Елена Звездная

Жена воина, или Любовь на выживание

История первая. Таинственная

Ночь. Спокойное дыхание Эрана, его рука, нежно накрывшая мою ладонь, сонный рык Икасика, устроившегося на балконе.

Но мы не одни! Я отчётливо ощущаю это. Ощущаю шаги — лёгкие, невесомые. Чувствую, а не слышу. Ощущаю присутствие. Не могу понять как, но ощущаю. Отслеживаю и даже с закрытыми глазами вижу, как тень приближается ко мне.

Я вздрогнула, едва тёмная субстанция остановилась в шаге от постели, и в тот же миг проснулся Эран. Вспыхнул свет, синеглазый воин встревоженно всмотрелся в меня.

Тень продолжала стоять рядом!

— Кира? — голос тар-эна был полон тревоги.

Хочу ответить, пытаюсь выговорить хоть слово и… не могу. Мне страшно. Мне никогда не было так страшно, я боялась даже пошевелиться.

— Киран, — воин осторожно касается моей щеки, и приходит страшное осознание — у меня лицо мокрое от слёз.

Я проснулась, и села на постели. Голова болела. Странная слабость по всему телу, и страх. Тихий панический ужас пульсирует и бьётся, словно отголосок биения сердца. Нервно огляделась — в спальне повелителя Иристана находились только я и спящий на балконе Икас. Долго не решалась взглянуть в сторону входной двери, потом обругала себя за трусость и повернула голову. Никого.

Значит сон?

Просто кошмарный сон? А с каких пор мне снятся кошмары?! С какого бешенного атома мозг подкинул мне подобное сновидение?! И почему так страшно… До сих пор страшно.

Открылась дверь — синеглазый воин, в чёрных брюках и белоснежной рубашке бесшумно подошёл, сел рядом, протянул руку, коснулся моей щеки и спросил:

— Что испугало тебя ночью?

— Ночью? — вмиг севшим голосом, переспросила я.

Тар-эн кивнул.

И я осознала, что сном случившееся не было! Я видела тень. Не такую, как у Нрого, и даже не того монстра, который управлял папандром, что-то другое. Страшное. Опасное. Для меня опасное.

Не глядя на воина, я осторожно поднялась с постели, подошла к окну, села возле Икаса, задумчиво погладила белоснежную шерсть зверя. Единственное, о чём я сейчас могла думать — а всё ли мне мама рассказала?!

Шум за стеной. Эран встал, величественно пересёк спальню, открыл дверь.

— Эшен аккердан эйтна МакЭдл, — произнёс стоящий за дверью воин.

— Кэрн, — резко ответил тар-эн и закрыл дверь.

Я не понимала ни их языка, ни того, почему переговоры на сей раз велись так, ведь Эран мог по другому, как-то приставляя пальцы к шее и всё. Но вот что я конкретно поняла — речь шла о бабушке, а синеглазый сказал нет. Ну может и не нет, но это определённо был отказ.

— Почему ты боишься? — внезапно спросил тар-эн, резко повернувшись ко мне.

Что я могла ответить? Ночью, даже Икас не среагировал на субстанцию. И Эран не увидел. Никто. Потому что тень пришла за мной. И я сейчас отчаянно пыталась вспомнить то, что говорил Араван. Вспомнить дословно.

Но вспоминались только обрывки:

Агарну нужна была именно девушка из рода Аэрд. Аэрд — эйтны, традиционно. Есть несколько родов способных принять кровь любого клана, Аэрд сильнейшие. Традиционно эйтна-хассаш принадлежит именно к Аэрд, и наша бабушка должна была стать главной эйтной.

А я из рода Аэрд, как мама и бабушка.

Бабушку готовили к принятию сана эйтны-хассаш, а для этого видящая должна испытать болевой шок дважды. Обычно эйтны так и определяют видящих — первый шок девушка испытывает после ночи с воином, второй после родов, а дальше мутацию подталкивают в нужном направлении и видящая становится эйтной.

Болевой шок… Палатка, первый раз с Эраном, жуткая, невыносимая боль и восклицание одной из эйтн: «Она видит».

Чувствую, как руки леденеют, по спине мороз, в глазах темно становится.

Дед понимал, что роды станут тем вторым этапом мутации. Бабушка понимала тоже, но очень хотела подарить ему детей. Много лет они жили вместе, а после она сделала всЁ, чтобы зачать. Дед этого не хотел.

Перевожу взгляд на Эрана. Тар-эн не прикоснулся ко мне ни вечером, ни ночью. Объятия и ничего более. Он знает? Знает, и не хочет допустить второго этапа мутации?

И тут я вспомнила: она приходила по ночам, уже не как женщина, но как мать и призрак той любимой, которой дед всегда хранил верность.

Мне всегда казалось, что страх это неизбежная составляющая любого действия. Вот тебе страшно, но мастер дает приказ «Вперёд» и страх становится катализатором выброса адреналина, позволяя справиться с самыми сложными задачами. Но то, что я чувствовала, сейчас было даже не ужасом, а чем-то хуже. Гораздо хуже.

И второй реакцией стала злость. Нет, ну серьёзно — какого бракованного навигатора?! За каким вообще нестабильным атомом, какая-то паразитирующая субстанция возомнила, что ей можно приходить и пугать меня по ночам?!

— Эран, — я повернулась к воину. — Ты тень ночью видел?

Тар-эн промолчал, но синие глаза медленно сузились и мне задали встречный вопрос:

— Приходила тень?

— Да, — ответила я, потрепав Икаса за ухом и стремительно поднимаясь. — Оказывается самоубийцы есть и в потустороннем мире.

И решительно направилась в ванную, старясь не смотреть на Эрана вообще, потому что… я теперь вообще смотреть на него не буду. Пока не разберусь с тенью. Вероятно, тар-эн думал примерно так же, потому что он за мной не последовал, и его слова донеслись до меня из-за двери:

— Кира, я вернусь к полудню и покажу тебе ИрАэ. Ты подождёшь во дворце.

Последнее прозвучало странно. Уже раздевшаяся я, завернулась в полотенце, вышла, посмотрела на хмурого воина и прямо спросила:

— В каком смысле подожду во дворце?

Синеглазый не ответил, но выглядел чрезмерно спокойным, напряжение выдавал лишь взгляд.

— Эран, — я подошла ближе: — А сама я погулять по городу не могу?

— Нет, — спокойный ответ.

И вот именно сейчас я соизволила обратить внимание не на свои переживания, в связи с ночным ужасом, а на Эрана. Того самого, который еще вчера сказал Киран, если ты чувствуешь ко мне только желание и ничего больше, я не буду тебя удерживать, а уже сегодня «Подождешь во дворце».

