…

– Тогда рванули?! – предлагает Валид. – Я уже позвонил своим людям.

Сказав, он пригибает голову ниже. Смотрит с извинением. Откашливается в кулак:

– Нашим людям, – исправляет слова.

– Всё нормально, – качаю головой. – Ты прав. Когда всё закончится, ты встанешь у руля.

– Да ну… Не гони!

– Давай без театра, Валид? Ты же знаешь. Я всегда только исполнял волю отца. Как старший сын. Так что готовься… Скоро ты возглавишь семью и наших людей. Своих людей, Валид. Привыкай. А пока… нужно вернуть мою Малинку.

– Сладенькая девочка? – облизывается брат.

– Ты никогда не узнаешь, какая она сладенькая. Я за неё пасть порву. Даже тебе!

⁂

Спустя долгое время мы вышли на след Артура. Мажористый сынок депутата решил выйти на арену. Трусливое чмо действовало исподтишка, пока меня не было. Он обманом и хитростью проник в мой стан.

Выждал подходящий момент и украл девчонку!

Зачем она ему? Неужели чувства дали о себе знать?! Не могу в это поверить. Если бы любил, рвал всех на части голыми руками, рыл землю носом.

Я знаю, каково это – хотеть убить за любимых. За нелюбимых – другое дело. И сердце не бьётся, и как-то похер мысленно. Лишь небольшое расстройство. Ничего особенного, словом.

Думаю, дело в выгодном браке. Артур хотел заключить выгодный брак. Но не получилось…

– Ты чего?

– Думаю. Зачем она ему.

– Это имеет значение? – уточняет Валид.

– Мне всегда были интересны мотивы. Но сейчас думаю, что некоторых тварей понять не дано. Типа Соловья или этого женишка… Охотно убью его.

– Понимаю, брат.

Мне хочется хмыкнуть. Типа что ты понимаешь?! Но потом понимаю, Валиду тоже было непросто держать авторитет семьи. После того дерьмища, в которое нас окунули.

Брат скрывался, вёл неспокойную жизнь, сильно заматерел. Я помню его ещё дерзким молодым мужчиной, но сейчас рядом со мной закалённый мужлан. Словно сделан из стали.

– Всё, хватит пиздеть. Кажется, машины Артура видели на трассе. Отсюда сверни. Срежем путь! – указываю.

Хорошо, что под задницей – колёса джипаря военного образца. Такому бездорожье не страшно.

Настигаем уродов со скоростью молнии. Придётся попотеть, чтобы вырвать Малинку из лап женишка.

Но внезапно меня обжигает…

Дурная мысль. Противоестественная! Быть такого не может. Но я начинаю сомневаться.

Вдруг Малинка… сама рада сбежать от меня?!

Я же разрушил её жизнь – мечты о браке и свободе остались разрушенными.

Она может меня ненавидеть. А я… помчался спасать. Вдруг некого спасать?!

Хлещу себя по щеке.

Выкинь дерьмо из своей головы, Тагир! Сомнениям не место в бою. Будет жарко! Нужно мыслить трезво и не трусить. Я должен быть холодным и спокойным как айсберге. Чтобы разрулить ситуацию.

– Ты чего, брат?

Глаза Валида округляются от удивления.

– Глюк словил?!

– Нет. Просто… Сомневаюсь.

Слова даются мне с трудом. Признаваться в слабости – позорно. Но я говорю не просто с товарищем по оружию. С Братом. Моим самым близким и родным человеком из семьи. В наших венах течёт одинаковая кровь.

– Баб надо трахать хорошенько. Женись. Тогда сомнений не будет, – даёт скупой совет Валид. – А теперь ствол держи наготове. Впереди наши мишени!

Охуеть, мы почти их догнали. Я сразу же крепче сжимаю ствол ручного пулемёта. Держитесь, мрази…

– Млять. В какой из машин она?!

Рыщу взглядом, как охотник в погоне за зверем.

– Я бы ехал впереди. Ты – тоже. Но это же депутатское отродье. Они всегда свои задницы прячут за спинами охраны.

