Юдина Екатерина

Читай по губам...

Глава 1. Чашка кофе

Чашка с обжигающим кофе согревала руки и приятный аромат напитка смешиваясь с морозным запахом зимы создавал невероятную атмосферу. Я бы даже сказала, что волшебную и, сидя на террасе торгового центра, я куталась в теплое пальто и с замиранием сердца смотрела на праздничные огоньки, чувствуя, что этот Новый год обязательно будет особенным.

Я верила в то, что все проблемы позади и впереди лишь безграничное счастье, поэтому предвкушала предстоящие дни и вообще будущее, в котором я стану женой человека, которого любила больше всего на свете.

— Привет. Почему сидишь одна? — рядом сел какой-то парень, отвлекая меня от размышлений. По виду опрятный, но, учитывая то, что он разместился слишком близко ко мне, незнакомец сразу вызвал у меня неприязнь. Я не очень любила, когда посторонние позволяли себе нарушать личное пространство других людей. Я такую близость приемлила только со своим парнем, из-за чего тут же отсела, но сразу услышала: — Давай составлю тебе компанию.

Я подняла ладонь и показала обручальное кольцо.

— Спасибо, но в вашей компании не нуждаюсь.

— Да ладно. Ты же выглядишь, как первокурсница, — парень широко раскрыл глаза, не отрывая взгляда от моего кольца.

— Я и есть первокурсница.

— Тогда откуда кольцо? Ты реально так рано собираешься выйти замуж? — незнакомец нахмурился и вместе с этим вопросительно приподнял бровь, но буквально через несколько секунд на его лице возникло выражение, будто к нему пришло озарение. — А-а-а, я понял. Твой жених какой-то уродливый хлюпик. Не понимаю, почему ты с ним. Может из-за жалости, но он, не желая отпускать такую красотку, запудрил тебе мозги и хочет поскорее привязать тебя к себе. Молоденькие девчонки такие глупенькие…

— Прекрати. Мой жених не такой, — перебила парня.

— Да ладно? Тогда, какой он? — незнакомец придвинулся немного ближе. — Пойми, жениться в таком юном возрасте глупо. Могу поспорить, что у тебя до этого и отношений толком не было. Ты же выглядишь такой чистенькой, будто к тебе вообще никто не прикасался и ты до сих пор не целованная…

— Ты позволяешь себе слишком много, — я зашипела.

— Я открываю тебе глаза! — парень развел руками в стороны и, тут же, приобняв меня за плечо, притянул к себе ближе. А вот это уже переходило все границы, хотя среди местных парней не являлось такой уж сильной диковинкой. — Пойми, ты красива и твой жалкий жених точно просто хочет поскорее привязать тебя к себе пока ты не поняла, что этот брак глупость и не бросила его. А я тебе могу помочь. Я покажу тебе, что брак, свадьба и эти жалкие кольца это глупость.

— Замолчи, — я дернулась. Попыталась освободиться и толкнула парня в бок, но у меня ничего не получилось. Против него я слишком маленькая и хрупкая, а и все попытки вырваться выглядели несуразно. Для него будто бы несерьезно, хотя я прикладывала к этому чуть ли не все силы. — Отпусти меня.

— И что? Ты вернешься к своему жалкому, никудышному жениху?..

Парень не договорил и внезапно вскрикнул, после чего захрипел. Его рука, которой незнакомец прижимал меня к себе внезапно исчезла и была заломана ему за спину, а сам парень был прижат лицом к столику. При чем, сделано это было с громким глухим стуком и явно причиняло незнакомцу невыносимую боль.

Я подняла голову и увидела Доминика. Это он убрал от меня этого парня.

— Что ты?... Черт, отпусти… Больно… — захрипел незнакомец, сквозь плотно стиснутые от боли зубы.

— Она тоже говорила тебе отпустить ее, — от голоса Моно даже у меня по спине скользнул холодок. Он сильнее заломил руку парню и тот опять захрипел.

— Опусти, — уже более громко, сквозь боль сказал парень. — Кто ты вообще такой?

— Ее жених.

По мрачному и чрезмерно жесткому взгляду Доминика я поняла, что он был зол. Нет, в ярости и, казалось, этому парню сейчас сломает руку, которой он всего лишь минуту назад прижимал меня к себе. Я же лихорадочно подняла взгляд и посмотрела на камеры видеонаблюдения. Еще немного и сюда прибежит охрана. Нет, все это следовало прекращать.

— Доминик, — позвала парня. Быстро встала с лавочки и подбежала к нему. Обняла и лицом уткнулась в его легкую куртку. — Пойдем, — прошептала, после чего взяла его за руку и потянула за собой, хотя Моно казался не сдвигаемой скалой. — Скоро тут будет охрана, а я все еще хочу побродить по торговому центру. Мы же еще ничего не купили.

Чуть позже я из окна увидела, как ракаи этого незнакомца затащили в проулок и забросили в мусорный бак. Прекрасно понимала, что это не просто так и к этому точно причастен Моно. Но, наверное, так бывает, когда связываешь свою до этого тихую жизнь примерной девушки с плохим парнем.

— Ты иногда бываешь жутко плохим, — не выдержала и буркнула, но, тем не менее, настроение сейчас было хорошим. Мы как раз ходили по огромному отделу с новогодними игрушками и выбирали шары для елки. Вернее, это делала я, но Моно меня не поторапливал и вообще не ограничивал во времени. Давал возможность насладиться волшебной атмосферой.

— Я буду сколько угодно плохим с теми, кто причиняет тебе боль. И я не дам никому другому прикоснуться к тебе.

Глава 2. Порознь

Наверное, непредвиденные ситуации составляют не малую часть жизни и к ним нужно просто привыкнуть, но, как же тяжело, когда все планы рушатся. Особенно, когда это происходит только из-за одного звонка, который тут все вселяет в сознание страх.

Звонила мама. В панике и ужасе сказала, что приходил отчим. Неизвестно откуда он узнал адрес ее временного жилья, но Виардо сначала мягко просил, а потом требовал пустить его. Мама этого не сделала и, как я поняла по ее сбитому и прерывистому рассказу, со стороны мужчины прозвучало несколько угроз.

— Нану, пожалуйста, будь осторожна, — шептала мама. — Я сделала глупость. Виардо откуда-то узнал, что я уже продала особняк и начал говорить, что мы теперь можем вместе уехать из Парижа и на те деньги начать жизнь заново. Я сказала, что к этим деньгам он не имеет никакого отношения и они принадлежат только мне и тебе. Мне кажется, что он начал злиться как раз после того, как узнал, что часть денег отошла тебе. Нану, я за тебя волнуюсь.

— Не переживай. Я сейчас приеду.

Мы с Домиником как раз еще ходили по торговому центру. Он не слышал того, что говорила мне мама, но видел мое встревоженное выражение лица.

— Что случилось?

— Отчим приходил к маме, — учитывая то, что раньше я ничего не рассказывала Моно про Виардо, я решила добавить: — Он не очень хороший человек. Мама уже как-то лежала в больнице после его побоев.

Я попросила Доминика отвезти меня к маме, но, несмотря на то, что она сказала, что Виардо уже ушел, Моно провел меня аж до самой двери.

— Я пока побуду с мамой. Вечером позвоню тебе, — сказала, перед тем, как достать из сумочки ключи. Пока что не хотела знакомить маму и Доминика, ведь она вполне ранимая женщина из высшего общества, а Моно выглядел, как верзила с небрежно растрепанными волосами, пробирающими до жути, черными глазами и сильно разбитыми костяшками. Я понимала, что на Моно засматривались многие девчонки и из-за того, что я была его невестой, меня они, казалось, были готовы растерзать хотя бы взглядами, но так же, порой смотря на Доминика я осознавала почему у нас в университете его так боялись, поэтому, определенно, сейчас не лучшее время, чтобы знакомить маму с ним. Может, хоть немного позже, когда она успокоится и придет в себя. Хотя, я и так уже долго тянула со знакомством.

* * *

После того, как я зашла в квартиру, увидела, что мама действительно была не только испугана, но и будто бы наполнена горечью. Лишь немного позже я поняла, почему. Вернее, мама сама рассказала мне об этом.

— Я почти пустила Виардо в квартиру, — прошептала она. Мы как раз сидели в гостиной и пили чай. — Он начал извиняться за то, что бросил меня и назвал других своих женщин ошибками. Говорил, что раскаивается и вообще произнес много красивых фраз, а я, глупая, растаяла. Только, после того, как он опять начал говорить про деньги, я немного пришла в себя. Но… Нану, он мне угрожал и после такого я могла бы вызвать жандармов, но я этого не сделала. Не знаю почему. Будто бы еще на что-то надеюсь и боюсь причинить ему боль.

— Когда он тебя бил, думаю, не опасался, что тебе больно, — я с силой сжала в ладони чашку с остывшим чаем.

— Нану, я понимаю, что он ужасный человек, но иногда Виардо говорил так, что не возникало сомнений в том, что он действительно изменился.

Мама раскрывала передо мной душу и рассказывала то, что никогда не откроет ни одной своей подруге, а я ее слушала, радуясь уже тому, что она не открыла дверь Виардо, а значит, постепенно начала давать ему отпор. Об этом и сказала маме, но решила, что пока что мне лучше пожить с ней, чтобы поддержать.

Отчим не просто ужасный человек. Он мерзкий и гнусный, но достаточно хитрый и умный, чтобы годами обманывать женщин и жить за их счет.

За себя я в этой ситуации не переживала. Виардо надеется, что может повлиять на маму и вытянуть из нее деньги, но со мной этого не произойдет и отчим это прекрасно понимал. Моя часть суммы от продажи семейного особняка спокойно и законно лежала на банковском счете.

Вплоть до вечера мы с мамой сидели в гостиной и разговаривали. Она обрадовалась тому, что я останусь у нее и, кажется, даже немного успокоилась, благодаря чему смогла пойти к себе и прилечь. Думаю, сон это как раз то в чем она сейчас нуждалась.

Я же приготовила легкий ужин и вместе с этим написала Доминику сообщение, что останусь у мамы, после чего пошла купаться. Наверное, тоже устала так как в ванне чуть не заснула и, плюс ко всему, слишком поздно поняла, что не взяла с собой пижаму. Пришлось идти в спальню обвернувшись одним лишь полотенцем, которое не являлось большим и вообще мало что прикрывало. Поэтому по коридору я буквально бежала и радовалась тому, что мама уже спала. Даже перед ней не хотелось появляться в таком неподобающем виде.

Я быстро вбежала в спальню и тихо захлопнула дверь. В первое же мгновение увидела в полумраке около окна силуэт человека и, поняв, что в моей комнате был еще кто-то помимо меня, вздрогнула всем телом. Сознание панически подкинуло мысли про отчима и я испуганно схватила настольную лампу.

Я была готова в любой момент воспользоваться ею, как предметом для защиты, но буквально через секунду в этом силуэте узнала Доминика.

— Да, что… Ты… — прошипела, включив свет. Испуг испарился, но сердце все еще стучало прерывисто. — Как ты сюда попал? Мы находимся на третьем этаже.

— Почему ты решила остаться тут? — взгляд Моно привычно мрачный. Сразу он посмотрел мне в глаза, но уже вскоре взгляд опустился ниже, а я, вспомнив, что полотенце почти ничего не прикрывало, под взглядом Моно покраснела. Еще и от того, как на меня смотрел Доминик тело будто бы обдало огнем и по коже скользнули огоньки. Только он мог смотреть так, будто брал уже просто взглядом.

— Мама не в себе из-за прихода отчима, — я немного помялась, но все же рискнула спросить: — А ты можешь узнать про то, где он сейчас?

— Не в Париже.

— Откуда ты знаешь? — удивленно спросила, но почти сразу поняла, что Моно и без моей просьбы уже узнал про отчима. — Когда он покинул Париж?

— Сегодня днем, как только понял, что его ищут.

— А куда он уехал?

— По направлению к Живери. Там испарился.

Я этому не удивилась. Отчим идеально умел прятаться. Это умение он усовершенствовал с годами. Я очень надеялась на то, что он не вернется.

Иногда мне казалось, что Доминик так же не особо хотел знакомиться с моей мамой. Он ненавидел моего отца, а к остальным моим родственникам, в том числе и к маме, относился с безразличием. Вернее, так, будто их вовсе не существовало, но он сам разузнал про отчима услышав, что тот угрожал моей маме. Может, у Доминика с ней все же могут сложиться нормальные отношения.

— Это хорошо. Чем дальше он, тем лучше, но, наверное, я еще некоторое время все же поживу с мамой. Ей сейчас нужна поддержка.

— Как долго?

— Может, несколько дней. Или недельку. Вообще, возможно, пару месяцев, — я лукаво улыбнулась. — Но это же хорошо. У тебя появится шанс поухаживать за мной. Будешь приезжать за мной перед университетом и еще звать на свидания. Будешь опять меня добиваться.

Вместо ответа Доминик подхватил меня на руки и уже через мгновение положил на кровать, тут же нависая сверху. Полотенце было сорвано и отброшено в сторону и грубые руки парня по-собственнически легли на мое тело. Сначала прикосновение легкое — его руки оказались на моей талии, но уже от этого жар скользнул по коже.

— Доминик… — прошептала, нет, уже простонала его имя, когда губы парня коснулись моей шеи, а одна из ладоней сжала грудь.

— Бл*ть, хочу тебя, — хрипло. Спускаясь жесткими, но такими обжигающими поцелуями ниже и уже вскоре губами касаясь груди. Прикусывая сосок, этим причиняя легкую боль, но тут же ощутимо проводя вокруг него языком, из-за чего по телу пробежали импульсы, а перед глазами заискрилось.

Глава 3. Страх

Сознание покрылось плотным, но, из-за всколыхнувшегося безумия этой близости, рванным туманом и перед глазами все поплыло. Тело горело и мне казалось, что я сойду с ума от этого жара. Сгорю в нем и превращусь в пепел, ведь прикосновения Доминика подобны тлеющим углям, испепеляющим кожу и оставляющих после себя ожоги — его личное клеймо. Ни одной секунды чтобы прийти в себя и ни одного лишнего вдоха. Все на пределе и на грани, которые мне, как всегда, невыносимо трудно выдержать, а Моно уже напоминал чудовище с неутолимым голодом и с каждым мгновением все настойчивее напирал. Прижимал меня к кровати и я так отчетливо чувствовала его тело. Вес, дурманящий запах, сталь мышц и до предела возбужденную плоть, ощущающуюся даже сквозь плотную ткань джинсов.

Прикосновения более жадные, острые и порочные, а поцелуи безумнее.

Его грубая ладонь сжала бедро и от этого по телу пробежали импульсы, собираясь внизу живота всполохами, а, когда Моно вновь поцеловал мою грудь, прикусывая сосок, я поняла, что вовсе пропала. Была окончательно подчинена Домиником и так беспрекословно подчинялась его жажде.

Создавалось ощущение, что время остановилось и во всем мире не существовало никого кроме нас двоих. Только я, Доминик и эта ночь.

Лишь в то мгновение, когда он подхватил меня под коленками и потянул немного вниз — к себе ближе, я, услышав звук расстегивающегося ремня, вспомнила о том, что в квартире мы были не одни. Стало неловко и я уперлась ладонями в торс Доминик.

— Подожди, — прошептала.

— Только не говори, что собираешься мне не дать, — взгляд парня помрачнел. Стал практически черным.

— Я не могу так. Не тут. Мы можем разбудить…

— Плевать.

— Нет, — сказала уже более резко и отползла немного в сторону, тут же прикрываясь покрывалом.

В этот момент особенно ясно ощущала, насколько ему безразлична моя семья. Это даже не касалось самой ситуации. Доминику вообще было плевать на существование остальных Леконт.

— Я не могу тут, — тихо повторила, но, немного подумав, я очень смущенно добавила: — Если, хочешь, я могу рукой… — не смогла закончить фразу, так как слишком застеснялась, но понадеялась, что Доминик меня поймет.

Внезапно Моно взял меня за руку и потянул на себя. Сам встал с кровати, а меня посадил на ее край и, все еще кутаясь в покрывало, я подняла на парня растерянный взгляд.

— Открой рот, — сказал он, расстегивая ремень.

— Зачем?

— Хочу, чтобы ты отсосала.

Я дернулась и немного отползла в сторону, отстраняясь от Доминика. Неловко сильнее закуталась в покрывало и отвела взгляд в сторону.

— Ты же знаешь, что я не могу, — прошептала негромко.

Я и правда не могла взять в рот. В плане интима между мной и Домиником уже многое было, но нечто такое для меня казалось чем-то за гранью — слишком смущающим.

— Я могу рукой… — прошептала. Все еще смотрела в сторону, но отчетливо ощущала взгляд Моно на себе. От него кожу обжигало, но в тот же момент по спине скользил холодок.

— Мне этого мало.

В комнате повисла давящая тишина. Для меня очень неуютная и так сильно хотелось, чтобы она прекратилась. Но, единственное, что я в ней услышала — это шаги Доминика направляющиеся в сторону двери.

— Ты уходишь? — я встрепенулась. — Может, останешься? Мы же можем хотя бы просто полежать рядом друг с другом.

— Мне нужно идти, — Моно открыл дверь.

— Доминик… — прошептала, подняв взгляд, но парень уже вышел в коридор.

* * *

Всю ночь я не могла заснуть и все время ворочалась, чувствуя сильную горечь из-за того, что Доминик ночью ушел. Из-за этого даже немного обиделась на него. Неужели Моно только одно от меня нужно и мы не можем побыть вместе просто так?

Утром за завтраком мама сказала, что она собиралась позвонить своей бывшей экономке мадам Буланже, чтобы та занялась закупкой продуктов, но я сказала, что возьму эту обязанность на себя.

— Ты что! — мама возмутилась. — Это недостойное занятие для девушки из высшего общества.

Я решила промолчать о том, что, вообще жила в гетто, когда мама меня прогнала из дома и высшее общество с его узким взглядом меня мало волновало. Вместо этого лишь сказала, что в походе по магазинам не было ничего плохого. Наоборот, нечто подобное могло помочь отвлечься, а как раз в чем-то подобном я нуждалась.

Я даже предложила маме поехать со мной, но она отказалась. Во-первых, потому, что она все еще считала это занятие недостойным. Во-вторых, она боялась выходить из квартиры. Опасалась, что отчим может опять в любой момент прийти.

Я же вызвала такси и на нем добралась до одиннадцатого округа. Там вдоль бульвара Ришар Ленуар находился огромный продуктовый рынок Бастилии. Раньше я множество раз проезжала мимо него, но сегодня впервые ходила между многочисленными палатками, рассматривая просто невероятно огромный выбор овощей и фруктов, а так же сыров и морепродуктов. Но, заметив лавки с готовой едой, поняла, что была очень голодна. За завтраком я только выпила чай, поэтому, при виде панкейков, живот забурчал. Я взяла себе несколько штучек и кофе, после чего отошла к началу рынка. Там имелись скамейки вокруг оградки для зеленой зоны.

Обычно, пока завтракала, я читала новости в сети. Так и сейчас, несмотря на то, что утром уже пролистнула ленту, сейчас все равно достала телефон. Как раз появились новые записи и, одна из них заставила меня оцепенеть.

Я даже не заметила того, что упустила панкейки и слишком сильно сжала стаканчик кофе. Казалось, вообще не дыша, я читала статью о том, что этим утром парня по имени Бенуа Нуаре нашли мертвым. Вернее, его труп выловили в Сене.

Сердце сжалось и в висках запульсировало. Сразу я глупо надеялась на то, что неправильно прочитала статью или это другой Бенуа, пусть и с такой же фамилией, но, нет, это был он. И тут говорилось о том, что парня не сразу узнали. Слишком сильно он изувечен.

Я закрыла статью и, накрыв лицо ладонями, опустила голову. Делала глубокие вдохи и пыталась успокоиться, но не получалось. В каком-то лихорадочном движении вскочила с места и на ватных ногах пошла к тротуару. Там находились такси и, выбрав первое попавшееся свободное, я села в него. Осипшим голосом произнесла адрес дома Моно и, все так же сжимая в ладони телефон, нервно смотрела в окно.

Примерно через час мы приехали к нужному месту и я, расплатившись за поездку, побрела к воротам. Они не заперты, значит, Моно дома, но увидела я его только после того, как поднялась на второй этаж и зашла в спальню.

Доминик спал. Одетый лишь в пижамные штаны он лежал на кровати. Его подушка валялась на полу — он всегда ее сбрасывал, а моя подушка нетронутой лежала на моей половине кровати, как и наше общее одеяло. Обычно, я всегда, когда засыпала, невольно вовсю заворачивалась в него и Доминику не было чем укрываться. Одеяло, несмотря на то, что этой ночью я спала в другом месте, сейчас было будто бы осторожно положено на мою половину кровати.

У Моно мокрые волосы, что ясно говорило о том, что он только недавно лег спать, но, как только я подошла ближе, парень сразу же открыл глаза. Черные и, как обычно, жуткие. Сейчас хищные и наполненные яростью по отношению к тому, кто посмел подойти к нему, пока парень спал.

— Я прочитала новости. Утром в Сене выловили тело Бенуа, — сказала тихо, но, несмотря на сумбур витающий в сознании, твердо. Собралась с силами и спросила: — Ты его убил?

— Не спрашивай о том, чего не хочешь знать, — Моно потер закрытые глаза тыльной стороной ладони. После того, как он понял, что это я вошла в спальню, ярость испарилась, вновь освобождая место для сонливости.

— Как раз это я хочу знать, — сказала, отрицательно качнув головой. Я раньше спрашивала у Моно про то, куда пропал Бенуа и, несмотря на то, что я догадывалась про то, что он уже мертв, если бы мне прямо сказали про это, я бы постепенно начинала бы свыкаться с этой мыслью, а так она оглушающе ударила по мне. И хуже всего было осознание того, что руки Моно действительно в крови. — Ты убил Бенуа. Да? Можешь это не скрывать от меня. Я и так догадалась, — растерянно сказала и взвинчено переступила с ноги на ногу.

Доминик лениво встал с кровати и ладонью взъерошил уже и без того растрепанные волосы.

— Боишься меня? — он еле заметно наклонил голову набок и посмотрел мне в глаза.

— Сейчас — да.

Не лгала. Я понимала, что люди Прежана легко могли спрятать тело Бенуа так, что его никогда бы не нашли, а так его все же выловили в Сене. Еще и сегодня. В этот день у отца Бенуа день рождения. Ему был передан подарок.

Я смотрела на Доминика и у меня по ногам скользил холодок. Мы разговаривали про парня, которого он, я была уверена, убил, но при этом Моно и бровью не повел. Ему было все равно и уже теперь я понимала, что он еще то чудовище, но с каждым днем он становился все больше жестоким. Идеальным дьяволом.

Я отвернулась к окну и уперлась руками о подоконник.

— Да, я тебя боюсь, — повторила. Шагов Доминика не услышала, но ощутила то, как его торс прижался к моей спине и от этого замерла, будто не в состоянии даже пошевелиться. А он уперся руками о подоконник по обе стороны от меня и, наклонившись, на ухо сказал:

— Тогда ты можешь попытаться убежать от меня.

Беззвучным ответом на эти слова было «Не получится». Никогда и ни за что. Но я, пошатнувшись, как-то выскользнула из рук Доминика и сделала несколько шагов в сторону.

— Я лучше пойду, — развернулась и на ватных ногах побрела к двери.

— Нану, — Моно за считанное мгновение оказался рядом и взял за руку, но я ее отдернула.

— Не нужно, — я отрицательно покачала головой. — Не трогай, — сделала глубокий вдох и прошептала: — Я лучше пойду. Мне нужно успокоиться.

Было видно, что Доминик потянул ладонь вперед, будто хотел опять взять меня за руку, но все же остановил себя, а я, развернувшись, пошла к двери.

В этот момент была сама не своя. На ватных ногах вышла на улицу и села в такси, на котором сюда приехала. К счастью, машина все еще стояла на месте. Вот только, примерно через пятнадцать или двадцать минут меня почему-то начало тошнить и я попросила водителя остановиться. Расплатившись за поездку, вышла на улицу и побрела по тротуару. Благодаря свежему воздуху мне стало легче, но голова все еще была забита какими-то невнятными мыслями.

Сейчас понимала лишь то, что пока что не хочу видеть Доминика. Мне многое следовало обдумать и, подрагивающей ладонью достав телефон, я написала Моно сообщение:

«Давай пока что побудем порознь».

Буквально через минуту мой телефон зазвонил и на дисплее высветился номер Доминика. Вот только, ответить я не успела. Тротуар был очень людным и я, толком не разбираясь куда шла, время от времени сталкивалась с людьми, но извинялась и шла дальше. Но, в очередной раз столкнувшись с кем-то, я отстраниться не смогла. Шею сдавила цепочка, которая зацепилась за пуговицу чьего-то пальто.

Я подняла голову и столкнулась своим взглядом со взглядом мрачных глаз уже знакомого парня. Того, которого вчера встретила в университете.

— Опять ты, — сказал он, скользнув взглядом ниже. Сначала по груди, потом по цепочке, которой я была опять «прикована» к нему.

Глава 4. Ложь

— Я тоже не особо рада тебя видеть, — буркнула, замечая крайне хмурый взгляд незнакомца. — Просто постой немного. Я быстро распутаю.

С этими словами аккуратно прикоснулась к его пуговице, но только сейчас поняла, что пальцы занемели от холода. Будучи в такси я расстегнула свое пальто и это не прошло бесследно. Я вся дрожала и толком не могла распутать цепочку.

В какой-то момент незнакомец видно, устав ждать, пока я закончу возиться, сжал ладонь на моей шее сзади и притянул к себе, так, что я лбом прислонилась к его пальто.

— Мне больно, — зашипела.

Парень ничего не сказал, но уже теперь, благодаря тому, что цепочка не была натянута, распутал ее, после чего отпустил меня и, я, пошатнувшись, сделала шаг назад. Быстро проверила украшение на целостность и, заметив, что оно было в порядке, негромко сказала:

— Спасибо. Но я не понимаю, почему ты решил, что можешь трогать меня. Больше так не делай.

После этого я развернулась и пошла дальше, на ходу застегивая пуговицы, своего пальто. Так было хоть немного, но все же теплее.

— Что мне еще не делать? — я услышала позади себя ироничный вопрос незнакомца.

— Почему ты идешь за мной? — я сдвинула брови на переносице. Остановившись около уличного островка с горячими напитками, я достала кошелек и купила себе чай, но лишь для того, чтобы хоть немного согреться.

— Замуж собралась? — парень проигнорировал вопрос и посмотрел на мои ладони, которыми я держала стакан из плотного картона. Остановил взгляд на обручальном кольце.

Я еще сильнее нахмурилась. Странный у нас разговор получался. И от меня и от него он был односторонним, хотя, по сути, нам вообще не о чем было разговаривать. Мы незнакомы. Только что встретились и уже скоро забудем про существование друг друга. Тем более, этот парень мне не нравился. По этой причине я сказала, что мне следует идти, после чего развернулась и поплелась дальше.

Примерно через квартал я увидела мост. Кажется, мост Александра Третьего. Если честно, не особо помнила, как он назывался, но сейчас поплелась прямо к нему. Пока шла, на тротуаре подбирала камушки и складывала их в карман пальто, а потом, остановившись посередине моста, поставила стакан с чаем на перегородку рядом с черной статуей и достала первый камушек. Сделала несколько шагов назад, замахнулась и изо всех сил бросила его в Сену.

— Зачем тебе выходить замуж?

Из-за этого вопроса я вздрогнула. Обернулась и посмотрела на того незнакомца. Сейчас он стоял позади меня и все еще смотрел на мое кольцо.

— Ты меня преследуешь?

— Ответь.

Я приподняла бровь, а потом отвернулась и достала из кармана еще один камушек. Сжала его в ладони и бросила в Сену.

— Потому, что люблю того, кто надел мне на палец это кольцо.

На некоторое время повисла тишина, в которой я доставала камушки и бросала их в реку. Так продолжалось до тех пор, пока я не ощутила, себя как-то странно. Будто кожу сковало льдом и в этот момент я в морозном декабрьском воздухе уловила запах терпкого мужского одеколона.

Резко обернулась и увидела, что теперь парень стоял слишком близко. Буквально за моей спиной, при этом я совершенно не услышала звука его шагов и не ощутила приближения.

— И чем же тебя привлек Моно? — спросил он, скользнув взглядом по моему лицу. По губам, скулам и бровям, после чего посмотрел в глаза.

— Ты знаешь Доминика?

— Слышал про него.

— Тогда я не понимаю, почему ты задаешь мне настолько личные вопросы. Каким боком тебя все это касается? Ты вообще какой-то странный. Я думала, что, может, ты дружишь с Домиником, но, нет, ты чужой человек. Зато подходишь к его девушке и задаешь такие вопросы.

— Может, я заинтересован в тебе.

Я чуть не поперхнулась воздухом, но все же закашлялась, ощутив, что ледяной воздух царапнул горло.

— Шутишь? — я улыбнулась, будто парень сказал какую-то глупость.

— Похоже?

— Нет, — призналась честно. Лицо незнакомца было полностью серьезным, но и его слова я за правду не приняла. Вспомнила о том, что он общался с Обеном и, возможно, тоже враждовал с Моно, из-за чего решил насолить Доминику через его девушку.

Я достала из кармана оставшиеся камушки и высыпала их в реку. Пока делала это, парень подошел к перегородке и, облокотился о нее спиной. Посмотрел на меня, взглядом медленно и цепко скользя по чертам лица.

— И чем же я тебя заинтересовала? — решила спросить.

— Не знаю. Ты как заноза. Хочется, чтобы тебя не было, но ты уже проникла под кожу, — слова будто сказанные невзначай. Лишь, как мысли вслух, на которые парень сейчас не обращал внимания. Его акцентировал на моем лице, бесконечно долго рассматривая черты. А у меня сейчас возникло странное ощущение — будто я уже ранее улавливала на себе этот взгляд.

— Ладно, — хмуро и задумчиво протянула, высыпая в Сену оставшиеся камни. — Мне, правда, нужно идти.

Я развернулась и на этот раз более быстрым шагом пошла прочь. С каждым мгновением я все более странно себя чувствовала и хотела поскорее отдалиться от этого незнакомца. Вот только, внезапно он сжал ладонь на моем запястье и дернул на себя, не давая толком отстраниться. От этого сердце обожгло электрическим разрядом и стало как-то не по себе.

— Кто и когда подарил тебе эту цепочку?

— Какую?.. — я растерялась, но почти сразу пришла в себя и сказала: — Очень дорогой для меня человек… — запнулась, не понимая, почему вообще отвечала на этот вопрос. Выдернула руку и, больше не оборачиваясь, пошла прочь. А сердце все так же стучало прерывисто и мысли будто бы взбило, из-за чего они спутались.

* * *

В двух кварталах от моста я поймала такси, но проехала совсем немного, так как толком не знала, куда ехать и к тому же мне сейчас больше хотелось пройтись. В данное время Париж и правда казался сказочным. Украшенный к рождеству, он сиял тысячами огней, и был наполнен тематическими ярмарками. Я ходила, смотрела на все это и пила чай.

Наверное, лишь после обеда пришла в себя и собралась вызвать такси, но заметила, что телефон был выключен. Судя по всему, разрядился, при чем, возможно, давно. Из-за этого мне пришлось потратить немало времени, чтобы поймать такси, но, когда я все же сделала это, села в машину и назвала адрес квартиры мамы.

Примерно через сорок минут приехала к нужному дому и поднялась в квартиру. Мама к этому времени сидела в гостиной и смотрела какой-то сериал. Настолько сильно увлеклась им, что на мое приветствие лишь кивнула и даже не спросила, почему я вернулась без продуктов. А я, пригладив волосы пальцами, поплелась к себе.

Зайдя в комнату, сразу поставила телефон на зарядку и, пока он включался, начала расстегивать блузку, собираясь переодеться. Вешая ее в шкаф, я услышала множество оповещений и, посмотрев на экран, поняла, что они сообщали о пропущенных от Доминика. Еще от него было крайне немало сообщений и, собираясь прочитать их, я закрыла дверцу шкафа, но именно в этот момент чуть не закричала, увидев позади себя, в отражении зеркала Моно.

— Как ты это делаешь? Как попадаешь сюда? — спросила нервно и взвинчено, все еще не в состоянии выровнять дыхание, после резкого испуга.

Доминик странно одет. В простые штаны и в легкую ветровку, наброшенную на голое тело. На ногах шлепки и волосы растрепанны. Такое впечатление, что тогда утром он не стал тратить время на то, чтобы одеться и вышел на улицу только предварительно накинув на себя ветровку.

И глаза у парня сейчас жуткие, но, в тот же момент, в них виднелось то, от чего сердце сжималось — раздирающая изнутри боль.

— Хочешь побыть порознь? — Моно пошел в мою сторону. От него исходило нечто звериное. То, что будто бы намекало — беги. Но я осталась стоять на месте и, когда Доминик подошел ближе, я положила ладонь на его обнаженный торс. Кожа ледяная. Сегодня на улице была минусовая температура.

— Ты замерз… — прошептала, но Доминик не дал мне договорить. Убрал ладонь от себя и сжал ее в своей.

— Ты хочешь меня бросить? — Моно сделал еще один шаг вперед. Зажал меня между его мощным телом и шкафом, после чего, наклонившись к уху, рыкнул: — Я уже говорил, что не отпущу.

— Я не собиралась тебя бросать, — я подняла ладони и положила их на лицо Доминика. Таким образом привлекала его внимание и просила посмотреть мне в глаза. — Мне просто нужно было подумать и прийти в себя.

— Подумала? — Доминик наклонился и своим лбом прислонился к моему. — Что же ты надумала? Говори, Нану.

Что я надумала? На самом деле, много всего. Например то, что больше всего на свете я хотела быть вместе с Домиником. Пока гуляла по Парижу, голова была готова взорваться от мыслей, а я в основном думала о том, что так сильно хотелось послать все это куда подальше и оказаться с Моно где-нибудь в уединении. Например, в каком-нибудь коттедже окруженном заснеженным лесом. Там бы мы вместе просыпались, еще долго лежали в кровати, наслаждаясь моментами. Днем бы могли вместе проводить время на кухне. Я бы готовила и давала ему еду на пробу. По вечерам мы разговаривали бы и смотрели на звезды. Вообще не важно чем заниматься. Главное, что вдвоем.

Так же, во время прогулки рассматривая огни города, я думала о том, что сейчас предпочла бы в доме Моно наряжать елку и готовиться к нашему первому совместному празднику. По сути, тот дом тоже являлся нашим островком уединения. Нашим миром.

— О том, что солгала тебе, — я уткнулась лицом в его торс, ощущая, как после моих слов Доминик напрягся.

— Когда?

— Утром. Я сказала, что боюсь тебя, а сегодня, когда подумала и остыла, поняла, что это не так, — я замолчала и совсем тихо добавила: — Хотя правильнее было, если бы я все же боялась.

Я убрала ладони от его лица и, пробравшись руками под ветровку Доминика, обняла парня. Поскольку я уже сняла блузку, выше пояса, если не считать лифчик, тоже была обнаженной и сейчас отчетливо ощутила то, насколько сильно его кожа ледяная. Но из-за этого лишь сильнее прижималась, пытаясь согреть парня.

— Ты такой холодный…

Глава 5. Болит

— Тебе нужно согреться, — я сильнее прижалась к парню и подумала о том, чтобы сбегать на кухню и приготовить для Доминика горячего чая. Даже отстранилась и сделала шаг в сторону двери, при этом сказав: — Я сейчас вернусь…

Вот только, Моно не дал уйти. Притянул максимально близко и прижал к себе с такой силой, что у меня все тело заныло. Вплетая пальцы в мои волосы, он сжал пряди и заставил поднять голову.

— Моя, — сказано твердо и жестко. Так, что становилось ясно — спорить бесполезно и прозвучало, как проклятие. Но, тогда почему мне в таком случае хотелось быть проклятой этим дьяволом?

От того, как Доминик сейчас смотрел на меня и держал в своих руках, у меня по коже пробежали всполохи и тело наполнилось жаром. Очень интимным и до безумия личным, но таким всепоглощающим. Вдох и выдох. Очередная попытка унять дрожь в теле и в противовес этому остаточное осознание того, что в этой близости с Моно я окончательно пропала. Это и, правда, подобно проклятью — одно прикосновение, взгляд и вдох, а воздух уже пылал и вовсю искрился. Рядом с Домиником всегда так.

Я поднялась на носочки и руками обвила шею парня.

— Мой, — сказала так же твердо.

Моно посмотрел в мои глаза и от этого зрительного контакта мысли взъерошило. Я застыла на месте и, казалось, была готова стоять так целую вечность, но громко охнула и задрожала всем телом, когда ладонь Доминика порочно пробралась под мою юбку. Вот только, стоило ему это сделать, как тут же раздался стук в дверь.

Резко обернувшись, я заметила, что ручка опустилась вниз и, прежде чем мама вошла в мою спальню и увидела нас в таком непристойном положении, сказала:

— Я переодеваюсь.

Ручка вернулась в прежнее положение, но мама не ушла.

— Нану, скоро приедет Дороте. Что ты хочешь на ужин?

— Салат, — ответила первое, что пришло в голову. Дороте являлась поваром. Мама никогда не занималась приготовлением еды.

— Какой именно? И ты купила продукты?

— О… Нет, оказалось, что я забыла дома кошелек.

— Где же ты тогда была весь день? Еще и на звонки не отвечала.

По мере продолжения нашего разговора взгляд Доминика мрачнел. Я же отстранилась и, быстро накинув на себя блузку, вышла к маме в коридор. Быстро поговорила с ней и пообещала, что скоро выйду в гостиную, после чего вернулась в свою комнату и обратилась к Доминику:

— Ты хочешь есть?.. — не договорила. Моно подхватил меня на руки, после чего перекинул через плечо. — Нет-нет-нет, — прошептала, испуганно цепляясь за его ветровку. — Поставь меня на пол. Слышишь? Я сейчас упаду.

— Не упадешь.

Доминик вынес меня из спальни, а я тут же спросила:

— Куда ты меня несешь?

— Домой.

— Подожди… Поставь меня обратно на пол…

Я думала, что сейчас мама точно увидит нас, но, наверное, она уже вернулась в гостиную. Моно донес меня к входной двери и там из шкафа достал мое пальто, которое накинул на меня. В свободную руку взяв мои сапожки, он небрежно открыл дверь.

— О, боже… — прошептала нервно и на выдохе. В таком положении спускаться по лестнице было особенно страшно. Мое сердце колотилось словно обезумевшее и я уже до онемения в пальцах цеплялась за Доминика.

Моно вынес меня на улицу и уже вскоре усадил на переднее пассажирское сиденье своей машины. Хотел обойти ее, чтобы сесть за руль, но я сжала воротник его ветровки и, привстав, значительно сокращая разделяющее нас расстояние, практически ему в губы зло сказала:

— Я же просила больше так не делать…

Вновь не смогла договорить. Моно набросился на мои губы с первых же секунд буквально истязая их и прогоняя по телу разряды тока. Взвинчивая мысли и заставляя дыхание сбиться, а тело гореть. Собой прижимая к сиденью, так, что я ощутила его вес, сталь напряженных мышц и запах парня, который дурманил. Практически сводил с ума.

— Доминик… — простонала, ладонями упершись в его торс, но парень сжал мои запястья и прижал их к сиденью по обе стороны от моей головы, таким образом полностью раскрывая меня перед собой и спускаясь поцелуями к шее. Покусывая кожу, истязая ее губами и языком. Оставляя покраснения и заставляя вовсю трепетать. Извиваясь дрожать. Теряться и тонуть в жаре, а так же в электрических разрядах.

Поэтому, когда Доминик отстранился, возникло ощущение, что меня облили холодной водой. Перед глазами все еще плыло, но, несколько раз моргнув, я увидела, что Моно окинул жестким взглядом улицу, на которой изредка появлялись прохожие. Он выругался и уже вскоре сел за руль, после чего машина резко двинулась с места.

Я пыталась выровнять дыхание и все время поправляла одежду, будто опрятность внешнего вида могла отобразиться порядком на моих мыслях, но прежде чем я вообще что-либо поняла, машина заехала вглубь узкого и полностью безлюдного проулка.

Послышался хлопок двери и совсем ненадолго кожу обожгло холодом декабрьского вечера, после чего я увидела рядом с собой Моно. Он на что-то нажал и я тут же оказалась в полулежащем положении.

— Доминик, что ты?.. — растерянно спросила, но так и не смогла закончить вопрос. Моно приподнял меня и поставил коленками на сиденье, так, что я теперь была лицом к спинке и, оказавшись сзади, прижался торсом к моей спине. Наклонился и, опаляя горячим даханием, рыкнул на ухо:

— Прогнись в спине.

— Что ты хочешь сделать? — понимала, что мой вопрос глупый. У нас уже один раз была близость в машине, но не в такой позе. Вот только, несмотря на это, желание Доминика было очевидно.

Моно высоко задрал мою юбку и сдернул вниз колготки и нижнее белье. Причем, сделал это так, что шов на трусиках треснул и капроновые колготки тут же покрылись несколькими стрелками. После этого грубой ладонью сжал попу. Ощутимо и так сильно — до покраснений. Второй ладонью отодвинул воротник блузки и укусил за плечо, остроту боли заглушая безумным поцелуем, от которого я задрожала и, не в силах удержаться в таком положении, лицом уперлась в спинку и обвила ее руками.

Не сдержавшись, очень громко простонала, когда его пальцы коснулись моего лона, таким образом, еще больше распаляя. Заставляя голову опустеть, а тело беспрекословно подчиняться, но в машине слишком тесно, чтобы затягивать игры и уже теперь я ощущала то, что ясно говорило — Моно на пределе. Я на физическом уровне улавливала, как трещал его самоконтроль, но не боялась. Наоборот, попыталась расслабиться и прогнулась в спине, как он и говорил. При этом, попой невольно прижалась к его бедрам, чувствуя то, насколько сильно он сам был возбужден.

Одно мгновение и послышался звук расстегивающегося ремня, после чего моего лона коснулся невероятно твердый и такой горячий член, а у меня уже из-за этого внизу живота все запылало и прошло импульсами.

Сжав ладонями мою талию и, таким образом фиксируя меня в одном положении, Доминик сделал первое движение. Сразу несдержанное и глубокое. Веющее голодом, а я громко застонала и сильнее прогнулась, не в силах сдержать дрожь и сходя с ума уже от этого невыносимо сильного чувства распирания и наполненности.

Прерывисто дышала и раз за разом стонала. С каждым невыносимо глубоким движением Доминика выкрикивала его имя и ногтями царапала спинку сиденья, утопая в ощущениях. Буквально захлебываясь ими, ведь всего этого было с излишком. Слишком сильно и чрезмерно мощно.

Я сгорала от каждого прикосновения Моно, а, казалось, его огрубевшие ладони касались каждого сантиметра моей кожи. Причем, так порочно, без границ и граней. Будто даже сейчас доказывая, что я его.

Движения Доминика быстрые, дикие и все до основания. Так, что я каждый раз вскрикивала и извивалась, а он, пробираясь ладонями под мою блузку, так же проник ими под лифчик и сжимал грудь. В какой-то момент притянул к себе и, прижимая меня спиной к своему торсу на ухо хрипло сказал:

— Никогда. Ты никогда не уйдешь. Моя…

Сознание полностью опустело и в ушах звучало лишь обезумевшее биение сердца, но эти слова я отлично расслышала. Правда, все равно ничего не смогла ответить. Сейчас с губ срывались лишь стоны, с которыми я раз за разом произносила имя парня.

Жар становился все сильнее и сильнее и, скапливаясь лавой внизу живота, он при очередном движении Моно обжег все тело и я задрожала. Буквально забилась в искрящихся разрядах тока и была поглощена волной, унесшей меня куда-то далеко. Казалось, что в космос. В вакуум, в котором я не могла даже дышать, но продолжала дрожать и невыносимо сильно прогнулась в спине, в этот момент чувствуя, как Моно вошел особенно глубоко и, обвивая меня руками, прижал к своему сейчас стальному телу, а его член запульсировал.

Дыхание тяжелое и биение сердца все еще невыносимо быстрое. Тело обмякло будто от сильной усталости, но в это мгновение мне было невыносимо хорошо.

* * *

Я думала, что после этой близости Доминик отвезет меня обратно к квартире мамы, но он не отпустил. Сказал, что мы едем домой. Я спорить не стала, но с телефона Моно позвонила маме и сказала, что переночую у своего жениха. Оказалось, что она уже заметила мою пропажу и ранее звонила, но, поскольку мой телефон остался у нее, мама успела испугаться и, не понимая, куда я так внезапно ушла, начала паниковать.

Понадобилось немало времени, чтобы ее успокоить, но, в итоге, у меня получилось это сделать только после того, как я пообещала, что сегодня вечером еще позвоню ей. Нечто подсказывало, что моему жениху она не доверяла. Наверное, следовало поскорее познакомить их.

После того, как мы приехали к дому Моно, я, выходя из машины, довольно сильно прикрывалась пальто, а все из-за моего крайне неподобающего внешнего вида и, сразу войдя в дом, я побежала в спальню. Там взяла одежду на сменку и заперлась в ванной.

Приняв душ, набрала ванну для Доминика, после чего пошла его искать. Хотела, чтобы Моно отогрелся в теплой воде и, пока он будет это делать, намеревалась приготовить горячий суп.

Доминик был в спальне, но, когда я зашла в комнату, случайно скользнула взглядом вправо и замерла.

— Это кто? — спросила, указывая на кота, который лежал на старой постилке под столом. Он был серой расцветки, будто вывалялся в пыли. Огромный и весь покрытый шрамами. Даже уши порваны. Хвост и передние лапы перебинтованы.

— Не обращай на него внимания, — коротко сказал Доминик.

— Но я не могу.

Кот спал и лишь когда я подошла ближе, он открыл глаза и посмотрел на меня крайне суровым взглядом.

— Откуда он? — не услышав ответа на свой вопрос, я умоляюще попросила: — Пожалуйста, расскажи, откуда он.

— Из Шампиньи, — Доминик даже не смотрел на меня. В этот момент доставал из шкафа чистую одежду. — Я ночью ездил забирать кое-какие вещи. Он лежал около моей квартиры. И не подходи к нему близко. Он дикий.

— Ты его к ветеринару ночью возил? — я вопросительно приподняла бровь. Кот и правда выглядел очень плохо. — И откуда ты знаешь, что он дикий? — я протянула руку желая погладить кота, но он агрессивно зашипел. Чужих к себе и правда не пускал.

— Я же говорил к нему не подходить, — Моно сжал ладони на моей талии и отставил меня в сторону. Подальше от кота, после чего присел около стола и сказал: — Не трогай ее.

— Ты ведешь себя с ним, чуть ли не как с другом.

— Мне на него плевать.

— Ты его ночью к ветеринару возил.

Моно нахмурился и пошел обратно к шкафу. Некоторое время молчал, но потом все же сказал:

— Он начал приходить ко мне три года назад, когда еще был котенком. Я тогда только переехал в Шампиньи и заселился в ту квартиру. Как-то его собака покусала и он пришел ко мне. Я отнес его к ветеринару и с тех пор, он в таких случаях всегда тащился к моей квартире.

Доминик рассказал об этом с безразличием. Просто, чтобы показать, что на кота ему действительно плевать и к врачу он его носил уже машинально. Но я для себя уловила другое — Моно заботился про кота.

— Как его зовут? — спросила, опять сделав несколько шагов в сторону стола, но близко не подходила так как в глазах животного все еще видела агрессию.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Никак.

— У него нет имени? — я очень сильно удивилась. — Нужно как-нибудь назвать кота.

— Зачем? Когда он сможет ходить, я отвезу его обратно в Шампиньи.

— Нельзя, — я отрицательно покачала головой и на вопросительный взгляд парня ответила: — Ты же там больше не живешь. К кому он придет, если с ним опять что-то случится? И сейчас холодно. Как ты можешь зимой выбрасывать кота на улицу?

— Он всегда там жил.

— Все равно, — буркнула. Не знаю почему, но, несмотря на то, что кот относился ко мне с явной агрессией, мне он нравился и я не желала ему одичалой жизни на улице. Пусть он и жил там до этого. Но пока что спорить с Моно не стала. Все равно, как я поняла, кот еще поживет у нас. Хотя, пока что Доминик отнес его в гостиную. Как я поняла, опасался, что кот меня поцарапает, но он же даже толком ходить не мог.

Позже, готовя суп для Доминика, я отварила мясо, которое порезала на кусочки и положила на тарелку. Ее отнесла коту. Он опять шипел на меня и даже пытался поцарапать, но, когда я отошла в другой конец комнаты, начал есть угощение.

* * *

День получился тяжелым и ближе к ночи у меня было только одно желание — просто лечь рядом с Домиником и, укрываясь теплым одеялом заснуть. Вот только, сон получился беспокойным и тревожным. Каким-то болезненным.