— Мужик, — да, негодую: — Я что пленница?

Повелитель Иристана на мгновение отвёл взгляд, затем тяжело вздохнул, а после развёрнулся и вышел. Молча.

И не успела за ним закрыться дверь, как она открылась снова и вошли две темнокожие женщины. Тёмно-синекожие, если говорить точнее. С короткими чёрными волосами, в длинных мешковатых хламидах и железных браслетах на руках. Обе синхронно поклонились, после чего первая шагнула вперёд, поклонилась и спросила:

— Принцесса Киран, вы желаете трапезничать в покоях повелителя, саду или же общей зале?

Я потрясённо молчала. Что происходит? Что с Эраном? Где те милые женщины, с которыми мы устраивали посиделки вчера и почему уже сегодня вместо них вот эти… не местные.

Запиликал сейр. Подойдя к окну, взяла, включила, и услышала уставший голос Эрана:

— Оденься и мы поговорим.

— А сейчас нельзя? — задала я прямой вопрос.

Тар-эн отключил связь.

Не обращая внимания на присутствующих, я набрала параметры связи с мамой и ждала почти минуту, прежде чем на экране, позевывая и потягиваясь, показалась сонная, встрёпанная мамочка. И вот выглядела она на редкость спокойно, а потому вместо «привет», я задала вопрос:

— То есть дочь ночует с незнакомым мужчиной, а нам всё равно?

Мамуль зевнула, улыбнулась и весело ответила:

— Аэ тебя и пальцем не тронет, Кирюсь.

То есть она знала! Зло смотрю на маму, а она мне совершенно спокойно:

— До избрания новой эйтны-хассаш ты в совершенной безопасности, Пантерёнок. Так что да, нам всё равно, и я впервые с момента твоей выходки выспалась. — О-о-о, семь часов полноценного сна, чувствую себя превосходно.

— А я нет, — и вместе с сейром проследовав в ванную, продолжила, — Эран запретил покидать дворец. Какие-то странные тётки вместо вчерашних женщин. Он ведёт себя странно!

И главное я едва на крик не срываюсь, а мама сидит и улыбается. И вот я точно знала, что услышу от неё:

— Я предупреждала, Кирюсик.

Но хоть не улыбалась больше. Смотрела спокойно, прямо мне в глаза, и выглядела привычно мудрой, но вот мне от этого не легче.

— Мам, — откровенно злюсь: — А ты сейчас о каком предупреждении, а?

Киара МакВаррас усмехнулась и тихо произнесла:

— Для тебя, Киреныш, Иристан всегда будет дерьмовый. И я очень рада, что ты, наконец, начала замечать в Эране Дард Аэ нечто большее, чем объект первой любви.

Ну, мамочка!

Бросив несколько полотенец на пол, я села, устроилась поудобнее, и только набрала побольше воздуха, чтобы… да поругаться с матерью, как она сделала ход конём:

— Я уже поняла, что Эран Дард Аэ тебя любит.

— А почему ты его так официально называешь? — спросила я, потому что основной вопрос задавать пока не решилась.

— Повелитель, — пожала плечами мама. — Ты другая, Кирюсь, и росла на Гаэре, где нет ни столь чёткой иерархии, ни незыблемых традиций, а моё воспитание не позволяет называть повелителя иначе.

Не совсем поняла, и напрямую спросить так и не решилась, а потому:

— Мам, вот ты мне сейчас что сказать пытаешься?

Грустная улыбка и тихое:

— Ты должна не слушать, а слышать, что он говорит. Правящий клан презирает ложь. Вот и будь умной девочкой, Кира.

Связь выключила я. И потом сидела на полотенцах и злилась. Нет, я конечно уже поняла, что мамуль не переваривает Эрана, а сам Эран как-то не слишком уважительно относится к мамочке, но я-то люблю обоих. В смысле кажется, люблю синеглазого тар-эна. Или даже не кажется. Потому что люблю. Потому что он благородный. Потому, что даже в Шоданаре спасти хотел, защитить и увести, не осуждая за глупость и не устраивая ничего вроде получи шишку и большой жизненный опыт. И за одно это его уже можно было полюбить всем сердцем. И вообще я кадет S-класса, а мы не делаем преждевременных выводов — мы проверяем все, прежде чем в это поверить!

Решительно поднялась, быстро вымылась, потом открыла дверь и позвала Икасика. Шерстюсик, радостно виляя хвостом, прибежал, ткнулся мордой в плечо. Вот с чего бы, а? Выглянула в комнату, оказалось, там сидели две чёрные зверюги, в то время как женщины наводили порядок. То есть, моего Икасика ещё и напугали? Но тут я снова вспомнила про S-класс, и, решив не злиться раньше времени, спросила:

— Девчонки, а эти вот зачем?

Женщины с тёмно-синей кожей разом поклонились и та, что была чуть выше, извиняющееся пробормотала:

— Простите, принцесса, но ваш зверь… страшный. Хейры для защиты. Они бы не причинили вреда, задержали бы только.

— Аа, — потянула понимающе. — Но вообще зря, Икасик очень умный.

— Хейры тоже, — улыбнулась женщина. — Но они стабильны, а Снежная смерть был выведен не так давно, кто ведает чего можно от него ожидать?

— Злые вы, — пробурчала я, обиженная за Икасика.

И закрыв дверь, утащила зверя мыться. И там мы побесились на славу, потому что в ванной Эрана какой-то очень пенный шампунь обнаружился, а когда я на шерсть наливала, Икас меня боднул и пол банки вылилось. Пены было… часа на три уборки. А потом стало на все десять, потому что шерстюсик решил поиграть и только я потянулась за лейкой, чтобы смыть пену, зверь отпрыгнул в сторону. Я за ним! Комья пены по всей ванной! Полотенца в хлам! Зеркала в пене. Баночки, система душа, бассейн — в пене. Я с воплем: «Стой, атом нестабильный» за Икасом, Снежная смерть, прыгая по стенам, от меня! Полный атас!

И тут открывается дверь! Икас, довольный, что с ним так весело играют, мчится к дери, я за ним, не удерживаюсь, поскальзываюсь и мокрая, в мокром полотенце, в пене вся, врезаюсь в вошедшего Эрана! А счастливый шерстюсик выскочив в спальню, весело носится по ней, оставляя ошметки пены на мебели, коврах, двух фыркающих, но сидящих неподвижно кошках, и перепугавшихся женщинах.

Но мы этого уже не видели, ни я, ни сжимающий меня в объятиях тар-эн.