– Думаю, посередине.

– Согласен! – кивает Валид.

Брат жмёт на газ изо всех сил. Мотор ревёт, аж уши закладывает. Желанная цель ближе и ближе.

Вижу, что тачки резко встали. По неведомой мне причине.

Возможно, впереди авария. Дорога узкая, не растянешься. Мне это на руку. Проще будет отстреливать цели…

– Держись! Ща разверну джип. Высыпем… Я беру тех, что слева!

Мрачно киваю. Слова здесь уже лишние. Нужно действовать как можно быстрее. Потом всё остальное – и разборки, и выяснение отношений…

Я был уверен, что в охране Артура одни старики – бывшие менты, растолстевшие после выхода на пенсию, или зелень, не нюхавшая порох.

Но Артур подобрал для себя крепких, мощно сколоченных быков. Они умеют обращаться с оружием. Приходится стрелять из укрытия. Пускать пули и целиться осторожнее.

Высунувшись в очередной раз из-за бока джипа, мгновенно ныряю обратно. Выстрелом мне обжигает левое ухо. Теперь я почти ничего им не слышу.

Злость начинает бурлить в моей крови, как кипяток. Если буду прятаться так и дальше, можно на сутки зависнуть.

Интуиция тянет меня в сторону.

Нужно действовать!

Уличив момент, выпрыгиваю.

– Прикрой меня! Живо!

– Млять, самоубийца! – материт меня Валид, прикрывая со спины щедрым ливнем из пуль.

Глава 41. Настя

Прячусь за пышными кустарниками, лёгкие колет от острой боли. Пот катится с меня градом. Я так быстро ещё никогда не бегала. В меня словно вселился демон. Но на самом деле я просто хочу спасти жизнь невинной душе.

Я хочу спасти ребёнка Тагира. Если мне удастся спастись, я буду вымаливать прощение на коленях. За то, что не поверила ему. Усомнилась в словах.

Тагир – человек слова. По-своему, конечно.

Он обещал отомстить – он отомстить.

Он сказал, что отец жив – на тот момент он мне не врал.

Не успел сказать о смерти папы. Но я сама поторопилась, сделала поспешные выводы. Подставила под удар себя и младенца. Свою крошечку.

Слёзы текут из глаз. Тело трясётся от рыданий. Я не знаю, что мне делать дальше. Ногти сорваны до крови. Ноет левая нога. Лихо нырнув в кустарники, я оступилась. Кажется, подвернула ногу. Наступить больно. Щиколотка стремительно опухает. Прямо на моих глазах её жуть как растаращило во все стороны.

Теперь… даже если я захочу, не смогу уйти.

– Где же ты, невестушка моя? – слышится хриплый голос Артура.

Бывший тяжело дышит. Не привык много и долго бегать, нежит свой зад в кресле, облизывается на место папочки, думаю со злостью.

Я стараюсь вжаться в неровную поверхность земли, слиться с ней. Стать с ней одного цвета. Чтобы подонок меня не заметил.

Щелчок затвора. Тихий. Но слышимый мной.

– Выходи, Настя. Я передумал. Я разрешаю оставить тебе этого ребёнка, – сюсюкает как с младенцем. Думает, что ему удастся меня провести!

– Выходи-и-и-и… Я тебя не обижу. Поговорим, как взрослые люди, заключим сделку. Разумную сделку, малышка.

Меня едва не выворачивает наизнанку от этого замыленного прозвища, которое Артур произносит мёртвым, пустым голосом.

Он меня не любит.

Никогда не любил!

Я просто вещь и средство для достижения цели.

– Я тебя вижу. Твоя задница и светло-голубые джинсы, – выдыхает Артур, каркая обречённо, как ворон. – Последний шанс! Моли о пощаде… Давай! Старайся хорошенько!

– Нет! – испуганно верещу.

Вскакиваю и валюсь на землю, как подкошенная. Резкая сильная боль в ноге лишает меня шанса на спасение.

