Бикбаев Равиль Нагимович

Человек-Война

Автор заявляет:

Всё написанное в данном произведении, является авторским вымыслом, а любое сходство с реальными людьми и событиями, совпадением.

Снова кто-то кричит о величии России,

А ты кровь проливаешь и видишь насилие,

Твою душу терзают большие сомнения,

Без войны не живёт ни одно поколение

В. Мазур "Солдат удачи"

После полудня. Жара. Полное физическое и душевное опустошение, всё безразлично. Крики и стоны вперемежку с матом, это раненых на плащ-накидках тащат к вертолетам на эвакуацию. За сто метров от нашей позиции лежат уже начинающие разлагаться на солнце трупы убитых. Горный ветерок дует от нас и запах разложения трупов никого не беспокоит, да хоть бы и доносился, уже наплевать, мы уже привыкли. Запах мертвого врага хорошо пахнет? Нет, он просто удушливо и тяжко воняет, так же, как и тела наших убитых ребят, без разницы, но тела своих мы уже вынесли. Я жив, уцелел, повезло. Я счастлив? Не знаю. Весь пустой как выпитая до дна фляжка, то что мы называем человеческим сознанием выжжено боем, остались физиологические потребности — выпить теплой воды из фляги, закрыть глаза, и сидеть спиной привалившись к теплому камню. Я счастлив? Не знаю, я просто жив. А час назад я вел огонь на поражение. Возбуждающий и горький запах жженого пороха. Предельное обострение всех чувств, вспрыснут в мозг естественный наркотик адреналин, все движения быстрые, четкие, уверенные, от ускоренного притока крови мышцы налились упругой силой и послушно исполняют все импульсы — приказы нервной системы. Я стреляю, и в меня стреляют, соленый пот заливает глаза, пот страха, пот напряжения, физиологическая реакция на страх смерти и силу жизни. Я открытой ладонью быстро вытираю едкий противный пот и стреляю, и убиваю. Я убиваю того, кто сознан как я, по Божьему Образу. Как Каин. Пули рвут плоть человека, который в меня стрелял. Брат мой Каин ты видишь меня? Не библейский Каин, а тот Каин который хотел убить меня и которого убил я. Я был счастлив? А может просто доволен? Не знаю. Но злая, лютая радость от попадания, от убийства переполняла все моё существо, и я дико, срывая пересохшие связки, ору: "На сука! Жри!"

"— Каин! Где Брат твой, Авель?

— Разве я сторож, брату своему?"

А я был сторожем брату своему Каину, засада — это тоже стража, стража тех, кого мы должны уничтожить, чтобы не уничтожили нас. Бой, его напряжение, а затем опустошение, как всё надоело. Часто голод, почти всегда усталость, испепеляющий зной летом, лютый холод зимой, ноющая боль от залеченных ран, тоска по мирной жизни, иногда дурман алкоголя и простые инстинкты: поесть; найти тепло; защитить свою жизнь и убить тех, кто на нее покушается, цель выжить. Жизнь на грани. Я был счастлив на войне? Не знаю. Я просто хотел вернуться домой.

Но потом много лет я видел всё это в своих снах. Меня тянуло на войну, как наркомана тянет к наркотику. Жизнь дома, в мире, казалась унылой, пресной, непонятной и слишком сложной. На войне всё проще. И мне хотелось этой простоты, этого напряжения, этого опустошения, этой жизни простых инстинктов. Потом отпустило. И как заядлого курильщика, с трудом, но все же бросившего курить, раздражает запах никотинового дыма, так и меня злило и раздражало любое напоминание о войне. Затем прошло и это. Но всегда были и есть люди на всю жизнь отравленные наркотиком войны. В узких кругах не парадных ветеранов их так и называют "Человек — Война".

Глава первая

Это была очередная командировка, просто контракт, обычное дело, платят нормально, работа привычная — воевать. Он уже много лет жил от контракта к контракту. Семья давно распалась, сыну он только деньги посылал и лишь по фотографиям видел как он меняется и растет, ему нечего было ответить на простой детский вопрос: "Папа, а почему ты не с нами?" Действительно почему? А потому, что он был "Человек — Война", наркоман войны, ее раб и профессионал. Как начал в восемнадцать лет в Афгане воевать, так и продолжает, уже больше тридцати лет. Мирной жизнью он жить уже не мог, его ломало. Сколько было войн? Да почти все, что грохотали на развалинах Советского Союза. Хватанул и чужих войн. Ирак в составе частной военной компании наемников, Афганистан тоже в ЧВК. Побывал и на Африканском континенте. Дело было не в деньгах которые ему платили за страх, за риск, за смерть, за работу наемника, дело было в том, что только на войне на пределе всех сил, на обострении всех чувств он мог чувствовать себя человеком и жить полной жизнью, как бы парадоксально это не звучало. Совесть? Ну что ж у наемников тоже есть своя совесть и этика, она прописана в параграфах контракта на убийство. И потом, в конце концов, на другой стороне, как говорится по другую сторону ствола, тоже были вооруженные люди, и никто не мешает им убить его. Жизнь так и шла от контракта к контракту, от возбуждения до опустошения. Войн хватало…

Письмо на английском языке с коротким деловым текстом пришло по электронной почте. Срочно требуются специалисты, со знанием языка и обычаев аборигенов. Срок контракта год. Оплата высокая, страховка. О готовности подписать контракт прошу сообщить в срок семь дней. Подпись "Феликс". Вербовщика поставившего подпись под письмом он знал хорошо. Отставной офицер спецназа, ещё в СССР окончил при воздушно-десантном училище в Рязани курсы подготовки для офицеров военной разведки, диверсантов и спецназа войск союзников СССР. Тогда этот поручик Wojsko Polskie формально ещё был союзником, потом его страна вступит в НАТО, а бывший союзник получит дополнительную квалификацию, но уже в США на базе где готовят офицеров спецназа для стран НАТО. Они познакомились в Ираке, оба были наемниками в ЧВК, затем работали против пиратов на Африканском континенте, а потом этот тип с позывным "Феликс" учитывая его опыт афганской войны, пригласил его работать в Афганистан. Грамотный толковый профессионал этот Феликс, не глупый, в меру осторожный, в меру смелый наемник — наркоман войны. В Ираке еще до работы в ЧВК, во время "Бури в пустыне" служа в составе одного из лучших подразделений спецназа Wojsko Polskie "Гром" Феликс попробовал свою первую дозу наркотика войны и сразу втянулся. Это такой кайф быть на стороне сильного, на стороне победителя, на стороне коалиции, громившей вооруженную устаревшей техникой и деморализованную воздушными и ракетными ударами иракскую армию. Это кайф знать, что у тебя есть оружие и ты волен в жизни и смерти побежденных. Это кайф чувствовать чужие испуганные, покорные взгляды. Это наркотик, а наркоман нуждается в дозе. В дозе войны.

Теперь Феликс приглашал его на юго-восток страны горевшей в аду гражданской войны. Бывшая республика в составе бывшего Союза. Бывшая во всём кроме общей истории и памяти. И те кто с ликующими воплями топтал и рвал на куски эту историю и те кто остался ей верен сошли в бою. Они пока неумело воевали, и по обе стороны требовались профессионалы войны, ее боевые натасканные на убийство псы.

Он перечитал слово в письме "aboriginal" и зло усмехнулся. Большой белый господин нанимает одних аборигенов, чтобы они убивали других. Этот Феликс считает себя большим белым европейским господином? Нет пан, ты не господин, а такой же наемник наркоман, как и любой другой. А может ты пан Феликс идейный? Может тебе в кайф мстить за былые поражения и лить русскую кровь? Ерунда! Просто на этой войне, на этой русской кровушке есть шанс хорошо заработать, а всё остальное это просто бонус, в том числе возможность безнаказанно убивать потомков тех, кто ломал любого врага. Он опять уставился в слово "aboriginal". Ну вот мы и стали туземцами для тех, кто мнит себя европейскими панами. Давно к этому шло. А эта земля его бывшая родина, его мать родом с этих мест. Но мама уже умерла. А так, бывшая, нынешняя, уже плевать. У наемника есть деньги и наркотик войны. Работа есть работа, контракт подписан, аванс получен, теперь его надо отрабатывать. И он отбыл на работу и на эту войну.

Глава вторая

Он был безразличен к лозунгам ради которых пошли на войну добровольцы с обоих сторон. Англичане их называют — cannon fodder" — пушечный корм; французы зовут — chaire a canons — пушечное мясо (фураж). У нас по-разному, пока нужны для войны: "Воины! Добровольцы! Защитим Родину!", после минования необходимости с нескрываемым раздражением и сарказмом в спину: "Да задолбали вы своими проблемами! Вот сейчас всё бросим и будем их решать!" Перед прошлым контрактом дожидаясь в Лондоне отправки по месту работы, он в память о маме, бывшей учительницей английского языка, сходил на пьесу Уильяма Шекспира "Генрих IV" и его несмотря за недостаточное знание классического английского языка поразила ремарка:

"Ничего, они достаточно хороши, чтобы истыкать их копьями; пушечное мясо, пушечное мясо. Яму они заполнят не хуже лучших. Смертные люди, братец, смертные люди!"

Ничего не изменилось, кроме технических способов убийства.

Впрочем, с мясом войны он сводил общение только к необходимому минимуму. Он командовал диверсионно-разведывательной группой. Профессиональные наемные солдаты, по обе стороны, знали его позывной "Снип" в английском варианте "Snipe". Его группа из пяти бойцов состояла из специалистов, у всех это была не первая война. Каждый был мастером в своей области, от подрывников минеров, до специалистов радиотехнической разведки и каждый кроме этого хорошо умел убивать в засаде и в открытой схватке. Имен у них не было, только короткие позывные. Каждый профессионал войны знает, позывной должен быть коротким и информационно нейтральным. Они и были нейтральными, в том смысле, что убивая не испытывали чувства ненависти. Мясник рубит мясо, не ведая чувства жалости и сострадания. Они рубили мясо войны.

Близится полдень. Август. Жара. Горит пшеничное поле. Залпами бьют реактивные установки, долбит ствольная артиллерия, воют мины, горит на оборонительных позициях мясо войны — добровольцы. Идут в атаку танки, БМП и БТРы по ним бьют из всех средств ПТО от современных гранатометов до противотанковых ружей второй мировой, горят машины в них гибнут экипажи, иссеченная автоматным и пулеметным огнем падает идущая за техникой пехота. Рвется на куски и горит мясо войны. Срезанные пулями и осколками падают обожженные колосья пшеницы. Поле смерти, поле войны, поле боя, поле страданий, поле страха, отчаяния и отваги. Сколько раненых крикнут: "Мама! Мамочка, спаси меня!", а сколько даже крикнуть не успеет? Сколько бойцов с обеих сторон проклянут войну, друг и друга, а сколько станут наркоманами войны? Никто не знает, да и не хочет знать. Идет бой, война жадно пожирает свои жертвы.

А Снип и его ДРГ в стороне, вне линии огня, вне соприкосновения сторон. Сейчас их задача вести корректировку огня РСЗО, а следующей ночью они пойдут взрывать уцелевшую технику, убивать выжившие экипажи, захватывать и допрашивать пленных, сеять панику в тылу. Другие ДРГ этой ночью будут работать на коммуникациях противника, рвать их на части, иногда буквально.

Снип по рации условным кодом сообщил командиру расчетов реактивных установок корректировочные данные. И тут же смена позиции. Пока их запеленгованное место сообщат противнику, пока тот передаст команду накрыть корректировщиков артиллерийским или минометным огнем, они будут уже в другом месте. За всё время участия в боевых действий в его группе раненых и убитых не было.

Бьет "Град", залп, полное накрытие, воюют раненые, безмолвно лежат убитые, дымит покореженная техника. Хорошая работа. Тот кто командует расчетами установок РСЗО тоже профессионал. Горит, истекает кровью земля. Смрад от горевшей пшеницы, от обугленных тел мертвых, от подбитой чадящей соляркой бронетехники, запах войны. А они уходят на новый наблюдательный пункт.

— Снип, — уже на новом оборудованном наблюдательном пункте, вполголоса доложил ему подползший радист Ёж, — получил радиоперехват, против нас посылают команду "Т". Открытым текстом и матом нас так кроют, аж эфир искрит. Поручили группе "Т" разыскать нас и уничтожить.

— Вызывай "Т" по резервному каналу, — приказал Снип.

Радист забубнил в рацию, вызвал, передал Снипу новенький передатчик.

— Скат? Я слышал ты приказ получил, найти нас и ликвидировать? — тихо спросил он командира группы "Т" которого знал по афганскому контракту.

— Получил. А что предлагаешь? — по-русски буднично и равнодушно прозвучал в микрофоне с отчетливым балтийским акцентом голос Ската.

Прекрасная акустика на этих средствах связи нового образца, слышна каждая интонация, как с соседом с ближнего балкона говоришь.

— Так ведь убью я тебя, — чуть повысив голос, проинформировал Снип, — а не хочешь тут сгнить, так слушай. Вечером пойдешь в последний квадрат, на котором нас засекли, там будет пять трупов, оружие, амуниция, рация и шифровальный блокнот. Засады не будет. Берешь части трупов и трофеи, отчитываешься. Что заплатишь?

— Понял, — сухо отрывисто говорил Скат, — записывай наши координаты, при корректировке их учитывай, мы вправо в ста метрах от резерва бронетехники, там же походный склад с ГСМ, мы уходим через десять минут.

Они обменивались такой информацией. Это не предательство, и вообще ничего личного, это война, это их бизнес. Снип передал корректировочные данные с пятиминутной поправкой. Через пятнадцать минут залпы "Градов" уничтожили полевой склад с ГСМ и резерв, наступление захлебнулось, на сегодня бой окончен. Часть выживших начнут писать в блоги и социальные сети, размещать фото и видеозаписи. Веяние нового времени. Война в режиме онлайн. Любой желающий в режиме реального времени и пребывая в безопасности может ужаснуться этой бойне или посмаковать детали, дело вкуса.

Бойцы ДРГ притащили с неконтролируемой сторонами окраины поля боя трупы с пулевыми ранениями. Без брезгливости мертвых солдат сноровисто переодели в свои запасные "фирменные" натовского образца камуфляжи, дополнительно для придания достоверности из АКМС с ПБС выстрелили в тела мертвых, "дырявя" их новую форму и чтобы их случайно не опознали, выстрелами разворотили лица убитых. Рядом бросили старую советского образца полевую радиостанцию. Выстрелом из автоматического пистолета пробили ежедневно меняемую переговорную таблицу, листки блокнота замазали кровью убитых. Группа "Т" подойдет через пару часов, возьмет оружие, сделает видеозапись трупов на камеру, "захватит" рацию и блокнот с переговорной таблицей, в качестве особого "шика" наемников отрежет у убитых уши. Отчитаются, ДРГ противника ликвидирована, предъявят доказательства выполненной работы, получат премию.

С пугливым восхищением будут смотреть на "крутых профи" молодые добровольцы. А где-то острым мучительным ударом в сердце почувствуют смерть своих детей их матери.

После боя группа Снипа возвращалась на исходную, на отдых. На машине до города, высадка на окраине, а дальше они безмолвно двигались в колонну по одному, с дистанцией между идущими пять метров. При малейшей угрозе колонна мгновенно ртутными шариками распадется на составные части, бойцы найдут укрытие, оценят обстановку и начнут работать по обстоятельствам. Они шли по улицам, которые обстреливали из ствольной и реактивной артиллерии, они не просто шли по фронтовому городу, они выдвигались на позицию для отдыха. Упругий шаг, на камуфляже отличительные цветные ленты на "липучках", на "разгрузках" боевая амуниция и боеприпасы, оружие в положении "на товсь" в городе работали ДГР противника, и они были настороже. А встречающиеся им люди города уже привыкли к войне как привыкают к тяжелой хронической болезни и перестали обращать внимание на вооруженные группы, не стреляют в них, не грабят и то слава богу. Люди вообще быстро ко всему привыкают и приспосабливаются, это наша отличительная черта. Эта ДРГ стала для горожан обыденной частью пейзажа, частью стихийного бедствия, стихийного бедствия войны.

В отдельном уютном кабинете штаба войск со стильной "под старину" мебелью и компьютерной техникой последних образцов пахло свежесваренным кофе и дорогим ароматным голландским трубочным табаком. Хозяин кабинета немолодой рослый, коротко остриженный мужчина в аккуратном, чистеньком камуфляже известный под позывным "Плохиш" очень высоко ценил бытовой комфорт, дорогие напитки, вкусную изящно сервированную еду, он это смаковал, потому что через день, при необходимости лично выполняя задание, мог голодным сидеть в холоде по горло в дерьме, прикрывшись разложившимся трупом. Его подлинной страстью была игра в бильярд "на интерес" в приличном клубе в кругу ценителей. Он был гурманом жизни и смаковал ее сладкие и горькие мгновения. Он был плохой солдат, в том смысле, что молча презирал паркетных военных из "столичного военного округа" и стоящих над ними политиков, но он был солдат и когда получал бессмысленный приказ от этих шаркунов, то не посылал их армейским кодом на три буквы, а просто хмуро отвечал: "Есть!", чтобы затем его не исполнять. Его затирали по службе, ему было давно плевать на это, но когда требовался специалист который малыми силами не брезгуя любыми методами добивается успеха, то вспоминали о нём. Теперь тоже вспомнили, хоть он и ушёл в отставку, за приличное вознаграждение продолжая работать по специальности, в формально негосударственных структурах. Это он, принявший на время этой военной компании имя "Плохиш", получив задание и финансирование из заинтересованных источников, навербовал или точнее быстро набрал знакомых специалистов "одного с ним поля ягоды". Их было немного, всего сто пятьдесят бойцов, меньше чем капля в море. Но эти немногочисленные "горькие ягодки" стали одним из тех центров-магнитов которые притягивали к себе восставших людей с юго-востока. Снип был один из них. "Плохиш" пригласил его раньше, чем пан Феликс.

"Плохиш" внимательно, не перебивая, выслушал отчет о действиях группы Снипа. Он умел слушать, впитывая не только передаваемую информацию, но что важнее интонацию докладчика, улавливая через нее дух событий, его ауру.

Тихой мышкой устроившийся в уголке на кожаном офисном кресле и молча слушавший короткий информационно насыщенный доклад, топовый блоггер восхищенно бросил:

— Эх, вот бы все наши так воевать умели!

Плохиш цинично усмехнулся. Он не во что не ставил этих добровольцев, это мясо войны. Он был военным профессионалом со специальным и академическим образованием с обычной строевой и штабной службой в армии и немалым опытом командования воинскими подразделениями в условиях боевых действий. А этот сидевший в его кабинете блоггер с ником Солор был из идейных, он успешно воевал на информационном фронте, создавал нужную атмосферу. Как Крысолов из известной сказки, он виртуозно играл на дудочке своего блога и на призывную мелодию войны откликалось и шло в мясорубку боев свежее мясо, доставлялась материальная помощь, создавался нужный настрой в обществе. Поток добровольцев и гуманитарные поставки информационно маскировали наличие совсем других людей, и поставки от источников весьма далеких от добровольных пожертвований граждан.

— Можешь сходить с ними, сам увидишь как работают профи, — чуть улыбаясь, предложил блоггеру Плохиш. Это было тонкое издевательство, на современном сленге "троллинг". Плохишу нравилось тыкать штатских добровольцев мордой в дерьмо войны.

Плохиш мигнул Снипу, тот с серьезной миной, сухо отрубая каждую фразу, предложил Солору:

— Идем сегодня в ночь. Марш тридцать километров. Подрыв склада, резня, и отрыв. Преследование будет обязательно, скорее всего это будут спецы. Шансы выжить у нас или у них пятьдесят на пятьдесят. Помни правило войсковой разведки, не можешь идти — умирай, не хочешь умирать — поможем это сделать. Живым оставить нельзя, раненого или больного тащить не сможем. Труп заминируем.

Солор заметно растерялся. Он не был трусом, побывал на передовой под обстрелом, участвовал в перестрелках. Полученного опыта уже хватало чтобы понять, для работы в ДРГ он не годен, нет нужных навыков. Стать заминированным трупом как то не хотелось.

Снип без особого интереса наблюдал за Солором и ждал ответа. Вечная проблема с этими идейными, никогда не знаешь, что именно от них ждать, то ли он кинется с гранатой под танк, то ли в обоссанных штанах побежит с рубежа потеряв голову. Но хуже всего, если идея пойдет "вразнос" и не будет соответствовать реальности, вот уж тут чёго угодно можно ждать, или бросит всё и убежит, или станет таким дерьмом, что любой наемник по сравнению с ним просто воплощенная добродетель, впрочем вполне возможет вариант, что идейный станет обычным хорошим бойцом, всяко в этой жизни бывает, Снип это не раз видел.

— Я пойду, — волевым усилием подавив растерянность и "держа лицо" согласился Солор, а обладая живым воображением, уже видел свой труп и мину под ним. Заодно он увидел статистику роста посетителей в своем блоге и всплеск комментариев, от соболезнований до откровенного злорадства. "Суки! — с ожесточением подумал он про самых активных комментаторов, — сидят в тепле и безопасности стучат по "клаве", советы дают, а тут подыхай"

Плохиш как ввел, так и легко вывел блоггера из неловкой ситуации.

— Не сегодня, — чуть улыбаясь, сказал он, — Прибыло пополнение и привезли гуманитарку, снимешь, возьмешь интервью, разместишь информацию в блоге. Это важнее чем подрыв на твоем трупе пары необученных мудаков.

Плохиш раздумывая, пальцами выбил на столе старинные раскатистые дробь сигналы барабанщиков "Внимание! Марш! Атака!" и недовольно скривив губы, сказал:

— Ты давно просил дать тебе возможность, — обратился он к Солору, — пообщаться с пленными. Так вот у нас в пристрое оборудовали, что-то вроде КПЗ, там те кого вчера группа Филина захватила. Трое интереса не представляют, рядовая пехота, ноют: "Мы только прибыли. Не стреляли. Нам приказали, мы мобилизованные". Филин их пугнул чуток, без мордобоя, так теперь их приходится ещё и успокаивать, типа "не ссыте тут не пытают и не расстреливают" так не верят, чудаки. А вот один, — Плохиш, сделал интонационную паузу, и продолжил, — серьезный паренек. Раненый отстреливался, в плен попал без сознания. Звание лейтенант, на первом же допросе матом ребят послал. Поговори с ним, тебе интересно будет

И Солору чуть насмешливо с доброжелательно повелительной интонацией:

— Иди, работай!

Снипу сухо и командным тоном:

— Сходи с ним, послушай. Тебе нужно такой психотип знать.

Комнаты в КПЗ были без решеток. Чисто, угрюмая тюремная атмосфера не чувствуется. На подоконниках окон горшки с цветами. Охрана, три немолодых ополченца, сидя за офисным столом, играли в карты. Комендант КПЗ ещё хромающий после недавнего ранения, знал Снипа в лицо.

— Где пленные? — с интересом оглядываясь, спросил Солор.

— Полы в столовой моют, — зевнув, ответил комендант.

— Заставляете?

— Ага, — засмеялся комендант, — плетьми бедных порем, лютуем короче.

— Добавки в обед попросили, — не отрываясь от игры, буркнул один из ополченцев, — А кто не работает, тот добавку не ест. Предложили им полы помыть, они согласились. Один за пирожки с картошкой готов за цветами ухаживать.

Все четверо дружно засмеялись.

— Тут цветы в горшках от прежних хозяев остались, — широко улыбаясь, объяснил комендант, — я хотел выкинуть. Так моя жена пришла с обедом и давай стонать: "Цветы не политы, сохнут бедные, а вам извергам их лень полить" Меня тут же пленный сопляк и заложил, мол, они тетя их ещё и выкинуть хотят. Катька орать на меня, а этот "стукач" цветочки из пластиковой бутылочки поливает и вздыхает жалостливо, агроном херов. Короче мои пирожки, отдали ему "бедненькому".

С лица коменданта как стерло улыбку, и он уже со злобой как обращаясь к отсутствующей жене проговорил:

— А не этот ли "бедненький" в меня стрелял и ранил? Небось я бы раненый в плен попал меня бы пирожками не кормили. Знаем, что там с нашими делают.

И сдержанно бросая слова обратился к Снипу:

— Плохиш звонил. Ты к летехе? Волчонок тот ещё… да хоть овечью шкуру на себя не накидывает. Вот там он в крайнем комнате, лежит и телек смотрит.

— А почему раненый тут, а не в госпитале? — заинтересовался Солор.

— В больницах полно наших раненых ребят и мирных жителей, детки покалеченные тоже есть, — тускло ответил комендант, — к ним родня ходит. Могут и зашибить этого укропа. А потом визг пойдет, что мы пленных пытаем и убиваем. Пусть уж тут лежит, целее будет.

По ТВ показывали информационно-аналитическую программу одного из центральных каналов, лежащий на кровати молодой мужчина с загипсованной ногой на вытяжке, не обращая внимание на вошедших, плевал в экран телевизора.

— Плевать то зачем? — недовольно спросил Солор, — Есть пульт выключи или на другой канал переключи.

— На кой? — не поворачивая голову в его сторону, сказал мужчина, — Изучаю вот, как ваши пустые головы ватой забивают.

— Ваши программы лучше? — разозлился Солор.

Мужчина не ответил. На экране вальяжный и фальшиво — озабоченный шоумен с модно брутальной щетиной вел своё популярное шоу. Статисты то дружно хлопали, то так же дружно возмущались или плакали по указке невидимого режиссера, а скорее всего помощника режиссера. Участники "Pro et contra" "За и против" с казенной унылостью спорили о событиях на востоке Украины, и было хорошо заметно, что они боятся сказать лишнее слово и вообще им на все плевать. Это постановочное шоу на земле где шла война, смотрелось отвратительно. Снип взял пульт и отключил телевизор.

— А вы не безнадежны, — заметил ему мужчина, и представился, — Святослав.

Снип назвал свой позывной, блоггер свой ник.

— Это же смешно господа, — с явной иронией заметил и чуточку презрительно усмехнулся Святослав, — я в плену не боюсь назвать имя данное мне родителями, а вы даже у себя в берлоге прячетесь за кличками.

— Ничего смешного, — тихо ответил Снип, — вы враг, имя — это оружие, зачем я буду давать вам в руки своё оружие?

— Допрашивать пришли? — поджал губы Святослав, — так вот хрен я вам что скажу, идите на хер или что ещё хуже, валите туда откуда пришли.

— Допрашивать вас нет необходимости, — равнодушно ответил Снип и дальше негромко назвал воинскую часть в которой служил лейтенант, количество личного состава, вооружение, техническое обеспечение, имя и звание командира части, место дислокации, поставленные боевые задачи. Все это он знал из ежедневной оперативной сводки, которая доводилась Плохишом до сведения командного состава ополчения и командиров ДРГ.

Глядя на мрачно удивленное лицо лежавшего на кровати Святослава, Снип снисходительно улыбнулся и заметил:

— Лейтенант! Был бы ты кадровым офицером, то знал бы, это азы разведки, их любой грамотный и толковый сержант в армейской разведроте знает. У вас же весь кадровый состав частей и их вооружение в открытом доступе размещен. Где вы сейчас расположились, визуально обнаружить не трудно, исходя из этого, можно определить круг поставленных задач.

В разговоре возникла неловкая пауза. Сквозь открытое окно задувал легкий теплый августовский ветерок, из коридора доносился говор ополченцев обсуждавших последние сводки с фронта. Порыв ветра сдул со стола цветную фотографию. Солор поднял ее с пола, мельком глянул, передал в руки раненому, заметил:

— Красивая! Твоя девушка?

— Мама, — убрав фото от чужих глаз под простынь и дрогнув голосом, ответил Святослав.

— Знает где ты? — сочувственно спросил Солор.

— Нет, — хмуро ответил военнопленный.

— Звони, успокой, — Солор достал из поясной сумочки и протянул Святославу свой сотовый телефон.

Тот чуть поколебавшись, набрал номер, пошел сигнал вызова.

— Мама? Это я Слава! Не бойся я живой.

— Где? Да в плену. Да нет, всё нормально. Не бьют, кормят хорошо, скоро обменяют.

— Мамуленька миленькая, ну не плачь, не надо. Да не обманываю я тебя. Все хорошо, видишь даже телефон дали позвонить. Ну всё пока, Аринке привет передай, если с работы бригадир будет звонить, скажи что все запасные части в пятом блоке. Ну целую…

— Спасибо, — возвратив телефон, с натугой поблагодарил Святослав и настороженно спросил:

— Та вы чего пришли то?

— Расскажи о себе, — попросил Солор, — Я блоггер, меня в России многие читают. Нам надо знать, кто вы? Не одни же бандеровцы, верно?

— Мама украинка с Белой Церкви, — устало заговорил Святослав, — отец русский с Владимира, они познакомились во Владивостоке еще при СССР, оба после окончания своих институтов там работали. В 1995 г. мне тогда четыре года было, мама как прочитала, а потом и увидела по ТВ, что собаки жрут в Грозном брошенные трупы солдат, так и сказала: "Мой сын, рашке служить не будет!" Собралась, и мы в Украину уехали, сначала у родни жили, потом квартиру в Киеве купили. Отец дома во Владике остался, всё обещал приехать, а потом развелся, теперь у него другая семья. Врать не буду, до последнего с деньгами помогал, учёбу в университете мне оплатил, а все равно уже чужой он мне, не родной. Я инженер — электрик и офицер запаса. Работа есть, получал нормально. Только тошнило от всей этой гнили, вор на воре сидит и все суки об Украине "плачут". А мы хотим просто нормально жить, без ворья, как в Европе, вот с тем на майдан и вышли. У вас врут мол проплаченные наркоманы там собрались, да бандеровцы. Нормальные люди там были, нормальные люди которые хотят жить в нормальной стране без ворья и бандитов во власти. Почти с голыми руками против "Беркута" шли и остановили их. Но ваша рашка не упустила момента, урвала свой кусок и дальше хотела Украину на части рвать, да не вышло. Я добровольцем в наше войско пошел, вот хрен вам, а не Украина, так и напиши, если не обосрешься!

— Я сам с Крыма, — зло заявил Солор, — всё у меня на глазах происходило. Мы в Крыму больше с вами жить не хотели. Идите вы на хрен с вашей державой прямо Европе в жопу, а мы домой в Россию вернулись. Понял? Почему вам можно свою судьбу решать, а нам нельзя? То что для вас рашка, для нас Россия и Родина. И тут на востоке также люди думают. Потому и восстали.

Святослав побагровел и стал отвечать. Солор не намеренно зевнул, все эти аргументы он уже слышал и не раз читал в комментариях своего блога. Все со своими доводами как по кругу ходили, ничего нового. Новой была только гражданская война, а этот Святослав, был офицером вражеской армии. От слов обе стороны уже перешли к убийствам.

— Ты вот что мне скажи, — выслушав оппонента, спросил Солор, — Раз уж вы за свободу и демократические ценности, то зачем в Одессе людей заживо жгли?

— Суки, — как выплюнул ругательство лейтенант, — с обоих сторон суки. Наши тоже тупые ублюдки, ваши не лучше, наобещали и бросили людей. Но, — заворочался на скрипучей кровати Святослав, — раз дали огоньку и больше никто не рыпается, тихо там стало, "герои рашки" сразу все свои языки в жопу засунули. Людей конечно жаль, но их гибель, спасла от смерти тысячи одесситов, будь иначе и там бы сейчас бои шли. И потом, — совсем тихо сказал он, — я не исключаю и того, что это была провокация ваших спецслужб.

— А "Правый сектор", территориальные зондеркоманды и боевики УПА сплошь агенты ФСБ? — язвительно спросил Солор, — Так что ли? С безоружными вы смелые! Я сам в Крыму видел, как ваши "герои" без единого выстрела оставляли свои части и оружие сдавали. Чего ж вы там огоньку не дали? Чего с "оккупантами" до последнего патрона не бились? Зассали, герои?!

— Мне парень с нашего батальона рассказывал, — как от зубной боли поморщился Святослав, — он как раз в Балаклаве в роте морской пехоты служил. Когда все началось, они запрашивают штаб в Киеве: Что делать? А им в ответ: На провокации не поддаваться. Огонь не открывать, держаться до последнего, врагу не сдаваться! Как?! А в ответ: Приказ вам отдан, выполняйте. Ждали, ждали, хоть какого-то вразумительного решения ждали, а потом плюнули и ушли. Предали сучонки штабные в столице наших хлопцев, а теперь их же и обвиняют, мол, трусы.

— Вы олигархов и их прислугу в новую власть выбрали, кого не возьми одно ворье, — насмешливо заметил Солор, — Думаешь они вас не предадут? Я ваши сайты тоже читаю, так там о таком воровстве среди ваших нынешних властителей рассказывают, что Яныку и не снилось.

— Разберемся с вами, — жестко и непримиримо ответил лейтенант, — займемся ими. Мы украинцы и в стойле стоять не будем! Это вы кацапы с корыта жрете свою стабильность.

— Обменяют тебя, что делать будешь? — тихо спросил Снип.

— Воевать с вашей рашкой, — упрямо и зло ответил лейтенант, — до тех пор пока с нашей земли не уберетесь. И победа будет за нами, слышишь москаль, за нами. Мы за свою землю бьемся, за Украину.

— А мы за свою, — негромко сказал вошедший в комнату комендант.

Прихрамывая подошел к пленному и с горечью заметил:

— Украина? Вот я местный, родился тут, сам русский. Так вы нас на востоке и за людей не считаете. Как вы нас называете "колорадские жуки"? Мы для вас насекомые. Жжете с Градов, бомбите, а за что? Да, думаем мы иначе, говорим по-другому, к России тянемся, родная она нам. И она нас родней считает, помогает с вами драться. Не за вами будет победа, за нами. Первыми нашу кровь вы пролили, не жить нам больше в одном доме.