Мы ничего не видели. Сильные, по-мужски твёрдые руки сжали мою талию, мои ладони скользнули вверх по его груди, мы оба едва дышали. И только его глаза напротив, синие, бездонные, темнеющие с каждой секундой… И губы. Твёрдые, четко очерченные, притягательные…

— Киран, это опасно, — из нас двоих более безголовой была явно я.

— Поцелуй? — спросила едва дыша.

Эран сглотнул, затем кивнул едва заметно. И обнял крепче, прижимая к себе. А мне… вдруг так захотелось заплакать. Глупо очень, понимаю, но…

— А когда можно будет? — спросила, обнимая его могучую шею, и обессилено уткнувшись лбом.

Вообще-то я знала ответ — эйтна нужна, мама же сказала, да и воин вчера, но вместо ожидаемого мной, Эран тихо ответил:

— На данный момент неизвестно.

Вздрогнув, вскинула голову, потрясённо глядя на тар-эна. Эран гулко сглотнул, отпустил меня и хрипло попросил:

— Оденься.

И потом я стояла и смотрела, как уходит повелитель Иристана. Расстроенный, злой, словно раздавленный чем-то. Мне не оставалось ничего иного, кроме как подозвать Икаса, развлекающегося прыжками от одной хейры к другой, причём он не просто так прыгал — подпрыгнет-лизнёт-отпрыгнет, и к другой с тем же набором действий. Огромные чёрные зверюги сидели неподвижно, но у них такие выражения на мордах были, что казалось дай им, мокрым и после облизываний встрёпанным, волю и на одну Снежную смерть на Иристане стало бы меньше. Вообще выглядело донельзя забавно, но мне как-то сейчас было совсем не весело.

— Шерстюсик, — грустно позвала я.

Икас мгновенно припрыгал ко мне, заглянул в глаза и уши его расстроено повисли.

— Всё будет хорошо, — заверила я.

Зверь продолжал встревожено вглядываться в меня. Позвала в ванную, смыла пену с него и с себя, и уже задумалась о том, где взять полотенце, как вошла одна из женщин и подала мне целую стопку.

Когда я вернулась в спальню, меня ждало расстеленное на покрывале длинное платье, белоснежное, из летящей нежной ткани, и с тонким золотым пояском. Красивое. Белье я взяла своё, торопливо оделась, расчесала влажные волосы, затем осторожно, чтобы не намочить ткань, расчесала Икаса, и, не используя ни грамма косметики, поспешила за ожидающей у двери женщиной. Икас естественно пошёл со мной, две хейры плавно двинулись следом за нами.

И только сейчас я обратила внимание на дворец Эрана. Никакого необработанного камня, никаких плохоотёсанных балок, торчащих в потолке, да и серых мрачных стен не наблюдалось. Белое, золотое, стекло — основные мотивы декораций. Белые летящие занавеси на резных окнах, особое стекло, рассеивающее солнечные блики по пространству, белоснежные ковры на полу, золотые узоры на стенах и потолке. Ощущение словно попал в сказку. Но не в ту, где мелькают призрачные феи, здесь сразу становилось ясно — не для фей домик: массивная мебель, диваны на крепких ножках, столы внушительные, кресла вместительные. Всё было сделано под тар-энов, и всё равно изумительно красиво. И много, очень много зелени. На виднеющихся из окон балконах, по углам комнат, в широком светлом коридоре, который выходил к великолепной лестнице. И стоило спуститься на первую ступеньку, как я потрясённо замерла — лестница была мраморная, с позолоченным рисунком по ступеням, а вот перила оказались хрустальными. И скользя пальцами по ребристой поверхности, изображающей тело змейки, я потрясённо молчала. Сказочный дворец, просто сказочный.

А внизу ждал пушистый ковёр. Пушистый настолько, что нога утонула по щиколотку, вмиг скрыв белоснежные туфельки на небольшом каблучке, которые мне принесли к платью. И только внизу я впервые увидела воинов. Их было всего двое, оба стояли у дверей и поклонились, стоило мне спуститься. Поклонились с уважением, то есть вообще никакого презрения как у папандра в хассарате. И это… было приятно.

— Прошу, принцесса Киран, — произнесла моя сопровождающая.

Женщина спустилась быстрее меня, откровенно залюбовавшейся лестницей, и сейчас терпеливо ожидала у двустворчатой резной двери, хейры сидели рядом с ней, по обе стороны. Невозмутимые как и всегда.

Мы с Икасом гордо прошли мимо них — я не удержалась и ближайшую ко мне почесала за острым ушком, а шерстюсик и вовсе лизнул в нос вторую. Невозмутимости у зверюг поубавилось, а глаза сузились.

— Злые они у вас, — пожаловалась я посеревшей от чего-то женщине.

— Хейры не терпят прикосновений, — прошептала она севшим голосом. — Прошу вас, больше…

Я подумала, вернулась, нагло погладила застывшую от возмущения зверюгу, и после этого гордо прошла в двери. Вслед мне донеслось глухое рычание.

— Ещё погладить? — обернулась я.

Хейра моргнула от удивления.

— Идём, — позвала зверюгу.

И она пошла. То есть поднялась, величественно прошла мимо остолбеневшей женщины, подошла ко мне, и встала по левую сторону, справа просто стоял весь такой заинтересованный Икасик, который за движениями Хейры следил, склонив набок голову и высунув язык. А потом вдруг резко подобрался и зарычал.

— Она мне мстить будет, да? — догадалась я.

Хейра оскалила на меня клыки. Икас оскалил свои. Что сказать, у хейры они повнушительнее были.

— Хорошая кошечка, — успокаивающе проговорила я, отступая подальше. — Очень хорошая…

Зверюга зарычала.

— Н-не буду тебя больше трогать, — всё так же осторожно отступаю.

Но животное, услышав моё обещание, прекратила угрожать, величественно кивнула и обернулась ко второй, с видом: «Как я её, а?». Мы с Икасиком переглянулись и было решено заняться кошками вплотную. Не то чтобы сильно хотелось, но так, в качестве профилактики зазнайства и вредности.

А потом я вошла в наполненное светом и хрустальными статуями помещение и остановилась. Потому что там во главе накрытого стола сидел Эран, а рядом с ним стояла… бабушка. Я её сразу узнала, несмотря на то, что одни глаза и были видны, а одежда у всех эйтн она одинаковая. Но это всё равно была бабушка.

И потому я заулыбалась ещё до того, как она сказала:

— Здравствуй, Пантерёнок.