Почему-то мне опять снился Реми, но на этот раз сон был каким-то другим. Мальчишка пришел ко мне в полной темноте. Как всегда, избитый и испачканный кровью, но не показывающий своей боли. Хотя, даже когда его избивали, нет, уже убивали, он этого так же не показал. Да и в тот момент, когда старшие ребята только подошли к нам, он, несмотря на то, что понимал, к чему все шло, заслонил меня собой и сказал убегать.

Реми был сильным. Я ощущала это даже во сне, но, смотря на его кровь и до поломанных костей избитое тело, опять хотела упасть на колени и просить прощение за то, что тогда в лагере так ничего и не смогла сделать. Даже за одно лето он стал для меня безумно дорогим человеком. Очень ценным, ведь во многом помог не сломаться и как же больно было смотреть в его мертвые глаза.

«Тут болит» — сказал мальчишка, прислонив ладонь к сердцу. — «Плохо. Мне холодно. Найди меня».

Проснувшись, я долго не могла прийти в себя. Тяжело дышала и часто моргала. А еще ощущала, как сердце сжималось и хуже всего то, что, будучи в таком состоянии, я захотела обнять Доминика, но его рядом не оказалось.

Включая свет и все еще подрагивая после этого сна, я тихонько пошла по коридору в надежде найти Моно. Выглянув в окно, увидела около главного входа две незнакомые мне машины. Оказалось, что ночью приехал Прежан. Они с Домиником о чем-то разговаривали в кабинете.

Глава 6. Тот

Очередная ночь прошла без сна. Отвлекать Доминика, пока он разговаривал с Прежаном, я не стала, поэтому просто пошла обратно в спальню и все ждала пока Моно вернется. Из окна видела верзил в черных костюмах — верных псов Готье, которые расхаживали по саду, и пыталась понять, что же произошло.

Подобный ночной визит мне не нравился и со временем, чем больше думала о нем, тем сильнее накручивала себя. В итоге, стала сильно нервничать и, несмотря на то, что в ожидании проходили часы, заснуть я не могла.

Лишь под утро, я ненадолго прилегла на кровать и, закрыв глаза, неожиданно для себя, заснула.

Проснулась я уже, когда светало, но лишь от того, что ощутила, как матрас сильно прогнулся под весом чьего-то массивного тела и уже вскоре моей шеи коснулись обжигающие поцелуи, постепенно спускающиеся ниже. Сначала к ключицам, а потом к груди, которую обнажили опустив вырез свободной ночнушки вниз. Эти безумные и дикие поцелуи опалили жаром, заставляя еще сонное сознание взбудоражиться, а расслабленное тело покрыться мурашками, которые тут же собирались электрическим трепетом внизу живота.

— Доминик… — простонала, открывая глаза и сейчас все еще щурясь от ярких лучей солнца.

— Проснулась? — он всего лишь на мгновение отстранился, после чего прикусил сосок, заставляя меня прогнуться в спине и застонать, после чего начал задирать ночнушку, обнажая мои бедра.

— Как я могла продолжать спать? — прерывисто и еле сдерживая очередной стон, но, вспомнив то, что происходило ночью, резко села и уперлась ладонью в торс Моно. — Подожди. Почему ночью приезжал Прежан? Что-то случилось?

— Нет, — Доминик опять повалил меня на кровать.

— Тогда, что произошло? Просто так ночью никто в гости не заглядывает, — я все не успокаивалась.

— Если случится что-то важное, я скажу.

Я хотела возразить и настоять на том, чтобы Доминик все же рассказал мне, почему приезжал Прежан, но уже через мгновение Моно отвлек меня голодными поцелуями, из-за которых сознание поплыло, словно в дурмане и тело запылало будто в лихорадке.

Позже, когда я, будучи на кухне, готовила завтрак, вновь задумалась про визит Прежана и пришла к выводу — Доминик никогда не будет рассказывать мне абсолютно все. Есть сторона его жизни, от которой Моно держал меня подальше. Да и, наверное, мне самой не стоило лезть в нее. И без этого знала, что он далеко не самый хороший парень, но все равно хотела быть с ним. Потому, что верила Доминику.

На завтрак я приготовила омлет с овощами и для кота отварила мясо, которое опять нарезала и отнесла в гостиную.

— Привет. Держи, — я поближе придвинула к нему тарелку, при этом прекрасно видя, что кот по-прежнему смотрел на меня с жуткой агрессией. Еще и шипел. — Нужно будет придумать тебе имя, — сказала задумчиво, возвращаясь на кухню.

Пока мы завтракали, я попросила у Моно телефон и опять в сети просматривала новостную ленту. К счастью, ничего нового не увидела, хотя, имелись свежие статьи про смерть Бенуа. Разве что информация в них вчерашняя. В некоторых имелись частичные фотографии тела и, после того, как я посмотрела на них, мне стало настолько плохо, что я тут же отодвинула от себя тарелку с омлетом и телефон, а сама прислонилась лбом к холодной поверхности стола, попытавшись выровнять дыхание, унять ужас, тошноту и горечь.

— Зачем ты это смотришь?

Услышав вопрос Моно, я подняла голову. Он смотрел на экран телефона, на котором все еще виднелись те ужасные фотографии, но, при этом, в его взгляде было полное безразличие. Так, будто он смотрел вовсе на выключенный экран.

— Ничего, — буркнула, но больше есть не смогла.

* * *

Поскольку наступили каникулы, я думала, что мы с Домиником будем больше времени проводить вместе, но у него все так же было очень много работы. Теперь Моно занимался восстановлением дел своей семьи. Хотя, на самом деле, все было намного сложнее, чтобы это можно было описать одной короткой фразой.

Насколько я поняла, у отца Доминика было несколько дел. Одно из них — производство коньяка. Вот только, из всех имеющихся фабрик сейчас работали только две. Их себе отхватил двоюродный дядя Доминика, после смерти Ланса Моно. Остальные фабрики прошедшие шесть лет являлись заброшенными, но лишь потому, что было несколько человек, которые хотели отобрать их себе. По власти эти люди равны и друг другу не уступали. Поэтому борьба являлась такой долгой. Это был тот бизнес, за который могли пролить реки крови, лишь бы его не упустить.

Доминику же предстояло выйти из тени и заявить законные права на эту недвижимость и земли, хотя, все те люди считали, что никого из наследников не осталось. Вообще, как я поняла, даже многие родственники Доминика считали, что он мертв, или пропал без вести. Почему? Потому, что все понимали, что Моно хотели уничтожить, а Доминик, пусть и выжил в колонии, но потом пропал. Во всяком случае, когда люди Прежана официально рассылали приглашения на нашу с Моно свадьбу, многие в недоумении перезванивали Готье.

Наша свадьба действительно должна была стать днем, когда Доминик опять окажется в окружении всех своих родственников. Покажет, что он жив, здоров и готов вернуть себе то, что по праву ему принадлежало.

— Может, тебе чем-нибудь помочь? — спросила у Доминика.

Время близилось к обеду, но, к счастью, Моно все же сегодня остался дома. Единственное, даже несмотря на это он работал.

Сейчас мы находились на кухне и Моно, будучи одетым лишь в домашние штаны медленным и ленивым шагом расхаживал около стола, раскладывая на нем те бумаги и документы, которые ночью привез Прежан. Вот только, поскольку документов было слишком много, мне хотелось как-нибудь помочь парню.

— Не стоит, — коротко ответил Доминик, не отрывая взгляда от бумаг.

Каждый из документов он тщательно просматривал и изучал, раскладывая их в том порядке, который считал нужным. Во всем этом Доминик понимал куда больше, чем я хотя бы потому, что изучал право в Декарте, а потом в Сорбонне. Хотя, я не думала, что Моно разбирался в нем настолько хорошо.

Поскольку я не могла помочь Доминику, решила продолжить заниматься своим делом. А именно, на телефоне Моно я просматривала рецепты. Сегодня хотела приготовить что-нибудь необычное, но вкусное. В итоге остановила выбор на мясном пироге.

На кухне тихо работало включенное мной радио, а за окном лил дождь. Я возилась с тестом, собираясь сделать этот пирог самым вкусным в жизни Доминика, а сам Моно все так же сосредоточенно рассматривал документы. Но, когда я подносила ему только что заваренный чай, ненадолго отвлекался, чтобы поцеловать.

В такие моменты я в очередной раз ощущала насколько сильно счастлива.

* * *

Пролетали дни и вот прошло Рождество. Постепенно начал приближаться Новый Год. Я хотела потратить больше времени на то, чтобы полностью подготовиться к этому празднику, но неожиданно мне позвонила женщина и предложила работу репетитором по французскому языку для ее дочери.

Сразу я хотела попросить перезвонить мне в начале января так как конец декабря не лучшее время, чтобы начинать занятия, но, в итоге, согласилась.

Женщина пригласила меня приехать к ним этим вечером, а, поскольку Доминик в это время уехал по делам, я оставила записку о том, что уехала на работу, после чего на такси доехала к нужному адресу.

Район вполне приятный. Сама семья жила в пятикомнатной квартире на втором этаже нового здания. Возможно, переехали сюда не так уж и давно, хотя жилье вполне обжитое.

Хозяйка этой квартиры, мадам Легран, встретила меня строгостью. Она окинула меня цепким взглядом, после чего провела на кухню, где мы обсудили детали работы.

В этот же вечер меня познакомили с девочкой, с которой мне следовало заниматься. Она мне показалась вполне обычной, но во время разговоров об уроках — скучающей. Может, позже она больше заинтересуется занятиями.

Ближе к девяти я засобиралась домой. Попрощалась с мадам Легран и ее дочерью, после чего пошла в прихожую. Вот только, уже когда выходила из квартиры, в дверях чуть с кем-то не столкнулась. К счастью, успела выставить вперед руку, но, подняв голову, замерла. Перед собой увидела того самого парня из Сорбонны, за которого я уже пару раз зацеплялась цепочкой.

— Что ты?.. — хотела спросить, что он тут делал, но, в итоге, поняла, что вопрос глупый. Раз этот парень своим ключом открыл дверь, значит, он тут жил. Да и не мое это дело. — До свидания, — я еще раз попрощалась с мадам Легран, после чего, обошла незнакомца и начала спускаться по лестнице.

— Значит, ты тот репетитор, которого наняли для моей сестры? — услышала позади себя. Незнакомец пошел за мной.

— Еще не наняли. Пока что не было даже пробного занятия, — буркнула, при этом, задумавшись над тем, что уже теперь мне не особо хотелось работать в этой семье.

Глава 7. Звонки

Я остановилась рядом с домом, в котором жила семья Легран и оглянулась. На улице уже было темно и сейчас очень сыро, но, к счастью, дождь не шел. Поглядывая на лужи, я подумала о том, что была готова к более прохладной погоде, лишь бы пошел снег, но, исходя из прогнозов, его можно было не ждать.

А ведь хотелось чуда. Однажды проснуться и за окном увидеть снег, но, чтобы в этот момент рядом обязательно был Доминик. Чтобы он обнял и притянул к себе, а я, согретая его теплом, смотрела в окно на медленно опускающиеся снежинки.

Просто от мыслей про подобные моменты мне хотелось улыбаться. Хотя, несмотря на это, на душе так же царила тяжесть. Откуда она взялась? Почему сдавливала сознание? Я не имела понятия, но последние дни ощущала некую тревогу.

— Я тебя подвезу.

Я обернулась и посмотрела на незнакомца. Он все так же стоял около меня. С поднятым воротником пальто и растрепанными от ветра волосами.

— Не нужно, — отрицательно качнула головой. — Я никогда не сяду в машину к человеку, которого не знаю. Мне даже твое имя неизвестно.

— Давай познакомимся, Леконт, — сказано с циничной улыбкой на губах. — Меня зовут Эжен Легран, — парень подошел к машине, припаркованной около тротуара и открыл дверцу. — Садись.

— Спасибо, но я лучше поеду на такси, — тут же отрицательно покачала головой не собираясь садиться в его машину ни при каких обстоятельствах.

— Почему за тобой не приехал Моно? — парень подошел слишком близко и я тут же отшатнулась в сторону. — Ты одна в чужом районе поздно вечером.

— Я сама могу добраться домой, — я достала телефон, чтобы вызвать такси, но заметила много пропущенных от Доминика. Прикусив губу, я мысленно обругала себя за то, что на телефоне выключила звук и все это время не обращала на него внимание. Но при Эжене я не стала перезванивать Моно, так как это личное и просто сразу вызвала такси. — Район тут пристойный. Единственный, кто вызывает подозрение это ты.

Я так говорила, но сейчас наблюдая за парнем, заметила, что в этом районе он был своим. Неподалеку от подъезда на парковке около нескольких машин разместилась компания парней и девушек. Судя по виду — студенты. При чем очень и очень прилично одетые. Когда мы с Эженом вышли на улицу, они ему помахали и позвали к себе, но парень отказался.

Еще молоденькая девушка, возвращаясь домой, подошла к нему и улыбнулась, после чего попыталась завести с парнем разговор. Из-за всего этого у меня возникло предположение, что, возможно, семья Легран все-таки уже долго тут жила, но продолжать эти размышления я не стала, ведь уже вскоре приехало такси.

Сидя в машине я все так же ощущала на себе взгляд, но уже больше не оборачивалась и не смотрела на улицу, где стоял Эжен с той девушкой.

* * *

Я этого не ожидала, но Доминику слишком сильно не понравилось то, что у меня появилась новая работа. Вернее, то, что я поехала домой к непонятно кому.

— Это вполне приличная семья, — я попыталась успокоить Моно.

— Ты этого не знаешь и, тем более, ты этого не могла знать, когда сегодня ехала к ним.

Я сильно нахмурилась и, если честно, не знала, что сказать. Я занималась с еще двумя подростками и так же ездила к ним. Начала это делать в тот период, когда мы с Домиником были не вместе, но за этих людей он мне ничего не говорил, а новость про работу с новой семьей вызвала такую реакцию.

— Ты так говоришь, будто та семья могла закрыть меня у себя и забрать в рабство, — я фыркнула.

— Я говорю, что ты должна быть осторожней, — Доминик подошел ближе и облокотился рукой о стол рядом с которым я стояла. Наклонившись, он жестко посмотрел мне в глаза и сказал: — И всегда отвечай на мои звонки.

Я хотела сказать, что не специально оставила их без ответа, но вместо этого поднялась на носочки и поцеловала Доминика. Просто не смогла сдержаться.

Немного позже, когда мне позвонила мадам Легран, чтобы уточнить время следующей встречи, я сказала ей, что не смогу приходить к ним. То есть, отказалась от работы. Сделала это потому, что все же хотела больше времени проводить за домашними делами и, к тому же, все же считала, что мне следовало держаться подальше от Эжена. Рядом с ним ощущала себя как-то странно.

Глава 8. Слова

Начало года получилось совершенно не таким, как я ожидала. Наверное, это потому, что я надеялась, что проблемы останутся позади, но, в итоге, именно с них год начался.

Все дело в том, что Доминику пришлось уехать. Об этом стало известно третьего января и уже пятого Моно покинул Париж. А, если быть точнее, он улетел в Неаполь по делам восстановления фабрик Ланса Моно, которые теперь по закону должны были принадлежать Доминику.

Вот и получалось, что изначально у меня на эти каникулы были грандиозные планы, но, в итоге, я осталась одна. Конечно, мы с Моно созваниваться каждый день, но у него в Неаполе было слишком много дел, из-за чего длительных разговоров не получалось. Порой он вовсе освобождался, когда я уже засыпала.

— Скучаешь по Доминику? — я села на пол рядом с котом и пододвинула к нему тарелку с кусочками мяса. Он посмотрел на меня с явной агрессией, но все же принялся за угощение.

Перед тем, как улетать в Неаполь, Моно собирался отвезти кота обратно в Шампиньи, но я не дала.

«Он дикий» — повторил тогда Доминик, явно намекая на то, что в его отсутствие, этот пушистый агрессор вполне мог расцарапать мне руки, чуть ли не до мяса и очень сильно покусать. Но все же я заверила Моно в том, что он мне не навредит, так как кот еще почти не ходил и вообще я с ним уже подружилась.

Я даже имя ему дала — Ивес. Правда, насчет того, что мы подружились, это полная ложь. Я лишь надеялась на то, что теперь кот смотрел на меня не с такой агрессией и будто бы забитостью. Может, со временем вовсе подпустит меня к себе.

Да и у нас сейчас было кое-что общее, а именно — мы вдвоем скучали по Доминику.

Естественно, на мой вопрос Ивес ответить не мог, но я видела, что ему не хватало хозяина. Думаю, Моно, в глубине души, тоже не хотел отвозить кота в Шампиньи, пока тот еще в таком состоянии, поэтому все же доверил его мне, а я подводить не собиралась.

— Ничего, Доминик уже скоро вернется, — я пододвинула к Ивесу тарелку с чистой водой.

Вроде говорила коту, но в тот же момент будто бы пыталась в этом заверить саму себя. Как же мне не хватало Моно. Мы не виделись около недели, но мне уже казалось, что больше года. При этом, еще толком не была известна дата его возвращения.

Тем временем, уже прошли каникулы и завтра начнется учеба. Придется мне пока что ходить в Сорбонну без Моно.

— Спокойной ночи, Ивес, — я поднялась и побрела в спальню.

Приняла душ, переоделась в ночнушку и легла в кровать, при этом прихватив с собой несколько учебников, которые собиралась почитать перед сном.

Телефон зажужжал и я тут же взяла его в руки, подумав, что мне писал Доминик, но оказалось, что сообщение пришло от Джоси:

«Привет. Ты готова к учебе? Я до сих пор не могу поверить, что каникулы уже закончились. Так быстро. Прямо пролетели».

Мы с Джоси на этих каникулах еще больше сдружились. Так получилось, что мы случайно встретились на улице недалеко от ее общежития и разговорились, а потом начали переписываться в соцсети.

В период отсутствия Доминика, это общение помогало мне хоть немного отвлечься, хоть и с Джоси мы общались в основном на отстраненные темы. То есть, я не лезла в личные дела девушки и, тем более, не спрашивала, почему они с Обеном расстались. Отдаленно ощущала, что для Джоси эта тема была болезненной. Наверное, она действительно любила Турнье. Да и я ей о своей жизни с Домиником ничего не рассказывала. Джоси до сих пор считала, что мы с Моно жили в гетто.

«Готова. Ты завтра будешь в Сорбонне?» — написала сообщение.

Читая учебники, я еще немного попереписывалась с Джоси. Около полночи, уже полностью уставшая после трудного дня, я попрощалась с девушкой и, как обычно, обняв подушку Доминика, легла спать. Заснула мгновенно, но даже сквозь сон уловила тихое жужжание телефона. Пришло сообщение и, поняв, что оно от Моно, я тут же села на кровати и посмотрела на экран.

«Спишь?».

«Нет» — тут же написала.

Прошло буквально несколько секунд и телефон опять зажужжал. На этот раз по той причине, что Моно звонил по видеосвязи. Я растерянно встрепенулась и попыталась пальцами пригладить волосы, ведь перед Моно хотелось выглядеть хорошо. Особенно, если учесть то, что по видеосвязи нам удавалось крайне редко поговорить, но понимая, что так быстро я навряд ли смогла бы привести себя в порядок, решила не акцентировать на этом внимания и просто ответила на звонок.

— Привет, — я застенчиво улыбнулась, убирая свободную ладонь вниз, хотя так сильно хотелось опять пригладить волосы.

Доминик, судя по всему, находился в своем номере. Отдаленно я увидела просторную комнату с небольшим количеством мебели, но с панорамным окном и огромной кроватью, вот только на все это сейчас не обращала внимания. Смотрела на Моно. Он был одет в идеально выглаженную белоснежную рубашку. Внешний вид крайне строгий и будто бы ледяной, а взгляд стальной.

Когда Доминик был одет так, он мне казался совершенно другим человеком. И, нет, не из-за одежды. От него, будто бы само по себе исходила строгая жесткость.

— Ты спала, — Доминик пальцами ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу на белоснежной, идеально выглаженной рубашке.

Сейчас он так же внимательно рассматривал меня. Скользил взглядом по каждой черте лица, спускался им ниже и, поднимаясь вверх, опять смотрел в глаза, а мне от этого почему-то становилось жутко жарко. Даже захотелось сбросить с себя одеяло, но я смущенно лишь сильнее укуталась в него.

— Нет, — солгала, после чего, негромко сказала: — Я думала, что у нас сегодня уже не получится поговорить.

— Я не мог позвонить раньше, — Моно открыл одно из окон и сел в кожаное кресло, при этом ладонью растрепав волосы.

— Я понимаю, — буркнула. Я и правда все прекрасно осознавала. У Доминика много работы и, возможно, в будущем подобные поездки будут не редкостью. — Ты скоро вернешься?

— Пока что не знаю, — Моно откинулся на спинку кресла. — Что ты сегодня делала?

Мне нравилось делиться с Моно впечатлениями, а он всегда слушал меня, хотя, наверное, ему вовсе не было дела до цветов и горшков. Но Доминик все же не перебивал и никогда не говорил, что ему не интересно. При этом, все так же не отводил от меня взгляда. Смотрел. Рассматривал всегда настолько внимательно, будто видел впервые. А я продолжала эмоционально рассказывать про глупые горшки, которые, тем не менее, мне понравились.

— А как твой день прошел? — спросила, после того, как закончила рассказывать.

— Нормально.

— Все так же не собираешься мне ничего рассказывать? — я сдвинула брови на переносице.

Доминик подпер голову кулаком и несколько секунд молчал, при этом все так же скользя по мне взглядом и, встретившись своими глазами с его, я ощутила, как по телу пробежали огненные мурашки.

— Во что ты одета? — от голоса Моно, мурашки усилились.

— В ночнушку. А что?

— Разденься.

— Зачем? — я густо покраснела и смущенно сжала одеяло.

— Хочу увидеть тебя.

— Ты и так уже все видел.

— Не все. Хочу увидеть, как ты будешь трогать себя.

— Трогать? Ты имеешь ввиду?.. — я думала, что невозможно покраснеть еще сильнее, но, нет, в этот момент, я достигла новой грани смущения. — Нет. Я не могу, — тут же отрицательно покачала головой. — Пожалуйста, даже не проси меня о чем-то таком.

— Нану, я хочу секса, — от хриплого голоса Доминика тело пронзили импульсы.— Тебя хочу, но ты далеко. Разденься и дай ощутить, что ты рядом.

— Я не могу, — я опустила взгляд. — Когда ты меня трогаешь, это приятно, когда я сама к себе прикасаюсь… — поняв, что сказала, я запнулась и мысленно отругала себя. Уже теперь была готова провалиться сквозь землю. — То есть, я хотела сказать…

— Ты уже трогала себя?

— Нет… — попыталась солгать. На самом деле, пару раз, когда принимала душ я пыталась изучить свое тело, но никак не могла понять, почему даже прикасаясь к себе так же, как меня касался Доминик, я ничего не ощущала. Зато, стоило ладоням парня оказаться на мне, как я тут же горела.

Во всяком случае, я отчетливо понимала, что, сейчас раздевшись и сделав то, чего хотел Доминик, я сгорю от смущения и стыда. Вернее, нет, я просто не смогу этого сделать.

— Прости, я не смогу, — неловко пробормотала. — Когда ты вернешься, мы можем… Ну, можем сделать это, а вот так я не смогу… — я отвела взгляд в сторону. Почувствовала себя невыносимо неловко и прошептала: — Ладно, я, наверное, буду уже ложиться спать. Завтра рано вставать. Тебе тоже нужно отдохнуть. Спокойной ночи.

Доминик так ничего не сказал, но, даже после того, как я прервала звонок, еще долго ощущала на себе его взгляд. Получалось, что я опять отказывала Доминику.

* * *

Почти до самого утра я так и не смогла заснуть, из-за чего просыпалась плохо, но благодаря теплому душу смогла прийти в себя.

Пока варила себе кофе, написала Моно сообщение:

«Доброе утро».

Ответа на него не получила, из-за чего настроение немного ухудшилось, но я попыталась себя успокоить тем, что Доминик, будучи в Неаполе, вообще редко сразу отвечал на сообщения. Обычно он это делал только через несколько часов. Или вообще вечером.

Вот только, меня грыз один внезапно взявшийся, но очень тяжелый вопрос: «А вдруг, Моно мне изменит?».

Насколько я знала, до начала отношений со мной, он в сексе себя не ограничивал, а я в кое-чем ему отказывала, так как слишком сильно смущалась. Например, оральный секс и вот вчера отказала Доминику. Может, он решит, что ему не нужна такая зажатая, как я и найдет себе девушку посговорчивее?

Я была уверена в том, что таких найдется не мало.

Из-за подобных мыслей я стала нервной, но все же старалась не накручивать себя. Получалось плохо.

* * *

Я обожала учиться и в Сорбонну ходила с удовольствием, но сегодня, неожиданно для себя, почувствовала, что без Доминика мне тут было как-то не так. Сам университет с его стенами и студентами стал казаться каким-то серым и тусклым. Хотя, все же появились моменты, которые заставили встрепенуться.

Еще перед первой лекцией до меня долетел слух, что Дезири во время каникул начала отношения с парнем из какой-то очень влиятельной семьи. Ну и естественно, эту новость по университету разносила сама Дезири. Казалось, что ее самооценка с началом этих отношений, резко взметнулась вверх, хотя, создавалось ощущение, что она и без того, находилась где-то в космосе.

Мне эта новость была полностью безразлична и время перед лекцией я предпочла занять тем, что встретилась с Джоси, но, когда шла в аудиторию, услышала, как Дезири, будто специально громко говорила другим девчонкам:

— Да, он просто невероятный. Вот я не преувеличиваю — во всем идеальный. Это вам не какой-то преступник…

Дальше я зашла в аудиторию и услышала лишь обрывки фраз, но, как поняла, Дезири говорила о том, как обожала своего безупречного парня, а слова про преступника, так же как и некоторые дальнейшие слова — это камень в мою сторону. То есть, Дезири открыто ничего бы не сказала про Доминика. Побаивалась, но грязные намеки бросала.

Вот только, я уже сейчас ощущала, что девушка, начав встречаться с парнем из какой-то влиятельной семьи, будто бы набралась смелости. Уже сейчас позволяла себе больше, чем раньше и отдаленно я ощущала, что дальше будет только хуже.

Глава 9. Узнает

Я смотрела на Дезири и уже теперь не могла понять, как раньше дружила с ней. А, ведь, более того, когда-то она была моей лучшей подругой. Теперь же, судя по всему, она действительно  возомнила меня своим врагом. С каждым днем это ощущалось все сильнее.

Девчонки, с которыми я ранее дружила, теперь отворачивались от меня. Разговаривали неохотно или, вовсе меня игнорировали. Зато, на переменах они окружали Дезири и, порой, ловя на себе их взгляды, я начинала предполагать, что, возможно, моя бывшая подруга на меня наговаривала. Настраивала других против меня.

Поделившись своими мыслями с Джоси, я откинулась на спинку скамейки, на которой мы как раз сидели и, сжимая в ладони стаканчик с кофе, спросила:

— Может, мне только кажется? Что такого она могла сказать, чтобы все стали отворачиваться от меня?

— Ты, наверное, не совсем понимаешь, как ситуация выглядит со стороны, — Джоси качнула головой. — Я немного понаблюдала за этой твоей Дезири. Говорит она неплохо и довольно убедительно, но, если присмотреться, она еще та змея. Конечно, за милой улыбкой это далеко не каждый рассмотрит, но сейчас не об этом.

— А о чем?

— О тебе, — Джоси легонько ткнула указательным пальцем мне в плечо. — Раньше ты была в компании мажоров, а теперь встречаешься с парнем из гетто. Ну, а мажоры не совсем любят ракаи и ребят из бедных районов. Еще очень важно то, что твой парень именно Моно. Его боятся и против него не пойдут. Можно сказать, что он неприкосновенен и, уж прости Нану, но даже несмотря на вот это, — Джоси ткнула пальцем в мое обручальное кольцо. — Никто не верит, что он по отношению к тебе серьезен. Скорее считают, что он развлекается, в свое удовольствие пачкая чистенькую девушку из высшего общества.

— Мне все равно кто и что думает, — я поджала губы.

— Это замечательно, но сейчас мы говорим о том, что происходит вокруг тебя.

Я отвела взгляд в сторону и нахмурилась.

— То есть, ты хочешь сказать, что все прошлые друзья отвернулись от меня из-за того, что я сейчас встречаюсь с парнем из гетто? — о том, что Доминик по сути наследник крайне влиятельной семьи, мы как-то особо не распространялись. Было не до этого да и зачем? Кого это должно волновать? Мы жили себе, как хотели. — Но сразу к этому более-менее нормально отнеслись. Даже друзья Бенуа — моего бывшего парня, не стали относиться ко мне с агрессией, хотя Бенуа тогда только пропал, а я начала встречаться с тем, кто его перед этим чуть не утопил в фонтане. Все узнали о том, что Бенуа мне изменял, причем, с Дезири, и просто не стали лезть в эти дела.

— А уже это доказывает то, что эта твоя Дезири все же говорит за твоей спиной всякие гадости, этим значительно усложняя ситуацию. Понять бы только что именно она разносит по Сорбонне.

Я сильнее нахмурилась и задумалась. Буквально на следующей перемене я подловила Жаклин и уволокла ее за собой в пустующую часть библиотеки. Там спросила у девушки, правильными ли были мои предположения, что Дезири настраивала других против меня.

— Можно и так сказать, — Жаклин кивнула.

— И как именно она это делает? Что говорит другим?

— Ты действительно хочешь это знать?

— Да, — я кивнула.

— Ну… — Жаклин задумалась. — Например, она говорит, что у Доминика Моно, судя по всему, очень большой член, раз ради него ты бросила своих друзей.

— Что за чушь? — я стиснула зубы.

— Я пересказываю лишь то, что говорит Дезири. В основном, она распустила сплетни, что ты теперь шлюха Моно. Он пользует тебя, как захочет, но скоро Моно наиграется и бросит тебя и ты точно захочешь вернуться в прежнюю компанию. Ну и Дезири утверждает, что не нужно принимать тебя обратно. Ты повела себя мерзко и этого не заслуживаешь. Поэтому, к другим девчонкам можешь даже не подходить. Они уже крайне негативно настроены к тебе.

Жаклин так же сказала, что Дезири извратила правду про измены Бенуа. Сказала, что это я ему первая изменила и этим изранила парню сердце, толкая на мучения.

После новости об ужасной смерти Бенуа, стало легче манипулировать виной перед ним и Дезири этим пользовалась.

— Какой ужас, — прошептала, после того, как выслушала Жаклин.

В этот момент ужасно сильно злилась и хотела немедленно поговорить с Дезири, но оказалось, что она вместе со своим новым парнем уже уехала из Сорбонны, прогуливая две последние лекции.

Я же, будучи взвинченной и все такой же злой, на следующей перемене опять встретилась с Джоси.

— И почему все не могут поверить, что у меня с Домиником все серьезно? — спросила хмуро.

— Все дело в Моно, — Джоси протянула мне стаканчик с чаем. Мы как раз стояли около автомата с напитками и, поскольку позади нас собралась очередь, нам пришлось говорить очень тихо. — Понимаешь, все считают, что Моно и серьезные отношения вообще не совместимы.

— Это неправда, — я тут же отрицательно покачала головой. — Несмотря на то, что мы изначально не ладили, он почти сразу предложил мне быть его девушкой и довольно быстро сделал предложение, — я подняла ладонь и показала кольцо.

Джоси шумно выдохнула, после чего взяла меня за руку и повела к безлюдной части коридора.

— Нану, не обижайся, но порой даже мне сложно поверить в то, что Моно может быть настолько серьезным по отношению к девушке. Его отношение к ним всегда было ужасно. Сколько я не разговаривала с теми, кто когда-либо был с ним, всегда слышала одно и тоже.

— И что же ты слышала?

— То, что девушки его интересовали лишь, как предмет утоления физических потребностей. Потрахал и забыл. При чем, все. Вот абсолютно все. Не было ни одной, с которой он хотя бы какие-то отношения поддерживал. Хотя… До тебя же у него была какая-то блондинка, с  которой он, кажется, встречался пару дней, но и то там все печально. Все думают, что с тобой будет так же.

— Если у Доминика раньше не было серьезных отношений, это не означает, что они вообще невозможны.

— Черт, Нану… — Джоси опять шумно выдохнула. — Ты просто не понимаешь, каким Моно является на самом деле.

— Я прекрасно знаю, какой он со мной. Для меня это самое важное, — буркнула, промолчав о том, что так же кое-что знала об его темной стороне и о крови на руках.

— Это, конечно, хорошо, но другим же это неизвестно. Зато, повсюду ходят слухи о девушках, которые были попользованы им, — Джоси подошла к окну и поставила стаканчик с чаем на подоконник. — Я, правда, не знаю, как тебе это объяснить, но… Моно чудовище. Нану, не злись на меня за эти слова. Просто я общалась с теми девчонками, которых он разбил.

— Разбил?.. — совсем тихо переспросила.

— Да, разбил. Я не знаю, как это назвать иначе. Он никогда не скрывал того, что ему нужен только секс, но влюбленные в него дурочки считали, что раз могут попасть к нему в постель, значит, у них есть шанс на что-то большее. А он даже имен их не спрашивал. Если внешне они его устраивали, он предупреждал, что любит жестко, а там — уже девушки думали да или нет, но, наверное, не сложно догадаться, что они соглашались, но не понимали, насколько жестко будет.

— Жестко? — я непонимающе переспросила.

— Ну, не мне с тобой говорить о том, каков Моно в постели, так как тебе это точно известно лучше, но от других девчонок я слышала, что Доминик любит очень жестко. У некоторых я даже видела следы на коже. То есть синяки. Видела, как эти девушки ходили и как терли покрасневшие запястья. Но сами же напросились и сами хотели этого. А потом еще бегали и просили повторения потому, что любили Моно и думали, что через секс сблизятся с ним.

Я поджала губы и очень хмуро посмотрела на свой чай. Когда у меня с Домиником была близость, иногда были моменты, когда он причинял мне боль. Это происходило ненамеренно. Просто, в те моменты, когда Моно двигался во мне особенно глубоко и резко, при этом, будто бы окончательно теряя рассудок и дурея, он, например, мог слишком сильно сжать мою попу. Но, услышав мой болезненный стон, он всегда мгновенно возвращал самоконтроль.

Так же он мог прижать меня к себе с такой силой, что тело немело, или поставить в такую позу, в которой начинало ломить. Но все это происходило в невыносимой жаре нашей близости и его жажды.

Но получалось, что со мной Доминик мог вернуть себе самоконтроль, а с теми девушками не мог. То есть, секс с ними был более безумным? А я?.. Пресная?

— Это долго объяснять, но Доминик к этим девушкам, даже, как к людям не относился. А для них это было тяжело. Быть влюбленными настолько сильно и быть готовыми отдать себя считай, что на растерзание, лишь бы получить малейший шанс понравиться ему, а потом быть попользованными и услышать, что они могут убираться прочь. Больше они не интересны, — Джоси пожала плечами. — Нану, не думаю, что я прямо слежу за Моно, раз столько знаю про него. Просто, израненных девушек много и то, что он ими лишь пользуется это общеизвестный факт.

— Я не одобряю такого отношения к девушкам, но ты же сама сказала, что Доминик не скрывал того, что его интересовала только физическая близость. Значит, он ложных надежд никому не давал и никого не обманывал. А то, что он ранее предпочитал близость без обязательств, это его выбор. Поэтому я не понимаю, почему в данном случае ты назвала его чудовищем.

— По сути, ты права, но человек, который заботится о чувствах других, не будет так просто морально истязать девушек. Пусть даже они сами шли на это и со всем соглашались. Поэтому я считаю, что Моно чудовище, — Джоси окинула взглядом двор Сорбонны и еще тише сказала: — Когда-то я смотрела на тебя и Моно и считала, что он действительно тобой заинтересован, а сейчас не знаю, что думать. Понимаешь, меня жизнь хорошо побила. Я думала, что Обен способен на серьезные отношения, а теперь смотрю, как каждый день около него крутится новая девушка. Обен и Доминик похожи. Они оба черствые. Моно же еще в колонии пробыл три года, а потом жил в Шампиньи… Ладно, лучше не будем об этом. Я просто хочу сказать, что для всех Моно и серьезные отношения несовместимы. Еще и те девушки, которыми он попользовался будут наговаривать на тебя. Им же не хочется признавать, что ты лучше них, ведь тебе Моно на палец кольцо надел, а их… Ну я уже говорила, что с ними он сделал. Поэтому… Таковы отношения с Моно. Легко не будет, но, если между вами все действительно серьезно, вы преодолеете все эти трудности.

Я была благодарна Джоси за этот разговор. Я и так занала, что Моно раньше предпочитал секс без обязательств, из-за чего серьезных отношений у него не было, но, все же, слова девушки помогли собраться с мыслями.

Немного позже был подведен итог. Для всех Доминик был неприкосновенным потому, что его боялись. Но это не касалось меня. Наоборот, меня считали его временным развлечением. Из-за этого и некоторых других факторов, которые сегодня озвучила Джоси, грязь на меня за моей спиной, лилась рекой и уже теперь, не считая Джоси, у меня не осталось ни одной подруги.

* * *

Последняя лекция подошла к концу и я начала складывать учебники в рюкзачок. Время от времени окидывала аудиторию взглядом и ловила себя на мысли, что как-то странно ощущать себя изгоем. Конечно, с этими девушками и парнями я проучилась не так уж и долго из-за чего просто не успела слишком сильно сдружиться и не могла сказать, что ухудшение отношений с ними болезненно ударило по мне, но, все же на душе было как-то неприятно.

Я почему-то вспомнила Санари-сюр-Марн и тот проклятый лагерь, в котором я почти всегда была одна.

Думая про это, сжала пальцами кулон и посмотрела на него, но, качнув головой, спрятала цепочку под блузку и вышла из аудитории.

Спускаясь по лестнице, думала о том, как добраться к дому — на такси, или метро? Но вскоре отвлеклась от этих мыслей, так как на первом этаже увидела Эжена. Парень стоял в окружении других студентов, судя по всему, своих одногруппников, но, заметив меня, он сделал несколько шагов в сторону лестницы и поманил меня к себе ладонью. Я от этого только напряглась и, спускаясь вниз, вообще отошла в другой конец лестницы, чтобы увеличить расстояние между мной и парнем.

— Убегаешь от меня? — спросил Эжен, когда я пробежала мимо него, очень быстрым шагом направляясь к выходу.

— Как ты догадался? — саркастично спросила, открывая дверь. Парень вышел вслед за мной, несмотря на то, что на улице было холодно, а он был одет лишь в футболку и ветровку. Судя по всему, перед этим у него было занятие в зале и парень еще не переоделся.

— Почему? Боишься меня?

— Нет, просто не понимаю, чего ты хочешь.

— Я уже говорил, что заинтересован в тебе.

— А уже это пугает, — я резко остановилась и обернулась к Эжену, собираясь попросить его оставить меня в покое, но парень первый спросил:

— Где Моно?

— Зачем тебе это знать?

— Может, хочу сказать ему, что намерен забрать тебя себе, — Эжен наклонился, будто дразнясь, а я тут же сделала шаг назад.

— Ты явно ненормальный, — прошептала, мысленно покрутив пальцем у виска. Если он нечто такое скажет Доминику, ничем хорошим для него это не обернется. — Не смей. И я не вещь, чтобы забирать меня.

— Так ведь поступают в гетто, — Эжен приподнял один уголок губ. Оскалился.

— Откуда ты можешь знать, что и как там? — я даже улыбнулась. Понимала, что человек, который не жил в Шампиньи или Сан-Дени, не мог иметь полного понятия, что и как в гетто. Я сама была в шоке, когда оказалась там. Это все равно, что попасть в другой мир.

Не знаю почему, но во время этого короткого разговора мне стало немного легче. Да, у меня по коже по-прежнему бежали мурашки от взгляда Эжена, но после этого ужасного дня, когда от меня отворачивались все кроме Джоси, поговорить с кем-то еще и, при этом не видеть в глазах этого человека осуждение, было приятно.

Да и Эжен как-то совмещался с горечью, тяжелым днем и одиночеством. Они их облегчал. Нет, не как парень, а просто как человек.

Хотя, мне наверное, просто казалось.

— Почему ты отказалась быть репетитором у моей сестры? — из мыслей меня вывел этот вопрос.

— Поняла, что у меня не хватит времени, — я пожала плечами и уже собралась достать телефон, чтобы вызвать такси, но как раз одну свободную машину увидела на парковке. — Мне нужно идти, — быстро сказала, после чего двинулась в нужную сторону, но внезапно ощутила, как Эжен ладонью сжал мое запястье.

В следующее мгновение парень притянул меня к себе и его губы коснулись моей щеки.

— Я напишу тебе этим вечером.

Я широко раскрыла глаза и пару раз разомкнула губы, но так ничего сказать не смогла. Лишь спустя несколько бесконечно долгих секунд прошипела:

— Придурок. Не делай так больше.

После этого развернулась и очень быстрым шагом пошла в сторону парковки. Села в такси и назвала адрес, после чего начала тереть щеку ладонью, но несмотря на это все еще чувствовала на ней поцелуй.

В это мгновение была рада тому, что Моно в Неаполе и этого поцелуя не увидел. Почему-то я была уверена, что в ином случае проблем не избежать. Поэтому, хорошо, что Доминик о нем не узнает.

Глава 10. Слова

Пока ехала домой, все так же не прекращая терла щеку, из-за чего она сильно покраснела и кожу начало остро покалывать.

— Хватит, — я одернула себя и убрала ладонь от лица. Но, что странно, ощущение поцелуя никуда не исчезло. Пришлось постараться абстрагироваться от него. Все равно в голове бушевали и взрывались другие мысли.

Приехав домой, я кое-как попыталась заняться домашними делами, но успокоиться не могла.

— Ивес, а что, если твой хозяин мне изменяет? — спросила у кота, пододвигая к нему тарелку с мясом. — Понимаешь, другие девушки с радостью дадут ему то, чего я пока что боюсь, или очень сильно смущаюсь. И вот я думаю, достаточно ли сильно меня любит Доминик, чтобы принимать меня вот такой? Возможно, он захочет себе более раскрепощенную девушку? А, может, и не одну…

Я опустила голову, слыша, как кот с привычным шипением начал есть мясо.

— Люди ведь не меняются, — буркнула, обращаясь не то к коту, не то к себе. — Зачем же ему начинать себя ограничивать в сексе? Да и раньше у него были очень красивые девушки.

Я вспомнила о том, как сегодня мы с Джоси бегали за булочками в кофейню, расположенную рядом с университетом. Там за кассой стояла девушка, которая в последнее время стала какой-то агрессивной. То кофе на меня прольет, то сдачу швырнет. Я сразу думала, что, может, у этой девушки просто неудачные дни, но сегодня Джоси понаблюдав за нами, взяла меня за руку и вывела из кофейни еще до того, как я успела взять булочки.

Уже на улице Джоси объяснила, что эта девушка раньше была одной из мимолетных развлечений Моно и, судя по ее отношению ко мне и взгляду полному презрения, Доминика она все еще любила и прекрасно знала, что мы с ним встречались.

Я слушала то, что говорила Джоси, и, повернувшись к окну, смотрела на эту девушку. Она красивая. Высокая и смуглая, с длинными, рыжими волосами и идеальными чертами лица. Парни из Сорбонны всегда давали ей много чаевых и, казалось, бегали сюда не за вкусным кофе, а ради того, чтобы хотя бы посмотреть на эту девушку. Если повезет — поговорить с ней.

И чем я лучше нее?

Почему Доминик выбрал меня?

Почему я, а не она сейчас находилась в этом доме?

Ведь, раз она согласилась быть для Доминика даже просто развлечением, значит, отдавала ему всю себя без остатка, а я… Я боялась и смущалась.

— Ивес, я сегодня совершила ошибку, — пробормотала, пододвигая к коту тарелку с водой. — Мне не следовало слушать про бывших твоего хозяина. Это больно.

У меня был только один бывший. Причем, дальше поцелуев у меня с ним не заходило.

— И то Доминик его убил, — с горькой иронией негромко сказала самой себе. — Знаешь, Ивес, если Доминик мне изменит, клянусь, я тебя у него заберу и мы с тобой будем жить отдельно. Будешь моим котом.

Я хотела погладить Ивеса, но он на меня зашипел и чуть не поцарапал, из-за чего я лишь тяжело вздохнула и поплелась на кухню.

Пока готовила себе ужин, мысленно разыграла целую драму, представляя, что я узнала об измене Доминика. Прочувствовала все грани боли, которые последовали бы после этой новости и даже в красках представила, как дам пощечину Моно и со слезами на глазах выскажу все, что стала думать о нем после измены.

Сама представила, сама надумала и сама расстроилась. Просто отлично.

— Нану, какая же ты глупая, — прошептала, вилкой перебирая в тарелке уже готовые спагетти. Есть не хотелось. Да и настроение ужасное. Мне почему-то было очень плохо, но я понимала, что все эти мысли и такая резкая смена настроения ненормальны.

Наверное, на меня так действовала долгая разлука с Моно.

Достав телефон, я написала Доминику сообщение:

«Очень жду твоего возвращения и скучаю».

Ожидаемо ответа не последовало. Скорее всего, он прочитает сообщение не скоро, а я, желая развеяться, решила поехать в маркет. Написала список продуктов, которые следовало купить и вызвала такси.

Уже, когда ходила рядом с полками с овощами и присматривалась к морковке, телефон, лежащий в кармане пальто, зазвонил. На экране высветился неизвестный номер, но любопытство взяло верх и я ответила.

— Да.

— Что делаешь, Леконт?

Узнав голос Эжена, я резко замерла и сжала в ладони телефон.

— Откуда у тебя мой номер? — спросила, сквозь плотно сжатые зубы, но, вспомнив о том, что семья Легран по телефону договаривалась со мной о занятиях, поняла, что и самому парню достать телефон было не сложно. Поэтому задала другой вопрос: — Зачем ты мне позвонил?

— Я же обещал, что вечером сделаю это.

— Прекрати. Слышишь? Я не понимаю чего ты добиваешься, но, если все так продолжится, Доминик порвет тебя в клочья.

— Звучит так, будто ты волнуешься обо мне.

— Тебе кажется. Просто не хочу, чтобы Доминик, вместо того, чтобы проводить время со мной, занимался выбиванием твоих зубов.

— То есть, ты признаешь, что Моно агрессивный, дикий, чрезмерно ревнивый и неуправляемый?

— Нет, он не такой. И я не знаю, какой ты. Вдруг, ты намного страшнее?

— В таком случае, тебе не стоит переживать о том, что Моно выбьет мне зубы.

— Я уже говорила, что о тебе не переживаю, — я фыркнула и кинула в корзину небольшую связку морковки. Почему-то жутко захотелось ее. При чем, не готовой, а свежей.

— Ты сейчас где? — судя по всему, Эжен услышал, как в маркете прозвучала реклама какого-то товара.

— Так я тебе и сказала, — я покатила тележку дальше, продолжая рассматривать содержимое полок. Заметив лимоны, пошла к ним, собираясь закончить этот разговор, но услышала новый вопрос:

— Почему? Давай я приеду к месту, где ты сейчас находишься и мы сходим на свидание.

— Прекрати, — я с силой сжала ручку тележки. — И ты ошибаешься, если думаешь, что Доминик не узнает о том, что ты мне звонил и о том, что «звал на свидание». Я ему расскажу.

— Как хочешь, — с безразличием ответил парень. — Так ты скажешь, где сейчас находишься?

— Сижу в кафе. Вот-вот должен приехать Доминик.

— И в каком же это кафе звучит реклама скидок на пакеты? — саркастично спросил парень. — Моно не нашел места получше, чтобы пригласить тебя?

— Нет тут никакой рекламы, — я буркнула. — И я сейчас сильно занята.

После этих слов я вовсе отключила звонок и, бросив телефон в карман пальто, пошла дальше за покупками, но почти сразу почувствовала, что телефон зажужжал. Пришло сообщение от Эжена:

«Ты всегда убегаешь от разговора?».

«Я просто не хочу с тобой разговаривать» — написала ответ.

«Придется».

«Почему?»

«Я так хочу».

«Знаешь, уже теперь мне хочется, чтобы Доминик выбил тебе пару зубов».

«Такая скромная девушка, но можешь быть агрессивной» — вслед за этим сообщением пришло еще одно — «Мне нравится».

Я отвечать не стала и просто переключила свое внимание на лотки с яблоками. Лишь после того, как я уже покидала маркет, на телефоне заметила еще одно сообщение от Эжена:

«Увидимся завтра в университете».

Сообщение выглядело чуть ли не как угроза, но вот самого парня я почему-то понять не могла. Рядом с ним у меня по коже бежали мурашки и в какие-то моменты он пугал, но, в тот же момент, внутренне я ощущала, что мне не стоило его бояться.

Может, я просто не научилась разбираться в людях и пока что не понимала, кто по-настоящему опасен?

* * *

Наверное, прогулка по маркету отняла очень много сил, из-за чего, вернувшись домой, меня хватило лишь на то, чтобы разобрать покупки и принять душ.

Переодевшись в пижаму, я вместе с учебниками легла в кровать, но почитать не успела. Сразу заснула и из-за этого только утром заметила, что около полуночи мне пришло новое сообщение от Доминика:

«Спишь?».