Все замолчали, у каждого была своя правда, своя вера и своя готовность биться за веру и правду. Они не понимали друг друга и не хотели понимать.

— К вам врач сейчас придет, будет производить осмотр, — после короткой паузы обратился комендант к военнопленному, потом повернулся к посетителям и вежливо, но властно сказал:

— Поговорили? И будет!

Вышли из помещения КПЗ вдвоем Снип и Солор. Во дворе со смехом и неизбежной перебранкой комендантская рота разгружала прибывшие машины с продовольствием, обмундированием и медикаментами. Отойдя от машин и дожидаясь собеседования и распределения, стояли насторожено оглядывались по сторонам вновь прибывшие добровольцы. В основном молодежь, ещё не обученная, ещё путавшая войну с фильмами боевиками и компьютерными играми. Новые камуфляжи, добротная обувь, свежие лица. Идейные? Большинство — да, а часть приехала просто от пустоты, скуки и бессмысленности своей жизни, поискать новых ощущений. Именно эти парни попробовав наркотика войны и оставшись в живых, пополнят ряды псов войны. Остальные просто мясо.

Солор подошёл к новеньким, представился, вежливо спросил разрешения на фото съемку, стал расспрашивать. Его сразу узнали, почти все они были его читателями, окружили, задавали вопросы. С точки зрения профессионала крайне глупые вопросы. Снип их не слушал, скользнул равнодушным взглядом и прошел мимо к своим. На него тоже никто внимания не обратил, небритый мужик неопределенного возраста, потертая одежда цвета "хаки", обувь разношенная, оружия на виду не носит. Снип отошел к своим которые дожидались его сидя у мешков с песком — заграждения окружавшего штаб.

— На отдых? — спросил Снипа один из бойцов группы.

— Подождем чуток, — тихо ответил Снип и приказал:

— Вон того, — чуть заметным кивком головы показал он на Солора, — пригласи ко мне.

Боец подошел к блоггеру, отозвал в сторону, кивнул на Снипа, Солор как извиняясь развел руками перед вновь прибывшими "потом ребята поговорим" и быстро пошёл к Снипу.

— Вон тот парень, что у машины, — взглядом показал и сухо приказал Снип, блоггеру, — узнай чем занимается, зачем прибыл, где семья, что умеет.

— Сюда его позвать? — поинтересовался Солор. Вопросы зачем, да почему, его уже отучили задавать.

— Не надо, — отрезал Снип.

Почти каждый человек чувствует направленный на него взгляд. А вот умение рассматривать, да так что объект этого не почувствует, не встревожится, это признак профессионализма и умения работать с эмоциональным фоном. Снип был войсковым разведчиком работавшем в поле, он умел наблюдая оценивать любой живой и неживой материальный объект, не привлекая внимания и не выдавая своё присутствие.

Отвечающий блоггеру парень за которым он наблюдал, был высоким, спортивного телосложения, камуфляж новенький "цифра", обувь летние берцы уже чуть разношенные удобные, лицо округлое осыпанное редкими веснушками как у деда, глаза синие как у матери, а густые коротко остриженные русые волосы как у него. А ничего так себя ведет, руками не машет, телом не дергается, ну здравствуй сынок, вот где свиделись.

— Я вышла замуж, — сказала ему тогда Оля при встрече, — муж хороший, любит Максима и хочет его усыновить, ты же не против?

— Против, — сипло и зло ответил сильно загоревший Снип бывшей жене.

Зима, а он загорелый как с курорта вернулся, отлично одетый, уверенный в себе крепкий здоровый молодой мужик, в куртке две кредитные карты одна с долларами США, вторая с местной валютой. Девушки на него оглядывались, с бабами у него проблем не было. Проблемы были с бывшей женой и ребенком который его не помнил.

Он только вернулся с очередного контракта. Не обычного для него. Судовладельцы и страховые компании наняли ЧВК работать по пиратам, те одно время были серьезной проблемой для осуществления морских грузоперевозок. Пока ООН "рожало" и выдавало резолюции, а имеющие приличный флот страны выделяли боевые корабли для сопровождения гражданских судов, за работу взялись, поделив побережье на условные квадраты, наемники. В их сборную команду входили бывшие морские пехотинцы из флота Ее Величества королевы Великобритании, безработные диверсанты минеры — подводники из ЮАР, уволенные в запас коммандос из Польши и выброшенная реформами на улицу отставная морская пехота и десантура из стран СНГ. Все ребята крепкие, лихие и неплохо подготовленные, на тренировках отработали взаимодействие, язык общения английский. Руководитель группы- chief англичанин позывной "Киплинг", заместитель поляк позывной "Феликс". Работали методом опережения. По побережью превентивно топили лодки и катера которые любили использовать пираты при захвате судов, пугали местных рыбаков, прямо на базах в мелких заливах уничтожали пиратские команды. Ни на суше ни на море воевать пираты не умели. Наемные псы войны рвали их на куски. Устраивали демонстративные расправы над пиратами. Местные власти на всё закрывали глаза. Пиратство стало слишком опасным бизнесом и местные его оставили, кто не оставил, пошли на корм рыбам. Судовладельцы и страховые компании всем группам заплатили суммы по контракту, выдали премиальные и даже поблагодарили: "Это была хороша работа. Всем спасибо"

— Ты не отец, — расплакалась Оля, — а ребенку нужен мужчина которого он считает родным, который его защитит, выучит, с которого можно брать пример. Вадим такой мужчина, ты нет.

— Вот деньги, — протянул он пачку долларов, — возьми для Максимки.

Она взяла деньги, жили они не богато, а деньги лишними не бывают, даже если знаешь как их заработали, она знала. Она знала, что он наемник и больше не хотела, чтобы их судьбы были связаны. Она рвала связывающую их нить и забирала с собой своего сына, которому хотела другой судьбы. Звонкий донесся смех, мальчик играл в мяч с мужчиной и большой собакой. Снип почувствовал бешеную ревность к этому невидному скромно одетому мужичонке которого его сын уже стал называть папой. А ведь это он отец.

— Ну и кем работает твой муженек? — насмешливо спросил он.

— Он сантехник, — с вызовом ответила Оля.

Снип зло, громко расхохотался. Сантехник! Ну надо же! Его бывшая и сейчас красавица, а кого себе нашла, а?!

— Зато теперь дома краны не текут! — отчаянно крикнула Оля, — И он любит меня, любит, и сына любит! А ты любишь только себя!

На ее крик этот щуплый невидный мужичок побежал к жене, за ним собака, за ней малыш.

Развернувшись Снип уложил этого мужичонку одним ударом, прямой справа в челюсть, бросившуюся собаку отшвырнул давно отработанным останавливающим приемом "слева ногой в нос", та взвыла, завопила Ольга и кинулся в драку подбежавший малыш.

— Не трогай моего папу! — плача кричал Максимка и бил его кулачками по дорогой стильной куртке.

Так больно от ударов ему никогда не было. Сжимая кулаки встал с земли с окровавленным лицом муж, продолжая выть готовилась к новому прыжку собака, бил крошечными кулаками Максимка, они были готовы продолжать бой, бой за свою семью, и он ушел. Нет, не ушёл, убежал. Встретился с Ольгой еще раз. Договорились, он отказывается от отцовства и дает согласие на усыновление, по возможности и желанию помогает Максиму деньгами, взамен Ольга обещает пересылать фотографии и сообщения о том, как живет и растет мальчик. Оба выполняли условия соглашения. Где бы он не был, он знал мальчик растет в любви и заботе. Сентиментальным он не был, особо о своем отцовстве не задумывался, а все равно, все равно иногда приятно было знать, что где то живет и твоя частица. Убьют неизвестно где, схоронит неизвестно кто и как, а твоя частица будет расти и жить.

— Зовут Максим, позывной "Клинч". Закончил первый курс инженерно-строительного института, сдал сессию и с двумя товарищами добровольцами уехал к нам, — начал рассказывать вернувшийся Солор.

— Не закончил, а окончил, — ворчливо поправил Снип.

— Забавно, — усмехнулся блоггер, — он мне тоже самое сказал, у вас даже интонации схожи.

Снип промолчал, а блоггер продолжил:

— Говорит, у него родня была с этих мест, приехал их от фашистов защищать, а его прадед пограничник, в сорок восьмом на польской границе раненый попал в плен к бандеровцам. Те его живьем сожгли. Говорит, как на майдане портреты пана Бандеры увидел, так сразу и решил, будет заваруха пойдет. А уж когда в Одессе бандеровцы людей жгли, нашел контакты через мой блог, собрался и вот приехал.

А точно, вспомнил Снип, был у матери Ольги отец пограничник, помнится теща на "День пограничника" всегда его поминала. Рассказала внуку. Знала бы чем всё обернется, небось молчала бы.

— Военного опыта нет, но играл в пенбол, боксер КМС, — продолжал выдавать информацию Солор.

"Я тоже был КМС по боксу, — внимательно слушая, хмуро отметил Снип, — и строительный техникум до армии окончил. Пригодилось. Могу точно рассчитать, сколько взрывчатки надо под дом заложить. И какой удар от снаряда, бомбы, ракеты, мины и взрывной волны выдержит укрепление в котором прячешься"

— Есть младшая сестра и брат, близняшки, — рассказывал Солор, — мать дизайнером работает, у отца своя фирма, он занимается монтажом оборудования инженерных коммуникаций зданий. О том, что сюда поехал, знают отец и бабка по матери. Матери сказал, что на практику работать поехал. Бабка благословила, отец ему и его товарищам дал денег на дорогу и амуницию, часть медикаментов из конвоя тоже он купил.

"Тупая дура, — с тяжелой злобой подумал Снип про бывшую тещу, — благословила она, а? Не видела сука, как эти благословленные по обе стороны гниют в полях. Убьют внука, так небось ещё и гордиться им будет. А "отец", а чё ему? Ему Ольга других нарожала, чужого не жалко. Денег он дал, ишь благородный какой, да пошёл ты со своими деньгами… А Ольга? Слепая ты курица, держать сына надо, держать, глаз с него не спускать. А ты?"

— Хороший парень. Хотите его к себе взять? — все же не удержался от вопроса Солор.

К себе? Обучить как резать людей, стрелять, взрывать? Превратить в наркомана войны? Да, конечно он возьмет его к себе, обучит, присмотрит, это же его сын, другого нет.

— Спасибо за информацию, — бесстрастно ответил блоггеру, Снип.

Непривычно кольнуло в сердце и быстро прошло, он мягким скользящим движением обошёл стоявшего перед ним блоггера, жестом приказал своим оставаться на месте, и пошёл к командиру комендантской роты, который уже начал распределение прибывших добровольцев. Отозвал его сторону, негромко спросил:

— Этих куда?

— В роту "Дрозда" там сейчас самое пекло и потери у них большие, — ответил комендант-ротный и сморщился:

— Сегодня покажем им как разбирать, собирать и стрелять из АК, всё остальное пусть учат в бою.

Снип посмотрел на оживленную нервно взволнованную группу добровольцев. Мясо, просто мясо. Вспомнил как допрашивал добровольца с другой стороны, тот тоже "герой" наслушался звонких лозунгов и истошных воплей, пришел, записался в часть, почти без подготовки был отправлен на фронт. В первом же бою получил пулю, раненый попал в плен. Плакал от боли, всё маму звал и ничегошеньки не знал. Перевязали, вкололи обезболивающее, по рации сообщили о раненом, противнику. Там тоже засады не испугались, пришли, забрали своего. Где ты сейчас дурень?

— Позывной "Клинч", — сухо заговорил Снип, — Его и двоих прибывших с ним определишь в эту ночь в комендантский патруль. Командиром патруля назначишь моего бойца, позывной "Пэтэр".

— Хорошо, — кивнул командир комендантской роты. Его позывной "Кирза", а комендантская рота была одним из самых боеспособных подразделений. Борьба с ДРГ противника и мародерами, охрана штаба, мест хранения боеприпасов и оружия, и последний резерв на случай прорыва. Кирза был одной "горькой ягодкой" со Снипом и не задавал ненужных вопросов. Просит, значит надо. Надо? Сделаем!

ДРГ Снипа покинула штаб. Жили и отдыхали они в каменном частном доме, второй этаж жилые комнаты, первый этаж и пристрой к дому — кафе. Очень удобно и выгодно, есть где поспать со всеми удобствами, кормят хорошо. Хозяин по-деловому шустрый, полноватый с заметной плешью мужичок лет сорока, ой как рад был таким клиентам, заплатили они вперед за три месяца, отдельно оплачивали питание, не бухали, не привередничали. Спокойные, не скандальные, платежеспособные. Посоветовали укрепить подвал, превратив его в убежище на случай артиллерийских налетов, показали как это сделать. Когда мародеры приехали "реквизировать" у хозяина якобы для нужд ополчения машину и продовольствие, командир группы Снип тихо посоветовал им этого не делать. На уголовные понты и мат прибывших "героев" Снип из маленького пистолета ПСМ (пистолет самозарядный малогабаритный) прострелил грудь главарю, а бойцы ДРГ разоружили мигом утративших кураж "героев", допросили, демонстративно сняли их на видеокамеру, внушительно предупредили: "Ещё раз сунетесь, убьем". В силу этого смугловатый хозяин, говоривший на мягком южном диалекте русского языка, был настроен как надо, строго в соответствии с моментом.

— Возьмешь мелкашку, — во время ужина в чистой комнате сидя за столом, ставил задачу Снип своему бойцу с мультяшным позывным "Лютик", — Как только Пэтэр патруль подставит, всех троих уложишь.

— Ну где я тут мелкашку возьму? — недовольно спросил Лютик, — давай с нормальной винтовки с ПБС их постреляем. Какая разница?

— Разница в калибре, а мелкашку возьмешь у хозяина, — бросил Снип, — или делай, что я сказал или уходи в другую группу. В ДРГ "Филина" одного бойца убили, второго тяжелого в госпиталь привезли, можешь уйти к нему на замену.

Суеверный Лютик, "личный счёт" три снайпера, которых он уничтожил в условиях поединка, тут же быстро отплевался "от смерти" во все стороны и стал уточнять детали:

— Незнакомый ствол, — заныл он,

— Отстреляй ее, привыкни, время есть, — приказал Снип.

— Однозарядка, — вздохнул Лютик, — пока буду перезаряжать, то даже эти сопляки могут подстрелить.

— Отвлечем, — успокоил Снип.

Трое остальных бойцов в разговоре не участвовали, ели. На столе был сервирован обед, горячее жареное мясо, теплый отварной рис, свежие овощи, на десерт фрукты в вазе и графин домашнего сухого красного вина. Они не ели, а принимали пищевой рацион с калориями и витаминами для физического поддержания полной боевой готовности, вино умеренно пили для улучшения кровообращения. После приема пищи вызвали хозяина, тот убрал со стола грязную посуду и согласился обменять старую малокалиберную винтовку ТОЗ-8М на АКМС.

Лютик вышел пристреливать винтовку во двор. С разных сторон и под разными углами бойцы кидали пластиковые бутыли с водой. Негромко щелкали выстрелы, с пробитых пульками бутылей лилась вода, Лютик тренировался и привыкал к оружию. Привык. Готов к уничтожению или нейтрализации противника, так боевой остановке называют убийство людей.

Вот и ночь уже наступила. Ставшая привычной, то отдаленная, то близкая артиллерийская канонада. Свет ушел из города, а во тьме действуют ДРГ противника и крысиные стайки вооруженных банд мародеров под маской ополчения. Им пытаются противостоять комендантские патрули. Город большой, патрулей немного. Население напугано, те кто порешительнее и по злее, уже купили на "черном рынке" подешевевшее оружие, и некуда не вступая и не надеясь на помощь, сами защищают свои семьи и дома, остальным остается только ждать, верить и молиться. Многие, очень многие в эти дни безвластия сводят старые счёты, пользуясь ситуацией отжимают бизнес у конкурентов и просто грабят. И днем и ночью постоянно вспыхивают перестрелки. В условиях гражданской войны, властью стал "господин Калашников". Идейные убивают друг друга на фронте, мародеры за их спинами грабят. Обычное дело, размышлял Снип, по другую сторону всё так же, только под другой приправой и с другим душком. А так без разницы. Раньше всё это он видел в других странах охваченных психозом и ужасом войн, теперь в своей, или в бывшей своей, или опять своей, не понять. Хватит, не думать, не отвлекаться и визуально фиксировать местность. Прячась в тени зданий, ДРГ Снипа выдвигается в засаду, они идут по пустым отравленным страхом улицам парами, готовые в любой момент открыть огонь на поражение.

Пэтэр вел свой патруль в засаду, на заранее обусловленное место. А до этого вечером перед выходом, не скрывая пренебрежения показал этим соплякам неполную разборку АКМ, потренировал как привести оружие к бою, быстро сменить магазин и всё, сегодня в патруль, а завтра на фронт в роту "Дрозда" в самое пёкло боев. Под танки, под залпы "Градов", на смерть. Сначала добровольцы пытались поговорить, расспросить, Пэтэр разом пресек все разговоры. Задача поставлена, выполняйте. Нет? Так валите отсюда к мамкам под юбки. Обиделись. Детки! Это война, тут на обиженных "не воду возят", тут их убивают. В ночь патруль вышел на улицы осажденного города, необученные, недоумевающие, расстроенные великовозрастные дети с молчаливым командиром боевиком.

Прием нейтрализации и захвата патрулей давно отработан. Одни открывают неприцельный огонь из укрытий, патруль начинает отстреливаться, а в спину им, выбирая цель и без риска попасть под пулю, стреляет снайпер.

Лето, в прохладе ночи, чуть заметный чувствуется свежей аромат зелени, еще не опадают листья, еще запах жизни перебивает вонь разложения от мусора, от гниющих не убираемых городских отходов. Это тут, на окраине города запах жизни ещё можно уловить, ближе к фронту его забивает запах гари. А вон и патруль, четверо, Пэтэр впереди. Снип навел автомат и из укрытия дал очередь трассерами поверх голов патрульных, Еж стал стрелять в грунт дороги им под ноги, третий боец Битум прикрывал стреляющих с тыла. Пэтэр упал и дико заорал: "Ложись! Засада!" А эти трое впали в ступор, стоят как ростовые мишени. С противоположенной стороны улицы Лютик стал расстреливать патрульных из винтовки. При попадании пули в голень велика вероятность раздробить кость и вызвать этим отравление костным мозгом, при ранении в бедро — опасность попадания в артерию и почти мгновенная смерть от обильного кровотечения. Но Лютик был мастер — стрелок, из пристрелянной ТОЗ — 8М он бил без промаха. Негромкие звуки выстрелов из мелкашки перекрывал грохот автоматных очередей. Три выстрела и три мишени падают на грязный тротуар давно не убираемых улиц. Ну чё сопляки?! Поняли? Поняли, как быстро тут убивают. Куда полезли, кутята? Подвига захотели? А подохнуть в первый же день, не думали? Давай сопляк закрывай ручками голову и зови маму. Один из патрульных, лежа на земле, схватился за автомат и хотел открыть ответный огонь, не вышло.

— Заклинило! — испуганно закричал он.

— Идиот, — как отвечая на истошный вопль, из своего укрытия тихо и зло бросил Снип, — АКМ не клинит, это мозги у тебя заклинило. Передерни затвор оружия, а уж потом стреляй.

Ползком с линии огня ушёл Пэтер и как растворился во тьме. Бойцы ДРГ прекратили огонь. А эти трое лежали на земле и истекали кровью. Ничего это вам на пользу. Выйдет кровь, с ней дурь, а ранения у вас ерундовые. Лютик вам в ноги по мягким тканям стрелял. Больно, но не смертельно. Завтра вашу команду отправят на передовую, а вас раненых отошлют домой. Всё добровольцы, война для вас окончена.

Один зашевелился, за ним второй застонал, третий попытался встать. Ночная улица пуста, никто не придет на помощь, не вызовет "Скорую", сами, сами раненые ползите. Нюхайте запах своей крови, запах чужого безразличия, своего страха и отчаяния, почувствуйте блевотный вкус войны и трезвейте.

— Я бы своего тоже так, носом в говно, в говно, "вояка" блин, — негромко сочувственно сказал подошедший Пэтэр, — они же в этом возрасте слов уже не понимают, всё знают сами. Кретины.

— Откуда узнал? — настороженно спросил Снип из укрытия продолжая смотреть, как жалкие, с испуганной растерянностью озираются по сторонам раненые мальчишки.

— Да похожи вы, — улыбнулся Пэтер, — я когда им сборку — разборку показывал, так тот пацан даже плечами как ты поводил, да интонации голоса один в один. А тут ещё эта никчемная засада, все же ясно. И мне ясно, да и ребята с группы тоже догадались.

Снип промолчал, он ждал когда трое остальных бойцов уже оставивших позиции, минуя проходные дворы, возьмут машину, затем выйдут раненым на встречу, затем имитируя моторизированный патруль, окажут первую помощь и отвезут раненых "героев" на эвакуационный пункт в госпиталь. Чего-то долго они возятся! Хотя прошло только три минуты.

— А я и не знал, что Снип, это строительные нормы и правила, — заметил Пэтэр, — твой пацан просветил. Кирза случайно твой позывной упомянул, а пацан и говорит, а я знаю, Снип это строительные нормы и правила, этот командир точно раньше строителем был. Кирза на него цыкнул, не болтай. Тот кивнул "понял", ну прямо как ты.

— Я от него отказался, — мрачно проговорил Снип, — его другой отец выкормил, вырастил и воспитал.

Мигнула фарами машина, подъехал "патруль", раненых перевязали, уложили в машину. Один из "патрульных" Лютик, отойдя на пару метров от машины, вызвал по рации Снипа и негромко сообщил:

— Все в порядке, перевязали, кости не задеты, крови потеряли немного, один обоссался.

— Кто?

— Это не твой, — тихо засмеялся Лютик, — у зассыхи позывной "Че".

— На связи, — оборвал разговор Снип.

Испуганно стонущих раненых загрузили в машину, увезли в госпиталь. Там без анестезии (на такую ерунду дорогие обезболивающие врачи не тратят) прочистят раны, введут противостолбнячную сыворотку. Вообще-то если бы Снип не договорился заранее и не заплатил, то раненых "героев" осмотрел бы только фельдшер, а угрюмый от усталости санитар обработал бы ранки перекисью водорода и выставил из госпиталя — "не хер тут со своими царапинами место занимать". А тут врач осмотрел, головой с умным видом покачал, определил в общую палату, горько заметил: "Плохи дела ребятки, заражение пошло, боюсь, как бы гангрена не началась. Завтра с утра на эвакуацию, а уж там вас полечат, а здесь ампутация неминуема". А в юности ампутация страшнее смерти. Вот так. Все просто, если знаешь, как и чем до дрожи напугать молодняк и аккуратно вывести их из под огня. И упрекнуть себя "героям" не в чем, не сбежали, а раненые вывезены с поля боя.

В дом возвращались вдвоем, молчавший Снип и Пэтэр. А того как прорвало, про своих вспомнил. Он рассказывал, как его только, что женившегося старлея вышвырнули из армии в период "сердюковщины". Про унижения, про жизнь с родителями, две семьи в крохотной двухкомнатной квартире с неизбежными ссорами и взаимными обидами. Про то как не мог найти приличную работу, а перебивался случайными заработками, про то как обиду на жизнь заливал алкоголем. Про развод, одиночество и пустоту жизни. И как потом завербовался в наемники. Он говорил, а Снип угрюмо молчал. У них у всех были схожие проблемы. Лютик мастер спорта по пулевой стрельбе, служил снайпером в СОБРе, в ресторанной драке вступился за девушку, а ее избитый "кавалер" был сынком ответственного чиновника из областной администрации. От уголовного дела Лютика, награжденного Орденом Мужества за командировки в "горячие точки", отмазали, быстренько уволили из МВД по "утрате доверия" и настойчиво посоветовали уехать из родного города. Еж искалечил заместителя начальника связи округа и дезертировал из армии. Битум после окончания контракта в Иностранном легионе, службу там не скрывал, и против него возбудили пока "экзотическое" для России уголовное дело о наемничестве, пришлось бежать.

Они не любили разговоров "по душам" и скрывали свое прошлое, в настоящем была война, а будущего не было.

Пешком Снип и Пэтэр дошли до дома, там в комнате их дожидалось трое уже вернувшихся из госпиталя бойцов, и молоденькая девчонка, сидевшая за столом и мелкими судорожными глотками пившая красное вино из хозяйского хрустального фужера. На вид лет девятнадцать, хотя сейчас и не разберешь кому сколько лет. А ничего приятная такая, фигурка аккуратная, свеженькая, голосок нежный, только мятое и давно не стиранное короткое платьице всё в темных пятнах. Все ясно, бойцы сняли девочку на ночь, позабавится и снять стресс. Обычное дело. Пока одни воюют на передовой, другие мародерничают в тылу, третьи зарабатывают проституцией, ничего нового, на всех войнах так.

— А почему она одна? — недовольно спросил Снип. В этом отношении он был довольно брезглив и не признавал "групповухи", и потом девица одна, здоровых мужиков без него четверо, может и не выдержать, возись потом с ней.

— Это не то, — развалившись на своей кровати, пояснил Лютик, — это Жекана из ДРГ "Филина" подружка, он ее вывез с посёлка, когда его "укропы" захватили. День назад его ранили, девчонка его выхаживала, а он взял, да и помер, идти ей некуда. Дом при обстреле разрушили, бабку убили, родители где-то в Европе посуду моют, тут родни и знакомых нет. Филин с ребятами на передовой. А в госпитале сам знаешь, что с ней будет. Пусть пока у нас поживет.

— Я и постирать смогу и прибраться, готовлю хорошо, — тускло и тихо сказала девушка и попыталась улыбнуться, не вышло.

Лицо как белая гипсовая посмертная маска. Пустое лицо. Такие лица у женщин бывают, когда уже всё оплакала, и надо жить дальше, только сил нет и неизвестно как. Не известно. Впереди одна неизвестность, за окнами неумолкаемый слышен гул канонады, чуть подрагивали стекла, армия пошла на последний отчаянный рывок в наступление, ополчение так же отчаянно на пределе сил оказывало сопротивление. Пока не ясно, у кого материальных ресурсов, сил, злобы и решимости умереть, хватит чтобы дотянуть до победы или хотя бы для передышки. Стекла подрагивали, но не разбивались. Девушка поставила пустой фужер с осадком красного вина на донышке на стол.

— Живи тут, мне не жалко, — махнул рукой Снип, — жратвы хватит, места тоже.

Достал из своей армейской сумки легкий летний камуфляж "пустыня" и дал сверток в руки девушке.

— Вот тебе костюм "сафари", сама ушьешь по размеру, — усмехнулся он, — белье, обувь и всё такое завтра купишь, денег дадим.

— Вот и Женька тоже говорил, мол завтра всё купим, — прошептала девушка, — а через час его без сознания раненым привезли.

— Тут вот что ещё, — нахмурился Спип, — если хочешь жить с нами, так чтобы у нас проблем из-за тебя не было, выбери себе одного и только с ним. Ясно? Или утром уходи.

— А мне теперь всё равно кто и с кем, — вызывающе громко сказала девушка, и опять пустым стало ее юное заплаканное лицо, — хоть жребий бросайте, некуда мне идти.

— О! А это идея, умница, — хохотнул Битум.

— Выбор божий, — широко улыбаясь, поддержал его Лютик.

— Согласен, — серьезно бросил Еж,

— Ну кому фарт на сегодня? — засмеялся Пэтэр.

— Я пас, — отказался Снип.

— Не командир, — возмутился Лютик, — так дело не пойдет, ты прав, как баба так сразу проблемы, девушка правильно ее решила. Мы одна группа и жребий на фарт тянут все.

В каску бросили пять карт с колоды, четыре валета и червовую даму. Каску в руках держала девушка, она же не глядя перемешала карты. Даму с красными сердечками вытянул Снип. Показал всем. Бойцы беззлобно заулюкали, фарт есть фарт и глупо с ним спорить.

— Ну вот, — тихо сказала девушка с испуганно ожившим лицом, — теперь я твой фарт. А зовут меня Ксюша.

— Горько! — весело заорал Пэтэр.

Судьба есть судьба и спорить с ней опасно, она такая, как и ее сводная сестра смерть-баба, споров не любит, может и убить. В отдельной комнате Ксюша молча разобрала постель на двоих, быстро через голову сняла платье, сбросила белье и без слов встала у ложа босая, нагая, юная, вся облитая лунным серебром южной ночи. В чём-то это было так похоже на первую брачную ночь и совсем не похоже на нее. И эта юная женщина, молча принявшая судьбу, покорно без слов ждала когда ее оплодотворит мужчина. И этот мужчина смотревший на нее и чувствующий нарастающее, неукротимое, сильное, древнее желание, желание оплодотворить женщину.

Всё также то усиливалась, то затихала артиллерийская канонада, совсем рядом вспыхнула и быстро окончилась перестрелка, люди убивали друг друга, мучились от боли раненые в поле и госпиталях, а они приняв эту ночь как подарок и фарт от судьбы стали близки.

Слушали ушедшие на первый этаж негромкую музыку бойцы. А потом с тем отчаянным вызовом судьбе, которую выбрали сами, они хрипло пели свои песни. Они пели про войны своего поколения, беспощадные войны, где бьют в спину враги и предают свои. Этого парни досыта хлебнули. И они пели свои молитвы и глухо как чистосердечное признание, как реквием, как панихида звучали слова из этих молитв.

Стремительно опаленная смертью, музыкой войны, молитвой и древней без слов любовью шла к окончанию их очередная ночь войны.

— Женьку ещё не похоронила, — утром сидя на кровати и накинув на себя плотную белую простынь скорбно вполголоса говорила Ксюша, — а я уже с другим. Сука я?! Правда?

Нет девушка, это не так. В этом мире, на этой войне тебе нужна защита, судьба дала тебе мужчину, а ты дала ему радость обладания твоей красотой, ты подарила ему весеннюю свежесть своей юности, в его объятьях, в упорной силе его движений ты снова почувствовала себя живой, нужной и желанной женщиной. Оставь мертвым слезы воспоминаний и живи настоящим. Это жизнь и тебе надо жить. Ты оттаяла и смерть отошла от тебя. Посмотри в зеркало на своё лицо, это уже не посмертная маска, это взволнованное лицо подруги, которая с тревогой и надеждой ждет утешающего и ласкового слова от оплодотворившего ее мужчины.

Снип это все понимал, только слов подходящих найти не мог и потому буркнул:

— Всё нормально, не волнуйся.

— Надолго ли? — ласково погладила она его по лицу, и ожидая ответа замерла,

— Пока не убьют, — усмехнулся Снип.

— Не смей! — заплакала она, — Не смей умирать, я боюсь, знаешь как это страшно остаться одной?

Знаю, мне это ещё Ольга говорила и тоже просила остаться, а когда не удержала, то нашла другого и ушла. И ты уйдешь, разные у нас дороги.

— Ладно одевайся и пошли завтракать, вон внизу ребята уже посудой гремят, — предложил Снип.

Глава третья

Утром из больницы ставшей фронтовым госпиталем часть раненых готовили к отправке. Туда же подходили беженцы, спасавшиеся из разрушенных войной поселков и городков. Женщины и дети. Дети жались к матерям, те судорожно вцепились в сумки с вещами. Пожилых людей и совсем уж стариков не было, они оставались в своих домах, даже если от домов остались руины, они оставались жить, а уж если придется, то и умирать у родных стен. Была сформирована колонна из пяти пассажирских автобусов с конвоем ополченцев для защиты от мародеров. Конвой из четырех местных пожилых мужиков ополченцев вооруженных АКМами, ждал отправки колонны, стоя у побитой легковой машины. Уже жарко, угнетающий жар атмосферы отчаяния людей нежданно лишившихся всего. Позади война и страх, впереди страх и неизвестность.

— Мамочка я пить хочу, — заплакала худенькая девочка. Ее мать ещё молодая женщина пошарила рукой в сумке, воды не было, растерянно оглядываясь, она сказала дочке:

— Потерпи, сейчас принесу.

Пожилой ополченец, обросший седой недельной щетиной, от машины быстро подошел к ребенку и протянул ей солдатскую фляжку в зеленом матерчатом чехле.

— Пей внучка,

Девочка жадно выпила воды.

— Спасибо дедушка, — возвращая флягу, вежливо сказала она.

— Папка то твой где? — ласково спросил ополченец,

— В отряде у "Дрозда", — вместо дочки негромко ответила мать, — нас вот в Кострому к сестре своей отправляет.

— Уж не знаю, как и встретят, — тягостно вздохнула она.

— А у нас в России нет никого, — грустно сказала ее соседка.

Было душно, над ждущими отправки людьми, роились жадные до человеческой крови оводы и любящие навоз и мертвячину зеленые мухи.

Снип издалека из-за ограды здания наблюдал за погрузкой раненых в автобус. Вон Максим вышел неловко прыгая на одной левой и поджимая правую раненую ногу, за ним вышли поддерживая друг друга ещё двое раненых. Все трое бледные, с осунувшимися за одну ночь лицами, одежда с "чужого плеча" мятая, грязная, старые рваные камуфлированные штаны в темных пятнах засохшей крови. Все трое были обуты в тапки без задников, без ремней и разгрузок. Снип подавил первое острое желание, пойти, найти и искалечить мародеров обворовавших раненых в госпитале. Войну дети, надо знать и такой. Это урок, жестокий как оскорбительная оплеуха, надеюсь вы его запомните.