Упав, я больно ударяюсь грудью о сухую землю. Мелкие камушки царапают нежную кожу.

Я не могу бежать. Но страх толкает меня на спасение любой ценой.

Я ползу. Обдираю локти в кровь, цепляюсь за кочки и собираю все колючки и сухие листики… Но ползу.

Слёзы капают на землю.

– Ползёшь, как червяк. Твой папаня… готов был так же на брюхе ползать, – глумливо произносит Артур.

Его шаги звучат громко и безнадёжно. Так шагает моя смерть, давя подошвами дорогих ботинок надежду на второй шанс.

Нет никаких вторых шансов для меня и Тагира.

Мы упустили их. В прошлом Тагир совершил ошибку. Сейчас я поступила неразумно.

Судьбе надоело сводить нас случайно.

Теперь я обречена.

– Как ты шустро ползаешь!

Артур настигает меня и придавливает ботинком мою больную ногу. Давит на неё со всей силы.

Вспышки боли по всему моему телу. Они ослепляют меня и заставляют орать во всё горло. Я глохну из-за своего крика.

– Сегодня ты умрёшь. Потом – твой хахаль. Я найду человека, который подделает твои подписи, Настя. По бумагам проведу твою смерть позднее. Несчастный случай. Не стоило гулять в злачных местах, потому что…

Он стреляет.

Моё сердце застывает на месте. Оглушённая громким выстрелом, я утыкаюсь лицом в землю. Бум. Бум. Бум… Выстрелы один за другим.

Я ничего не чувствую. Только боль в ноге. Но она перекрывает все другие эмоции.

Наверное, я уже умерла!

– Пошёл на хрен, падаль вонючая!

Хриплый, низкий мужской голос… такой знакомый и любимый.

Нет-нет-нет! Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Неужели?!

– Иди ко мне, Малинка! Я спас тебя… Ты в безопасности!

Большие, сильные руки прижимают меня к груди. Я разлепляю глаза. Перед ними всё плывёт, трясётся, дрожит. Но глаза Тагира – его тёмные, глубокие омуты, полные страсти, я узнаю в тот же миг!

– Т-т-таги-и-и-ир?

Снова слепну и глохну, но на этот раз уже от счастья и облегчения, что он рядом. Теперь, рядом с ним, мне совсем ничего не страшно.

– Это я. Я узнал, что тебя выкрали. Выкрали же?!

Я могу ему соврать под давлением момента. Но я хочу быть честной. Откровенной, даже в мелочах.

– Нет, не совсем так… Я слышала ваш разговор – твой и Валида. Я слышала, как вы говорили о смерти отца, решила бежать. Алёне помог Заид. Он отвёз нас к Артуру. И там я узнала, что он… убил моего отца! – рыдаю. – Это был он, а я подумала на тебя. Прости.

Он откашливается. Бережно вытирает мои слёзы и прижимает к груди, где большое сердце стучит, как беспокойный барабан.

– Это ты меня прости, Малинка. Я… – обречённо вздыхает. – Должен был сразу сказать. Но там всё было так подстроено. Закручено, что не разобраться. Я смолчал. Подбирал слова. Упустил момент… Но сейчас я нашёл тебя. Снова. И не хочу терять. Ни за что…

– Я люблю тебя. Забери меня, пожалуйста. Забери отсюда, – повторяю как в бреду. – У меня кроме тебя больше никого нет. Никого!

– Заберу. Увезу далеко. Мы будем счастливы. Оставим всю грязь в прошлом.

Тагир поднимает меня на руки. Ему даже не нужно говорить, что у меня болит нога. Он сам всё замечает и держит меня бережно, как хрупкую, драгоценную ношу, стоящую целое состояние!

Я крепко хватаю его за мускулистую шею и прячу лицо на плече.

– Он мёртв?

На миг смотрю с содроганием на тело Артура и большую лужу крови под ним.

– Мёртв. Я не дал ему шанса жить. Эта гнида… не заслуживала его.

Вдалеке звучат выстрелы. Тагир прислушивается. Расслабляется через мгновение.