Я сразу прогнала остатки сна и, потерев лицо ладонью, написала ответ:

«Доброе утро. Да, я спала. Только вот сейчас проснулась и увидела, что ты писал».

То, что этой ночью мне не удалось поговорить с Моно, очень сильно расстраивало. Из-за этого начало казаться, что день не задался с самого утра и я даже опоздала в университет.

В Сорбонне со вчерашнего дня ничего не изменилось. Дезири все так же кидала на меня взгляды полные презрения и остальные девчонки при моем появлении показательно отворачивались. Уже теперь меня игнорировали слишком явно, но разбираться с этим я не собиралась.

До сих пор меня больше волновало то, что я прошедшей ночью пропустила разговор с Домиником. Еще и Джоси в этот день не пришла в Сорбонну, поэтому мне не было с кем поговорить и, лишь, когда я стояла около автомата с кофе и ждала, пока горячий напиток нальется в одноразовый стаканчик, позади себя услышала шаги, от которых по коже скользнул холодок и захотелось поежиться, будто бы от ощущения опасности.

Сразу я на это не обратила внимания, но, когда потянулась за своим кофе, его кто-то первым ловко забрал.

— Эй, — я возмущенно выдохнула и, обернувшись, увидела лениво отдаляющегося Турнье. При этом, у него в ладони был отобранный у меня стаканчик. — Это мой кофе. Верни.

Я побежала за парнем, но, как только догнала Обена, увидела, что он поднес к губам стаканчик и сделал глоток.

— Ты… — зло прошептала. Наверное, лучше было бы вернуться к автомату и купить новый кофе, но у меня закончилась мелочь. — Ты ужасный человек. Отобрать у девушки кофе…

— Кофе не девственность, — Турнье еще отпил горячего напитка. Только сейчас я заметила, что он был сонным. Еще и волосы растрепанные, из-за чего гроза Сен-Дени сейчас отдаленно казался каким-то домашним и расслабленным. Конечно, я ощущала и то, что это спокойствие крайне обманчиво.

— Я не понимаю о чем ты, — а еще я не понимала, почему продолжала идти за парнем.

Турнье остановился около окна, а я почему встала напротив него. Парень сделав еще один глоток кофе, сказал:

— Уходи, Леконт. Не порти мне настроение.

— Это ты испортил мне настроение, — я качнула головой, но мысленно пришла к выводу, что мне и правда больше не было смысла находиться тут. Уже собиралась уходить, но все же остановилась и, опять посмотрев на Турнье, спросила: — Почему ты бросил Джоси? Она хорошая девушка.

Некоторое время Обен молчал, а потом, наклонив голову набок, поднял свободную руку и поманил меня к себе.

— Подойди.

— Зачем?

— Ты стоишь слишком далеко.

Между нами было расстояния не больше метра и подходить ближе я не горела желанием. Вообще в этот момент ощутила то, что сердце будто бы в испуге сжалось и в голове проскользнуло едкое желание уйти отсюда, но я не успела это сделать — было слишком поздно.

Турнье оказался рядом.

Я даже моргнуть не успела, как Обен заставил меня обернуться к нему спиной, после чего парень сжал ладонь на моей шее. Делал это не сильно. Я прекрасно могла дышать и совершенно не ощущала боли, но, когда я дернулась желая освободиться, пальцы Турнье сжались немного сильнее. Не до боли, но будто бы предупреждающе и этого хватило, чтобы я замерла.

Это трудно объяснить, но сейчас от Обена исходило нечто такое, что заставляло в опаске оцепенеть. Казалось, что я даже дышать боялась.

Обен лениво наклонился ниже и губами практически касаясь моего уха, сказал:

— Ты дрожишь. Боишься?

— Нет… — хотела отрицательно качнуть головой, но даже этого не сделала. Зато, в это мгновение поняла, что Турнье был прав — я дрожала всем телом.

— Считай до пяти, Леконт. Успокоишься.

Глава 11. Гордость

— Что?.. — спросила, в этот момент, казалось, вовсе не дыша.

Так странно. Всего лишь несколько слов, сплетенных с будоражащими и пропускающими по телу ток эмоциями, как у меня от этого будто бы душу полоснуло острием ножа.

— Что ты сказал? — я попыталась обернуться, но Обен не дал.

— Успокоиться тебе нужно, — в голосе снисхождение. — Давай, Леконт, считай до пяти. Один, два, три… Или я могу успокоить тебя другим способом.

— Отпусти меня, — потребовала, не желая узнавать, что это был за другой способ. Нечто подсказывало, что вот как раз после него я буду бояться еще сильнее.

Я не видела лица Турнье, но почему-то мне показалось, что он в этот момент оскалился. Вот только, все равно отстранился, после чего сделал еще один глоток кофе и выбросил пустой стаканчик в урну.

Парень пошел прочь, а я еще некоторое время стояла неподвижно. Обернулась лишь через несколько секунд, но Обена уже не увидела.

— Да что же такое?.. — тихо прошептала, пытаясь прийти в себя.

«Считай до пяти» — в этом не было ничего необычного. Да, в основном, при желании успокоиться, считали до десяти, но я не думала, что счет до пяти являлся чем-то прям сильно неординарным. Вот только, все равно я сейчас чувствовала себя так, будто мою душу порвали на клочки.

Я вспомнила Реми. То, как он называл меня неуклюжей, когда я, бродя по бордюру, падала и так же вспомнила прикосновение его ледяных рук, когда мальчишка подхватывал меня, не давая упасть. То, как он хмурился и то, как изредка улыбался.

Еще в голове возникло воспоминание того, как меня обижали другие ребята из лагеря и я заплаканная, прерывисто дышала и всхлипывала, дрожа от обиды и чувства несправедливости, а Реми, наклонившись ко мне, вплетал пальцы в волосы и, прикоснувшись своим лбом к моему, говорил: «Считай до пяти. Один. Два. Три… Давай, ты так успокоишься». А потом, говорил, что я должна защищать себя, но, при этом, постоянно сам ограждал меня от других ребят. Прогонял мальчишек, смеявшихся с моих очков и нескольких даже побил.

— Считай до пяти… — прошептала, после чего качнула головой и медленно пошла в сторону аудитории.

Дрожь никуда не делась и я в очередной раз подумала о том, что, наверное, родителям все же следовало отвести меня к психологу, раз спустя столько лет некоторые фразы так сильно влияли на меня. Теперь я знала, почему папа не захотел этого делать, но не понимала, почему мама не настаивала на моем походе к специалисту. Я же кричала и плакала по ночам.

* * *

День тянулся медленнее обычного, из-за чего мне уже хотелось вернуться домой, но впереди было еще три лекции. Пропускать занятия я ни в коем случае не собиралась, но чувство тоски разрывало изнутри.

Может, если бы сегодня в Сорбонну пришла Джоси, я могла бы отвлечься на разговоры с ней, а так, почти все оставшиеся перемены сидела с учебниками и просматривала пройденный материал.

В одну из таких перемен, я слишком долго засиделась в аудитории, хотя следовало уже идти в другую. Для себя я решила, что сделаю это как только дочитаю страничку, но неожиданно услышала, как дверь хлопнула и в опустевшей аудитории послышались шаги. Подняв голову, я увидела нескольких незнакомых мне девчонок, но отдаленно предположила, что это пятикрусницы или четверокурсницы. Правда, понятия не имела в каком из филиалов университетов они учились.

— Нану Леконт, — произнесено с презрением. Вперед вышла высокая брюнетка. Симпатичная и стройная, а еще — очень уверенная, что ясно намекало, что среди этой группки девушек она главная.

— Да, — я положила ладонь на учебник, пальцем отметив строку на которой остановилась. — Вы чего-то хотели?

— Поговорить с тобой, — брюнетка улыбнулась. Казалось, что делала это дружелюбно, но фальшь виднелась издалека.

— Говори.

— Может, для начала встанешь и подойдешь к нам? Или я кричать должна? — брюнетка надула губки, пальцами поправив волосы.

— Зачем кричать? Я и так отлично тебя слышу, — я скользнула взглядом по закрытой двери. — Так о чем ты хотела поговорить?

— О том, что такой девушке как ты не стоит быть подстилкой, — брюнетка сама пошла ко мне. Остальные студентки остались на месте.

— Я ею не являюсь.

— Почему же? — девушка талией облокотилась о край парты, за которой я сейчас сидела. — А как же то, что происходит между тобой и Домиником Моно? Он же тобой только пользуется. Причем, как самой последней подстилкой.

— Почему ты так считаешь? — спросила, спокойно откинувшись на спинку стула.

— Потому, что это его привычное отношение к девушкам, а ты, дурочка, решила, что особенная для него. Но ты же вроде девушка хорошая и правильная. Даже в одежде до тошноты идеальная. Вон вечно таскаешься в своих выглаженных блузках и юбках. Еще из приличной семьи, но позволяешь превращать себя в шлюху. Оно тебе нужно? — брюнетка наклонила голову набок. — Может, одумаешься и вспомнишь, что у тебя есть гордость? Или хотя бы ее остатки?

— Намекаешь на то, что мне стоит разорвать отношения с Домиником?

— Возможно, — девушка кивнула. — На тебе и так уже клеймо подстилки Моно. Все так тебя называют и ты точно знаешь, что о тебе говорят в универе. Заметила, как от тебя все отворачиваются? Ты не отмоешься от этой репутации. Хотя… Может, если ты громко порвешь с ним, чтобы об этом знали все, может, тебя перестанут считать тряпкой.

Я улыбнулась и, аккуратно карандашом отметив в учебнике место, где остановилась, закрыла его, после чего опять откинулась на спинку стула.

— Такая забота о моей репутации. Да и еще от незнакомой девушки. Я польщена.

— Просто на тебя уже стало невыносимо смотреть. Глупая малолетка. Захотелось тебе вправить мозги. Считай, что пожалеть.

— Не нужно меня жалеть, — я качнула головой. — Мне глубоко безразлично то, что у Доминика было с его прошлыми девушками и меня не интересуют сплетни, которые ходят по Сорбонне. Главное, то, что в наших с Домиником отношениях все отлично, а волноваться из-за мнения людей, которых я не знаю, или тех, кто так просто подвергся влиянию сплетен, я не собираюсь.

— Говоришь, как пустоголовая, влюбленная дура, которую пользуют, а она счастливо визжит, что это любовь.

— А ты говоришь, как та, которая формирует свое мнение только исходя из нелепых слухов. Доминик совершенно не такой, как ты говоришь.

— О, нет, о том, каков Моно, я знаю лично, — эти слова произнесены более тихо. Девушка прищурилась, а потом фыркнула и отвела взгляд. — Поступай, как тебе угодно. Хочешь и дальше быть подстилкой — твое дело. Когда тебя разобьют, ты еще вспомнишь мои слова.

На этом разговор был окончен, но, еще долго обдумывая слова брюнетки, я ловила себя на мысли, что она точно пришла не для того, чтобы мне помочь, но почему-то создавалось ощущение, что она и правда очень сильно хотела, чтобы я порвала с Моно.

С этого момента я начала замечать эту девушку в университете. Например, когда на следующей перемене я села на мраморный край фонтана, чтобы было удобнее положить учебники в рюкзачок, несколько девчонок, которые до этого там сидели, резко встали и показательно ушли.

В этот момент эта брюнетка стояла на ступеньках и, наблюдая за этой ситуацией, улыбнулась мне, будто бы говоря: «Ну, смотри, какой грязной тебя считают».

* * *

Я разбила телефон.

Уже на последней перемене, когда шла по коридору и писала сообщение Джоси, кто-то меня толкнул и я упала на колени. Разбила дисплей и корпус, а еще до крови прикусила губу.

Когда собрала разлетевшиеся части своего телефона, заметила, что порвала колготки и теперь на них виднелись большие стрелки, которые ничем не скрыть. Пойти на занятия в таком виде я вообще никак не могла, поэтому решила пропустить последнюю лекцию. Хотя, конечно, совесть мучила. А вдруг именно на этой лекции преподаватель будет рассказывать что-то очень важное?

— Мне сегодня явно не везет, — тяжело вздохнув, я забрала пальто и побрела на улицу. Из-за разбитого телефона даже не могла вызвать такси, но понадеялась, что увижу свободную машину на парковке. Вот только, когда туда вышла, увидела Обена и Эжена. Они стояли около машины Турнье и, как на зло, она находилась около входа в парковку и, хотелось мне этого или нет, но, чтобы найти такси, мне нужно было пройти мимо Турнье и Леграна.

Я сразу понадеялась на то, что они меня не заметят, но, учитывая черную полосу, которая преследовала меня сегодня целый день, я уже не стала удивляться, когда ощутила на себе взгляды Обена и Эжена.

— И почему же ты выглядишь так, будто тебя машина переехала? — спросил Турнье, когда я как раз проходила мимо них.

Я ничего не ответила и просто пошла дальше, вовсю пытаясь взглядом найти такси. В голове возникла мысль, что, может, если я буду игнорировать кое-какие проблемы, они просто исчезнут. Например, стоило делать вид, что этих парней вовсе не существовало. Не разговаривать с ними и всячески избегать. Например, как сейчас.

Я не стала отвечать на вопрос Обена и у нас не возникло разговора, который мог принести проблемы. Когда дело касалось Турнье, иначе просто не могло быть.

— Одну проблему избежала, а, значит, день не такой уж и плохой, — я попыталась себя воодушевить и уже с большей решительностью начала выискивать такси.

Вот только, пройдя в дальний конец парковки, я чуть не вскрикнула от неожиданности, когда, обернувшись, позади себя увидела Эжена.

— Что ты тут делаешь? — спросила, пытаясь выровнять прерывистое дыхание, но сердце из-за испуга все еще билось невыносимо быстро. — Ты опять ходишь за мной?

Парень ничего не сказал, но окинул взглядом ранку на губе, растрепанные волосы, а потом разбитые коленки и порванные колготки. А у меня от этого взгляда по телу пробежала ледяная дрожь.

Пытаясь избавиться от нее, я качнула головой и мысленно несколько раз повторила слово «игнорировать», после чего молча развернулась и пошла прочь, но, примерно через десять метров опять оглянувшись, я вновь увидела позади себя Эжена. Он ничего не говорил, но смотрел так, что у меня душа сжималась, а уже это вызывало нотки паники.

— Пожалуйста, прекрати. Не ходи за мной, — попросила. — Меня это пугает.

Эжен вновь ничего не сказал и лишь смотрел на мои ноги. В основном, на кровь виднеющуюся, из-за порванных колготок.

Я поджала губы и вновь оглянулась, молясь уже наконец-то найти такси, но вместо нужной машины заметила другое — то, что эта часть парковки была полностью безлюдной. Лишь множество машин и кроме нас двоих ни души.

Конечно, Сорбонна находилась совсем недалеко и для паники не было повода, но все равно Эжен меня сейчас пугал.

— Если ты продолжишь идти за мной, я закричу. Или лучше пойду в жандармерию и скажу, что ты меня преследуешь. В последний раз предупреждаю — больше не ходи за мной.

Я вновь развернулась и уже теперь собиралась выйти из парковки, чтобы поискать такси за пределами Сорбонны. Во всяком случае, в Латинском квартале их хватало, но уже сейчас, в пустоте этого места до меня доносился еле слышный звук шагов, следующих за мной и, слегка поворачивая голову, я видела в отражении окон припаркованных тут машин, Эжена, все так же идущего позади меня.

Его волосы растрепаны от ветра и ладони в карманах черного пальто, воротник которого был высоко поднят.

Наверное, так нельзя говорить, но я почему-то вспомнила о том, как однажды решила одна прогуляться по шестому округу. Тогда я забрела в районы, которых ранее никогда не знала и они мне показались не совсем благополучными. Конечно, далеко не такими, как Шампиньи, но все же находиться там было страшновато. И, вот, пытаясь понять, где именно я находилась, чтобы позвонить водителю нашей семьи и попросить приехать за мной, я бродила по улочкам. Тогда за мной увязался огромный уличный пес. Черный, потрепанный жизнью и очень страшный.

Этот пес шел за мной несколько кварталов — куда я, туда и он. Неожиданным плюсом было то, что пару раз по дороге мне попадались весьма скользкого вида арабы, но, завидев этого пса, мужчины отходили, пытаясь избежать страшное животное, хотя до этого смотрели на меня, как на добычу.

Вот только, главным было то, что я сама до жути боялась этого пса. Он, правда, был большим и очень страшным. А еще бездомным, а, значит, одичалым. Что ему мешало в любой момент сорваться и покусать меня? Я вообще понятия не имела, почему он пошел за мной.

Те мгновения чрезмерно сильного напряжения, когда за мной шел тот бездомный пес, чем-то напоминали мне то, что я испытывала сейчас. Более того, Эжен сам был похож на того пса. Особенно глазами. Их не описать, но, как бы это не было странно, схожесть уловима.

Я вышла за пределы парковки и немного прошла по тротуару, но понимала, что Эжен все так же шел позади. Мои угрозы на него вообще никак не повлияли. Казалось, что, чтобы не произошло, он все равно шел бы следом. Это пугало.

— Иногда мне кажется, что ты ненормальный, — я остановилась и обернулась. — Идешь следом и молчишь. Это странно.

— Кто это сделал? — Эжен вообще не обратил внимания на мои слова касательно его нормальности и просто вновь опустил взгляд на мои ноги. Я сама посмотрела на свои коленки и разорванные колготки, после чего пробормотала:

— Никто. Я просто упала.

Некоторое время Эжен смотрел на меня будто пытаясь осознать врала я или нет, но, все же поняв, что это правда, спросил:

— Ты такая неуклюжая?

— Все время от времени падают, — буркнула, после чего поджала губы. — А ты почему спрашивал, кто это мог сделать? Неужели хотел защитить? — спрашивала с сарказмом, но Эжен вновь ничего не ответил, а я, сделав глубокий вдох, спросила: — Почему ты ходишь за мной?

— Не знаю.

Это даже ответом нельзя было назвать, но, все же мне показалось, что именно тут было невыносимо много правды.

— Слушай, у меня есть парень и он явно не будет в восторге от того, что ты меня преследуешь. Давай мы просто тихо замнем эту ситуацию и ты больше не будешь подходить ко мне? — предложила.

— Где сейчас Моно и когда он вернется? — у Эжена был прирожденный талант игнорировать то, что я говорила.

— Скоро вернется. И, вообще, зачем тебе это знать?

— Хочу сказать Моно, что хочу себе его девушку.

Я стиснула зубы и, совершенно не понимая Эжена, подняла голову, после чего сделала несколько глубоких вдохов. Наверное, следовало прекращать этот разговор и больше не пытаться спокойно уладить ситуацию. Если Эжен хотел что-то сказать Моно — пусть говорит. Доминик, возможно, и правда скоро вернется, так пусть парни разбираются между собой.

Краем глаза заметив такси, я махнула водителю рукой.

— Мне нужно идти, — сказала, когда машина припарковалась около тротуара, но отойти от Эжена не смогла. Он сжал ладонь на моем запястье, не давая отстраниться от него.

— Кто тебе подарил эту цепочку? — спросил парень, сначала опустив взгляд на воротничок моей блузки из-под которой виднелась цепочка, а потом посмотрев мне в глаза.

Кажется, он уже задавал мне этот вопрос. Зачем? Почему его волновала эта цепочка?

— Очень дорогой для меня человек, — уклончиво ответила, после чего попыталась выдернуть руку из крепкой хватки парня, но не смогла этого сделать.

— И что же это за человек такой? Может… — Эжен еле заметно наклонил голову набок и цинично спросил: — Это был мальчишка лет тринадцати? Он наклонился к тебе и сказал, чтобы ты закрыла глаза, это была ночь и ты сказала, что все равно ничего не видишь…

Эжен не договорил, так как в этот момент увидел, что я замахнулась на него рюкзаком. Парень с легкостью его перехватил, но, при этом, ослабил хватку, с которой сжимал мое запястье, а мне этого хватило, чтобы вырваться.

Одно мгновение и я уже оказалась в такси, после чего очень быстро попросила водителя ехать. До безумия опасалась, что Эжен окажется рядом и достанет меня из машины, но, когда я лихорадочно посмотрела в окно, увидела, что парень все еще стоял на месте. Кажется, смотрел на меня, но его лица я толком не рассмотрела, так как уже в следующую секунду такси выехало на дорогу.

Водитель, заметив мой испуганный взгляд и судорожные вдохи, предложил отвезти меня в жандармерию, явно предположив, что со мной произошло нечто нехорошее, а я даже толком не могла ничего сказать.

А все дело в том, что Эжен в своих словах отобразил начало того, как Реми в том чертовом лагере подарил мне цепочку. И, казалось, не было смысла так сильно паниковать. Можно было постоять, послушать, что он еще скажет и спросить почему он сказал именно нечто такое.

Но меня пугало то, что из тех шестерых парней, убивших Реми, одного не нашли.

Я толком ничего не спрашивала у Доминика про то, как продвигались поиски тех парней и, тем более, я не желала знать, что с ними потом происходило, но все же я однажды спросила — всех нашли или нет?

Моно ответил, что, нет, не всех. С одним были сложности. Какие именно — я не знала, но предположила, что, может, он уехал заграницу. А теперь я до боли кусала губы, спрашивая у себя, что, может, он ближе, чем я думала?

После Бенуа я предпочитала быть осторожной, хоть и опасалась, что эта осторожность могла граничить с паранойей. Но все равно сейчас в голове бушевали далеко не самые приятные мысли. Я боялась.

Глава 12. Сказать

Мысли настолько сильно путались, что я даже толком не поняла, как добралась домой. Кажется, сидя в такси, постоянно взвинченно смотрела в окно и, когда выходила из машины, чуть не забыла заплатить за поездку.

Потом я за считанные секунды оказалась дома и закрыла дверь на ключ, но сейчас в этом большом и пустом особняке совершенно не ощущала себя так же уютно, как и раньше.

— Успокойся, — сказала самой себе и сделала несколько глубоких вдохов.

Вот только, успокоиться не могла. Все, что касалось ситуации произошедшей в лагере, пахло кровью и постепенно только усугублялось. Оно пугало.

Уже поднимаясь по лестнице, я сбросила с себя сапожки и пальто, после чего забежала в спальню. Поскольку мой телефон был разбит и сейчас ехать за новым я не собиралась, решила взять ноутбук. С него зашла в сеть и написала сообщение Доминику:

«Напиши мне, как только прочитаешь это сообщение. Я хочу поговорить с тобой. Это срочно».

Возможно, я слишком сильно паниковала, но ничего с собой поделать не могла. Будучи одной я чувствовала себя слишком уязвимой, из-за чего даже пошла на крайние меры. А именно — я принесла Ивеса в спальню. Вернее, взявшись за края постилки, на которой лежал кот, я его аккуратно оттащила в спальню.

Конечно, кот очень сильно шипел и пытался меня поцарапать, но я попыталась задобрить его мясом.

— Пожалуйста, побудь со мной, — попросила у кота. — Мне с тобой немного спокойнее.

Кот опять зашипел, но все же продолжил есть мясо, а я отступила и села на пол около кровати, после чего накрыла лицо ладонями и опустила голову. Сердце билось будто сумасшедшее и перед глазами мелькали обрывки разнообразных картинок. Смерти Реми и того, как Доминик сидел на ступеньках перепачканный кровью уже мертвого Бенуа.

Я, правда, не могла понять, что со мной происходило. Или я так сильно испугалась того, что Эжен, возможно, один из тех, кто убил Реми и общаться со мной он начал не просто так а, значит, это сулило кровью, или у меня была паническая атака спровоцированная травмой детства, из-за чего сознание бушевало дорисовывая предположения, которые просто не могли оказаться правдой.

У меня душа истерзана и уже навряд ли станет нормальной. Папе все же стоило тогда отвести меня к психологу.

Я покачала головой и потянулась к ноутбуку, после чего написала Джоси:

«Привет. Ты сейчас не занята?».

Ответ пришел примерно через полчаса. Девушка писала, что свободна и я, положив ноутбук на кровать, позвонила Джоси по видеосвязи.

— Привет. У тебя что-то случилось? — спросила девушка. — Ты кажешься бледной.

— Нет. Просто всю ночь читала и опять не выспалась, — я попыталась улыбнуться, но получилось вымучено. — Слушай, а ты знаешь парня по имени Эжен Легран? Я видела, что он, кажется, дружит с Обеном.

— Да, знаю. А почему ты спрашиваешь про него?

— Ну, он пару раз подходил ко мне. Я его совершенно не понимаю и, при этом, он мне кажется смутно знакомым. Возможно, мы были знакомы в детстве, но я в этом точно не уверена.

— Так почему ты у него про это не спросишь?

— Это трудно объяснить, но, если Эжен тот, про кого я думаю, он не скажет, что мы раньше были знакомы, а мне это крайне важно знать.

— Хорошо, — Джоси кивнула. — Но что ты хочешь от меня? Я вообще не могу знать были вы раньше знакомы или нет. Или ты хочешь, чтобы я поговорила с Эженом и попыталась это невзначай выведать у него?

— Нет, — я отрицательно качнула головой. — Просто, пожалуйста, расскажи мне про него то, что знаешь.

Джоси ненадолго задумалась, а потом свела брови на переносице.

— Ну… Он не плохой парень. Да, грубый, жесткий, иногда слишком прямолинейный и своеобразный, но не плохой.

— Ты в этом уверена?

— Во всяком случае, мне он плохим не показался, а я Эжена знаю уже давно.

— Насколько давно?

— Я сейчас чувствую себя, как на допросе, — Джоси улыбнулась. — Я влюбилась в Обена чуть ли не с первого взгляда. То есть, сразу после моего поступления в Сорбонну и постоянно поглядывала на него, — говоря об этом, девушка все так же улыбалась и будто бы пыталась выглядеть беззаботной, но почему-то мне казалось, что эти слова были пропитаны болью. — Ну и иногда видела его друзей. Эжен был одним из них, поэтому, можно сказать, что автоматически я наблюдала и за ним.

— Как они вообще начали дружить?

— Хм… Насколько я знаю, Обен помог Эжену, когда тот был на первом курсе, а Эжен в свою очередь помог Обену, когда ему грозили неприятности за драку. У Эжена приемный отец бывший жандарм и этот вопрос решался через бывших сослуживцев. В общем, они помогли друг другу и…

— Приемный отец? — переспросила.

— Да, Эжен из детдома. Его оттуда забрали, когда ему было лет тринадцать или четырнадцать. Хотя, в возрасте я могу ошибаться. Эжен о себе вообще не любит рассказывать, поэтому я тебе сейчас пересказываю слухи.

Я поерзала на полу и ненадолго отвела взгляд от ноутбука. Получается, если Эжен до такого возраста был в детдоме, навряд ли он мог быть в том лагере.

Прикусив губу я поняла, что изначально упустила одну очень важную вещь — Эжен не подходил по возрасту. Он учился на третьем курсе, а те парни, как и Бенуа, должны уже были быть на пятом.

После того, как я это осознала, мне даже стало чуточку легче.

Мы с Джоси еще немного поговорили на отстраненные темны, после чего я прекратила видеозвонок и легла на полу.

— Ивес, знаешь, наверное, я слишком сильно паникую. Я еще та трусиха, — сказала, обращаясь к коту. — Наверное, Эжен те слова сказал как нелепую шутку, а я тут же подняла тревогу.

Я даже иронично посмеялась над собой, но все же на душе было как-то тревожно. Может, потому, что я не могла понять, как это Эжен даже просто шутя мог так точно пересказать начало того, как Реми подарил мне цепочку. Разве такие совпадения бывают?

Да и было еще что-то… Но я не могла понять что именно.

Я все лежала и смотрела на потолок. Тело начало затекать и я немного продрогла, так как отопление не включила, а пол был холодным, но пока что над этим даже не задумывалась. В голове крутились совершенно другие мысли.

В какой-то момент я поднялась и пошла к шкафчикам. Торопливо открыла их и через некоторое время нашла фотографию, которую искала. Ту, на которой Доминик был со своим братом.

Я долго смотрела на Реми, а потом, дрожащими губами прошептала:

— Не может быть…

Это и правда было невозможно. Сущая нелепица. Бред и ересь. Но… Они так похожи.

Невольно я сжала ладонь и немного смяла снимок, вместе с этим ненадолго закрывая глаза. Эжен  действительно имел общие черты с Реми. Да чего уж там говорить? Кое-чем он был похож и на Доминика. Например, скулами, бровями и глазами. Особенно глазами.

— Не может быть, — я покачала головой и нервно засмеялась от своего нелепого предположения.

Эти мысли были настолько глупыми, что мне даже хотелось отругать себя за возникшее в голове предположение. Судя по всему, я точно сошла с ума и мне следовало это прекращать. По сути, это все равно, что я бы сейчас внезапно решила, что земля на самом деле состоит из золота.

— Я стала ненормальной, — прошептала и сильно потерла опущенные веки кончиками пальцев.

Вот только, я все равно почему-то пошла к ноутбуку и опять позвонила Джоси.

— Слушай, а ты случайно не знаешь, что с родной семьей Эжена? — спросила у девушки.

— Ой, нет, этого я точно не знаю, — Джоси покачала головой, а потом нахмурилась и будто бы задумалась. — Хотя…

— Что? Тебе все же что-то известно?

— Да, но я такое не особо не люблю разносить.

— Джоси, пожалуйста, расскажи. Для меня это очень важно. Кажется, я все таки была знакома с Эженом в детстве, но точно пойму это, если он из той семьи о, которой я думаю, — солгала. Ненавидела это делать, но другого выбора не было.

— Смотри. Я тебе доверяю, но если ты разнесешь то, что я тебе говорю…

— Нет, я никому не расскажу, — тут говорила правду. Джоси нахмурилась, но потом все же кивнула.

— Хорошо. Расскажу. Но, если честно, я реально ничего не знаю про его предыдущую семью. Я только по секрету слышала, что, когда семья Легран взяла Эжена к себе, он был в ужасном состоянии. Из-за этого есть предположение, что это или в детдоме его так избили, или… — Джоси прикусила губу и немного более тихо сказала: — Или, возможно, это его так настоящий отец избил.

— Почему возникло это предположение? Я имею ввиду про отца, — я потерла виски и взъерошила волосы. Старалась не обращать внимания на бурлящие в голове мысли, а они буквально вопили о том, что сознание уловило — семья Легран забрала Эжена к себе,  когда ему было тринадцать или четырнадцать и он тогда был в ужасном состоянии — избит.

Нет. Нет. Нет… Это все лишь нелепые совпадения, а то, что я невольно пыталась их с чем-то связать, признак того, что мое сознание воспаленно и мне явно стоило отдохнуть.

— Не знаю. Просто был слух, что настоящий отец Эжена был еще тем алкоголиком. Что он являлся безработным и вообще никчемным типом. Ну и он избил Эжена до ужасного состояния. Из-за этого его лишили родительских прав, после чего отправили в тюрьму, а Эжена — в больницу. Ну и я говорила, что приемный отец Эжена — бывший жандарм. Возможно, он занимался этим делом и ему стало жаль Эжена из-за чего он решил оформить попечительство. Эжену же тогда реально было плохо. Он был очень сильно избит. Я слышала, что он некоторое время пролежал в коме, у него было несколько операций и лет до семнадцати он сильно хромал. Еще плохо разговаривал. Кажется, была сильная травма головы. Она же и амнезию вызвала…

— Амнезию?.. — спросила еле слышно.

— Ага. Там, кажется, полная потеря памяти. Ну и, плюс, Эжен теперь всю жизнь на лекарствах. Хотя про него с виду так и не скажешь.

Я сразу не нашла, что сказать. По сути, вновь позвонив Джоси, я хотела успокоить свою бурную фантазию, но теперь сознание стало только сильнее бурлить.

— Бывают же такие совпадения… — сказала самой себе.

— Ты о чем? — спросила Джоси.

— Да так. Ни о чем, — я качнула головой. — Так, получается, Эжен счастливо живет в новой семье и своих настоящих родителей больше не видел?

— Ну, этого я знать не могу, но, кажется, в новой семье он живет не так уж и счастливо.

— Почему?

— Я не могу быть уверена в том, чего вообще не знаю, но его приемные родители уже давно развелись. Приемная мать забрала дочерей и ушла жить к какому-то мужику. Вроде как Эжену она никогда не была рада, поэтому, конечно же, не взяла его с собой. Да и он бы с ней не ушел. Эжен остался с приемным отцом, — Джоси задумалась. — Кажется, я слышала, что это было во время его обучения в колледже, так как тот мужчина начал сильно болеть и ему было настолько плохо, что его из-за этого хотели лишить попечительства, а Эжена отправить в детдом, но, вроде, все решилось. Если, конечно, можно так сказать. Эжен тогда еще сильно хромал и проходил реабилитацию, но уже в этой ситуации он смотрел за своим приемным отцом, который с трудом ходил.

Я попыталась возразить, сказав, что как-то была у Эжена дома. Вернее, получается, у его приемной матери и парень тогда открыл входную дверь своим ключом. Да и многие жильцы того дома его знали, из-за чего создавалось ощущение, что Эжен там жил, но Джоси сказала, что Эжен до сих пор жил со своим приемным отцом, который все так же еле ходил и нуждался в присмотре. Из-за этого мужчина толком не мог видеться со своими дочерьми, а мадам Легран не пускала их к бывшему мужу, аргументируя это тем, что он жил в ужасном месте и девочкам там лучше не находиться. Поэтому мужчина просил Эжена помогать своим сводным сестрам. Таким образом он через парня проявлял заботу к своим дочерям.

— Эжен не мог отказать, а мадам Легран в нем увидела бесплатную рабочую силу. Поэтому Эжен иногда отвозит тех девчонок на учебу, или забирает их оттуда. Ну и еще помогает. Поэтому и есть ключи. Но, честно, я видела его сводных сестер. Подрастают такие же стервы, как и их мать. Считают, что на них мир сошелся.

Джоси  сказала, что за то время пока она была в отношениях с Обеном, она немного разобщалась с Эженом, поэтому он не был ей прямо чужим человеком. Бывало такое, что Джоси с Обеном заезжали за Эженом, поэтому она видела, где и в каких условиях он жил, а так же бывали случаи, когда Легран подвозил Турнье и Джоси, а по пути заезжал к сестрам. Там девушка их и увидела.

Джоси поставила особый акцент на том, что все, что она рассказала, это в основном слухи или то, что ей сказали по секрету. Или то, что она сама поняла.

— Эжен про себя ничего не рассказывает и ненавидит, когда лезут в его личную жизнь. А ты понимаешь, что нельзя быть уверенной в том, что он сам не подтвердил. Поэтому, на мои слова сильно не надейся, но, повторяю, Нану, пожалуйста, не разноси их.

— Да, конечно.

Я поблагодарила Джоси и еще раз пообещала, что никому и ничего не расскажу. После того, как разговор был окончен, я опять легла на пол и посмотрела на потолок.

Сейчас меня путало лишь несколько вещей. Во-первых, это то, что Эжен сказал про цепочку. Во-вторых, схожесть во внешности Эжена и Реми. Из-за этого некоторые слова Джоси все так же настойчиво вырисовывались у меня в сознании в невозможные предположения.

А еще в голове раз за разом звучало — «его тело не нашли».

— Господи, Нану, прекрати… — прошептала, закрывая лицо ладонями. Это чертово предположение было настолько глупым, что я даже боялась сложить его во фразу.

Не желала признавать того, что дошла до грани какого-то сумасшествия и начала считать, что, возможно… Эжен — это Реми.

Я опять села на полу и потянулась к ноутбуку. Открыв соцсеть, попыталась найти Эжена, но у него тут не было странички. У Доминика ее, кстати, тоже не было, а я с удовольствием иногда пополняла альбомы, но, в основном там были снимки кофе или что-то атмосферное. Я все хотела загрузить туда фотографию, на которой я вместе с Моно, но пока что не решалась. Даже нечто такое считала слишком личным и не хотела выставлять напоказ.

Закрыв ноутбук, я поплелась к своей сумке и достала оттуда телефон. Вернее, разбитые его части, которые попыталась собрать воедино. Не получилось. Хотя, я сейчас хотела бы поговорить с Эженом. Возможно, так бы я для себя что-нибудь прояснила.

Внезапно раздался стук в дверь, от которого у меня внутри все похолодело и сердце сжалось.

— Кто?.. — сама не услышала свой вопрос, ведь в этот момент лихорадочным взглядом, в жутком испуге выискивала то, чем могла бы защититься.

— Мадмуазель Леконт, пожалуйста, не бойтесь, — услышала мужской голос, доносящийся из-за двери. — Я тут, чтобы помочь. Я…

— Вы работаете на Готье Прежана, — сказала негромко, узнавая голос мужчины, но все же подошла к столику и взяла в ладонь маникюрные ножнички.

— Да. Мы уже неоднократно виделись и я рад, что вы меня узнали. Меня зовут Дидье Вьен, если вы забыли имя. Я могу войти к вам? Так будет легче разговаривать.

— Подождите, — произнесла слишком резко. Если честно, я хотела сказать, что «нет» ко мне заходить нельзя, ведь меня очень сильно насторожило появление постороннего человека в доме, в котором я закрыла все входы на замок. Но дело в том, что дверь в спальню не была закрыта на ключ и мужчина мог войти ко мне в любой момент. Все же я сама предпочла выйти к нему. Вернее, все так же сжимая в ладони ножнички, я открыла дверь и настороженно выглянула в коридор: — Как вы оказались тут? И зачем пришли?

— Месье Моно попросил заехать сюда и проверить, как у вас дела. Вы не отвечаете на звонки. У вас что-то случилось? — Дидье отметил взглядом мои порванные колготки и разбитые коленки.

— А... Нет, у меня ничего не произошло. Просто я упала и разбила телефон, — я отрицательно покачала головой. — Так как вы сюда попали? Я же закрывала все двери.

— У меня есть ключи. Месье Моно оставил их на самый крайний случай, что бы мы могли войти к вам, если что-то случится.

— Мы? — переспросила, уже начиная очень сильно хмуриться. — И Доминик мне ничего не говорил о том, что он кому-то оставил ключи.

— Понимаете, сейчас времена неспокойные и, поэтому месье Моно захотел, чтобы за вами был присмотр, но он не желал, чтобы это как-то влияло на вашу повседневную жизнь, поэтому охрана никаким образом в нее не лезла.

— Подождите. Так все это время за мной наблюдали? — я ошарашено разомкнула губы. Наверное, я слишком невнимательная, так как этого вообще не замечала.

— Только сопровождали вас, когда вы куда-то ехали. Например, в университет, или к маме. Сейчас, когда вы дома, машина с охраной припаркована на улице около особняка. Я пришел сюда, так как возник острый момент — вы не отвечали на звонки, но, раз появилась такая ситуация, я хочу, чтобы вы понимали, что вы под присмотром, поэтому волноваться вам не стоит.

В этот момент я поняла, что Дидье мне не поверил, когда я сказала, что ничего не произошло. Мужчина не стал устраивать допрос, но явно увидел страх в моих глазах и сейчас пытался успокоить.

А я все так же не могла поверить в то, что Доминик оставил присмотр за мной, но даже не сказал об этом, поэтому, когда Дидье ушел, я сразу же направилась к ноутбуку. Только сейчас поняла, что из-за разговора с Джоси, не заметила множество сообщений от Моно.

«Почему ты не сказал, что за мной все это время следили телохранители Прежана?» — написала ему.

«Ты в порядке?»

И почему у меня создавалось впечатление, что прямо в это мгновение ему позвонил Дидье и рассказывал про мой сломанный телефон?

«Да, но ты так и не ответил на мой вопрос».

После этого Моно мне вообще больше ничего не написал, из-за чего сознание обожгло обидой. Вплоть до ночи я ходила по спальне и мысленно ругала Доминика. Даже злилась на него.

— Ивес, может, мне отправить Доминику еще одно сообщение? Вдруг это не дошло? — спросила у кота. Он зашипел и я приняла это за «да».

Вот только, Доминик и на это сообщение не ответил, а мне столько всего стоило ему рассказать.

Долго не могла заснуть, но, в итоге, сон был крепким.

* * *

Утром я встала очень рано так как до лекций хотела заехать в магазин и купить себе телефон. Не желая снимать деньги с основного счета, я решила, что суммы на карте вполне хватило бы на что-нибудь простенькое, но, еще до того, как я вышла из дома, ко мне заехал Дидье и передал новенький телефон в еще неоткрытой коробке.

— Пожалуйста, теперь постоянно будьте на связи, — попросил мужчина.

Я немного растерянно поблагодарила, а, уже когда на такси ехала в университет, постоянно посматривала на дорогу, пытаясь понять правда ли за нами ехала машина с охраной. Из-за этого даже попросила таксиста сделать несколько кругов и, действительно, начала замечать одну крайне неприметную машину.

И вновь сознание обожгло обидой и непониманием. Вот почему Доминик не рассказал мне про охрану? Мне не нравился сам факт того, что он делал нечто, что напрямую касалось меня, но мне об этом не рассказывал.

В Сорбонну я приехала слишком рано. До лекций было еще прилично времени и даже двор около университета был практически безлюдным, из-за чего я решила сесть на скамейку и, достав из рюкзачка контейнер с домашним печеньем, решила им позавтракать. Только сейчас поняла, насколько давно ела.

Время шло и постепенно к Сорбонне начали приезжать студенты. Я увидела Дезири, которая в окружении подружек прошла к зданию и я видела ту пятикурсницу, которая убеждала меня бросить Доминика. Но лишь после того, как началась лекция и двор опять опустел, я увидела того, кого ждала.

На территорию двора Сорбонны вошел Эжен. Воротник пальто, как всегда высоко поднят и руки в карманах. Несколько секунд я сомневалась, но потом все же побежала за ним.

— Привет.

Услышав мой голос, парень лениво обернулся в мою сторону.

— Что тебе нужно Леконт? — а вот взгляд у него был жестким.

— Мы вчера не договорили. Можем продолжить с того на чем остановились? Ты говорил про мальчишку, который подарил мне цепочку, — я встала впереди парня, пытаясь его остановить, но он просто отодвинул меня рукой.

— Уйди Леконт. Не раздражай с самого утра.

— Ты сам за мной постоянно ходишь, — я стиснула зубы. Вчера жутко испугалась его, а сегодня поняла насколько легко мне с ним спорить. Да, порой от Эжена у меня мурашки бежали по коже, но… Кажется, я его не боялась и сейчас вовсю всматривалась в черты его лица и более внимательно улавливала то, как он говорил и вел себя.

В груди вновь появилось странное чувство за которое я себя отругала, но все же оно усиливалось и, продолжая идти за парнем, я негромко сказала:

— Мне эту цепочку действительно подарил один мальчик. На тот момент ему было тринадцать или четырнадцать, а мне двенадцать. Мы с ним были в одном лагере и подружились. Как ты и сказал, он отдал мне цепочку ночью…

Эжен остановился и, обернувшись, посмотрел на меня. Долго и испытующе. Так, что у меня даже по коже скользнул холодок и тело будто бы сковало. В один момент парень пальцами стиснул мой подбородок и внимательнее посмотрел на лицо. Я дернулась, но отстраняться не стала.

— Почему ты тогда сказал, что цепочку мне ночью подарил мальчишка? — спросила еле слышно.

— Не знаю. Захотелось, — Эжен отпустил меня и пошел дальше, а я еще некоторое время неподвижно стояла.

То странное чувство только усилилось и мне хотелось сию же секунду написать Доминику и рассказать про Эжена. Но, во-первых, мне было стыдно озвучивать те предположения, за которые я саму себя начинала считать сумасшедшей. Во-вторых, я сомневалась в том, что Моно отнесется к ним спокойно. Он очень сильно любил брата и крайне критично относился ко всему, что касалось его. Ситуация с Бенуа это подтвердила.

Поэтому, до тех пор пока сама во всем не разберусь, я решила промолчать.

К этому меня подтолкнуло еще то, что и Доминик мне очень многое не рассказывал.

Кое-как разобравшись со своими мыслями, я поплелась на лекцию и там от преподавателя получила выговор за опоздание. Но, учитывая то, что подобное мне было несвойственно и к учебе я всегда относилась ответственно, меня пустили в аудиторию, хотя этот же преподаватель в таких случаях всегда отправлял студентов в коридор.

— А почему это Леконт пустили? — услышала я тихий шепот девчонок, после того, как села за одну из парт. — К ней, что особое отношение? Я в прошлый раз опоздала на пять минут, так Мюрай меня выгнал и поставил прогул, а Леконт он просто отчитал. И то слабенько. Помнится, на меня Мюрай пару раз так кричал, что у меня еще долго в ушах звон стоял.

— Так Моно уже несколько дней нет в Сорбонне, — фыркнула Дезири. — Может, он ее уже бросил и развлекается с другой, а Леконт взялась обслуживать преподов. Ей же нужны хорошие оценки. Она ради них и на коленях будет ползать.

Все это было сказано как шутка, и под смешки других девчонок, но уже вскоре разрослось до больших масштабов. Дезири начала высмеивать меня и называть уже подстилкой преподавателей, предполагая, кому из них я пошла бы предлагать себя за более хорошие оценки.

При этом всем, Дезири сидела впереди меня и ясно понимала, что я точно ее слышала, как и смешки других девчонок. Сразу я это игнорировала, но, когда Дезири начала передразнивать меня, я, не отрывая взгляда от тетради, в которой записывала лекцию, сказала:

— У тебя так отлично получается. Будто о себе рассказываешь.

После моих слов Дезири замолчала и посмотрела на меня как гиена.

Как-то Дезири договорилась с одним из преподавателей не совсем хорошим способом и я об этом знала. Судя по взгляду девчонки, она будто бы сразу испугалась, что я про это сейчас расскажу, но потом ухмыльнулась и спросила:

— О чем ты?

Этим вопросом многое было сказано. То, что мне не поверят, и Дезири сумеет все извратить, но я на самом деле не собиралась ничего рассказывать. Распускать слухи — это не мое, и я не желала опускаться до уровня Дезири.

Вот только, я сама не поняла того, как мы в итоге подрались.

Этот день только начался, но уже был тяжелым. Меня переполняли эмоции, и злость на Дезири вспыхнула с такой силой, что, когда она начала кривляться передо мной, я ее ударила.

Это впервые в жизни я начала драку.

Нас довольно быстро оттащили друг от друга и уже теперь, поскольку первой ударила я, месье Мюрай выгнал меня из аудитории. Сказал, что разочаровался во мне и пообещал проблемы на его экзамене, раз я вместо того, чтобы слушать его, решаю напасть на другую студентку.

Пока я собирала свои тетради, слышала, как девчонки, окружившие Дезири, сочувствовали ей. Меня они называли агрессивной и ненормальной. Именно под такой шепот я и покидала аудиторию.

До конца лекции я просидела в одной из уборных. Так получилось, что я опять упала на колени, когда Дезири там в аудитории толкнула меня. Теперь коленки еще сильнее болели и ранки стали больше, но сегодня за плотной тканью колготок их не было видно. Разве что я наклеила очень много лейкопластырей.

И вот думала — ехать домой или идти на следующую лекцию.

Если честно, не хотела находиться в Сорбонне, но понимала, что если уеду, Дезири почувствует себя победительницей, а я не хотела выглядеть слабой.

Поэтому, как только прозвенел звонок, я пошла к аудитории, а там около нее уже стояла Дезири со своими подружками. Еще я увидела парочку друзей Бенуа. Тот же Гийом, посмотрел на меня с презрением — ему тогда около фонтана тоже досталось, из-за чего Доминика он сильно недолюбливал. Меня — тоже. Хотя раньше мы неплохо дружили.

— Ничего себе, — Гийом присвистнул. — Пришла извиниться перед Дезири?

— Мне не за что извиняться, — я хотела пройти в аудиторию, но парень перекрыл мне путь.

— Как это не за что? — парень двинулся вперед, из-за чего мне пришлось отойти назад. — Кстати, а где Моно? Его уже давно нет. Может, бросил тебя?

— Не твое дело, что происходит между мной и Домиником.

— Так, значит, бросил, — Гийом сделал свой вывод и после этого, кажется, еще больше расслабился. Даже положил ладонь мне на плечо и притянул к себе, якобы приобнимая, но как же гадко мне от этого стало.

— Отпусти, — потребовала, но парень этого не сделал.

— А мы с девчонками, как раз говорили о том, что Моно ее бросил, и теперь Нану занята тем, что ползает перед преподавателями, — сказала Дезири.

— Да? А передо мной постелиться не хочешь? — Гийом улыбнулся. — Все равно уже свободна.

— Она тебе нужна? — Дезири брезгливо скривилась.

— Скоро твой парень узнает, что она на тебя напала и ее жизнь превратится в ад, — сказал Гийом девушке. Почему бы не поразвлечься до этого?..

Внезапно рука парня исчезла с моего плеча и Гийом с грохотом отлетел к стене, о которую ударился, при этом болезненно простонав. Обернувшись, я тут же замерла.

Всего лишь в паре шагов от меня стоял Доминик. Давно я не видела его таким. Одетым слишком легко, как для январской погоды и растрепанным, но обезумевшим от ярости. Она пылала в его, на первый взгляд, спокойных черных глазах.