— Пойдем, — попросила его рядом стоящая Ксюша, — Женька, там в морге, надо забрать, похоронить по-людски. Ты же мне поможешь?

— Иди, простись, — тихо сказал Снип, — я потом подойду.

Погрузка раненых и беженцев окончилась. Колонна выехала со двора. Снип из кармана летней куртки достал сотовый телефон, отправил СМС по знакомому номеру: "Видел Максима. Он ранен, легко, эвакуирован. Выезжай в Ростов — на — Дону. Деньги скину тебе на телефон. После его прибытия мне сообщат его точный адрес, перешлю тебе. Следи за сыном. Олег"

На местном кладбище читал заупокойную молитву священник, мертвое тело завернутое в солдатский саван плащ — накидку, лежало у края могилы. Бойцы ДРГ стояли у могилы с обнаженными головами. Ксюша всхлипывала и крепко держала Снипа за руку. Зря ты так, от судьбы девушка, мужика за ручку не удержишь. "Дарует тебе Господи вечный покой" — негромко читал священник. Бойцам было все равно, что, как и о чём читает этот престарелый бородатый мужик в рясе. Покойника они знали мало, но хорошо знали, что тому уже все безразлично. То, что они нашли машину для перевозки тела и пригласили священника для отпевания, они делали не для покойника, а для себя, в надежде живых, что и их тела не бросят гнить в поле, на корм воронам и бродячим псам. Молитва окончена, тело опущено в могилу, быстро закидано землей. Какой тебе Жекан, прием Господь устроит, не ведаем, а мы сделали, что смогли. Ну до встречи…

Слева от разбитой дороги поле боя с выжженной травой и побитой техникой и справа от дороги перепаханное снарядами поле с убитыми танками, БМП и БТРами. Армейская механизированная бригада при наступлении на позиции ополчения попала под огонь "Градов". В разбитых боевых машинах кусками обгорелого мяса разлагались экипажи, их вынести, отпеть и предать земле, было некому. Ополченцы после боя восстанавливали оборонительные позиции, часть отдыхало, механики ремонтировали технику. А местным жителям было не до сбора в своих полях чужих трупов. Местные хоронили своих, погибших от выпущенных в них танковых и артиллерийских снарядов, разбирали завалы разрушенных домов, местные жители со скорбью предавали земле тех кого убили при наступлении солдаты этой разбитой бригады, до того как самим попасть под уничтожающий огонь. А солдаты забытые и уже никому ненужные, брошенные в утиль военных сводок, гнили. Это разлагалось мясо войны, чьи-то дети, братья, отцы, мужья. Над их телами пировала смерть и стая голодных бродячих собак. Но смерти всегда мало добычи, она ненасытна.

Смерть услышала, а потом увидела колонну автобусов бежавших от нее и войны в сторону границы. Глядя в оптику Смерть отдала команду:

— Fire!

И люди в камуфляже укрывшись за подбитой бронетехникой стали стрелять из автоматов по автобусам. Один автобус с пробитыми баллонами, разрывая в клочья резину покрышек дымя жженой резиной проехал еще пару метров на скрежетавших ободах и остановился. Четыре остальных прибавив скорость, уходили из под обстрела.

— Это беженцы! Не стреляйте! Тут женщины, дети! — закричал смерти выскочивший из автобуса водитель.

— Fire! — по рации повторил приказ Феликс.

Водитель упал, убит. Из машины сопровождения колонны, выскочили ополченцы и открыли неприцельный беспорядочный огонь.

— Fire!

На открытой дороге легко было расстреливать этих людей. Они могли спрятаться за автобус и используя его как прикрытие, повести ответный огонь, но не сделали этого.

— Fire!

И они были убиты.

— Go! — приказал Феликс и условными жестами показал, кому надо выполнить приказ и идти вперед.

В его группе "Counter-Strike" говорили на знакомом наемникам разных наций английском языке. Позывной для группы "Counter-Strike" или "C/S" выбрали с прицелом на популярную игру, в ней они "контры" против "терроров", группа дублер с тем же названием была в одном из территориальных батальонов Украины. И все что делали люди Феликса, приписывали им. Название "Counter-Strike" особенно нравилось новичкам — аборигенам из местных. В компании наемников они чувствовали себя "крутыми профи". Любили рассказывать, как жгли "Беркут" на майдане, а затем безоружных и беспомощных русских "колорадов" в Одессе. Феликс известный в этих краях как "Rudyard" взял их в свою команду делать грязную работу, пытать и расстреливать пленных, сам он брезговал делать это. Зачем? Он шляхтич, они смерды — холопы, вот пусть и работают. Бабка Феликса со стороны матери, как и тысячи поляков погибла в Волыни, во время известной волынкой резни устроенной УПА. Мать передала ему память о бабушке и ненависть к ее убийцам. В 2013 году он положил свой букет алых роз перевитых лентами с цветами польского флага на постамент, вновь открытого памятника в городе Громник. "Если я забуду о них, ты Боже, на земле забудь обо мне", такие высечены на камне слова. Он не забыл. И теперь с большим удовлетворением наблюдал, как эти холопы убивают друг друга. К России и русским он испытывал чувство стойкого часто совершенно иррационального недоброжелательства, а вот "западненцев" махавших флагами УПА презирал и ненавидел. Они думали, что он за деньги воюет с москалями за едину Украину в единой Европе. Чушь, как и тысячи поляков по контракту пришедших на эту войну, он воюет и работает только на себя. На себя и на Польшу. И не просто на Польшу, а на Светлейшую Речь Посполитую польскую — Najja?niejsza Rzeczpospolita Polska. Najja?niejsza Rzeczpospolita Polska от волн студеной Балтики до Черного моря, это заветная польская мечта, а он был почти по европейски рационалистичен и не имел привычки предаваться бессмысленным фантазиям, но так же рационалистично мыслящие господа мечтатели из Варшавы просчитывали варианты реализации своих сокровенных вековых желаний. Шанс был. И он кроме денег воевал за этот шанс и за родовое имение с могилами своих предков под Львом.

Сегодня его группа выполняла операцию по информационной войне. Ему сообщили о времени выходы колонны и составе ее охранения. Он ее дождался, уничтожил охрану, обездвижил транспорт, парализовал страхом пассажиров. Остались сущие пустяки…

— Go!

Сейчас люди из его группы подойдут к парализованным страхом женщинам и детям и заставят их под видеозапись назвать свои имена и заявить, о том как на них напали сепаратисты — террористы, а отважные воины ВСУ защитили их от насилия и грабежа. Снимут крупным планом убитых ополченцев "терроров". Затем снимут поле боя. И опять заставят женщин говорить, что это дело русской армии вторгшейся на Украину, что они сами видели русских десантников, этих солдат — убийц. Это будет хорошая информационная бомба. На фоне трупов солдат, героически павших в бою с москалями, озвученные проклятья мирных жителей с юго-востока в адрес соседа — агрессора. Обывателям в Европе, США, Канаде и всего "цивилизованного" мира это понравится, пощекочет нервы, вызовет негодование, его подхватят и многократно усилят СМИ, вдоволь с речами и твердыми заявлениями покрасуются политики. Потом…, а потом дело сделано и лично он отвернется. Что одни аборигены сделают с самками и детенышами других аборигенов с юго-востока не его дело. Это война, а ее не ведут в белых лайковых перчатках.

К автобусу наемники быстро шли, настороженно выставив оружие, а увидев, что защищать притихших пассажиров некому и нечем ускорили шаг. Они уже посмеиваясь подошли к автобусу, как из окна его салона вылетала граната, из шестерых камуфлированных карателей трое до взрыва упасть не успели. С рваными ранами они свалились на эту землю, на эту разбитую дорогу растерзанные осколками "эфки" ручной гранаты оборонительного действия. После взрыва раздались резкие, частые щелчки выстрелов из пистолета. Время как замедлило ход. Такое бывает, Феликс знал это. Вот из распахнувшейся пассажирской двери автобуса как в замедленной съемке выскакивает один пассажир, за ним второй, третий, они бегут к убитым ополченцам. Из окна автобуса их прикрывает стрелок с пистолетом. АПС — автоматический пистолет Стечкина по характерным звукам выстрелов определил Феликс. Как медленно двигаются руки поднимая оружие замедленное время их как вяжет, очередь из автомата, и Феликсу кажется, что он даже видит как летят пули из его оружия. Мимо, стрелок отпрянул внутрь салона автобуса, а Феликс наводит автомат на одного из троих выскочивших. Странно он как бежит, отметил поляк, припадает на правую ногу, с левой, а потом и справой ноги упал тапок и он бежит босой. Очередь, босоногий падает. Готов! С удовлетворением отметил Феликс. И тут время ускорило свой бег и понеслось вскачь. За упавшим сильно хромая бежит другой, падает до выстрела, с земли броском кособочась добегает до мертвого ополченца хватает его автомат и стреляет. Стреляет в него Феликса. Мимо! Рядом свистнули пули. Феликс меняя позицию уходит вправо, тот влево, и лежа укрываясь за трупом опять стреляет. Мимо! Третий добегает до другого мертвеца, хватает его АКМ и упав на землю стреляет, плохо, неумело, но стреляет. Из автобуса выскочила молодая женщина и с воем бросилась к убитому осколком наемнику, взяла в руки его оружие, за ней вылез с изрезанным окровавленным лицом стрелок с пистолетом, а там еще одна женщина. В ужасе, тонко на пределе сил закричали дети в салоне. Ну, мы вас сейчас как вальдшнепов на тяге перебьем, усмехнулся Феликс. Эти? Неумехи! Против них? Профессионалов, псов войны? Передушим!

Феликса потянули за рукав куртки, он обернулся, подползший наемник молча показал рукой в сторону. От видневшегося вдали поселка на полной скорости, подпрыгивая на выбоинах неслись две грузовые машины, в кузовах люди, один из них встал и по ходу движения открыл в их сторону огонь из автомата. Прочь с дороги! Мы идем к своим на помощь! Так понял смысл этой стрельбы Феликс. Дать бой? Уже бессмысленно. Операция провалена, информационной бомбы не будет. Надо уходить. Наемник сноровисто привел к бою гранатомёт и направил его сторону автобуса, выстрел и покореженное железо смешается с покорёженными телами. Не стоит, остановил его Феликс, это бессмысленно, более того вредно. Трупы своих они забрать не успеют, их могут опознать и тогда покажут совсем другую картину. Обугленный автобус мертвые женщины и дети, рядом трупы с сине-желтыми опознавательными лентами на форме.

— Уходим! — по рации отдал приказ Феликс и наемники грамотно, быстро, прикрывая друг друга, отошли. Двух убитых со своей команды бросили, третьему раненому осколком гранаты в живот, оказали последнюю услугу, добили. Их не преследовали, не до того было. С первого выстрела до отхода прошло 4 минуты 27 секунд.

Грузовики сильно сбавили ход, с кузовов прыгали и развернувшись в цепь бежали к автобусу ополченцы.

— Все живы? — подбежав, одышливо выкрикнул коренастый немолодой, обросший щетиной мужик с автоматом.

— Наших шестеро убито, — тихо ответил боец с изрезанным осколками стекла лицом, и неловко за пояс заткнул пистолет с пустым магазином.

— Ихних трое, — добавил и показал рукой в сторону лежащих трупов наемников, стоявший рядом с ним паренек, обутый в больничные тапки без задников, одетый в грязную майку и рваные в застарелых пятнах крови камуфляжные штаны. Сквозь дыры штанов была видна несвежая марлевая повязка

— Ты ранен? — спросил ополченец, заметив бинты со свежей кровью на правой ноге.

— Вчера ранили, а сегодня пока бегал ранка открылась, — тихо ответил парень и обыденным тоном добавил, — кровь остановилась, болит терпимо, двигаться могу.

— Чича! Среди женщин и детей убитых и раненых нет! — от автобуса громко крикнул молодой ополченец.

— Я учителем русского языка был, — объясняя, чуть смущенно улыбнулся ополченец, — дети в школе за глаза прозвали "Чича" теперь это мой позывной. А так Николай Василевич кличут, как Гоголя.

"Чича" хорошо известный в этих краях позывной. Это его отряд, сформированный из местных жителей, одним из первых на этой земле встал на пути карательных батальонов. По сети "гулял" видеоролик, где этот спокойный немолодой человек объяснял, почему он взялся за оружие и почему он хочет говорить сам и учить детей родному для них русскому языку. Потом уже лично к нему шла часть добровольцев из России. Всего день назад это подразделение, преобразованное в батальон, отбивало атаку бронетехники механизированной бригады, отбились. Отбились, хоть и с запоздало пришедшей помощью, но отбились. Помощь была, но на передовом рубеже, на первой линии огня, стояли и приняли первый, самый страшный удар ополченцы Чичи.

— Солор, — представился боец с изрезанным лицом и протянул правую руку,

— Тот самый? — крепко пожав протянутую ладонь, спросил Николай Васильеви,

— Тот, — польщенно улыбнулся блоггер, — а так-то меня Борис зовут. Хотел беженцев с рук на руки передать, наши в России готовы их принять и помочь на первых порах. Вот я и поехал. Ну и репортаж тоже написать надо. Пусть люди знают, что да как. Вот и угодил здесь в засаду. Хорошо хоть ребята ещё неделю назад подарили АПС, да гранату с собой прихватил, пригодилось.

— Я и сам твои крымские посты читал, — по-товарищески улыбнулся ему, Николай Васильевич, — грамотно, хорошо излагаешь, коротко, ясно, по делу. Молодец!

Не отвечая Борис достал из кармана мятых штатов цвета "хаки" пластиковый флакончик с перекисью водорода и индивидуальный пакет. Зубами разорвал пакет, марлю бинта смочил жидкостью.

— А ты? — отвернувшись от блоггера, спросил Чича стоявшего рядом с Солором парня с бледным лицом,

— Максим, — скупо представился тот, — позывной "Клинч".

— Я гранату в этих сучар кинул, а ребята хоть и раненые кинулись к оружию, вот и отбились, — вытирая марлевым тампоном с перекисью водорода лицо и болезненно морщась от этой процедуры, объяснил Солор.

На мгновенье как в кошмаре покрыли крохотные пузыри его лицо, а потом пропали, с порезов была смыта кровь.

— Клинч, ко мне в отряд? — предложил Чича, — Раны то у тебя ерундовые, за неделю всё зарастет, или в дальше в Россию?

— Так я вот, — замялся парень и провел руками по грязной майке, взглянул на больничные тапки, — нету уже ничего.

— Оденем, обуем, вылечим, — чуть улыбнувшись, пообещал Чича, — а оружие у тебя уже есть, да и сам в бою не обосрался, это главное.

— Ладно, — кивнул Клинч, — только я с другом, вместе сюда приехали, его позывной "Чё", вон он…

А тот молча сидел рядом с убитым товарищем. У автобуса на дороге рядом положили убитых ополченцев, водителя и растерзанного пулями паренька, что первым выпрыгнул из автобуса и кинулся к оружию. Мертвым, всхлипывающие женщины платками закрыли лица. Детям испуганно смотревших на убитых ополченцев не закрывали глаза и их не просили отвернуться, пусть видят и помнят. Пусть помнят, как помнят в их семьях убитых и замученных родственников в годы Отечественной войны. Трупы карателей так и лежали неприбранными, ополченцы их уже обыскали и взяли трофейное оружие. Время неумолимо шло к полудню, яро палило солнце. Над мертвыми жужжа уже роились мухи. Пахло сгоревшим топливом, а от недалекого поля боя удушливо несло сероводородом разложения.

— Беженцев в машины и сопроводить до границы, — подойдя к автобусу стал распоряжаться Николай Васильевич, — за нашими убитыми пришлем трактор с прицепом и похороним их на поселковом кладбище, этих, — он кивнул в сторону тел мертвых наемников карателей, — оттащить в поле и нехай с остальными вояками землю нашу удобряют.

— Я сам Вовку домой отвезу, — тихо сказал худенький и растерянный Че, — пусть в родной земле лежит.

— Он к нам помогать приехал, — так же тихо ответил Николай Васильевич, — и положил живот за други своя, баб и детишек защитил, теперь эта земля ему родная. Тут обмоем, оплачем и проводим. Но если хочешь увести, то препятствовать не будем.

— Он прав Че, — судорожно вздохнул Максим, — мы же знали, на что шли. Тут Вовку положим, матери его скажем где могилка.

— Ребята, а разрешите вас сфотографировать и фото в блоге вывесить? — дрогнув голосом, спросил Солор.

Через два часа сообщение о нападении на конвой с беженцами, последующем бое, прочитают десятки тысяч читателей блога, сотни из них сделают перепосты этого сообщения в социальных сетях. К сообщению были приложены и фотографии. На одной из них рядом стояли Клинч и Че с осунувшимися от минувшего боя и ранений лицами, с оружием в руках, одетые в мятые майки, рваные выцветшие камуфлированные штаны, сквозь дыры которых видны окровавленные бинты.

Глава четвертая

— Где мой сын?! — за тысячи километров от этого города на юго-востоке на грани истерики кричала в мобильный аппарат связи Ольга.

— В Ростове, — откликнулся Снип и раздраженно, — пришлют адрес, я тебе тут же сообщу. Нечего на меня орать, сама за ним не усмотрела, а я его домой отправил.

Рядом стояла одетая в ушитое по фигуре "сафари" Ксюша, это она принесла из комнаты требовательно звонивший телефон. На операции сотовые они никогда не брали, оставляли в доме.

Вечер, время 19.45. Группа собиралась на очередную корректировку огня. Ночной скрытный марш, рекогносцировка местности, оборудование наблюдательных пунктов. Они сосредоточенно с привычной сноровкой готовились к очередному выходу. Возбужденное приподнятое настроение, сознание и нервная система готовят тело к грядущей опасности и борьбе за жизнь, приток крови к отдохнувшим и восстановившим силу мышцам делает все движения тела быстрыми, ловкими. Жизнь ускорила свой темп. Собираясь в разведку, на корректировку смерти они как отрекались от внешних связей, от привычного мира человеческих отношений, но мир не хотел отпускать их. По отпечатанному в аппарате номеру от пришедшей СМС, Ольга позвонила своему бывшему мужу, отцу их ребенка, отрекшемуся от своего сына, ради наркотика войны.

— Отправил домой? Он в безопасности? Легко ранен?! — бешено заорала Ольга, — Да его чуть не убили при эвакуации! Теперь Максим в отряде Чичи, там сейчас идут бои!

— С чего ты взяла? — с недоумением спросил Снип.

Он ещё имел возможность ответить этому бывшему для него миру, ответить бывшей жене, своей бывшей жизни, связь с этим миром ещё была и не только сотовая.

— Знакомая по ссылке в соц. сети вышла на блог Солора и увидела там Максимку, — всхлипнув, проговорила Ольга, — тут же мне позвонила, я в инет, открыла блог, прочитала, там Максим, там. Тут же в инете нашла ссылку на микроблог, а там прямая трансляция, идет бой, батальон Чичи атаковали, их жжёт "Смерч", ополчение несет потери.

— Врут, — неуверенно сказал он, — в этих трансляция врут и паникуют на девяносто процентов. Я знаю ситуацию, идет обычная артиллерийская дуэль. Ничего страшного, тут постоянно так.

— Олег! — со страхом и надеждой, так далеко и так близко, плакала Ольга, — Спаси Максимку! Слышишь? Спаси!

Как? Как спасти, если там идет бой? Где он его найдет? Остается только молиться и надеяться, что не убьют. Но он не верил в силу молитв и в веру надежды. Опять остро кольнуло под сердцем, ему было нехорошо, хмарь в душе. Эта хмарь, это предчувствие было предвестником смерти, и он знал об этом.

— Сделаю, что смогу, — через силу пообещал он.

— Буду молиться за Максима и за тебя тоже, — тихо, испуганно и с вечной женской надеждой на силу молитвы матери, сказала Ольга.

Дура ты Оля! Ты, что думаешь, что за тех кого убили и кого еще убьют не молились и не молятся? Но говорить об этом бессмысленно и он глухо оборвал разговор:

— Конец связи.

— Это кто? — мигом взревновала стоявшая рядом девушка.

Твоё какое дело? Но Снип не стал унижать эту подобранную на войне девчонку. Зачем? У женщин такие вопросы в генетической программе заложены. Глупо спорить с природой.

— Моя бывшая, — хмуро ответил он.

— А у тебя есть кто? — мигом с инстинктивной женской настойчивостью спросила Ксюша и махнула в сторону востока рукой, — Ну там в России.

Никого нет. Он одинок, одиночество делает человека сильным и почти неуязвимым. Отвечать за себя одного проще и легче.

— Ты не думай, я не навязываюсь, но…, - оборвав конец фразы, смущенно пробормотала Ксюша и выжидающе замолчала.

Она именно навязывалась, хотела закрепить отношения и продолжить их, вполне естественное желание иметь опору, хоть в чём-то надеяться на лучшее. Надежда, она так нужна нам всем…

Готовая к выходу ДРГ стояла во дворе дома, смеркалось, эти бойцы уже оставили всё лишнее, всё что может помешать, всё что не нужно на войне. А тут эта жизнь в надежде на лучшее цеплялась к одному из них.

— Всё закончится, тогда и поговорим, — сухо ответил Снип этой жизни и этой надежде, зная, что эта ложь.

— Ты только одно скажи, — тихо, нервно, напряженно спросила Жизнь, — мне тебя ждать?

— Жди!

И они ушли.

"Каждый воин должен понимать свой маневр" — настоятельно советовал будущим командирам армии полководец-генералиссимус А.В. Суворов. Плохиш не раз убеждался в правильности и психологической обоснованности этого совета. Ну допустим, каждый не каждый, но по возможности Плохиш доводил до своих командиров среднего и младшего звена боевых частей общую оперативную обстановку на фронте и смысл предпринимаемых каждым подразделением действий.

Фронт это слишком громко сказано, боевые действия по всей разбросанной территории восставших регионов шли на уровне усиленных танками и артиллерией мотострелковых батальонов. Слабо обученных батальонов, с обеих сторон. Командиров с хорошим военным образованием, реальным опытом руководства общевойсковым боем и специалистов умеющих управлять сложной боевой техникой, не хватало по обе стороны. Пробел восполняли советники, добровольцы и наемники. Только советники ополчения хорошо знали вооружение противника, принципы и тактику его действий, как говориться в одних училищах службу начинали, а вот советники ВСУ из "цивилизованных" стран всё больше в теории были знакомы с методикой боя и оружием другой стороны. Местных они просто не понимали, а ещё их ужасно раздражала безалаберность одних и бестолковость других из-за чего умные планы которые они составляли и просчитывали на полевых компьютерных планшетах, проваливались. А наемники в ВСУ? Советской боевой техникой стоявшей на вооружении в ВСУ они или не владели или если были уже немолодыми выходцами из стран бывшего "Варшавского договора" давно утратили эти навыки. Хорошие боевики и не более того, хорошие то они хорошие, но умирать за "едину краину" им совсем не хотелось. Умеренно рисковать, да! Погибать в безнадежном бою? Сами панове, сами.

В штабе чисто выбритый Плохиш ставил задачу ДРГ. На этом этапе боев, основной задачей были не диверсии, а тактическая визуальная разведка и корректировка стрельбы батарей реактивных систем залпового огня. РСЗО 9К51 "Град" — реактивная система залпового огня калибра 122 мм; РСЗО 9К57 "Ураган" — реактивная система залпового огня калибра 220 мм. РСЗО 9К58 "Смерч" — реактивная система залпового огня калибра 300 мм.

Всё это оружие было разработано и произведено в столь презираемом псевдогуманитарными лжелибералами "совке" и через десятки лет после производства сохранило свои боевые качества. РСЗО этих моделей числились на вооружении ВСУ и формально никто не мог доказать, что эти системы прибыли от соседа. Где их ополченцы взяли? Так панове, то-ж трофеи! Так трофеи это ещё, что! А вот пару установок мы вообще у ваших вояк купили. Гроши то всем нужны. Тем более это было правдой или почти полной правдой.

Командиры ДРГ внимательно слушали, смотрели на карту и запоминали. Из тех первых еще февральских групп "горьких ягодок", что откликнулись на обращение Плохиша, осталось меньше половины. Одни отработав контракт ушли, другие погибли. Место погибших и ушедших заняли наиболее подготовленные и хорошо показавшие себя в боях местные добровольцы из ополчения. Эти с упорством и уже обретенными навыками не по контракту за родную землю бились, но грамотных корректировщиков среди них не было, в основном боевики. Плохишу пришлось распределять специалистов так, что бы в каждой группе было хоть по одному человеку способному пользоваться дальномерами, произвести грамотный расчет и передать его данные на батареи РЗСО. Районы действий распределены, задачи поставлены, шифры с позывными которые менялись перед каждым выходом ДРГ, получены. Снипу, по просьбе, которую он высказал Плохишу ещё до совещания, был отведен район в котором ВСУ возобновило наступление и где стратегически важную коммуникацию шоссейную дорогу к границе защищали ополченцы Чичи.

— Все свободны, а ты Снип останься, — сухо и коротко приказал Плохиш и когда командиры поднялись и пошли к выходу из кабинета, сдержанно пожелал:

— Удачи, ребята!

Удачи ребята! Ваша удача, это смерть рвущая плоть людей под залпами Градов, Урагана и Смерча. Удачи ребята! Ваша удача это страдания близких убитых и их неугасимая ненависть к вам. Ваша удача это ваша жизнь и радость тех кто вас ждет. Ваша удача это защита тех кто восстал за право на жизнь, за право говорить на родном языке, за право не испражнятся в общую для нас историю, за право самим решать кто им роднее паны с запада или побратимы с востока. Удачи ребята! И чтоб ты издохла сука война, пусть хоть на время, пусть хоть только на этой земле.

— Это Бот, — показал и представил Плохиш сидевшего на стуле в уголке кабинета молодого парня.

— Бот это сокращение, а так я Ботан, — приветливо улыбнулся парень и встав, первым подошёл и протянул Снипу руку.

Непохож ты парень на ботана, пожимая ему руку, подумал Снип, крепкий, ручка не слабая, а вот форма хоть и потертая и неприметная, а вот одел ты ее недавно и носить ее не умеешь.

— Бот пойдет с тобой, — приказал Плохиш, — отвечаешь за него. Живым и здоровым назад его приведешь, понял?

— Поэтому мою группу не раскидал?

— Да, — коротко ответил Плохиш, — тебе везёт, а везенье тут дорого стоит.

— Про БПЛА вы конечно знаете? — широко улыбаясь спросил Бот, и уже деловым тоном перешел к пояснениям, — Так вот я мои единомышленники создали систему подавления сигналов БПЛА, искажения передаваемой ими информации, перехвата систем управления БПЛА. Полевые испытания мы уже провели, но это были БПЛА устаревшего образца со старым программным обеспечением. Тут как мы знаем используются и тоже проходят полевые испытания новейшие системы БПЛА которые поступили или скоро поступят на вооружение НАТО. Мы должны быть готовы к борьбе с ними.

— Почему со мной, а не под прикрытием "вежливых людей"? — жестко и неприязненно спросил Снип. Он не любил такие вот ответственные задания, знал, добром они не кончаются.

Ботан и Плохиш переглянулись. Бот разрешающе кивнул. О! Разозлился Снип, а мальчик в этом оркестре не барабанщик на задворках, а дирижер.

— Со спецами пойдет другой человек, — холодно, сдержанно объяснил Плохиш, — его группа "обманка", уйдут они недалеко их задача проверить возможную утечку информации, противник тоже не дурак и возможно имеет информацию о "Ксюше". Ты наемник, продажная тварь, никто не поверит, что это дело доверят тебе.

— Стоимость "Ксюши" трудно переоценить, в любом случае заплатят за нее очень хорошо, — пристально глядя на Снипа сообщил Бот, — дело не в электронике, дело в том в каком именно направлении развивается научная мысль в России, к чему мы готовы, что умеем, а что очень скоро будем уметь.

— Я же продажная тварь, — резиново растягивая губы в подобии улыбки, спрашивал Снип, — зачем ты Бот мне всё это говоришь?

— Я своему чутью верю, вы не тех кто предает, — уверенно ответил Бот,

— Чутью?! — вызывающе зло рассмеялся Снип, — я таких чутких уже видал, не долго мальчик они живут, ох и недолго.

Несколько секунд меряясь силами души, они смотрели друг другу в глаза, никто не уступал.

— Прекрати балаган! — раздраженно рявкнул Плохиш, прерывая эти детские "переглядки" — Ты получил приказ, выполняй! Не хочешь, так вали отсюда. Ишь какой ты нежный стал, когда пиратов по пальмам развешивал, так не комплексовал.

— Вы вешали пиратов? — как-то уж совсем по-детски изумился Бот.

— Было дело, — поморщился Снип.

— И какие они, ну пираты? — торопливо спросил Бот,

— Черножопые, ссыкливые, дохлые, воевать не умеют, — равнодушно отвечал Снип, — за пару баксов друг друга только так сдают, а бабы у них "на лицо ужасные, жуткие внутри", пиво там дрянь, виски говно, жизнь копейка. Вообще-то пиратов Зулус вешал, я от такой работы отказывался.

— Зулус? — с нарастающим интересом допытывался Бот.

— Это бывший диверсант — подводник из ЮАР, позывной "Зулус", наш chief Киплинг его Маугли звал, — чуть оживившись пояснил Снип, — отличный парень из Наталя, одно плохо, как нажрется виски, так его всё на "подвиги" тянет. Киплинг приказал ему виски не давать, так он орал, что это апартеид, а Киплинг расист. После контракта он с Киплингом в Великобританию уехал, там в фирме у Киплинга в охране работал. Мне через годик Киплинг писал, что как у него начинаются с мигрантами и либералами проблемы, так он сразу на них Зулуса выпускает. Тот два метра ростом и двести фунтов веса, кожа как антрацит, как заорет чтобы его друга оставили в покое, аж стекла в окнах дрожат, и все тихонько расходятся, а сильно упоротых Зулус ногами пинал. Они и бухали вместе по субботам.

Киплинг, Зулус — Маугли, Африка, наемники против пиратов, для Ботана, это было как нежданный привет из детства от старых романтических книжек, которые он взахлёб читал вытащив их из дедовского книжного шкафа.

— Киплинг? — насторожился Плохиш, — а это не он случаем группой "Counter-Strike" командует? Мне докладывали у их командира позывной "Редьярд".

— Том спился и уже умер, он и раньше то бухал конкретно, — тихо сказал Снип, — а когда судья приговорил его к большому штрафу, за то что он избил пару глубоко уважаемых африканских геев сравших в его саду, то пришел с суда нажрался виски до одури, завернулся в Union Jack и застрелился. Я в то время по афганскому контракту работал и был в Лондоне, в новостях услышал, пошел проститься, chief нормальным командиром был. На его похоронах Зулус ревел как раненый слон, англичане от него шарахались. Опосля он нашел этих своих "земляков" и искалечил, теперь срок в тюряге мотает.

— А этот Том того самого Киплинга потомок? — заинтересовался Ботан.

— "Киплинг" это его позывной, — сухо сказал Снип, — Том очень любил его стихи читать. Как выжрет свою "после захода солнца" вечернюю порцию виски так и шпарит:

"Несите бремя белых —

Далек покоя миг,

Усталость задушите,

И ропот свой, и крик.

Несите бремя белых.

Все, что свершить смогли вы,

И все, что не смогли,

Пристрастно взвесят люди,

К которым вы пришли".

Он конечно на английском стихи читал, я уж потом их перевод нашел.

— Вот его и взвесили, — цинично усмехнулся Плохиш, — штрафом за пидорасов,

— Плохо родиться и жить не в свое время, — грустно заметил Бот.

— А ты в какое время родился? — насмешливо спросил Снип.

— В подлое, — отрезал Бот.

— Идейный что ли? — с той же насмешкой продолжал спрашивать Снип.

— А вы почему Киплинга провожать пошли? Он же вам чужой, просто наемник. Почему Маугли на его могиле ревел? Почему вы здесь, а не на другой стороне? Мне ваш командир сообщил, вас туда приглашали и платят там побольше. Так почему, а Снип? — резко без улыбки в свою очередь спрашивал Ботан.

— Не твоё дело! — огрызнулся Снип.

— Не моё, — согласился Ботан, — теперь это уже наше дело. По крайней мере на период испытаний.

— Убирайтесь отсюда, оба, — раздраженно потребовал Плохиш, — На улице спорьте, придурки.

А на улице заметно слышнее была артиллерийская канонада. Взяв дополнительное оборудование группа Снипа в увеличенном составе выдвинулась в район корректировки.

— А почему систему "Ксюша" назвали? — неожиданно спросил Снип у идущего рядом и тяжело сопящего Ботана.

— Вы "Тихий Дон" читали? — посмотрев на Снипа, поинтересовался Ботан.

Тот кивнул. Читал.

— У меня там Аксинья-Ксюша любимая героиня, — чуть улыбнувшись признался Ботан, — меня кстати Гриша зовут.

Не называя в ответ своего имени, Снип мрачно подумал: "Мало того, что идейный, так он еще и романтик. Хлебнем мы с ним горя"

Дальше уже без разговоров они продолжили движение в район, где с целью перерезать шоссе и завершить оперативное окружение этого города возобновила наступление армия, где современные беспилотные летательные аппараты вели корректировку огня батарей РСЗО "Смерч" по позициям ополчения. В район где снаряды рвались среди жилых домов. В район где одни мужчины вместе с женщинами и детьми прятались от обстрела по подвалам, а другие с оружием в руках опять готовились огнем встретить бронетехнику и пехоту противника.