Я не отказала себе в удовольствии пробежать через всё помещение, и с разбегу крепко-крепко обнять бабушку. Она не ожидала этого. Растерялась в первое мгновение, опустила руки, а потом:

— Кирюсик, — и осторожно обняла меня.

И было в её объятии что-то такое родное, что маму напомнило, и… У меня ведь никого не было кроме мамочки, а теперь есть бабушка, и Араван, Эран.

Осторожно отстранившись от Кираты, я взглянула на тар-эна, который как-то механически гладил уткнувшегося в его плечо Икасика, и Эран смотрел на меня. Странно. Грустно. С какой-то невыразимой горечью. Перевела взгляд на бабушку, из непроницаемо-чёрных глаз медленно скатилась одинокая слеза… и затерялась в складках чёрной ткани, закрывающей лицо эйтны МакЭдл.

— Знаете, — тихо начала я. — Будет лучше, если вы мне сразу скажете всё как есть.

Я прошла к столу, потянув бабушку за собой, села — Кирата присела рядом. Странно присела, как-то с краю. Мне вдруг вспомнилось, что единственная эйтна которую я видела сидящей была эйтна-хассаш. Впрочем, нет, на креслах эйтны сидели, а что не так со стулом?

Бабушка, заметив моё недоумение, вдруг тихо сказала:

— Мутация затрагивает костную ткань, Пантерёнок.

— Что? — удивлённо переспросила я.

Кирата медленно подняла руку к ткани, закрывающей её голову и лицо, затем осторожно, словно осуждённый на казнь, начала разматывать. Слой за слоем… А затем медленно стянула экесе с головы…

Не знаю, как я удержала крик!

У неё не было волос. Голый, покрытый чёрной чешуёй череп! И у неё не было лица! Всё человеческое — одни глаза и начало носа… Только начало, а дальше сеточка. Не наносное, нет, дышащая органика, подрагивающая, когда Кирата выдыхала. И рот, который ртом никто бы не назвал — пасть. С наростами как у насекомых, с чёрными жвалами, без зубов. И тень! Тень, которая ехидно скалилась мне, демонстрируя себя! Потому что это была не бабушка, в чьё тело вселилась тень, это была ТЕНЬ которая перестроила тело бабушки под себя и милостиво позволяла Кирате существовать. Существовать в ней!

Я зажмурилась. По щекам текли слезы. В горле ком и рвётся судорожный всхлип. Как же так?! Как же так можно?! Как?

— Это мутация, Киран, — тихо сказала бабушка. — Это то, кем станешь ты, если останешься на Иристане.

Протянув руку, коснулась ладони Кираты, сжала, стараясь прекратить истерику. Стараясь взять себя в руки, стараясь понять. Распахнула глаза, повернулась и взглянула на Эрана. Воин встретил мой взгляд спокойно. Он знал. Уже знал.

— И когда ты выяснил? — тихо спросила я.

— Вчера, — прозвучал ответ. — В подземельях хассара Айгора были установлены камеры слежения, я видел, что с тобой произошло после… нашего поцелуя.

Воин сглотнул. Взгляд потемнел. Он был в ярости, но не я.

— Мы уже целовались, — напомнила срывающимся голосом. — В ночь, когда я тебя застукала в рейде по домам терпимости.

Бабушкина рука, которую я продолжала удерживать, дрогнула. Наверное, бабуля удивилась и сильно, но сейчас меня интересовал Эран.

— Что произошло после? — вдруг задал вопрос воин, чуть подавшись вперёд.

Я вспомнила наш с Деймом бег на пределе возможностей, и честно ответила:

— Мы бежали из города.

— Пешком? — уточнил тар-эн.

— Бегом, — улыбнулась я. — К утру просто падала.

Эран скрипнул зубами, но кивнул и задал следующий вопрос:

— А после поцелуя на мосту?

Бег за левым, смерть Наски… Как же мне было жаль его.

— Меня схватили в переулке, — прошептала я. — И усыпили.

Воин вновь кивнул, глаза задумчиво прищурились.

Бабушка осторожно отняла ладонь, и торопливо закрыла лицо и голову, вновь намотав ткань. А я смотрела на неё и с трудом сдерживала… ярость. Бабушка ведь была молодой и красивой женщиной, родившей от любимого мужчины, и потерявшая всё в момент родов. Потому что в неё вселилась тень! И в то же время я преотлично помнила, как выглядела эйтна-хассаш когда стянула с себя ткань, и вполне даже симпатичная была женщина. Сволочь, но симпатичная, а тут целый монстр. Почему? В чём причина?

— Бабушка Кирата…

— Ты знаешь моё имя? — искренне удивилась эйтна.

— Слышала, как тебя назвала главнючка, — бабушка удивлённо распахнула глаза и я пояснила: — Эйтна-хассаш.

— И запомнила? — в голосе Кираты слышалась улыбка, тёплая улыбка.

А ведь у меня тоже могла быть бабушка, как у Мики. Бабушка, которая бы любила и баловала, и пекла плюшки с ягодами, и рассказывала бы сказки, когда мама улетала на испытания, а мне приходилось спать в квартире одной. Совсем одной.

— У меня хорошая память, я же кадет, — подтвердила, стараясь не думать о том, что могло бы быть. Не думать. — Так вот, бабушка Кирата, я же видела эйтну-хассаш без платка, и там такого не было.

Тяжёлый вздох, и сев чуть иначе, так что вообще на самом краю стула была, Кирата начала рассказывать:

— Видишь ли, Пантерёнок, существует генетическая память, позволяющая виду выжить в определённых условиях. И ДНК хранит такие условия в генетической памяти, чтобы в случае определённых условий…

— Как альбиносы, — догадалась я.

Бабушка кивнула. И продолжила:

— Так случилось, что несколько родов на Иристане хранят в своём генетическом коде несколько больше вариаций изменения, и потому наши ткани способны на ускоренную мутацию. Таких родов не много, Киран.

Она запнулась, и несколько минут сидела молча, опустив голову и глядя в пол, а затем:

— Я из рода Аэрд, — прошептала едва слышно. — Мы традиционно становились эйтнами. Моя мать, бабушка, прабабушка… все. А ещё… — теперь приходилось прислушиваться, чтобы расслышать. — Мы способны влиять на пол дитя, которого зачинаем.

Взглянула на Эрана, тар-эн тоже слушал с явным интересом, и я понимала, что эта история для него вновинку. Бабушка же продолжала:

— Для того чтобы запустить процесс мутации эйтна проходит три болевых шока. Первый — при рождении, ведь процесс родов это боль не только для матери, но и для дитя. Второй болевой шок идёт под жёстким контролем эйтн, в главном храме. А третий, — она судорожно всхлипнула, — при родах. И мы поднимаемся с алтаря уже другими, Кира, теми, кто уже не женщина и не человек.