— Что… Что ты тут делаешь? — спросила еле слышно. — Ты уже вернулся?

Глава 13. Молчание

Я несколько раз моргнула и широко раскрыла глаза, не отрывая взгляда от Доминика. В груди затрепетало и сердце забилось так, будто в него ударило разрядом тока, который тут же безумными всполохами прошелся по всему телу.

Я смотрела на Моно и только сейчас понимала насколько сильно соскучилась по нему. Была готова сорваться с места и сию же секунду наброситься на парня. Запрыгнуть на него и очень крепко обнять.

Моно тоже посмотрел на меня и, не отрывая пристального взгляда от лица, подошел ближе.

— Что это? — его ладонь легла на мою щеку и большой палец осторожно, я бы даже сказала, что бережно, коснулся нижней губы, останавливаясь рядом с небольшой ранкой.

— Ничего, — ответила, млея от прикосновений Домиником, а он, услышав мой ответ, сдвинул брови на переносице и, пока смотрел на ранку, его взгляд все больше наполнялся раскаленным металлом.

Эта ранка была совсем свежей и появилась после моей сегодняшней драки с Дезири. И сейчас, я краем глаза видела, что девушка напряглась.

— Позже еще поговорим об этом, — Доминик убрал ладонь от моего лица. — Присмотрите за ней.

Я обернулась, чтобы посмотреть, кому Моно говорил это и сразу увидела нескольких парней — студентов Сорбонны, но явно вышедших из бедных районов. Потрепанных, но суровых. Эти парни и встали рядом со мной, пока Доминик пошел к Гийому.

— Я правильно расслышал? Ты хочешь развлечься с моей невестой? — спросил Моно, а Гийом, на тот момент уже поднявшийся на ноги, быстро сделал несколько шагов назад. Создавалось впечатление, что он пытался держать прежнее настроение. То есть, не показывать испуга, но даже я его ощущала. Паника виднелась в том, как Гийом оправдывался и выставлял руки вперед, будто этим жестом пытаясь защититься.

— Это была только шутка, — он повторил это уже несколько раз.

То, что происходило дальше, я толком не видела, а все потому, что попыталась остановить Доминика, прекрасно понимая, что в таких ситуациях он себя не контролировал. Вот только, когда я пошла к нему, желая унять конфликт, один из друзей Моно увел меня подальше, сказав, что мне лучше не лезть в то, что будет происходить дальше. Это опасно.

— Нет. Доминик злой. Он себя не контролирует и мало ли что может сделать, — я начала спорить.

— Он себя контролирует. Всегда, — сказал парень. Он относился ко мне мягко, несмотря на то, что сам по себе выглядел страшно. Как огромная и суровая скала. Вот только, несмотря на всю мягкость, этот парень не давал мне подняться по лестнице, а, тем временем я услышала первый оглушающий крик переполненный болью.

Кричал Гийом.

— Пусти. Дай я пройду, — я попыталась оттолкнуть парня, но он не сдвинулся ни на сантиметр, а тем временем, крики все так же звучали и шум усилился.

Трудно объяснить, что я пережила за это время, но, однозначно, сильнее всего сердце обжигало волнением.

Тот парень так и не дал мне подняться по лестнице, но со временем к нам спустилось еще несколько ребят из окружения Моно. Они сказали, что уже все закончено и, по итогу, Гийом в медпункте, а Доминика отвели к декану.

— Я же говорила, что его следовало остановить, — я взвинчено вплела пальцы в волосы. — Доминика могут исключить за драку.

— Считаешь, что ему следовало остановиться и смириться с тем, что с его невестой хотели развлечься?

— Но учеба… — я попыталась возразить, но поняла, что нет смысла это делать. В первую очередь я хотела узнать, что с Моно.

Примерно полчаса я провела около кабинета декана, ожидая пока Доминика отпустят. За это время узнала, что Гийому вызвали скорую и увезли в частную больницу. Кажется, его состояние не было слишком критичным, но все же парню нужно было в неотложку.

Когда Доминик вышел из кабинета, к нему тут же подошло несколько парней, которые, так же, как и я, ждали Моно. Они перекинулись несколькими фразами, после чего Доминик пошел в мою сторону.

— Что сказали? Тебя накажут? Хотя бы не исключат? — взволнованно спросила, до побелевших костяшек сжимая в ладонях рюкзачок.

— Все будет хорошо, — Доминик взял меня за руку. Даже от этого прикосновения тело пробило диким трепетом, но сильную взволнованность он убрать не смог.

Моно потянул меня за собой и мы вместе пошли к холлу.

— У меня такое впечатление, что ты сейчас пытаешься успокоить меня, как маленького ребенка, но, на самом деле все куда хуже, чем я могу предположить.

— Не накручивай себя.

Мы вышли на улицу и я, постоянно посматривая на Доминика, думала о том, что и правда до жути соскучилась по нему, но, с другой стороны, сознание жгуче бурлило и, как только мы сели в машину Моно, я сказала:

— Я очень сильно зла на тебя.

Доминик на это никак не отреагировал. Завел машину и уже вскоре мы выехали из парковки, а я скрестила руки на груди и посмотрела на парня прожигающим взглядом. Уже теперь начинала еще сильнее злиться.

— Ты толком не отвечаешь на мои сообщения. Я смирилась с тем, что ты не мог делать этого, так как был занят работой, но ты мог хотя бы предупредить о том, что вот-вот приедешь, а еще, перед тем, как улететь, ты мог сказать о том, что оставил за мной слежку.

Я испытующе посмотрела на Доминика, но добилась лишь молчания.

— Ты невыносим, — я отвернулась и посмотрела на дорогу. — Еще и эта драка с Гийомом. Тебя же, действительно, могут исключить из Сорбонны. Почему ты об этом не подумал?

Моно сдвинул брови на переносице, но ничего не сказал, а я, зло прищурившись, показательно отвернулась.

Возвращение Доминика я представляла вообще иначе, но, по итогу, мне сейчас с ним даже разговаривать не хотелось. Обида очень сильно возросла.

Как только мы приехали домой, я показательно вышла из машины и направилась к крыльцу.

Раз Доминик не разговаривал со мной, значит, я не буду разговаривать с ним.

С этими мыслями я поднялась на второй этаж. Пока Моно парковал машину, я сняла пальто и, взяв из шкафа домашнее платье, пошла в ванную комнату. Там разделась и быстро приняла душ, после чего спустилась на первый этаж.

Обида все так же жгла сознание и я не собиралась разговаривать с Домиником, но так же я не могла оставить его голодным. Поэтому намеревалась приготовить что-нибудь и, оставив еду на столе, пойти заниматься конспектами.

Моно вошел на кухню, как раз когда я нарезала болгарский перец. Я не услышала шагов, но почувствовала, как его массивный торс прижался ко мне со спины и парень, опираясь о столешницу по обе стороны от меня, наклонился и поцеловал — сначала в щеку, а затем его губы коснулись шеи.

Пока что поцелуи были легкими, хоть я и видела, что Доминик сжал столешницу до побелевших костяшек и сильнее вдавил меня в твердую поверхность. Ощущала то, насколько сильно его тело было напряженно и то, что нечто очень твердое упиралось мне в поясницу. Чувствовала его голод.

— Я скучал, — хриплый голос, взбудоражил и от того, что ладонь Моно легла на мою поясницу, постепенно опускаясь к бедру, тело наполнилось жаром.

Вообще от этой близости кожа тут же покрылась мурашками, которые, огненными всполохами собрались внизу живота, но я изо всех сил пыталась не поддаваться этому. Каких же усилий мне стоило сохранять хотя бы видимость спокойствия, но нарезание перца все же пришлось отложить. Иначе, я бы просто порезалась, так как дрожь в руках уже унять не могла.

Ладонь Моно скользнула под мое платье, но в этот момент я с невозмутимым видом выскользнула из его рук, после чего пошла к холодильнику. Начала доставать из него еще некоторые нужные ингредиенты, но все так же ощущала на себе взгляд Доминика.

Некоторое время Моно стоял неподвижно и, казалось, воздух в комнате стал жарче, но парень все же отошел и сел на один из стульев, а я вернулась к нарезке перца.

— Что у тебя с губой?

Я не ответила и просто проигнорировала вопрос. Зато, обернувшись, чтобы вновь подойти к холодильнику, заметила, что Доминик вопросительно приподнял бровь. Правда, уже скоро он сильно нахмурился. Моно заметил ранки на моих коленках.

— Откуда это? — спросил он, не отрывая взгляда от моих ног.

Я вновь промолчала, но даже к холодильнику не успела дойти, когда Доминик оказался рядом со мной и, подхватив на руки, отнес к столу. Сбросил с него все вещи и усадил меня на твердую поверхность.

Я попыталась оттолкнуть его и спрыгнуть на пол, но ничего не получилось.

— Откуда у тебя это? — в голосе прозвучала твердая жесткость. Парень подхватил мою ногу под коленкой и слегка приподнял ее, более внимательно рассматривая ранки, а я, из-за такой позы, потеряла равновесие и была вынуждена лечь на стол. Зато посмотрела на Моно с очень явным недовольством.

Доминик отпустил мою ногу и наклонился, рукой опираясь о стол, рядом с моей головой.

— Ты со мной не разговариваешь?

Глава 14. Стол

Я немного приподнялась на локтях. Упрямо посмотрела на Доминика и кивнула.

Моно сдвинул брови на переносице и взгляд парня стал еще более мрачным. Упираясь о стол уже двумя руками, он наклонился и посмотрел на меня так, что я невольно вновь легла на стол и прикусила губу, почему-то отводя взгляд в сторону.

— Почему же? — Доминик пальцами поддел мой подбородок и сжал его, заставляя опять посмотреть на него.

— Потому, что ты сам не разговариваешь со мной, — зашипела. — Тебе нравится молчать? Хорошо. С этого момента я тоже не буду ничего говорить.

Я показательно скрестила руки на груди, а Моно сильнее нахмурился. Сразу по его непроницаемому взгляду ничего понять не могла, но ощутила то, что взбудоражило тело.

— Хорошо. Молчи.

С этими словами он оскалился и, преодолевая оставшееся между нами расстояние, поцеловал. Сразу с напором и жестко. Так, что губы заныли и создалось ощущение, что Доминик этим поцелуем набрасывался на меня и наказывал. Заставлял в один момент потеряться в нахлынувших эмоциях и перестать дышать, но так отчетливо ощущать его губы на моих.

Вот только обида все еще жгла сознание и кое-как отрезвляла. Можно сказать, что она оставалась последней ниточкой и я отчаянно цеплялась за нее, пытаясь оставить хоть какое-то подобие самоконтроля.

— Мы еще не договорили, — я зашипела и уперлась ладонями в торс парня.

— Ты сказала, что не будешь ничего говорить, — вновь поцелуй и Моно убрал мои руки. Прижал запястья к столу и губами коснулся шеи. Прикусил кожу, причиняя легкую, но будоражащую боль, которую тут же перекрыли острые вспышки от того, что его язык коснулся покрасневших участков на шее.

— И ты решил не терять время зря? — старалась предать голосу твердость и даже нотки злости, но, по итогу, говорила еле слышно. Прерывисто дышала и, не выдержав, простонала, когда Доминик поцелуями спустился ниже, губами касаясь ключиц. Заставляя меня задрожать и на несколько секунд закрыть глаза, чтобы в темноте увидеть искрящиеся блики.

Доминик отпустил мои руки, но положил свои грубые ладони на мои плечи и сдернул лямки платья вниз, при этом, чуть не порвав ткань. Я зашипела, а Моно опустил платье еще ниже, так, что оно складками собралось на пояснице и обнаженной, разгоряченной кожи коснулся прохладный воздух.

— Когда начнешь разговаривать со мной, тогда и поговорим, — Моно поцеловал низ живота, а я задрожала и ногтями впилась в его плечи.

Доминик явно издевался надо мной. Видел же, что я и так уже дала слабину, из-за чего начала разговаривать с ним. Получается, моя молчанка провалилась в тот момент, когда Моно меня поцеловал, но возобновлять разговор он не спешил. Все так же целовал, кажется, губами касаясь каждого сантиметра обнаженной кожи.

— Я могу поговорить с тобой сейчас, — сказала прерывисто и опять простонала.

— Попытайся, — Моно сдернул вниз легкий лифчик и прикусил сосок, тут же вбирая его в рот, а я вновь простонала. На этот раз более громко и надрывно, при этом выгибаясь в спине и дрожащими пальцами сжимая футболку Доминика.

От того, что Моно делал с моей грудью, тело прожигало импульсами и сознание полностью опустело. Я уже не была в состоянии думать и, тем более, сейчас бы не смогла что-то внятно сказать, поэтому все так же прерывисто стонала и цеплялась за футболку Доминика, вместе с этим царапая кожу на его плечах.

Мы не виделись не так уж и долго — лишь полторы недели, но мне сейчас казалось, что не меньше нескольких лет, из-за чего каждые прикосновения и поцелуи жгли будто совершенно новые. Я даже немного засмущалась перед Домиником и захотела прикрыться, но как это сделать, когда он так по-собственнически раскрывал меня перед собой и целовал грудь так, что тело немело и уже вовсю горело. Наверное, даже, если бы я очень сильно захотела, все равно не смогла бы отстранить его от себя. Но ведь я и не хотела этого, из-за чего настолько отчаянно цеплялась за парня.

Доминик задрал низ моего платья, из-за чего оно теперь все мятыми складками собралось около поясницы, и сдернул трусики. Не аккуратно и даже грубо. Будто бы делая это с нетерпением и уже теряя контроль.

Я лишь отдаленно почувствовала, что Моно приспустил штаны, зато, в полной мере ощутила, как его возбужденная плоть коснулась моего лона. Одно мгновение и Доминик сделал первое движение, а я сразу простонала и прогнулась в спине с такой силой, что все тело пробило разрядом тока.

Мне даже показалось, что на несколько секунд я перестала видеть и не могла сделать ни одного вдоха. Будто бы находилась в вакууме, но как же отчетливо ощущала его в себе. Невозможно большой и такой горячий. Обжигающий и пропускающий по телу взрывы импульсов, которые покалывали кожу и скользили по ней подобно уголькам, вновь собираясь внизу живота.

— Черт. Такая узкая… — Доминик сделал еще одно движение, а я вновь простонала, безрезультатно пытаясь ухватиться ладонями за ровную поверхность стола.

Создавалось ощущение, что я все еще не дышала, хоть и хватала воздух губами. Ощущала нехватку кислорода, но ничего с собой поделать не могла, вновь сгорая от очередного движения Моно, с которым он уже полностью вошел в меня и от этого чувства наполненности действительно можно было сойти с ума. Оно дурманило, пьянило и сжигало дотла.

Будто сквозь плотную дымку я видела Доминика и сходила с ума даже от того, как он на меня смотрел. Пожирал даже взглядом и уже вскоре вновь начал двигаться не давая ни мгновения на то, чтобы перевести дыхание — сейчас не до этого.

Сразу он почти полностью медленно выходил из меня, а потом одним резким толчком вновь оказывался во мне. При этом, жесткими руками придерживал за талию, прекрасно улавливая каждый мой изгиб и дрожь, а для меня такие движения казались сущей пыткой, потому, что они только сильнее распаляли и подводили до грани, но дальше не пускали, удерживая на черте.

— Доминик… — простонала и, не выдержав, ослабшим кулачком ударила по его торсу. Парень лишь приподнял один уголок губ, обнажая белоснежные зубы и, наклонившись, поцеловал, срывая с моих губ очередной стон. — Пожалуйста, иначе…

— Как ты хочешь? — горячее дыхание обожгло губы и очередной резкий толчок заставил вцепиться ногтями в руки парня и вновь простонать.

Как я хотела? Я не знала. Мне всегда нравилось то, что со мной делал Доминик, поэтому я беспрекословно следовала за ним и в близости подчинялась его рукам и движениям, но сейчас хотелось иначе, а все потому, что разлука с Моно, которая, по ощущениям, длилась несколько вечностей, давала почувствовать, насколько без Доминика плохо и насколько хорошо с ним. Поэтому мне хотелось, чтобы эмоции наконец-то уже достигли своего пика и схлынули. Иначе я точно потеряю рассудок.

— Как ты хочешь, Нану? — Доминик повторил вопрос и, будто продолжая издеваться надо мной, вновь медленно вынул и очередным резким движением, от которого содрогнулось все тело, опять оказался во мне, а я зашипела и сильнее вцепилась ногтями в его руки.

Я прекрасно ощущала насколько сильно его тело напряжено. Будто мышцы превратились в сталь и торс вздымался от глубокого дыхания. Создавалось ощущением, что Моно вот-вот сорвется и, смотря в его глаза я сама не выдержала:

— Хочу сзади и… и быстрее, — даже в таком состоянии покраснела от смущения и охнула, когда Моно сдернул меня со стола, после чего поставил на пол и, надавив на плечо, заставил грудью лечь на стол. Вновь задрал низ платья, на этот раз входя одним движением и им срывая с моих губ громкий стон. Заставляя задрожать и кожу покрыться мурашками.

Его ладони сжали мою талию, фиксируя в одном положении, и уже вскоре последовал следующий толчок, а за ним еще и еще. Я, правда, хотела быстрее, считая, что это поможет поскорее дойти до грани, но я не думала, что все будет именно так. Слишком сильно, мощно и на изломе. Так, что безумие нахлынуло с новой силой и ощущения ударили по эмоциям, заставляя забиться, будто в лихорадке. Тело начало ломить и я, уже вообще не соображая, громко стонала, ладонями до дрожи цепляясь за край стола.

Хотела попросить, чтобы Доминик был помедленнее, ведь понимала, что от такой близости и темпа точно сойду с ума и сгорю в ощущениях, но уже не могла произнести ни слова. Кричала, стонала и дрожала. По сути, дала Доминику волю и теперь в полной мере ощущала его желание.

Перед глазами все прошло рябью и с очередным движением Моно я все таки дошла до грани. Задрожала всем телом и упала в вакуум из, которого меня выбросило в космос. Там я не могла не дышать, ни видеть, или слышать, но содрогалась всем телом, чувствуя как по нему бежали безумные импульсы, собирающиеся в целые разряды тока.

Возвращаясь в сознание я  ощутила, как Доминик сделал еще несколько особенно глубоких движений. Сильнее сжал талию, натягивая меня на себя и его член запульсировал, из-за чего внутри стало очень влажно.

Некоторое время я еще неподвижно лежала на столе и, казалось, ближайшие часы вообще не смогла бы пошевелиться, но Моно, подхватил меня на руки и усадил на стул.

Я тяжело дышала и все никак не могла прийти в себя, но попыталась поправить одежду. Мне нужно было переодеться, но перед этим следовало принять душ.

— Теперь давай поговорим, — Доминик взял со стола бутылку с водой и сделал несколько глотков. — Что с коленками и губой?

— Я подралась, — сказала негромко. Наконец-то смогла нацепить обратно лямки платья, но все равно продолжила поправлять ткань. Мне было немного неловко от того, что я так легко проиграла Доминику.

Моно приподнял одну бровь и закрыл бутылку. Наблюдая за тем, с какой силой он закручивал крышку, я подумала о том, что я потом открутить ее точно не смогу.

— С кем и почему?

— С бывшей подругой, — буркнула. — Просто поругались. Такое иногда бывает.

— Это как-то связано с тем ушлепком?

— Я бы так не сказала, — отрицательно качнула головой, поняв, что Моно спрашивал про Гийома, но, судя по взгляду Доминика, он мне не поверил. Хотя, продолжать этот разговор не стал.

— Пойдем, — он подхватил меня на руки и понес в сторону лестницы, а я, цепляясь за его футболку, заметила насколько сильно расцарапала Доминику руки. — Почему он тут? — спросил Моно, когда мы оказались в спальне и взгляд парня скользнул по коту.

— С Ивесом мне было не так скучно, поэтому я переместила его сюда, — Доминик меня поставил на пол и я тут же пошла к шкафу за чистой одеждой. На этот раз выбрала домашние юбку и кофточку.

— Он тебя не поцарапал?

— Нет. Ивес очень милый кот, — я собрала одежду и побрела в сторону ванной комнаты. — Я в душ.

Уже закрывая дверь я случайно заметила, как Доминик сел на пол и погладил кота, а тот довольно заурчал. К своему хозяину тянулся и от этого почему-то сердце сжалось и вместе с этим затрепетало. Эти двое точно немало пережили во время жизни в гетто. Это ощущалось стоило лишь раз посмотреть на них.

Вспомнив о том, что я так и не выключила огонь под кастрюлей, в которой варила мясо для Ивеса, я очень быстро приняла душ и, переодевшись, побежала на кухню. Подумав я решила спросить у Доминика, что он хотел на ужин, из-за чего, прервав готовку поднялась обратно в спальню и как раз застала момент, когда Моно вышел из душа.

На нем было лишь полотенце, обернутое вокруг бедер, и я смогла заметить намокшие от воды бинты. Они частично закрывали правый бок.

— Что это? — спросила, не отрывая взгляда от бинтов. Они точно появились не после драки с Гийомом.

Доминик, так и не посмотрев на меня, достал из шкафа штаны и футболку. Сдвинул брови на переносице, но все же сказал:

— Знак того, что далеко не все мои родственники рады моему возвращению.

Сознание обожгло и я нервно переступила с ноги на ногу.

— Как это произошло? И когда? В то время, когда ты был в Неаполе? — я замялась, но подошла к парню ближе. — И что именно произошло?.. Еще болит? Сильно?

Я была готова буквально засыпать Доминика вопросами, но он, подойдя ближе, наклонился и поцеловал, а, отстраняясь сказал:

— Не болит. Уже все хорошо.

А мне все равно было страшно только от одного вида этих бинтов. Тем более, судя по тому, что сказал Моно, это дело рук одного из его родственников. Как же так можно?

А еще мне почему-то казалось, что все не так уж и хорошо. Веяло войной между родственниками, но я ее и ожидала. Хоть и надеялась, что ее не будет. Как-то Прежан в шутку назвал Доминика золотым парнем — это можно было расценивать чуть ли не буквально. Слишком много имущества было закреплено за Моно.

Глава 15. Касания

— Точно не болит? — наверное, я задала этот вопрос уже в сотый раз. Доминик опять кивнул, но я все равно не смогла успокоиться. — Нужно перебинтовать. Я могу попробовать это сделать, но нужно поехать в аптеку за бинтами.

— Не нужно.

— Но бинты намокли, когда ты принимал душ.

— Я позже поеду на перевязку, — по тону Моно я поняла, что к ране он относился с безразличием, а я просто невыносимо сильно переживала.

Сейчас мы с Домиником сидели на кухне. По моей просьбе он даже принес вниз Ивеса.

На улице моросил мелкий дождь, по телевизору тихо шел какой-то старый фильм с еще молодым Даниелем Отей. Я готовила, а Доминик что-то читал на экране ноутбука, при этом лениво гладя кота, который от этого довольно урчал.

— Я поеду с тобой, — сразу сказала.

— Не стоит, — Доминик закрыл ноутбук. — Лучше вечером сходим куда-нибудь.

— А ты для этого нормально себя чувствуешь? Может, лучше отдохнешь?

— Ты относишься ко мне так, будто я умираю. Ты действительно считаешь, что я себя плохо чувствую?

Я невольно сжала нож, которым резала помидоры, но все же отрицательно покачала головой. Если бы я своими глазами не увидела бинты, не поняла бы, что Доминик вообще ранен. Вот только, Моно и в жуткий холод мог ходить в футболке.

— И куда мы пойдем вечером? — спросила, стараясь хоть немного утихомирить свое волнение.

— Выбирай место, — Доминик подошел и поцеловал в щеку, а у меня даже от этого сердце учащенно забилось.

Сразу после обеда Моно уехал — сначала на перевязку, потом ему нужно было заехать еще в несколько мест. Он не сказал мне, что именно входило в его планы, но напомнил, что в шесть заедет за мной.

К этому времени я уже была полностью готовая, но, поскольку Доминик опаздывал, я сидела в кресле и с нового телефона в сети переписывалась с Джоси. Когда Моно наконец-то вошел в спальню, я оторвала взгляд от экрана и сказала:

— Ты опоздал. Заставил свою девушку ждать, — я скрестила руки на груди, стараясь шуточно изобразить недовольство.

— Постараюсь исправиться, — опираясь руками о твердые подлокотники кресла, Моно наклонился, после чего поцеловал. Отстраняясь, посмотрел на мое платье. Взглядом будто бы уже раздевал и от этого я невольно покраснела.

— И как же ты будешь это делать? — спросила, смущенно улыбнувшись. — Подожди… Это кровь? — я заметила алые пятна на рукавах джинсовой куртки Доминика. — Она же не твоя? — я сильно нахмурившись.

— Нет, — Доминик снял куртку и кинул ее в стирку. — Ты решила, куда мы поедем?

— Я подумала насчет одного ресторана. Он небольшой, но очень уютный. Правда, находится аж в одиннадцатом округе, — сказала, все еще хмурясь. Мысленно задавалась вопросом — чья это кровь?

— Покажешь дорогу.

Доминик пошел в душ, но уже вскоре опять вернулся в спальню. Я до сих пор смущалась открыто смотреть на Моно, когда он был полностью обнаженным, но все же я заметила, что бинты у него новые. Правда, они опять промокли.

Уже вскоре мы сели в машину и выехали на дорогу. На улице было довольно мрачно, но в салоне автомобиля тепло и уютно.

— Расскажи мне, что происходило в Неаполе, — я повернулась к парню. — Как именно появилось это? — я ладонью очень осторожно прикоснулась к боку Моно, где была рана. Начала кусать губы, думая, что мой вопрос привычно останется без ответа, но Доминик все же сказал:

— Ударили ножом, когда я вечером шел к своей машине.

— Сильно? — я широко раскрыла глаза, но Моно отрицательно качнул головой. Сказал, что, да, швы накладывали, но рана пустяковая.

Я понять не могла, как можно с безразличием относиться к такому ранению, но решила спросить о другом. А именно, почему Доминик считал, что это дело рук кого-то из его родственников.

Оказалось, что тот, кто напал на Моно, убежать не смог. Естественно, такой мелкой сошке ничего неизвестно, но были нити, которые и привели к имеющемуся выводу.

— И кому же из родственников ты не нравишься? — спросила, когда мы уже подъезжали к одиннадцатому округу.

— Двоюродному дяде. Он забрал себе кое-что из того, что принадлежало моему отцу и не рад моему возвращению.

— Насколько это плохо? Может, вы сможете договориться? — тихо спросила.

Сразу Моно ничего не ответил, но, как только получилось, припарковал машину около тротуара.

— Нану, посмотри на меня.

Я подняла голову и Доминик, взял мою ладонь в свою, а я только сейчас поняла, что до этого ее настолько сильно сжимала, что пальцы начали неметь.

— Тебе не нравится, что я многое тебе не рассказываю, но я не хочу, чтобы ты знала о некоторых вещах.

— Почему? — мой голос прозвучал еле слышно.

— Я не хочу, чтобы ты переживала. Чаще всего, ты это делаешь, из-за вещей, которые нихрена не важны.

— Не правда, — я попыталась возразить.

— Нет, Нану. Правда, — Доминик немного сильнее сжал мою ладонь в своей, давая почувствовать жар. — Например, я не считаю эту рану чем-то важным. Бывало и хуже, а это царапина, но, стоило тебе увидеть бинты, как ты тут же побледнела и до сих пор твои ладони дрожат.

— Царапины так сильно не забинтовывают и на них не накладывают швы.

Я опять опустила голову, но Доминик положил ладонь мне на щеку, заставляя вновь посмотреть на него.

— Просто я переживаю за тебя, — прошептала.

— Знаю. Спасибо тебе за это, — Моно наклонился и своими губами коснулся моих. Поцелуй короткий, но как же сильно от него затрепетало в груди и кожу обожгло родным теплом.

Доминик отстранился, но я все так же на губах ощущала его горячее дыхание.

— У меня мало свободного времени, но, проклятье, я хочу проводить его с тобой. Хочу говорить с тобой, смотреть на тебя. Жажду тебя, но не хочу видеть страх и волнение в твоих глазах. Я сделаю все, чтобы их там не было.

Вновь поцелуй и пальцы Моно вплелись в мои волосы.

— Со мной никогда и ничего не случится. Тем более, я никому не дам тронуть тебя. Я не буду договариваться с тем, кто пытался меня убить и в подобных случаях не пойду на уступки, но подобные случаи не коснутся нашей семьи. Все это я буду оставлять за ее пределами.

Я слушала Доминика, впитывая каждое слово и боясь его перебить, ведь понимала, что этот разговор больше никогда не повторится. Сейчас Моно, перешагивая через себя раскрывался. Давал мне возможность его понять.

— Ты знаешь, что я далеко не самый хороший человек. Возможно, я даже хуже, чем ты можешь себе представить…

— Нет, ты не плохой, — тут я не смогла сдержаться и возразила, хоть и понимала, что это со мной Моно хороший. Для других он не просто плохой, а ужасный.

— Ты знаешь, что это не так. Но я не дам ничему плохому коснуться тебя. Просто будь со мной, Нану. Теперь ты моя семья.

Несколько секунд в машине царила тишина, после которой я сама потянулась к парню. Первая поцеловала Доминика, но уже вскоре он перехватил инициативу на себя. Прижал к себе и, сжимая мои волосы в ладони, целовал так, что я в одно мгновение вспыхнула, ощущая, как по коже скользнули угольки. В груди жгло от нехватки воздуха, но я, будто бы не замечая этого, тянулась к Доминику и цеплялась за него. Лишь, когда перед глазами начало темнеть, Моно отстранился и я поняла, что этот поцелуй для нас обоих был подобно крепкому алкоголю. Он опьянял.

— Показывай дорогу, — Доминик окончательно отстранился от меня и положил ладони на руль. Хотя, его торс все еще вздымался от глубоких вдохов и глаза стали еще темнее. — Иначе вернемся домой.

Я кивнула и, кое-как собравшись с мыслями, попыталась указать, куда следует ехать, но, поскольку в голове все еще царил туман и тело было переполнено жаром, будто после лихорадки, я несколько раз ошиблась и мы проехали лишние кварталы, после чего возвращались.

Когда оказались в ресторане, взяли отдаленный столик. К счастью, посетителей было не так уж и много, благодаря чему, можно сказать, мы сидели в уединении.

Раньше я тут часто бывала и я любила это заведение, но еще больше мне нравилось наблюдать за Моно. Держа в руках меню, я украдкой смотрела на него, отмечая то, насколько свободно парень чувствовал себя в подобных местах. Это уже сказывалось воспитание его родителей и мне хотелось узнать и такого Доминика.

Нам уже принесли напитки. Я чуть ли не впервые в жизни решила взять алкогольный коктейль. Да, он не был слишком крепким, но уже через пару глотков я ощутила, некую легкость. Я бы даже сказала, что расслабленность, которая уже вскоре подтолкнула меня на нечто такое, на что бы я так просто не решилась бы.

Глава 16. Пироги

Я сделала еще один глоток коктейля. Обычно я вообще не переносила алкоголь, но в этом напитке, смешиваясь с его сладостью, ром был практически незаметен.

— Доминик, я хотела бы еще кое о чем поговорить с тобой, — я поставила стакан на стол и, просто пытаясь чем-то занять руки, помешала коктейль трубочкой.

— О чем? — Моно, как раз отпил кофе из своей чашки.

Я немного помялась, но все же сказала:

— Мне кое-что рассказали про тебя. Вернее, это касается тебя и тех девушек, которые были у тебя до меня.

— Хочешь поговорить о моих бывших? — Доминик еле заметно прищурил глаза. Эта тема ему явно не нравилась.

— Не совсем так, — я отпила еще немного коктейля, в этот момент почувствовав, что в груди неприятно закололо. — Но… Подожди. То есть, ты их признаешь своими бывшими? Мне всегда казалось, что бывшие это те, с кем были хоть какие-то отношения. Означает ли это, что тебя и тех девушек все же связывало что-то большее?

— Нет.

Я ожидала более развернутый ответ, но спустя несколько секунд тишины поняла, что его не будет. Поэтому я отпила еще коктейля и продолжила.

— Ладно… В общем, мне сказали, что в близости с теми девушками ты себе позволял больше. Со мной же ты себя сдерживаешь, — я замялась. Щеки уже пылали от стыда и смущения, но коктейль предавал храбрости и я смогла продолжить: — Может ли это означать, что с теми девушками тебе было интереснее? Возможно, я для тебя более скучная?..

Доминик молчал. Причем, дольше, чем хотелось бы. Казалось, что тишина длилась целую вечность и под взглядом Моно мне захотелось поежиться или, лучше, провалиться сквозь землю.

— Ты же понимаешь, какую чушь только что сказала? — Доминик спокойно отпил кофе, наконец-то разрывая тишину, а я еще больше покраснела, после чего стыдливо отвела взгляд в сторону.

— Понимаю.

— Вот и хорошо.

— Знаешь, я не просто так начала этот разговор, — я качнула головой и нервно постучала указательным пальцем по столу. — Пусть я и сказала глупость, но, наверное, я все же ревную тебя. К тому же, очень сильно, а, как оказалось, девушек у тебя раньше было много. Представляешь, недавно я узнала, что ты когда-то спал с девушкой, которая последние два месяца делала мне кофе. И… мне больно смотреть на твоих бывших. Но сейчас я хочу поговорить не об этом.

Я немного замялась и только очередной глоток коктейля развязал язык.

— Я довольно неопытная в плане интима. Некоторых вещей я очень смущаюсь и поэтому отказываю тебе… Но… Господи, я не знаю, как высказать то, что творится у меня в сознании. Это так смущает, — я вплела пальцы в волосы и опустила голову. — Просто, те девушки давали тебе все, а я нет и я боюсь, что ты…

— Изменю тебе? — Доминик вопросительно приподнял бровь.

— Ну…

Опять возникла тишина, в которой я не нашла, что сказать. Лишь спустя несколько секунд я, все так же не поднимая взгляда, спросила:

— О чем ты сейчас думаешь?

— О том, что я зол на тебя, — его гнев ощущался даже в голосе.

— Из-за того, что я засомневалась в тебе? — Моно ничего не сказал, но я прекрасно поняла, что ответ положительный. — Я понимаю, что не права. Ты ни разу не дал повода усомниться в тебе, но это мои первые отношения и… чувствую, что я тебе еще потреплю нервы, — я неловко улыбнулась.

Пытаясь привести мысли в порядок, я окинула взглядом зал и, уже выпив половину коктейля, поставила стакан на стол, после чего, откинулась на спинку стула. Хотя, при этом, все так же держала осанку ровной. Уже не могла иначе.

— Хорошо, — я сделала глубокий вдох. — Извини за то, что предположила мысли о возможной измене, но, клянусь, если ты хотя бы посмотришь на другую девушку, я тебе этого никогда не прощу, — пытаясь разрядить обстановку, я говорила это шуточно, но, наверное, и я и Доминик чувствовали, что в моих словах так же имелась правда. Я любила слишком сильно, чтобы потом суметь простить измену.

В это время официант принес заказанные блюда и я отвлеклась на салат. В дальнейшем мы с Моно немного сменили тему и обсудили предстоящую свадьбу, а так же поговорили про ремонт.

Я уже допила коктейль и заказала стакан сока, но выпитый алкоголь сказывался легкостью и расслабленностью. А вот обстановка веяла семейным уютом и мне хотелось без перестану улыбаться.

Хотя, в настроении так же появилось нечто игривое. Я захотела показать Доминику фотографии, которые сделала в его отсутствие. В основном, на снимках были пироги, которые я научилась печь и смешной Ивес. Я не знала насколько Моно вообще были интересны эти фотографии, но он все же сел рядом, а я, листая снимки на телефоне, рукой оперлась о ногу Моно и сама придвинулась немного ближе.

Листая снимки и, увлеченно рассказывая про пироги, я лишь в какой-то момент ощутила то, насколько сильно тело Доминика было напряженно. От этого сама резко замолчала, улавливая жар исходящий от парня. Попыталась продолжить рассказывать про выпечку, но, когда моя рука случайно скользнула выше, тело Моно будто бы накалилось и атмосфера стала совершенно другой.

Доминик стал похож на дьявольский огонь, с которым лучше не играть. Иначе сорвется и чуть ли не прямо тут завалит. Но настроение было таковым, что мне хотелось немного подразнить Моно.

Я не знала правильно делала, или нет, но, изредка более сильно пальчиками сжимала ногу парня и старалась будто невзначай скользнуть ладонью ближе к ширинке. При этом, вроде как все еще рассказывала про пироги, но постоянно сбивалась и повторялась в словах. Правда, судя по всему, в суть моих фраз, ни я ни Доминик, уже не вслушивались, поэтому нечто подобное было не столь важно.

В один момент воздух в ресторане стал душным. Я бы даже сказала, что невыносимо жарким и, прикасаясь к коже, он опалял, после чего тягучими импульсами пробирался сквозь одежду.

Я коснулась пальцем экрана и перевела на очередную фотографию, но уже сама толком не видела, что, на ней было изображено. В этот момент, Доминик положил руку на мою талию и, рыкнув, притянул к себе ближе и, вместе с этим, рукой пробрался под платье, прикасаясь к лону, сквозь ткань трусиков.

От этого касания меня будто бы всполохами тока пробило и я сильно прогнулась в спине, задрожав всем телом. Пришлось до боли прикусить губу, иначе я бы не выдержала и громко простонала, но, когда Моно еще раз провел пальцами по лону, или надавливая на особенно жгучую точку, я в резком движении отстранилась от Доминика, тут же вставая на ноги.

— Мне нужно в уборную, — сказала прерывисто, после чего очень быстро пошла к выходу из зала.

Нужную комнату нашла довольно быстро и сразу пошла к раковине. Включила ледяную воду и подставила под нее ладони, которые все еще подрагивали. Более того, тело настолько сильно горело, что я до сих пор ощущала на себе прикосновения Доминика, а они дурманили и будоражили.

Внезапно дверь открылась и тут же послышался звук закрывающегося замка, но я вообще не успела никак отреагировать, прежде чем Моно оказался позади меня. Одной рукой опершись о раковину, он вторую обвил вокруг моей талии и притянул к себе так, что я спиной уперлась в крепкий торс и поясницей ощутила возбужденную плоть парня.

— Убегаешь? — рык рядом с ухом и поцелуй в шею, от которого я задрожала и начала дышать прерывисто, пытаясь хоть как-то хвататься за нити своего сознания. — Ты первая это начала.

Очередное подтверждение того, что с Домиником играть не стоит. Он не тот парень, которого можно подразнить и, в итоге, оставить голодным.

Одно мгновение и низ моего платья был задран вверх, а колготки, вместе с нижним бельем, сдернуты вниз. Послышался шорох расстегивающегося ремня и уже в следующее мгновение последовал первый толчок, с которым Доминик вошел в меня полностью. Внизу все обожгло и заискрилось с такой силой, что даже перед глазами все побелело, но даже после малейших прикосновений Моно я была готова принять его, поэтому совершенно никакой боли не было. Разве что немного жжения, но лишь потому, что он слишком большой.

— Больше так не делай, — голос Моно жутко хриплый. Практически не узнаваемый и дыхание тяжелое. Он говорил это, не прекращая вколачиваться в меня. Сразу брал так, будто сорвался с цепи и собирался сожрать. Забрать без остатка.

Я все кусала губы и закрывала их обеими ладонями, чтобы не были слышны мои стоны. С трудом дышала и почти ничего не соображала, но чувствовала себя так, будто подо мной разожгли огонь и через тело пропускали разряды тока, которые тянули внизу живота безумными всполохами.

Но, какими-то неведомыми усилиями воли, я все же убрала ладони от губ и пальцами вцепилась в руку Доминика, которой он все еще прижимал меня к себе, с такой силой, что все тело ныло.

— Почему? — прерывисто и еле слышно. Пытаясь сдерживать стоны, я просто не могла говорить иначе. — Мне понравилось тебя дразнить.

— Неужели? — хриплый вопрос около уха и тело обдало новой волной жара.

Глава 17. Хочу

После того, что произошло в уборной между мной и Домиником, уже не было и речи о продолжении свидания.

Пока я пыталась хоть как-то привести себя в порядок, Моно вернулся в зал, чтобы оплатить счет и забрать наши вещи. Немного позже, когда мы уже сидели в его машине, я посмотрела на парня, отмечая, что он выглядел почти так же, как и всегда. А вот со мной все было совершенно иначе.

Колготки порваны, платье помято и одна лямка треснутая, а еще волосы растрепанные, губы жутко ныли и на шее виднелись покраснения от укусов и поцелуев. И это я еще пыталась хоть как-то сделать свой внешний вид более пристойным.

Стоило лишь раз посмотреть на меня, как тут же становилось ясно, что только что происходило со мной, а это до ужаса смущало.

— Ты мог быть поаккуратней, — сказала, чувствуя, как щеки обжигало румянцем. Я пыталась каким-нибудь образом завязать лямку на платье, так как ткань постоянно спадала вниз и обнажала лифчик, но, поскольку у меня ничего не получалось, я вновь закрылась воротником пальто.

— Нет, не мог.

Немного поерзав, я вспомнила о том, что там в уборной Доминик чуть вовсе не порвал мое платье. Будто желал превратить его в клочья, но все же, к счастью, сдержал себя в руках. Правда, мои колготки он не пожалел.

Как только мы оказались дома, я медленно пошла к лестнице. Внизу живота все так же покалывало и тянуло, а еще обжигало сильным жаром. Я до сих пор ощущала то, как Моно брал меня и тело подрагивало, объятое сильной слабостью, от которой ноги казались ватными.

Но как же мне было хорошо.

Уже после того, как я приняла душ, побежала заваривать чай и делать горячие бутерброды, которые понесла на террасу.

— Пожалуйста, возьми из шкафа одеяла, — крикнула Доминику, когда он вышел из ванной комнаты.

Еще немного времени и мы полностью разместились на террасе. Тут уже стоял диван и, сидя на нем, я спиной прижималась к торсу Моно, а он обнимал, ближе притягивая к себе.

— Не холодно? — спросил парень, оставив легкий, но будоражащий поцелуй на шее.

— Нет, — не смогла скрыть улыбку. Одеяло, которым мы были укрыты, не давало замерзнуть от морозного январского и уже ночного воздуха, но жар исходящий от парня вовсе согревал так, что я полностью расслабилась в его руках и, все так же улыбаясь, пила чай.

Ненадолго отстранившись, взяла бутерброды и протянула тарелку Моно:

— Ешь. Иначе остынут.

Я стала замечать, что мне нравилось готовить для Доминика. Кормить его, для меня являлось чем-то сродни особого вида удовольствия.

И вот такие посиделки на террасе мне нравились куда больше, чем ужины даже в самых дорогих ресторанах.

* * *

Просыпаться следующим утром было тяжело, но не из-за того, что я мало спала. Просто мне нравилось лежать рядом с Домиником и, положив голову ему на плечо, млеть от жара парня.

Я была готова провести так целую вечность, но будильник безжалостно зазвонил, оповещая о том, что уже пора на учебу.

— Я очень сильно надеюсь, что сегодняшний день пройдет спокойно, — сказала, уже, когда мы с Домиником ехали в Сорбонну. Этой фразой намекала, что хотела бы избежать ненужных конфликтов.

Вот только, моим надеждам не было суждено сбыться.

Еще до того, как мы покинули машину, Моно наклонился ко мне и, вплетая пальцы в волосы, поцеловал, после чего сказал:

— Все будет хорошо.

Наверное, у меня и у него разное восприятие слова «хорошо», ведь, то, что происходило дальше, я бы назвала «ужасно».

Сам учебный день начался так же, как и обычно. Разве, что сегодня Доминик провел меня аж до аудитории, а я, уже находясь около парты и, доставая из рюкзачка учебник, заметила, что сегодня все было куда спокойнее. Не было насмешливых взглядов, направленных в мою сторону, и так же больше не звучал издевательский шепот.

Девчонки вообще выглядели притихшими. Это же касалось и самой Дезири.

Наверное, это впервые за последнее время лекция прошла настолько спокойно. Я все подробно написала в тетрадь и внимательно вслушивалась в слова преподавателя, а, как только наступила перемена, побежала искать Доминика.

Я хотела попить с ним кофе, или прогуляться по двору Сорбонны, но неожиданно для себя заметила Доминика в компании явно жесткий ребят. Они сидели на ступеньках на улице и один из студентов что-то рассказывал Моно.

Когда я подошла ближе, Доминик заметил меня и, кивнув тем парням, пошел в мою сторону.

— Почему ты не написала, что освободилась?

— Зачем? Тебя не так уж и сложно найти, — я улыбнулась и пожала плечами. Решила не спрашивать у Доминика, что то были за парни, ведь уже давно смирилась с тем, что его друзья порой очень страшные на вид. С некоторыми я разговаривала и они оказались вполне хорошими ребятами.

Моно нахмурился, но, тем не менее, сонно растрепал волосы на затылке и спросил:

— Хочешь кофе?

Я кивнула, но до автомата мы так и не дошли. По пути оказалась пустая аудитория и Доминик затащил меня в нее, при этом, захлопнув дверь. Усадил на парту и сразу поцеловал так, что все тело покрылось мурашками и наполнилось диким жаром, из-за которого я вцепилась в кофту парня и тихо простонала.

Перемена была короткой и в аудитории между нами толком ничего не произошло, но, все равно, из нее я выходила на подрагивающих ногах и очень сильно покрасневшая. Еще и невольно постоянно поправляла юбку, все еще чувствуя под ней прикосновения Моно.

Я с сожалением посмотрела на автомат, до которого мы так и не дошли, но уже на следующей перемене Доминик вместе с еще несколькими пятикурсниками, зашел в аудиторию, в которой у меня должна была проходить следующая лекция и отдал мне стаканчик с кофе.

— Спасибо, — я сделала первый глоток, но с толикой недовольства отметила, что напиток был из той кофейни, в которой работала бывшая Моно. — А почему не из автомата?

— Тебе кофе не нравится? — наверное, Доминик что-то увидел в моих глазах.

— Нет, он очень вкусный, — я тут же попыталась исправиться и, поднявшись на носочки, поцеловала Доминика в щеку. Меньше всего на свете я хотела упрекать парня, из-за всяких мелочных причин. Но в груди все равно начало неприятно зудеть, при мысли, как та девушка улыбалась Моно, когда он пришел в кофейню. Может, она даже флиртовала с ним.

Моно притянул меня к себе и обнял со спины. Я пила кофе и слушала, о чем он говорил с теми парнями, которые сюда пришли вместе с Домиником. Мои же одногруппники, сразу же разошлись в разные стороны. Некоторые даже опасливо вышли из аудитории, поскольку, явно услышав, что Моно находился тут, со временем сюда начали сходиться другие пятикурсники.

Прошло еще немного времени и помещение вовсе наполнилось более старшими ребятами, а их «посиделки» оказались очень шумными.

Уже потом, когда началась очередная лекция и пятикурсники разошлись по своим занятиям, было интересно наблюдать за тем, как в аудиторию осторожно заходила Дезири. На меня она даже не посмотрела и теперь сидела очень далеко.

Прошло еще немного времени и я стала ловить себя на мысли, что все действительно утихомирилось. Больше я не слышала, чтобы меня хоть кто-то называл подстилкой Моно и не было пренебрежительных взглядов.

Как оказалось, все это не просто так и позже я узнала, что друзья Доминика пытались выведать, откуда пошли слухи. Ну, или кто громче всех кричал, называя меня подстилкой. Затаиться эти студенты не успели — они были выловлены за пределами Сорбонны. Ракаи с ними разобрались.

После этого я еще более отчетливо начала понимать, почему Доминика боялись. Нет, не из-за слухов, а из-за того, что действительно без лишних разговоров и возможности оправдаться, или попросить прощения, потом можно было получить по лицу.

Мне не нравилось насилие в абсолютно любом его проявлении, поэтому я не знала, как реагировать на эту ситуацию, но, в итоге, решила не вмешиваться. Несмотря ни на что, я была благодарна Доминику за то, что не дал меня в обиду. Пусть он и защищал меня таким жестким образом.

Тем более, события не стояли на месте и постоянно происходило что-то новое.

На следующий день ко мне подошла Дезири. Она опасливо оглянулась по сторонам и сказала, что хочет поговорить со мной.

— Слушай, прекрати. Я понимаю, что перегнула, но я не хотела. Просто на эмоциях так поступила, но я извиняюсь, — она так произносила свои извинения, что, казалось, вот-вот ими подавится.

— Что прекратить?

— Какие-то шестерки твоего парня приходили к моему Арману и говорили, чтобы он подошел к Моно, иначе он сам подойдет. Ты же понимаешь, что это, считай, угроза? Так нельзя.

Я насупилась и, вслушиваясь в слова девушки, пыталась понять их смысл. Оказалось, что Доминик хотел поговорить с парнем Дезири. Хотя, даже я понимала, как Моно «разговаривал» и догадывалась, что от этого ничего хорошего ожидать не стоило.

— Доминик хочет поговорить с твоим парнем. Причем тут я?

— Скажи ему, что это лишнее. Мой Арман тебе вообще ничего не сделал.

— А разве это не он собирался превратить мою жизнь в ад? — спросила, вспоминая слова Гийома, но вопрос задавала без особого интереса. Меня это и правда мало волновало.