Глава пятая

Утро. Время 05 ч. 14 мин. Командир полка РСЗО "Смерч" рассматривал на мониторе мобильной наземной станции управления, полученные с БПЛА данные. Сам комплекс, это просто компактный мощный ноутбук "белой сборки" в титановой оболочке со специальной программой и средствами связи. Этот роботизированный комплекс авианаблюдения БПЛА обеспечивал поиск, обнаружение и идентификацию объектов в режиме реального времени. Определял их точное местоположение с помощью спутниковой системы GPS и передавал данные на наземную станцию управления. Объектами поиска этого БПЛА были группы людей, бронетехника, артиллерийские позиции РСЗО противника, полевые укрепления.

Но были проблемы. Этот комплекс не был оборудован автоматической системой управления огнем совместимой с РЗСО "Смерч", поэтому расчеты на основе полученных данных производились "по старинке", второй проблемой было то что оператор БПЛА был иностранцем не понимавшим русский язык, а об украинском он даже не слышал. Переводчиком выступал "олух" имевший диплом университета с военной кафедрой, но не имевшим специальных знаний и чье знание английского языка было сомнительно. Отсюда неточности в исчислении и расчетах, ругань оператора на английском языке и оправдания переводчика на "суржике" этой смеси украинского и польского языков.

Командиру полка было уже сорок восемь лет, звание "полковник", а до этого он тихо и мирно ждал пенсию в полку РСЗО с законсервированной техникой. А тут "народная майданная революция" мать ее, и тут же гражданская война. Пришли в полк люди:

— Слава Украине!

— Слава героям! — равнодушно выполняя ритуал, ответил полковник, с той же "искренностью" он как когда-то кричал "Слава КПСС!"

Люди взяли его под "белы руки" и готовьте пан полковник личный состав и технику к боевым действиям. Из расконсервированных двадцати единиц техники только пять установок были исправны, из личного состава опыта даже учебных стрельб не имел никто. Выслуживший свой срок и пенсию пан полковник подал рапорт об отставке, но в тот же вечер люди пришли к нему домой:

— Слава Украине! — стоя на пороге его дома, продемонстрировали они свой идентификационный код.

— Слава героям! — глядя на решительных парубков в балаклавах и с автоматами в руках, с нарастающим страхом ответил он.

— А будь ласка, пане полковник, — зловеще заговорил один, — скажите людям почему в лютую для Украины годину вы з армии бежите, а зброя вся не справна?

— Та он ж сам кацап и москалям служит, — с неподдельной ненавистью сказал другой.

— А знаете пан полковник, шо в УПА з предателями делали?

Он знал. Раньше он был русским, а значит кацапом. До поры его не трогали, но когда уже почти по всей Украине сильно запахло "жареным" в буквальном смысле, "кацапы" вспоминая "подвиги героев" УПА тревожно ежились. Пан полковник раньше был советским офицером в 1992 году присягнувшим Украине ради квартиры и обещанного жалованья и теперь он понял, что пришло время отрабатывать тот кусок сала который дала ему эта страна. Он знал, что ещё может спасти свою жизнь, жизнь жены и детей, свой дом с садом и заслуженную заботливо высиженную в этом полку пенсию.

— Я присягал на верность Украине, — убежденно сказал пан полковник, — и готов немедленно пойти на фронт.

Парубки с автоматами настороженно молчали.

— Слава Украине! — отчаянно крикнул родившийся в Саратове и окончивший Тульское высшее артиллерийское инженерное училище, пан полковник.

— Слава героям! — синхронно ответили парубки с черно-красными повязками на рукавах курток и ушли.

Пан полковник, лично производя расчёт и переводя мили, футы, в километры и метры смачно выругался, потом передал данные по рации командирам расчетов РСЗО. Из полка дошло до фронта только четырех установки, все командиры расчетов были офицерами, двое из них бывшие русские.

Залп! Слава Украине! Рвут снаряды позиции укреплений ополчения. Гулко стонет израненная земля.

Залп! Слава героям! Рушат и жгут снаряды жилые дома поселка, плачут в подвалах дети и закрывая их своими телами прижимают своих детишек к себе их себе матери.

Сами виноваты, сепараторы, колорады, ватники, нечего было бунтовать вот и горите теперь в огне. В огне пусть сгорит всё, что связывало наши народы, огонь очищает, очищает землю от тех кто осмелился не подчиняться, огонь превратит в пепел, в удобрение всех, всех, всех…

Оператор хрипло и зло выругался, с монитора пропало изображение, смысл ругательства пан полковник понял без перевода. Потеряна связь с БПЛА, установки РСЗО ослепли.

Находившийся рядом с корректировщиками группы Снипа, Бот удовлетворено улыбнулся, не подвела "Ксюша", есть еще светлые головы в России, не все бросили родную землю сбежав туда где больше платят.

Залп! С окраины поселка ответно бьют замаскированные РЗСО "Град".

Точные корректировочные данные передал со своего наблюдательного пункта Снип, полное накрытие.

Рвутся снаряды на позициях "Смерча" Украины. Взорван полевой склад со снарядами к установкам, горят машины, гибнут расчеты, дыбом встает и стонет земля. Один полный пакет реактивных снарядов накрывает командный пункт полка. На куски разнесен мобильный комплекс управления БПЛА, горячим осколком снесло голову оператору, разворотило грудную клетку переводчику, осколок с рваными краями попал пану полковнику в живот. Зажимая рану и пытаясь ладонями удержать вываливающие внутренности ещё успел, воя от боли крикнуть пан полковник: "Будьте вы все прокляты!", а потом ему показалась, что его накрыла теплая родная волжская волна, но это хлынула его кровь.

Снип передает новые расчётные данные и вновь по готовой к атакующему броску мотопехоте бьют "Грады" и на куски на запад и восток разрывают золотую Украину его снаряды, кровью своих детей плачет ее земля.

Матерно возбужденно кричат ополченцы на своих позициях, видя как точно бьют их "Грады" и готовятся к контратаке.

— Наши бьют! — прислушиваясь к реву летящих снарядов, уверенно замечает сидящий в подвале худенький двенадцатилетний мальчик своей маленькой сестричке судорожно сжавшей в тонких ручках куколку в грязном платьице и сильнее прижимавшейся к своей маме.

— А наши кто? — испуганно шепчет девочка,

— Наши, это русские! — уверенно отвечает брат,

— Как там папка наш, — вздыхает их мать.

А их папка с автоматом стоит в окопе полного профиля, рядом на оборудованной пулеметной позиции, целясь в сторону противника, прижимает к щеке деревянный исцарапанный приклад старенького ПКМ Максим. Ночью при обстреле РСЗО старый расчет погиб, пулемет уцелел. Клинчу показали, как стрелять из этого оружия, менять коробку с лентами и второй ствол и вперед на передовую. Было жутко, но как только ополченцы поднимутся в атаку, он будет прикрывать их пулеметным огнем. Сам он бегать ещё не может, болит ранка и вяжет движения. Второй номер расчета Че держит наготове запасные коробки с патронами и сменный ствол. Дальше по линии окопов местные ополченцы и прибывшие им на помощь добровольцы готовятся выскочить из укрытий и бежать, бежать вперед. В атаку, мать вашу! В атаку! На командном пункте ждет окончания артподготовки и уже готов отдать приказ "к атаке!" командир батальона с позывным "Чича".

— Куда?! — орёт комбату немолодой ополченец в устаревшей заношенной, но чистенькой полевой форме российского образца, — Ты что с ума сошёл? Если там хоть один БТР или БМП уцелели наших положат пулеметным огнём. Отставить атаку!

— Ссышь, брат? — забыв, что он учитель литературы с окопной злостью язвит Николай Васильевич.

— Дурак ты Коля, — устало замечает ополченец.

Его позывной "Полкан". Коля после школы пошел учиться в педагогический институт, а его младший брат Миша через год поступил в Омское высшее общевойсковое командное дважды Краснознамённое училище имени М. В. Фрунзе. После гибели СССР старший лейтенант Тулин остался служить России. Не из идеи какой-то там, а так вышло, жена местная, дети, ну куда тут сорвешь? Вот и остался в полку где его настигло известие, что страны которой он присягал на верность больше нет. За службу в России три войны отмотал. После последней в Грузии, с должности начальник штаба мотострелковой бригады ушел в отставку на заслуженную пенсию. Осел на Урале. Достойная пенсия, уютная квартира, машина иномарка, отрада пенсионера — дача. За хороший оклад ему предложили заведовать автостанцией, согласился, в технике он хорошо разбирался и с людьми работать умел. Подросшие дети успешно учились. Все нормально, жить можно. Второго мая посмотрев в интернете видеозаписи того как жгут в Одессе русских людей, почитал комментарии "о жареных колорадах и их личинках" подумал полковник, смачно матернулся и молча выпил водки за упокой души новопреставленных мучеников, а на следующий день быстро собрался и вернулся на землю где родился. А тут выбрав его старшего брата командиром, ополчение только-только собиралось, пригодился им военный опыт земляка и кровной родни. Поэтому и минимальные потери нес отряд Чичи, что было кому остеречь ребят, показать, как надо, хоть и чуток, но успеть передать им военного опыта и знаний.

— Пусть перегруппируются, — на командном пункте негромко убеждал Полкан, — и готовятся к новой атаке. У них приказ, любой ценой перерезать коммуникации и отсечь нас от границы. К полудню они получат подкрепления и опять атакуют, мы отобьемся, сил достаточно. При наступлении их потери в живой силе и технике многократно превосходят наши, мы их измотаем, сломаем волю к наступлению.

— Пассивная оборонительная тактика не приведет к победе, — перепирался с младшим братом комбат.

— Коля, я же тебя не учу как уроки вести и красивые слова говорить, — усмехнулся Полкан, — и ты меня воевать не учи. Вот смотри, — он стал водить огрызенным карандашом по крупномасштабной карте, — Пытаясь замкнуть нас в оперативное кольцо, армия оставила без прикрытия фланги, их коммуникации растянуты. Как я предполагаю, именно тут нанесут удар наши основные подразделения, усиленные бронетехникой и полевой артиллерией. Наше дело измотать противника в оборонительном бою и сковать его передовые наиболее боеспособные части, лишить их возможности маневра. А когда они сами в окружение попадут, то лишенные авиационной и артиллерийской поддержки, боеприпасов, продовольствия, утратив боевой дух, они частично сдадутся, а большей частью разбегутся. Это Коля азы тактики.

По рации отдал комбат приказ командирам: "Отбой атаке", а уж те голосом по позициям передавали: "Отбой! Отбой! Всем оставаться на своих местах. Отбой атаке!"

— Ты Борис, — повернулся Полкан к Солору, — продолжай интернет трансляцию. Погуще краски мешай. Ополчение понесло большие потери. В поселке пожары. Боеприпасы на исходе. Большая часть добровольцев бросив оружие в панике бежит к границе. Короче живописуй поярче, но в пределах правдоподобия. Тебя и на той стороне читают, может бросят на нас резерв для добивания.

— Понял, — кивнул Солор.

Он в день, когда удалось отбить нападение карателей на беженцев, поехал в поселок посмотреть, что да как, да так и остался. Армия пошла в наступление, по укреплениям и жилым домам бил "Смерч" уезжать было опасно. С командного пункта ополчения Солор стал вести прямую интернет трансляцию в своем микроблоге, десятки тысяч ее читали и распространяли по интернету. Бойцы Чичи, их командир, да и сам Солор, в патриотических кругах России среди "имперских ястребов" стали героями сопротивления. Они и были ими. Но тысячи других оставаясь безвестными, были ничуть не хуже их. На войне всегда так, но не за минутной интернет славой и известностью пошли эти люди в отряды ополчения. Солор вел прямую трансляцию, и бойцы Чичи и их командир стали ненавистными колорадами, сепарами, ватниками, тупыми москальскими рабами, ненависть к упорной борьбе восставших регионов частично персонализировалась в этом отряде и этих людях. Как радовались на другой стороне их потерям и сожженным домам, как хвалили их убийц этих "героев" Украины. Солор вел трансляцию и в кабинете штаба АТО побагровевший от возмущения генерал сначала заикался на "мове", а затем на чистейшем русском языке пытался по телефону доказать собеседнику, что это безумие планировать операции на основании данных в микроблогах сепаратистов, что связь с наступавшей бригадой утеряна и до полного выяснения оперативной обстановки нужно приостановить наступление и получил приказ: "Бросить в бой резерв, развивать успех и добить ватников". Солор вел трансляцию и даже не думал о том, что безвестный до "Крымской весны" провинциальный историк скудно зарабатывающий на жизнь написанием курсовых и дипломных работ для нерадивых студентов, уже сам стал историей и историей стали люди о которых он без прикрас рассказывал. Солор вел трансляцию и не знал, чем закончится эта история, для страны которой он вопреки всему верит и которую так любит, для людей стоявших рядом с ним и лично для него…

РЗСО "Град" расстреляв свой боекомплект прекратили огонь и сменили место дислокации. Снип закончил корректировку. Для него бой окончен, задача выполнена, можно уходить. Ополчение в атаку не пошло. У кого-то в этом отряде "башка" на плечах есть, одобрительно подумал Снип, заметив в оптику дальномера несколько уцелевших и готовых к открытию огня БМП. Он собрался зайти в поселок и узнать, как там Максимка жив ли он?

— А хорошо бы, этот БПЛА найти, электронику и программное обеспечение к нам доставить, — деловито попросил его, лежавший рядом теплой земле Ботан, — место его падения я засек, вы как?

— Сам иди, — не поворачиваясь в его сторону, хмуро заметил Снип, — а я рисковать своими людьми не буду.

— Я заплачу, — торопливо пообещал Ботан, — деньги у нас под это дело выделены.

— Ой деньги, я щас заплачу, — меняя ударение в слове "заплачу" иронично ответил Снип и сменив тон жестко заметил, — Думаешь там одни дураки сидят? У этого сбитого беспилотника уже засада сидит, ждут нас. И поверь Бот в этой засаде сидят хорошо подготовленные ребята или нашего уровня, а то и покруче. Или я ничего не понимаю в современной технике или этот БПЛА перед отключением программы по запасному каналу дал сигнал "Потерял управление", а сейчас с маячка подает аварийный сигнал, указывающий его место нахождения. Так?

— Все верно, — заметил Бот, — просто я подумал, что риск не так велик, как вы сказали.

— Ну давай посмотрим, чего там твоя программа показывает, — лениво предложил Снип. Он старался, насколько это возможно, быть в курсе технических новинок, имеющих отношение к его работе.

Система "Ксюша" это небольшой закрытый блок в явно самодельно сшитом из камуфлированной ткани чехле и подключенный к блоку планшет с встраиваемой клавиатурой, по уверениям Бота, вся электронная начинка и программное обеспечение блока и планшета были отечественного производства. Бот стал набирать команды на сенсорной панели, засветился экран, одно за другим открывались окна программы и тут же свертывались. Одно окно Бот удержал чуть коснувшись указательным пальцем сенсора планшета. На экране спутниковая карта на ней объект БПЛА от него исходит и пульсирует на экране планшета четкий сигнал.

— Отлично, — хищно улыбнулся Снип, — твоя доля от оплаты за доставку этого объекта, одна шестая.

— Вы пойдете его брать? — неуверенно спросил Бот, — это же опасно, вы сами говорили. И не надо мне никакой доли.

— Детка, — негромко засмеялся Снип, — так объект упал и находится на территории поселка, рядом с частным домом, а там ополчение, плохо карту читаешь. А по доле, ты в нашей команде, ты обнаружил объект, отключил его, нашел место его падения, так что ты в доле. Мое дело тебе ее отдать, а там делай с ней что хочешь.

— Это такой закон у вас?

— Если в команде начинаются споры из-за денег, баб или водки, такая команда быстро гибнет, — серьезно пояснил Снип.

Группа Феликса, находившаяся в тылу разгромленной механизированной бригады, получила категоричный приказ найти БПЛА и уничтожить его электронное оборудование. Первоначально их задачей было: прикрытие техников обслуживающих новейшее оборудование; уничтожение корректировщиков противника; захват командира или любого офицера систем РСЗО "Град" с последующей его доставкой в тыл и демонстрацией сломленного "языка" перед журналистами. Надо было доказать участие соседа в конфликте, а сломленный командир РСЗО покажет, что он офицер чужой армии и выполняет приказ своего командования. Умно, аж до одури, умно! Но и Феликс был весьма не глуп. Высокомерное мнение об армии соседа с "ржавыми АК", он не разделял. Он был отличным профессионалом с боевым опытом и прекрасно понимал, что подходы к позициям батарей РСЗО охраняют "зеленые человечки" у которых тоже не одна военная кампания за плечами. И что эти "зеленые человечки" ждут нападения и попытки захвата техники и личного состава и готовы отразить его. Нет уж панове, сами, сами… без меня. Но приказ об уничтожении БПЛА ему пришлось исполнять. Новейшее оборудование, если от "колорадов" оно уйдет к соседу, то… То его жизнь ничто по сравнению с этой потерей. Так по отдельному каналу связи его предупредили из оперативной военной группы командования "союзника" которого, как и "зеленых человечков" в военно-политической природе этой страны как бы и не существовало.

"Мы отсасываем у американцев, как последние фраера. Проблема Польши в том, что у нас дешевая национальная гордость и низкая самооценка" — слушая, как ему поляку безапелляционно отдает голосовой приказ человек с бруклинским акцентом, с горечью вспомнил Феликс откровенное высказывание министра иностранных дел Польши Радослава Сикорского.

Оператор группы на военном планшете показал место нахождение БПЛА. Феликс сразу отметил, что потерявшая управление машина находится на территории ополчения. "Если они не полные кретины" — мрачно отметил Феликс, — то начинку с машины они уже сняли или снимают, а возле оболочки обломков нас ждет засада". В том, что у противника одни "кретины" Феликс не верил. Лично наблюдал как эти "кретины" работают. Есть только надежда на неизменный бардак у противника, отсутствие у него связи с разными подразделениями, своё профессиональное мастерство и удачу. Удачу наемника. Группа "C/S" выдвинулась для выполнения приказа. "Эх! Когда не помирать, всё одно день терять!" — ассоциативно по-русски вспомнил Феликс любимое присловье начальника курса переподготовки в училище, в центре России, в Рязани. Под ложечкой противно засосало.

На окраине поселка на блок посту, охранение остановило не знакомых им вооруженных людей. Полкан предавал очень большое значение правильно поставленной караульной службе в охранении, и потерь от диверсантов в отряде не было.

На властное, уверенное требование остановится, прозвучавшее с блок поста ополченцев, командир ДРГ встал и в шутливом жесте поднял руки вверх и отметил, как справа от открытого поста в замаскированных окопах таится подстраховка — засада. "Неплохо, — подумал он — сразу их не ликвидируешь, успеют тревогу поднять"

— Один без оружия ко мне, остальные на месте, — жестко и непреклонно потребовал ополченец, держа свой автомат в готовности открыть огонь на поражение.

Командир ДРГ пожал плечами, передал свой АСК -74 рядом стоящему бойцу и спокойно спросил:

— Пистолет в кобуре оставить или тоже снять?

— Оставь, — чуть подумав разрешил ополченец еще совсем молодой парень, на вид лет девятнадцать ему.

— Я командир ДРГ позывной "Снип", — представился подошедший к посту высокий, плотный, отлично выбритый мужчина среднего возраста, одетый в ношеный натовский камуфляж, перепоясанный потертым офицерским ремнем советского образца, на котором висела кобура явно под иностранный пистолет.

— Это Глог, — заметив настороженный взгляд ополченца на его оружие доброжелательно улыбаясь сказал командир, — отличная машина. Хочешь покажу?

и правой рукой потянулся к оружию.

— Не трогать! — резко приказал ополченец, — Коснешься кобуры, стреляю!

— Молодец! — засмеялся мужчина, — Службу знаешь. По говору не местный ты, доброволец?

— Вроде того, — хмуро ответил ополченец.

— Сообщите Чиче и Полкану, — властно заговорил командир ДРГ, — что на окраине поселка, находится БПЛА противника, нам приказано снять с него оборудование, а все остальное утилизировать.

— Сашко, — не оглядываясь, позвал ополченец своего товарища, стоявшего на посту слева от него в трех метрах и с автоматом наперевес страховавшего его от внезапного нападения, — быстро на велик и катись в штаб, там доложишь и спросишь, что с этими делать.

— А раций или сотовых у вас, что нет? — недовольно буркнул командир ДРГ, глядя как велосипеде погнал в поселок Сашко.

Ополченец промолчал. Сотовые на постах и позициях иметь категорически запрещалось, в эфире соблюдалось радиомолчание и пользоваться имеющейся на посту рацией разрешалось только в случае прямого нападения.

Командир ДРГ нервничал. Время уходило. Командир вытащил из внутреннего клапана разгрузки планшет и еще раз по карте отображенной на дисплее запоминал и уточнял путь к БПЛА. Вот подающий сигнал БПЛА, вот дом рядом с которым он лежит, вот петляющая между домами дорога, которая ведет к дому. Расчет времени с поправкой на случайности около 30 мин. И тут командир вздрогнул.

— Классный планшетик! — подойдя к нему и грядя на дисплей, с детской непосредственность восхитился, наблюдавший за ним, ополченец.

— Это военный, — злясь на себя на нервную реакцию, буркнул командир,

— Трофей небось? — завистливо вздохнул пацан с автоматом.

— Нет, это мой, — машинально ответил командир и уловив нервное быстрое движение ополченца, попытался опередить его, сломать ему тонкую шею и крикнуть своим: Огонь! Не успел, не успел, планшет в руке помешал, всего секунду потерял, а ополченец уже отшатнулся и мигом вскинул АКМ. Гулко прозвучала короткая очередь и как больно, сразу ноги отнялись. Кромсающая тело боль от ранения парализовал Феликса и от шока он потерял сознание.

— Это… — закричал ополченец, но не успел договорить, наемники из группы "C/S" открыли огонь на поражение. Упал закричавший пацан и тут же ответно гулко забил ПКМ из окопа. Пулеметчик, прижимая противника к земле и блокируя его передвижения, повёл огонь длинными очередями на распыл ствола. Его напарник второй номер расстреливал прижатых к земле псов войны из автомата.

— Хватит Че, — прохрипел Максим, — они уже не двигаются.

Четыре растерзанных пулями тела не шевелились. Удача бросила этих людей, псы войны были мертвы.

— Надо Буна вытащить, — прекратив стрельбу и меняя пустой магазин в автомате, азартно крикнул Че.

— Давай, я прикрою, — согласился Клинч.

Худенький Че вылез из окопа и сильно припадая на левую ногу, пошел к лежащему ополченцу. Тот застонал, камуфляжная куртка на груди залита кровью. Че достал нож, разрезал куртку, и стал неумело накладывать повязку. Раненый открыл глаза, синие, синие как небо в октябрьский полдень "бабьего лета".

— Дюймы, футы и ярды, — прохрипел Бун.

— Что? — недоумевал Че.

— На карте в планшете исчисления английские, а планшет то его, не трофейный.

— Понял, — кивнул Че, попросил:

— Не говори, а то кровью изойдешь.

— Планшет его, — задыхаясь хрипел Бун, — береги, там программное обеспечение… если его с умом использовать, то мы им устроим… Я ж с Баумки третий курс, я разбираюсь… Я ж тому в ноги стрелял… А Нинка дура… Мама, да успею я… да сдам я эти зачеты… не плачь мама, мамочка…

— Бредит, — тихо расстроено сказал Че, подошедшему Максиму, — все маму зовет, оправдывается.

— Помнишь Че? — нахмурился Максим и признался, — Тогда в госпитале, я там тоже маму звал…

Засопев Максим отвернулся и подобрал лежащий на земле планшет. Повертел в руках и аккуратно положил его на выступ бетонного блока. Затем подошел к лежащему Феликсу и стал его обыскивать. "Щенок, — сдерживая стон, подумал пришедший в сознание Феликс, — сейчас я тебя…" Перебиты пулями ноги не слушались, нарастала и терзала боль от раздробленных костей. "Русская курва, я ж тебя, голыми руками удавлю" — зло, отчаянно подумал Феликс. Феликс "в клюв" сжал пальцы правой руки, готовясь нанести смертный удар "клюв орла" в горло и тогда этот щенок задохнется с переломанной гортанью. "Клюв орла" ломал горло людям в Ираке, Сербии, Афганистане, Африке и уже на этой земле насмерть бил "клюв орла" пленных ополченцев.

Снизу-вверх стремительно летит "клюв орла" в горло нагнувшегося над Феликсом парня, но тот показав отличную реакцию с разворотом по-боксерски уклонился, подставив под удар плечо.

— Сука! — выдохнул Клинч, и тут-же ударил в ответ русским "скуловоротом". От удара голова противника мотнулась в сторону, хрустнули хрящи шеи, Феликс опять потерял сознание.

Из темноты беспамятства, укол в вену, темнота и боль отступили, спрятались от обезболивающего наркотика, вернулось сознание, но Феликс не спешил открывать глаза. Его взяли за руку прощупали пульс. Пульс был учащенным.

— Хватит Янек, — убрав свои пальцы с его руки, негромко потребовал Снип, — не придуривайся.

— Олег, ты? — открыл глаза Феликс,

— Вот и встретились, — невесело усмехнулся Снип,

Это была свежевыбеленная комната в частном доме, Феликс лежал на кровати, белье было чистым, его уже перевязали. Кроме Снипа там был ещё один хмурый мужик, Феликс узнал его, раньше ему показывали его фотографию, это Полкан.

— Болит? — сочувственно спросил Снип, — может ещё кольнуть?

Феликс отрицательно покачал головой, не надо.

— Тогда воды выпей, — предложил Снип, — не бойся кипяченая. Тебя же сушняк долбит.

Феликс мелкими глотками пил холодную воду из фарфоровой чашки. Не напился, из шляхетского гонора не попросил ещё, кадык только дернулся. Снип налил в пустую чашку воды из эмалированного чайника и подал в руки, пей.

— Мои как? — вволю напившись чистой воды с чужой земли, спросил Феликс.

— В утиль отправлены, — тихо и спокойно ответил ранее молчавший Полкан и жестче, — И вас ясновельможный туда же отправим.

Феликс пожал плечами и вопросительно посмотрел на Снипа.

— Не я тебя брал, не мне твою судьбу решать, — на молчаливый вопрос ответил Снип, — лучше колись Янек, делай что говорят.

— А взяли и положили вас, сучар, — заявил Полкан с заметной почти отцовской гордостью за своих ребят и пристально глядя на Феликса, — мои пацаны, старшему девятнадцать лет только. Понял? — и неприязненно, — Ты понял профи хренов? А двое из них только второй день на фронте. Ты с кем тут воевать собрался, сука вельможная?

— С раненым и безоружным смелый, да? — с клокочущей ненавистью привстав на постели, процедил Феликс, — попался бы ты мне…

— Попался ты Янек, — вмешался Снип, — и оружие у тебя было. А вот, что ты делал с нашими пленными? Как ты натаскивал ПСников? Ты учил их не боятся крови, у тебя были внимательные и послушные ученики. Ты показывал как и куда, а они старательно били. Ты демонстрировал как надо вести допросы и они пытали, не для получения данных, для тренировки. И для кайфа, правда? Это же у них кайф такой пытать человеческие тела чувствовать себя владыкой над жизнью, смертью и болью. Теперь твой черед. Зря ты к нам живым попал.

— Давишь на психику? — заметно поморщился Феликс, — Не стоит, я не баба, от слов не заплачу. Ты и пытки? Да ты всегда от таких вещей отказывался. Убить, да! Пытать, нет.

— Мне нужны данные о дислокации ваших частей, их вооружении, материально-техническом обеспечении, известные вам позывные и шифры, сведения о наличии иностранных специалистов, — сдержанно перейдя на допросное холодно нейтральное вежливое "вы" сказал Полкан, — и я получу от вас эти сведения. Они сведут к минимуму наши потери. А вот как вы нам всё расскажите, это вам решать. Я от чужих мук удовольствия не получаю, но если надо, то применю. Снип откажется? У меня есть бойцы, близкие которых погибли под обстрелами, эти люди выполнят мой приказ, а вот что бы вы раньше времени не сдохли, я вызову фельдшера, он за этим проследит, а ещё у него в соседнем поселке каратели убили отца "колорада", теперь у него своё представление о гуманизме.

В комнате все трое замолчали. Через открытые окна доносился смех ополченцев. Было не страшно, не жутко, было обыденно, есть "язык" и он должен ответить на вопросы. Не хочет, язычок то развяжем! И Феликс прекрасно понимал, как его будут допрашивать, ничего личного, это война, он и сам также делал. Сразу расколоться мешал шляхетский гонор, да и не нужно сразу, надо потерпеть, а уж потом… А потом он всучит этому Полкану "дезу" и пока тот будет ее перепроверять, Янек успеет уйти. Уйти туда где есть Высший Суд, а уж что его ждет пытка в аду или рай за принятую муку на земле, решать не этому москалю.

В комнату с улицы без стука вошел молодой человек в неловко сидящем и грязном, помятом камуфляже.

— Взломал я ему все пароли на планшете, — обращаясь к сидевшим в комнате мужикам, довольно заулыбался Бот, — а там в программе "Сombat Arms" полно данных по составу частей, их дисклокации и их привязка к спутниковой карте. А хитро сделали, открываешь планшет, а там игрушка "Combat Arms" грузится, а уж к ней запароленные программы прилагаются. Всё вскрыл. Там еще есть программа связи и корректировки со всеми шифрами, координатами и позывными.

— Дурачок, — заливисто по-мальчишески засмеялся Бот, обращаясь к Феликсу, — Ну с чего ты взял, что мы всё это не обнаружим?

Поляк в ответ злобно выругался, по-русски матом, для доходчивости.

— Ты Янек лицо то не теряй, и за языком следи, — посоветовал Снип, — а то тут не нашу мать, а ее сыновья, тебя самого раком поставят.

— В хрен он нам тут раком не уперся, — по-солдатски грубо бросил Полкан и Боту:

— Немедленно в штаб и там всё доложишь.

и внимательно с прищуром разглядывая Бота, сварливо проворчал:

— А почему у вас, одежда грязная, а ботинки не вычищены?

— Так я… — искренне изумился парень, — сначала на корректировке был, потом аппаратуру с БПЛА снимал, пароль на планшете взламывал.

— Опрятный внешний вид, — скрипуче занудливым строевым тоном делал замечание Полкан, — это обязательное условие в армии, это признак самодисциплины военнослужащих и уставного порядка в части, а без дисциплины и порядка успехов не будет. Есть минута, приведи в порядок внешний вид.

— Ох! — захохотал Снип, — прямо вижу, как вы полковник, дрючите личный состав в казарме и на плацу.

— То-то вас "Полкан" все зовут, — мстительно заметил Ботан, — рычите на подчиненных.

— То так, — хрипло со злобой хохотнул с кровати Феликс, — пес и есть.

— "Полкан" или "Полкаш", на армейском "арго" именуют командиров полков, — улыбаясь, пояснил Снип, Ботану, — Вижу, что к строевой службе и вообще к армии ты никогда отношения не имел. А на "языка" внимания не обращай, ты его уделал с паролями и теперь он себе легкую смерть выпрашивает.

— У меня в ВУЗе отсрочка от призыва была, — чуть смущенно ответил Ботан, — потом аспирантура, дальше кандидатскую защитил, так вообще от призыва освободили. А работаю я в…

— Ты ещё полную анкету при "языке" заполни, — ядовито и резко бросил Полкан.

— Так он же не жилец, — чуть пожал плечами Ботан, — его же ребята в расход отправят.

— Это кто это вам такое сказал? — раздельно выговаривая каждое слово и перейдя на "вы" чуть удивленно и неприязненно спросил Полкан, — Какой дебил? У нас тут раненых не расстреливают, только пугаем по необходимости. Этого обменяем.

— А им наших значит можно? — возмутился Ботан, — Мне ребята рассказывали, что с нашими в плену делают! В офицерскую честь и благородство играете полковник?

— Запомни сопляк, — побагровел Полкан, — в благородство не играют, и войны расстрелами пленных не выигрывают. И еще помни, мы это не они. Живьем жечь или расстреливать безоружных не будем, мы русские солдаты, а не бандеровская погань.

— Оставь Полкан, — вмешался Снип, — этот парень не сопляк, своё дело знает и выполняет его не хуже, чем вы своё. И по расстрелам, у всех по-разному бывает…

— У меня тут не было и не будет, — отчеканил Полкан, подумал и сухо, — За "сопляка" приношу извинения.

— Принято, — широко улыбнулся Ботан, и слегка смущенно, — а вы командир, ничего так, воевать с вами можно.

— Знаете пан Янек у меня к вам вопрос, не в тему, — обращаясь к Феликсу заговорил Ботан, — а вот за что вы поляки нас русских так ненавидите? Польшу вашу в 18 веке на куски Австрия, Пруссия и Россия разорвала. Именно после революции у нас вы свое государство восстановили. Вы, именно вы, свою страну немцам в тридцать девятом просрали, а ваши союзники Англия и Франция тогда хрен на вас положили. И это наша армия ваши земли от немцев освободила, мы сотни тысяч жизней за вашу Польшу положили, сами голодные были, а вам страну и хозяйство восстанавливать помогали. Сколько немцы поляков положили в землю? Миллионы! Так Германию вы теперь в попу целуете, а нас ненавидите? Почему? За что?

— Лучше рядом с немцами с края сидеть на европейской лавке, чем гнить в вашем тухлом москальском болоте, — презрительно улыбнулся Феликс, — вы были, есть и будете рабами, а мы нет, мы часть Европы, а вы для нас европейцев как грязная свинья в чистой постели. А свинью не ненавидят, ее просто загоняют обратно в хлев, а при нужде сняв шкуру, режут на мясо.