Бабушка говорила, а я… я видела тень. Тень, которая скалилась мне, не явно, нет, но я почему-то чувствовала. Отчетливо. Как ночью. Это была не та тень, что пришла за мной, но её я тоже ощущала, вплоть до эмоций этого существа. Наверное, именно поэтому мне было ни страшно, ни грустно — я просто злилась! Действительно злилась. Потому что в свете ощущений тени мне всё это представлялось иначе:

Тень выбирает ребёнка заранее! Видимо да, ориентируется на определённый набор ген, так что работать начинает с подходящим материалом. А почему нет? Тени здесь везде, у воинов одни, подчинённые, у эйтн другие — подчиняющие. Что любопытно — воины не терпят подземелий, Накар говорил, а вот эйтны именно живут под землей?

Совпадение? Может да, а может и… Думать нужно.

А пока продолжаем о тени и эйтнах. Процесс родов — что меняется? Ребёнок проходит сквозь родовые пути, от чего смещаются даже черепные кости. То есть изменения, так? И что если, тень вторгается в этот момент и провоцирует мутацию? Тени, они же через всё проходят. Так что вполне возможно.

Дальше. Ребёнок растёт и развивается… Как эйтна. Причём тень девочка не видит. Потом вторая мутация, сумасшедшая, раздирающая, сжигающая боль. Сейчас, вспоминая что творилось со мной я понимала, что ни на одном симуляторе боя такое не испытывала, хотя раза четыре сгорала заживо. Было больно, да, но не так, как после моего первого и единственного раза с мужчиной. И вот после второго болевого шока я стала видеть… тени. Или нет? Тогда, с Нрого, я же заметила что-то странное, неясное и размытое, но было что-то. А вот видеть я начала после и…

Но ведь больно мне было и раньше! Но ничего видеть не начинала, значит…

Тень.

Почувствовала сразу. Как вплывает через дверь, как останавливается там, на пороге, как смотрит на меня. Жадно. Нетерпеливо. Выжидающе. И наплевав на присутствие бабушки и Эрана, я не оборачиваясь протянула руку и показала тени жест. Неприличный. Крайне. У нас в университете за такое пять нарядов сходу давали.

И почти мгновенно получила эмоции тени в ответ — злость, даже бешенство. Кто его знает, почему я улыбнулась. Приятно просто было. Очень даже.

— Киран, — возмущённо выдохнула бабушка.

— Кто там? — сразу все понял Эран.

Я жест демонстрировать перестала, тар-эну одними губами прошептала «Потом», и вновь обратила всё своё внимание на бабушку:

— А почему вы вообще рожаете, если в курсе, что с вами станет?

Вообще прозвучало грубо, и мне даже перед Киратой стыдно стало, но бесила тень, которая продолжала стоять на входе. Бабушка поправила повязки и… не смогла ответить. Она попыталась, но не произнесла и звука, словно кто-то перекрыл ей дыхание. Тень. Бабушкина, которая сейчас больше не скалилась и только зло смотрела на меня.

— А я и так поняла, — нагло ответила потусторонней сущности. — Они рожают, потому что вы контроль захватываете!

Эран странно посмотрел на меня, но не вмешивался, и мне очень понравилось, что он даёт мне возможность разобраться в ситуации, а не заявляет что-то вроде «молчи женщина» или «не лезь в это дело». Папочка бы заявил, сто процентов.

И тут в светлом, наполненном солнечными лучами и бликами хрусталя помещении прозвучал нечеловеческий, хриплый, потусторонний злой голос:

— Управляем.

Эран плавно поднялся, обошёл стол, взял меня за руку, и вернулся на своё место, усадив к себе на колени. На мой недоуменный взгляд, ответил:

— Мне так спокойнее.

Лица бабушки Кираты мы конечно не видели, как и морды управляющей ею тени, но во вновь заговорившем голосе, отчётливо прозвучала насмешка:

— Единственная.

Тар-эн не произнёс ни слова, я же упрямо вставила:

— Контроль захватываете.

Тень зашипела, и прохрипела:

— Управляем.

А меня понесло:

— Контроль захватываете. В три этапа. И это никакая не мутация, это вы!

Шипение. Странное шипение. А затем эйтна вскочила, и стремительно покинула помещение, причём вторая умчалась вслед за ней. Я молча ручкой помахала, хотя… впору заплакать было.

И вдруг Эран произнёс:

— Я знаю этот язык.

Я удивленно повернулась к воину, и увидела выражение крайней задумчивость на его лице. Встретилась взглядом с синими глазами и прямо спросила:

— Это язык?

— Да, ругательства на древне-тшейском, — последовал спокойный ответ.

Я призадумалась, а потом шепотом спросила:

— Эран, а у тебя есть тень?

И увидела совершенно невероятную улыбку на его смуглом лице. Но еще более невероятно прозвучал ответ:

— Нет, Кира, я Аэ, у правящего клана нет теней.

— А что есть? — тут же поинтересовалась я.

Тар-эн медленно протянул руку, повернул ладонью вверх — над кожей вдруг засияло пространство, затем появилась пирамидка, маленькая, сверкающая, как в голограмме, и эта пирамидка вдруг открылась, демонстрируя стоящего в ней мужчину, а после… символы параметров, столбцы показаний, датчики, маячки… и…

— У меня нет тени, Кира, — тихо произнёс Эран. — У меня генетическая память и технологии.

Удивлённо смотрю в его синие глаза, и вздрагиваю, когда тар-эн произносит:

— По сути, я пришелец, как и весь клан Аэ.

Продолжаю потрясённо смотреть на Эрана. Воин улыбнулся и пояснил:

— Правящий клан — выжившие поселенцы Иристана. Тени — не выжившие. То, что тар-эны подселяют в своё сознание, это отражение тех возможностей, что есть у воинов клана Аэ.

Хорошо, что я сидела на коленях у Эрана, иначе свалилась бы от удивления. А мой синеглазый воин продолжил:

— Ты странно реагировала на речь эйтны МакЭдл. Видела что-то недоступное мне?

— Тень, — задумчиво ответила я, и протянув руку, коснулась человечка, сверкающего над ладонью воина.

Человечек мгновенно трансформировался в цветочек, я улыбнулась и отдернула руку, затем в драгоценный камень, удивлённо смотрю, после в сейр. Я потянулась, коснулась и ощутила поверхность пластика.

Забирай, — предложил Эран.