– Порядок. Это мой брат. Узнаю его серию выстрелов – характерный почерк. Это знак, что всё чисто. Можем возвращаться!

Я так счастлива, что дышу через раз. Но пока Тагир несёт меня в сторону дороги, к машине, я рассказываю ему обо всём – о коварстве Артура и об истинных причинах, побудивших парня красть меня у Тагира.

Алчный Артур оказался недалёкого ума. Он не ожидал, что Тагир вернётся так быстро и спасёт меня из лап смерти.

– Вот и вы! – слышится грубый голос Валида. Он сердечно поздравляет брата и предлагает сесть в машину. – Давайте поживее! Пока сюда не приехали!

Бок джипа расстрелян! Но машина на ходу.

– Вам лучше залечь на дно, Тагир! – говорит Валид.

– Нет. Не на дно. Мой план. Помнишь?

– Всё-таки ты уезжаешь? – с грустью спрашивает Валид.

– Это необходимо. Здесь слишком много тягостных воспоминаний для моей Малинки, – уверенно заявляет Тагир.

Мой любимый мужчина наклоняется надо мной, шепча в губы.

– Для моей… любимой Малинки.

Сердце пропускает удары, но затем начинает биться часто-часто, вызывая прилив счастья и желания жить.

– Я рассказала тебе не всё, Тагир. В доме Артура я узнала не только о его искренних желаниях. Но и о другом…

Я беру большую ладонь Тагира, опуская на свой плоский животик.

– У нас будет малыш.

Он смотрит на меня с непониманием и неверием. А потом вдруг резко взрывается.

– Охренеть! Вот это новость! Самая лучшая!

Ничего себе! Я не ожидала такой бурной реакции… Думала, вдруг не примет ребёнка, не захочет? Я ведь дочь врага…

Тагир целует меня жадно-жадно.

– Я стану отцом, – шепчет в мои волосы.

Принял. Всё же принял! Он ведь мечтал о ребёнке, о сыне, которого потерял в перестрелке. Поэтом так отреагировал?

Простил. Понял, что я не виновата, что мой отец был нехорошим человеком.

Он крепко сжимает меня. Ещё крепче, чем до этого.

Кажется, в его голосе дрожат скупые слёзы.

– Стану отцом. Никто и ничто этому не помешает… Я изменюсь. Изменю всё.

Шарашит невероятным признанием!

Изменится? Изменит всё!

Какие сильные слова… Они бьют меня наповал! Хочется кричать на весь мир от радости!

Целую его и глажу лицо любимого мужчины.

Реву.

Я так счастлива. Так дико счастлива, что не могу выразить словами.

Эпилог

Спустя четыре года

– Папоська, где папоська?! – бегает возле большого панорамного окна Дина, стуча по стеклу крохотными ладошками.

– Ди, не пачкай стекло. Или мадам Люси придётся снова делать генеральную уборку.

Словно не слыша меня, дочурка дышит на стекло и пытается пальчиком нарисовать на запотевшем участке сердечко. Растроганная этой картиной, я сажусь на корточки рядом с ней и помогаю завершить рисунок.

Внезапно нас накрывает большой, могущественной тенью.

По ту сторону стекла стоит… мой любимый муж. Тагир.

– Папа! Папа! Папа! Отклой двель сколей, ма! Отклой двель! – капризно требует маленькая принцесса.

Тагир тепло улыбается нам и присаживается на корточки. Он прикладывает ладонь к стеклу. Там, где было нарисовано сердечко. Дина тянется к нему, я накрываю её ладошку своей.

Мы замираем на несколько мгновений, проникаясь любовью, которой окружена наша семья.

– Где мои любимые девочки?!

Тагир входит в дом. Всё такой же властный и огромный, сильный…

Одной рукой он поднимает нашу дочурку, а второй – обхватывает меня за талию. Тагир отрывает нас обеих от земли и кружит в танце. Я счастливо верещу, цепляясь за него обеими руками.

Закрываю глаза, и мою голову кружит от счастья!