— Не дергайся, — потребовал Полкан от Ботана, заметив его нервное движение руками, — у него, — он небрежно кивнул в сторону Феликса, — комплекс неполноценности глупой проститутки которая верит, что её не только за небольшие деньги, но и по искренней любви трахают. Вот он свои комплексы хамством и прикрывает. А по делу, так сейчас не ты у него на допросе, а он от твоей воли зависит. Вот и бесится, что проиграл.

И Феликсу с холодным равнодушным отчуждением:

— И на нашей земле, ты пан, всегда в проигрыше будешь. А ваша нам и на хрен не нужна. Имейте там в своих чистых постелях друг друга по-европейски в попу, нам плевать.

И Боту властно по-командирски:

— Допрос "языка" окончен. Болтать времени нет.

Двое ушли, двое остались. По летнему времени было еще светло. Душно, земля отдавала накопленный за день жар и ждала ночной прохлады и передышки. Смех звучавший за окнами дома стих, немного отдохнувшие ополченцы ушли к своим постам и позициям.

— Значит обменяете? — хрипло спросил Феликс.

— Наверно, — тихо ответил Снип, — это уже не мое дело.

— Оборудование с БПЛА ты снял? — подняв подушку и устраиваясь поудобнее на кровати поинтересовался Феликс.

— Да, тебя там тоже ждал, только не думал, что вас всех на первом же посту уложат, — подтвердил Снип, — и по корректировке тоже моя группа работала.

— Я дам тебе контакты, — с натугой от возвращающейся боли заговорил Феликс, — передашь туда мой планшет и программное обеспечение с беспилотника. Тебе очень хорошо заплатят, надолго хватит.

— Не смеши мои седые яйца, — без улыбки сказал Снип, — меня там на допросах запытают, а потом убьют, просто так на всякий случай.

— Но не только поэтому? — разглядывая Снипа, поинтересовался Феликс, — Всегда есть возможность подстраховаться.

— Не только, — согласился Снип.

— Ты изменился, — заметил Феликс.

— Нас тут двое, — помедлив и тяжело как ворочая камни, заговорил Снип, — никто смеяться не будет, вот и признаюсь тебе Янек. Я чувствую, что тут я воюю за правое дело, может впервые в своей жизни. Дал Господь мне шанс умереть за своих, и я его не упущу.

— Веришь в Господа нашего? — с прорезавшимся польским акцентом спросил Феликс.

— Скорее, опасаюсь, — чуть улыбнулся Снип.

Оба замолчали. Вернувшаяся боль терзала Феликса и он не сумел удержать стон. Снип быстро и умело сделал ему ещё один укол в вену, боль опять спряталась, Феликс благодарно кивнул и ладонью вытер пот с лица.

— Не стоит, — передавая ему чистый носовой платок, ответил на его сдержанный кивок Снип, — ты бы для меня тоже самое сделал. Как никак воевали вместе. Пусть для куража и за деньги, но рядом. Тогда в Африке меня поцарапало, ты перевязал, сыворотку вколол и воду свою отдал. Теперь в расчете. И пытать тебя я бы тоже не позволил. Да и Полкан пытками руки не марает, он старый дурак идейный, только пугает.

— У меня колени в крошево, я же чувствую, — с натугой и заметно бледнея, заговорил Феликс, — это ампутация, а когда обменяете, то меня на допрос. Я же три операции провалил, группа погибла, сам живой, а планшет у вас, мне это не простят. Убить не убьют, а обработают нейролептиками, под ними допросят. После этого я калека, без ног и с пораженным мозгом. Буду под себя ходить, да слюни пускать. Не хочу. Поможешь?

Снип достал ПСМ, передернул затвор, потом вытащил из пистолета магазин. Один патрон остался в стволе. Протянул оружие лежащему, предупредил:

— В мою сторону не наводи, я раньше успею выстрелить. И при мне, сразу. Шанса убить ещё одного "москаля" я тебе не дам.

— Я католик, — не принимая оружия, тихо ответил Феликс, — мне самому нельзя. Ты отправишь меня. Я там скажу, ты невиноват. Адрес мой запомни, сообщи семье. Погиб в бою. И тело земле предай, жаль ксендза тут нет. Много прошу, знаю. Сделаешь?

— Куда тебя?

— В висок, — закрыв глаза, тихо попросил Феликс и бледнее, нервно, — Быстрее.

Щелкнул выстрел. Прощай Янек. Зря ты к нам пришел.

На выстрел в комнату зашел хозяин дома. Снип протянул ему пачку денег.

— За испорченное белье, — хмуро бросил он, спросил, — Гроб у кого можно заказать?

— Сам сделаю, — не глядя на труп в своей постели, заметно нервничая, пообещал хозяин и пересчитал купюры.

— Значит долларами вам платят? — грустно отметил он, — За них кровь нашу льете?

— Это его, — помедлив, кивнул на мертвеца Снип, — нашли, когда обыскивали,

— Понятно, — чуть кивнул хозяин, — жили, жили и вот на тебе…

— А вы, что против ополчения? — разглядывая немолодого сутуловатого по-домашнему просто одетого хозяина, поинтересовался Снип, — что паны лучше? Богаче при них будет? Спокойнее?

— Навесили ярлыков, — с горечью заметил хозяин, — и рады друг в друга палить. И Чича дорвался до власти, собрал всю шантрапу местную да наемников и мутит здесь воду. Я ж директором был в школе где Чича работал, сколько раз его просил, не дури, живи спокойно, так нет… Всё неймется ему. Поубивают детей, а он в начальники выйдет, знаю я его, ох и давно же он об этом мечтал. А ты? — обратился он к Снипу, — Чего на нашей земле забыл? Кто тебя звал? Может я? Нет! А ты пришел, в хате у меня человека убил, деньги свои поганые суешь. А ты знаешь, шо на этой кровати я с жинкой тридцать лет спал, сыновей зачал, а ты смертью всё испоганил.

— Батя! — с улицы от окна позвал хозяина молодой голос, — мамка обещала борща сготовить, готов?

Снип на голос быстро обернулся к окну, там со стороны улицы стоял молодой ополченец.

— Привет! — весело поздоровался он со Снипом, — а меня послали за вами, я тут остаюсь пленного сторожить, а вас в штаб зовут. Заодно и свежего поем.

— Некого охранять, — мрачно ответил сыну хозяин и кивнул на Снипа, — убил он его.

— Туда этой курве и дорога, — с искривившимся от злобы лицом как выплюнул слова ополченец, — знаем, чего они к нам прут, нас своими холопами хотят сделать, а вот хрен им!

— Дурак ты Василь, — махнул рукой отец и вышел из комнаты.

— Поможешь тело прибрать? — спросил Снип парня.

Вдвоем вынесли тело во двор, занесли в сарай. Снип колодезной водой из ведра омыл мертвому лицо, закрыл платком. В сарае хозяин молча уже стругал доски на гроб.

— Пообедаете с нами? — выйдя из сарая во двор, предложил Василь.

— Нет, — резко отказался Снип.

— Ясно, — нахмурился ополченец, — Батя вёл бандеровскую пропаганду, он Андрейку всегда больше любил. Брат мой старший Андрей добровольцем к нацгадам пошёл, служил там водителем БТРа, при атаке поста нарвался на гранатометчика. БТР сгорел. Брат с ожогами и двумя пулевыми в грудь в госпиталь. Выживет, жена его сообщила, мы им посылку и денег сколько смогли собрали и отправили. Так бы батя вам эти баксы в лицо кинул, а так для Андрея сбережет, часть внукам отдаст. У брата их двое мальчик и девочка. Сюда бы их забрали, да тут вон неспокойно как, а там хоть обстрелов нет.

— Идейный, брат, то? — хмуро спросил Снип.

— Идейный? — выскочил из сарая и закричал с искривившимся и злобным лицом хозяин, — Будешь тут "идейным", когда по городу наци ходят, что хотят то и творят, а у него семья, он то "добровольцем" пошел, что бы внуков моих не трогали.

— В Днепропетровске брат живет, и жена его оттуда, — шепнул Снипу, ополченец, — а там мрак, наци всех запугали.

— Будьте вы прокляты! — переведя дух, снова закричал хозяин.

— Кто? — глухо спросил Снип.

— Все! — желчно выкрикнул хозяин и ушел обратно в сарай стругать доски для гроба.

На улице по которой шел Снип часть домов были разрушены. Придавленные горем нежданной войны суетились возле развалин люди, им помогали разбирать завалы соседи и свободные от службы ополченцы. Вот один немолодой мужик заботливо как раненого перевязывает почти разрубленный осколком ствол яблони, крона дерева еще зелена и полна спелых плодов, а рядом чуть дымящиеся обломки бывшего дома, развалины мирной жизни. Мир рухнул, пришла война, но перевязанное дерево будет жить, будет, если его не сожгут при очередном артобстреле. Часто встречались вооруженные мужчины, некоторые из них недобро оглядывали вооруженного незнакомца, но увидев шагающего рядом Василя, приветливо кивали. В этом поселке где все друг друга знали, мародерства не было, а местные криминальные "кадры", давно сбежали, те кто остался вели себя "тише воды, ниже травы". Воровство, торговля наркотой, были мигом прекращены. Чича люто ненавидел наркоторговцев, в этом его полностью поддерживало большинство населения. Чтобы не лить лишнюю кровь, Чича вызвал к себе всех хорошо известных в поселке распространителей наркотиков и внушительно предупредил: "Станете толкать дурь, расстреляю!" А залетную группу бандитов, маскирующихся под ополчение, которые в первые дни безвластия попытались ограбить отделение банка, поселковую администрацию и магазины, только недавно собравшийся отряд Чичи после короткой перестрелки разоружил и вышвырнул из поселка. Главаря, попытавшегося "гнать понты" расстреляли перед строем уже разоруженных мародеров. Вообще, отметил Снип, цепко оглядывая улицы и встречных людей, в этом поселке был порядок, если можно назвать порядком военную разруху и попытки ее преодолеть. Небольшие магазины и кафе продолжали торговать, разрушенную целенаправленными ударами артиллерии систему водоснабжения компенсировали водой из колодцев, в немногочисленные многоквартирные дома воду на машинах подвозили в цистернах. Разрушенную электрическую подстанцию отремонтировали, но перебои с подачей света в дома все равно были постоянными. Люди? Да как везде и всегда приспосабливались. По инерции и въевшейся привычке ходили на свою работу, не зная, кто и как будет за нее платить, да и вообще нужна ли кому их работа и они сами. В условиях войны востребованы были только коммунальные службы, поселковая больница преобразованная в госпиталь и центральный ресторан где днем бесплатно кормили неимущих и потерявших жилье посельчан. Ни особого страха и ни какого патриотического "новоросского" воодушевления не ощущалось, было искреннее недоумение: "А за что? За что нас убивают, рушат наши дома и жизни, за что?" И постепенно нарастала лютая злоба: "Вы так, да?! Ладно! Слышите суки?! Ладно! Мы для вас уже не люди, да? Хорошо… Только поглядим ещё чья возьмет?!"

Но жизнь, обычная человеческая жизнь все равно брала своё, брала и пока побеждала в бою с войной. Бегает по улице и играет компания мальчишек и девчонок, смеются. В саду у своего дома собирает поспевшие груши молодая женщина, ее муж закинув за спину автомат заделывает в стене дома пробоины от осколков снарядов. Вон юная девушка, смущенно и ласково улыбаясь подает сидевшему на скамейке у дома молодому парню бутыль с молоком и кусок ржаного хлеба. Передав еду девушка присела рядом с парнем на деревянной скамье, а Снип проходя мимо ускорил шаг и сразу отвел взгляд, пившем молоко ополченцем был Максим.

— Подождите! — окликнул его молодой голос, Снип обернулся, встав с лавки Максим ладонью вытирая лицо прихрамывая шел к нему.

— Я вас узнал, — остановившись в паре шагов от Снипа, тихо сказал он.

Снип с бесстрастным лицом стоял молча, гулко и сильно било сердце.

— Это вы тогда моего папу избили, — смотря ему в лицо, уверенно заявил Максим, — я тогда обещал себе, вот выросту большой и сильный, отомщу.

— Зачем же дело стало? — хрипло спросил Снип,

Сопровождавший его Василь отошел на несколько метров и не слушая разговор настороженно следил на обоими. Девушка встала с лавки, хотела подойти к мужчинам, но Василь остановил ее жестом: Не надо!

— Перед своей смертью со мной встретилась Софья Алексеевна, ваша мама, — негромко говорил Максим, — рассказала о вас, передала фотографии, ценные вещи, подарила мне свою квартиру. Похоронил ее тоже я, моя мама не возражала.

Когда мама умерла Снип был на очередном контракте, о ее смерти не знал, свои недомогания она всегда от него скрывала. Когда вернулся было уже поздно. Сходил на могилку, там скромный стоял памятник. Снип положил цветы и почувствовал что это всё, больше он никому не нужен, последняя связь с прошлой жизнью оборвана. Сходил в похоронное бюро заплатил за уход над могилкой, узнал кто хоронил, позвонил Ольге, сдержанно поблагодарил, по документам бюро оплату захоронения и памятника осуществила она.

— Квартиру Софья Алексеевна оставила Максиму, — очень сухо проинформировала Ольга, — До его совершеннолетия, я являюсь его опекуном и распорядителем имущества. У тебя претензии есть?

— Нет, — в том же тоне ответил Снип, — но хочу вернуть тебе потраченные на похороны деньги.

— А ты сможешь вернуть мне годы когда я тебя ждала, когда просила, просто умоляла быть с нами? — нервно спросила Ольга.

— Все молчишь? Как всегда? — повысив голос, продолжала говорить бывшая жена, — А деньги твои мне больше не нужны, никогда, и Максиму тоже. Слава Богу у него есть нормальный отец. И если у тебя хоть капля совести есть, то ты никогда, слышишь Олег, никогда не появишься на его пути. А еще…

Он не дослушал и выключил телефон. Его родной город стал ему чужим и выталкивал его, друзья стали бывшими, а бывшие знакомые просто не узнавали. Винить некого, он это хорошо понимал, сам выбрал себе такую долю. Ночью пил в гостинице, щедро заплатил дорогой проститутке, утром уехал и больше не возвращался. Не к кому, да уже и не зачем.

И вот на тебе, такая встреча, встреча в поселке искалеченном войной, встреча после боя и перед боем, встреча с родным сыном у которого был другой отец, даже не отец, а как он его назвал то? Папой! А он Снип кто? Да нет никто.

— Если вам нужна ваша квартира, то я отдам, — тихо с нарастающим напряжением говорил Максим, — бабушка так просила, мол если отец объявится, ты уж его не гони пусти в дом то. А еще золото бабушки у мамы хранится, тоже отдам.

— Что твоё, то твоё, — преодолевая нервный спазм и "глотая" ком в горле, покачал головой Спип, — спасибо, что бабушку проводил, я не смог.

— Тут мой друг Ваня, его позывной "Че" мы в одном классе учились, — чуть смущенно заговорил Максим, — его мать одна воспитывала, уборщицей в школе у нас работала. Так он нам рассказывал, что его папа разведчик нелегал, пацаны так смеялись.

— А ты?

— Когда он в драку бросился и его стали бить, я вступился, с тех пор дружим, — скупо улыбнулся Максим, — я папу попросил, так он его маму к себе на фирму устроил, теперь она менеджер, ну вроде завхоза.

— Хороший у тебя отец, — ответно и так — же скупо улыбнулся Снип.

— Он да, а вы? — кивнул головой Максим и нервно с детскими интонациями, — Пацаны смеялись над Чё, а вы? Мне мама такого никогда не говорила, но вы же взаправду в нашей разведке, правда? Вам просто нельзя было с нами жить, да? Вы же тут от наших, правда? Я тут третий день только, но о группе Снипа от ребят уже слышал, ведь Снип это вы?

Скажи "Да" и ты герой, ты будешь оправдан за то что променял сына и семью на наркотик войны и не проводил в последний путь свою мать. Снип не любил себе лгать, а этот парень пусть и воспитанный другим все же был его частицей и он не стал лгать ни ему ни самом себе.

— Я наемник, — глухо сказал он, — воюю за деньги и от наемного убийцы отличаюсь только тем, что у тех кого я убиваю, есть возможность и оружие чтобы убить меня.

— Это такая легенда у вас? — не сдавался Максим, — Вы просто не имеете права другое говорить, ведь это правда?

— Все легенды ложь, очень часто подлая ложь, — скривил Снип губы в подобии улыбки, — запомни это Клинч. А я сказал тебе правду. Война — это наркотик который рано или поздно, но убьет. Самый лучший совет, который я тебе могу дать, это возвращайся домой. Это не твоя война. Тут используя и дуря голову таким как ты с обоих сторон бьются за деньги и власть. И такие как ты всегда гибнут первыми. Твоя мама твоя уже знает где ты, сообщи ей, что жив, она сильно переживает.

— Эти тоже за деньги бьются? — кивнул Максим в сторону Василя о чем — то тихо говорившем с девушкой, — вот у нее маму и папу при обстреле убили. Девушку Сашей зовут, она на снайпера учится. Бросить их? Своих бросить и к маме сбежать?

— Ты ничего не понимаешь, — повысил голос Снип, — эти люди просто издержки бизнеса, их с обоих сторон уже в утиль списали. И тебя спишут. Тут ты просто оплатишь чужой ужин с дорогими блядями. Вот цена твоей жизни.

— И это они вам платят? — с искривившимся и разом постаревшим лицом спросил Максим.

Снип промолчал, кто перечислял ему деньги за работу, он не знал, но догадывался. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Он сознательно, больно, наотмашь хлестал словами этого мальчишку стараясь привести его в чувство.

— Хорошо, что у меня есть другой, настоящий папа, а не такой подонок как вы, — тихо отчетливо сказал Максим и повернулся чтобы уйти.

— Позвонишь матери? — глядя в широкую спину уходящего парня, спросил Снип.

— Мы свои сотовые уже сдали, — не оборачиваясь, ответил Максим, — убьют, узнает, ребята сообщат.

"Жив, уходить отказался, присмотрю, сама не приезжай сюда, это бесполезно. Олег" — закончил он набирать СМС со старого полученного от Василя сотового телефона и отправил сообщение. Девушка, ждавшая у скамейки, подошла к его сыну и волнуясь, что-то спросила, слов Снип не слышал, Максим ласково погладил ее по плечу. Жизнь продолжалась.

Глава шестая

Когда Снип вошел в комнату штаба ополчения. Там уже Полкан командовал, Чича согласно головой кивал, а Ботан ожесточенно, избегая мата, спорил с ними, лишенные привычных "народных" выражений, его слова как-то особенно обидно звучали:

— Я вам товарищ неустановленный и без погонный полковник не подчиняюсь, — резко отвечал он на не услышанную Снипом реплику, — и засуньте свои приказы себе в анальное отверстие. Ты Полкан вообще кто такой?! Я буду выполнять ту задачу, ради которой сюда приехал и теми средствами которые имеются в моём распоряжении. Вам это ясно?

— Снип, — властно обратился Ботан к вошедшему, — соберите свою ДРГ, объявите готовность номер один и ждите моего приказа.

— Слова то какие умные знаешь, — недобро и недовольный его тоном ухмыльнулся Снип, — И даже командовать уже научился, да?

— Почему вы пленного расстреляли? — обернувшись к Снипу, неприязненно и резко спросил Чича.

— Он просто его пожалел, — буркнул багровый Полкан, — за провал операции, гибель своих людей и утрату средств обеспечения, тому бы хреново после обмена пришлось, да и раны у него тяжелые были. Он же при допросе откровенно хамил и просто нарывался на пулю.

— Это так? — убавив резкости в тоне обращения, спросил Чича,

Снип не ответил. Тяжко вздохнул Полкан, матерно выругался и уныло:

— Никогда бы не подумал, что всеми этими добровольцами так хреново командовать, одни амбиции и чуть что не по ним, сразу на "говно" исходят. Каждый "лучше" командования знает, что ему делать. В нормальной армии, милое дело, отдал приказ, выслушал "Есть!" проверил исполнение и всё.

— О чём спор? — усаживаясь на табурет, безразлично спросил Снип.

— Я остаюсь здесь, — жестко заговорил Ботан, — у меня есть необходимые навыки и я смогу использовать трофейный планшет для дезинформации противника и получение с него разведывательных данных, других специалистов способных выполнить эту задачу здесь нет. Кроме того необходимо провести повторное тестирование "Ксюши" в случае использования противником новых БПЛА. Электронное оборудование и программное обеспечение снятое нами со сбитого беспилотника к границе доставит ваша группа. Там вы выйдете на связь и передадите трофей тем кто примет ваше сообщение. Кроме этого я уже перекачал с планшета все его программные данные на внешний носитель, их тоже отдадите. За это вам заплатят дополнительно. А наш безпогонный полковник, — ядовито продолжил Бот, — видите ли приказал мне, в вашем сопровождении немедленно покинуть этот район и смыться за границу с захваченными трофеями. Грозит еще…

— Я тебя Ботан скручу, кляп в рот суну, сам к границе отвезу и передам кому надо, — равнодушно и от особенно внушительно заявил Снип и спокойно договорил, — Полкан своё дело знает. Он военный профессионал, а ты в этом деле ещё щенок.

Ботан аж побагровел от злости, Полкан усмехнулся, Чича молчал.

— А специалист я смотрю ты хреновый, — глядя на Бота продолжал говорить Снип, — время с уничтожения ДРГ противника прошло много, на связь со своими они не вышли. Их уже списали в утиль. По оборудованию с БПЛА и по планшету определят или что вернее уже определи, что он находится в районе контролируемым ополчением. Теперь через командирский планшет нам "дезу" будут гнать. Время и возможности ее проверить, проанализировать и самим использовать у нас нет. Место нахождения командирского планшета уже засекли, дураку понятно, что такие штуки в штабах держат, как только РСЗО новые подойдут так прямо по этому квадрату и шарахнут. Берем "Ксюшу", программы с беспилотника, планшет и с этими трофеями к границе. Твоё дело Бот не "героическим онанизмом" заниматься, а с умом всё полученное использовать.

— Нам нужен толковый начальник разведки, — после короткой паузы и переглянувшись к Чичей обратился к Снипу Полкан, — Вы как?

— Я у Плохиша на контракте, с ним договаривайтесь, а мне все равно, — безразлично ответил Снип.

— Наемники нам тут не нужны! — властно и чуточку неприязненно сказал Чича, прибавил, — Обойдемся!

— Вот и славно, — с тем же равнодушием сказал Снип, и уже обращаясь к Боту:

— Жду на улице. Машину ребята уже подготовили.

— Если вдруг передумаешь, то сообщи, — попросил Полкан.

Не отвечая Снип вышел из комнаты. Во дворе поселковой администрации в помещениях которой размещался штаб ополчения, с бойцами его группы оживленно разговаривал Солор, те судя по серьезному виду "травили" ему военные байки, Солор довольно улыбался. Он любил вставлять в серьезные репортажи забавные эпизоды, не злоупотребляя ими. В считанные дни этот блоггер превратился не только в отличного фронтового репортера, но и в подлинного историка, жадно собирающего сухие факты военных сводок, подлинные трагические истории и военные байки. Потом все это будет переработано и изложено в книгах, если он конечно доживет до написания своих книг.

Популярность блоггера во всех отрядах ополчения помогла и ДРГ Снипа, когда после корректировки огня они вышли к постам подразделения Чичи. От блок-поста, только одного Снипа без оружия и под конвоем проводили в штаб. Там настороженному и недоверчивому начальнику штаба Снип назвал свой позывной, частоту на которой работала его радиостанция и позывной командира батареи "Град", сослался на "Плохиша" и его приказ о ведении корректировки, объяснил цель прибытия: обследование потерявшего управления БПЛА находящегося на территории поселка.

— При современных средствах радиоперехвата, и отсутствии у ополчения нормальной защиты радиопереговоров, узнать частоту работу рации, позывные связистов не трудно, также легко дешифровать и их сообщения, — скептически заметил немолодой одетый в потертую полевую офицерского образца форму без знаков различия командир.

Снип пожал плечами. Других доказательств подлинности свой личности у него не было. Бардака в ополчении хватало, документов с нормальной защитой бланков не было, почти все контакты строились на личных знакомствах.

— Не сомневаюсь, что противнику хорошо известны наши имена и позывные, размеренно продолжал говорить мужик с волевым чисто выбритым лицом.

Снип посмотрел на его обувь. Ношеные черные туфли были хорошо вычищены. Офицер из кадровых, но отставной, предположил Снип. Офицер перехватил его взгляд, оценил, и чуть приметно улыбнулся.

— Ваша наблюдательность, — тихо сказал он, — ещё не о чем не говорит. Разведке противника прекрасно известны все особенности внешнего вида и стереотипов поведения офицерского состава армии, в которой мы раньше вместе служили. Так что пока от лично мне известного человека от "Плохиша" не придет подтверждение вашей личности, вы и ваша группа будете пребывать у нас в гостях и без оружия. Отдельное помещение, запрет на передвижение, отнесите к необходимым военным издержкам.

— Вы небось по литературе втайне вздыхает? — усмехнулся Снип, — уж больно вычурно говорите.

— Культура речи, это один из признаков хорошего военного образования, — вежливо ответил офицер, — а меня очень хорошо учили.

— Поэтому до генерала и не дослужись? — подначил собеседника Снип.

— Мне эти лампасы, и в хрен не уперлись, — засмеялся офицер, и добавил виртуозное матерное ругательство, наглядно показав, что образованный человек образован во всем в том числе отлично знает и матерное приложение к русскому языку.

— Вы посты охранения предупредите и возле БПЛА засаду поставьте, — выслушав матерную арию и хмуро улыбнувшись посоветовал Снип, — скорее всего за сбитым аппаратом с другой стороны пошлют спецов, а это опытные и хорошо подготовленные ребята.

— Не учи отца, стебаться, — сухо ответил офицер, — все уже сделано. А вас и ваших людей покормят в общей столовой. Приятного аппетита!

Дверь бесцеремонно отворили, офицер поморщился, с довольным лицом зашел Солор.

— Мне сказали, что тут шпиёнов схватили? А можно мне их заснять на камеру и в допросе поучаствовать?

— Бардак! — сердито, недовольно и неизвестно кому заметил офицер и Солору:

— Кто тебе это сказал? И вообще кто тебя сюда пустил?

— Да ребята, — жизнерадостно и неопределенно ответил Солор и заметив сидевшего на стуле радостно воскликнул:

— О Снип! Ты тут? Рад видеть! Тебя "Плохиш" прислал? Корректировка твоё дело? Лихо отработали!

— Борис, — вздохнул Снип, — научись держать язык в жопе. А то отрежут.

— Да тут же все свои, — не обиделся Солор, — это, — он не культурно показал указательным пальцем на офицера, — начальник штаба позывной "Полкан", а это — он чуть развернувшись тем же пальцем показал на Снипа, — у "Плохиша" командир лучшей ДРГ позывной "Снип".

Полкан встал и протянул руку, Снип пожал ее.

— Будем знакомы, — во взгляде Полкана пропало отчуждение, — Снип, слушаю ваши соображения по снятию аппаратуры и ликвидации ДРГ противника.

Полкан внимательно выслушал, отдал распоряжения, через час обследовав БПЛА Бот снял с него электронную аппаратуру. А бойцы ДРГ устроили засаду. Дополнительно к уже ранее отданным приказам, посты охранения Полкан и Снип решили не предупреждать, надеясь захватить ДРГ противника живьем "на горячем". Не вышло, Феликса и его группу уничтожили раньше. Ситуации, когда обычные патрульные или часовые ликвидировали матерых диверсантов были не так уж и редки. Снип еще раз вспомнил как просил о последней услуге Янек и поморщился. "Мне кто такую услугу окажет?" — мрачно подумал он.

Увидев подошедшего Снипа, Лютик с улыбкой рассказывавший очередной прикол, замолчал. Все разом как по приказу обернулись к командиру.

— Пэтэр, Битум, Лютик, — отозвав их в сторону и не обращая внимания на недовольную мину Солора, распорядился Снип, — ваша задача сопровождать Бота и трофеи, и только когда он лично узнает встречающих его людей, вернетесь к "Плохишу" и ждете меня там. Если Солор попроситься с вами, то возьмите и его. Ты Пэтэр лично проследи, чтобы сотовый телефон и свой ноутбук он с собой не брал. Я и Еж на случай необходимости возобновления корректировки остаемся тут.

Все ясно. Бойцы ДРГ пошли к старому побитому грузовичку. Битум залез в кабину, Лютик и Пэтэр легко запрыгнули в кузов, борта которого и днище которого были обложены мешками с песком. Солор узнав, что сотовый и ноутбук надо оставить, уезжать наотрез отказался.

Из штаба вышел Бот, Снип проводил его до машины, объяснил расклад, кто едет, кто остается и почему. Бот сдержано кивнул, согласен.

— Через ребят передам тебе свой личный планшет, — пообещал он провожавшему их Солору, — модель стандартная, но я ее лично усовершенствовал, теперь это игрушка класса "люкс".

— С чего это такие подарки? — подозрительно поинтересовался Солор.

— Одна из причин, по которым я здесь, — усмехнулся Бот, — это твои репортажи о "Русской весне", пиши дальше.

— Снип, — повернулся к нему Бот и подал ему небольшой квадрат бумаги, — это электронный адрес, по которому только лично ты сможешь выйти на связь. Если смогу, помогу, с работой тоже.

— Вахтером устроишь? — убирая клочок бумаги во внутренний карман куртки, насмешливо спросил Снип.

— Тоже не последнее дело, да и место "блатное", — в ответ засмеялся Бот, — будешь на вахте пердеть, да чаи гонять.

— Ты прямо как генерал награды и обещания раздаешь, — съязвил Солор.

— Как знать, как знать, кто из нас кем будет, через пару лет, — задумчиво протянул Бот.

Я знаю, подумал Снип, через пару лет все твои и твоих коллег наработки по дешевке загонят "налево", если молча всё проглотишь, то потихоньку спиваясь дотянешь до пенсии, а если начнешь "возбухать" то убьют: "типа машина сбила" или "передозировка", а то и забью показательно насмерть, все спишут на гопоту, но каждый будет знать за что, кто и как. Знать и бояться. А вернее всего побьешься ты побьёшься, да и свалишь, туда где больше платят.

Машина ушла. Спип вернулся в штаб, кратко доложил Полкану о причинах, того что он остался, о месте своего нахождения и ушел с Ежом в дом где расквартировался и куда их пригласил Солор.

— Чё то муторно мне в последнее время, — пока шли до дома, признался плотный невысокий Ёж, — никогда такого не было, а у меня это уже третий контракт.

Снип промолчал, а Солор сочувственно и с интересом:

— Что так? А где ты раньше был?

— Где был, там уж нет, — пробурчал Еж.

— На своей земле воюем, вот и муторно, — распахивая калитку ограды у дома грустно заметил Солор, у него с лица смылось оживление "своего парня", — и эти дураки в кого мы стреляем, это тоже наши, обманули их, а так свои, одной матери дети.

— Братья, — зло засмеялся Снип, — как Каин и Авель.

и как прокаркал:

"И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его.

И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему?"

— Только в нашей ситуации Авель не стал ждать пока Каин его пришибет, — заметил Солор.

— Проблема в том, что никто не признает себя Каином, — мрачно сказал Еж, — у меня отец украинец, а родом с Новосибирска, мать русская, а родилась в Полтаве. Живут сейчас в Питере.

— Не можешь разобраться езжай домой, — тихо посоветовал Солор.

— Тебя не спросил! — рявкнул Еж, — ещё слово и я тут тебя уделаю, понял?

— У его младшей сестренки лейкемия, — придержав у двери Солора, сказал Снип, после того как Еж уже прошел в дом, — ради оплаты ее лечения он сюда завербовался, а так-то он инженер специальность: "Сети связи и системы коммутации". РВВКУС окончил.

— Рязанское десантное? — услышав знакомое сочетание букв, удивился Солор.

— В Рязани было не одно училище, — снисходительно заметил Снип, — РВВКУС это Рязанское высшее военное командное училище связи.

— По этой специальности и на "гражданке" можно вполне прилично устроиться и заработать, — недоверчиво сказал Солор.

— Еж дезертир, он в федеральном розыске, — нахмурился Снип, — он командиром роты связи был, аппаратура дорогая, если без подробностей, то воровали одни, козлом отпущения хотели сделать его. Вора, который его подставил, он на первую группу инвалидности перевел, а сам в бега.

— Суки! — выплюнул Солор в адрес тех, кто так легко, походя испоганил жизнь грамотного офицера и его близких.

Глава седьмая

Резерв АТО батальон ВСУ заново сформированный частично из мобилизованных, а частично из добровольцев, усиленный танковой ротой полного штатного состава и батареей РСЗО "Град" выдвигался к месту дислокации остатков разбитой мотострелковой бригады. Они поднимая пыль колесами бронетехники, траками БМП и танков, уродуя дорожное покрытие двигались по дорогам родной для себя страны и уже чувствовали свое отчуждение от восставших районов, они полные решимости шли биться с "москалями", которые тянут их от светлой Европы в свое вонючее болото. Они шли карать непокорных. Рвать их в клочья, не понимая или не желая понять, что уже на куски разорвали свою страну. Было жарко, душно, пыльно.