Осторожно взяла — едва вытащила из сияния, маленькая голограмма трансформировалась в сейр. Мой. Который в комнате наверху остался.

— А всё остальное не понравилось? — провокационно поинтересовался воин.

Искоса взглянув на него, я спросила:

— А почему ты утром такой был?

И что мне крайне понравилось — Эран не стал лгать, ответил прямо:

— Злился. Не видел выхода.

— Вот как? — я отложила сейр, обняла воина за шею и спросила: — А сейчас?

И он снова не стал лгать, сказал прямо:

— После поцелуя возле квартала развлечений ты бежала, то есть нагрузка, движение, и никаких последствий. После поцелуя на мосту, тебя усыпили, ты спала и началась реакция на мою микрофлору. Улавливаешь мою мысль?

Не совсем, но не желая в этом признаваться, я свернула разговор на тему Кираты:

— А почему не видел выхода? И что тебе сказала бабушка? Повелитель Иристана скрипнул зубами. Явственно.

И всё равно был честен:

Рассказала историю своей жизни. О том, как её воин пытался противостоять мутации. И о том, что если ты останешься на Иристане, мутация завершится в кратчайшие сроки, и ты станешь эйтной. Без вариантов. Без надежды на какое-либо иное развитие событий. И даже вероятно до родов, так как третий этап мутации практически завершён и твоя тень уже отделилась от потока. То есть достаточно малейшего повреждения, боли или… нашего поцелуя, и твои глаза станут чёрными. Он говорил кратко. Сухо. Сдержанно. Зло. И в то же время во взгляде Эрана было что-то такое, чего вот не было, когда я вошла сюда. Мысль, идея, уверенность. Я не стала ни о чём спрашивать, просто повторила про себя сказанное им: «После поцелуя возле квартала развлечений ты бежала, то есть нагрузка, движение, и никаких последствий. После поцелуя на мосту, тебя усыпили, ты спала и началась реакция на мою микрофлору. Улавливаешь мою мысль?». Всё равно не улавливала. Но постаралась понять, хотя бы систематизировать:

— Ты с другой планеты, так? — начала издалека, ага.

Эран улыбнулся, отрицательно покачал головой.

Твой род с другой планеты?

Теперь мне кивнули.

— А как вы вообще здесь очутились? — ну не могла же я не спросить, даже если и была в курсе причин освоения космоса.

Бегство, — ответил Эран.

А я не сдержалась и прошептала, восторженно глядя на него:

Знаешь, когда я попала на Иристан, у меня было ощущение, что все вокруг лгут. И твоя честность меня восхищает, если вот честно.

Повелитель Иристана нежно провёл пальцами по щеке и сказал:

— Один раз почти солгал.

— Про последнего воина с конца? — догадалась я.

Улыбнулся. Значит да. С другой стороны улыбнулся, а не ответил, значит — ну замалчивание фактов, ведь не ложь, так?

— Эран, ты коварный! — возмутилась я.

Улыбка стала грустной. И я прямо спросила:

— О чём ты не хочешь мне говорить, Эран?

Молчит. Неужели мама была права? Вот если честно, даже верить не хочется. А ещё… ещё вот пару несостыковочек, обсудить более чем хотелось. Например, одну очень любопытную:

— Эран, а где те женщины, что тут вчера были?

Ухмылка и спокойно-коварное:

— Во дворце повелителя Иристана.

Если сказал, значит правда. Вот только что-то я никого не заметила, и потому елейным голоском поинтересовалась:

— А вот это здание, где мы сейчас, это что?

Не захотел отвечать. Но и взгляда не отвёл,

— Так, — прошипела я: — Что-то мне подсказывает, что вот это здание, это не дворец повелителя, так?

Неопределённый кивок. Вот…. навигатор бракованный! Сложив руки на груди, хмуро, смотрю на воина судорожно подбирая следующий вопрос. Подобрала.

— Эран, мы у кого-то в гостях?

Улыбнулся, отрицательно покачал головой.

— Это твой дом! — догодалась я.

Кивнул, глаза искрятся смехом.

— А дворец?!

Взглядом указал на окно. Я спрыгнула с его колен, пробежалась до окна, отдернула белые занавеси из задохнулась от восхищения. Там был дворец! Огромный! Сверкающий золотом! Невероятный! Высокий!

Ну, собственно макушку его я рассмотрела потому что потом шла огораживающая сад и этот дом стена, высоченная, метров пятнадцать высотой, наверху какое-то энергетическое поле, и то я его заметила, потому что какая-то птичка попыталась вылететь, а её обратно швырнуло. А я сразу слова тар-эна вспомнила: «Можешь поразвлечься попыткой очередного побега. Побега значит! И почему я вчера стену не увидела? А ответ прост — пить меньше надо! Бракованный навигатор, не заметить такое! Больше ни капли, никогда, вообще!

— Эран, — резко развернулась к воину. — Это вообще как понимать?

Тишина. Молча смотрит на стол; и постукивает пальцем по поверхности.

Хотелось, конечно, в грубых выражениях поинтересоваться, какого нестабильного атома, но учитывая, что кое-кто успешно играет в молчанку, прямой вопрос мне ничего не даст. И вот тогда я спросила иначе:

— Ты меня у отца просто взял или с какой-то дурацкой иристанской традицией?

Хмуро взглянул. Ну конечно, как же как же, Иристан оскорблять нельзя, это я помню. И всё же ответ прозвучал:

— Я забрал тебя по праву сильнейшего, Кира. Фактически бросил вызов. И так как его никто не принял, ты… моя.

Подойдя ближе, я наклонилась к Эрану, уперевшись руками в стол, и глухо, потому как голос внезапно отказал мне и вообще сел, переспросила:

— В каком смысле «моя»?!

Отвел взгляд и промолчал. То есть вообще! Внаглую! Точнее в решительно-упрямую наглую, но сути не меняет, промолчал.

Медленно опустившись на стул, я глубоко вдохнула, задержала дыхание, посидела так немного, выдохнула и стараясь говорить спокойно, спросила:

— А если опираться на традиции Иристана, я тебе сейчас кто?

Эран хмуро глянул на меня, но ответ дал:

— Наложница.

Оставим панику, у меня просто шок, и вообще я вот сейчас не поняла — получается это Эран забрал меня, как в своё время папандр уволок маму? Только там вызов приняли Киран и Кияра, а тут даже в битву никто не полез, так получается.

— Эран! — я не кричала, это был потрясённый шёпот.