Когда то мы были врагами, а сейчас стали самой дружной и счастливой семьей на свете!

Как говорят? От ненависти до любви один шаг… И один поцелуй.

Я смогла дать Тагиру то, что у него так жестоко отняли.

Тагир изменился. За одно короткое мгновение, когда едва не умер от ранения. А я его спасла. Наверно поэтому он простил меня и понял, что я не такая, как его отец. А когда узнал о том, что я беременна, то от ненависти не осталось и следа. Ведь он так долго мечтал о ребёнке!

Доченька у нас есть.

Но я хочу подарить любимому ещё и сына. Он мечтает о сыне… Я навсегда испепелю горе в его воспоминаниях после потери своего нерождённого малыша в прошлом. Я подарю ему самого прекрасного сына на свете. Обещаю!

– Как прошли соревнования? – спрашиваю, запыхавшись.

Накружив нас вдоволь, Тагир плюхается на диван. Я прижимаюсь к нему с одного боку, а Дина пытается залезть ему на плечи, требуя, чтобы папа покатал её.

Тагир довольно усмехается, щекоча дочурку. Он любит её, души в ней не чает.

Сейчас мы живём во Франции, в провинции Бордо.

Мне здесь очень нравится. Тагир купил большой участок, заново отстроил дом, доставшийся от старых хозяев. Он завязал с криминалом, передав все свои дела Валиду.

Сейчас мой муж полностью посвятил себя семье – мне и дочке. Это серьёзный шаг. Трудный выбор. Но он сделал его сам. Я благодарна ему за это всей душой. Теперь нам ничто не грозит. Прошлое останется в прошлом. Мы начали новую жизнь.

Чтобы не скучать жизнью зажиточного фермера, он занялся устройством городка. Выкупил пустующее здание и открыл в нём спортивный центр для детей. Тагир сам тренирует пацанят, преподавая им уроки бокса.

Он так изменился, мой любимый мужчина. Оставил в прошлом кровавую месть и смог стать лучше. Но я всегда верила, что Он – лучший из мужчин.

Изменился… ради меня. Ради нас!

Это поступок, достойный уважения.

– Сегодня у меня для тебя кое-что есть, – жарко шепчет мне на ушко. – Полупрозрачное, маленькое… Малинового цвета…

Я возбуждаюсь почти мгновенно от порочного подтекста в его словах.

– Сегодня ночью будет жарко? – уточняю.

Он кивает. Я тону в его тёмных глазах.

– Очень жарко. У нас всего один ребёнок. Надо это срочно исправить, любимая.

Опускаю взгляд. Ресницы трепетно дрожат.

– Люблю тебя, – шепчу от всего сердца.

– Но я тебя больше, Малинка… Намного, много больше.

Алчный и дикий поцелуй накрывает губы, и мы растворяемся друг в друге, когда наши две такие разные души сливаются в неделимое крепкое целое.

КОНЕЦ

Content

Дана Стар, Айрин Лакс
Невинная пленница

Глава 1. Настя

Глава 2. Тагир

Глава 3. Настя

Глава 4. Настя

Глава 5. Настя

Глава 6. Тагир

Глава 7. Настя

Глава 8. Настя

Глава 9. Тагир

Глава 10. Тагир

Глава 11. Тагир

Глава 12. Настя

Глава 13. Тагир

Глава 14. Тагир

Глава 15. Тагир

Глава 16. Тагир

Глава 17. Тагир

Глава 18. Тагир

Глава 19. Настя

Глава 20. Настя

Глава 21. Настя

Глава 22. Настя

Глава 23. Настя

Глава 24. Настя

Глава 25. Тагир

Глава 26. Настя

Глава 27. Тагир

Глава 28. Настя

Глава 29. Тагир

Глава 30. Настя

Глава 31. Тагир

Глава 32. Тагир

Глава 33. Настя

Глава 34. Настя

Глава 35. Настя

Глава 36. Настя

Глава 37. Настя

Глава 38. Настя

Глава 39. Настя

Глава 40. Настя

Глава 41. Настя

Эпилог