Мобилизованный после окончания университета с военной кафедрой молодой лейтенант во время короткой остановки для дозаправки техники, отойдя в сторону "отлить" достал телефон, вышел в интернет и отправил короткое заранее набранное сообщение: "Солору от Дэна. Там, где ты есть. Ориентировочно через час наш батальон выйдет на исходные рубежи. Есть танки и грады. Приказ атаковать и всех уничтожить. Держитесь. Прощай"

Сообщение было сразу перехвачено группой радиотехнической разведки, приданной к батальону. "Предателя" быстро установили и расстреляли перед строем. Бывшие подчиненные лейтенанта, пугливо косясь на карателей из расстрельной команды, на камуфляжной форме которых демонстративно были нашиты самодельные эмблемы дивизии СС "Галиция", оттащили мертвое тело и бросили его на обочине дороги.

Сидя за столом в комнате, быстро прожевывая куски свежевыпеченного хлеба с домашней колбасой и запивая их чаем, Солор не отрывая взгляда от экрана старого ноутбука, просматривал комментарии и сообщения в своем блоге.

"Солору от Дэна. Там, где ты есть. Ориентировочно через час наш батальон выйдет на исходные рубежи. Есть танки и грады. Приказ атаковать и всех уничтожить. Держитесь. Прощай" — прочитал он в комментарии к своему последнему сообщению о бое в этом поселке и вскочил.

— Укры получили подкрепление, танки и грады, — нервно бросил он, — надо немедленно сообщить в штаб.

— Кто это сказал? — не вставая из-за стола, недоверчиво поинтересовался Снип.

— Дэн, — закрывая ноутбук и пряча его в сумку, ответил Солор, — мы с ним с декабря тринадцатого года спорим. Он в Киеве одним из первых на майдан вышел, писал мне, мы за демократию против коррупции, за счастливую Украину вышли. А вы рабы, трусливые ватники. А уж после Крыма крыл нас в комментариях матом, агрессоры, оккупанты, вы нам нож в спину всадили. Потом, когда при новой "майданной" власти воровать еще наглее стали, а убивать несогласных без суда и следствия, всё оправдывал, мол это временные издержки, это переходный период. Когда свои же города из градов и ракетами с самолетов расстреливать стали, а в Одессе живьем мирный народ жгли, притих. Последнее сообщение было, что его мобилизовали в армию. И вот теперь тут…

В штабе, который переместился из здания администрации в заранее оборудованное и восстановленное старое бомбоубежище и куда они минуя немногочисленную охрану зашли втроем, Полкан сидевший на табуретке за деревянным столом с картой, выслушав быстрое нервное сообщение Солора буркнул:

— Уже знаю, по ходу их движения нам с окрестных сел сообщения шли. В наш район выдвигается механизированный батальон. Можешь прочитать сводку, не тайна, ее уже до всех командиров довели.

Солор взял со стола отпечатанный лист бумаги и быстро вслух прочитал:

"По штату механизированный батальон ВСУ должен иметь: 555 военнослужащих, в том числе 40 офицеров, 12 прапорщиков, 84 сержанта, 419 солдат. Боевая техника: 13 танков Т-64Б/БМ "Булат", 38 БМП-1, 1 БМП-1К, 1 БМП-1КШ, 1 БРМ-1К, 1 БТР-60ПБ, 6 — 120 мм миномётов 2С12 на ГАЗ-66, 9 ПЗРК, 6 АГС-17, 1 ПЗМ-2, 1 БРЭМ, 15 грузовых автомобилей, 19 специальных автомобилей.

По данным наблюдателей в составе выдвигающегося батальона имеются: Т-64Б/БМ "Булат" — 8 единиц. БМП (модификация наблюдателями не установлена) — 20 единиц, БТР (модификация наблюдателями не установлена) — 3 единицы. Минометная батарея не обнаружена. Установок РЗСО "Град" — четыре единицы"

— В общем собрали, всё что смогли и кинули на нас, — пояснил Полкан, — Даже в этом составе, они обдают подавляющим преимуществом в технике и вооружении. Наши все уже на позициях, резерв комендантский взвод. Чича ушел на передовую. Я тут.

— Ухожу на позиции для корректировки, — заявил стоявший рядом с блоггером, Снип.

— Иди куда хочешь, — с грустной насмешкой отозвался Полкан, — а мне уже сообщили, до утра артподдержки не будет. Если не раздавят нас до утра, то помощь будет, раздавят так и говорить не о чём.

— А мы сможем отбиться то? — спросил Солор.

— Это зависит от того какой боекомплект у Градов, — устало ответил Полкан, — если достаточный, то они нас просто по площадям в пыль раскатают с дальней дистанции, а пехота под прикрытием БМП и танков остатки добьют. Если только танки, легкая бронетехника и пехота, то имеем шанс отбиться.

— Надо оставив заслон заранее вывести части из-под артиллерийского удара, при атаке вернуться на позиции, — посоветовал Еж.

— Это только один раз может получиться, — поморщился от совета Полкан, — да и то скорее всего первоначально противник проведет разведку боем с целью выявить огневые точки. Если оставить только заслон, его собьют и мы на позиции вернуться просто не успеем. Тут тактически грамотное решение только одно, сохранить личный состав и отступать, не дать противнику использовать своё преимущество в технике и вооружении. Провести разведку, определить местонахождение основных сил. А уж затем под прикрытием нашей артиллерии перейти в контратаку.

— Это нормально, — заметил Еж.

— Вот и попробуй это нашим местным "хероям" объяснить, — желчно бросил Полкан, и явно кого-то зло копируя заговорил, — Тут наши дома и семьи, отойдем их могут вырезать, отступать не будем. Стоять насмерть! — и по — командному с голосовым раскатом как на плацу, рявкнул, — А армия не должна стоять насмерть, армия должна побеждать!

— Мы не армия, мы ополчение, — тихо сказал Солор,

— Знаю, — уже спокойно и без надрыва ответил Полкан, неожиданно рассмеялся, — Эх помирать, так помирать, главное чтобы не зря.

— Ты Борис уходи, тут ад будет, — спокойно посоветовал Полкан, — напишешь потом про нас, глядишь кто и помянет. Ребята, — кивнул в сторону Снипа и Ежа, — тебя выведут.

— Я остаюсь, — выговорив, упрямо в "ниточку" сжал губы Солор.

— Как знаешь, — пожал плечами Полкан, — не маленький, уговаривать не стану.

— Какой у нас резерв времени? — по-деловому спросил Снип.

— Пока подойдут, развернутся, проведут разведку, пока с остатками разбитых частей наладят взаимодействие, — перечислял Полкан, — думаю до начала артподготовки и наступления часа два у нас есть.

— Еж, — тихо обратился Снип, к связисту, — Вызывай Ската. Если его группа "Т" с этим батальоном идет, то у нас есть шанс.

Внимательно и настороженно слушавшим его Полкану и Солору четко, грамотно объяснил:

— После уничтожения БПЛА и станции его управления, вероятность нового применения этих систем за такое короткое время минимальна. Это дорогая вещь, люди дешевле. Без артиллерийской разведки применения РСЗО бессмысленно, значит пошлют специалистов, а группа Ската умеет осуществлять корректировку, а также обнаруживать и уничтожать корректировщиков противника. Техника и навыки у этих ребят соответствующие. Если против нас бросили резерв, то скорее всего и они там.

Еж отошёл, достал передатчик и в течение нескольких минут вызвал Ската.

— Я, Снип, — услышал Скат, знакомый голос, с русским акцентом говоривший на английском языке и с использование сленга наемников, — Ты где, дай координаты.

Отошедший в сторону от группы офицеров батальона ВСУ обсуждавших порядок исполнения приказа об уничтожении отряда ополчения и поселка, Скат негромко, из привычной осторожности с поправкой на километр, назвал свои координаты.

— Я напротив, — сообщил Снип, — сколько заплатишь за данные по РСЗО?

"Русское говно" — с ледяным презрением подумал Скат о Снипе которого с 2001 года он знал ещё по афганскому контракту, хотя они работали в разных группах, и ответил:

— Треть от моих премиальных,

— Не меньше ста тысяч зеленых, — торговался Снип,

— Нет, — отказался Скат,

— Тут уже Феликса и его людей положили, слыхал? Туда же хочешь? — звучал холодно равнодушный голос Снипа,

О том, что c группой "Counter-Strike" утрачена связь и вероятнее всего она уничтожена, а передаваемым от нее данным доверять нельзя Ската уже предупредили.

— Твоя работа? — недобро поинтересовался Скат.

— Зеленые человечки их уделали, — сообщил Снип и не соврал, ополченцы на посту были обмундированы в форму цвета "хаки", далее он обнадежил Ската, — С тобой тоже самое будет. Тут не шутят, а по связи или по работе лазерного дальномера корректировщика тебя тут же обнаружат и накроют.

— Я сам по деньгам не решаю, — чуть подумав, проговорил Скат, — передам твое предложение. Жди ответа. Контрольное время тридцать минут. На связи!

Расчехлены на позициях установки РСЗО, заняли свои места их расчеты. Осуществив визуальную привязку карт к местности, готовы повести в атаку Т-64БМ "Булат" их командиры, за ними двинутся БМП. Ждет команды занять свои места пехота. Тяжко, муторно перед боем, многие нервно курят одну сигарету за другой, "подсасывает под ложечкой" куража уже нет, умирать не охота. Неубранные с прошедшего боя лежат и уже начинают разлагаться и удушливо вонять трупы убитых, раненых еще не вывезли, обезболивающие уже закончились, люди стонут и кричат от боли. А в эфире тишина. Все средства связи в режиме радиомолчания. Наученные горьким опытом все заранее сдали сотовые средства связи.

На другой стороне тоже радиомолчание. Тихо в эфире. В поселке затемнение, в затмении войны население опять прячется по подвалам. Негромкие разговоры на позициях ополчения и жжет предчувствие: скоро начнется, не все увидят рассвет. Обходит полевые укрепления командир ополчения Николай Васильевич Тулин, не шутит, не до шуток, среди ополченцев его бывшие ученики и их родители, все знакомы, считай рядом жизнь прожили, среди местных ополченцев прибывшие добровольцы, за считанные дни они уже стали своими, родными.

У командного пункта где собрались штабные офицеры прибывшего батальона и уцелевшие штабисты механизированной бригады угрюмый верзила в новеньком натовском камуфляже с нашитым на рукаве шевроном дивизии СС "Галиция" пытается допросить Ската, а тот с пренебрежением на русском языке с отчетливым (интонационно намеренно его подчеркивая) балтийским акцентом отвечает:

— Не понимаю я мовы или вы панове переходите на цивилизованный английский язык или хотя бы говорите на русском. А то может вы знакомы с эстонским языком? Буду рад ответить вам на все ваши вопросы на нём.

— Я вас спрашиваю, — раздраженно уже по-русски с южным говором спрашивает верзила в бронежилете, поверх разгрузка, автомат на плече, на поясе справа кобура с пистолетом, слева нож в кожаных ножнах, — почему вы нарушили приказ о радиомолчании? И как мне доложили наши специалисты, они запеленговали ваш разговор с противником. О чем вы говорили? С какой целью?

Как и все чрезмерно увешанные оружием люди, верзила имел внешность не устрашающую, а зло карикатурную.

— Если вы запеленговали разговор, — не скрывая насмешки, заметил Скат, — то вы должны знать и его содержание.

Верзила недовольно засопел, в приданной радиотехнической группе никто из связистов английского языка не знал.

— И вообще вы кто такой панове, чтобы меня допрашивать? — недобро скривил в полуулыбке губы Скат, — я вам, что тот офицерик которого вы расстреляли, чтобы укрепить дисциплину в этом воинстве?

Верзила, положив руку на рукоять пистолета в открытой кобуре нервно дернулся, стоявшие рядом со Скатом наемники молча направили на него автоматы.

— Я пан, — сбавив тон и убрав ладони от оружия, вежливо заговорил верзила, — просто интересуюсь, шо то значит.

— Я не пан, — чуть презрительно усмехнулся Скат, — я господин из города Tallinn, европеец и вам раз вы так хотите в Европу, надо научиться вести себя так, как это принято среди цивилизованных народов.

Скат вполне сознательно и открыто хамил этому аборигену, ставя того на место, место исполнителя. Скат как профессионал с опытом участия в боевых действиях и европейским военным образованием, презирал этого прошедшего всего лишь месячные сборы в военизированном лагере галичанина с позывным "Отто" который корчил из себя то ли Рэмбо, то ли Скорцени. И потом он терпеть не мог, когда недоучки вмешиваются в работу профессионалов. Они тупые славянские недоучки, он европеец, а они нет и никогда ими не станут. От господина из города Tallinn слово не европеец, интонационно звучало также как недочеловек. Он европеец и его дело заработать на этой войне, сохранить свою жизнь, а затем на основании полученных фактов подготовить грамотный отчёт об уровне военной подготовки и психологической мотивации этих славянских не европейцев с обеих сторон. Как и все частные военные компании (ЧВК), компания в которой работал этот господин из города Tallinn, осуществляла свою деятельность под прямым патронажем специальных служб и отчитывалась перед ними. Кроме этого выполняя обязанности наемников, они совмещали их с функциями внештатной агентуры. Каждый кто имел к этому склонность и способности за отдельную плату готовил отчеты о проделанной работе. Скат был очень аккуратен, он добросовестно исполнял свою работу и упорно, досконально собирал материал для своего отчета. Чуть завуалированное унижение этого "союзника" было всего лишь психологическим тестом на готовность именно таких типов к сотрудничеству на любых условиях. Под вежливым термином "сотрудничество" понималось полное психологическое подчинение. Верзила подчинился, не охотно, против желания, но признавая чужую силу, подчинился. Отлично, а теперь получи на "сладкое" ещё один тест.

Скат дружески улыбнулся верзиле и показал на его шеврон:

— 14. SS-Freiwilligen Grenadier-Division "Galizien"? — спросил он, раздельно выговаривая слова немецкого языка.

— Да, т. е. Ja, — вызывающе заявил верзила, — дiд, ну Großvater там был.

— А мой, в 20.Waffen-Grenadier-Division der SS, — продолжая улыбаться, сказал Скат.

Оба лгали. Дед верзилы был дезертиром, в 1939 г. при немецком наступлении бежал с польской армии, а потом в 1941 году с Красной армии. В 1944 после отступления немцев, не вступая в УПА просто прятался по дальним хуторам и лесным схронам. В 1946 сдался советской власти, с учетом явки с повинной и полном чистосердечном признании был осужден на пять лет. В 1951 году вернулся домой. С 1991 успел походить в "мучениках" и "героях" УПА попутно соврав, что служил в 14-й добровольческой гренадерской дивизии СС "Галиция" (1-я галицийская). Дед Ската разливал пиво и был мелким сутенером в солдатской пивной которую посещали военнослужащие 20-й гренадерской дивизии СС (1-я эстонская). В 1945 был признан пособником оккупантов и осужден на 10 лет. В 1953 он был досрочно освобожден из лагеря за хорошее поведение. До пенсии он тихо и мирно торговал пивом, "по-советски" самую чуточку разбавляя его водой. С 1990 он тоже походил в рядах "мучеников" и "героев". Пивной бар который он открыл на средства полученные от "разбодяженного" пива был оформлен в том же дизайне, что и солдатская пивная для эсесовцев, его охотно посещали. Кем были эти люди в реальности, теперь уже не имело значение, они стали "героическим фактом" в истории этих стран.

— Kameraden, — прочувствованно сказал Скат и протянул верзиле руку. Тот с силой пожал протянутую ладонь.

— Опять рядом в одних окопах бьемся за Европу, — после рукопожатия убирая свою руку и незаметно вытирая ее о камуфлированные штаны, проговорил Скат,

— Я тоже это всем говорю, — воодушевился верзила, — Украина это щит Европы, щит НАТО.

Кретин, вежливо по-европейски улыбаясь, подумал Скат, ну надо же он щит НАТО, но на завлекательные слова реагирует правильно, сладкий леденец обещаний, берет с удовольствием. Тест с этим типом окончен, готов подчиняться и работать за обещания, мотивирован. Очень хорошо, а теперь к делу:

— На той стороне, — Скат кивнул в сторону позиций ополчения, — есть человек, который готов продать нам сведения о месте нахождения их РСЗО. Именно с ним я разговаривал и договаривался о цене его работы. Если мы до начала нашего наступления накроем их позиции, то успех нам обеспечен, ну а если мы захватим офицеров с батарей РСЗО и они дадут показания, что являются военнослужащими армии "москалей" и прибыли сюда по приказу командования, то это даст возможность вашим союзникам ввести свои войска для защиты от агрессии. Задача вашего подразделения, это посредством визуальной разведки проверить достоверность передаваемых сведений принять и доставить в наше расположение языков.

Захват языков и корректировка огня была уже оплаченной работой группы "Т", но почему бы не уступить ее потомкам SS-Freiwilligen Grenadier-Division "Galizien"? Пусть "в битве за Европу" набираются боевого опыта. И потом Скат не исключал возможности, что Снип его дезинформирует, от этих "рюске" что угодно можно ожидать. Проверять самим? Нет уж господа, увольте! Феликс которому была поставлена аналогичная задача уж на что был отлично подготовленным опытным профессионалом и то проиграл и был убит. А Ската дома ждет жена и две славных белокурых дочки, а ещё ждет кредит который надо выплатить, чтобы его девочек по суду цивилизованно не выгнали из их уютного домика в предместье европейского города Tallinn.

— У нас другая задача, — отказался верзила от сомнительного удовольствия делать чужую и опасную работу, — мы должны обеспечить неукоснительное исполнение приказов командования АТО.

Стоять в тылу заградительным отрядом и расстреливать тех кто не хочет умирать в бою, так понял этот приказ Скат, уже сталкивавшийся с такими отрядами и наблюдавший их "работу".

— Господин Отто, я доложу о вашем решении своему командованию, — раздельно выговаривая каждое слово вежливо и очень сдержано проинформировал Скат верзилу, — боюсь, что там это оценят как низкий показатель вашей готовности к сотрудничеству с нашими специалистами пришедшими к вам на помощь.

Верзила побледнел. Что лично ему скажут после такого доклада, он себе вполне представлял. В самом оптимальном варианте, разжалуют и отправят рядовым в заурядный батальон, в самое пекло боев.

— А этот человек, — помедлив, заговорил верзила, — он как надежен?

— Это наемник, — ответил Скат, — я с ним лично знаком, его интересуют только деньги.

— И сколько ему заплатят? — внешне безразлично поинтересовался верзила.

— Заплатят тому, кто выполнит эту работу, — бесстрастно заявил Скат, — а вот кто именно это будет, не так уж и важно. Ясно?

Верзила кивнул, ему было ясно.

Скат достал рацию, вызвал Снипа.

— Твои условия приняты, — услышал Снип на командном пункте ополчения голос Ската, — сто тысяч, но только после поражения всех целей, дополнительное условие захват офицеров РСЗО. Настоящих, подставные куклы нас не интересуют.

Скат, чтобы его понимал и Отто, специально заговорил на русском языке

— Этого гарантировать не могу, — серьезным тоном ответил Снип, — если будет полное накрытие, то там никто не уцелеет, а брать их заранее, это поднять тревогу в батареях, и тогда неизвестно как всё обернется.

Логично, подумал Скат, в опыте этому "рюске" не откажешь.

— К тебе со своими людьми прибудет контролер, позывной Отто, — уведомил Скат, — он продублирует твоё сообщение об уничтожении РСЗО и о невозможности взять языка. Кроме этого сначала проведешь его вдоль позиций, чтобы на основных узлах обороны он поставил "маячки". Техника обнаружения "маяков" есть?

— Только рядом с батареями,

— Ну вот и отлично, — одобрил информированность собеседника, Скат, — передаю связь Отто, обговори с ним место и время встречи.

Снип усмехаясь, слушал начальственный тон этого Отто, обсуждая с ним детали перехода через посты ополчения. Разговор окончен. Отбой связи.

Снип повернулся к своим:

— Скат сам идти не рискнул, посылает дублера из местных.

— Осторожный, — скривил губы в полуулыбке Еж.

— Он всегда таким был, — подтвердил Снип, — но не глуп, профессионален и очень опасен. Его недостаток это высокомерие. Афганских духов он за людей не считал, те его на этом подловили, осуществили радиоперехват его переговоров, по этим данным подготовили засаду, треть группы погибла, колонна которую он сопровождал, была разгромлена. Феликс тогда его чуть не уволил, но в операции по наводке вертолетов на цели Скат отличился и его оставили.

— Кто дублера ломать будет? — по-деловому спросил Полкан.

— Твой фельдшер, — поморщившись от слова "ломать" ответил Снип, — тот про которого ты Феликсу говорил. Ну у которого отца убили. И все быстро сделать надо, время очень мало, сначала психологически сломать, потом физически, но без повреждения конечностей.

— А сам ты не хочешь? — пристально посмотрел на Снипа, Полкан.

— Для таких штук надо быть или профессиональным палачом или иметь личную мотивацию, — помрачнев, стал объяснять Снип, — при таких допросах палач сначала ломает жертву не самой пыткой, а готовностью ее применить или своей ненавистью. Слабый тут же психологически ломается, а всё остальное это уже просто капитуляция под давлением.

— Ты так и в этом разбираешься? — недоумевал Солор.

— У нас в ЧВК для командиров групп в USA перед афганским контрактом проводили специальные семинары по активным допросам, — холодно ответил Снип, — ЧВК используют там, где армии жестко действовать нельзя, а с наемников спроса нет, главное результат. Мы за деньги делаем грязную работу и знаем это.

— Хватит, — властно потребовал Полкан, — Потом мемуары напишешь, выходи на встречу с этим Отто, всё остальное я обеспечу.

Увидев, что встречающих только двое, Отто облегченно вздохнул. Их четверо здоровенных хлопцев имеющих опыт уличных схваток и уж с двумя "москалями" они в любом случае справятся. Отто вообще был о себе очень высокого мнения. Раньше он постоянно "качался" в фитнес центре, в тренировочном лагере на территории одной из балтийских республик прошел военно-спортивную подготовку. Часто и с удовольствием рассматривал себя в зеркале: высокий, атлетически сложенный, сероглазый, блондин — истинный ариец. Во время майдана с другими парнями дрался с бойцами "Беркута". Он считал себя ловким, бесстрашным и беспощадным к ворогам, парнем. Война, ее грязь, страх, и то что пуля равно пробивает как атлетически так и не атлетических сложенных людей, разочаровала Отто. Многие из его идейных соратников уже погибли в боях с ополчением. Отто отвозил домой тела тех кого успевали вынести и над их гробами как герой АТО произносил "зажигательные" речи вербуя новых добровольцев. Сам он предпочитал работу в тылу и строил из себя "контрразведчика" выявляя крамолу в "освобожденных" населенных пунктах и в армейской среде ВСУ. Нажился уже неплохо, но в основном малоценным барахлом, которое хозяйственно отправлял в свою хату. После дела, посмотрел Отто на идущего рядом немолодого человека, то этого в утиль, а денежки себе.

Пройдя посты ополчения и дойдя до места заранее оговоренного с Ежом, брошенный одноэтажный дом на окраине поселка рядом с полуразрушенным кирпичным заводом, возле которого утром располагались РСЗО "Град", Снип мгновенно достал из бокового кармана разгрузки ПСМ и без всяких изысков быстро, но несильно ударил рядом идущего Отто рукоятью пистолета в висок. Тот еще не успел упасть как Еж вскинул АКС-74 и точно стреляя одиночным по конечностям боевиков обездвижил всех троих, никто не успел даже вскинуть оружие. Ликвидация группы заняла не более десяти секунд.

Из брошенного дома вышли ополченцы из комендантского взвода, молча связали пленным руки, заткнули рты кляпами, на голову одели мешки, всех уложили на носилки и бегом отнесли в дом. Еж остался на месте, осматривая изъятые средства связи, Снип зашел в дом за ополченцами.

Сорвали мешки с головы всех четверых, в затемненном помещении при тусклом свете керосиновой лампы, пленные с ужасом смотрели на аккуратно разложенные на деревянном столе хирургические инструменты.

— Приступим, — мрачно сказал человек в старом несвежем медицинском халате с темными пятнами и хирургической маской на лице,

Мычавшим сквозь кляп от боли пленным он с клокочущей злобой заявил:

— Батю моего убили, теперь посчитаемся…

Поднес нашатырь к лицу Отто, вату с едким запахом сунул ему под нос, тот открыл глаза сначала мутные, а потом заполненные ужасом осознания своего положения.

— Итак, — оглядывая пленных начал говорить Снип, — у каждого из вас есть выбор, допрошу всех по одному, сказали правду, обезболивание, лечение, обмен. Соврали, тогда спрошу ещё раз, но уже после, — он кивнул в сторону инструментов на столе, — а потом в расход. Ясно?

— Ты первый, — схватил он Отто, легко поднял его с носилок, и ухватив за шиворот камуфляжной куртки потащил его в погреб, там лежали голые разлагающееся трупы бойцов группы Феликса, несмотря на холод воздух в подвале был отравлен гниением.

Снип ткнул Отто лицом к лицу в тело с развороченным выстрелом и покрытым трупными пятнами лицом, придержал секунд пятнадцать, оттащил, тихо сообщил:

— Ты сейчас таким же будешь,

Грубо выдернул кляп, предложил:

— Говори.

Ужас, от того что его красивое атлетическое тело сию секунду может превратиться в кусок гниющего мяса, парализовал волю Отто. Он заговорил быстро, захлебывая слюней, морщась от запаха мертвых тел и стараясь не смотреть на них.

Трое других были обычными боевиками, интереса не представляли и Снип после их быстрого допроса, глядя мимо фельдшера перебирающего инструменты у стола, сухо сказал:

— Пусть у вас остаются, мне они не нужны и если что…то спрашивать за них никто не будет.

"Маячки" Еж расставил там, где ему заранее указал Полкан. Рассчитанный квадрат накрытия реактивными снарядами по "маячкам" ополчение тихо с соблюдением всех видов маскировке оставило, отойдя на заранее оборудованные позиции.

За поселком на большом пустыре рядом с полуразрушенными помещениями старого кирпичного завода, Снип вышел на связь со Скатом и передал ему "координаты нахождения" РСЗО. Поникший Отто по своей рации подтвердил, что место нахождения РСЗО указано верно, а "маячки" расставлены на узловых участках обороны.

Скат фактически присвоив себе функции начальника разведки ударной тактической группы войск ВСУ стал сверять полученные данные с пояснениями офицеров штаба разбитой бригады, которые во время минувшего боя, осуществляя наблюдение установили местонахождение батарей ополчения и отметили их квадратом на штабной карте. По той же карте выяснили, что "маячки" находятся именно на передовой линии обороны ополчения.

"Даже место своё не поменяли, — с презрением к противнику подумал Скат, — ну "рюски" сейчас мы вас накроем", и лично передал полученные данные командиру батареи "Град". Тот быстро произвел нужный расчет и отдал команду:

— Огонь!

Рвут небо огненными рукотворными болидами залпы реактивных установок. Четыре установки отстрелялись полными пакетами по позициям "артиллерии" противника. На пустыре как при извержении вулкана, огонь, дым, расплавленная земля, пепел.

— Накрытие не полное, даю поправки, — находясь вне зоны поражения огня, ведет по рации корректировку Снип.

— Какое неполное? — возмущается командир батареи, — Я всё точно рассчитал.

— Дайте ещё залп с указанными поправками, — безапелляционно приказывает ему, Скат.

— Огонь!

Еще пакет реактивных снарядов бьет по пустырю.

— Две установки москалей уцелели, — на наблюдательный пункт Ската сообщает по своей линии связи Отто, Снип слушая его, криво и недобро улыбается.

— Снип! — вызывает Скат, — Почему про уцелевших молчишь?

— Они уже уходят, — отозвался Снип.

— Дай их новые координаты! — властно требует Скат.

— В движении? По площадям? А попадете? — насмешничает Снип.

— Не твое дело! — в азарте повышает голос Скат.

— Даю, — передает Снип новые данные и через пару минут, с переносом квадрата поражения, на кукурузном поле за поселком рвутся реактивные снаряды.

— Полное накрытие, — сообщает Снип.

— Установки разбиты, живых людей визуально не наблюдаю, — подтверждая бодро рапортует Отто.

Словосочетание "визуально не наблюдаю" от украинского "Kameraden", нервно царапнуло сознание Отто, не может так говорить этот пан, не его это стиль. Царапнуло и прошло, в конце концов он не филолог и не психолог, бог его знает, как может изъясняться этот тип.

Снип отвел Отто обратно в помещение, где проводил его ломку. Угрюмый фельдшер, не дожидаясь вопроса о судьбе пленных, коротко сказал:

— Живые, связанные в подвале, рядом с трупами. Можете полюбоваться,

И открыл люк в подпол, оттуда потянуло холодом и жутким запахом мервячины.

Снип связал покорно протянувшего руки Отто, заткнул его рот кляпом, толкнул в открытый подвал, не слушая сдавленное мычание, пообещал:

— Бой закончится, всех выпустим, потом обменяем.

Закрыл люк, навесил замок, закрыл ключом.

— Мне пора в санчасть, — заявил уже собравший свои инструменты фельдшер.

— Иди, — разрешил Снип.

Выйдя из дома, они разошлись. Фельдшер к себе, Снип и Еж в штаб. Еж перед уходом закрепил и включил последний из "маячков" в доме.

Командир батареи РСЗО перенес огонь по позициям обозначенных "маячками". Один из неполных пакетов реактивных снарядов угодил точно в дом, где были пленные. Здание было полностью разрушено, все его деревянные части сгорели. Соседская кошка нервно мяукая принюхивалась к доносившемуся до нее запаху жареного мяса перемешанного с запахом угарного дыма, но последующие взрывы испугали ее и она убежала.

Глава восьмая

За залпами и разрывами реактивных снарядов как за огненным валом, по приказу принявшего командование ударной тактической группой командира вновь пришедшего батальона двинулись, в атаку танки, за ними БМП.

В десантных отсеках бронетехники задыхается от солярных выхлопов пехота и тяжко потеет от жара еще не остывшего металла, и от страха, что вот прозвучит команда и им придется покинуть обманчиво безопасные машины и выпрыгнуть в поле под пулеметный огонь.

С позиций ополчения ведется редкая неуверенная автоматно-пулеметная стрельба. Противник, эти ватники, деморализованы, их укрепления уничтожены, огневые средства поддержки ликвидированы, решил командир ударной группы. По его приказу танки увеличили скорость. Из отсеков БМП высадилась пехота. Кучками, стараясь укрываться за бронетехникой, мотострелки задыхаясь побежали вперед. Многие на ходу и не целясь "от живота" стреляют из автоматов.

Т-64БМ "Булат" оторвавшись от пехоты и не встречая сопротивления, раздавили гусеницами первые уже уничтоженные реактивными снарядами узловые пункты линии обороны. По рации слушая на наблюдательном пункте доклады танкистов, офицеры штаба ударной группы ликовали: Оборона прорвана. Ватникам капут!

Ручной противотанковый гранатомёт РПГ — 7 прост, надежен и удобен в эксплуатации. Обучить стрельбе из него можно за час. По приказу Полкана все ополченцы были ознакомлены с устройством РПГ-7, приемами заряжания и стрельбы из него. На танкоопасных направлениях участков обороны были собраны всё тридцать расчётов гранатометчиков вооруженных РПГ-7 с достаточным количеством кумулятивных противотанковых гранат.

Ручным противотанковым гранатомётом РПГ-29 "Вампир" были вооружены пять расчётов из числа наиболее подготовленных бойцов. Это оружие способно поражать танки оснащенные бортовыми экранами и динамической броней. Именно такой "непробиваемой" броней гордились оружейники создавшие на основе советского танка Т-64, усиленный новой броней и вооружением Т-64БМ "Булат".

Задача расчетов была проста и самоубийственна, первыми открывают огонь по бронетехнике расчеты РПГ -7 и гибнут под ответными выстрелами и гусеницами танков. Уцелевшие танки уничтожают расчёты РПГ — 29. БМП начиная с предельной дистанции сто метров, уничтожают бойцы вооруженные РПГ-18 "Муха". Наступающая пехота отсекается от бронетехники и расстреливается из стрелкового автоматического оружия, пулеметов ПКВТ и ПКТ, АГС-17 "Пламя" ранее снятых с подбитой в прошлых боях бронетехники противника.

Всё так просто, понятно, доступно, если не лично ты сидишь в окопе и не на тебя готовая раздавить накатывает стальная гадина. Тебе страшно? Да, очень! Потерпи ещё чуток. Слышишь, терпи! Потом будет уже не до страха. А пока, до танков пятьсот метров — рано, четыреста метров — рано, по изломанной линии окопов ополчения бьют из танковых орудий и пулеметов, триста метров — рано, спрячься в окопе, двести метров — приготовится, твои товарищи из автоматов и пулеметов уже открыли огонь отсекая пехоту, они обнаружили себя и свои огневые точки отвлекая сосредоточенный огонь на себя, а тебе ещё рано. Рано, ты слышишь, терпи, твои товарищи уже гибнут под пушечным и пулеметным огнем изрыгаемым из стальных наползающих гадин, а ты терпи. Сто метров — ты уже слышишь лязг гусениц, в прицел видишь облупленную зеленую краску на броне и хвастливые белые надписи на ней — Огонь!

Страх ушел, улетел с огнем первого выстрела, ярость, злоба и готовность бить — в гусеницу, под башню, в борт — Огонь! Второй номер расчета быстро подает новую гранату, прицел — Огонь!

Восемь танков раздирая траками землю прут на окопы ополчения. По каждому с разных позиций бьют на поражение по три расчета РПГ-7. В гусеницу, под башню, в борт, в бога и в мать — Огонь!

Первый танк встал, пробит борт, детонировали боеприпасы, взрыв такой, что башню снесло.