— Ты спросила о традициях, — достаточно жёстко ответил тар-эн. — Я честно обозначил твой статус в соответствии с традициями. По законам Иристана и в силу действия права сильнейшего на данный момент ты моя наложница. Но это с точки зрения традиций. Что касается меня — для меня ты была, есть и будешь единственной. Моим подарком богов. Моим сердцем. Той, кто подарил мне единственный дар, что может принять воин. Той, за кого я не задумываясь отдам жизнь. Единственной. И тебе Достаточно принять дар моей жизни, чтобы для Иристана твой статус изменился. А для меня он был, есть и остается неизменным. Ты моя.

Я опустила голову, разглядывая поверхность стола несколько секунд. И я бы ответила, вот прямо сейчас ответила, но меня как-то очень напрягали слова мамочки: «Пантерёнок, ну как же ты не понимаешь — это для, них, Иристан другой, а для тебя он всегда будет дерьмовый, Кирёныш». И проблема в том, что я была уверена — мамуля мне не врёт, но конкретно недоговаривает. Вот и Эран поступал так же — не врал, но не договаривал. И потому я спросила:

— А если я приму дар твоей жизни, для меня что-то изменится? Я имею ввиду стену вокруг этого дома.

И тихое, до безумия честное:

— Нет.

Что-то сжимается в груди и болит. Сильно болит. Но я всё равно тихо уточняю.

— Я смогу гулять по городу одна?

— Нет.

Больно.

— Вернуться на Гаэру? — сердце болезненно сжимается.

— Нет.

Молча киваю, а кричать хочется. И ведь вчера, буквально вчера он другое сказал: «Киран, если ты чувствуешь ко мне только желание и ничего больше, я не буду тебя удерживать». А сейчас что получается? И не скрывая обиды, да и злости, я выпалила:

— Ты сказал, что не будешь меня удерживать!

Ответ… он прозвучал:

— Ты сказала, что испытываешь ко мне не только желание. И не солгала.

Удар на поражение! Я встала, и ушла. Вот просто ушла. Икас помчался за мной две черные хейры, ожидавшие под дверью отступили, а едва я начала подниматься по лестнице, последовали за нами. Воины на дверях старались на меня не смотреть, и только шерстюсик, забегая на пару ступенек вверх, встревоженно вглядывался в моё лицо, поскуливал, словно спрашивая что случилось… А я обходила его и поднималась выше…

И других женщин здесь не имелось только эти с тёмно-синей кожей, которые занимались исключительно уборкой, У меня было ощущение загнанности в ловушку. И чувство, что меня обманули. Просто обманули.

Поднявшись на верх, я не пошла в спальню — свернула в одну из комнат, закрыла двери, прошла в угол и села на пол, между креслом и стеной. Какое-то подсознательное желание спрятаться, затаиться, оглядеться…

* * *

И устроившись так, чтобы вошедший в комнату меня не увидел, я вбила параметры связи с мамой. Она ответила сразу, и экран отразил мамочку, забравшуюся в кресло с ногами и обнимающую ладонями большую чашку с чаем. И мама ничего не спрашивала, и даже не бросалась фразами типа: «Я права», просто улыбнулась и сказала:

— Чего ты ревёшь, Пантерёнок?

Надо же, я и не заметила, что всё лицо уже мокрое от слёз.

Мама сделала глоток, улыбнулась и весело произнесла:

— Ну чего ты испугалась, Кирюсик? Это не Агарн, и нужна ты повелителю Аэ исключительно как любимая женщина.

— Я — наложница, — судорожное рыдание с трудом удалось подавить.

— Ох, девочка моя, — мама отставила чашку, подалась чуть вперёд. — Разве с наложницами так ведут себя, Кира? Нет, Пантерёнок, ты для него единственная, и относятся к тебе, как к единственной.

— Он… меня… запер, — обида душила.

Вот действительно обида. Жгучая. За что со мной так?!

— И? — мамуля выглядела на удивление счастливой.

— Тебе вообще всё равно?! — выдохнула я.

Напротив, — мамочка сияла просто. — Но в отличии от тебя, осознавшей, что всё не так радужно, как представлялось, я прекрасно знаю — повелителю Дард Аэ придётся тебя отпустить. И он сделает это, не сегодня, Так завтра. Потому что ему известно — один поцелуй и у тебя начнётся мутация, следовательно, к тебе Аэ не прикоснётся. А ты его единственная, и даже нахождение с тобой в одном доме уже испытание для тар-эна. Правящие — они особая каста. Ты темперамент воинов видела? У правящих хуже, Кирюсь. Он сейчас чувствует твой запах, ловит отголоски твоих эмоций, отслеживает твои передвижения и медленно сходит с ума от желания. День, два, три максимум и Дард Аэ сам привезёт тебя ко мне и прикажет увести с Иристана. Потому как тени эйтн данную планету покинуть не могут, разрыв связи с источником их убивает. И всё это так спокойненько. Мама действительно вообще не переживала!

— Мам, — я села удобнее. — А если я упаду, ударюсь, шок, мало ли что, и начнётся мутация!?

Моя родительница сложила руки на груди, скептически на меня посмотрела и с усмешкой спросила:

— Шок? У тебя? От боли??? Кирюш, я это от тебя слышу?

Недоуменно смотрю на маму. Мам устало покачала головой и объяснила:

— Твоя единственная опасность — Аэ. В остальном, Пантерёнок, ты настолько тренирована, что у мутации ни шанса. И так всё просто.

— Мам, то есть ты вообще не переживаешь?

— Вообще, Кирюсь, — спокойно ответила она. — От всех воинов и от себя саму тебя защитит Повелитель. Любые другие травмы тебе не страшны. И даже если ты начала ощущать присутствие тени, это мелочи, я абсолютно уверена в Дард Аэ, чтобы допустить мысль, что он сорвётся и даст выход своему желанию. Слишком любит тебя. Слишком бережёт. Следовательно… И она развела руками, мол и так всё ясно. Мне ясно не было, у меня имелись вопросы.

— А если Эран найдёт способ остановить или обойти мутацию?

— Невозможно, — спокойствие мамочки было непоколебимо.

— Уверена? — мне лично вспомнилось выражение лица тар-эна. Мне кажется — найдёт.

Улыбка у мамочки стала запредельная.

— Значит ни шанса, — поняла я. — И что же делать мне?

Пожав плечами, мама предложила;

— Считай что у тебя каникулы. Иристанские. Гуляй, вряд ли повелитель Аэ тебя отпустит одну, так что гуляй с ним, наслаждайся окрестностями — ИрАэ удивительно прекрасный город, красивейший на Иристане. Посмотри архитектуру, памятники культуры, наконец, вернись к тренировкам, явно же всё забросила.