— Это была лишь шутка, — Дезири говорила так, будто я не понимала очевидных вещей.

— Скорее звучало, как угроза. Они же тебе не нравятся. Ты сама только что из-за этого возмущалась.

— Нану… — Дезири стиснула зубы.

— Когда нечто подобное касается тебя, становится уже не так весело? Во всяком случае, я не буду вмешиваться в разборки парней и что-либо говорить Доминику.

Развернувшись, я уже собиралась уходить, но, внезапно, Дезири схватила меня за руку. Девушка сделала несколько глубоких вдохов и уже более тихо сказала:

— Нану, Арману не нравится все это. Он сказал, чтобы я разобралась, иначе… — девушка замялась.

— Что?

Дезири стушевалась и совсем тихо сказала:

— Пожалуйста, поговори с Моно. Он тебя послушается и остановится.

— Не ты ли первая начала распускать слух, что я только подстилка Доминика, которой он уже скоро наиграется и вышвырнет?

— Не будь такой злопамятной, — Дезири качнула головой. — Ты всегда была доброй и понимающей.

— У меня есть те, с кем я такой же и осталась. Ты в число этих людей не входишь. Не после того, что ты сделала.

Я выдернула руку и, несмотря на то, что Дезири пыталась продолжить разговор, я развернулась и ушла.

Уже идя по коридору, услышала, как девушка гневно бросила мне в спину «Сука». Я на это обернулась и улыбнулась.

Это был последний раз, когда я ее видела. Уже на следующий день по Сорбонне прошла новость о том, что Дезири попала в больницу. По какой именно причине — никто не знал. Вернее, говорили, что на нее вечером кто-то напал. Избил и ограбил.

На этом все и, порой сидя за последней партой, я смотрела на девчонок, с которыми училась. Только недавно они окружали мою бывшую подругу, а уже теперь оказались слишком занятыми, чтобы навестить ее в больнице. Зато, иногда с упоением ее обсуждали. В особенности, будто бы смаковали то, что Дезири бросил ее парень и строили предположения, почему это могло произойти.

Во всем остальном была полная тишина. Разве что Доминик все же «поговорил» с теперь уже бывшим Дезири.

Еще — я вновь увидела Эжена. Последние дни он отсутствовал и в Сорбону не приезжал. Из-за этого у меня возникло обманчивое чувство спокойствия, но при виде этого парня оно рухнуло.

Тогда мы с Домиником шли на парковку. Я держала его за руку и, приподнявшись на носочки, поцеловала Моно в щеку, тут же ощутив, как сознание сдавило от чьего-то взгляда и, обернувшись, я увидела Эжена.

Но, уже в следующее мгновение я села в машину Доминика и мы уехали домой.

Какое-то время я все еще чувствовала, как кожу жгло от взгляда Эжена, но уже вскоре мне удалось абстрагироваться от этого. Наверное, это потому, что на вечер были планы, которые и забирали себе все мое внимание. А именно — мы с Домиником собирались на ужин к Прежану. Насколько я знала, там будут и другие гости.

* * *

— Да где же она? — спросила совсем тихо. В этот момент пыталась найти в шкафчике с заколками хотя бы одну невидимку.

Время близилось к шести и нам уже следовало выезжать к Прежану, но я все еще была не готова. Это же касалось и Доминика.

Моно, будучи одетым лишь в одни брюки, стоял на террасе и разговаривал по телефону. При этом, у него были влажные после душа волосы и, в итоге не выдержав, я схватила плед и, подойдя к двери, молча кинула его Доминику.

— Холодно. Накинь на себя плед, или вернись внутрь, — сказала совсем тихо, чтобы не мешать телефонному разговору.

Вернувшись, в спальню, я села на пол и продолжила перебирать заколки в ящичке. Встав на колени, наклонилась и стала просматривать нижние уровни, при этом, ладонью придерживая полотенце. Я сама только вышла из душа и еще не успела одеться.

В итоге, так ничего и не найдя, я с досадой поджала губы и опять села на пол.

— Да где же она?.. — запнулась, ведь, оборачиваясь увидела позади себя Доминика. Он сидел в кресле и смотрел на меня. — Ты… ты уже вернулся? — задала глупый вопрос, сейчас буквально сгорая от смущения и пытаясь хоть как-то получше прикрыться полотенцем. Я даже представить не могла сколько Доминик наблюдал за тем, как я тут ползала на четвереньках, но уже была готова провалиться сквозь землю. Как же стыдно.

— Продолжай, — голос утяжелен той хрипотцой, от которой по коже проскользнули мурашки.

— Что именно?

— Ты что-то искала. Продолжай.

— Я уже все нашла, — солгала и тут же вскочила на ноги, быстрым шагом направляясь к шкафу, но Доминик ловко меня перехватил и буквально бросил на кровать, после чего навис сверху.

— Жаль. Мне понравилось смотреть.

Моно сорвал с меня полотенце и сразу же губами коснулся шеи. Прикусывая кожу и целуя ее. Этим создавая буйствующие контрасты между легкой болью и трепетом, от которого сознание трещало по швам и наполнялось туманом, а я тут же в руках Доминика становилась податливой. Для него послушной, хоть и пыталась удержать нить самоконтроля.

Я чувствовала, что Моно был возбужден до предела, но не понимал почему. Неужели мои неловкие движения, когда я ерзала на четвереньках около шкафчика, могли его возбудить? Мне вот наоборот было стыдно, что Доминик увидел меня в такой неподходящий момент.

— Мы опоздаем, — прошептала прерывисто и уже не узнавая собственный голос.

Я уперлась ладонями в его торс,  но Моно сразу же убрал мои руки. Стиснул запястья и прижал их к кровати над моей головой.

— Ничего страшного.

Коленом раздвинув мои ноги, он наклонился ниже и накрыл мои губы своими. Сорвал поцелуй от которого огоньки вспыхнули на каждом сантиметре кожи и меня бросило в жар. В нем я полыхнула и, сильно прогибаясь в спине, задрожала, а Моно поцелуями спустился ниже. Шея, ключицы и грудь.

— Доминик… — вместе с его именем с губ сорвался новый стон.

Стоило Моно коснуться моего лона, как там тут же все заискрилось. Начало тянуть и полыхать, а я поняла, что пропала. Подрагивала от каждого его поцелуя, а губы парня, казалось, прикасались к каждому сантиметру кожи.

— Доминик… — позвала парня. — Я хочу…

— Что? — спросил лишь на мгновение прекращая поцелуи.

Я сделала глубокий вдох и, пользуясь тем, что хватка парня ослабла, извернулась выскользнув из-под Моно. Жутко смущаясь, не знала, как сказать то, что хотела сделать, поэтому просто слезла с кровати и потянула Доминика за ремень. Он вопросительно приподнял бровь, но все же молча встал на ноги, а я, сделав очередной глубокий вдох, опустилась перед ним на колени и начала расстегивать ремень парня.

После этого Доминик понял, что я собиралась сделать.

Глава 18. Впервые

Щеки все сильнее горели от смущения и ладони подрагивали из-за неуверенности. Еще я нервничала от того, что ощущала на себе взгляд Доминика и понимала, что он пристально смотрел на меня, а я боялась что-нибудь сделать не так и в этой ситуации показаться жутко неловкой. А вдруг Доминику вовсе не понравится?

Для меня же подобное впервые. Я жутко переживала и волновалась.

Буквально на несколько секунд я замерла, но вздрогнула, когда Моно положил ладонь на мою щеку и большим пальцем провел по губам, слегка надавливая на них и проникая в мой рот. Подушечкой пальца касаясь кончика языка и еле ощутимо поглаживая его. Это движение было насквозь пропитано пороком.

Подняв голову, я посмотрела на Доминика и, в тот момент, когда наши взгляды встретились, я слегка поерзала, ощущая, как тело вновь наполнялось тяжелым жаром. В черных зрачках Моно сейчас бесы пылали и радужки заволок туман голода. Невыносимо сильный. Практически жуткий.

С этим голодом Моно смотрел на мои губы, а они от этого сильнее горели.

Но все же Доминик убрал ладонь от моего лица. Несмотря на то, что тело парня так сильно напряженно и он возбужден до предела, Моно давал мне полную свободу.  Сдерживал себя и держал в руках — я это поняла потому, как он одну ладонь до побелевших костяшек сжал в кулак. Будто бы пытался отрезвить себя таким образом.

Один глубокий вдох и я до конца расстегнула ремень Доминика. Еще несколько секунд и я достала его член.

Моно, и правда, был возбужден до предела. Я это особенно сильно ощутила, когда сжала его член в ладони и ею провела от основания до головки. Большой и чрезмерно твердый, а еще невероятно горячий.

То, что я собиралась сделать, для меня и правда являлось невероятно смущающим, но я, пытаясь перебороть себя, чтобы не сгореть от смущения, еще несколько раз провела ладонью по члену и коснулась губами головки. Почувствовала, как после этого тело Моно сильнее накалилось и член, несмотря на то, что, казалось, и так был возбужден до предела, стал еще больше и тверже.

Мысли путались и мое собственное тело горело. Я толком не понимала, что нужно делать, но разомкнула губы и сжала их на возбужденной плоти парня, делая медленные и крайне неторопливые движения. Брала в рот чуть больше и почти полностью выпускала. Пыталась приноровиться, но, кажется, этим лишь сильнее дразнила Доминика.

Я долго слишком сильно стеснялась, чтобы сделать нечто такое, но теперь поймала себя на мысли, что мне даже нравилось таким образом делать приятно Доминику. Чувствовать на себе взгляд Моно и ощущать то, насколько сильно его тело напрягалось и накалялось.

Доминик все так же давал мне полную свободу, а я пользовалась этим и училась. Водила ладонью, облизывала и старалась вобрать как можно глубже, хотя, даже половину не получалось.

Наверное, со стороны казалось, что я вовсе игралась, но я правда таким образом пыталась приноровиться и лишь со временем, спросила:

— Я правильно делаю? Или нужно как-то иначе?

Подняла голову и, посмотрев на Доминика, затаила дыхание. От того, как он смотрел на меня, пронзало током и кожу испепеляло углями.

— Я даже не знаю, обожаю, или ненавижу тебя сейчас, — до не узнавания хрипло. — Что же ты со мной делаешь?..

Он вплел пальцы в мои волосы и убрал несколько прядей с лица. Взяв член, провел им по губам, а я, немного поерзав, высунула язык и лизнула головку.

И без того черные глаза потемнели и ладонь Моно в моих волосах сжалась сильнее. Рыкнув, он толкнулся внутрь, а я послушно разомкнула губы, позволяя Доминику делать то, что ему хотелось. Сразу его толчки легкие и неглубокие, но, в какой-то момент Моно вошел слишком глубоко и я сильно закашлялась. Не сумев выровнять дыхание, даже отстранилась и, сев на пол, одной ладонью накрыла горло.

— Подожди, — сказала, стараясь делать глубокие вдохи. Как только полностью пришла в себя, опять посмотрела на парня: — Было слишком глубоко… Я так не смогла, но мы можем…

Я не договорила. Парень подняв меня на руки, отнес на кровать и положил на смятое одеяло.

— Подожди. А как же?.. Мы же не закончили.

— Потом. Сейчас лучше остановиться.

Доминик посмотрел мне в лицо. Будто бы окончательно отметив, что теперь со мной все хорошо, он раздвинул мне ноги и вошел одним резким движением, сразу срываясь на глубокие и грубые толки, от которых у меня перед глазами все поплыло  и я, сильно прогнувшись в спине, громко простонала.

Жар вспыхнул за долю секунды и внизу живота все заискрилось, разнося по телу дикие всполохи. Подхватив мои ноги под коленками, Моно сильнее натянул меня на себя и, очередным невыносимо глубоким движением, заставил простонать, теряя остатки рассудка.

Это было слишком дико. Казалось, что на грани безумия и я даже боялась предположить, что было бы, если бы хотя бы с толикой такого же напора, Доминик толкался мне в рот.

И сейчас он срывался за те мои игры и небольшие эксперименты во время первого для меня орального секса. Я довела его и теперь он доводил меня.

* * *

В итоге, к Прежану мы опоздали и мне стоило огромных усилий ходить ровно. Особенно, учитывая то, что на мне были туфли на достаточно высоких каблуках, а тело наполняла настолько сильная, хоть и приятная усталость, что хотелось только одного — упасть на кровать и, положив голову на плечо Доминика, заснуть.

Об этом я думала, когда мы ехали к Прежану, мечтая о том, чтобы ужин поскорее закончился, но во всем этом была и хорошая сторона — я радовалась любому времени, которое мы с Домиником проводили вместе.

Вот только, я хоть и знала, что у Прежана будут другие гости, но не думала, что среди них окажется одна девушка. Нет, мне она не знакома, хоть мы и были одного возраста, но она сразу привлекла к себе внимание тем, что подбежала к Моно и обняла его и, отстранившись, сказала:

— Я тебя сразу не узнала. Представляешь? И это несмотря на то, что мы все детство провели вместе. Ты так изменился.

Глава 19. Иначе

Как только девушка отстранилась от Доминика, я тут же сделала шаг к Моно и положила ладонь ему на плечо.

Я не знала почему, но все же эта незнакомка вызывала у меня неприязнь. Может, это просто проявление ревности от того, что она так просто обняла моего парня, а может еще что-то, но, смотря на нее, я ощущала едкое отторжение.

Стараясь не выказывать этого, чтобы не быть похожей на ревнивую истеричку, я улыбнулась, но все же стала еще ближе к Моно.

— Вы знакомы? — спросила, после чего перевела взгляд с Доминика на девушку, а та посмотрела на меня, задумчиво нахмурилась и спросила:

— Ты, наверное, невеста Доминика? Не обижайся, но я думала, что ты выглядишь немного иначе.

— Конечно, я не обижаюсь, — моя улыбка стала чуточку шире. — У меня нет привычки переживать из-за ожиданий кого попало.

— Считаешь, что я «кто попало»? — девушка смахнула пряди белоснежных волос с плеча и впилась в меня взглядом.

— Ты не представилась.

— Меня зовут Мэриан Мишель, — девушка гордо приподняла голову. — Мы с Домиником все детство дружили. Ты же помнишь? — этот вопрос она задала Моно и уже ему улыбнулась. — Когда наши родители допоздна засиживались, я чуть ли не ночевала у тебя в комнате.

— Помню.

Я поджала губы, поймав себя на мысли, что все же ревновала, но, разве я имела на это право? Эта Мэриан лишь давняя знакомая Доминика. У меня тоже были друзья детства и некоторых из них я намеревалась пригласить на нашу с Моно свадьбу. Они хорошие ребята и мне бы не хотелось, чтобы Доминик к ним относился с агрессией. Так, наверное, мне и к Мэриан не следовало сразу же критично относиться.

Я так думала, но не могла изменить свое отношение к Мэриан. Не после того, как она почти весь вечер не отходила от Доминика и, когда мы возвращались домой, я радовалась тому, что все же смогла удержать сеюя в руках и не выказать ревности.

Глава 20. Сомнения

Утро выходного дня. В Сорбонну не нужно и я надеялась, что этот день мы с Домиником проведем вместе, но еще до рассвета он уехал по делам. Я же еще немного поспала и села за конспекты, ожидая, когда Моно вернется.

Вот только, ближе к обеду этот день стал в разы хуже. Раздался звонок, оповещающий о приходе незваного гостя — на улице, около кованных ворот стояла Мэриан.

— Привет, — девушка улыбнулась, но в глазах промелькнуло то, что она скрыть не смогла. Мэриан точно ожидала увидеть не меня. — Я ездила по делам и решила заскочить к вам в гости.

— Привет, — на улице было холодно и я сильнее закуталась в куртку Моно, которую накинула на себя, при этом, мысленно предполагая, откуда девушка могла знать адрес этого дома. — Доминика нет дома. Вернется нескоро.

— Правда? — девушка тут же перестала улыбаться и насупилась, а я кивнула.

— Так, что? Зайдешь? Я заварю чай, — сказала ради приличия, но ответ уже заранее знала.

— Нет. Я, наверное, поеду. У меня сейчас мало свободного времени. Вечером его будет больше, и я лучше уже тогда заеду к вам, — вновь улыбка.

Как же все это было фальшиво. То, что Мэриан приехала сюда, чтобы увидеться с Моно, было более чем понятно, и наш разговор, плохо изображающий уважение, казался смехотворным.

Девушка уехала, а я еще некоторое время стояла на улице, думая о том, что у Доминика явно появилась новая поклонница. Причем, судя по всему, очень настойчивая.

Я понимала, что подобного не избежать, ведь вокруг Моно всегда вились девчонки, но все равно внутренне ощущала неприятное жжение.

Уже, когда я возвращалась в дом, мне позвонила Джоси и предложила сходить в кино. Я ответила согласием и пошла собираться, при этом, написав Доминику о том, куда я еду и что буду делать. Понимала, что он, будучи занятым, может не заметить сообщение, но, если вернется домой раньше меня, хотя бы будет знать, где я.

Мы с Джоси очень хорошо провели время. Кинотеатр, поход по магазинам, а потом посиделки в кафе. Домой я возвращалась ближе к пяти часам и, увидев около ворот машину Мэриан, с силой стиснула зубы. Прошла по саду и увидела девушку на кухне. Она сидела за столом и пила чай.

— Ты все-таки смогла найти время, чтобы заехать к нам, — я даже не попыталась улыбнуться. Вместо этого оглянулась, но Моно не увидела, хотя, его машина стояла около дома.

— Сделаешь мне еще чая? — девушка протянула мне пустую чашку. В отличие от меня у Мэриан было превосходное настроение.

Прежде чем я успела хоть что-то ответить, в комнату вошел Доминик. Он явно был только после душа, так как волосы мокрые, но, к счастью, Моно хотя бы полностью оделся, а не, как обычно, ходил полуголый.

— Хорошо провела время? — Доминик поцеловал меня в щеку и пошел к холодильнику, откуда достал бутылку с водой.

— Да, мы с Джоси хорошо прогулялись, — я хмурилась. Перевела взгляд с Моно на Мэриан, а девушка в этот момент встала со стула и поставила на стол чашку.

— Я, пожалуй, пойду. Только что мама написала и сказала, что у нас намечается очередной семейный ужин. Кстати, мои родители были бы очень рады опять увидеть тебя, — это девушка сказала Доминику, после чего обратилась ко мне: — Нану, пожалуйста, проводи меня.

Я хотела сказать «Сама найдешь выход», но все же стиснула зубы и довела Мэриан до двери. Лучше поскорее вывести ее отсюда, чем она сама будет бродить по дому. Закрывая ворота, радовалась тому, что девушка вот-вот исчезнет, но очередной порыв ветра донес до меня то, что ввело в недоумение. Мэриан стояла слишком близко, и я отчетливо ощутила исходящий от нее запах геля для душа Доминика и сейчас, когда она поправила волосы, заметила, что кончики были влажными.

— Пока, — девушка помахала мне рукой и, опять одарив меня фирменной улыбкой, пошла к своей машине.

Вдох и выдох. Пытаясь держать себя в руках, я мягко закрыла ворота, хотя хотела их с грохотом захлопнуть. Девушка, обернувшись, посмотрела на меня, а я не желая показывать своих взрывных эмоций, постаралась держать спокойствие, с которым вернулась на кухню. Вот только, внутреннего бурления убрать не смогла.

— Я очень сильно злюсь, — сказала, сквозь плотно стиснутые зубы. В это время Доминик стоял около столешницы. Пил воду и что-то читал в телефоне, но после моих слов оторвал взгляд от экрана и вопросительно приподнял бровь.

— Причина?

— Я понимаю, что эта девушка твоя подруга детства, но мне все равно неприятно, что ты пустил ее сюда. Мне не нравится, что вы находились тут только вдвоем. Мало ли, что вы… — я запнулась, понимая, что говорила лишнее.

— Что? — Доминик еле заметно наклонил голову. — Считаешь, что  мы потрахались, пока тебя не было?

От вопроса Моно кожу укололо острыми иглами. Я опять выказывала свои сомнения и показывала, что не доверяю. Ему это очень сильно не нравилось.

— Нет, — я отрицательно качнула головой. — Но мне эта Мэриан не нравится.

— Она привезла мне бумаги от Готье и сказала, что ты сама ее сегодня приглашала к нам.

Сознание кольнуло и я невольно опустила голову:

— Приглашала, но исключительно из вежливости. Она сегодня приезжала и сказала, что ездила по делам и вот решила заскочить к нам. Я предложила войти, но она отказалась. Сказала, что у нее времени мало, хотя было видно, что это потому, что тебя не было дома. Эта Мэриан явно не равнодушна к тебе. Мне кажется, что она пытается привлечь к себе твое внимание.

— Мне на нее плевать, — Моно поставил бутылку на стол и, подойдя ко мне, пальцами поддел подбородок. — Если ты все еще считаешь, что я могу посмотреть на другую — прекращай.

Я сделала глубокий вдох, но кивнула. Мне и правда не было причин злиться на Доминика.

Так я думала ровно до тех пор, пока, принимая душ, в ванной не увидела несколько длинных и светлых волос. Такие были у Мэриан. Очень долго смотрела на них чувствуя, как внутри все переворачивалось и взрывалось, а, краем глаза заметив еще что-то я повернулась и на полке заметила заколку. Ее заколку. Перед глазами все поплыло и я, даже толком не вытершись после душа, кое-как обмоталась полотенцем и вышла в спальню.

Уже была ночь, и Доминик, одетый лишь в одни пижамные штаны, лежал на кровати, читая какие-то бумаги.

Меня трясло от гнева, и я, не отдавая отчета своим действиям, за считанные секунды взобралась на кровать и влепила Моно такую пощечину, от которой у него щека покраснела, и парень, убирая бумаги, поднял на меня взгляд.

— Что ты?..

Я не дослушала. Рука дрогнула, и последовала вторая пощечина.

Глава 21. Нет

Вторая пощечина получилась сильнее первой и щека Моно отчетливее покраснела. Хотя, из-за сильной смуглости кожи, это было не так заметно, а у меня ладонь обожгло от боли. Вот только, все ощущения притуплял гнев. Кроме него я вообще ничего не ощущала.

Бумаги полетели в сторону и, прежде чем я успела хоть что-то предпринять, Доминик опрокинул меня на кровать и навис сверху.

— И что это значит?

— Ты мне ничего не хочешь рассказать? — гневно прошипела, пытаясь выползти из-под парня, но он прижал мои руки к кровати и этим полностью обездвижил.

— Почему ты злишься? — Моно вовсе не обратил внимания на мой вопрос. Вплел ладонь в мои волосы и сжал их. Этим заставил посмотреть прямо в его глаза и легкой болью отрезвил.

— Когда я сегодня провожала твою знакомую, ощутила, что от нее пахнет твоим гелем для душа, но решила, что мне только кажется, — говорила зло. Все никак не могла успокоиться. — Но ведь она действительно принимала душ у нас дома, — на этом моменте я опять вспыхнула и попыталась хоть немного пнуть ногой Моно, но у меня ничего не получилось.

Доминик отпустил меня и сел на кровати. Пока я тоже пыталась сесть и поправить на себе полотенце, парень что-то включил на телефоне и бросил его на покрывало рядом со мной.

— Она попросилась в душ.

У нас рядом с домом стояли камеры видеонаблюдения. Это помогало с охранной территории, но я раньше не знала, что Доминик с телефона мог просматривать видео. В голове промелькнула мысль, что, в таком случае, он мог знать, когда я выходила из дома и когда возвращалась. Да вообще многое мог посмотреть, но эти мысли я отбросила в сторону, так как уже в следующее мгновение на экране телефона Моно увидела, Мэриан и самого Доминика.

То, как она подбежала к нему и передала какие-то бумаги, потом спотыкнулась и, упав на бетон, разбила коленки. А еще она вылила на себе кофе из стаканчика, который до этого держала в ладони.

Слов я не слышала, но, судя по умоляющему взгляду, как раз в этот момент девушка попросилась в душ. Доминик некоторое время молча смотрел на нее, слушая девушку и все же кивнул, а Мэриан сначала поковыляла к своей машине и оттуда достала спортивную сумку, с которыми обычно ходят на занятия с тренером. Судя по всему, там была сменная одежда, так как на видео девушка была в платье, а из нашего дома она уходила в облегающем спортивном костюме, поверх которого была надета дутая жилетка.

— И что? — оторвала взгляд от телефона, все так же не в состоянии унять гнев в голосе. — Это не меняет факта, что, пока меня не было дома, ты пустил к нам девушку. Завел ее в нашу ванную комнату! Черт возьми, — я не выдержала и выругалась. — В доме три ванные комнаты, а твоя знакомая мылась в той, которая совмещена с нашей спальней. Почему? Почему именно тут? Возможно, я еще чего-то не знаю? Может, сейчас еще и в кровати найду ее волосы? Я уже ничему не удивлюсь…

— Она мылась в нашей ванной? — Доминик приподнял бровь и взгляд у парня стал тяжелее.

— В ванной ее волосы и на полке около раковины лежит ее заколка, — я фыркнула.

Взгляд у Моно стал еще тяжелее и, вместо того, чтобы ответить мне, он бегло осмотрел комнату.

— Может, мне тоже стоит разных парней пускать в нашу ванную комнату? Пусть моются. Вот завтра же кого-нибудь приведу.

Доминик рыкнул. Одно резкое движение и я оказалась на коленях у Моно. Очень сильно завозилась так как полотенце упало на кровать и я попыталась до него дотянуться, чтобы прикрыться.

— Оно тебе сейчас не нужно, — Доминик усадил меня ровно и сжал ладони на талии, не давая соскользнуть. — Так, что ты там хотела сделать? Кого привести?

Глава 22. Наказание

Я положила ладони на плечи Моно и зло стиснула пальцы, короткими ногтями впиваясь в его кожу и точно оставляя покраснения.

— Парней. Причем, много, — не выдержала и бросила быстрый взгляд на полотенце. Все так же хотела прикрыться, но пока что не было возможности. — Ты будешь приходить домой, а у нас в ванной комнате какой-нибудь красавчик будет принимать душ…

— Красавчик, — Доминика аж передернуло, а я, не обращая на это внимания, продолжила:

— А что тут такого? Ты помог Мэриан, а я, может, тоже хочу помочь какому-нибудь парню? Я слышала, что в общежитии плохой душ и я как раз знаю одного парня, который учится на экономическом факультете и живет там. Может, мне подойти к нему и предложить воспользоваться нашей ванной комнатой? Как раз скажу в какие часы тебя нет дома, но не подумай ничего плохого. Это просто для того, чтобы не возникло очереди в душ, ведь у нас три ванные комнаты, но того парня я приглашу именно в ту, которая совмещена со спальней.

— И что же это за парень? — Доминик сильнее сжал мою талию и прищурил глаза с сейчас еще более почерневшими радужками. — Скажи имя и курс.

— Зачем тебе это знать? — я наигранно изобразила недоумение. — Да и какой смысл от того, что я скажу тебе имя? Лучше лично вас познакомлю, когда однажды вы тут столкнетесь. Мой друг выйдет из нашей ванной с обернутым вокруг бедер твоим полотенцем, а я, пытаясь оторвать взгляд от его прекрасного тела, представлю вас друг другу.

— Ты сейчас договоришься, — Доминик оскалился и это действительно выглядело опасно.

— Уже испугалась, — я еще сильнее сжала ладони на плечах Моно и на парня смотрела зло. До сих пор не могла успокоиться. — Но, пожалуй, я слишком сильно хочу помочь своему другу, поэтому уж прости, но тут ничего не поделать. А, сейчас, пожалуйста, отпусти.  У меня еще есть важные дела.

Я дернулась в бок, но Доминик удержал меня на месте, после чего вовсе перекинул на кровать и навис сверху.

— У тебя нет никакого друга с экономического факультета, — он не спрашивал, а утверждал.

— Возможно. А, может, есть, — я пожала плечами. — Просто не удивляйся, если однажды в ванной комнате увидишь мужские волосы.

Я зло прищурилась, но все же ловко выскользнула из-под парня и, схватив платье, вышла из спальни. Пока шла по коридору оделась. Конечно, мне было непривычно, так как я не успела прихватить нижнее белье, а платье было слишком легким, можно даже сказать, что воздушным, но уж это сейчас меня меньше всего волновало. Все равно я дома. Кто меня тут увидит?

Спустившись на кухню, я начала раздраженно грохотать посудой, собираясь сделать себе чай с мятой.

Поставив чайник на плиту, я скрестила руки на груди и задумалась над тем, чтобы у какого-нибудь парня вырвать клок волос и рассыпать их в ванной комнате. Пусть Доминик лично узнает, как мне неприятно.

Но, конечно, я этого не сделаю, ведь понимала, что подобные задумки это верх глупости. Просто эта ситуация, действительно, выворачивала меня наизнанку и вырывала сердце из груди. Оказывается, я слишком болезненно реагировала на все, что касалось Моно.

Доставая себе чашку, я услышала шаги. Доминик спустился на кухню и сел на край стола. Я ощущала на себе его взгляд, но всеми силами делала вид, что не замечаю парня.

— Я не приглашал ее в нашу спальню, — слова разорвали тишину и я даже на мгновение замерла, но почти сразу продолжила заваривать себе чай.

— Тогда, как так получилось, что Мэриан там оказалась? — я слишком сильно сжала чашку и с грохотом опустила ее на стол. Хоть и хотела выглядеть спокойной.

— Не знаю, но больше она не зайдет в наш дом.

В голосе Доминика твердость среди которой я различила даже злость. Не знаю почему, но эта фраза подобно мягкой волне немного успокоила.

Чайник закипел и я потянулась за ним, но замерла, ощутив, что Доминик приблизился ко мне. Встал позади, так, что я спиной ощутила прикосновение его торса, и руками оперся о столешницу по обе стороны от меня.

— Больше никогда не говори, что посмотришь на другого, — парень смахнул лямку платья и укусил меня за плечо. Больно. Так, что даже останется след и почему-то этот укус был похож на предупреждение.

— А если какой-нибудь парень будет божественно красив? — на самом деле, для меня не было никого красивее Доминика. Даже самые высокооплачиваемые модели по сравнению с ним казались серыми и безликими. К тому же, фальшивыми, но, все же мне еще немного хотелось позлить Моно. — Бывают же очень красивые парни. Такие, от которых даже не отвести взгляд. Хочется любоваться ими, как картинами. Я, кстати, парочку таких видела в Сорбонне…

Я вскрикнула от неожиданности, когда Моно подхватил меня на руки и, перекинув через плечо, куда-то понес.

— Что?.. Куда ты меня несешь? — моя боязнь высоты осталась неизменной, а Моно, будто издеваясь, подбросил меня, этим заставляя только сильнее вцепиться в него. — Господи, ты же понимаешь, что я пошутила? Я ни на кого смотреть не собиралась.

— Я не люблю шутки. Особенно такие.

— И что теперь? Будешь меня наказывать? — спросила саркастично.

— Да.

— Что? — я встрепенулась. — Теперь ты шутишь? Да? — спросила с надеждой.

— Похоже, что я шучу?

«Нет» — пронеслось твердое у меня в голове и я с опаской затаилась. Моно занес меня в спальню и бросил на кровать.

— Что ты собираешься делать? — спросила, отползая к краю кровати. Увидев, что Доминик достал из шкафа ремень, я широко раскрыла глаза. — Ты меня отшлепать решил?

— Иногда мне очень хочется это сделать.

Моно ладонью сжал мою щиколотку и резко дернул на себя, из-за чего я распласталась на кровати. Прежде чем я успела опять сесть, парень навис сверху и мои руки ремнем привязал к изголовью кровати. Сделал это настолько ловко, будто каждый день привязывал по сто девушек.

Я несколько раз дернула руками, но ремень вообще не поддавался. Слишком крепко Доминик привязал меня.

— Хорошо, будем считать, что ты меня наказал. А теперь, пожалуйста, развяжи, — я прикусила губу и еще несколько раз дернула руками, после чего сделала глубокий вдох и, улыбнувшись, обратилась к парню: — Если развяжешь меня, я пойду и приготовлю тебе чего-нибудь вкусного. Например, мясной пирог.

— Хорошая попытка, но нет, — Доминик сжал мои ноги около коленок и потянул меня вниз, заставляя лечь ровно. После этого он раздвинул мои ноги и разместился между ними, задирая низ моего платья, так что ткань складками легла около моей талии.

Быть в такой позе мне очень неловко. Я бы даже сказала, что чрезмерно смущающе. Из-за связанных рук я ощущала себя беззащитной. Нет, Доминика не боялась, но так странно и непривычно, когда нет даже малейшей возможности прикрыться. Щеки горели даже от того, насколько сильно я была раскрыта перед Моно.

— Отлично. Тогда я вообще ничего не буду тебе готовить. Больше никогда. Будешь опять есть свои полуфабрикаты.

Доминик на мгновение замер, но все же продолжил. Его ладонь легла на мою коленку и неторопливо скользнула вверх, уже даже этим прикосновением вызывая горячее покалывание.

— Ты думаешь, что сейчас можешь ставить мне условия?

Его пальцы коснулись моего лона, из-за чего внизу живота тут же все вспыхнуло и перед глазами заискрилось. Я прогнулась в спине и до боли прикусила губу, таким образом желая сдержать стон. Еще попыталась свести ноги, но, конечно, у меня ничего не получилось.

Сейчас даже ощущения были другими — более острыми, а все потому, что я отчетливо чувствовала, каково это полностью оказаться в руках Доминика. Это немного пугало, но, в тот же момент, дурманило голову вспышками безумных ощущений.

Когда Моно отстранился, я часто заморгала не понимая, что происходило. Неужели все так быстро закончилось? Как оказалось — нет. Все только начиналось.

Уже вскоре Доминик вернулся и своим галстуком завязал мне глаза.

Глава 23. Темнота

— Слушай, прекрати. Мне уже становится страшно, — я поерзала, вновь пытаясь освободить руки, но из-за этого ремень лишь сильнее впился в кожу.

На самом деле, я лгала. Мне не было страшно. Скорее, неловко и чрезмерно смущающее и именно это подталкивало меня к желанию, чтобы Доминик прекратил, но он явно этого делать не собирался, а я ощущала, как все сильнее горели щеки. Для меня все это слишком странно.

— Доминик… — я резко замерла и позвала парня. Из-за того, что мои глаза были завязаны, я вообще ничего не видела и сейчас поняла, что в комнате воцарилась полная тишина, из-за которой я не могла понять, где был Моно и что он вообще делал. Что задумал? — Так. Все. Немедленно развяжи меня.

— Нет, —  я ощутила, как матрас прогнулся и шершавая ладонь парня легла на мою ногу около лодыжки и совсем медленно скользнула вверх. Движение будоражащее и завораживающее. Заставляющее притихнуть и собой обозначающее начало того, что уже вскоре будет происходить.

— Ты спишь очень крепко. Однажды, я ночью тоже тебя так привяжу, — зашипела, уже сейчас желая мести.

— Попробуй, — равнодушно. Доминик знал, что у меня ничего не получится.  Да и я это понимала, ведь, несмотря на то, что он спал очень крепко, просыпался стоило мне хотя бы перевернуться на другой бок.

Из-за того, что до этого я довольно сильно ворочалась, мне удалось добиться того, что край платья немного опустился вниз, но в это мгновение Моно опять его задрал и сразу же коснулся лона, вызывая острые и вместе с тем тягучие искры, прошедшиеся внизу живота, подобно разрядам молний.

Его руки такие грубые и порой, смотря на них, я не могла поверить в то, что такие жесткие ладони могли с такой легкостью заставлять меня гореть. Не понимала, как их прикосновения вводили меня в состояние лихорадки, когда я просто теряла рассудок и не имела возможности ухватиться ни за одну нормальную мысль. Вообще, то, что происходило между мной и Домиником, напоминало магию. Очень сильную и уже нерушимую.

А его руки, словно проклятье, из-за которого я становилась сама не своя.

Так и сейчас, уже только от того, как он касался моего лона, я еле сдерживала стоны, но, пытаясь удержать хоть какой-то вид сопротивления, сделала попытку пнуть Моно ногой. Вот только, он ее ловко перехватил и, ощутимо сжав ладонью, немного приподнял, после чего коснулся губами лодыжки.

— Доминик… — прошипела, сквозь плотно стиснутые зубы и шумно выдохнула.

Моно еще толком ничего не делал, а мне уже показалось, что я потеряла себя, из-за контраста, который сводил с ума. По телу скользнула легкая волна боли, от того, как Доминик удержал ногу, будто безмолвно предупреждая, что мне стоит быть послушной, а поцелуем будто бы поощряя то, что я замерла и не стала опять вырываться.

Все это напоминало очень необычную игру. Вернее, казалось, что я отдала себя чудовищу и, в обмен  на послушание и полный контроль над моим телом, он давал мне возможность испытать ощущения, которые ранее были для меня неизвестны.

Доминик убрал ладонь от моего лона, но, еще сильнее задрав низ платья, губами прикоснулся к низу живота, оставляя там поцелуи, а мне казалось, что меня касались раскаленные угольки.

— Доминик, — не выдержала и простонала, но тут же попыталась хоть как-то отрезвить себя, из-за чего с силой прикусила губу. — То, что ты сейчас делаешь… Ты случайно не собираешься достать откуда-то плетки и остальную атрибутику для… подчинения? — неловко спросила, с трудом найдя более-менее подходящие фразы. — Просто ты уже и так меня привязал и вот я… В общем, решила уточнить.

— Нет, — отстраняясь лишь на мгновение, после чего целуя около пупка и оставляя засосы, а я из-за этого поерзала, не в силах нормально выдержать этот горячий трепет. — Я не фанат подобных игр.

Я с облегчением выдохнула, ведь моя бурная фантазия уже успела нарисовать, как Доминик откуда-то достает коробку с разнообразными «игрушками» для более жестких взрослых игр.

— А ты пробовал?

— Ты хочешь поговорить об этом?

Я все еще ничего не видела, но почувствовала, что Моно поднял голову и впился в меня тяжелым взглядом.

— Просто интересно, — даже в таком положении мне удалось пожать плечами.

На самом деле, мне не особо хотелось разговаривать о том, что у Доминика в прошлом было в плане интима, ведь, возможно, я опять начну ревновать, но, разговаривая с Моно, я хоть как-то могла удержать сознание более ясным и не поплыть окончательно от поцелуев парня.

— Так ты пробовал? — опять спросила. — И… Подожди. Ты же сказал, что тебе иногда хочется отшлепать меня ремнем. Это означает, что у тебя все же есть интерес к таким «играм»?

Матрас немного иначе прогнулся и я почувствовала, что Моно приблизился. Навис сверху и, практически касаясь губами моего уха, сказал:

— Я бы и сейчас с удовольствием тебя отшлепал.

Почему-то щеки залил еще более сильный румянец и я, прежде чем успела подумать, задала вопрос:

— Так почему не сделаешь этого?

— Слишком хрупкая. Еще сломаешься, — Доминик рукой пробрался под мое платье и ладонью провел по талии, после чего поднялся выше и сжал грудь. Разжимая пальцы, провел ими по соскам и я, вновь не сдержала стона.

— Сломаюсь? По твоему, я вообще ничего не смогу выдержать? — вспыхнула. Я опять начала ревновать. Скорее всего, Моно все таки практиковал нечто такое со своими бывшими и они, судя по всему, выдержали. А я не смогу? — Считаешь, что я совсем слабая?

Доминик без слов перевернул меня на живот и поставил на колени. Даже несмотря на то, что я была привязана к кровати, он с легкостью ставил меня в нужные для себя позы.

— Что ты задумал? — спросила, приподнимая голову. Ощутила, что парень встал с кровати и  меня это очень сильно насторожило.

— Хочу, чтобы ты почувствовала, — услышала его голос. Моно вернулся и сейчас стоял рядом с кроватью.

Больше никаких слов не последовало. Вместо них был первый шлепок ремня о попу и, честно, это было невыносимо больно. Так, что бедра сразу обожгло и я вскрикнула, сжав ладони в кулаки. При этом, я ощущала, что Моно сдерживался. Нет, не бил легонько, но даже части своей силы не использовал.

Именно поэтому, несмотря на боль, я не стала возмущаться и говорить, чтобы Доминик прекратил. Просто, стиснула зубы и, мысленно раз за разом повторяла себе, что выдержу.

Последовало еще два шлепка, после чего на край кровати что-то упало. Судя по всему, Моно отбросил ремень и, встав позади меня, ладонью коснулся покрасневших участков кожи на бедрах. Мягко поглаживал их. Будто поощрял и вновь с первыми движениями сводил с ума контрастом.

Ткань платья с легкостью треснула, когда Доминик порвал ее, после чего отшвырнул куда-то в сторону подобно ненужной тряпке. Уже теперь я была полностью обнаженной, вот только как-то и не думала о том, что это смущало. Да, щеки покалывало румянцем, но в данное мгновение я ощущала себя слишком разгоряченной и уже начала теряться среди ощущений, чтобы хоть как-то нормально соображать.

Вновь ощутила губы Моно и то, как он, кажется, хрипло прошептал «Глупая». Его руки вновь на мне. Нет, не возвращали меня в изначальное положение, а уже теперь мучили меня так, доводя до исступления. Жара бегущего по телу и всполохов тягучего тока, собирающихся внизу живота. Я так сильно изнывала и, кажется, уже на самом деле горела, из-за чего громко стонала и до боли кусала губы, пытаясь хоть как-то держать себя в руках. Ничего не получилось.

Ощутив то, как горячая головка коснулась моего лона, я поерзала. Пыталась не подавать вида, но Моно уже довел меня до такого состояния, когда жутко хотелось, чтобы он меня взял и, к счастью, парень не медлил. С первым же движением вошел полностью, а я простонала и прогнулась в спине так, что каждая клеточка тела заныла.

То, что происходило напоминало безумие. Ощущений было слишком много и они били через край. Казалось, что еще немного и я просто сойду с ума. Наверное, это уже произошло, из-за чего я потерялась в том, что происходило и, просто не в состоянии выдержать этой мощи, полностью отдала себя Доминику.

Ощущала его грубые и до невозможности глубокие движения от которых все тело, казалось, вот-вот, взорвется. Это и произошло. Конечно, не буквально, но я довольно быстро подошла к пику и ощутила, как меня подбросило в водоворот безумия, в котором я раз за разом сгорала и все продолжала ощущать движения Доминика, которые только усиливали то, что со мной происходило.

Когда же все закончилось и я ощутила, что Моно последними особенно глубокими движениями излился в меня, наверное, просто рухнула бы на кровать, но парень придержал меня за талию.

— Развяжи, — потребовала, хотя, получилось как-то слабо и слишком прерывисто.

— Мы только начали, — хрипло и опаляя ухо горячим дыханием.

Глава 24. Уважение

Я понимала, что уже пора вставать, но не могла даже пошевелиться. Единственное, на что меня хватило, так это на то, чтобы стиснув зубы, потянуться к одеялу и сильнее укутаться в него.

— Кофе будешь? — В спальне появился Моно. В отличие от меня он выглядел так, будто хорошенько отдохнул и был полон сил.

— Я тебя ненавижу, — буркнула, с головой укутавшись в одеяло, но, выглянув так, что были видны только мои глаза, сказала: — Буду, но только с молоком и сахаром.

Буквально через десять минут Доминик поставил на мою тумбочку чашку с ароматным напитком и сам сел на край кровати. Попытался стянуть с моей головы одеяло, но я не далась и только сильнее закуталась.

— Почему мне кажется, что ты прячешься от меня? — спросил он, положив ладонь мне на спину и поглаживая ее сквозь одеяло.

— Это не так.

— Тогда убери одеяло.

— Не могу, — пробормотала. На самом деле, я действительно пряталась, ведь, как бы это не было глупо, но я смущалась смотреть на Доминика. Стоило только вспомнить, что мы делали прошлой ночью, как щеки тут же начинали пылать. Причем, настолько сильно, что, казалось, я сама вот-вот превращусь в пепел.

Доминик еще некоторое время сидел рядом и все так же поглаживал мне спину. Неторопливо и с оттенками нежности, на которую парень, казалось, был вовсе неспособен. Это было настолько приятно, что мне даже захотелось убрать одеяло, но поглаживания прекратились и я, вновь слегка убрала одеяло от глаз. Увидела, что Моно пошел к шкафу.

— Ты уезжаешь? — хоть я и пыталась этого не показывать, но в голосе скользнуло сожаление.

— Поеду к Готье. Через пару часов вернусь и, если ты будешь готова расстаться с одеялом, поедем и где-нибудь пообедаем.

Эта новость мне уже понравилась, поэтому, когда Доминик уехал, я, несмотря на то, что сил так и не прибавилось, скинула одеяло и встала с кровати. Будучи полностью обнаженной, я посмотрела на свое отражение, которое так отчетливо отображало то, что произошло прошедшей ночью.

Губы напухли и очень сильно покраснели. Все тело было в отметках Моно и его засосах. Особенно много их было на шее, груди и внизу живота. На попе красные полосы и следы ремня на запястьях.

Ощущения тоже до сих пор переполняли. Казалось, что каждая частичка тела ныла и меня преодолевала, пусть и приятная, но очень сильная усталость.

Кофе, который мне сделал Доминик, до сих был теплым, а еще очень вкусным. Несколько глотков и я приободрилась, после чего неторопливым шагом пошла в ванную комнату, но не в ту, которая была совмещена со спальней, а в ту, которая находилась в конце коридора.

Я так же сделала и ночью, когда Моно наконец-то развязал меня, ведь вообще не горела желанием опять видеть волосы Мэриан. Ну и я таким образом показывала Доминику, что эта ситуация меня не отпустила.

Позже я обязательно уберу в нашей ванной и антибактериальным средством смою любые следы знакомой Моно. Почему-то я была уверена, что после такого мне даже душевно станет спокойнее.

Пока принимала душ, ничего не могла с собой поделать и опять краснела, а все потому, что я вспоминала о том, как Моно развязал меня. Я тогда была не в состоянии даже пошевелиться, а Доминик, некоторое время растирал мне запястья, таким образом своими грубыми ладонями убирая онемение и приводя меня в чувства.

«Как ты?» — спросил он, пристально смотря мне в глаза. А у меня только от одного взгляда его черных глаз вновь кожа покрылась острыми мурашками.

«Нормально. Только в душ хочу» — хрипло прошептала и кое-как сползла с кровати, поморщившись от того, что поясницу обожгло болью. И, нет, это не из-за тех шлепков ремня, а потому, что Моно взял меня иным образом, а я все никак не могла привыкнуть к такому виду секса. Хоть и, безусловно, несмотря ни на что, я даже с ним достигала пика. Особенно, когда Доминик пальцами касался моего лона.

Ноги подкосились и я чуть не упала, но Моно подхватил меня и поднял на руки, после чего понес в сторону душа. Именно в этот момент я и запротестовала, после чего сказала парню, что хочу в гостевую ванную.  Он молча поцеловал меня в уголок губ и отнес, куда я попросила, вот только, уходить не спешил.

«Дальше я сама» — даже после этих слов Доминик не ушел. Включил теплую воду и опять поцеловал, после чего намыленной мочалкой коснулся моего плеча и провел ею ниже. — «Я сама могу помыться» — издала слабый протест и опять охнула, от того, что мочалка коснулась груди.

«Знаю» — от его хриплого голоса я невольно поерзала, догадываясь, что Моно хотел еще. Конечно, попыталась себя убедить в том, что это не так, ведь он же и так до этого несколько раз взял меня. Куда еще больше? Но, нет, посмотрев вниз, я увидела, что Доминик и правда опять был возбужден.

Все, что происходило прошлой ночью перемешалось в голове, но в сознании время от времени вспыхивали разные отрывки.

В нашу спальню мы вернулись не скоро и у меня до сих пор ныли коленки, так как парень опять поставил меня на них и в такой позе я провела немало времени.

Качнув головой, я вынырнула из воспоминаний, но подумала о том, что прошлая ночь была не легкой. Слишком много ощущений и эмоций. Казалось, что весь мир расплавился и я горела вместе с ним, испытывая то, что ранее было незнакомо. Все это было по мне сокрушительными волнами и, даже в те моменты, когда я была готова рухнуть на кровать и просто отключиться, мы не останавливались. Это лишь усиливало ощущения, делая их совершенно другими. Доводя меня до исступления.

Да, для меня все это было слишком сильно. Мощно. Но, с другой стороны, несмотря на усталость, я ощущала себя обновленной, поэтому я понимала, что такие ночи важны. В будущем у нас их будет еще много и, несомненно, все разные, но сокрушительные на эмоции.

После душа у меня появилось еще немного сил и я смогла довольно быстро одеться. Заодно, я спустилась на кухню и покормила Ивеса. Заметила, что кот уже постепенно начал ходить и уже это меня очень обрадовало. Единственное, я боялась, чтобы он не сбежал. Все же Ивес уличный кот.

Прошло еще совсем немного времени и домой вернулся Доминик.

— Ты решила расстаться с одеялом? — спросил он, заходя на кухню, где я как раз сидела.

Я заметила, что Моно окинул меня очень цепким и внимательным взглядом. В основном, смотрел в глаза, будто таким образом пытаясь понять мое самочувствие.