В эфире сплошной дикий озлобленный мат. Кроют танкисты, гранатометчиков ополченцев и свою отставшую пехоту, что не может подавить и уничтожить расчеты РПГ, не видят экипажи всё поле боя сквозь танковые триплексы, только цель, только вперед, увеличить скорость, вдавить в землю ватников огнем и гусеницами машин. Вперед…

В эфире звучат ожесточенно злые матерные команды, это командиры БМП пытаются сориентироваться по местности, распределить обнаруженные цели и подавить пулеметные и гранатометные точки противника. Вперед…

По эфиру разносится сплошной возбужденный на грани истерии мат, это с наблюдательного пункта ударной группы по рации требуют от командиров рот поднять вжавшую в землю пехоту, не бросать танки, броском за бронетехникой и вперед, зачистить в окопах гранатометчиков. Вперед…

В окопах ополчения пулеметными очередями хриплые матерные выкрики и команды. Не дать подняться пехоте противника отсекать (мать ее) автоматным и пулеметным огнем, бить по легкой бронетехнике из РПГ -18, а по танкам из РПГ -7. Беречь "Вампиры" рано, рано их еще применять. И вопли раненых, и вонь пороха и взрывчатки, гулкие звуки выстрелов, взрывы снарядов, свист пуль и визг осколков, и нарастающее возбуждение и напряжение боя. Стоять и стрелять, бежать некуда, если побежим, всех в поле передавят, стоять!

Танк по ходу движения крутит орудийной башней, оператор наводчик выискивает цель. Обнаружил, прицелился, нажал пуск. Снаряд разорвался точно на позиции где огнем по пехоте и БМП хлестал очередями крупнокалиберный "КПВТ". Цель поражена. Оператор довольно оскалился. На позиции искореженный пулемет, в окопе три мертвых тела расчета и раненый осколком в грудь потерявший сознание от контузии Николай Васильевич Тулин — Чича. Атака застала его на передовой и он остался рядом со своими бойцами. Из соседнего окопа в танк выстрелил гранатометчик из "Вампира". Цель поражена, танк встал, оператор — наводчик не успел убрать с лица довольный оскал, так и умер, ниже механик, рядом командир танка. Второй номер подал новую гранату, гранатометчик через прицел ищет новую цель.

На командном пункте обороны поселка готов к прорыву противника и вступлению в бой последний резерв, комендантский взвод, двадцать бойцов вооруженных автоматами, у каждого за спиной РПГ -18 "Муха" и два расчета с РПГ-29 "Вампир". Больше никого нет, и уже не будет. Здесь в укрытиях пока страшнее чем на передовой. Полкан боем не руководит, уже бесполезно, все команды отданы, каждый знает свой маневр, всё теперь зависит от личной стойкости от желания жить и готовности умирать. Всё что сможет сделать этот командир, это лично повести в бой последних ополченцев. Рядом с ним сидя в окопе и держа на коленях старый ноутбук с внешним модемом ведет в своем микроблоге очередную трансляцию Солор:

"Всем! Всем! Всем! Ведем бой! Если постов больше не будет, то я убит. Всем! Всем! Всем! Не ссыте ребята, мы ещё живы и отбиваем атаку….Всем! Всем! Всем! Передавайте по сети… Мы ведем бой…"

Кровит, пахнет дымом, сгоревшим порохом и взрывчаткой бой по всей линии обороны ополчения, и эта волна страха, ярости, ужаса, отваги и ненависти составляя одно целое, делится на капли и каждый ведет свой личный бой.

С пятидесяти метров из окопа стреляет с РПГ- 7 в танк немолодой гранатометчик, попал, граната броню не пробила, присел в окопе, второй номер молодой парень привстав быстро подает гранату и падает, убит очередью с танкового пулемета, гранатомётчик встает, не глядя в оптику прицела стреляет, попал, попал в гусеницу, лязгнув траками Т-64БМ встал.

— Я подбит! — кричит чумазый механик танкист, такая боль и ужас в крике как будто ему ногу оторвало.

— Дмитро! — орет командир танка, наводчику — Прицел! Давай! Бей его суку!

Крутнув башней подбитый танк орудием нашел окоп в котором присел ополченец с гранатометом, выстрел. Разрыв. И даже не почувствовал боец как на куски разорвали его тело осколки, на месте окопа воронка с разбросанными вокруг кровавыми ошметками человеческих тел.

И экипаж танка не увидел, как бьют по его машине с соседних окопов из гранатомётов, в обездвиженную тушу в бок с двух сторон. Пробита бортовая броня. Выжжено танковое нутро, обуглены человеческие тела, детонируя рвутся боеприпасы.

— На сучара! — глядя на убитую машину, яро кричит гранатометчик ополченец и меняет позицию, за ним по извилистой траншее тяжело дыша тащит ранец с гранатами-выстрелами второй номер. А по месту где только что располагался расчет, бьет из орудия БПМ и окоп вскипает взрывами.

А БМП глядя в прицел "Мухи" выцеливает худенький Чё. Пуск! Огонь! Попала в борт кумулятивная граната, а рядом меняя раскаленный ствол ПКМа задыхаясь кричит Клинч:

— Патроны давай!

Пока молчит пулемет, из-за подбитой машины рванула вперед атакующая пехота. Перекошены страхом и злобой лица, от "живота" стреляют с автоматов, сто метров, обжигая о раскаленный ствол трясущиеся руки, меняется ствол пулемета, пятьдесят метров — бьют в бруствер пули, пристегнута к оружию коробка и заправлена лента, двадцать метров, Огонь! Почти в упор, длинными очередями на распыл ствола, Огонь! И дикий злой вопль пулеметчика:

— Аааааа…

И с другой стороны, так близко, отчаянное:

— Ааааа!

Воды нет, ствол пулемета надо остудить. И встав в окопе на колени, расстегнув грязными пальцами ширинку штанов ссыт на сменный ствол пулемета Че, остро противно пахнет аммиаком испаряющейся мочи и крик:

— Ствол давай и патроны, быстрее Чё, они прут…

Меняется ствол, меняется коробка с патронами, быстро набивает ленту патронами Чё и слышит ликующий вопль Клинча:

— Ага! Бегут бляди…

Чё привстает и через кромку бруствера видит как перебежками отходит пехота противника, отходит, но не далеко, прячутся за подбитыми машинами и готовятся для нового броска вперед. Сто пятьдесят метров до них, до наших окопов пара минут бега и в рукопашную.

— Патронов последний цинк остался, — хмуро говорит Чё, — при таком темпе стрельбы хватит на десять минут боя, а уж потом…

Потом, да никто не знает, что будет потом, это еще не конец боя, только передышка. Пятясь задним ходом, стреляя из орудий и пулеметов, отошли танки, за ними БМП, отступила прореженная огнем пехота. Фронт ополчения сходу с первой атаки прорвать не удалось. Подбито три Т-64БМ "Булат" и пять БМП. Вон они стоят по израненному полю этой земли бессильными, мертвыми жалкими кусками железа. На участке наступления застыли трупы пехоты, потери до роты. Раненых выносят, ополченцы по санитарам не стреляют. Утрачен первый наступательный порыв, ну вас всех на хер, домой бы…

— Ну ребята и воняет тут у вас, — сморщившись заметил подошедший пригнувшийся Василь в обеих руках у него по сумке с цинками патронов, и он устало говорит Чё:

— Хоть ширинку застегни. Ты кого хреном собрался пугать? Ты это дело для Сашки береги, она уж о тебе спрашивала.

— Ври больше, — широко юно улыбается Чё.

— Дядю Колю снайпера осколком убило, — тихо сказал Василь, — Сашка его СВДэшку и патроны взяла и сюда, гнали, не уходит. Вон там она, отсюда метров триста, так где раньше ротный был.

— А где дядя Игнат?

А отставной сержант Советской армии командир роты ополченцев, а в миру электрик Игнат Васильевич Пахомов ныне в Царстве Небесном прибывает, а за двадцать минут до этого он подпустил танк на тридцать метров и всадил в ему борт гранату из РПГ -7, а потом еще одну, и в кровавое месиво был вдавлен в окопе гусеницами шедшей за танком БМП. БМП сжег из "Мухи" Василь.

— Я роту принял, батальоном теперь Полкан командует, Чичу ранили тяжело, — хмуро сказал Василь, — смотрите ребята, особо не высовывайтесь. Без нужды не рискуйте.

— Да ладно тебе Василь, — широко по-детски улыбаясь отговорился Чё, — Сашке привет передавай, ну и все такое… Слышь, а правда она обо мне спрашивала?

— Скажи Сашке пусть на свадьбу с Чё свидетельницу покрасивее подберет, — смеется Максим, — я свидетелем к нему пойду.

— Подберем, — серьезно говорит Василь, — красивых дивчат у нас хватает, и землю дадим, и хаты построим, заслужили, оба.

В оптике снайперского прицела СВД появился чужой, девушка плавно как учили, указательным пальцем тянет на себя пуск. Выстрел. Отдачей сильно, бьет в узкое девичье плечико приклад. Мертвым падает неосторожный солдат с другой стороны. Ему восемнадцать, месяц как призван. Лежать тебе парень на земле, которую те кто бросил тебя на эту карательную операцию, сделали чужой и враждебной.

— Первый, за маму, — шепчет Саша.

Разбита снарядами родная хата, из развалин первой маму вытаскивают, неживая, страшная окровавленная. Сашенька ревет, ее сильно удерживают за плечи. Вторым папу достали, неродной уже, мертвый. Девушке под нос нашатырь суют. И сквозь туман слёз слышит Саша: "Дочка то при обстреле у подружки была, а то тоже бы… Повезло!" Повезло? В семнадцать лет остаться круглой сиротой это повезло? Вместо родного дома руины, это повезло? Соседи омыли тела, помогли похоронить, справили короткую тризну. Сашка всё своё оплакала. Подружка в свой дом жить пригласила, приняли там как родную. Дядя Коля, папа подружки, винтовку чистил, Саша помогать взялась, тот чтобы отвлечь заледеневшую и посеревшую от горя девчушку показывал, что да как, научил приемам стрельбы, а через неделю пришла Саша в штаб ополчения вызвала своего бывшего учителя Николая Васильевича и категорично заявила:

— Принимайте в отряд, стрелять умею!

— Иди домой Сашенька, — ласково попросил Чича.

— Не учи! Не малая, — отрезала девушка и зло сверкнула черными глазами.

— Берем! — решил стоявший рядом Полкан, — только тут тебе не школа, дисциплина чтобы была, согласна?

— Да! — чуточку недовольно ответила девушка,

— Отлично! — без улыбки сказал Полкан, и показал на двух молодых ребят, сидевших на скамейке у штаба, — Это добровольцы Клинч и Чё, вот только что в бою отбили атаку карателей на колонну беженцев, оба легко ранены. Перевязать, накормить, обстирать, ласковое слово сказать. Выполняйте!

Чё — Ванечка ей сразу понравился, Саша после короткого знакомства так и написала аккуратным почерком с ошибками в своем дневнике:

"Мене ещё больше понравился Ваня. Он назвал меня Солнышком, а я его Тучичкой.

И он сказал, что Солнце и Туча должны быть всегда вместе!

Я так обрадовалась, что он уделяет мне внимание. Он мне так нравится. Это капец полный."

Немножко подумала и дописала на тетрадном листе: "Для Сикретов никому не лезть. Саша"

В прицеле винтовки еще один, девушка затаила дыхание, чуть повела ствол и выстрелила.

— За папу…

Еще один труп. Жаль не жаль? Виноват или нет? Какая разница! Ты по другую сторону, этого достаточно. Разве мы вас звали сюда? Зачем вы пришли нас убивать? Не ждали отпора? Так получайте!

Саша, как и учил ее дядя Коля, осторожно передвигаясь сменила позицию.

— У ватников бьют снайпера, — докладывает командиру батальона в штабе группы дежурный офицер, — мы несем потери, люди самовольно отходят за зону поражения.

На командном пункте готовят новую атаку и между ротами распределяют направления ударов. Только что командир батарее РСЗО "Град" доложил, что боезапас исчерпан и накрыть позиции ополчения уже нечем. Командир ударной группы подполковник ВСУ Ковальчук недовольно покосился на присутствующего Ската.

— Благодаря действия моих людей, — отвечая на невысказанное недовольство, уверенно с оттенком пренебрежения заявил Скат, — уничтожены батареи РСЗО противника и узловые точки обороны. А иначе ваши потери были бы намного больше. А снаряды необходимо подвести новые.

Офицеры промолчали. По всем коммуникациям активно действовали группы ДРГ ополчения и без большого сопровождения на бронетехнике, машины с боеприпасами выехать не рискнут. Они были в окружении враждебной им земли и знали об этом.

— Ждать пока подвезут новые БК мы не можем, — проинформировал подполковник, — мной получен категоричный приказ уже сегодня уничтожить колорадов и замкнуть кольцо оперативного окружения.

Скат отметил, что все офицеры говорили исключительно на русском языке, как подслушав его мысли подполковник обратившись к Скату с подавляемым раздражением спросил:

— Атака начнется через час. Может ваши люди за это время сумеют хоть частично нейтрализовать гранатометчиков и снайперов противника?

Скат постоянно тренировался в стрельбе и прошел неплохую подготовку снайпера и специализированный курс контрснайперской борьбы. Он был педантичным и аккуратным человеком и хорошо знал, что снайпера противника в подавляющем большинстве вооружены винтовками СВД. Максимальная дальность выстрела из СВД -1300 метров, эффективная дальность выстрела — 800 метров. Стрелков способных в условиях боя поражать из СВД цели на расстоянии 1300 метров считанные единицы и тут этих мастеров явно не было.

Скат имел на вооружении австрийскую крупнокалиберную снайперскую винтовку Steyr HS.50. И уже при работе по этому контракту увеличил свой личный счёт. Обычно он ходил с автоматом, но винтовку в чехле для штучной и аккуратной работы за ним всегда носил второй номер снайперской пары — наблюдатель. Прицельная дальность Steyr HS.50. - 1500 метров. Все просто, оптика у Steyr HS.50. отличная, мишень на расстоянии 1500 метров видна хорошо, а ответный выстрел чужого снайпера его не достанет. Обычно обнаруженного снайпера, как и наблюдателя, находящегося вне зоны поражения стрелковым оружием, уничтожают артиллерийским или минометным огнем, но у ополчения на этом участке не было артиллерии и минометов. Так что риск минимален, а показать своё мастерство в стрельбе этим аборигенам, поднять в их глазах свой статус суперпрофессионала не помешает, да и в отчете о проделанной работе упоминание о личном счёте уничтоженных снайперов тоже лишним не будет.

Саша сменив позицию устроилась на новом месте в большой воронке от снаряда впереди окопов ополчения. Обзор с нее был лучше. Кроме Саши по противнику работали еще пять снайперов. Снайпера, одно название только, обычные бойцы без специальной подготовки, получили винтовки СВД, пару раз потренировались в поле за поселком, а потом отряд Чичи уже постоянно участвовал в боях. Но и эта небольшая группа наносила противнику существенный урон. Грамотные хорошо обученные снайпера работают парами: первый номер — стрелок, второй номер- наблюдатель. Наблюдатель обнаруживает цель, передает сведения, стрелок цель поражает. У Саши напарника не было, зато она встретила свою пару, свою половинку и смущенно улыбаясь вспомнила как написала в своем дневнике:

"Ты всегда будешь в моём сердце. Когда я тебя вижу, я всегда влюбляюсь и хочу поцеловать. Когда ты не рядом, я плачу и скучаю… Я хочу приехать к тебе домой и обнять тебя крепко крепко… Ты меня поцелуешь, а у меня внутри всё згорит, по дороге я куплю пицу и клубнику, и мы сядем кушать. Когда мы будем жить вместе, всегда в Новый Год под ёлку я буду оставлять тебе подарок и каждый год писать, что я благодарна судьбе за тебе.

Мы будем во дворе с детишками нашими лепить снеговичка и играть в мячик.

Ты всегда будешь моим королём, самый сильный и самый классный, а я всегда буду твоей зайкой ну или солнышком, как захочешь.

Я тебя люблю"

Господин из города Tallinn вышел на охоту. Выбрана позиция, установлена на сошках крупнокалиберная снайперская винтовка Steyr HS.50. В оптику бинокля рассматривает линию обороны ополчения наблюдатель. Скат не обнаруживая себя выстрелами, ведет снайперскую охоту на "живца". Живцами назначены уцелевших трое солдат из пятой роты разгромленной бригады ВСУ, но им этого не сказали, а просто приказали снять средства связи с подбитого командирского танка. И они по-пластунски поползли вперед обливаясь едким вонючим потом страха.

Выстрел снайпера. Один убит. Наблюдатель доложил, вижу цель и передал координаты. Еще выстрел. Второй убит. Скат в оптику снайперской винтовки увидел чужого снайпера в воронке от снаряда. Для точного попадания у этой мишени не очень удобное положение и Скат не торопился. Еще выстрел. Третий убит. Отлично! Скат отдал по рации приказ наблюдателю. Тот из автомата не прицельно трассерами обстрелял снайпера в воронке. Теперь обнаруженный снайпер должен сметить свою позицию.

Засекли твари, теперь накроют, Саша осторожно покинула воронку и быстро поползла в сторону окопов ополчения. Скат в оптику отлично видел как передвигается фигура с винтовкой, поправка на ветер, поправка на скорость, выстрел.

Разрывающий плоть удар крупнокалиберной пули в бок, как больно, идет толчками кровь, тело не слушается, онемело.

"Не играть мне с моими детишками, не лепит снеговичка и играть в мячик. Мама, папа, я иду к вам…"

Скат смотрел в оптику прицела как дернулся от посланной из его винтовки пули снайпер, перевернулся на спину и затих. Скат по лицу убитого определил, что это молодая женщина. Мужчина или женщина, да какая разница? Ничего личного, это просто работа.

Господин из города Tallinn записал на свой личный счет уже восемнадцатого убитого ополченца.

Глава девятая

— Фактически первую атаку можно расценивать как разведку боем. Противник установил наши возможности, и теперь будет строить план нового наступления исходя из выявленных данных. Если они не совсем дураки, а они таковыми не являются, — на командном пункте ясно, четко по-военному излагал ситуацию Полкан, собравшимся по его приказу командирам, среди них были Снип и Еж, — то оставшиеся танки противник использует как артиллерию для ведения позиционного огня с расстояния 2000–1000 метров, а под этим прикрытием вперед пошлют БМП с пехотой. Противопоставить танкам нам нечего. ПТУРСов и ствольной противотанковой артиллерии у нас нет. Ручные гранатометы до их позиций не достанут. Танки будут маневрировать на безопасном расстоянии и расстреливать из своих орудий наши огневые точки.

— Как у них с боеприпасами? — спросил вновь назначенный командир роты Василь. Остальные вопросов пока не задавали, знали всё, что надо Полкан и так скажет, и тот продолжил говорить:

— По данным нашей разведки и показаниям пленных, грузовых и автозаправочных машин в колонне прибывшей части не было. Те грузовые и автозаправочные машины, что находились в механизированной бригаде, ранее были уничтожены из РСЗО. Взять ГСМ и пополнить БК танкам не откуда. Это дает нам хоть и минимальный, но шанс отбить атаку.

— Товарищи командиры! — чуть повысил голос Полкан и прежде чем продолжить помедлил.

Они были именно товарищи, без какой либо идеологической начинки этого слова. У них была одна беда и они вместе вышли ей навстречу. Они были именно командирами, военных профессионалов — офицеров среди них не было. Они были обычными мирными людьми, взявшими в лихую годину оружие, чтобы защитить свои семьи и дома. Они были ополчением и воевали тем, что имели и как умели. Они были в широком смысле этого слова той самой "русской душой" которую старательно "оплевывали" и упоминать о которой стало "дурным тоном". И эта забытая, оплеванная, но еще живая чуть теплившая огоньком лампады "русская душа" стояла и молча ждала, что ей скажет этот отставной полковник и ее частица.

— Передайте бойцам, — после короткой паузы сказал Полкан, — Полностью уничтожить наши полевые укрепления, огнем из танковым орудий, невозможно. Исход боя будет зависеть только от их личной стойкости. Главное не поддаться панике и не побежать. Приказ прежний, вжаться в землю, пропускать бронетехнику и уничтожать пехоту. Прорвавшуюся бронетехнику будет ликвидировать маневренная группа. Пока пехота не взяла наши позиции и не захватила поселок, бой ими не выигран. Пока мы не бросили свои окопы, бой нами не проигран. Это всё! По местам!

Стоя возле штабного БРТа и прикрепив крупномасштабную карту местности к броне, принявший общее командование операцией на себя командир ударной тактической группы отдавал приказ собравшимся командирам рот, как своего батальона, так и офицерам уцелевших подразделений механизированной властно и уверенно говорит:

— Задача танков огнем из орудий, прикрыть наступающие БМП с десантом. Задача пехоты, имитируя атаку связать боем москалей на их позициях и не дать им отойти. Основной удар будут наносить боевые машины пехоты с десантом. Цель, прорвать оборону, захватить поселок, а потом заняв оборону бить кацапов с тыла, не давая им пожечь наши машины с гранатометов.

Любой кто не выполнит мой приказ или побежит с поля боя, будет расстрелян на месте!

Ему было всего тридцать лет этому подполковнику ВСУ. Родом он был с Полтавы, никто из его дедов — прадедов не был бандеровцем. Прадед умер во время "голодомора" в 30-х годах 20 века, дед в 1946 году получил пять лет лагерей по закону о "трех колосках". Раньше он не испытывал к России ни злобы, ни симпатии, относился к восточному соседу по принципу: "Вы сами по себе, а мы сами по себе". Политикой не особо интересовался, к майдану раздиравшем на части Украину был в общем то безразличен. Армия при любой власти нужна и ему было все равно, что в ЕС, что без него. Он служил командиром роты в обычной механизированной бригаде и был самым заурядным офицером, в меру выпивал, в меру бегал по бабам, личный состав роты не третировал, последние крохи у солдат не отбирал, когда была возможность чуток подторговывал войсковым имуществом, в принципе как и все. А потом был Крым. И этот офицер просматривая передачи украинских и российских ТВ каналов испытал ранее не известное ему болезненное чувство острого национального унижения. Открыто, нагло, с полной уверенностью в своей силе и безнаказанности ватники оторвали кусок от мятежной Украины. И шумно ликовали видя бессилие Киева. Для него тогда капитана ВСУ это был как плевок в лицо. И когда патриоты Украины стали собирать силы для отпора наглому агрессору, он встал в их ряды, не ведая сомнений. Одесса? Это огнем выжгли опухоль сепаратизма. Применение военной авиации и РСЗО против мирного населения восставших областей? Это били москалей и их пособников сепаратистов, которые подло прячась за население, пытались и дальше рвать и жадно глотать куски его страны. Гибель мирных жителей? Да очень жаль, но это неминуемые издержки любой войны и виновны в их гибели сепаратисты и их покровители. Он неплохо воевал этот капитан, умело и беспощадно. Его заметили, оценили. Получил под командование батальон и звание "майор", через месяц присвоили звание "подполковник". Он имел все шансы окончить эту войну полковником и Героем Украины. Надо только сделать ещё одно усилие и раздавать колорадов этих жуков-паразитов пожирающих его землю. И эту уверенность в своей правоте, эту готовность к битве за Родину он пытался выразить словами, уже хорошо понимая, силу слова на войне.

— Помните! Мы защищаем нашу Украину от вторжения москалей, — окончив постановку боевой задачи искренне и взволнованно говорил пан подполковник своим офицерам, не замечая, что использует въевшиеся в сознание словесные штампы, — это не мы к ним пришли, это они отравляя всё своей ложью и убивая наших людей вторглись к нам. Они бояться открыто объявить нам войну и маскируются местными жителями, они прячут свои пушки и танки за спинами женщин и детей Украины. Они хотят поработить нашу Родину, отнять у нас земли, как отняли Крым. При помощи своих посаженных местных клоунов марионеток, они думают обратно затащить нас в своё москальское болото и сгноить там. Они говорят нам: "Мы братья". Это ложь! Эта трусливая помесь татар и мордвы, эти потомственные рабы, называющиеся себя русскими, эта тупая вата, не были и не будут нам братьями. Наша задача окружить эту кацапскую банду несущую смерть и рабство на наши земли и уничтожить ее. И да поможет нам Бог!

С убойной дистанции восемьсот метров пять уцелевших Т-64БМ "Булат" открыли прицельный орудийный огонь по позициям ополчения.

Опять разрывами огня и осколками вскипала израненная земля и кровоточила ранами воронок.

С линии обороны ополчения пока не стреляют, бесполезно. Огневые позиции расчеты с пулеметами и РПГ уже сменили. Танковые снаряды рвутся в пустых укрытиях и траншеях. Бойцы сжав в руках стрелковое оружие сидят на дне окопов. Кто может, тот читает молитвы, кто не может, тот хрипло кроет матом. Только интонация у молитвы и ругани одна: страх; злоба и готовность убивать, защищая свою жизнь и больше чем жизнь, свою землю.

Вышли на исходную позицию для атаки БМП за ними пехота.

С их стороны команда: "В атаку!"

В ополчении команда: "Огонь!"

Пехота не пробежав и десяти метров, и не понеся существенных потерь, залегла и выполняя приказ стрелковым огнем связала противостоящего противника.

Боевые машины пехоты ведя огонь из орудий и пулеметов встали за шестьсот метров от позиций ополчения вне досягаемости от выстрелов РПГ. Танки Т-64БМ "Булат" умело маневрируя вдоль линии соприкосновения сторон, расстреливали из орудий вновь себя обнаружившие огневые точки ополчения. Пан подполковник хорошо рассчитал атаку. Это было похоже на расстрел, на беспощадное избиение уже раненого и казалось беспомощного врага.

Огонь со стороны ополчения не ведется, они молчали, как молчат люди при расстреле, не желая вымаливать жизнь и зная, что это бесполезно, они берегли боеприпасы, как раненый зажимающий рану бережет свою кровь.

Танковый снаряд разорвался рядом с новой пулеметной позицией где был Максим. ПКМ покорежило осколком, Максиму перебило правую руку, от болевого шока он потерял сознание. Че его перевязал, как учили вколол обезболивающее. Больше ничего сделать было нельзя, вынести раненого в санчасть под таким огнем было невозможно. Несли потери все подразделения ополчения. Че взял автомат и поверх бруствера наблюдал за противником.

Этот расстрел из орудий и пулеметов казался вечностью для тех кто сидел в окопах и был быстротекущими скорострельными минутами для тех кто его вел из боевых машин. В танках осталось по пять снарядов на ствол. В БМП по пятьдесят. Это был установленный подполковником лимит для дальнейшего наступления.

На участках фронта намеченных для прорыва, БМП с пехотой в десантных отсеках рванули вперед. В трех намеченных пунктах бронетехника ВСУ разорвала позиции ополчения и не останавливаясь боевые машины вышли на улицы поселка.

"Фронт прорван! — сообщил по радиосвязи Полкан, — всем подразделениям организовать круговую оборону. Не допускать прорывала пехоты! Мы ведем бой на улицах!"

И каждый кто был в окопе, и каждый кто на улицах поселка уже вышел навстречу бронетехнике с гранатометом, обостренным близостью смерти "шестым" чувством понимал, наступил последний предел напряжения этого боя.

И каждый кто сидел в отсеках боевых машин пехоты и кто управлял ими каждой потеющей порой кожи чувствовал, наступила кульминация схватки.

Начальник штаба ополчения Михаил Васильевич отставной полковник известный под позывным "Полкан" вышел из командного пункта. Он вышел на улицу по которой бегал мальчишкой играя с соседскими пацанами в войнушку, на соседней улице стоял дом его родителей, а дальше кладбище где они были похоронены, в ста метрах за переулком школа где он учился, за ней клуб, там на танцах он первый раз поцеловал девушку, перед клубом скромный памятник, на нем выписаны имена земляков погибших в Отечественную, там и фамилия его деда, а он носит его имя и фамилию: Михаил Васильевич Тулин.

— Ну ребята, — тихо сказал Михаил Васильевич Тулин бойцам резерва, — наш черед помирать.

"Трансляция окончена, — набрал последние слова на клавиатуре ноутбука Солор, — Ухожу в бой…"

Навстречу БМП по улицам поселка выдвинулись группы гранатометчиков.

В окопах заняв круговую оборону, продолжили бой с пехотой ВСУ, ополченцы.

Солор оставив на столе ноутбук, взял автомат и вышел из пустого помещения командного пункта. Группы бойцов с гранатометами от штаба уже вышли на свои рубежи. У штаба остался Полкан с тремя бойцами. Снип, Еж и двое местных ребят.

— Полковники же в атаки не ходят, — слегка удивился Солор, заметив в руках у Полкана РПГ 29 "Вампир"

— Пошли! — не отвечая на вопрос блоггера, приказал своим бойцам Михаил Николаевич.

Когда в бою наступает кризис, когда все зависит только от личной стойкости, когда в равной степени солдаты могут в панике побежать или встать насмерть, тогда настоящий командир должен лично встать и повести своих бойцов в атаку и тогда они умирают или побеждают. Полкан со своими людьми пошел навстречу выстрелам и лязгу гусениц. Они ушли в бой, о бегстве никто не думал. Они ушли как уходили в бой их деды и прадеды, чьи могилы и памятники оскверняли на обезумевшей и обеспамятевшей земле. Солор поспешил за ними.

— Пошли ребята! — взяв в руки РПГ-7, негромко сказал Снип, и его группа с местными ополченцами выдвинулась в засаду. Он шел в бой, этот немолодой много повидавший циничный профессионал войны, испытывая такой подъем духовных сил, что все остальное уже не имеет смысла. Он шел защищать свою Родину, землю на которой родилась его мать, землю которую добровольцем пришел защищать его сын, он шел защищать женщин и детей прятавшихся в подвалах, и шел встать рядом с теми кто в уже в окружении зарывшись в землю круговой обороны вел свой последний бой. Он шел и чувствовал себя сыном и защитником этой земли.

На улицах поселка из отсеков БМП выпрыгивала пехота, задача прикрыть технику от гранатометчиков. БМП медленно, боясь оторваться от своей пехоты, двигались по улицам, с которыми только офицеры были знакомы по карте.

За плетнями и заборами за распахнутыми окнами домов находились маневренные группы ополчения с гранатометами. Гранатометчик, помощник гранатометчика с ранцем гранат-выстрелов, два вооруженных автоматами стрелка прикрытия. В группах в большинстве были местные ребята, ещё с детства излазивший все поселковые дворы и проулки, знавшие каждую выемку на дороге, по которой шли солдаты враждебной им армии.

На нешироких улицах ударили первые выстрелы из гранатометов, первые выжженные кумулятивной струей встали БМП. Выстрел из РПГ и тут же смена позиции, автоматчики прикрывают отход и принимают ответный огонь уцелевших машин и прикрытия на себя. Убиты оба, растерзаны пулями тела, а с параллельной улицы с расстояния двадцать пять метров по уцелевшим машинам бьют два расчета гранатометчиков, бойцы прикрытия из укрытий лежа прицельно ведут огонь из автоматов по пехоте. Горят БМП, в муке невыносимой боли кричат сгорающие экипажи, с воплями и проклятиями умирает расстреливаемая пехота. Только на обнаруженных гранатометчиков перенесли огонь, как первый расчет уже зарядив РПГ кумулятивной гранатой, опять вступает в бой. Выстрел, поражение. И опять смена позиции, бегом, задыхаясь по знакомым местам. Первая группа бронетехники расстреливаемая со всех сторон из гранатометов и стрелкового оружия завязла в уличном бою. И вторая ударная группа застряла на чужих улицах на своем участке прорыва. Во все стороны отстреливаются из орудий и пулеметов боевые машины пехоты, прячется за их броню пехота и ведет беспорядочный огонь. Горят дома, умирают люди, молятся в подвалах женщины, плачут дети. И продолжается огонь, грохот, вопли, крики приказов и нарастает безумие боя. Тяжко воняет сгоревшей плотью, удушливо соляркой, горько порохом, угарно дымом горевших домов. Эмоциональный фон людей как током высокого напряжения хлещет страхом, ненавистью, болью и тварным ужасом близкой смерти.

Полкан спрятавшись за углом разрушенного дома стоявшего рядом с дорогой, взглядом выискивал среди БМП командирскую машину первой вторгшейся в поселок бронегруппы. Определил ее по походному уставному положению в центре колонны, по умелому маневрированию и потому как рядом с ней группировалась для атаки пехота. Он по-пластунски прополз вперед несколько метров выискивая удобную позицию для выстрела, укрываясь за бордюром дороги из положения лежа тщательно, в лоб машине, прицелился, пуск, цель поражена. Мощная кумулятивная граната "Вампира" попала и прожгла лобовую броню, через мгновенье взрыв, детонации боеприпасов не было, оператор — наводчик уже все расстрелял. Экипаж БМП выгорел, обгоревшая подбитая машина встала. Управление боем было парализовано. В двадцати метрах от Полкана, лежа за бетонным блоком вел неприцельный огонь из автомата Солор, за ним на расстоянии пять-семь метров из автоматов и пулеметов стреляли бойцы прикрытия Полкана. Еще через пять минут хаотичного огня и кучками и по одному стала разбегаться пехота, ведя огонь из пулеметов стали пятиться назад, стараясь выскочить из под выстрелов гранатометов БМП.

Еж укрывшись за обрушимся магазином у дороги и настроив свою рацию слушал быстрые резко матерно злые радиопереговоры командиров БМП второй бронегруппы. Вычленил и запеленговал в хаосе переговоров рацию на командирской машине. Сменив настройку, по рации сообщил Снипу номер командной БМП. Снип осторожно пригнувшись передвигаясь справа от дорожного покрытия, обнаружил БМП в пятидесяти метрах от себя и прикрываясь земляной насыпью у дороги, с колена выстрелом из РПГ-7 в бортовую броню сжег БМП. И тут же лег. Ответными выстрелами его не достали. Три оставшихся машины, быстро сманеврировав, въехали в первый же переулок перекрыв его, а пехота прячась за машинами и заняв дома в переулке ожесточенно отстреливаясь организовала круговую оборону. Маневренный бой между ними и группами ополченцев перерос в позиционную перестрелку.

Третья прорвавшаяся бронегруппа остановилась на окраине поселка не решаясь двигаться по его узким улицам, ее командир выслал вперед пешую разведку. Разведчики нарвавшись на открывших огонь ополченцев отошли к своим. С позиций ополчения в окопах, по ним в спину открыли стрелковый огонь, с фронта на окраине поселка по прорвавшим БМП с пехотой, стали бить из гранатометов. Третья маневренная бронегруппа попала в огненный мешок. Ее командир принял решение, отойти. Не высаживая пехоту, БМП на предельной скорости откатились на исходную позицию. Через несколько минут к ним присоединились две оставшиеся БМП из первой группы, из ее пехоты никто не вырвался, кто погиб при прорыве, кто спрятался, единицы определив по звукам выстрелов, где ещё идет бой сумели выйти к своим державшим круговую оборону.

С начала наступления и прорыва прошло всего сорок три минуты, а у обоих сторон уже стали заканчиваться боеприпасы. Бой стал стихать, он еще не закончился, он просто утратил своё ожесточение, наступление ВСУ захлебнулось, у ополчения на контратаку и добивание не было сил.

Полкан вышел к окруженной второй маневренной бронегруппе противника занявшей круговую оборону почти в центре поселка и через мегафон предложил им сдаться и почти не удивился, услышав в ответ громкое:

— Да пошёл ты на…. сука москальская!

— Вызывай, штаб противника, — попросил Полкан стоявшего рядом Ежа.

— Я ополчение, Я ополчение — настроив рацию на волну противника, говорил Еж, — вызываю на переговоры, вызываю на переговоры.

— Я офицер армии Украины, — ответил подполковник ВСУ, — слушаю Вас.

Он стоял у своего штабного БТРа и уже выслушал первый еще не полный доклад о потерях в технике, личном составе, катастрофической нехватке боеприпасов и почти пустых топливных баках у танков и БМП. Продолжать наступление и бой было нечем. Пехота ведшая перестрелку с ополчением в окопах расстреляв свои б/к отошла. Он их за это не винил. Скат и его наемники покинули расположение части, ему было на это наплевать. Он выслушал доклад сержанта принявшего после гибели офицеров командование окруженной бронегруппой и пообещал ему помощь. Он распорядился слить все ГСМ в один Т-64 "Булат" и две БМП, передать им остаток боеприпасов и намеревался лично повести эти последние машины и их сохранившие боеспособность экипажи на деблокаду своих окруженных, но не сдавшихся солдат. А теперь с потемневшим лицом выслушивал, что ему говорит этот ватник.

— Предлагаю перемирие, — негромко сказал Полкан, — Окруженным предоставим коридор для выхода с личным оружием, но без техники. Присылайте к нам свои санитарные команды без оружия, пусть заберут своих раненых и убитых.

— Это вы, нам, — зло и недоверчиво спросил подполковник, — А что вам от нас надо?

— Хватит убивать людей, пан офицер, — измотанный боем устало сказал Полкан, — Хватит!

Подполковник ВСУ помедлили с ответом, а командир ополчения вновь заговорил:

— Вы же готовите деблокирующий удар? Так вот мы его отобьем, и тогда у окруженных людей уже не будет шанса уйти отсюда живыми. Мы не хотим лишних жертв как с вашей, так и с нашей стороны.

— Уходите с нашей земли, с нашей Украины, — с ненавистью потребовал подполковник, — и жертв больше не будет.

— Я здесь родился, пан, — непреклонно ответил Полкан, — это моя земля и я не уйду, а как мы воюем, вы уже убедились.

— Это кацапы тут за вас воюют! — отрубил подполковник, — Думаете, мы этого не знаем? Ополчение? Набрали тупых уголовников, да сепараторов бездельников, и за их спинами стреляете в нас. Мира не будет! Слышишь ватник, не будет мира, пока мы вас не вышвырнем в ваше гнилое болото.

— А я тебе выкормыш бандеровский мир и не предлагаю, — повысил голос Полкан, — ты у меня тут уже кровью умылся. Хочешь своих людей вывести, раненых спасти, убитых похоронить, тогда перемирие. Нет? Давай в атаку, встретим! Ты офицер? Вот и решай судьбу своих солдат!

Перемирие не мир, ещё не мир, но уже и не смерть. Через злобу, ненависть и взаимное недоверие ополчение и армия Украины сумели договорится о временном прекращении огня на этом участке фронта. Подразделения ВСУ отошли на исходные рубежи, ополченцы пропустили через свои порядки окруженных в поселке солдат. Перед уходом они вывели из строя оставшуюся технику, и с личным оружием за спиной вынесли на руках своих раненых. Ополченцы пропустили их молча, без криков и оскорблений. Солдаты ВСУ шли через разбитый ими поселок, дыша гарью сгоревших домов, а уже вышедшие из подвалов люди смотрели на них, без ненависти, без злобы, а только с непониманием, а за чем и ради чего эти молодые ребята пришли к ним чтобы убивать и умирать. Фотографии этих солдат и смотревших на них мирных жителей опубликовал Солор в своём блоге.

Еще санитарные команды собирали тела погибших, с обоих сторон, их приняла одна земля.

Снип сидел в здании поселковой больницы, коек не хватало, часть раненых лежало в коридорах на расстеленных на полу матрасах. В операционной пожилой до предела измотанный врач хирург как умел врачевал раны тяжелораненых. Фельдшер в процедурной комнате осматривал легкораненых и менял им повязки. Не хватало перевязочных материалов, средств обезболивания и лекарств.

Из операционной санитары вынесли Максима, положили на пол на старый матрас, парень глухо и тяжело стонал, правая рука была в гипсе. Снип из своей аптечки достал последний шприц-тюбик с обезболивающим препаратом и вколол ему в вену здоровой руки.

— Врач говорит, — после того как боль отступила, сказал и попытался улыбнуться Максим, — раздробленные кости он собрал, через месяц рука частично восстановит подвижность, а дальше физиотерапия, массаж и лечебная гимнастика. Так что все в порядке.

— Ясно, — кивнул Снип. Он хотел еще что-то сказать, но не мог подобрать нужных слов и спросил:

— А тот парень, что с тобой был?

— Чё, это он меня вытащил, а у него девушку убили, пошел хоронить. У тебя

закурить есть?

— Не курю, — машинально ответил Снип, а Максим засмеялся:

— Ну хоть один положительный пример от тебя.

После взаимного неловкого и короткого молчания Максим спросил:

— Тут парень, из комендантского взвода, он тебя прикрывал, пока своей операции ждал, рассказывал, что когда техника прорвалась, ты с ним в бой пошел и БМП сжег, это правда?

— Не помню, — усмехнулся Снип, — да и вообще какое это имеет значение?

— Для меня имеет, — серьезно ответил Максим.

— Ну раз имеет, — чуть улыбнулся Снип, — то это не я за ним пошел, а он в моей группе был, а вообще это Полкан грамотно тут оборону организовал.

— Слушайте приказ! — вошел в коридор больницы командир комендантского взвода, — всех тяжелых на эвакуацию, легкораненые остаются. Машины для эвакуации подготовлены, до границы тридцать минут, там вас встретят.

— Я тяжелый, — показал на красный маркер на гипсе Максим.

— Вижу, — кивнул Снип, — ты извини, но я Ольге уже сообщил как ты и куда тебя отправят. Она за тобой приедет. Ты уж ее не расстраивай, ладно? Вот твой сотовый, как границу пересечешь то сразу позвони, сначала матери, потом мне.

— У меня тоже просьба, — убирая телефон, смущенно заговорил Максим, — Присмотри тут за Чё, ладно? Он у матери один, он со мной по дружбе сюда приехал, все волновался как там мама. А теперь домой уезжать уже отказался, за Сашу сказал, до победы воевать буду.

— Присмотрю, — кивнул Снип, — только ты уже сам знаешь, это не всегда помогает.

На следующий день части ополчения восставших регионов, пополненные обученными добровольцами из России, получившие бронетехнику, ствольную артиллерию, установки РСЗО и на время объеденные единым командованием перешли в наступление. Не ввязываясь в затяжные фронтальные бои с боеспособными подразделениями Украины, они умело маневрируя обходили их по флангам, сжимали окруженных в огненном кольце артиллерийский налетов и выходили на оперативный простор. Измотанным в предыдущих наступательных боях частям ВСУ уже нечего было противопоставить этому стремительному и умелому контрнаступлению. И окруженные, брошенные своим командованием, они гибли в котлах или отступали.

Полный разгром ВСУ на фронте и триумфальная победа новых республик были так близки…

Подполковник ВСУ Степан Ковальчук с боем вывел остатки своей части из окружения. Они вышли с оружием в руках. Его отстранили от командования, обвинили в самовольном оставлении фронта, трусости и измене. Основанием для обвинения был рапорт Ската, где он сообщил, что подполковник намеренно провалил наступление и вступил в переговоры с противником.

Батальон ополчения пополненный добровольцами, вооружением и техникой был преобразован в бригаду, командование частью вместо раненого и эвакуированного Чичи принял Полкан. В период наступления Снип успешно командовал разведкой в этой бригаде. Еж стал начальником связи. По просьбе Снипа, Полкан лично приказал Чё перейти для дальнейшего прохождения службы в роту связи, на возражения так рявкнул, что Ваня поджав губы пошел таскать тяжелую полевую радиостанцию, на которой иногда меняя связистов работал Еж.

Второго сентября Полкан получил распоряжение прекратить движение вперед и остановиться на занятых рубежах. Полкан недоумевал, но приказ выполнил. Третьего сентября Снип получил от Плохиша категоричный приказ: ему и Ежу немедленно прибыть к нему для отчета.

— Тут один мой знакомый ещё по прошлым армейским временам на связь вышел, — негромко сказал Полкан, когда Снип зашел попрощаться, — Он мне рассказал, что Россию просто втягивают в войну. Не взяли бы Крым под защиту, там бы спровоцировали национальные волнения и начали бы резню русского населения. Черноморскому флоту все равно пришлось бы выступить на его защиту, но уже в совершенно другой ситуации. Военный конфликт все равно бы спровоцировали и во всем обвинили бы Россию, то что происходит тут началось бы там. Не вышло, не успели, наши их опередили. А здесь? Да людей же специально провоцировали запретом на язык, оскорблениями и отправкой сюда карательных команд. Киев всё сделал, чтобы люди тут за оружие схватились. Не помоги Россия восставшим регионам, их бы кровью залили, живьем бы народ жгли как в Одессе. Не помоги власть в России восстанию на востоке Украины и бросив Крым, у нас бы волнения начались и тогда в условиях экономического кризиса ещё не известно как бы дело обернулось. Тут на Украине против России против русского мира ведут разведку боем, уступим, испугаемся, дальше пойдут. Дадим отпор, то ещё не раз подумают, а стоит ли с нами связываться? А то вдруг дело не сведением бухгалтерского сально доход/расход обернется, а бойней, в которой победитель еще не известен. Вот такие дела! Так надо решимость показать: Руки вверх поднимать и сдаваться мы не будем! А у нас? Меня предупредили, принято окончательное решение прекратить наступление. И посоветовали не рыпаться.

Снип молча смотрел на уставшее постаревшее лицо командира бригады, тот после короткой паузы, продолжил говорить:

— Не понимаю кому и зачем это нужно. Тут надо или всё прекращать и сдаваться на милость побежденных или идти вперед до победы. Ситуация "ни войны ни мира" приведет к бессмысленному затягиванию конфликта. Зачем это? Не понимаю! Зачем обещать, помогать, а потом бить по рукам? Глупо, это просто глупо! Ну а если люди не подчиняться, тогда как? С двух сторон их расстреливать будут?

— А может и будут, — мрачно ответил Снип, — мы тут сидим и ничего не знаем. Ну мне пора, если что интересного узнаю, то сообщу.

— Ты вернешься к нам?

— Не знаю, — честно ответил Снип и ушел.

Глава десятая

— Твой контракт окончен, — сухо заявил Плохиш, прибывшему с докладом Снипу, — Наступление приказано прекратить. Дальше пойдут политические игрища и грызня кланов по обе стороны. На этом торжище нужны бизнесмены, а не ты. Ты больше не нужен, возвращайся домой, но можешь остаться, это твоё дело и твой риск.

Снип промолчал и не стал задавать пустых вопросов, всё ясно. Убеждать и что-то доказывать, бесполезно. И потом кого убеждать и кому доказывать?

— Вот за что я тебя ценю, — усмехнулся Плохиш, — так это за отсутствие идеализма. А то устал кретинам доказывать, что есть решение и любого кто с этим решением не согласиться уничтожат.

— А ты Сергей? — тихо спросил Снип, — ты уходишь или остаешься?

— Пока остаюсь, — помедлив, ответил Плохиш, — мне предложили за хозяйством присмотреть.

Что за хозяйство и кто предложил Снип не спрашивал, в принципе и так все было ясно.

— Олег! — негромко заговорил Плохиш, — я знаю о твоих отношениях с Полканом. Не делай глупостей. Ему не верят. Полкана уберут, сначала предложат тихо, мирно, без последствий вернуться домой, не поймет, зароют.

Снип промолчал, он знал, что именно так всё и будет. Именно так, а не иначе, если конечно не случиться чудо, но он был взрослым, опытным человеком и не верил в чудеса.

— Эти фантазеры, — уверенно с заметным оттенком злости продолжил говорить Плохиш, — просто не понимают систему взаимоотношений в России, никто им тут "народные" республики создавать не позволит, после наведения порядка, здесь будет та же система управления, что и у нас. Не лучше, но и не хуже. Хотели как в России, вот и получайте. Как и в Крыму, там быстро рот всем мечтателям заткнули, и заметь никто из героев "крымской весны" особо и не рыпнулся. Это Россия, ее надо принимать такой какой она есть или бежать от нее куда подальше. Мне бежать некуда, тебе тоже.

Плохиш выговорившись замолчал, он всё это говорил не Снипу, а себе. Не его он убеждал, а себя и почти убедил. Молча всё выслушав Снин повернулся и пошел к выходу из кабинета.

— Олег! — позвал его Плохиш,

Снип обернулся,

— Все пройдет, — устало и грустно сказал Плохиш, — Россия останется. Рано или поздно придут другие времена. И поверь, всё было не зря.

— Сергей! — серьезно ответил Снип, — Ты хоть себе не ври.

В коридоре второго этажа здания ему преградили путь. Двое с автоматами, по виду ловкие и умелые молодые ребята.

— С вами хотят поговорить, — негромко, без угрозы абсолютно нейтральным тоном сказал тот, что справа в новеньком костюме "Горка"

— Кто и о чём? — безразлично спросил Спип.

— Не имеем полномочий отвечать, — равнодушно ответил тот, что слева в новеньком камуфляже российского образца и властно предложил:

— Пройдемте!

Спин пожал плечами и повернулся в сторону, куда ему указали автоматом.

В кабинете, куда его ввели, Снипа встретил Кирза, быстро встал с дорогого кожаного кресла, вышел из-за стола по-дружески улыбнулся:

— Рад видеть тебя живым, — сказал он, подошел, протянул руку, после рукопожатия, коротко приказал:

— Свободны!

Конвой молча вышел.

Кирза жестом предложил Снипу сесть на кресло.

В другой жизни Кирзу звали Ялов Кирилл Алексеевич. В 1994 г он окончил Санкт-Петербургское высшее общевойсковое командное училище и получил назначение в первый батальон 131 мотострелковой бригады. Звание лейтенант, должность командир взвода. В истории войны эту часть запомнят как Майкопскую бригаду смертников. В "праздничную" ночь с 31 декабря 1994 г. на 1 января 1995 г. лейтенант Ялов со своими почти необученными восемнадцатилетними солдатами вел бой в кровавой преисподней железнодорожного вокзала города Грозный. Окруженные со всех сторон боевиками, брошенные без помощи, они отбивались, отбивались, никто не сдавался в плен, не бежал с поля боя. Убит ротный, принял роту, убит комбат, убит комбриг. Те кто остался в живых после многочасового боя и ещё мог стоять на ногах, разбившись на группы, в отчаянном броске прорвались к частям российской армии. Прорвались не все. А он сумел вывести свою группу, из его роты осталось в живых двенадцать человек. Живых двенадцать, а них пятеро раненых, тех кто не мог идти они под огнем вынесли на своих спинах. Выносили солдаты, а он прикрывал их в скоротечных огневых схватках. Сам получил три касательных ранения и весь в гари и крови с оружием в руках вышел к своим. Забытый подвиг, забытая расстрелянная бригада, преданные и брошенные солдаты, замалчиваемая война, на которой одни, всех и всё предавая делали деньги, а другие своей кровью и жизнями оплачивали чужие счёта. После позорной капитуляции в 1996 году его уволили из армии, формально по медицинским показаниям, а так он слишком много говорил. Потом он узнал, что его личные данные продали боевикам. Они сами ему об этом сказали, встретив его у дома на севере страны и смеялись перед тем как его забить, а чёго бояться пятеро на одного, зря смеялись, не опытные были, не воины, так наглая шантрапа. Он их расстрелял из трофейного пистолета ТТ и подался в бега. Его объявили в розыск и гнали как зверя, гнали, но боялись, никто не хотел умирать при задержании "опасного преступника". Его гнали как зверя и в атмосфере всеобщего безразличия, всепоглощающего эгоизма, он чтобы выжить стал плотоядным хищником. И как хищник он жил инстинктами, никого не убивая без нужды, не забывая сделанного ему добра и не прощая сделанного лично ему зла. Отец одного из солдат, что был вынесен раненым из безнадежного боя и к которому он пришел загнанным и голодным, отблагодарил за живого сына, он сделал ему загранпаспорт на чужую фамилию, купил тур во Францию, дал денег на первое время. В Марселе бывший офицер пришел на вербовочный пункт Иностранного легиона и был принят рядовым в эту часть. После легиона работа в ЧВК. Уже в легионе он избавился от последних иллюзий в веру "идеалов демократии", а в ЧВК окончательно понял, везде и всюду одно и тоже, а они просто наемные псы тех кто платит, а война это самая гнусная и дерьмовая работа, где идеалисты гибнут, а прагматики зарабатывают большие деньги, те деньги которые не пахнут ни кровью, ни дерьмом. Между контрактами он жил в Крыму. Там было удобно и безопасно, если конечно у тебя достаточно средств, и ты не лезешь в чужие дела. Он стал жестким, циничным прагматиком и потому выжил, а когда в период "Крымской весны" ему предложили этот контракт, согласился без колебаний.

Кирза кивнул в сторону открытого бара с разноцветными бутылками, радушно предложил Снипу:

— Выпьешь?

— У тебя ко мне дело, говори, — равнодушно отказавшись от выпивки, ответил Снип.

— Предлагаю тебе работу, — сев за столик напротив Снипа внушительно заговорил Кирза, — не контракт, а процент с дела. Я тебя хорошо знаю и мне такие спецы нужны.

Об этой работе Снип был наслышан. Кроме задач комендантской роты, подразделение Кирзы выполняло полицейские функции. Рота это только название, по количеству бойцов, оснащению техникой и вооружением это фактически был усиленный батальон. Две трети личного состава составляли бывшие сотрудники местных силовых подразделений и сменившие хозяев бойцы из криминальных или около криминальных структур. Были у Кирзы и добровольцы из России, не идейные, с разным и часто уголовным прошлым, не нашедшие себе места в обыденной жизни и привлеченные возможностью хорошо заработать в охваченной огнем соседней стране. Они не отжимали мелкий и средний бизнес у нелояльных предпринимателей, они его совершенно открыто захватывали. Они за вознаграждение или долю в доходах и имуществе защищали тех кто обратился к ним за помощью. Частично осуществляли контроль за гуманитарными поставками. Иногда не брезговали захватом заложников и откровенным вымогательством в отношении лиц, что косились в сторону Киева. Выполняли заказы по сведению личных счётов. И одновременно безжалостно уничтожали конкурентов из криминальных сообществ. Вели упорную непримиримую и беспощадную борьбу с ДРГ противника. При патрулировании пытались обеспечить хоть видимость порядка на улицах. За беспредел и мародерство в отношении мирного населения расстреливали на месте, даже своих. За грабежи, хулиганство, насилие над женщинами иногда расстреливали, чаще отправляли в тюрьму. Они не были ни праведниками, ни законченными подонками, они выживали в предложенных обстоятельствах, хорошо зарабатывали, и при необходимости рисковали своими жизнями. Они были сторонниками новой республики, очень хорошо понимая, что при смене власти или подавлении восстания, тех из них кто не успеет убежать, уничтожат. Уничтожат, но не потому, что другие кто их сменит, будут лучше, а потому, что кого-то же надо сделать крайним и уничтожить при смене власти, и чтобы избавиться от проблем в их лице при очередном переделе собственности. В августовских боях при начале окружения частей ВСУ, когда роту частично бросили в бой, они неплохо воевали. А тех кто попытался уклониться от участия в боях, Кирза приказал расстрелять и его приказ был выполнен.

— А этим, — кивнул в сторону двери, через которую вышел конвой, спросил Снип, — что не доверяешь?

— Нет, — коротко и откровенно ответил Кирза, и спокойно объяснил, — Активная, наступательная фаза войны практически закончилась, пока во всяком случае. Сейчас будет дележ, в этих условиях кто показал себя нужнее, вернее и сильнее, тот свой кусок и получит, а конкурентов в этом деле хватает. Мне поступило однозначное предложение, защитить деловые и личные интересы серьезных, влиятельных и нужных людей, взамен хорошая оплата, должность и доля в бизнесе, дополнительно, всё что смогу себе взять, не затрагивая интересы тех кто взялся охранять. А взять тут есть что. Этих, — он кивнул в сторону двери, — прислали за мной присматривать. Но реального боевого опыта у них нет, авторитета тут тоже, ребята подготовленные, но не рисковые. Зато выстрелить в спину, всегда пожалуйста.

Кирза язвительно засмеялся:

— Зато понтов у них выше крыши, я думаю в говно их пару раз окунуть, чтобы ходили, озирались и знали, что мои люди их самих в случае чего уберут.

— Я тебе для этого нужен? — холодно поинтересовался Снип.

— Да, — откровенно заявил Кирза, — ты не дурак, убьют меня, тебя тоже не пожалеют. А если друг друга прикрывать, то шанс выжить выше среднего. Надежные ребята у меня есть, но опыта у них маловато, ты отберешь среди них лучших, примешь над ними команду и обучишь их как следует. Тебя тут знают и за своего сразу признают, тут проблем не будет. В принципе там, — он рукой небрежно показал в потолок, — по большому счёту всем наплевать, кто тут будет делать погоду, главное это неукоснительный учёт их интересов и подчинение приказам. Но бывают местные нюансы, кто-то вдруг решит, что именно он самый умный и начнет убирать конкурентов, в этом случае их придется нейтрализовать. Там в эти дела вмешиваться не будут, кто кого сожрал, тот и прав. И лучше жрать будем мы, чем нас, мы хоть беспредельничать не будем. Ты согласен?

— А если будет принято решение всё слить? — усмехнулся Снип, — тогда как?

— Не исключаю и этого, — серьезно ответил Кирза, — всё может быть. В этой ситуации уйдем домой живыми и не с пустыми руками. А там, — он помедлил и решился договорить, — дело пахнет "керосином" и такие как мы без работы не останутся.

— Я подумаю Кирилл, — встал из-за стола Снип, — на мою группу твое предложение распространяется?

— Да, — кивнул головой Кирза, — но условия работы ты им определишь, и оплату назначишь из своей доли. Твой ответ жду до завтра. В 12.00. скажешь, что решил.

— Кирилл! — уже стоя спросил Снип, — Личный вопрос?

— Слушаю, Олег, — напрягся Кирза.

— А вот если так случится, что появятся люди и захотят, ну нормально все устроить, ты за кого встанешь?

Молчание было не долгим, Кирза не любил лгать тем, кого он считал своими и равными себе.

— Я не знаю, Олег, — честно ответил он и признался, — Я никому не верю! Наверно я буду против, лучше маленькое знакомое зло, чем большое неизвестное добро на крови миллионов.

Бойцы группы ждали Снипа в доме где была их временная база и место отдыха. Войдя в комнату и присев за стол, Снип коротко объявил ребятам об окончании контракта и без подробностей проинформировал о предложении Кирзы.

— Я остаюсь, — тихо сказал Еж, — Мне тут предложили должность зама по связи в министерстве обороны, должность "полковничья" специалистов моего уровня тут не хватает. Буду при своем деле.

— Кто предложил? — настороженно поинтересовался Снип, — Откуда про твои дела и твоё образование узнали?

Еж чуть помялся и все же ответил:

— Тут на меня вышли люди. Показали и передали мне постановление о прекращении моего уголовного дела. Сказали, что могу спокойно возвращаться домой. Очень вежливо попросили им помочь. Я согласился. Через час мне передали приказ о моём назначении на должность заместителя начальника связи.

Всё ясно. Вопросов никто не задавал, но Еж договорил:

— Про вас не спрашивали, или всё знают или вы им просто не интересны. Должность по степени информированности у меня будет ключевая, если смогу вам ребята помочь, то помогу. По крайней мере если что пойдет не так то предупредить успею. Этого парня, Чё, за которого ты Снип просил, к себе в управление возьму и присмотрю за ним.

— Я домой, с меня хватит, — решительно сказал Пэтэр, — Мы с Лютиком решили открыть пенбольный клуб при нем курсы по выживанию в экстремальных ситуациях. Это модно, как говорится услуга в духе времени, да и полезно. Думаю, дело пойдет.

— Деньги на первое время есть, — подтвердил Лютик и предложил, — Снип давай с нами, не пропадем.

— Я пойду к Кирзе, — решил угрюмый Битум, — он своих не сдает, платит хорошо, а там видно будет.

— И вот, что ещё, — Битум переглянулся с товарищами и тихо сказал, — Ты Олег нормальный командир, потерь у нас не было, и мы хотим выпить с тобой на прощание.

Лютик достал бутылку с шампанским, Пэтэр коробку с шоколадными конфетами, Еж взял с буфета и поставил на стол хрустальные бокалы, Битум "без выстрела" открыл шампанское.

— Ну ребята, — поднял свой бокал Снип, — чтоб нам не стрелять в друг друга!

— И чтобы живыми остаться, — сказал Лютик.

— А если придется, то пусть все будет быстро и без мук, — пожелал Пэтер.

— И за удачу! — произнес Битум.

— На связи! — улыбнулся Еж.

И они выпили. До дна.

Со двора донеслись звуки веселого собачьего лая и смех девушки.

Снип посмотрел в открытое окно, там во дворе дома Ксюша кидала старый резиновый мячик овчарке, а молодая собака бегала за ним и заливисто счастливо лаяла. Рядом с девушкой не отходя от нее ни на шаг, и держась ручкой за рукав ее куртки "сафари", ходил мальчик лет пяти.

Снип вышел во двор.

— Ты вернулся? — подойдя к нему, чуть испуганно и радостно спросила Ксюша.

— Как видишь, — негромко ответил он.

Овчарка на него зло угрожающе зарычала, для нее он был чужаком, мальчик сильнее прижался к девушке, с испугом и подозрением глядя на этого чужого мужчину.

— Это Петя, — смущенно сказала Ксюша, — его дом разрушили, родители погибли, его случайно нашли, на развалинах Дик не сходя с места выл, соседи стали завалы разбирали, а он там в подвале чуть живой. Представляешь, он пять суток там провел. Если бы не Дик, то он там бы и умер.

Девушка ласково погладила овчарку, пес успокоился и перестал рычать.

— Я Петю к себе взяла, — глядя Снипу в лицо, говорила Ксюша, — когда обед готовила, кастрюлю уронила, а он так испугался, спрятался под стол и плакал. Еле успокоила. Стала кормить, а он половину оставил и Дику вынес, тот его во дворе ждал.

Она замолчала и взглядом как искала ответа на его лице, не нашла, и с силой в своей правде, с упорством женщины чувствующей ответственность за принятое дитя пытаясь скрыть волнение говорила:

— У меня никого нет, у него никого нет. Теперь мы вдвоем, Дик пусть тоже с нами будет. Выживем, так выживем, нет, так рядом помрем. Я, Петю не брошу, никогда, ни за что!

Теперь они втроем в упор на него смотрели: девушка с надеждой; ребенок с тревогой; пёс с подозрением. Это в упор смотрела на него Жизнь этой земли.

— Олег! — сказала Жизнь, — Если ты останешься с нами, то обещаю, ты слышишь, обещаю тебе, ты не пожалеешь, в радости и в горе рядом буду.

Эпилог

Тысячи могил с обеих сторон. Тысячи пропавших без вести. Тысячи ставшие инвалидами.

В комнате уютного особнячка стоявшего на окраине небольшого городка в Польше, подросток сидя за компьютером, насвистывая популярную мелодию проверял свою электронную почту, в основном приходим спам и он привычно удалял надоедливые сообщения. Это письмо от неизвестного адресата не было спамом, в заголовке сообщения было имя и фамилия его отца. Подросток открыл письмо и прочитал короткий текст на английском языке:

"Ян Корчевский — позывной Феликс — убит в бою, над телом не глумились, обмыли, положили в гроб, похоронили. Снип" В письмо был вложен файл с фотографией. Католический крест на могиле кладбища в стороне от надгробных православных крестов и обелисков с табличками на русском языке. Подросток распечатал текст и фотографию, молча отдал их сидевшей в соседней комнате матери и сестре. Не слушая их рыданий, вышел во двор. Он смотрел в сторону востока, туда где был убит его отец и слезы текли по его лицу, а кулаки были сжаты.

На окраине поселка на кладбище под скромным памятником рядом с отцом и матерью лежит снайпер ополчения девушка Саша. Рядом ещё сотни могил погибших в этой войне, среди них добровольцы из России. Их приходят навещать близкие, брошенных захоронений тут нет. Ухаживая за могилками мужчины, женщины и дети с тревогой прислушиваются как с запада эхом доносит отдаленные звуки артиллерийской канонады и мужчины не надолго оставляют свое оружие.

В месте постоянной дислокации полка РСЗО "Смерч" траурная церемония прошения с погибшими в АТО. Стоявшие в первом ряду жена, сын и дочь убитого пана полковника не видели тело мужа и отца в закрытом гробу.

— Москальская сука, — услышал сын полковника злобное шипение в спину, но услышал не он один. Крупный молодой мужчина с волевым лицом одетый в камуфляж натовского образца и черно-красной повязкой на рукаве, раздвинув соседей подошел к шипевшему чоловику и внушительно предупредил:

— Это сын погибшего героя Украины, его кто его обидит, тот ворог нашей земле. Вам это понятно панове?

После поминальной тризны, семнадцатилетний сын пана полковника вошел в здание, где производится набор добровольцев в Национальную гвардию Украины, его приняли.

В Саратове его двоюродный шестнадцатилетний брат собирает гуманитарную помощь для Донбасса и Луганска.

Господин из города Tallinn полностью выплатил кредит за свой дом. В стильно обставленном кабинете он пишет отчет о проделанной работе. Всё было хорошо, жаль только дочерей нет дома, он скучал по ним. Господин из города Tallinn не знал, что его старшая совершеннолетняя дочь уже вступила в законный брак в Швеции. Она стала супругом N 2, супругом N 1 была симпатичная средних лет женщина. Они счастливы в браке. Его младшая пятнадцатилетняя дочь изучает немецкий язык и отдыхает в европейском молодежном лагере в Германии, приятный смуглый паренек из Амстердама быстро уговорил ее только один раз попробовать альтернативного счастья. Она принимает уже двадцать третью дозу героина и счастлива пока он действует. Паренек тоже счастлив, когда нужна доза для него и его подружки он договаривается с клиентами о стоимости услуг юной белокурой красотки, сам он любит её бесплатно.

"Я считаю, что взаимное истребление славян необходимо продолжить для блага и безопасности стран Европы…" — дописал господин из города Tallinn в конце отчета и с удовлетворением от хорошо сделанной работы вздохнул. Пришло хорошее время пить хорошее пиво.

В подземном переходе, у станции метро молодой небритый парень без ног одетый в старый камуфляж с георгиевской ленточкой собирает деньги на протезы. Ему подают. Никто не спрашивает, был не был, просто кидают деньги, немного.

На станции метро в другой стране парень без ног ничего не просит, он просто сидит закрыв глаза, на его камуфляже сине-желтая лента, у обрубков ног картонная коробка. Ему подают. Никто не спрашивает, был не был, просто кидают деньги, немного.

Солор пишет книгу, продолжает вести свой блог, и суммируя полученные вопросы, отвечает на них. Часто откровенно, иногда уклончиво.

"— Русская весна? Это была оттепель. Сейчас на дворе заморозки.

— Значит, всё закончилось?

— Пока окончательно ещё ничего не решено"

Пятилетний Петя стал звать Снипа — папа Олег, а Ксюшу — мама Ксюша. Дик живет с ними, на Снипа он уже не рычит.

Ничего не закончилось, жизнь продолжается.

Война тоже…

P.S В данной повести использован подлинный документ: дневник погибшего снайпера ополчения Саши. Автор не стал изменять ее имя.

Орфография оригинала сохранена.

Документ использован с разрешения Галины Созанчук

Content

Бикбаев Равиль Нагимович
Человек-Война

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Эпилог