— Со мной все хорошо, — все еще смущалась, но, тем не менее, неловко улыбнулась.

Доминик подошел ко мне и из кармана куртки достал очень красивую коробочку.

— Что это? — спросила, вопросительно приподнимая бровь.

— Дай мне руку.

Я протянула ладонь и Моно, отодвинув рукав моей блузки, надел на запястье часы, которые достал из коробочки.

— Если не понравится, купим что-то другое.

— Нет, они невероятные, — сказала на выдохе и, тут же потянувшись, поцеловала Доминика в щеку.

Часы и правда были очень красивыми. Тонкими и изящными, а еще явно не дешевыми. Такие аксессуары стоили дороже украшений, сделанных из драгоценных металлов, но, самое главное это их внешний вид. Моей маме нравились такие вещи.

Вспомнив о маме, я нахмурилась. Я так и не познакомила их с Домиником.

— О чем задумалась? — спросил Моно, заметив, что я сдвинула брови на переносице.

— О том, что у нас скоро свадьба, но я до сих пор так и не представила тебя своей маме.

На это Доминик ничего не ответил. Он все еще не горел желанием знакомиться с кем-либо из моей семьи. Леконт для него не существовало и моя мама его вообще не волновала.

— Давай вечером заедем к ней? — предложила.

— Как хочешь, — сухо бросил парень, после чего пошел к холодильнику, откуда достал воды.

Уже вскоре мы выехали из дома и направились в ресторан, которым мне давно хотелось посетить, несмотря на то, что он находился довольно далеко от центра Парижа — «Dessirier». Там подавались очень вкусные блюда из морепродуктов, а мне как раз чего-нибудь такого сейчас очень сильно хотелось.

— Я почти подобрала для себя платье на свадьбу, — сказала, уже, когда мы рассматривали меню. На самом деле, я еще ни одного платья не примерила, но уже просмотрела сотни каталогов и определилась с фасоном.

Свадьба должна была состояться уже скоро и я не скажу, что это не вызывало во мне волнения. Наверное, если бы у нас была запланирована совсем небольшая церемония, мне было бы легче, а так, судя по всему, намечалось нечто грандиозное.

К счастью, месье Прежан помог. А именно — его помощник отыскал людей, которые теперь занимались организацией свадьбы. Они часто звонили и писали мне, присылая фотографии и спрашивая, какие варианты меню, украшений и цветов мне нравились. Если бы не эти люди я бы сама точно не смогла все так хорошо организовать.

— Уже хочу тебя в нем увидеть, — Доминик оторвал взгляд от меню и посмотрел на меня, а я неловко поерзала.

Все же я очень сильно волновалась. А еще постоянно представляла, как буду стоять перед ним в белоснежном платье. В такие моменты вспоминала нашу первую встречу в Шампиньи и улыбалась, понимая, что тогда точно не поверила бы, что все обернется подобным образом и тот парень из гетто станет моим мужем.

Некоторое время мы с Моно разговаривали про свадьбу, а потом про университет и дом. Мне нравились такие моменты. Очень уютные и порой я ловила себя на мысли, что была готова так просидеть с Домиником целую вечность.

Вот только, к сожалению, именно сегодня наше уединение было прервано.

Я первая увидела Его — месье Нуаре, отца Бенуа. Он только вошел в помещение, но сразу привлек к себе внимание. Весь в черном. Кожа посеревшая и на лице щетина. Во всем остальном он все так же казался до невозможности строгим.

То, что месье Нуаре со своей супругой тоже решили посетить именно этот ресторан, мне показалось жутким невезением, но еще хуже стало, когда я увидела, что мужчина заметил меня и пошел в мою сторону.

— Нану, не ожидал тебя тут увидеть, — месье Нуаре остановился рядом с моим столиком, а я сразу растерялась. Особенно, после следующих его слов: — Я думал, что ты придешь на похороны моего сына, но так и не увидел тебя на них.

Мне очень сильно хотелось бросить хотя бы быстрый взгляд на Доминика, но я сдержалась.

— Простите, тогда у меня не было возможности прийти.

— Жаль. Бенуа тебя очень сильно любил и даже неоднократно затрагивал тему твоего переезда к нам.

Я не нашла, что ответить на это. Да и мои слова уже не потребовались, так как в этот момент мужчина обернулся и посмотрел на Доминика. Сразу это был равнодушный и ничего не значащий взгляд, но, уже вскоре глаза мужчины изменились.

— Не буду отвлекать вас, — с этими словами месье Нуаре еле заметно кивнул мне в знак прощания и пошел к своей супруге.

Я чувствовала, что мужчина еще несколько раз кинул на нас взгляд, после чего оставил свою жену одну за столиком и куда-то вышел.

— Почему у меня появилось плохое предчувствие? — совсем тихо спросила. По Доминику я ничего понять не могла. Взгляд спокойный и парень не выказывал совершенно никаких эмоций. Хотя, почему-то мне казалось, что эта встреча вызвала внутренний взрыв.

Уже вскоре к нам подошел официант и принял заказ, но в дальнейшем обед продвигался в совершенно другой атмосфере и я, не в состоянии сдержаться, иногда посматривала в сторону месье Нуаре. Однажды мы встретились взглядами и я физически ощутила, как душа покрылась льдом.

* * *

Я не захотела долго находиться в ресторане и даже отказалась от десерта. Вместо этого предложила Моно проехаться по Парижу и заехать в булочную. Там сладости не хуже.

Поскольку ресторан, в котором мы обедали, находился в западной части города, некоторое время мы именно тут ездили. Я смотрела в окно и хмурилась.

— Слушай, а что с поисками тела Реми? — решила спросить.

— Еще не нашли.

— Это я понимаю. Иначе бы ты мне рассказал. Я имею ввиду, сколько еще ты будешь искать? Я слышала, что там  и так все перерыто, — мне было не по себе говорить нечто такое. По сути, я намекала Доминику на то, что уже бесполезно искать останки его брата и по тяжести возникшей в машине я ощутила, что ему это не понравилось.

— Его тело будут искать пока не найдут, — коротко бросил парень.

Я прикусила губу, а потом отвернулась к окну. Скользя взглядом по ряду небольших магазинчиков, находящихся на первых этажах старых и архитектурно красивых пятиэтажек, я спросила:

— Ты его, правда, так сильно любил?

Доминик ничего не ответил. Лишь сильнее сжал руль, а я быстро осеклась и будто в наказание до боли прикусила себе губу. Как вообще можно было спрашивать о чем-то таком? Я ведь видела, что Реми ему был очень сильно дорог.

От прошлой жизни у Доминика осталось мало вещей. Пока он был в колонии, почти все было выброшено или сожжено, а имущество растащено.

Из вещей Реми осталось лишь то, что вместилось в довольно небольшую коробку. Там несколько тетрадей, одна футболка, пара дисков и остальные безделушки, но Доминик ко всему этому относился очень бережно. Вплоть до того, что коробку он лично плотно обмотал в пленку, чтобы вещи не отсырели, после чего отнес ее на чердак в такое место, где ее не примнут другие ящики.

Доминик действительно очень сильно любил брата.

Даже у меня в сознании оседала разъедающая горечь, когда я вспоминала, как Моно спросил, сильно ли больно было Реми перед смертью.

Сердце заныло и я захотела рассказать про Эжена, но сдержалась, так как осознавала насколько глупо прозвучат мои слова. Даже не так. Скорее, они окажутся издевкой или той самой солью, которую я высыплю прямо на рану.

Нет, пока я сама не буду уверена в своих догадках, лучше не затрагивать настолько острые темы.

Если честно, я до сих пор считала, что ошибалась, ведь нечто такое казалось просто невозможным.

* * *

Еще до того, как мы вернулись домой, я позвонила маме и сказала, что этим вечером я заеду к ней вместе с моим женихом.

— Ну, наконец-то, — в голосе мамы появились нотки радости. — А я уже и не надеялась, что ты нас познакомишь. Скоро свадьба, а я до сих пор не видела твоего будущего мужа.

Не желая ехать к маме с пустыми руками, я испекла гужеры и пошла переодеваться. Выбрала закрытое платье и привела себя в порядок. Доминик к предстоящему ужину отнесся проще. Даже из одежды предпочел джинсы и толстовку.

Было где-то шесть часов, когда мы пришли к маме и, наверное, только слепой не заметил бы, как мама, даже толком не обратив на меня внимания, сразу же взглядом начала искать моего парня. Не знаю, кого она ожидала увидеть, но, стоило ей скользнуть взглядом по Доминику, как женщина поджала губы. Посмотрела на его одежду и растрепанные волосы, после чего обернулась ко мне. Уже мне она улыбнулась.

— Проходите, — мама отошла в сторону, пропуская нас в квартиру.

Стол уже был накрыт. Скорее всего, домработница только ушла, так как даже блюда все еще были горячими. Их явно только приготовили.

— Мам, это мой жених. Доминик Моно, — я представила парня маме, замечая, как она сразу нахмурилась, а потом округлила глаза и вопросительно приподняла бровь.

— Подожди… Доминик Моно? Случайно, не сын Ланса Моно? — мама внимательнее всмотрелась в черты лица Доминика и, после того, как я кивнула, женщина изумленно выдохнула. — Ничего себе. Это очень неожиданно. Ты так вырос и изменился. Я тебя вообще не узнала. И совершенно не ожидала, что именно ты окажешься будущим мужем моей дочери.

Было видно, что мама очень сильно растерялась, но, все же она пригласила нас за стол. Дальнейшая часть ужина прошла в более легкой обстановке. Мама спрашивала о том, как мы познакомились, где сейчас жили и о том, чем сейчас занимался Доминик. Услышав, что мы вместе учились в Сорбонне, она довольно кивнула.

Вечер проходил довольно спокойно и мне казалось, что все хорошо, пока мы с мамой не оказались наедине на кухне.

— Нану, тебе точно нужна эта свадьба? — спросила мама.

— Конечно, — сразу же ответила и уверенно кивнула. — Почему ты спрашиваешь? Только не говори, что опять собираешься меня отговаривать.

— Понимаешь, до меня доходили некоторые слухи… — мама протянула. — Например, ты знаешь, что твой жених пробыл несколько лет в колонии?

— Да, знаю, — я поджала губы. — Более того, мне стало известно об этом еще до того, как мы начали встречаться.

— И тебя это не смущает? Если не ошибаюсь, он туда попал из-за того, что избил жандарма.

— Мне обо всем этом известно. Подобный поступок я не поощряю, но считаю, что Доминик в тот момент не мог поступить иначе.

— Не мог? Ты оправдываешь избиение человека? Всегда есть шанс не поступать плохо. Стоит лишь держать себя в руках, а сын Ланса, судя по всему, этого делать не умеет.

— Как же легко осуждать других, — я качнула головой. — Особенно, если не знаешь всей ситуации. Или, если не побывала на месте этого человека.

— Избиению человека не может быть оправдания, — мама стиснула зубы. — И мне жаль, что ты этого не понимаешь. Видно, я тебя плохо воспитала, — она скрестила руки под грудью и прищурилась. — Или же это он тебя испортил. Раньше ты была другой.

— Я не считаю, что Доминик меня испортил…

— А то, как он оделся, — мама не дала мне договорить и продолжила: — Это неуважение. Неужели это самая презентабельная одежда у него в гардеробе?

— Какая разница, в чем Доминик пришел? Неужели, теперь, чтобы появиться перед тобой нужно надевать исключительно дорогостоящие наряды?

— Он мог бы проявить немного больше уважения, — мама зашипела. — Когда-то семья Моно была сильной, но ее уже нет, а, твой жених, судя по всему, скатился и ничего из себя не представляет.

— Прекрати, — сказала громче, чем хотела бы. — С ним я счастлива и Доминика считаю достойным парнем. К тому же, я его знаю лучше, чем ты.

— Ты видела его ладони? Да у него все костяшки в шрамах. Видно, что он постоянно дерется и… — мама запнулась. — А ну покажи руки.

Я осеклась, поняв, что потеряла осторожность и не заметила того, что рукав платья задрался. Стали видны следы от ремня.

— Мам… — я поправила рукава, но мама стиснула мое запястье и задрала ткань.

— Господи… Он и тебя бьет, — женщина округлила глаза, с ужасом смотря на мои руки.

— Нет. Это не побои. Это… Это мы просто немного экспериментировали в постели, — мне было жутко неловко нечто такое говорить маме.

— Какие еще эксперименты? Не лги мне. Сын Ланса издевается над тобой.

— Мам, нет, это не так, — я задрала голову и сделала несколько глубоких вдохов, думая о том, что этот разговор уже доходил до абсурда.

— Я не позволю вам быть вместе. Он тебя недостоин.

Эти слова полоснули по сознанию.

— Мне твое одобрение не нужно, — сказала на выдохе, а мама зло топнула ногой:

— Я сделаю все лишь бы ты не связала свою жизнь с таким, как он. Ты моя единственная дочь и…

— Что? Ты судишь, даже не зная Доминика и осуждаешь его. Говоришь, что он плохой и нет оправдания тому, что он избил жандарма, но, мам, а ты, случайно, не забыла, что в больнице бросала в меня разные предметы? Ты мне чуть чашкой в голову не попала.

— Я тогда была не в себе. А сын Ланса… Господи, Бенуа был в сто раз лучше.

Меня передернуло и дальше я слушать не стала. Не после того, как рассказала маме, что Бенуа мне изменял, но она все равно решила, что он лучше.

— Я сожалею о том, что пришла, — сказала, сквозь плотно стиснутые зубы, после чего вышла из кухни и, зайдя в зал, пошла в сторону стола.

Доминик сидел и что-то писал на телефоне, но поднял голову, когда я взяла его за руку и потянула за собой.

— Пойдем. Нам пора уходить.

Моно не стал ничего спрашивать и просто пошел за мной, а я, сжимая его ладонь в своей, повела парня к выходу. Около кухни заметила маму, которая стояла около двери и прожигала нас взглядом. Нечто подсказало, что все так просто не закончится.

Глава 25. Тайны

— Ты не собираешься спрашивать, что произошло между мной и мамой? — совсем тихо задала вопрос. Мы уже сидели в машине и как раз проезжали по вечерним улочкам Пасси.

— Если захочешь, сама расскажешь.

Я безмолвно кивнула и опять отвернулась. Настроение было настолько ужасным, что, даже пытаясь сосредоточиться на зданиях мимо которых мы проезжали, я толком ничего не видела. Я не отреагировала и на то, что через какое-то время Доминик остановил машину и куда-то вышел, но удивленно приподняла бровь, когда Моно, вернувшись, протянул мне шоколадку.

— Спасибо, — прошептала и тут же открыла сладость, после чего откусила первый кусочек, случайно заметив, что Доминик купил около десяти разных плиток, но сейчас кинул их на переднюю панель. — Зачем так много?

— Я слышал, что это поднимает настроение, — парень кивнул в сторону шоколада, после чего завел машину.

Я не знала, что насчет шоколада, но сейчас смотря на Моно мне действительно захотелось улыбнуться хотя бы уголками губ.

— Спасибо, — опять поблагодарила и, потянувшись к парню, поцеловала его в щеку.

Немного позже, когда мы уже приехали домой, я опять потянула Доминика на террасу. Перед этим приготовила горячий чай и им запивала уже вторую шоколадку.

Мне действительно немного полегчало.

Доминика все чаще стали задерживать преподаватели, поэтому перемены я проводила или с Джоси, или с другими девчонками, с которыми познакомилась уже будучи в компании друзей Моно.

На одной из перемен я решила остаться около аудитории. Сидела на подоконнике, пила кофе и читала конспекты. Изредка выглядывала во двор Сорбонны и неожиданно для себя заметила там Эжена.

Сейчас он был с Обеном. Парни шли около боковых фонтанов. Курили и о чем-то разговаривали, а я невольно наблюдала за Эженом ловя каждое его движение.

Как же он похож на Доминика. Сразу этого не заметить, но, если специально присматриваться и сравнивать, то схожесть начинала проявляться не только во внешности, но и в движениях и мимике. Разве что Эжен все же младше Доминика и это было заметно.

Я достала телефон и быстро написала сообщение Джоси. Спросила у нее, где именно жил Эжен.

«В Сан-Дени» — пришел ответ.

«А адрес?» — написала новое сообщение.

Девушка удивилась и насторожилась, явно не понимая, зачем мне знать нечто такое, но все же мои уговоры на нее подействовала и в одном из сообщений Джоси выслала мне адрес Эжена.

Сразу я немного сомневалась, но потом все же сорвалась с места и, взяв свой рюкзачок, пошла к лестнице. Уже после того, как оказалась на улице, быстрым шагом пошла по тротуару и, оказавшись около станции метро, резко скользнула внутрь.

Я проехала пару станций и пересела на такси. С него пошла на RER.

Когда в кармане моего пальто зазвонил телефон и на экране я увидела «Доминик», немного напряглась, но сразу ответила:

— Да?

— Ты где? Куда ты ушла из Сорбонны?

— Откуда ты знаешь, что я ушла? — я остановилась и нахмурилась.

Я собиралась вернуться в университет до начала следующей лекции и думала, что мой уход останется незаметным, поэтому сейчас почувствовала себя неловким воришкой, которого поймали с поличным.

— Где ты? — Доминик повторил вопрос. На этот раз более жестко.

— Я… Я скоро вернусь. Мне нужно было отъехать по своим женским делам.

— Нану, скажи, где ты находишься?

— Я скоро вернусь, — вновь сказала, прикусив губу. — Ты иногда уезжаешь на целый день и не говоришь мне куда едешь и что будешь делать. Я же отлучилась только на полчаса по своим личным делам.

Я хотела еще что-то сказать, но почувствовала, что телефон немного завибрировав и, после того, как я посмотрела на экран, поняла, что он отключился, ведь этой ночью я его не поставила на зарядку.

Вот это уже было плохо. Я даже подумала о том, чтобы все-таки вернуться в Сорбонну, но Сан-Дени был уже так близко и мне хотелось сделать то, на что я уже решилась. Поэтому, подумав, что позже все объясню Моно, я быстрым шагом пошла дальше.

Уже оказавшись в Сан-Дени, я сразу поймала такси. По выражению лица водителя поняла, что ехать не так уж и далеко, но этот район являлся таким же гетто, как и Шампиньи, из-за чего ходить по здешним улочкам я не собиралась. Еще и на всякий случай все золото спрятала.

Около нужного здания я оказалась довольно быстро. Им являлась безликая пятиэтажка потрепанного вида. Похожие я видела в Шампиньи и точно такими же было усеяно все Сан-Дени. Тут так же царила атмосфера болезненной безысходности и воздух пах горькой сыростью. Неприятное место. Оно давило на сознание.

Заходя в пятиэтажку, я старалась вести себя очень тихо и постоянно прислушиваться к посторонним звукам. Все же лифта тут не было и квартира Эжена находилась на последнем этаже, а я понятия не имела, что могло меня ожидать на лестничных пролетах.

Кто-то мог сказать: «Нану, ты слишком сильно переживаешь. Люди ведь не звери». Нет, в гетто многие люди уже людьми не являлись и, если в Париже существовали места, где стоило быть по-настоящему осторожной, то, определенно, это Сан-Дени и Шампиньи.

Я понимала все это, из-за чего очень крепко сжимала в ладони перцовый баллончик, который прятала в кармане пальто и в любой момент была готова им воспользоваться, но, к счастью, к нужной квартире добралась без приключений.

Некоторое время просто рассматривала дверь, а потом все же нажала на звонок. Вот только, время шло, а из квартиры не доносилось ни шороха и мне никто не открывал.

Я еще несколько раз позвонила, а потом постучала, после чего нахмурилась и уже собиралась уходить, но, внезапно, на лестничной площадке появилась пожилая женщина. Судя по всему, она возвращалась из магазина и, окинув меня взглядом, негромко сказала:

— Если ты к Эжену, то его, скорее всего, нет дома. Он днем никогда тут не бывает. Всегда или на учебе, или на работе.

— Нет, я пришла к старшему Леграну.

— Тогда еще жди. Он точно дома, но ходить ему тяжело.

Будто в подтверждение слов этой старушки, я наконец-то услышала приглушенный шорох доносящийся из-за двери. Эта пожилая женщина уже успела зайти к себе, а я только почувствовала, что, наконец-то мужчина оказался около двери, но пока что ее не открывал.

— Здравствуйте. Я подруга Эжена, — сказала, почувствовав, что мужчина смотрел на меня через дверной глазок.

— Его нет дома, — донеслось хриплое и еле слышное.

— Я знаю. Мне бы хотелось поговорить с вами.

Несколько секунд длилась тишина, после которой дверь все же была открыта и я увидела мужчину лет пятидесяти. Очень худой и вообще внешность у него казалась чрезмерно болезненной. Даже стоял он лишь благодаря тому, что опирался о стену. При этом, он не казался злым, или плохим. Не было в его глазах чего-то такого, что оттолкнуло бы. Хотя, я все равно не убирала ладовь от газового баллончика.

— Что-то случилось? — спросил мужчина.

— Ничего особенного, — я отрицательно качнула головой и приветливо улыбнулась. — Я хочу сделать подарок для Эжена, но для этого мне нужны его фотографии. Вот я и решила втайне от него прийти к вам и попросить несколько снимков с тех времен, когда ему было пятнадцать или шестнадцать лет.

— Я даже не знаю смогу ли вам помочь, — сказал мужчина задумчиво. — Эжен не сильно любит фотографироваться, поэтому даже с колледжа фотографий немного.

Он еще сильнее задумался, но сказал, что попытается поискать снимки.

— Пожалуйста, подождите немного, — мужчина ушел, но перед этим закрыл дверь.

Я заметила, что ему неловко быть таким негостеприимным, но все же «отец» Эжена слишком слаб, а жизнь в гетто научила не пускать в квартиру незнакомых людей. По сути, пока он в таком состоянии, даже я была сильнее него.

Наверное, прошло не меньше получаса, прежде чем дверь опять открылась. Судя по всему, поиски фотографий вымотали мужчину, так как он выглядел сильно побледневшим и уставшим, но все же он протянул мне два снимка.

— Спасибо, — я опять улыбнулась. Мы с мужчиной перекинулись еще несколькими фразами и я сделала вид, что уже собиралась уходить, перед этим пообещав, что обязательно верну фотографии.

Но все же я задержалась ведь мужчина начал спрашивать у меня про то, что у Эжена интересного происходило в университете и про то, как у него вообще обстояли дела. Я предположила, что парень сюда своих друзей не водил, а его «отец» искренне интересовался делами своего приемного сына и, даже услышав, что у Эжена много друзей, он так улыбнулся, что мне это показалось невероятно милым.

Но ведь я пришла сюда не для того, чтобы умиляться и, дождавшись подходящего момента, я сказала:

— Кстати, я хотела у вас кое-что спросить.

— Что именно?

— Как вам удалось выдать Реми Моно за вашего приемного сына? Сделали ему поддельные документы, раз он теперь живет под другим именем?

Я ожидала первую реакцию на мои слова и она превзошла все ожидания. Тем более, слишком явной она оказалась. В глазах мужчины полыхнули удивление, шок, растерянность и страх.

— Что?.. Я… Я не понимаю о чем вы, — даже спустя несколько секунд он не смог взять себя в руки, а я окончательно поняла, что мои догадки касательно Эжена не ложные. Из-за этого я сама немного растерялась, ощущая, как в груди зажгло от непонятных, но очень сильных эмоций. Скорее я ожидала, что все окажется ровно наоборот и подтвердится то, что Реми и Эжен два разных человека.

— Если не понимаете, тогда, пожалуй, я попытаюсь найти ответы на эти вопросы в другом месте. Еще раз спасибо за фотографии.

Я развернулась и направилась в сторону лестницы, но услышала позади себя:

— Подождите… — мужчина попытался пойти за мной, но не устоял на ногах и упал на лестничной площадке. Еще и ударился лицом о бетон, из-за чего на подбородке появилась довольно глубокая, кровоточащая ранка.

Я тут же взволнованно подбежала к нему и попыталась помочь подняться, при этом, спрашивая, как он себя чувствовал. Слишком ужасным был звук столкновения его головы о бетон, но, казалось, Легран на это вовсе не обращал внимания. Будто не чувствуя, что по его лицу текла кровь, он раз за разом спрашивал откуда я узнала про то, кем на самом деле являлся Эжен.

— Я общалась с Реми в детстве и узнала его, когда встретила в Сорбонне, — сказала, все так же пытаясь помочь мужчине встать. Говорила это лишь бы успокоить его.

— Пожалуйста, никому не говори… — все так же взволнованно шептал мужчина.

— Вам нужно рану обработать. Аптечка у вас есть?

Кое-как я помогла Леграну войти в квартиру, после чего завела его на кухню и там усадила на стул. Выведав, где находилась аптечка, сбегала за ней, попутно немного осмотрев квартиру. Тут было более-менее чисто, но пусто. Очень мало мебели, а та, что имелась в квартире — старая и ветхая. На некоторых полках в ряд лежало множество лекарств. Казалось, что ими тут даже воздух пропах, но в остальном квартира напоминала обычное жилье, находящееся в гетто.

Вернувшись на кухню, я обработала мужчине ранку. Он пытался, что-то говорить, но я попросила его немного помолчать, ведь иначе я просто не могла стереть кровь.

— Я вам чай сделаю, — сказала, закрывая аптечку, после чего пошла к плите.

— Ты же никому не расскажешь о том, кто на самом деле Эжен? — казалось, мужчина немного успокоился, хоть и его руки слегка подрагивали, а, значит, мы уже могли поговорить.

— Мне кажется, или вы боитесь, что кто-то об этом узнает? — я вопросительно приподняла бровь. — Давайте я сразу объясню, что зла вам и Реми не желаю. Более того, когда-то он был для меня очень дорогим человеком и сейчас я просто хочу узнать, что с ним произошло и почему Реми теперь живет под другим именем.

Мужчина некоторое время молчал, а потом сказал, что забрал Реми себе, чтобы защитить.

— Я не могу рассказать всего…

— Почему? — я перебила мужчину, после чего села на стул напротив него и посмотрела Леграну в глаза. Пытаясь разъяснить ситуацию, я рассказала о том, что знала про случившееся в лагере и про то, что я была с Реми в тот момент, когда его избили.

Оказалось, что этого делать не стоило, ведь после моих слов Легран еще сильнее напрягся и в его глазах начал отчетливее виднеться страх. Судя по всему, он знал, что как раз скрытия смерти Реми желали те, кто был к ней причастен. То есть, по мнению мужчины, и я тоже.

Понадобилось немало времени, чтобы опять расположить к себе мужчину и в этом мне помогла правда. Не вся, но большая ее часть. Я рассказала о том, кем был мой отец и о том, что он сделал, но при этом, уточнив, что папы уже не было в живых. Я объяснила, что мне все это время лгали и я хотела лишь правды, при этом, я ничего не рассказала про Доминика.

Некоторое время мужчина еще не мог решиться, но потом все же рассказал, что он в Санари нашел Реми и, зная, что его хотели убить, мужчина скрыл мальчишку. Сначала хотел передать Реми его родителям, но, чтобы спрятать мальчишку, понадобилось время, за которое семья Моно была разрушена. Легран не знал, что делать, ведь, по сути, он являлся лишь обычным мужчиной, имеющим далеко не высокое звание, но все же будучи жандармом, он имел связи с преступным миром. В обычной ситуации он бы не стал сотрудничать с бандитами, но тут не было другого выбора. Благодаря ним были сделаны новые документы для Реми.

Мужчине было трудно рассказывать про те времена. Было видно, что тогда ему было тяжело, ведь, скрывая Реми, Легран подвергал риску не только свою жизнь, но и жизни своих дочерей и жены, но все же он не бросил мальчишку и впоследствии его усыновил. Со временем, вовсе, полюбил его как своего родного сына.

— Я не хотел лгать Эжену, но другого выбора не было, — сказал Легран, сжимая в руке чашку с чаем, который я ему заварила. — Ему лучше не знать правду. Ее лучше вообще никому не знать. Слишком много очень влиятельных людей, узнав о том, что Реми Моно жив, захотят его смерти, а я человек простой и ничего сделать не смогу. Те люди просто пальцами щелкнут, а мы с Эженом исчезнем и через пару недель никто и не вспомнит о том, что мы были. Поэтому, пожалуйста, никому не рассказывай.

Я разомкнула губы, но сразу не нашла, что сказать. Наверное, пока что не стоило рассказывать Леграну про Доминика. Этот разговор и так был тяжелым для него, а мужчине, судя по всему, даже переживать не стоило. По этой причине я решила не спешить и просто кивнула.

Некоторое время мы молчали, но, увидев, что чашка в руках мужчины опустела, я спросила:

— Вам еще заварить чая?

Вот только, ответить Легран не успел. Мы с ним вдвоем вздрогнули, услышав вопрос:

Что ты тут делаешь?

Я резко подняла голову и, увидев Реми, затаила дыхание. Он как раз зашел на кухню и по его взгляду, которым парень прожигал меня, я поняла, что он не рад меня тут видеть. Хотя, так же я в его черных зрачках заметила удивление. Парень явно не ожидал, что я вот так просто буду сидеть у него на кухне.

— Зашла в гости, — растерянно сказала, после чего поднялась со стула и сделала шаг назад. Мысленно пыталась хотя бы предположить сколько времени я провела в этой квартире. Судя по всему, куда больше, чем планировала изначально, ведь думала, что успею уехать до того, как закончатся занятия у парня.

Реми прищурился и, сделав несколько шагов вперед, схватил меня за запястье, после чего буквально потащил куда-то за собой.

— Эжен, как ты себя ведешь? Будь мягче с девушкой, — в голосе Леграна я услышала явное неодобрение касательно поведения его приемного сына, но Реми на это даже не обратил внимания.

Парень вывел меня из квартиры, а потом потянул вниз по лестнице. Я пару раз чуть не упала и вообще значительно замедляла спуск и, видно, это не нравилось Реми, поскольку он просто подхватил меня и перебросил через плечо.

Я закричала и вцепилась в него подрагивающими пальцами. Мне было достаточно Доминика, который постоянно меня так носил. Теперь и его брат принялся за это. Господи, ненавижу братьев Моно.

Глава 26. Ненависть

Я не успела понять, что вообще произошло, как мы уже оказались на улице и вот парень забросил меня на переднее пассажирское сиденье своей машины.

— Как ты узнала, где я живу и зачем пришла? — Реми сел за руль, но сейчас стиснул пальцами мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза, которые в это мгновение казались чернее самой мрачной ночи.

Он явно злился и я сразу тоже хотела жестко объяснить парню, чтобы он больше никогда не смел перебрасывать меня через плечо, так как я это ненавидела, но, в итоге, не смогла произнести ни слова.

В этот момент я пропала и, казалось, даже дышать больше не могла.

Я этого не замечала, но во время разговора с месье Леграном, не только мое тело, но и сознание пропитывалось напряжением, которое сейчас, когда я посмотрела Реми в глаза, настигло своего пика и обрушилось на меня подобно лавине. Нет, скорее, то, что происходило, было похоже на извержение вулкана, или на внутреннее землетрясение. Мой мир переворачивался с ног на голову.

Одно дело, когда ты лишь догадываешься и внутренне саму себя называешь глупой за настолько невероятные предположения и, совсем другое, когда получаешь полное подтверждение своих мыслей, которые, опять-таки, до этого момента казались полностью невозможными.

Реми… Передо мной сейчас действительно был он.

В груди все прошлось будоражащими волнами и я растерянным взглядом скользнула по лицу парня.

— Почему ты так смотришь на меня? — Реми сдвинул брови на переносице. — Ты сегодня странная. Задумала что-то?

Он сильнее сжал пальцы, будто требуя ответа, а я, сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но, в итоге, сорвалась. Резко потянулась к парню и обняла его настолько крепко, что мои собственные руки заныли.

— Какого черты ты творишь? — в жестком голосе Реми я услышала растерянность. Он явно не понимал, что со мной происходило.

Парень попытался отстранить меня от себя, но у него ничего не получилось. Я слишком крепко вцепилась в него.

— Отцепись от меня, — он рыкнул, а я спрятала лицо у парня на груди и прошептала:

— Подожди немного…

Только сейчас понимала, насколько сильно мой голос подрагивал, будто я вот-вот начну плакать. Наверное, я и правда была на грани этого.

Трудно описать, что со мной происходило. Реми являлся моей болью. Я никогда не забывала того мальчика из лагеря и он уже являлся частью моей жизни, а так же сознания.

Бесконечное количество раз он снился мне по ночам, а я, видя мальчишку в своих снах, плакала и просила прощения за то, что из-за меня его убили. Сквозь слезы столько всего пыталась ему сказать. Например, что я никогда бы в жизни не предала его и я не сговаривалась с теми старшими ребятами, чтобы вывести Реми за пределы лагеря.

Так и сейчас в горле возник ком и множество слов рвалось наружу, но я не знала, что сказать.

Когда Реми уводил меня из кухни, месье Легран не смог остановить приемного сына, но на меня смотрел умоляюще, будто безмолвно просил меня ничего не рассказывать парню.

То есть, скрыть от него то, что он на самом деле не Эжен, а Реми Моно.

Но я понимала, что так нельзя. Реми должен знать правду и она должна быть известна Доминику. Вот только, пока что не осознавала, как это раскрыть. У меня самой сознание гудело.

— Проклятье, да что с тобой происходит? — парень предпринял еще одну попытку отстранить меня от себя, но на этот раз слабую и после нее, сделал глубокий вдох. Опустил руки и больше не стал трогать меня. Позволил обнимать его.

А я все думала. Понимала, что Реми, кажется, немного вспомнил меня. Во всяком случае, это касалось того случая, когда он в лагере подарил мне цепочку. Вот только, судя по всему, он совершенно не вспомнил Доминика.

В машине повисла тишина и казалось, что она длилась целую вечность, а я все так же обнимала Реми.

— Что с тобой? — вновь спросил он и уже теперь положил ладонь мне на спину, будто пытаясь успокоить. — Тебя кто-то обидел?

— Нет, — я отрицательно качнула головой.

— Ты ведешь себя так, будто тебе больно. Правда, это не объясняет твое появление у меня дома, — я не видела лица Реми, но мне показалось, что на последних словах он оскалился.

— Ты так сильно не любишь гостей? — тихо спросила.

— Да и я не понимаю, почему ты решила прийти ко мне. Еще и полезла обниматься.

Я мысленно попыталась найти какое-нибудь объяснение своему странному поведению, но не смогла.

— Тебя Моно обидел? — почему-то в голосе почувствовалась злость и Реми немного сильнее ладонью надавил на мою спину, таким образом, ближе притягивая к себе.

От этого вопроса я дернулась и тут же подняла голову.

— Нет. Меня никто не обидел. Тем более, этого бы не сделал Доминик.

— Тогда, что? — парень подцепил пальцами мой подбородок и опять заставил посмотреть ему в глаза.

Я неловко поерзала, рассматривая черты лица парня. Казалось, что могла смотреть на них вечность, просто радуясь тому, что Реми жив.

— Недавно ты рассказал мне про тринадцатилетнего мальчика, который подарил мне в детстве цепочку. Все действительно было именно так. Сразу я немного растерялась, так как об этом случае знали только я и тот мальчик, но потом я присмотрелась к тебе и поняла, что ты и есть тот мальчик. То есть, оказалось, что мы с тобой раньше были знакомы, но ты странно себя вел, а я начала сомневаться в своих мыслях. Поэтому и захотела поговорить с твоими родителями и хотя бы у них узнать тот ли ты парень, о котором я думала. Месье Ленгран это подтвердил, но объяснил, что у тебя амнезия. Вот все и встало на свои места.

Пока что я рассказала лишь частичную правду, но сейчас другого выбора не было.

На некоторое время в машине вновь повисла тишина. Реми, сдвинув брови на переносице, рассматривал меня, а я все кусала губы.

— У тебя прямо полная амнезия? Ты вообще ничего не помнишь? Вернее… — я запнулась. — Ты же немного вспомнил меня? Да?

— Только очень короткие и непонятные обрывки, — сказал Реми, после нескольких секунд молчания. Он все еще скользил неотрывным взглядом по моему лицу. — Если та девчонка это ты… Ты сильно изменилась.

— Да, тогда у меня были короткие волосы. Я носила брекеты и очки. Подожди, — я встрепенулась. — Так ты не был уверен, что это я?

— Не знаю. Ты не похожа на себя прежнюю, но почему-то мне казалось, что это ты, — Реми отвел взгляд в сторону. — Еще та цепочка. Воспоминание, в котором я дарю ту безделушку, было первым, которое возникло у меня в голове и я не был уверен в том, что это правда, а не плод моего воображения. Тем более, воспоминание возникло уже после того, как я увидел цепочку.

— Значит, она спровоцировала появление воспоминаний.

— Раньше я не был в этом уверен.

— Почему? И почему ты так странно себя вел? Мог просто поговорить со мной и спросить не были ли мы раньше знакомы.

— С тобой не получается просто, — Реми сильнее пальцами сжал мой подбородок и немного ближе притянул к себе. — Рядом с тобой голова болит и хочется тебя больше никогда не видеть. Еще почему-то я часто чувствую сильную злость по отношению к тебе, но в тот же момент мне какого-то черта хочется забрать тебя и спрятать от всего мира.

Мне почему-то стало неловко от его последних слов и я только сейчас поняла, в какой неоднозначной позе мы находились, но, прежде чем я успела отстраниться, Реми посмотрел мне в глаза и спросил:

— Ты говорила, что тебе дорог тот человек, который подарил тебе эту цепочку. Ты как-то сказала, что любишь его. Это так?

Я не успела ничего ответить, так как в это мгновение кто-то постучал в окно машины и мы, обернувшись, увидели месье Леграна.

Мужчина выглядел очень бледным и он явно с огромным трудом спустился с пятого этажа, но, все же, Легран тут же прерывистым и еле слышным тоном отчитал Реми за то, что он настолько грубо отнесся ко мне.

В ответ, парень отчитал мужчину за то, что он один спустился на улицу.

— Ты мог упасть на лестнице, — Реми злился, но было видно, что это от того, что он волновался за месье Леграна.

Я же отчетливо заметила волнение в глазах мужчины и, безмолвно качнув головой, дала ему понять, что пока что ничего не рассказала Реми.

Поскольку месье Леграну было не совсем хорошо, Реми пошел помогать ему вернуться обратно в квартиру, а я последовала за ними.

— Можно же я опять зайду к вам в гости? — спросила у Реми. Он молча кивнул.

Когда мы оказались в квартире, Реми отвел месье Леграна в его комнату и дал мужчине лекарства, а я, попросив зарядку, подключила к ней телефон. Потом пошла на кухню и заварила чай, который разлила на три чашки.

Немного позже мы с Реми сидели на кухне вдвоем. Пили чай и разговаривали.

— Мы с тобой были знакомы только три месяца, — сказала ему. — И это было шесть лет назад. Мы тогда вдвоем находились в одном лагере.

— И за это время я стал для тебя дорогим человеком? — Реми приподнял бровь. Он как раз пил чай, который я заварила парню.

— Кроме тебя со мной никто не дружил и, да, мне с тобой было невероятно комфортно.

Я немного рассказала про лагерь, но, естественно, умолчала о том, что произошло в конце лета.

— А ты помнишь хоть что-то про свою биологическую семью? — решила спросить.

— Нет.

— А хочешь узнать?

— Я и так все знаю.

— Правда? И кем были твои родители?

— Теми, кого я не хочу вспоминать.

Я нахмурилась, но не стала продолжать этот разговор, ведь почувствовала, что Реми не даст этого сделать.

Оказалось, что месье Леграну после лекарств нужно поесть, а в холодильнике была лишь каша. Как я поняла, Реми немного умел готовить, но лишь то, что было самым простым. Более тяжелые блюда и парень были несовместимы.

— Давай сварю суп, — предложила.

Сразу Реми отказывался, но я убедила его в том, что для месье Леграна сейчас очень важно хорошо поесть, а горячий суп подойдет лучше всего.

Но, правда, делала я это по особым причинам. Просто я хотела поговорить с месье Леграном, а для этого мне следовало хотя бы на время выпроводить Реми из квартиры. Поэтому, направив парня в магазин за картошкой и мясом, я пошла в комнату мужчины.

— Я пока что ничего не рассказала Реми.

— Спасибо, — прошептал месье Легран. Он сейчас лежал в своей кровати.

— Но мы все же немного поговорили на тему его амнезии. Судя по всему, Реми не лучшего мнения о своих биологических родителях. Это вы ему что-то рассказали?

Мужчина опустил взгляд, но все же сказал:

— Да. Я понимаю, что поступил плохо по отношению к нему, но я не знал, что еще можно было сделать.

Месье Легран сказал мне, что больше всего на свете он боялся того, что те люди, которые желали Реми смерти, поймут, что он жив и, найдя его, уничтожат мальчишку, а вместе с ним и всю семью Легран. Поэтому мужчина не хотел, чтобы Реми рылся в прошлом, ведь это могло привлечь беду и, чтобы парень этого не делал, месье Легран сам дал информацию про его биологическую семью. Ну и информация была не совсем приятной.

Исходя из нее, Реми сейчас думал, что его биологическая мать была женщиной легкого поведения, которая просто из-за ненадобности бросила своего сына, а отец являлся алкоголиком и именно он раз за разом бил Реми. Других родственников у него не имелось.

Было видно, что месье Легран сожалел о том, что он соврал Реми, но благодаря этой лжи Реми не стал рыться в прошлом.

Уже вскоре парень вернулся из магазина и я принялась варить суп, а, когда закончила с ним, посмотрела в окно, с ужасом понимая, что уже наступил вечер. К тому же, я только сейчас осознала, что все это время мой телефон был выключен.

Я быстро включила его и, чувствуя, как сердце пропускало удары за ударами, смотрела на экран. На нем начало появляться множество оповещений о пропущенных звонках и так же приходили сообщения.

Вот только, не успела я их просмотреть, как мой телефон зажужжал, оповещая о новом звонке. На экране высветился неизвестный номер, но я все равно ответила:

— Да.

— Наконец-то вы ответили, — из динамика раздался напряженный голос, но я его узнала. Это явно был один из помощников Прежана.

— Что-то случилось?

— Да. Месье Моно сейчас в жандармерии…

— Что? — я перебила мужчину, с силой сжимая телефон. — Почему?

— Ваша мать написала на него заявление. Она утверждает, что месье Моно сегодня ее избил.

Я не верила в то, что слышала. Вообще это напоминало какую-то дичайшую ересь, но мужчина явно был серьезен. Он объяснил, что из-за заявления моей матери Доминика забрали в участок и отпускать не собирались.

Помощник Прежана не говорил слов «все плохо», но явно именно это имел ввиду, так как, по его словам, даже Готье направился в жандармерию, но пока что все было неясно.

— Мы понимаем, что ваш покойный отец был жандармом высокого звания, но все равно то, что происходит, ненормально.

Мужчина сказал, что, такое впечатление, будто Доминика целенаправленно хотят посадить, поэтому мне срочно нужно было ехать в особняк Прежана. Там я буду в безопасности от возможной угрозы.

— Я поговорю с мамой, — сказала мужчине, прежде чем прервать этот разговор.

Пальцы подрагивали, но я тут же набрала номер мамы и, как только она ответила, спросила:

— Мам, что все это значит?

— Ты про своего жениха? Я тоже хочу понять это. Нану, я же говорила тебе, что он плохой человек. Господи, да он ненормальный. Сын Ланса перехватил меня, когда я возвращалась домой из магазина и начал мне угрожать. Сказал, что изувечит меня, если я не скажу тебе, что не против него и ваших отношений. А я ему сказала, что не приму для своей дочери мужа, который мне угрожает. Тогда он и озверел. Нану, он мне руку сломал и у меня все тело в синяках.

— Мам, во-первых, ты по магазинам не ходишь, — я с силой стиснула зубы. — Во-вторых, я ничего не говорила Доминику о том, что он тебе не понравился. И я не рассказывала ему о том, что ты против наших отношений.

— Может… Тогда он сам догадался. Вы же так резко ушли.

— Мам, давай я тебе кое-что объясню. Доминику безразлична вся моя семья и ты в том числе. В твоем одобрении он не нуждается и, даже если бы ты ему в лицо сказала, что ты против нашей свадьбы, ему было бы все равно. И Доминик никогда не поднимет руку на женщину.

— Откуда ты знаешь? Он в Сорбонне избил нескольких парней за что был на грани исключения.

— Откуда ты знаешь об этом? — я вопросительно приподняла бровь и сильнее сжала телефон.

— Я…  Слышала от кого-то.

— Так, мам. Прекрати. Я чувствую, что ты мне лжешь. Где ты сейчас находишься? У себя дома? Я приеду к тебе и мы нормально поговорим. Покажешь свои синяки и перелом.

— Нет, я не у себя. Я знаю, что за сыном Ланса стоит какой-то влиятельный человек и не хочу, чтобы мне угрожали, поэтому, пока этого ублюдка не посадят, я не собираюсь выдавать место, в котором сейчас нахожусь. Если хочешь посмотреть на увечья, которые достались мне от твоего жениха, могу скинуть фото.

— Скидывай.

Я еще попыталась убедить маму выйти со мной на личную встречу, но пока что это было безрезультатно, поэтому прервав звонок, я решила, что нужно срочно ехать к Прежану. Я хотела узнать, как дела у Доминика.

— Мне нужно уходить, — сказала Реми, после чего взяла свое пальто и направилась к двери.

— Что-то случилось? — парень пошел за мной.

«Моя мама хочет посадить твоего брата в тюрьму» — чуть не сорвалось с моих губ, но, сдержав эти слова, я отрицательно качнула головой.

— Нет, мне просто уже пора домой.

— К Моно спешишь? — в голосе Реми скользнуло нечто жесткое.

— Нет, его сейчас нет дома. Слушай, отойди. Мне правда нужно бежать.

Реми настаивал на том, чтобы хотя бы отвезти меня в город, но, когда мы оказались на улице, я увидела такси, которое быстро села и парню на прощание растерянно помахала рукой.

Когда машина выезжала за пределы Сан-Дени, я опять позвонила помощнику Прежана и рассказала, про мой разговор с мамой.

— Слишком много того, что не сходится. Мама юлит. Доминик точно этого не делал.

— Конечно, он этого не делал. Этому так же нет доказательств, но все-таки месье Моно держат в жандармерии, так как на то время у него так же нет алиби.

— Я могу его увидеть?

Прошло несколько секунд тишины, после которой мужчина сказал:

— Не думаю. Касательно вас месье Моно озвучил следующие слова: пусть сделает так, чтобы я ее не видел.

Мое сердце сжалось и я невольно опустила голову. Доминик злился на меня. Все же моя семья столько неприятностей ему принесла. Теперь еще и мама хотела посадить его в тюрьму. Но ведь я в этом не виновата.

Я качнула головой и постаралась прогнать из сознания горечь. Сейчас у меня были куда более важные дела. Например, раз Доминика не отпускали из жандармерии, следовало отвезти ему туда кое-какие вещи. По этой причине я поехала в дом Моно и до безумия быстрым шагом поднялась в спальню, а, будучи там, застыла на месте.

На полу лежал разломанный стул, а на краю кровати находился открытый ноутбук, на  экране которого виднелись фотографии. На них были я и Реми в то время, как мы сегодня сидели в его машине. То, как я его обнимала и то, как парень прижимал меня к себе.

Господи, я и не думала, что мы в те мгновения выглядели настолько интимно. На снимках, где Реми пальцами придерживал мой подбородок, казалось, что мы вовсе целовались.

— Нет… Нет… Нет… — тихо прошептала.

Эти фотографии Доминику прислал один из его друзей, вместе с сообщением:

«Слушай, тут фотки сегодня начали ходить по рукам. Говорят, что твоя невеста — шлюха».

Я высоко подняла голову и посмотрела на потолок. Сердце билось, как обезумевшее  и меня трясло. Доминик меня точно ненавидит.

Глава 27. Ждать

Опустив голову, я еще раз посмотрела на ноутбук, а потом достала свой телефон и сразу быстро пролистала список входящих вызовов, после чего нажала на номер помощника Прежана. Какая же у него фамилия? Кажется, Мартен.

Как только мужчина ответил, я тут же спросила:

— Как сейчас дела у Доминика? Его еще не отпустили? — я сама этого не замечала, но мой голос дрожал.

— Нет. Пока что все без изменений. Мадемуазель Леконт, вы где? Позвольте напомнить, что вас ждут в особняке месье Прежана и, чем быстрее вы туда доберетесь, тем лучше. Или скажите, где вы находитесь и вас заберут.

— Я скоро приеду, — ответила, качнув головой. — Есть ли возможность поговорить с Домиником? Хотя бы по телефону? Мне нужно срочно кое-что ему сказать.

— К сожалению, я этого точно не знаю. Попытаюсь уточнить.

— Спасибо.

На этом разговор был окончен и я вызвала такси. Пока машина ехала, я собрала некоторые вещи и посадила Ивеса в переноску.

— Мы ненадолго переезжаем. Скоро все наладится и мы вернемся обратно. Ты, я и Доминик, — сказала коту, которому явно не нравилось в замкнутом пространстве, из-за чего он шипел и все норовил вырваться.

Я ждала звонка месье Мартена, но, в итоге, уже лично с ним увиделась. Именно он встретил меня, когда я на такси приехала к особняку Прежана.

— Какое… милое создание, — сказал он, когда помогая мне выйти из машины, взял в руки переноску с Ивесом. Кот шипел настолько сильно, что, казалось, исчадья Ада издавали не такие ужасные звуки. Еще Ивес успешно расцарапал мужчине руку, высунув лапки из переноски. — Где вы взяли его?

— Это кот Доминика. Он подобрал его в Шампиньи.

— В таком случае все ясно.

Месье Мартен сказал, что он пытался разузнать касательно того, можно ли связаться с Домиником, но, как мужчина мне объяснил, пока что такой возможности не было. Поэтому помощник Прежана просто провел меня к горничной, которая должна была показать приготовленную для меня гостевую спальню.

— Пожалуйста, если будет возможность, передайте Доминику, что то, что он увидел на фотографиях, это неправда, — попросила, прежде, чем мужчина ушел.

— Хорошо, но я не знаю получится ли это сделать. Я не уверен, что в данное время хотя бы у месье Прежана есть возможность поговорить с месье Моно, но, уверяю, сейчас делается все, чтобы его освободить.

* * *

Утром следующего дня я сразу же позвонила месье Мартену и, извинившись за свою назойливость, вновь взволнованно спросила о том, как обстояли дела у Доминика.

Я жутко нервничала и до дрожи надеялась услышать хорошие новости, но мужчина коротко объяснил, что Моно сейчас находился в следственном изоляторе и, поскольку он уже был в колонии, его не собирались отпускать даже с подпиской о невыезде.

Так проходили дни.

Все было без изменений.

У меня все так же не было возможности поговорить с Домиником и от этого, с каждым прошедшим днем, я все отчетливее чувствовала, как мою душу сжимало в тисках. Возникало ощущение чего-то плохого и крайне пагубного.

— Все будет хорошо, — эти слова я раз за разом повторяла самой себе, но все равно внутренняя тревога не проходила.

Я чувствовала себя так, будто находилась на острие ножа и совершенно не понимала, что делать дальше, а, по ночам находясь в пустой спальне, обнимала подушку и думала о том, как же мне плохо без Доминика. Сердце разрывалось от того, насколько сильно хотелось обнять его.

Но пока что у меня не было возможности это сделать, а жизнь тем временем протекала в сумбурном ритме.

Я пока что не ходила на учебу, но связывалась с Джоси. Девушка сказала, что по Сорбонне уже разлетелась новость о том, что Моно находился в жандармерии, но, учитывая его репутацию, никто этому не удивился. Правда, никому не была известна причина, по которой он туда попал.

Еще мы с Джоси обсуждали те снимки. Она первая заговорила про них.

— У тебя действительно такие отношения с Эженом? То есть, ты изменяешь Моно? — спросила девушка. — А я все думала, почему ты так много спрашивала про Леграна.

— Нет, — я ответила слишком резко. — Между мной и Эженом ничего нет. Я никогда не изменяла и не буду изменять Доминику.

— Но те снимки… — начала девушка, но я ее перебила.

— Помнишь, я говорила тебе, что, возможно, я раньше была знакома с Эженом? Так вот это действительно оказалось так. Он меня не узнал из-за амнезии, а я его не узнала потому, что Эжен очень сильно изменился, но когда подтвердилось, что мы дружили в детстве, я на эмоциях обняла его. Он правда был для меня очень дорогим человеком. И это были дружеские объятия.

— На фотографиях кажется будто вы целуетесь.

— Ничего такого не было. Просто на снимках ракурс ужасный, — я закрыла глаза и потерла веки кончиками пальцев. — Господи, я не думала, что одни объятия могут навести столько шума. Сейчас по Сорбонне, наверное, опять жуткие слухи ходят?

— Не по Сорбонне, но в определенный кругах — да.

— И что это за круги? — устало спросила.

Джоси задумалась, но потом объяснила, что в Шампиньи имелось несколько банд с влиятельными в тех кругах предводителями. Например, более численными являлись арабы и темнокожие, но все-таки, негласным лидером Шампиньи-сюр-Марн считался Доминик. Из-за этого в Сан-Дени его знал каждый ракаи.

Соответственно меня, как его будущую жену, там тоже прекрасно знали и для ребят из Сан-Дени новость, что один из них, оказывается, имел девушку главаря Шампиньи стала ошеломляющей. Для них это почти, как предмет для гордости и плевок в сторону Доминика.

Более того, это то, что опускало весь Шампиньи, ведь оказалось, что их лидер настолько никчемен, что даже не смог уследить за своей девушкой.

— Я слышала, что вчера в Попенкуре парни из Шампиньи подрались с ракаи из Сан-Дени потому, что те начали кричать им мерзкие фразы касающиеся Моно. Еще и сам Моно сейчас в жандармерии и не может ничего сделать, а его репутация сейчас покрывается таким слоем грязи, что даже мне жутко.

— Какой ужас… — прошептала, опуская голову.

После этого разговора душу еще сильнее сжало в тисках и я начала взвинчено расхаживать по комнате, пытаясь понять, что можно сделать, чтобы сгладить эту ситуацию.

Я все пыталась дозвониться до Реми, но он не отвечал. Это было еще одной причиной, по которой мое волнение усиливалось, но после случившегося я не могла поехать в Сан-Дени. Мне лучше там не появляться.

Не зная, что еще делать, я опять позвонила Джоси и спросила у нее, не появлялся ли Эжен в Сорбонне. Девушка сказала, что не видела его в университете, но она пообещала разузнать, что с парнем и почему он не отвечал на мои звонки.

Прошло не больше часа, как Джоси мне перезвонила:

— Слушай, оказывается Эжен в больнице, — сказала она мне.

— Почему? Что случилось? — у меня сразу дрогнули руки и в горле, из-за волнения, возник огромный ком.

— Он подрался.

Джоси сказала, что в тот же день, когда были сделаны эти фотографии, месье Леграну стало слишком плохо, из-за чего Эжен вызывал скорую и почти все последующие дни провел в больнице рядом с «отцом».  Поэтому про снимки ничего не знал.

Вчера он впервые услышал про них, но сказал, что между нами ничего не было. Это вызвало недовольство у парней из Сан-Дени. Особенно им не понравилось то, что Эжен встал на мою защиту и сказал, что я не шлюха. Это рушило все те слухи.

Эжен от своих слов не отказался, из-за чего возникла драка — он один против нескольких ракаи. Причем, у Эжена ничего не было, а у тех парней кастеты.

Теперь Реми находился в неотложке, а я, услышав об этом, ощутила, как мне физически стало плохо.

Подрагивающим голосом спросив у Джоси название больницы, я сразу же перезвонила месье Мартену и, предупредив, что, поеду по делам, вызвала себе такси.

Неотложка это особый вид ада и я даже не удивилась тому, что мне понадобилось немало времени просто для того, чтобы найти Реми.

Он и правда выглядел крайне ужасно. Рука в гипсе и лицо частично разбито — это те последствия драки, которые я смогла увидеть. Все остальное скрывала одежда.

Сейчас Реми стоял в больничном коридоре и пытался в автомате купить себе кофе, но посиневшие пальцы не могли нормально всунуть деньги в специальный разъем.

— Давай помогу, — я забрала у парня смятую купюру и вложила ее в автомат.

— Что ты тут делаешь? — Реми вопросительно приподнял бровь. Он явно не услышал, как я подошла и вообще был удивлен моему появлению.

— Пришла навестить тебя, — тихо прошептала. — Какой кофе ты хочешь?

Я не смотрела на Реми. Просто не могла этого сделать, ведь видеть его в таком состоянии невыносимо больно. Хотелось схватиться за ткань его футболки и хорошенько встряхнуть парня. Накричать за то, что он опять полез в драку, а потом крепко обнять его и реветь, уткнувшись в его грудь, просто радуясь тому, что Реми жив.

Но я даже лишнего шага к нему не делала и старалась держать расстояние.

— Как ты? — спросила, прикусывая губу.

— Отлично.

А я, украдкой посмотрев на него, не сказала бы, что по отношению к Реми хоть как-то можно было произнести слово «отлично».

Рядом с парнем я пробыла совсем недолго. Уже вскоре, даже не попрощавшись, тихонько ушла и, подловив врача, поговорила с ним касательно здоровья Реми.

Все было хуже, чем могло показаться на первый взгляд. Само по себе здоровье у него было не очень хорошее, ведь тот случай, когда Реми шесть лет назад избили, нанес его телу непоправимый вред, который никогда не исчезнет. Парень, действительно, все эти годы жил на лекарствах и сейчас его состояние было крайне ужасным.

Врач прямо этого не сказал, но на лечение парня требовались деньги. Конечно, страховка покрывала большую часть медицинских услуг, но лучше было бы перевести Реми в частную больницу. Вот только, на это у него не было средств. Более того, почти все деньги уходили на лечение месье Леграна, которому сейчас тоже было крайне плохо.

Глава 28. Просьба

Уже был вечер, когда я вышла из больницы. Моросил дождь и дул прохладный январский ветер, а я, кутаясь в пальто, шла по тротуару вдоль шумной дороги.

Душа сжалась до размера маленького камушка и руки подрагивали. Глаза покалывало и казалось, что я вот-вот начну плакать, но, вытерев закрытые веки тыльной стороной ладони, я быстрым шагом пошла искать такси.

Все очень плохо. Ужасно.

Но с этим стоило хоть что-то делать. Иначе уже ничего нельзя будет изменить. Я и так ощущала, как все постепенно утекало.

С тех пор, как Доминика забрали в жандармерию, я уже несколько раз пыталась поговорить с Прежаном. В основном, для того, чтобы лично попросить у него возможность дать мне увидеться с Моно. Вот только, за все эти дни мне не удалось встретить мужчину.

Сейчас я уже была на грани и, вернувшись в особняк, села в холле, после чего позвонила месье Мартену и сказала ему, что мне срочно нужно поговорить с Прежаном. На своей просьбе я собиралась стойко настаивать.

— Простите, но я уже говорил вам, что у месье Прежана слишком много дел и он не может уделить вам время.

— Пожалуйста, передайте ему, что у меня к нему крайне важный разговор. Это вопрос жизни и смерти.

Судя по всему, или у Прежана было слишком много дел, или он просто не считал, что у меня к нему мог быть действительно важный разговор, ведь, несмотря на то, что я еще несколько раз звонила месье Мартену с просьбой поскорее организовать мою встречу с Прежаном, увидеться с ним я смогла только через три дня.

Это уже был глубокий вечер и я готовилась ко сну. Даже успела принять душ и переодеться в ночнушку, как, внезапно, в дверь моей спальни постучал некий суровый громила. Он сообщил, что месье Прежан ожидал меня в своем кабинете.

Я быстро накинула на себя халат и, собрав влажные волосы в гульку, пошла за громилой к нужному месту.

Я впервые была в кабинете Прежана. Раньше и близко не подходила к этой комнате, а теперь ощущала тяжесть помещения. То, как оно давило и сковывало, давая себя почувствовать какой-то крошечной и я бы сказала, что никчемной. Или все дело в присутствии Прежана?

Мужчина сидел за своим столом и просматривал какую-то черную папку. На меня он даже не посмотрел, а я, ощущая странную нервозность, сжала ладони в кулаки и сказала:

— Здравствуйте. Я хотела с вами поговорить.

Прежан на мои слова никак не отреагировал. Перевернул лист в папке и продолжил читать строки, а я прикусила кончик языка и решила спросить:

— Простите, но… Мне кажется, или я вам не нравлюсь?

Прошло несколько секунд тишины, после которых, мужчина, все так же, не отрывая взгляда от бумаг, сказал:

— Я считаю, что от твоей семьи слишком много проблем, — Прежан наконец-то посмотрел на меня, но, честно, лучше бы он и дальше просматривал ту папку, ведь теперь, когда взгляд мужчины был направлен на меня, я почему-то еще больше занервничала и даже уловила в сознании стойкое желание спрятаться. Черные глаза Прежана будто бы уничтожали. — Я бы предпочел, чтобы Доминик выбрал себе девушку не из семьи Леконт. Ты самая худшая кандидатура.

Эти слова полоснули сознание и из-за внутреннего бурления мои щеки обожгло.

— Вы же сами отдали приказ, чтобы меня заселили в вашем особняке, хотя Доминик больше не хочет меня видеть. Я думаю, что вам об этом известно.

— Да. Как и то, что ты изменила моему сыну. Мои люди слишком тщательно наблюдали за тобой, чтобы упустить нечто такое.

Прежан действительно любил Доминика. Я отчетливо уловила то, что он называл его своим сыном.

— Тогда, почему?..

— Почему ты в моем доме? — Готье вальяжно откинулся на спинку своего массивного кресла. Как же он напоминал сурового хищника. — Потому, что, когда Доминик выйдет на свободу, он все равно будет тебя искать.

— Вы решили облегчить ему задачу? Доминик выйдет и вы сразу предоставите меня ему?

— У меня нет привычки лезть в его дела, но я не желаю, чтобы мой сын совершил поступок, из-за которого потом будет сожалеть всю жизнь. С неверной ему девушкой, которую Доминик хотел сделать своей женой, он будет разговаривать в моем доме и с моими людьми за стеной. Не советую пытаться убежать. Вскоре после разговора с Домиником ты все равно будешь отправлена подальше. Я не желаю, чтобы у него была жена шлюха, которая, пока мой сын в жандармерии, ездит в больницу к тому, с кем она ему изменила.

— Значит, вы продолжаете следить за мной, — я поджала губы. — У меня нет желания убегать.

— Твои слова слишком мало значат, чтобы верить в них.

Прищурив глаза, я сделала глубокий вдох, ощущая, как бурление в груди усилилось. Странно, но я больше не боялась Прежана. Теперь по отношению к нему испытывала злость и упрямство.

— Во-первых, я не поощряю поступков моей семьи. Я не знала того, что мой отец настолько плохой человек и я не ожидала от мамы того, что она сделала. Но я приехала к вам, а не к ней, а, значит, целиком и полностью верю Доминику и сейчас нахожусь на его стороне.

— Ты уже успела по-своему отличиться.

— Я не изменяла Доминику, — сказала резко и твердо. — Как раз на эту тему я хотела поговорить с вами. Тот парень из Сан-Дени… Это Реми.

На лице мужчины не проскользнуло ни одной эмоции.

— Насколько мне известно, его зовут иначе.

— Нет. Вы меня не поняли, — я отрицательно качнула головой. — Тот парень это Реми Моно. Он младший брат Доминика.

Теперь я увидела эмоции Прежана. Не особо заметные, но все же он слегка приподнял бровь и посмотрел на меня, как на умалишенную. Вот только, примерно чего-то такого я ожидала.

— Я понимаю, что мои слова звучат, как нонсенс, но, пожалуйста, выслушайте меня, — я сделала короткую паузу, после чего продолжила: — Все началось с того, что я случайно столкнулась с этим парнем в Сорбонне…

За последние дни, готовясь к разговору с Прежаном, я сто раз отрепетировала свой рассказ, раз за разом, подбирая самые подходящие слова, вот только, сейчас все равно было тяжело. Несколько раз я запнулась, но, в итоге, рассказала мужчине все. Единственное, о чем я умолчала, так это то, что у Реми был ко мне какой-то интерес. Я посчитала это лишним.

Прежан слушал меня молча. Вначале мне казалось, что он скажет мне убираться прочь и не порочить ересью то, что и для этого мужчины считалось святым, но, по мере моих слов, выражение лица Готье немного изменилось. Теперь он очень сильно хмурился.

— Я понимаю, что во все это сложно поверить. Когда ко мне в голову начали приходить первые предположения, что Эжен Легран это Реми, мне казалось, что я начала сходить с ума. Поэтому я сразу ничего не сказала даже Доминику, ведь понимала, что сами по себе эти предположения звучали, как бред сумасшедшей. Но сейчас я уверена в том, что это и есть Реми.

Мужчина по-прежнему молчал, а я перевела дыхание и продолжила:

— Мне безразлично, что вы обо мне думаете. Я на самом деле не принимаю, поступков моих родителей и единственной оставшейся у меня семьей считаю Доминика. Только его мнение меня волнует и перед ним я буду оправдываться и извиняться за то, что молчала. С вами я хотела поговорить лишь потому, что Реми сейчас нужна более качественная медицинская помощь. Вы с легкостью можете ее предоставить. Я тут, чтобы попросить вас сделать это.

— То, что ты говоришь невозможно.

— Почему? Что из рассказанного мной указывает на неправдоподобность? Да, тяжело поверить в то, что Реми жив. Даже мне было трудно это сделать и, в тот момент, когда я его обняла, мне казалось, что меня саму разорвет от эмоций, — я потерла кончиками пальцев закрытые веки. — Но такому человеку как вы, не составит труда проверить правдивость моих слов. В первую очередь, вы можете сделать тест ДНК. О большем я не прошу.

В кабинете вновь повисла и я понимала, что на этом разговор закончен. Я сказала все, что хотела и могла. Теперь мне оставалось лишь надеяться, что Прежан мне поверит.

* * *

Очередная ночь прошла без сна и утром вставая с кровати, я подумала о том, что в последнее время я очень мало спала — в сутки, максимум, по паре часов. Из-за этого кожа стала бледной и появились темные круги вокруг глаз.

Я вообще самой себе напоминала сплошной комок нервов и лишь в груди тлела надежда на то, что все вот-вот исправится.

Вставая максимально рано, я хотела подловить Прежана в холле до того, как он уедет по делам, но встретиться с ним мне так и не удалось. Пришлось опять звонить месье Мартену и просить об очередной встрече с Прежаном, ведь я хотела знать, что мужчина решил касательно моих слов.

Немного позже я опять позвонила маме. Я вообще часто пыталась с ней связаться и каждый раз просила забрать заявление, но в последние дни мама вовсе перестала мне отвечать. В очередной раз набирая ее номер, я думала, что мой звонок опять останется без ответа, но, неожиданно, услышала ее голос:

— Да, Нану. Я тебя слушаю.

— Мам, давай встретимся.

— Зачем? Чтобы ты опять говорила мне одно и тоже? Вновь просила забрать заявление?

— В первую очередь, я хочу нормально поговорить с тобой. Только после этого, возможно, мы сможем к чему-нибудь прийти.

— Нет, этого не будет, — голос мамы был нервным и резким. На какое-то время она замолчала, а потом сказала: — Хотя… Знаешь, Нану, я могу забрать заявление, но при одном условии.

— Каком? — я тут же оживилась.

— Я не хочу, чтобы моя дочь была с преступником, поэтому я заберу заявление, если ты сама порвешь с Моно и, в последствии, уедешь из Парижа вместе со мной, при этом, пообещав, что больше никогда даже не попытаешься с ним связаться.

— Мам… Как ты можешь ставить такое условие? Мы же вдвоем знаем, что Доминик тебе ничего не сделал, а ты…

— Не веришь мне? Глупая дура. Надеюсь, что со временем у тебя появятся мозги, но от этого преступника я тебя уберегу. Пусть его надолго закроют в тюрьме.

Мама прервала звонок и в этот день я больше не смогла с ней связаться. При этом, я стала ощущать себя еще более разбитой и, расхаживая по особняку Прежана, раз за разом, обдумывала условие, которое мне поставила мама.

Отказаться от Доминика это все равно, что отказаться от части себя. Или еще хуже — вырвать сердце. Но Моно так долго не выпускали из жандармерии и я уже не находила себе места от переживаний. Глотая горькие размышления я понимала, что для меня самое главное, чтобы с Домиником все было хорошо.

— Ивес, все так сложно, — я сидела на полу рядом с котом и пальцами перебирала кончики своих волос. — Я правда не знаю, что делать.

Сейчас Ивес был моей единственной отдушиной и радостью. Возможно, кот чувствовал мою боль, а, может, он просто привык ко мне, но Ивес больше не пытался меня поцарапать. Наоборот, он ложился рядом и давал себя гладить. При этом, на остальных он все так же бросался и шипел, из-за чего даже горничные боялись зайти в эту комнату. Подобное привело к тому, что я решила сама убирать в этой спальне, поэтому, сюда кроме меня никто не заходил.

Эта комната стала небольшим островком уединения для меня и Ивеса. Подолгу мы с котом вот так сидели на полу и я всякий раз представляла, как дверь открывалась и сюда заходил Доминик. Даже просто от мыслей об этом сердце начинало биться учащенно, а потом оно болезненно сжималось, ведь Моно не было тут. Он все еще в жандармерии.

Был уже вечер, когда в дверь опять постучали и все тот же громила сообщил мне о том, что Прежан желал меня видеть, но на этот раз он находился не в своем кабинете.

— Пожалуйста, оденьтесь потеплее. На улице холодно, а нам нужно отвезти вас в одно место.

Я довольно быстро оделась и, закутавшись в пальто, пошла за громилой. Мне так и не сказали, куда меня отвезут, но, когда мы остановились неподалеку от четырехэтажного здания, я сразу узнала его. Это была больница, в которой лежал Реми.

Под покровом наступившей ночи, меня вывели из машины, но уже вскоре усадили в другую. В ту, в которой на заднем пассажирском сиденье находился Прежан. Я разместилась рядом с ним, замечая, что водителя тут не было. Мужчина явно сказал ему уйти.

— Почему мы тут? — спросила у Прежана. Сейчас он курил сигару, выдыхая дым в приоткрытое окно, но запах был настолько едким и горьким, что сразу приходило понимание — это уже далеко не первая выкуренная сигара. — Вы проверили то, что я сказала? — спросила, ощущая напряжение в собственном голосе.

Только в этот момент я поняла, что взгляд Прежана был направлен на первый этаж больницы. Там, в одном из окон можно было увидеть Реми. Несмотря на позднее время и все такое же ужасное состояние, он сидел на подоконнике и, кажется, чинил свою куртку.

— Да, — наконец-то ответил Прежан. — Информация была проверена и тест ДНК сделан.

— Что он показал? — я не понимала, почему нервничала, но голос опять дрогнул.

— Это действительно Реми.

Я молча кивнула и на некоторое время в машине повисла тишина. Мы вдвоем смотрели на Реми и я ощущала, что в это мгновение Прежан был немного другим. Его присутствие не так сильно давило и почти не истязало льдом.

— Спасибо, — сказал он, выдыхая дым и все так же не отрывая взгляда от брата Доминика.

Я понимала, что это было сказано мне, но толком не осознавала к чему было это «спасибо» поэтому не знала, что ответить. Из-за этого промолчала, вот только, интуитивно ощущала, что эта благодарность, произнесенная Прежанном, очень ценная.

— Вы же ему поможете? Переведете в частную больницу? — спросила, когда свет в палате парня погас. Судя по всему, он собрался ложиться спать.

— Ему будет предоставлена лучшая медицинская помощь.

— Можно вас еще о кое-чем попросить?

— Да, — ответил Прежан, даже не спросив, что именно я хотела попросить.

— Пожалуйста, позаботьтесь о месье Легране. Он хороший человек. Да, он все это время скрывал Реми и лгал ему, но он это делал, лишь чтобы спасти его. Ради этого он рисковал всем, а сейчас у месье Леграна почти ничего нет и здоровье в критичном состоянии.

Мне было жаль этого мужчину. Хуже всего то, что даже его бывшая жена и дочери его не навещали. Реми ходил к нему, но, при этом, парню самому было плохо. При этом, не было помощи ни от кого и создавалось ощущение, что они никому не нужны кроме друг друга.

Единственное, к Реми иногда приходили друзья, но ничего кроме поддержки они дать не могли, а он бы ничего и не принял бы от них. Казалось, что он предпочел бы в таком состоянии выйти на работу.

На мою просьбу Прежан кивнул, без лишних слов говоря, что месье Леграна он не оставит.

* * *

Прежан являлся человеком немногословным и по сравнению с ним я казалась лишь глупой девчонкой. Более того, такие, как я, даже близко не входили в круг его общения, но, пока мы этой ночью ехали обратно в особняк, Прежан разговаривал со мной, как с равной.

Выкуривая очередную сигару, он сказал, что сейчас, касательно Доминика, главным врагом являлся Нуаре. То есть, отец Бенуа.

Именно Нуаре сговорился с моей мамой о написании лживого заявления и, будучи прокурором, он имел связи в преступном мире, на которые сейчас давил, несмотря на то, что это могло плохо закончиться даже для него.

Все это он делал лишь для того, чтобы иметь возможность противостоять Прежану. Судя по всему, Нуаре настолько сильно хотел отомстить за сына, что даже был готов рисковать всем, что у него было.

Прежан прекрасно знал, что за ним следили и по этой причине он пока что не мог лично прийти к Реми. Это же касалось и меня. То есть, мужчина сказал, что пока что мне не стоит ходить в больницу к парню и привлекать к нему нежелательное внимание.

Пока что к нему тайно будет приставлена охрана и Реми, так же как и месье Леграна, переведут в лучшую частную больницу. Это им будет объяснено тем, что подобная медицинская помощь тоже входит в страховку.

Лишь после того, как с Нуаре будет покончено, Прежан придет к Реми  и поговорит с ним.

Естественно, Прежан этого не говорил, но мне казалось, что он больше всего на свете хотел уже сейчас лично увидеться с Реми.

— Я хотела еще кое-что рассказать вам, — сказала я, когда мы уже приехали к особняку. — Я сегодня разговаривала с мамой и она сказала, что заберет заявление, если я брошу Доминика и уеду из Парижа вместе с ней.

Прежан выдохнул дым и, потушив сигару, сказал, что, судя по всему, это потому, что Нуаре не сможет вечно держать Доминика в жандармерии. Он слабее и скоро ему придется уступить, из-за чего моя мать хоть как-то пыталась обернуть ситуацию в свою пользу.

— Значит, скоро Доминика освободят? — я широко раскрыла глаза и, задавая этот вопрос, казалось, даже не дышала.

Прежан ничего не ответил, а я поняла, что все не так просто, как хотелось бы. Нуаре был готов на многое, лишь бы отомстить. Даже на критичные и лишенные логики поступки, а это плохо.

Но Прежан задумался о поведении моей матери. Она паниковала и в цепи являлась самой слабой. Если этим резко воспользоваться, Доминика можно было освободить, а, после этого уже уничтожить Нуаре.

Прежан был против того, чтобы я каким-либо образом была задействована в этом всем, а я желала лишь одного — чтобы Доминика выпустили. Поэтому сама попросила мужчину дать мне возможность помочь им.

— Пожалуйста, я справлюсь, — сказала умоляюще. — Если с Домиником что-то случится, я себе этого никогда не прощу. Уверена, что и вы тоже.

* * *

Эта ночь была самой длинной в моей жизни. Я не спала и опять сидела на полу рядом с Ивесом. Гладила кота, смотрела в пустоту и раз за разом кусала губы, из-за чего они сильно покраснели.

Уже утром я позвонила маме и сказала, что согласна на ее условие. Я уеду с ней из Парижа, если она заберет заявление.

— Неужели ты поумнела? Но ты же понимаешь, что я не хочу, чтобы ваши отношения потом возобновились? Порви с ним раз и навсегда.

— Хорошо, мам.

Я толком не понимала, чего мама добивалась этим переездом. Насчет Доминика все ясно, но у меня в Париже учеба. Престижнее Сорбонны была только ВНШ, но и она находилась в Париже. То есть, с переездом я теряла очень хорошее образование.

Но я решила это не уточнять. Пока что мама сказала, что мы с ней уедем в Марсель и поживем у ее подруги, пока она не решит, что делать дальше.

Вот только, для начала мне следовало бросить Доминика. Из-за того, что мама на этом так настаивала, я сделала вывод, что она обязательно узнает, сделала я это или нет.

Прежан эти мои мысли подтвердил.

Этим вечером мне предстояло бросить Доминика. Я уверяла себя в том, что все будет хорошо, ведь, как только мы уедем из Парижа, Моно выпустят и, в тот же момент, Прежан вернет меня обратно. После всего этого я смогу нормально поговорить с Домиником и все ему объяснить.

Я бесконечное количество раз повторяла себе эти слова, но на душе все равно было тяжело и, когда наступило время ехать в жандармерию, я стала нервничать, хоть и по предполагаемой игре мне стоило выглядеть уверенной.

— Мы уже скоро приедем, — сказал один из телохранителей Прежана, когда мы подъезжали к нужному зданию.

Я издалека его заметила и сразу ощутила нечто жуткое исходящее от этого места. Оно сдавливало сознание и пробиралось в грудь сжимая сердце. В этом здании даже дышать было тяжело.

Держа ладони в карманах пальто, я старалась вести себя сдержано, хотя хотелось то и дело с опаской осмотреться по сторонам.

Меня провели по длинному коридору и завели в небольшую комнату, в которой из мебели были только стол и два стула, расположенных по обе стороны от него. Я села на один из них и стала ждать.

Прошло не больше десяти минут, как я услышала шаги и вот трое жандармов завели в это крошечное помещение Доминика.

Моно сразу меня заметил и наши взгляды встретились. Казалось, что в этот момент воздух в комнате полыхнул и пространство между нами взорвалось искрами. Я замерла и впервые за последнее время вдохнула полной грудью. Уже теперь казалось, что все последние дни я вообще не жила.

— Нану, — от звучания его хриплого голоса по коже пробежали будоражащие мурашки.

В этот момент Моно сел на противоположный стул, из-за чего теперь нас разделял стол. На запястьях Доминика были наручники и жандарм приковал их к твердой поверхности впереди парня.

Сейчас Моно был коротко стрижен, но с небольшой щетиной. Одетый в спортивные штаны черного цвета и такую же темную мастерку, из-под которой выглядывала серая футболка.

Он немного помятый, но все такой же красивый. Смотрела на него и аж дух перехватывало. Насколько же сильно хотелось броситься к нему и крепко обнять, но я себе этого позволить не могла.

— Зачем пришла? — голос Доминика спокойный, но взгляд такой, что невольно хотелось поежиться или, лучше, спрятаться.

Моно все еще считал, что я ему изменила. Да, за последние дни явно взял себя в руки, но все еще был в ярости. Это стойко ощущалось.

— Я уже давно хотела с тобой увидеться, но удалось это сделать только сейчас, — я сделала небольшую паузу, после чего сказала: — Я пришла, чтобы сказать, что между нами все кончено. Я тебя бросаю.

— Бросаешь? — взгляд Доминика в одно мгновение полыхнул безумием и на губах появился оскал.

— Да, — я твердо кивнула, после чего кинула быстрый взгляд на жандармов, которые все еще находились в комнате.

— Собралась уйти к другому? К тому, с кем в машине зажималась? — Доминик сжал ладони в кулаки до побелевших костяшек и натянул цепи наручников так, будто казалось, что они вот-вот порвутся. — Не знал, что ты такая шлюха. Жаль. Иначе бы пользовался тобой, как ты этого заслуживаешь.

Слова больно врезались в сердце, но я старалась не подавать вида и оставаться все такой же спокойной.

— Я не ухожу к кому-то. Я ухожу от тебя. Ты избил мою маму.

— И ты в это веришь? Считаешь, что я поступил бы так? — оскал на лице Доминика стал еще более жутким.

«Нет, не верю» — пронеслось в сознании, но вслух я произнесла другие слова:

— Я видела, что порой ты способен на ужасные поступки, но сюда я пришла не для того, чтобы что-то доказывать тебе. Я сказала все, что хотела. Надеюсь, что мы больше никогда не увидимся.

Сердце разрывалось на куски и я понимала, что, еще немного и я начну плакать, или вовсе не сдержусь и все-таки обниму Доминика. Поэтому мне следовало уходить. Чем быстрее, тем лучше.

Я встала со стула и пошла в сторону двери, но, перед тем, как выйти в коридор, услышала:

— Я найду твоего нового ушлепка и тебя.

Я ускорила шаг и вышла из комнаты, ощущая, как сердце билось на разрыв и руки подрагивали.

* * *

Мама точно знала, что я сегодня виделась с Домиником и, более того, ей было известно о том, что я ему говорила. В коем-то веке она была довольной и первая позвонила мне.

Мама сказала, что я молодец. Она похвалила меня и назвала умной дочерью, после чего сообщила, что сегодня она заедет за мной. В ходе разговора выяснилось, что она так и не знала, где я жила и я решила сказать ей, что сама доберусь до вокзала, где мы как раз встретимся.

В этот день я в последний раз поговорила с Прежаном и поехала на вокзал, а оттуда вместе с мамой в Марсель. В доме ее подруги я уже раньше гостила, поэтому для меня это место не было новым.

Пока что я вообще не могла думать ни о чем, кроме, как о заявлении на Доминика и мама свою часть сделки выполнила. Как только мы оказались в Марселе, она позвонила знакомому из жандармерии и заявление было уничтожено.

— Я надеюсь, что в будущем ты будешь более разборчива в парнях, — сказала мама, улыбнувшись мне, а я, не сдержавшись, прошептала:

— У тебя так быстро синяки сошли. Обычно они долго не сходили.

— Так дней уже сколько прошло, — уклончиво сказала она, после чего изменила тему разговора.

Я смотрела на маму и уже теперь видела только лживую женщину, рядом с которой мне было невыносимо находиться.

Поэтому я все ждала хороших новостей и они уже вскоре пришли. Мне написал месье Мартен и сказал, что Доминика выпустили.

Мне пришлось закрыться в гостевой спальне, которую для меня выделили, ведь радовалась я настолько сильно, что не могла сдержать себя и начала прыгать на кровати.

Вот только, плохие новости так же не заставили себя ждать. Уже вскоре перезвонил месье Мартен и сказал, что машина с Прежаном была взорвана. Это произошло, когда мужчина ехал в свой особняк, в котором его как раз уже ждал Моно.

Слушая то, что мне говорил месье Мартен, я опустилась на пол и села рядом с кроватью. Еще минуту назад я ощущала себя так, словно меня подбросило к небесам, а уже сейчас казалось, что разбили о землю.

Глава 29. Берег

— Что с месье Прежаном? — спросила, нервно вплетая пальцы в волосы. — Он… Он жив?

— На данный момент его доставили в больницу. Более точной информации у меня пока что нет.

Стиснув зубы, я поднялась на ноги и пошла к своим сумкам, которые еще не успела разобрать.

— Я вернусь в Париж, — сказала месье Мартену, беря в руки переноску. Ивеса я привезла вместе с собой в Марсель и сейчас начала взглядом искать кота, чтобы забрать его с собой.

— Я не думаю, что это хорошая идея. В Париже сейчас не спокойно. Вам лучше временно побыть в Марселе.

— Но…

— Поймите, ваш приезд может только усложнить ситуацию.

Проще говоря, месье Мартен намекал на то, что сейчас я буду только мешаться. Мне до дрожи в пальцах хотелось сорваться с места и как можно скорее вернуться в родной город, но здравый разум нашептывал, что мужчина прав.

— Когда я смогу вернуться?

— Для начала следует узнать состояние месье Прежана. Если все хорошо, подобные решения будет принимать он.

«Хорошо» быть никак не могло, ведь Прежан находился в машине, которую взорвали. Навряд ли после чего-то такого можно было отделаться лишь царапинами. Поэтому, я предполагала, что все куда хуже и мои опасения подтвердились. Через несколько часов месье Мартен перезвонил мне и сказал, что Прежан находился в реанимации. Его состояние крайне тяжелое. Мужчина даже не приходил в сознание.

Единственное, меня радовало то, что он жив.

* * *

Я толком не знала, что происходило в Париже, но уже теперь до месье Мартена было куда сложнее дозвониться. Он не рассказывал мне всего. Более того, судя по всему, он не раскрывал мне и малой толики того ужаса, который творился в Париже, но все же я интуитивно чувствовала, что уже теперь наступил момент бури.

В Марселе же было тихо.

Каждое утро, пропуская завтрак, я надевала на Ивеса поводок и мы шли гулять. Чаще всего мы ездили в парк Бальнеэр дю Прадо и там проводили время на пляже. В конце января он практически полностью пустовал, но для меня так было даже лучше. Хотелось уединения.

Я покупала себе кофе, расстилала постилку на бетоном причале и подолгу смотрела на неспокойные волны, при этом гладя Ивеса, которого усаживала к себе на колени.

Это утро не стало исключением. Разве что погода сегодня была немного лучше, из-за чего на берегу прибавилось прогуливающихся людей.

— Доброе утро. Почему сидишь одна?

Я обернулась и увидела темнокожего парня примерно на пять лет старше меня. Сам по себе незнакомец очень высокий и подтянутый, хоть и был одет в мешковатую куртку.

— Я не одна, — ответила, указывая на Ивеса.

— Какой… красивый кот.

На Ивеса он посмотрел так же, как и все остальные — с недоумением и отторжением. Меня это совершенно не волновало и куда хуже было то, что кот очень сильно не понравился моей маме. Когда она впервые увидела его на вокзале в Париже, я сразу же услышала от нее:

«О, господи, выброси эту жуткую тварь. Откуда ты ее вообще взяла?»

Выбрасывать Ивеса я категорически отказалась, но теперь я боялась оставляясь кота одного и, если уходила куда-то, то обязательно брала Ивеса с собой. Почему-то мне казалось, что, если я оставлю кота в доме маминой подруги, мама сделает все, чтобы вывезти его куда-нибудь подальше и оставить там.

— Может, я могу составить тебе компанию? — спросил парень. Он сел на причал рядом со мной и улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. — На самом деле, я уже несколько дней наблюдаю за тобой.

Я вопросительно приподняла бровь и насторожилась, а незнакомец объяснил:

— Я работаю тут недалеко и как-то случайно заметил тебя, а потом понял, что ты тут бываешь каждый день. У меня сейчас перерыв. Если не возражаешь, я бы хотел угостить тебя кофе.

— У меня есть кофе, — я подняла картонный стаканчик, который до этого стоял около моей коленки. — И у меня есть парень. Вернее, жених, — я показала обручальное кольцо. — Я не думаю, что он будет рад твоему присутствию рядом со мной.

— Ревнивый? Но он сам виноват. Нечего оставлять такую симпатичную девушку без присмотра.

Незнакомец попытался сесть ко мне ближе, но Иввес не дал. Он спрыгнул с моих коленей и, будто закрывая меня собой, зашипел на парня, из-за чего тот предпочел остаться на прежнем месте.

— Мой жених меня не оставлял, — я поджала губы.

Невозможно передать словами то, насколько сильно я скучала по Доминику. Я не могла каждый день связываться с месье Мартеном, но, как только он отвечал на мои звонки, или сам мне перезванивал, я тут же спрашивала у него, как дела у Моно.

Месье Мартен четко не мог ответить на этот вопрос, так как рядом с Домиником он не находился, но мужчина несколько раз его видел и говорил мне, что Моно крайне мрачный. Правда, учитывая ситуацию, это было ожидаемо.

«Какую ситуацию?» — тут же спросила.

«К сожалению, это не та информация, которую я могу распространять» — Мартен сразу понял, что сказал лишнего.

Наверное, мне не нужен был ответ. Я и так все понимала.

Прежан все еще не пришел в себя и сейчас его состояние было крайне критичным. Я предполагала, что у него было много врагов и имелось немало тех, кто желал этому мужчине смерти, но так же я почему-то была уверена в том, что за подрывом машины стоял именно Нуаре. То есть, отец Бенуа.

Если это так, значит, Нуаре убрал главную преграду и теперь точно пытался дотянуться до Моно. Из-за этого я переживала настолько сильно, что из-за нервов не могла думать ни о чем другом.

Однажды, я не выдержала и позвонила месье Мартену. В тот момент я бегала по спальне и собирала свои вещи, говоря мужчине, что я так больше не могу и в ближайшее время я вернусь в Париж, чтобы увидеться с Домиником.

«Пожалуйста, успокойтесь» — сказал мне мужчина. Он все так же не мог рассказать мне всего, но ясно дал понять, что, если я приеду, то отвлеку на себя внимание и проблем появится столько, что потом, возможно, их будет не разобрать.

Мне следовало оставаться в Марселе.

Единственное, что мне оставалось, это ждать и, не в состоянии что-либо сделать с собой, я много думала о том, искал меня Доминик, или нет. Порой в голове возникал болезненный вопрос:

«Может, он просто решил вычеркнуть меня из своей жизни?»

Ответа у меня не было, но я очень сильно переживала за Реми. Я понятия не имела, решил ли Моно забыть про мое существование, но я опасалась того, что он точно не оставит в покое парня, который некогда прикоснулся к его девушке. Найдет его и уничтожит.

Именно поэтому, как только стало известно о тяжелом состоянии здоровья Прежана, я сразу же попросила месье Мартена найти парня по имени Эжен Легран и окружить его охраной.

Вот только, мужчина не смог его отыскать.

Как-то он сказал мне, что Доминик тоже искал этого парня. Более того, специальным людям был отдан приказ немедленно привести Эжена Леграна. Вот только, он будто бы испарился.

В этот момент я осознала, что Прежан далеко не самый простой человек. Наверное, он чувствовал возможное покушение, так как многое предвидел. Он спрятал Реми. Причем, сделал это так, что парня никто не мог найти.

И я догадывалась, что это не единственное, что Прежан успел сделать.

Но я не понимала, что еще он предусмотрел.

Если честно, я  вообще толком ничего не знала. Да, предположений в моей голове было много, ведь, в конце концов, мне только и оставалось, что думать или догадываться, но, какой в этом смысл?

Следовало ждать, ведь я была уверена в том, что когда-нибудь я опять увижу Доминика. Я не понимала, какой будет эта встреча, но осознавала, что тогда откроются многие белые пятна.

— Мне уже пора уходить, — сказала этому незнакомцу и, поднявшись с бетона, начала собирать свою постилку.

Парень хотел провести меня до такси, но Ивес ясно дал понять, что ко мне лучше не подходить.

* * *

— Знаешь, Ивес, я начинаю волноваться, — мы с котом, как обычно утром отправились в парк, но, поскольку ночью прошел сильный дождь, я несла Ивеса на руках, чтобы он не запачкался. — Месье Мартен уже несколько дней не отвечает на мои звонки. А, если сказать точнее, то уже ровно четверо суток с ним нет связи. Это наталкивает меня на очень плохие мысли.

Мы подошли к хорошо знакомому причалу и я, поставив на бетон свой кофе, начала расстилать постилку. Разместившись на ней, я взяла стаканчик в руки, но не успела сделать ни одного глотка, как услышала позади себя:

— И чем тебе нравится это место?

Обернувшись, я увидела того самого темнокожего парня. Прошло уже пять дней, как он впервые подошел ко мне и после этого, всякий раз, когда я приезжала в Бальнеэр дю Прадо, он тут же оказывался рядом. Это начинало раздражать, из-за чего я уже прямо сказала, что не желала его общества, но парень оказался непробиваемым.

— А тебе нравится мешать мне вместо того, чтобы работать?

— У меня перерыв.

— Они у тебя бывают слишком часто.

— Потому, что, когда я тебя вижу, работать больше не могу.

Парень тоже сел на причал, но сохранил метровое расстояние между нами, так как Ивес тщательно наблюдал за тем, чтобы он не приближался ко мне слишком близко. Кот уже несколько раз нападал на этого парня, благодаря чему успел оставить на его руках глубокие царапины.

А я все больше думала о том, чтобы сменить место прогулок. Единственное, мне до безумия нравился этот парк и было жаль уходить отсюда лишь из-за одного назойливого человека.

— Так, может, ты сегодня вечером все же выпьешь со мной кофе? Я знаю хорошую пиццерию…

Парень не договорил, так как уже в следующее мгновение с головой ушел под воду, падая в нее из причала. Сегодня был сильный ветер и волны бушевали. Плюс, глубина тут не маленькая из-за чего мое сознание пробило страхом от того, что он мог утонуть.

Я тут же ринулась вперед и, увидев, что парень выплыл на поверхность воды, я чуточку успокоилась, но уже в следующее мгновение, услышав хорошо знакомый голос, содрогнулась всем телом:

— В машину, шлюха.

Я резко обернулась и широко раскрытыми глазами посмотрела на Доминика. Я не видела его уже так долго и сейчас несколько раз быстро моргнула пытаясь понять, правда ли Моно сейчас стоял передо мной, или мое сознание решило поиграть со мной.

Нет, это действительно был Доминик.

Такой же, как всегда. Родной и до безумия любимый, но, в тот же момент совершенно другой. Будто бы обезумевший. Одичалый зверь.

Его черные волосы сильно растрепанны из-за ветра и из одежды на Моно были только брюки темного цвета и белоснежная рубашка, на воротнике которой виднелся узкий галстук.

— Доминик… — прошептала. Сердце забилось, словно сумасшедшее и я хотела сорваться с места, чтобы обнять Моно, но тот парень захлебывался водой и я взвинчено прошептала: — Он сейчас утонет. Нужно ему помочь.

— Волнуешься за него? — Доминик оскалился. — Не переживай, он не умрет. Не так просто.

Я заметила, что в это мгновение по причалу к нам подбежало двое громил. Именно они помогли тому парню вылезти из воды, а я, наблюдая за тем, как они это делали, вздрогнула, так как в следующее мгновение Доминик подхватил меня на руки и, перекинув через плечо, куда-то понес.

Я до жути ненавидела, когда он так делал и сейчас в действиях Моно не было ни капли бережности по отношению ко мне, но, несмотря ни на что, я улыбнулась, ведь в этот момент была действительно счастлива. Как же хорошо опять оказаться в его руках.

Доминик открыл дверцу громоздкой машины, но неожиданно в автомобиль первым запрыгнул Ивес, который все это время бежал за нами. Кот улегся на заднее пассажирское сиденье, а меня Доминик буквально забросил на переднее сиденье. После этого он с грохотом захлопнул дверцу и сам сел за руль.

Моно завел машину и уже вскоре мы выехали на дорогу.

— Что происходит в Париже? Как Прежан? Нашли того, кто виновен в подрыве его машины? — с моих губ тут же сорвалось множество вопросов. — Вернее… Я правильно поняла, что это сделал месье Нуаре? Где он сейчас?

Доминик не ответил ни на один вопрос. Пока я их произносила, он и бровью не повел, будто ему вообще было не важно, что я говорила или спрашивала.

А я поняла, что наши отношения слишком сильно надорваны и, пока мы их не исправим, ничего другого не получится.

— Куда ты меня везешь?

Вновь никакого ответа и тяжесть повисшая в машине стала еще более давящей.

— Я очень рада тебя видеть. Я скучала по тебе, — прошептала, смотря на парня. Он криво приподнял один уголок губ и сказал:

— Я тоже скучал. Мне не хватало твоего тела. Скоро узнаешь насколько сильно.

По спине скользнул холодок и появилось ощущение чего-то нехорошего. Странно, но я действительно боялась такого Доминика.

Мы приехали к особняку, который находился совсем неподалеку от парка. Я сама бы пошла за Моно, но он не давал мне свободы. Схватил за запястье и потянул следом за собой.

— Пусть прислуга уходит домой, — сказал Доминик громоздкому мужчине, который встретил нас около входа в холл. — Вы все уходите на улицу. В доме не должно никого быть.

Мужчина кивнул и пошел беспрекословно выполнять данные ему поручения.

Меня же Доминик довел до лестницы, но на второй этаж мы не поднимались. Свернули направо и уже вскоре Моно втолкнул меня в какую-то комнату. Я мимолетно оглянулась и поняла, что это была спальня. Просторная, но с минимальным количеством мебели. Лишь кровать, два кресла и журнальный столик.

Пока я осматривалась, Доминик снял галстук и, отбросив его в сторону, расстегнул на рубашке верхние пуговицы.

— Что же тебя шлюху такую не устраивало? — голос ровный, но все равно пробирающий до дрожи. — Моего члена было мало? Захотела другого?

— Доминик…

— Так я могу трахать тебя так, что сил даже думать о других не будет, — Доминик, не отрывая от меня взгляда, подкатывал рукава на рубашке.

— Я тебе не изменяла.

— Правда? — в голосе безразличие, будто уже теперь мои слова для Моно являлись пустым звуком.

Он пошел в мою сторону, а я, вздрогнув, сделала шаг назад, но тут же уперлась спиной в стену. Смотря на то, как Моно снял свой ремень, вынимая его из всех петель, я судорожно вздохнула и выставила руки вперед:

— Постой. Пожалуйста, выслушай меня, — попросила, выставляя руки вперед. — Я понимаю, почему ты злишься. Я вообще думала, что ты вычеркнешь меня из своей жизни. Вернее… Я бы именно так на твоем месте поступила бы…

— Вот видишь, — Доминик подошел ко мне вплотную и своим массивным телом вжал меня в стену. В одной руке он держал ремень, а вторую Моно вплел в мои волосы и сжал их с такой силой, что, казалось, еще немного и из моих глаз брызнут слезы. — У тебя все так просто, — краем глаза я заметила насколько сильно была напряженна та рука, в которой парень сжимал ремень. — Ты меня бросила и ты легко вычеркнула бы меня из своей жизни. А я, бл*ть, так не могу.

Доминик оскалился и, наклонившись, на ухо сказал:

— Хоть и пытался, — рука, в которой он держал ремень, стала еще более напряжена и вены отчетливее различимы под смуглой кожей. — Лучше бы я вообще забыл про существование, такой шлюхи, как ты.

— Я не…

— Нет, ты именно шлюха, — Доминик сильнее сжал мои волосы и глаза все-таки начало покалывать от еще не выступивших слез. — Знаешь, раньше мне казалось, что я тебя недостоин. Ты слишком хороша для такого, как я, но мне хотелось стать лучше. Не для других. На них мне плевать. Лучше именно для тебя. Но, судя по всему, я тебе нахрен не нужен, как и отношения со мной, раз ты даже не попыталась сказать, что тебя не устраивало. Ты просто пошла трахаться за моей спиной, а потом еще и бросила. Так кто ты, если не шлюха?

Доминик отстранился, оставляя меня около стены, но создавалось ощущение, что на самом деле Моно отталкивал меня от себя.

— Раздевайся.

— З… Зачем?

— Снимай свои шмотки и становись раком на край кровати, — Доминик достал из кармана пачку с сигаретами и подкурил одну. Он очень редко курил. На моей памяти, это происходило лишь в самые жуткие моменты. Например, когда Моно узнал про смерть Реми или когда он сам убил Бенуа. — Если не сделаешь этого — заставлю. Лучше будь примерной бл*дью и не доводи.

— Доминик, ты же не такой.

Неожиданно Моно улыбнулся, но это была та улыбка, от которой сердце останавливалось.

— Тогда, какой же я? Не ты ли поверила, что я избил твою мать? И после этого говоришь, что я «не такой»?

Не прекращая улыбаться, Доминик опять пошел в мою сторону и, по мере того, как он подходил, мое сердце билось все более отчаянно, но, внезапно, передо мной встал Ивес и зашипел на Доминика так, что даже мне стало страшно.

Смотря на кота, Моно перестал улыбаться и в его глазах, полных одичалости я заметила промелькнувшую горечь.

— И ты тоже? Шлюха тебя прикормила?

Может, это странно, но именно в этот момент я поняла нечто важное. То, что Ивес и Доминик до невозможности похожи.

Когда я впервые увидела Ивеса, он показался безумным котом, который бросался на всех, но, на самом деле это было от того, что люди над ним поиздевались и кот больше никому не доверял. Разве что Доминику — единственному, кто был добр к нему.

Позже Ивес привык ко мне и постепенно он стал добрее, переставая бросаться на всех подряд. Теперь это был совершенно другой кот.

И в данное мгновение мне казалось, что Доминик тоже душевно изувечен. Прежан на волосок от смерти и я бросила Моно, когда так сильно была ему нужна.

Я взяла кота на руки, после чего погладила его.

— Все хорошо, — шепнула Ивесу и усадила его на спинку кресла.

Я сделала лишь один глубокий вдох, после чего пошла к Доминику и, буквально за мгновение преодолев расстояние, разделяющее нас, я изо всех сил обняла парня.

— Я скучала по тебе, — прошептала, уткнувшись в грудь парня. — Не было ни дня, чтобы я о тебе не думала.

Я почувствовала, как все его тело напряглось и особенно ощутила то, как он попытался оторвать меня от себя, но я не далась.

— Я люблю тебя и по своей воле никогда бы тебя не бросила.

— Говоришь так, будто тебя заставили, — рычание, сквозь стиснутые зубы. — Может, еще пистолет около виска держали?

— Пистолета не было, но меня действительно заставили бросить тебя, — я подняла голову и посмотрела в глаза Доминика. Сейчас они дикие и жесткие, но одичалый блеск слегка поблек меняясь на нечто непонятное для меня. — Дай мне возможность рассказать тебе все. Пожалуйста, выслушай.  В первую очередь, ты можешь позвонить месье Мартену. Это помощник Прежана, который был приставлен ко мне. Он подтвердит то, что я хотела вернуться к тебе, но не могла. Мне говорили даже не звонить тебе. Хотя… Я все же один раз не сдержалась и сделала это. Твой телефон оказался отключенным.

— Мартен мертв.

— Что? — я широко раскрыла глаза и, отстранившись от Доминика, шокировано посмотрела на него. — Как это произошло? Я же только четыре дня назад разговаривала с ним.

— Он работал на Нуаре.

Доминик говорил спокойно. Я бы даже сказала, что холодно и без лишних эмоций, а у меня ноги подкосились и я, села на край журнального столика, после чего накрыла ладонями лицо. Сделала несколько глубоких вдохов, но сразу прийти в себя не смогла. Мне подобные новости так просто не давались, но все же я достала свой телефон и протянула Доминику.

— В списке вызовов можешь увидеть, что я часто звонила месье Мартену. Но я не знала, что он работал на Нуаре.

Моно забрал мой телефон и, думаю, помимо списка вызовов, просмотрел сообщения и соцсети, но, даже понимая это, я возражать не стала. Мне скрывать нечего.

— Мне многое стоит тебе рассказать. Пожалуйста, выслушай, — опять попросила. Я сделала небольшую паузу, а потом прошептала: — Оказалось, что Реми жив.

Моно сжал в ладони телефон и поднял на меня нечитаемый взгляд, который, тем не менее, очень сильно обжег.

— Я имею ввиду твоего младшего брата.

Доминик ничего не сказал, но все так же истязал меня взглядом, будто ожидая, что я вот-вот заберу свои слова обратно. Реми являлся для него слишком болезненной темой и мои слова, которые сами по себе звучали, как ересь, невольно показались иглами впившимися в кожу.

Но ведь я знала, что этот разговор будет тяжелым. Мне стоило быть готовой к этому.

— Я так понимаю, что Прежан все еще не пришел в себя. Иначе он бы рассказал тебе об этом. Он уже видел Реми и сделал тест ДНК, после которого все сомнения отпали.

Доминик все так же молчал. Возможно, он мне не верил. Я не исключала того, что все мои слова для парня уже являлись пустым звуком и сейчас ему казалось, что я издевалась подобными фразами, но все это следовало рассказать.

Моно достал очередную сигарету, а я, опустив голову, начала рассказывать с самого начала. То есть, с того момента, как столкнулась с Реми в коридоре Сорбонны.

По сути, я пересказала ему тоже самое, что и говорила Прежану — абсолютную правду за исключением того, что я утаила интерес Реми ко мне, как к девушке.

По мере моего рассказа, воздух в комнате становился тяжелее и Доминик выкуривал уже какую сигарету подряд. По его лицу я не могла ничего понять, но глаза казались жуткими.

— Я тебе не изменяла, — сказала, после того, как закончила свой рассказ. — Просто на эмоциях обняла его.

Доминик, вновь наполнил легкие дымом и, выдыхая его, потушил сигарету о подоконник. После этого последовало несколько секунд тишины и за ней грохот. Держа ладони в карманах брюк Моно с такой силой с ноги швырнул кресло, но оно тут же разломалось на куски, хотя казалось очень крепким.

— Долго ты придумывала эту хрень? — глаза Моно казались безумными. — Сначала один твой ушлепок выдавал себя за Реми, а теперь ты сама пытаешься закрыться за моим братом, выдавая его за того, с кем ты мне изменяла?

Доминик пошел в мою сторону, а я, чувствуя что-то страшное, тут же поднялась на ноги и отошла на несколько шагов. Вот только, Моно подобно хищнику перехватил меня и бросил на кровать.

— Лучше бы ты сразу разделась и сделала то, что я сказал, чем рассказывать всю эту чушь. Глупая шлюха.

Доминик был в ярости. Я бы даже сказала, что не в себе и вот таким он пугал меня сильнее всего.

— Я тебе не лгу, — сказала подрагивающим голосом. — Это правда.

— Заткнись.

Моно сжал мое запястье и обернул его ремнем, собираясь привязать его к изголовью кровати, но, в этот момент, между нами возник Ивес. Он зашипел и лапой ударил Доминика по лицу, оставляя на смуглой коже глубокий царапины.

Это стало тем, что хоть немного отрезвило Моно и он, посмотрев на меня, замер. Я не понимала, что он увидел на моем лице. Вернее, в глазах, но Доминик остановился, а я раз за разом шептала:

— Я не лгу. Это правда. Пожалуйста, поверь мне. Ты… Ты же можешь проверить мои слова. Если я вру, делай со мной все, что хочешь, но, пожалуйста, не разобравшись, не злись… Не наказывай…

Я все продолжала шептать слова, а Моно, еще некоторое время молча смотрел на меня. В какой-то момент он поднес ладонь к моему лицу, будто хотел прикоснуться кончиками пальцев к щеке, но резко отдернул руку и уже вскоре вышел из комнаты, при этом, захлопнув за собой дверь.

Я все еще сидела на кровати и что-то шептала, далеко не сразу поняв, что плакала. Попыталась вытереть слезы тыльной стороной ладони, но ничего не получилось. В итоге, я обняла Ивеса и, улегшись на кровать, частично уткнулась лицом в подушку.

* * *

Я не знала, сколько прошло времени, но Доминик больше не возвращался. Зато, спустя примерно полчаса мне принесли горячий чай. Это сделал громоздкий телохранитель, что было неудивительно, так как я помнила, что Моно всю прислугу отправил домой.

Я знала, что дверь не была заперта на ключ, но из спальни не выходила, ведь хотела показать, что мне нечего скрывать, из-за чего я собиралась сидеть в этой комнате и ждать пока Доминик проверит правдивость моих слов. Вернее, я очень сильно надеялась, что как раз этим он сейчас занимался.

— Все будет хорошо, — шептала, поглаживая Ивеса, который не отходил от меня ни на шаг. — Скоро твой хозяин во всем разберется.

Ивес пошел со мной даже в ванную комнату, когда я решила принять душ. Правда, близко к кабинке он не подходил и остался сидеть на тумбочке для полотенец.

Так постепенно приблизился вечер и мне принесли ужин. Аппетита не было, но кое-как заставила себя съесть немного супа, после чего легла на кровать и, обняв кота, закрыла глаза.

Я солгала бы, если бы сказала, что не нервничала. Нет, мои нервы были накалены до такого предела, что я была уверена в том, что этой ночью не смогу заснуть. Еще, наверное, из-за слишком сильных переживаний мне стало плохо.

Я открыла окна, чтобы впустить свежий воздух и, вернувшись на кровать, укрылась одеялом.

Постепенно мне становилось все хуже, но, обнимая Ивеса, я старалась думать о чем-то хорошем. Надеялась на то, что таким образом смогу отвлечься и, может заснуть.

Перед глазами постепенно возникали разные воспоминания. Например, нашей с Домиником первой встречи, а потом того, как мы пили чай из одной чашки, сидя на ступеньках около его квартиры в Шампиньи.

Но почему-то больше всего воспоминаний было именно про прошедший новый год. Наверное, потому, что в те дни я впервые по-настоящему отчетливо начала ощущать, что мы с Домиником семья.

Мы вместе поехали покупать елку, а потом я пила кофе и смотрела, как Доминик с другими парнями пытался погрузить ее в машину. Не получилось и пришлось заказывать доставку. Зато, в автомобиле Моно еще долго пахло елкой, что предавало атмосферы празднику. Я даже повесила на зеркало заднего вида небольшого Пэр-Нуеля и, каждый раз, когда мы, готовясь к празднику ездили за подарками, или продуктами, я смотрела на то, как этот игрушечный старичок забавно покачивался.

Тогда я до самых незначительных мелочей готовилась к празднику и не потому, что хотела достичь какого-то идеала, а потому, что мне просто нравилось заниматься всем этим. То, как я украшала дом, а потом и елку. Включала музыку и подпевала, а потом, накануне праздника весь день провела на кухне вместе с Моно. Он даже немного помог мне готовить.

А вот сам праздник мы провели скромно, но так, что без улыбки я это вспоминать не могла. Накрывать на стол мы не стали. Вместо этого на полу рядом с елкой расстелили одеяла и туда побросали подушки. Взяли с собой еду и, умостившись на нашем уютном месте, всю ночь смотрели фильмы. Вернее, нет, не всю. Временами отвлекались на друг друга и, наверное, я даже ту близость никогда не забуду. Иногда она была безумной, а иногда медленной, чувственной и такой смущающей.

Вспоминая про все, что было, я улыбнулась и подняла руку, на запястье которой красовался золотой браслет. Именно его мне тогда подарил Доминик, а я для него не нашла подарка лучше, чем свитер. А все потому, что Моно вечно одевался легче, чем следовало.

Эти воспоминания были невыносимо ценными. Для меня самыми приятными и в какой-то момент мне даже показалось, что я смогу на них отвлечься, ведь мне действительно стало лучше.

Как же обманчиво все это было.

Вскоре я поняла, что у меня из носа потекла кровь, а, когда попыталась подняться с кровати, рухнула на пол и скрутилась от сильной и режущей боли в груди. Это было последнее, что я почувствовала перед тем, как потеряла сознание.

Глава 30. Лучше

Страшное ощущение, когда хочешь очнуться, но не можешь этого сделать.

Я все пыталась открыть глаза, но у меня ничего не получалось, из-за чего я то и дело опять проваливалась в темноту, а возвращаясь из нее, вновь тянулась к свету, а он отталкивал.

Это морально убивало, а еще лишало всех сил, несмотря на то, что, кажется, я физически еще ни разу не пошевелилась. Зато, ухватываясь за нити сознания, я ощущала под собой что-то мягкое.

Порой мне казалось, что я улавливала далекие нотки сигаретного дыма, а так же прикосновение чьих-то жестких губ к моей щеке. Поцелуй короткий и практически невесомый, но обжигающий. Он подействовал на меня лучше десяти чашек кофе и именно с него началось мое пробуждение.

Сознание постепенно соединилось и вот я наконец-то открыла глаза.

В первые мгновения я видела лишь полумрак и стены. А, когда попыталась приподняться, чтобы лучше рассмотреть комнату, в которой находилась, тут же уловила звук чьих-то шагов. Они были еле слышными, но голова раскалывалась с такой силой, что даже малейший шорох казался оглушающим.

Надо мной навис Доминик. Глаза взволнованные и кожа бледная. Еще волосы растрепанные и щетина непривычно длинная. Я такой еще не видела у Моно и сейчас из-за нее он казался мне старше. Доминик выглядел минимум на двадцать семь.

— Ты очнулась? — спросил он хрипло, всматриваясь в мои глаза.

— Это ты меня поцеловал? — я не узнала свой голос, но все еще ощущала на щеке прикосновение губ.

Доминик еще раз окинул меня взглядом, а потом, кажется, сказал, что сейчас вернется. Он вышел из комнаты и уже вскоре вернулся с врачом. После этого я сразу поняла, что мы находились в больнице.

Пожилой мужчина осмотрел меня и, в конце концов, кивнул, после чего задал мне несколько вопросов касательно моего самочувствия. Учитывая мое состояние, я отвечала так точно, как могла, хоть и все еще была не в состоянии здраво оценить то, что чувствовала.

После этого Доминик и врач вышли в коридор и я услышала их голоса, но слов разобрать не смогла. Зато, за время их разговора, я немного более четко ухватилась за сознание и даже стала лучше  видеть. Поэтому, когда Моно вернулся, я уже осознанно спросила:

— Почему я в больнице? Что произошло? — пытаясь приподняться, я с удивлением заметила, что рядом со мной сидел Ивес. Я улыбнулась и, подняв ослабшую ладонь, погладила кота.

— Тебя отравили, — Доминик сел на край кровати. Он все так же пристально смотрел мне в глаза.

— Когда? — я нахмурилась, пытаясь хоть что-то вспомнить. В сознании всплыли какие-то обрывки и я тихо прошептала: — В том доме мне подали ужин…

— Нет. Ту еду сразу проверили. В ней не было яда. Его подлили в кофе, который ты пила утром.

— Как?.. — непонимающе переспросила. — Я же каждый день покупала кофе в одном и том же месте. Его готовила такая милая девушка…

— Это долгая история, — Доминик взял мою ладонь в свою и еле ощутимо провел по ней большим пальцем. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — солгала. Чувствовала я себя крайне плохо, но, стоило Моно прикоснуться ко мне, как онемевшее тело тут же пробило трепетом и я ощутила себя более живой. Доминик лучше любого лекарства. — Расскажи, кто и почему пытался меня отравить. Пожалуйста. Я хочу знать, — сознание пробило болью от вспыхнувшего воспоминания и я тут же опомнилась: — Или, нет, скажи ты проверил те мои слова? И как Прежан? Что вообще происходит?

У меня было множество вопросов, но, из-за потока произносимых слов, голова заныла и я, замолчав, сильно поморщилась.

— Все хорошо, — сказал Моно, успокаивая меня, словно ребенка. — Уже все хорошо.

Я надула губы и, пусть слабо, но все же запротестовала. Я желала знать ответы на свои вопросы, но все-таки усталость вновь сковала сознание и разговора не получилось. Уже вскоре я опять заснула.

* * *

Почти весь следующий день я спала, но то небольшое время, которое я провела в сознании, уже было осознанным.

Меня то и дело окружали медсестры и врачи. Именно они сказали Доминику, что ему лучше выйти и уже все последующее время я провела на осмотрах и процедурах. А потом опять сон. Он помогал и давал сил. Возвращал меня в норму.

Так прошли сутки и за ним последовали следующие, полные таких же процедур. Вечером я наконец-то смогла сходить в душ и, наверное, простояла под теплой водой целую вечность, так же уделив немало времени, чтобы привести себя в порядок.

Уже после этого я наконец-то ощутила себя человеком. Даже сонливость отступила и я стала более-менее бодрой.

На улице стемнело и я, лежала на кровати, когда дверь тихо приоткрылась и в палату вошел Доминик.

— Не спишь? — спросил он. Моно подошел ближе и, пальцами поддев мой подбородок, поцеловал в щеку.

— За последние дни я выспалась на год вперед, — ответила, окинув взглядом парня. — Ты побрился?

Моно кивнул, а я только сейчас заметила, что он в руке держал небольшой, но до безумия красивый букет. Выбросив прошлый и еще только начавший вянуть, он поставил новый в вазу.

— Ты принес мне цветы? — я улыбнулась.

— Тебе больше ничего нельзя.

А ведь и правда. Сейчас я была на очень строгой диете и покупать для меня угощения просто не было смысла.

— Ты больше не злишься на меня? — спросила, садясь на кровати. Я пододвинула вазу ближе и понюхала цветы.

Доминик налил в стакан воды и поставил на тумбочку рядом со мной, а сам сел в кресло.

— Я проверил все, что ты рассказала и узнал про условие твоей матери. Я знаю все.

В груди расплылось облегчение. Казалось, что даже дышать стало легче и я, не отображая внешне каких-либо эмоций, внутренне была по-настоящему счастлива от того, что все недосказанности между нами были раскрыты.

— А ты? Не боишься меня?

— Почему я должна бояться? — я вопросительно приподняла бровь, отрывая взгляд от цветов.

— Ты плакала от страха, когда я ремнем привязывал тебя к кровати.

Я опустила голову и прикусила губу. Пытаясь чем-то занять руки, я взяла Ивеса и, усадив его к себе на колени, начала гладить кота.

— Я бы не сказала, что я тебя испугалась. Последнее время было очень тяжелым и эмоции нахлынули. Тем более, я понимала, что тот разговор будет тяжелым, и я рада, что в итоге ты мне поверил и, несмотря на то, что мои слова казались чушью, ты их все-таки проверил.

Ивес начал мурчать, и некоторое время этот приятный звук был единственным, который разрывал тишину повисшую в палате.

— Что с Прежаном? И ты увиделся с Реми?

— Готье еще не пришел в себя. Реми я не нашел.

— А… Нуаре?

— Мертв.

— Как это случилось? — спросила очень тихо. — Что вообще происходило?

— Нуаре начал войну и проиграл. Сейчас его считают без вести пропавшим и тела никогда не найдут, — коротко объяснил Доминик.

Сколько бы я не задавала вопросов, Моно на них не отвечал. Во-первых, потому, что нечто такое мне лучше не знать. Во-вторых, потому, что я все равно ничего не пойму, если не влезу в тот мир, от которого Моно держал меня подальше.

Лишь со временем я пойму, что, пока я была в Марселе, в Париже развернулась полноценная война. Нуаре давил на преступный мир своим авторитетом, но не учел того, что только сошки прогнутся, а сильные не дадут собой помыкать и сами предложат Прежану сотрудничество.

Готье Прежан действительно был не простым мужчиной, и он заранее отдал приказы, которые впоследствии помогли отыскать сошек, пресмыкающихся перед Нуаре. Их находили и убивали. Так постепенно очистились ряды.

А потом удалось дотянуться и до самого Нуаре.

Тогда Доминик противостоял Нуаре и, можно сказать, что в переговорах с остальными авторитетами, занял место Прежана. Но так же я позже узнаю, что он сразу, после того, как вышел на свободу, узнал, где я находилась.

Вот только, в тот момент, когда Моно приехал за мной в Марсель, война с Нуаре была уже окончена, а сам враг мертв, так же были уничтожены те, кто был за него.

В таком случае, возникал очень важный вопрос — кто же пытался меня отравить?

Ответ оказался неожиданным даже для меня. Это дело рук Виардо. Вернее, он заплатил много денег девушке, которая делала мне кофе, но не сказал ей, что это яд. Солгал, что это был какой-то наркотик и у него желание лишь попользоваться мной.

Я понимала, почему Виардо хотел меня отравить. Все дело в деньгах и в том, что, если меня не будет, мужчина быстрее доберется до моей мамы.

Вот только, стоило ему мелькнуть где-то рядом, как мама тут же собрала чемоданы и куда-то уехала, судя по всему, даже понятия не имея о том, что меня отравили, и я находилась в больнице.

Доминик разобрался с Виардо, но местонахождение мамы так и осталось неизвестным. Моно сказал, что, если я захочу, он ее найдет, но я на эти слова лишь отрицательно качнула головой. Я не думала, что после всего, что произошло, наши отношения могут наладиться. Пусть мама живет так, как ей хочется.

* * *

Я пробыла в больнице еще пять дней и, несмотря на то, что мое самочувствие было не особо хорошим, это время я считала счастливым.

Чаще всего, в светлое время суток у меня были процедуры и осмотры. Плюс, я очень много спала, а вот по ночам тянула Доминика на свою кровать и крепко обнимала его, а Моно очень бережно притягивал к себе и держал в своих руках так, будто я была из хрусталя.

Мы могли так лежать до самого утра. Иногда молчать и просто слушать, как за приоткрытым окном шел дождь, а иногда часами разговаривать. Порой мы затрагивали то, что отдавалось болью. Например, мы поговорили о Прежане, и я узнала, что до сих пор не было ясно выживет ли он вообще.

— Все будет хорошо. Месье Прежан сильный, — этими словами пыталась приободрить Доминика и, немного крепче обняв его, поцеловала парня в щеку, после чего лицом уткнулась в его шею.

К сожалению, меня не было рядом, когда Моно только узнал о том, что случилось с Прежаном. Именно тогда ему больше всего нужна была моя поддержка, а я ее не могла дать, но уже теперь я всегда буду рядом.

Еще в одну из первых ночей мы разговаривали о Реми. Я не стала спрашивать рад ли Доминик тому, что его младший брат жив. Это ненужный вопрос. Да и испытанное чувство нельзя было назвать радостью. Тут все куда сильнее и глобальнее. То, что переворачивало жизнь с ног на голову и дарило то, что казалось невозможным и несбыточным.

Возвращение дорогого и родного человека, который последние шесть лет считался мертвым.

Единственное, Моно все еще не мог его отыскать. Слишком хорошо Прежан спрятал Реми, и даже я порой со страхом думала, а что же будет, если Готье все-таки умрет? Тогда Доминик потеряет одного родного человека и, возможно, никогда не сможет найти Реми.

В таком случае, у нас останутся только вопросы.

Где он?

Как живет?

Все ли с ним хорошо?

Думая обо всем этом я пыталась заверить себя в том, что все будет хорошо, и Реми найдется. То есть, я даже мысли не допускала, что все может закончиться плохо.

— Ты же понимаешь, что он тебя вообще не помнит? — спросила у Доминика, как всегда прижимаясь к нему всем телом. Мы укрывались одеялом, но, перебросив через Моно ногу, я коленкой почувствовала то, что парень был возбужден. Вот только, пока что Доминик в этом плане и пальцем ко мне не прикоснулся.

— Понимаю.

— И что ты будешь делать?

— Для начала просто хочу поговорить с ним.

Я кивнула и сильнее прижалась к Моно, чувствуя, что его возбужденная плоть стала еще более твердой. У нас уже так долго не было близости, и я иногда не могла сдержаться, из-за чего невольно дразнила Доминика. То проводила рукой по его ширинке, то сильнее прижималась и невзначай ерзала, а он, стиснув зубы, делал глубокие вдохи. Мне нравилось смотреть на то, как парень сдерживался и вместе с этим приходило ощущение предстоящей бури. Безумной, но приятной.

Время проведенное в больнице действительно было хорошим, но вот оно уже подходило к концу и уже следовало возвращаться из Марселя в Париж.

* * *

— Вот мы и дома, — сказала я Ивесу, доставая его из машины. До Парижа мы добрались достаточно быстро, но Ивес все равно был не рад тому, что ему пришлось так долго просидеть в ненавистной переноске. Зато, как только я его выпустила, кот тут же бодро побежал по саду к входной двери.

— Как ты? — Доминик закрыл машину и подошел ко мне. Во время пути он то и дело спрашивал, каково мое самочувствие. Я даже не могла сосчитать, сколько раз услышала от него этот вопрос.

— Отлично, — говорила чистую правду. Мне еще долго предстояло сидеть на диете, но в остальном я чувствовала себя превосходно. Разве что, после такого длительного пути хотелось хоть немного пройтись и размяться. Именно поэтому я не стала отдыхать и, приняв душ, немного прошлась по дому, отмечая, что тут требовалась тщательная уборка. Еще я принялась готовить легкий суп, не желая пользоваться доставкой еды.

Нарезая картошку, я против воли улыбнулась.

Еще недавно я погибала от нервозности и боялась худших исходов, и как же приятно было сейчас ощущать то, что жизнь постепенно налаживалась.

* * *

Уже наступил февраль, и это радовало, ведь погода значительно улучшилась, но так же было то, что отдавалось горечью. А именно — отмена нашей с Домиником свадьбы.

На самом деле, мы даже не обсуждали то, когда сможем ее провести. Как-то не до этого было.

Пока что самым важным было здоровье Прежана и поиски Реми. Плюс, учеба, в которой и у меня и у Моно хватало хвостов. Бывало такое, что в свободные вечера мы вдвоем сидели на кухне и учились. Я за своими конспектами, а Доминик за своими учебниками.

В такие моменты в комнате царила полная тишина и был слышен только шорох переворачивающихся листов и грохот опрокинутых книг — последнее являлось заслугой Ивеса. Он оказался еще тем проказником.

Сразу я обрадовалась тому, что Доминик присоединился ко мне за учебой, но уже вскоре я поняла, что совершенно не могла сосредоточиться на конспектах, а причиной этому было то, что я то и дело тайком поглядывала на Моно.

За учебой он был совершенно другим. Более сосредоточенным и задумчивым.

Как всегда, Моно растрепанный, но, подперев голову кулаком, скользил взглядом по строкам книги. Это было невероятно привлекательное зрелище и я со стыдом поняла, что меня возбуждало то, как Доминик читал.

Он, ничего не подозревая, дочитал страницу и, подчеркнув что-то карандашом, перевернул страницу, а я, краснея, вспоминала о том, как парень меня брал и так же представляла, как он это делал бы сейчас.

Или сказывалось долгое отсутствие близости, или я стала испорченной.

Сразу я думала о том, чтобы пойти сделать чая и благодаря этому немного отвлечься, но поняла, что это не поможет.

Сняв комнатный тапочек я немного придвинулась вперед и своей ногой провела по ноге Доминика постепенно поднимаясь к его коленке.

Моно тут же оторвал взгляд от книги и посмотрел на меня:

— Что ты делаешь?

— Ничего особенного, — я пожала плечами и, убрав ногу, облизнула губы. Если честно, соблазнительница из меня плохая, но я надеялась, что этих знаков будет достаточно, чтобы Доминик перешел к действиям. Вот только, он вернулся к чтению книги, а я от этого зрелища только сильнее поерзала, ощущая, как внизу живота начало приятно тянуть.

В этот момент я поняла, что, судя по всему, читающий Доминик являлся для меня чем-то сродни фетиша, но, естественно, я никогда и ни за что ему об этом не расскажу. Иначе, просто сгорю со стыда.

Встав со своего стула, я обошла стол и, забрав у Моно книгу, положила ее в сторону. Доминик вопросительно приподнял бровь, а я села ему на колени, так, что теперь была лицом к парню и своими губами прикоснулась к его. Щеки тут же запылали от смущения и, просто не зная, что еще делать, я обняла Моно за шею и своей грудью прижалась к его.

Отчетливо ощутила, как его тело напряглось и то, что член мгновенно стал каменным. Радуясь тому, что мои действия возымели эффект, я немного поерзала, через ткань одежды потеревшись о возбужденную плоть Доминика.

Кажется, Моно хотел что-то сказать, но вместо этого рыкнул и руками забрался под мою футболку, а губами коснулся ключиц. Прикусывая их и целуя. С первых же мгновений резко и несдержанно. Настолько жадно, будто желал меня сожрать.

— Ты уже готова? — его голос настолько хриплый, что даже плохо узнаваемый.

— Уже давно, — прерывисто прошептала, понимая, что Моно спрашивал о моем самочувствии.

Впившись в мои губы истязающим поцелуем, Доминик подхватил меня под бедра и, прижимая к себе так, что между нами не было ни миллиметра расстояния, он поднялся со стула и пошел в сторону двери.

Не разрывая поцелуя, от которого губы начали гореть, Моно отнес меня в холл и там, уложив на диван, тут же навис сверху. Воздух пылал и кожу будто бы облизывали языки пламени. Задрав мою юбку, он поддел пальцами трусики и потянул их вниз, но момент был резко прерван.

Ивес внезапно напал на Моно и начал бить его лапками, оставляя на смуглой коже глубокие царапины.

— Проклятье… — Доминик попытался перехватить кота, но тот так просто не давался.

— Осторожней с ним, — я тут же приподнялась на локтях. — Не навреди Ивесу.

Иногда мне казалось, что после того случая в Марселе, Ивес так и не смог простить Доминику грубость по отношению ко мне. Из-за этого он постоянно был рядом и в те моменты, которые ему не нравились, кот начинал шипеть, закрывая меня собой.

Судя по всему, сейчас ему показалось угрожающим то, что Доминик навис надо мной, из-за чего кот явно решил прервать нашу близость. Из-за того, что Ивес вообще не собирался успокаиваться, Моно выругался и, кое-как удерживая его, отнес обратно на кухню, после чего закрыл дверь.

— Никогда не думал, что мне придется сражаться с котом, чтобы заняться с тобой сексом, — Доминик сказал мрачно.

— Он не просто кот. Ивес мой друг и защитник, — я солгу, если скажу, что эта ситуация не показалась мне забавной. — Пойдем, я обработаю твои царапины.

Царапин было много и почти все очень глубокие, но Доминик лишь отрицательно качнул головой и сказал:

— Не нужно.

Моно снял футболку и, отбросив ее в сторону, опять опрокинул меня на диван, после чего задрал мою юбку и на этот раз уже одним движением сорвал трусики.

Вновь нависая надо мной он поцеловал шею и, рыкнув, прикусил мочку уха, после чего, в одно мгновение снял футболку и спортивный лифчик, в котором я ходила по дому. На мне осталась лишь юбка, но сейчас она небрежными складками лежала на талии.

Прохладный воздух прикоснулся к пылающей коже и я, прикусив губу, поерзала. Доминик раздвинул мне ноги, и я послушно поддалась, полностью раскрываясь перед парнем. Хотела его настолько сильно, что казалось, даже отчаянно. Сама тянулась за поцелуями, а он, в противовес, жадно на меня набрасывался. Дико, резко и безумно. Целовал каждый сантиметр тела и ладонью сжимал грудь, второй рукой опустившись к моему лону. Ласкал так, что я за считанные секунды потеряла остатки здравого разума, но из-за этих прикосновений желала только большего, из-за чего сама потянулась к ремню Доминика.

Он перехватил мои руки и, прижав их к дивану одной своей ладонью, сам расстегнул свой ремень, после чего освободил до предела возбужденный член и приставил к моему лону.

— Моя девочка… — хрипло сказал он и сделал первое движение, в поцелуе своими губами ловя мой стон.

Доминик входил очень медленно, наполняя меня собой постепенно и, как же остро это было. Так, что от каждого толчка тело сводило судорогой и дрожью, а сознание все сильнее мутнело, отгоняя мысли и отдавая меня ощущениям. Я горела, словно в лихорадке и цеплялась за Моно. Казалось, что это мой предел, но, в тот же момент желала еще больше. Так, чтобы разбиться о волны той жажды, что бурлила внутри меня, а потом полностью восстановиться.

Наверное, длительное отсутствие близости сказывалась во многом и даже в том, что желая быть осторожными, мы все равно будто бы с цепи срывались и набрасывались друг на друга, но нам действительно было хорошо.

— Доминик… — простонала, чувствуя, как подходила к грани и то, как уже в следующее мгновение тело пробило дрожью от испытуемого оргазма, который лишь усиливался от того, что Доминик все еще двигался во мне, делая последние движения особенно глубокими и затем кончая внутрь.

Я тяжело дышала и не могла сказать ни одного слова, но сейчас мне и так было хорошо. Раздражал лишь громкий звонок на телефоне Доминика, который раз за разом разрывал тишину.

В конце концов, парень выругался и достал из кармана мобильный, после чего ответил на звонок:

— Да.

Я не слышала, что Доминику сообщил собеседник, но Моно почти сразу изменился в лице и, когда телефонный разговор был окончен, он мне сказал:

— Нашли Реми.

* * *

Оказалось, что Прежан его действительно хорошо спрятал, и Реми удалось найти лишь потому, что мы знали, что он точно находился в частной больнице и так же у нас имелись его снимки.

Выяснилось, что Реми вместе с месье Леграном находились в Бордо. Они все так же считали, что лечение входило в страховку и явно ничего не подозревали, а Доминик в тот же день, когда узнал о местонахождении его брата, сразу же заказал билеты на самолет.

Естественно, я собиралась лететь вместе с ним, даже несмотря на то, что прогулы учебы уже сейчас казались критичными.

По Доминику я ничего понять не могла. Даже его взгляд теперь казался непроницаемым, но вот лично я довольно сильно нервничала. Из-за этого не могла сосредоточиться и даже чуть не поехала в аэропорт в комнатных тапочках.

Лететь до Бордо не больше часа, но рейс был вечерним, поэтому в юго-западный порт Франции мы прибыли уже в то время, когда начало темнеть.

— Заселимся в какую-нибудь гостиницу? — спросила у Доминика, когда мы вышли из аэропорта, но парень на мой вопрос отрицательно качнул головой.

Он слишком долго ждал, чтобы откладывать эту встречу, поэтому, найденное около тротуара такси, отвезло нас прямо в больницу.

Часы посещения уже давно прошли и, по сути, нас не должны были пускать в здание, но в частных и крайне дорогостоящих больницах правила всегда были гибкими и молоденькая медсестра, узнав к кому мы пришли, тут же позвала врача, а тот, услышав имя Прежана, разрешил нам ненадолго зайти к Реми.

По мере того, как мы подходили к нужной палате, я все больше начинала нервничать, но старалась не подавать вида. Вот только, когда Моно без стука дернул ручку двери и открыл ее, я вовсе перестала дышать.

Реми был у себя. Сидел на подоконнике и что-то читал. Гипс с его руки все еще не сняли, но в остальном он выглядел чуточку лучше. Хотя, даже на лице все еще виднелись огромные синяки, сейчас приобретшие багровые оттенки.

Я заметила то, что Реми, увидев нас, удивленно приподнял брови, но больше я акцентировала внимание на Доминике. Заметила, как он остановился и, смотря на парня замер. Он его точно узнал.

По глазам Моно я ничего понять не могла, но чувствовала, что эта встреча подобна чему-то такому, что вообще за гранью понимания. Тому, что восстанавливало внутренний мир.

— Как ты тут оказалась? — Реми обратился ко мне, вообще не обращая внимания на Доминика, но и в нем я почувствовала нечто странное. Может, он ничего не помнил, но чувствовал хоть какое-то родство. Все же до потери памяти Реми обожал своего старшего брата.

— Слушай, нам нужно с тобой кое о чем поговорить, — пробормотала, раз Доминик молчал. — Месье Легран очень хороший человек, но он скрывал от тебя правду. На самом деле тебя зовут не Эжен, а Реми.

— Ладно, — Реми слегка протянул это слово. Будто с иронией и казалось мои слова он вообще не принял за правду. — Значит, Реми… А если без шуток, зачем ты пришла? Я видел свое свидетельство о рождении и знаю, как меня зовут. То, что у меня амнезия еще не повод выставлять меня идиотом, — Реми сдвинул брови на переносице. Он явно с раздражением отнесся к моим словам.

— Все твои документы подделаны… — попыталась объяснить, но парень, наклонив голову набок, прищурил глаза и перебил меня:

— Зачем ты пришла? Еще и со своим… — Реми не закончил. Зло стиснул зубы.

Доминик же в этот момент достал из кармана снимок и, подойдя к парню, протянул ему фотографию.

Это был тот снимок, на котором были Доминик и Реми в подростковом возрасте. Наверное, единственная оставшаяся фотография с того года, когда Реми отправили с Санари.

Парень взял снимок и, нахмурившись посмотрел на него, а Доминик в это время сказал мне:

— Нану, оставь нас одних.

Я кивнула и вышла в коридор, после чего немного отошла в сторону, ведь боялась, что, если останусь около палаты, попытаюсь подслушивать разговор парней, а они заслуживали того, чтобы нормально поговорить. Без тайных свидетелей.

Я пошла к автомату и купила себе кофе, после чего, облокотившись одним плечом о стену, потихоньку пила его.

Я прекрасно видела, как дверь резко открылась и из палаты вышел Реми. Злой, взвинченный и безумный. В этот момент сам не свой.

Стиснув зубы и, даже не посмотрев на меня, он быстрым шагом пошел куда-то, но я без лишних размышлений понимала куда именно — к месье Леграну, который мог опровергнуть или, наоборот, подтвердить то, что Реми сказал Доминик.

Эпилог

— Как прошел разговор? — я подошла к Доминику и взяла его ладонь в свою.

— Нормально, — короткий ответ. Можно даже сказать, что уклончивый, но ничего другого я не ожидала.

Все, что сейчас происходило, являлось настоящим безумием и это нельзя было описать какими-либо словами. Лишь молча переживать внутренние взрывы, от которых мир рушился и восстанавливался в совершенно другом порядке.

Моно притянул меня к себе и обнял. Аккуратно, но так, что я каждой частичкой своего тела почувствовала его и в ответ прижалась к парню, а он наклонился и поцеловал в уголок губ.

— Пойдем, — Доминик потянул меня к выходу.

— А Реми?

— Сейчас ему нужно поговорить с его опекуном.

— Ты не боишься, что месье Легран может начать отрицать твои слова и, в итоге, настроит Реми против тебя?

— Есть тест ДНК.

Я кивнула и задумчиво произнесла:

— Плюс, месье Легран хороший человек. Тебе позже тоже следует поговорить с ним. Все-таки, он тот, кто спас Реми.

В этот вечер мы остановились в одной из гостиниц Бордо. Когда я пошла принимать душ, дверь практически бесшумно открылась и в ванную комнату вошел Доминик. День был тяжелым, но, несмотря на это, тело сразу же отреагировало на его прикосновения целой палитрой бурных ощущений.

— Иди ко мне, — Моно обнял меня со спины и прижал максимально близко.

Поясницей я ощутила его возбужденную плоть, но пока что парень ничего не делал. Лишь обнимал и одной ладонью водил от моего живота до бедра. Очень легкое прикосновение, но оно все равно просто невыносимо сильно распаляло, из-за чего я первая не выдержала.

Извернувшись, я выскользнула из объятий Моно и обернулась к парню лицом, после чего опустилась перед ним на колени.

И без лишних слов было ясно, что я собиралась сделать, но, все же из-за неопытности я немного помедлила, а Доминик, поддел пальцами мой подбородок и заставил приподнять голову. Наши взгляды встретились и казалось, что в этот момент я пропала. Утонула в нем и в очередной раз так отчетливо осознавала насколько сильно любила Доминика. До безумия и каждой частичкой сердца.

Ненадолго прикусив кончик языка, я сжала в ладони его член и, не разрывая нашего зрительного контакта, прикоснулась к головке губами.

Я все еще была неопытной, но мне искренне хотелось сделать приятно Доминику, тем более, я поймала себя на мысли, что мне нравилось делать нечто такое для Моно, из-за чего, я не торопясь, водила по его возбужденной плоти языком и пыталась вобрать ее в рот как можно глубже.

Я ощущала то, насколько сильно тело Моно было напряжено и, когда он вплел пальцы в мои волосы, я поняла, что он хотел, чтобы я двигалась быстрее. Я, повинуясь его руке, ускорила темп. Челюсти ныли и не всегда удавалось сделать нормальные вдохи, но мне действительно нравилось делать все это и своими действиями лишать Моно контроля. Вернее, чувствовать, как он из последних сил сдерживался, чтобы не войти в меня глубже. Делал размеренные вдохи, из-за чего торс вздымался и затуманенными глазами смотрел в мои.

Когда он подошел к моменту разрядки, часть спермы попала мне на грудь, а часть я проглотила. Странно, но мне не было ни грамма противно. Наоборот, щеки обдало жаром от того, как на меня посмотрел Доминик.

Он делал меня испорченной, но такой я была только с ним и только за закрытыми дверями.

Эта ночь была нашей страстью и нашим отдыхом. Тем, что приводило нас в порядок, ведь только будучи друг с другом мы восстанавливались.

Следующим утром мы опять поехали в больницу и увидели Реми во дворе перед зданием. Он сидел на скамейке и, не моргающим взглядом смотря впереди себя, явно пребывал в своих мыслях.

Доминик сел на скамейку и молча протянул Реми сигарету. Тот так же не говоря ни слова, взял ее и, подкурив, наполнил легкие дымом. Выдыхая его, он спросил:

— Какими были мои настоящие родители?

— Замечательными людьми, — ответил Доминик, тоже подкуривая сигарету. — Они очень любили тебя.

Реми последние шесть лет считал, что мать его бросила, а отец его бил. Но это не так. Его настоящие родители обожали Реми.

Парню еще многое следовало узнать и я понимала, что Доминику и Реми предстоял еще далеко не один разговор, но, даже сейчас не желая им мешать, я решила пройтись и оставить парней наедине.

Я немного прошлась по саду около больницы, а потом решила зайти к месье Леграну. Лечение помогло, и он выглядел куда лучше, но вечерний разговор с Реми и на него лег тяжестью. Теперь парень знал, что мужчина ему врал, но я была уверена в том, что это не испортит отношений между Реми и месье Леграном. В конце концов, парень точно должен понимать, что мужчина его спас, а ложь была неизбежна.

Да, сейчас будет тяжело. Я в этом ни грамма не сомневалась, но надеялась, что постепенно все уляжется и отношения наладятся.

Вот только, к сожалению, пока что до этого было далеко. Особенно это касалось Реми и Доминика.

Пока что Реми просто не мог принять новость, что, оказывается, у него есть старший брат и, в особенности, у него в голове не укладывалось то, что это Доминик Моно.

А ведь они были очень похожи. Особенно, когда стояли рядом, но все же пока что между парнями было напряжение, которое через время начало сглаживаться. Правда, к сожалению, причиной этому стало ужасное событие.

А именно — смерть Джоси.

Я узнала об этом сразу после возвращения в Париж и, наверное, несколько дней не могла прийти в себя. Все ревела и не была в состоянии поверить, что ее больше нет.

Мы были знакомы совсем недолго, но Джоси являлась тем самым человеком, которого хотелось назвать подругой. Да, слишком упрямая и иногда грубая, но такая общительная и без грамма желчи.

Тем более, смерть у нее была ужасной.

Джоси все еще любила Обена, и оказалось, что порой она ездила в Сан-Дени, чтобы еще немного хотя бы издалека посмотреть на парня, которым дышала и жила. В один из таких визитов в гетто, ее перехватила компания наркоманов и затащила в подвал. Там они сделали с девушкой ужасные вещи, а, чтобы она не кричала, вкололи какое-то вещество. Получилась передозировка.

Те наркоманы разбежались и жандармы их найти не могли. Зато, Обену через шестерок прекрасно удалось узнать, где они прятались. Он сам пошел в их новое логово. Убил всех до единого. Позже ходили слухи, что убил он их страшно. Вернее, сделал все, лишь бы их смерть стала невероятно мучительной.

При этом, ему самому досталось и, естественно, Обена забрали в жандармерию. Его должны были посадить в тюрьму, но Реми с этим не мог смириться.

Джоси была и для него подругой, поэтому смерть девушки ударила по парню и он не мог принять то, что Турнье вот-вот бросят за решетку, но связей месье Леграна вообще не хватало, чтобы хоть как-то помочь.

Тогда Турнье помог Доминик, и со временем Обена отпустили.

В то, что происходило дальше, я не лезла, но прекрасно помнила день, когда Реми пришел к нам в гости. До этого момента Доминик приглашал его к нам и я сотню раз пыталась затащить парня в наш дом, но все было без толку. А тут Реми пришел к нам сам.

Я тогда побежала заваривать чай и парни долго сидели на кухне. Разговаривали и, казалось, стали чуточку ближе.

Наверное, Реми было очень важно то, что Доминик помог освободить Турнье, так как тот был его лучшим другом. Это давало ощущение того, что у него действительно есть старший брат, который поможет, даже, если его об этом не просить.

И так, постепенно, они начали все больше и больше общаться. Немного позже Доминик предоставил для месье Леграна хорошую квартиру, а Реми забрал к нам. Дом огромен, и места хватало.

С каждым днем происходило только хорошее. Например, Прежан очнулся.

Когда это произошло, Доминик сразу сорвался с места и поехал в больницу. Буквально на следующий день он туда отвез Реми.

Еще Реми постепенно начинал вспоминать прошлое. Да, пока что это были лишь огрызки воспоминаний, но даже это помогало наладить отношения с Домиником, ведь Реми на подсознательном уровне начал вести себя так, будто и не было последних шести лет разлуки.

И как же приятно было смотреть на них. Например, на то, как Доминик отчитывая своего младшего брата, ладонью растрепал ему волосы, а тот огрызнулся и нахмурился, но все-таки они выглядели невероятно близкими. И даже вот такие моменты веяли теплотой.

Примерно в середине лета я стала Нану Моно. Мы решили не делать большую свадьбу. Была маленькая церемония, на которую мы пригласили лишь самых близких, и мне показалось, что вот как раз это было идеальным.

Уже после того, как я стала женой Доминика, ко мне подошел Реми. Сначала просто банально поздравил со свадьбой, а потом, поцеловал в щеку и на ухо сказал:

— То, что ты жена моего брата, как проклятье.

— О чем ты? — я удивленно приподняла бровь, а Реми вновь поцеловал в щеку и, обняв, сказал:

— Ты восхитительна в белом платье.

После этого он отстранился и ушел. Буквально через неделю Реми переехал от нас. Сказал, что нашел девушку и хочет жить с ней.

У него правда появились отношения с довольно симпатичной брюнеткой, но вскоре они расстались. Так бежало время и у Реми появлялись разные девушки, но отношения никогда не были долгими.

В принципе, в этом не было ничего такого, ведь Реми все еще был очень молод и пока что вполне ожидаемо то, что он сосредоточился на работе.

Доминику удалось восстановить заводы их отца, и теперь они вдвоем приводили этот бизнес в порядок. Стояли друг за друга стеной и всегда действовали сплоченно.

Прежан ими гордился.

Я тоже смотрела на братьев Моно и радовалась тому, что судьба подарила шанс на воссоединение.

Когда-нибудь позже я забеременею и Доминик, узнав об этом, будет целый день носить меня на руках и целовать, а я счастливо улыбаться, ведь нет большего счастья, чем видеть, что ребенок так сильно желанный твоим любимым человеком.

Но это будет позже, а сейчас в протекающих днях было свое незабываемое счастье. Одно необычное знакомство в гетто и жизнь стала невероятной. Даже страшно представить, что было бы, если бы я тогда не подошла к Доминику.

Конец!

Content

Юдина Екатерина Читай по губам...

Глава 1. Чашка кофе

Глава 2. Порознь

Глава 3. Страх

Глава 4. Ложь

Глава 5. Болит

Глава 6. Тот

Глава 7. Звонки

Глава 8. Слова

Глава 9. Узнает

Глава 10. Слова

Глава 11. Гордость

Глава 12. Сказать

Глава 13. Молчание

Глава 14. Стол

Глава 15. Касания

Глава 16. Пироги

Глава 17. Хочу

Глава 18. Впервые

Глава 19. Иначе

Глава 20. Сомнения

Глава 21. Нет

Глава 22. Наказание

Глава 23. Темнота

Глава 24. Уважение

Глава 25. Тайны

Глава 26. Ненависть

Глава 27. Ждать

Глава 28. Просьба

Глава 29. Берег

Глава 30. Лучше

Эпилог