И не грусти, всё действительно потрясающе — ты устранила Агарна, и как изящно, Кира! Это просто невероятно, но ты разобралась с главной проблемой. А всё остальное решаемо. Как-то не сильно я была в этом уверена, если откровенно. Впрочем, разберусь позже.

— Мам, я не совсем поняла с этим наследованием мутаций и тому подобным, — честно призналась родительнице. — И если ты тоже из Аэрд, как получилось, что после родов… ну ты ведь поняла?

Она кивнула, потом задумалась, и начала объяснять.

— Тени эйтн — они захватчики, Кира. Они владеют телом эйтны, а вот у воинов иначе — воины владеют своими тенями.

Я конкретно знала одного воина, котором тень вполне себе даже владела, но говорить об этом не стала, ожидая продолжения от мамы.

— Так вот, тени эйтн и тени воинов в одном теле существовать не могут. Никак. Именно поэтому, мама ещё до моего рождения взяла с отца слово, что тот сделает всё, чтобы я прошла посвящение в Каарде и стала воином.

Покивав, я уточнила;

Но ты ведь не прошла?

— Нет, Пантеренок, — мама несколько замялась. — Но когда я помогала Кирану стать воином, что-то случилось, и частично, я тоже стала воином. Именно потому, став женщиной и матерью, я не мутировала в эйтну. Внимательно смотрю на маму. То есть выход есть. И мама об этом знает, и бабушка тоже. Один Эран не в курсе, но после всего услышанного, лично я его просвещать не собираюсь. С другой стороны и он не дурак.

— Мам, вот вопрос, Эран твоей историей не заинтересуется? Едва заметная улыбка, и едва слышное:

— Ты забываешь о моём брате, Кирюсик, официально гены рода Аэрд перешли к нему, а мужчины эйтнами не становятся.

Ловко. Правду знают лишь двое, мама и бабушка, для остальных легенда. Ловко. Впрочем, вспоминая отца и его планы на то, что я став эйтной-хассаш буду поддерживать его клан во всём, я понимала — у мамы есть причины сохранять тайну. Потому что тар-эны Иристана и впрямь умнее некуда, так что с ними иначе и не стоит, наверное. Я посмотрела на маму, она мне загадочно улыбнулась. Слишком загадочно.

— И что ты задумала? — прямо спросила я.

Киара МакЭдл рассмеялась, а затем ответила:

— Аэ отпустит тебя, у него нет выбора. Об остальном расскажу при встрече. И очень прошу тебя, Пантерёнок, не терзайся на тему: «если бы» и «как он так мог».

Я сглотнула, и прошептала:

— Больно, мам.

Она больше не улыбалась, лишь с грустью сказала:

— Ты влюбилась.

Молча кивнула.

— Знаешь, — мама придвинула кресло ближе к монитору и словно стала ближе ко мне. — По-настоящему больно нам делают действительно любимые люди, это так. И я понимаю, что ты не ждала подобных действий со стороны повелителя, но просто пойми — а он не мог поступить иначе. Не потому, что плохой, и не потому что решил сделать тебе больно, а исключительно по причине того, что он тар-эн. Он воин, Киран, и держать свои серьёзные намерения иначе не может. Если воин любит — становится той каменной стеной, что защитит от всего мира. И ему совершенно не понятна твоя обида, маленькая моя, ведь он убеждён, что поступает правильно.

— Это не правильно мам, — слёзы снова по щекам. — Это подло.

— Ох, Кира, — она откинулась на спинку кресла, снова сложила руки, подумала и выдала: — Хорошо, представь ситуацию — вы идёте вместе по дороге, на вас гипотетически нападают. Гипотетически, потому что нападать на главу клана Аэ никто никогда не рискнёт, идиотов нет. Так вот, на вас нападают, что ты будешь делать — отойдёшь в сторонку и подождёшь, пока твой воин размажет всех врагов, или же ринешься в бой наравне с ним?

— Второе, естественно, — выдохнула я. — Мам, тут даже без вариантов, стоять в стороне точно не буду.

Усмехнувшись, мама добавила:

— И этим смертельно оскорбишь его.

— Что!? — потрясённо переспросила я.

— Сиитуация, Киреныш, в которой ты бросаешься в бой наравне с воином, говорит о том, что ты не доверяешь ему и не убеждена и в его способности защитить тебя и ваших детей. Это как удар в спину. Смертельное оскорбление. Для тар-эна это оскорбление, Кир.

— Но, мама! — я подскочила, чем потревожила Икаса, который тоже прятался, как и я, но за другим креслом. — Это бред! Да я просто не смогу стоять в стороне и смотреть, как Эран сражается! А если его ранят? А если убьют! Да я себе этого никогда не прощу. И стоять в стороне… Да пусть хоть сто раз обижается! Я сделаю, так как считаю нужным, а потом пусть злится. Знаешь, лучше живой и злой, чем гордый, но покалеченный!

И вот я всё это выпалила, а мама смотрит на меня и снисходительно улыбается. Так снисходительно и чуть-чуть насмешливо.

— Эран рассуждает так же, да? — догадалась я.

Мама кивнула.

Я снова села, но уже не на пол, а на кресло. На душе тяжесть такая неподъёмная, потому что я отчетливо понимаю:

— Не смогу так жить.

— Знаю, — мам тяжело вздохнула. — Я это знаю. Ты начинаешь осознавать. А повелитель Дард Аэ никогда не поймёт. Мне очень жаль, Кира, но будущего у ваших чувств нет.

И вот странное дело, я была зла на Эрана, обижена до слёз, и единственным моим желанием, уйти и вообще больше никогда его не видеть, но что-то у меня в последнее время вообще тяжело с логикой. Мама права — я влюбилась. Действительно влюбилась и вообще кажется, с первого взгляда, а это очень сложно, когда разум твердит нет, а ты забыть не можешь тот поцелуй у моста. И как он закрыл меня от папандра. И как обнимал ночью, осторожно, едва касаясь. И как смотрит — такое ощущение, что когда он на меня смотрит, в его глазах я вижу отражение бесконечного летнего неба. И мне бы хотелось, безумно хотелось привести его в университет, показать корабли, и как я летаю. И в ночной клуб с ним, чтобы обнял на танцполе и я почувствовала, как волны мелодии уносят нас. И как было бы здорово, получить букет цветов, которые он выбрал для меня…

Но… Но вспомним его спокойное «воины не танцуют». Да и сомневаюсь, что Эран позволил бы мне полетать на чём-либо из гаэрских кораблей, ведь если учесть уровень технологий Иристана, наши корабли для них просто примитивны.

И что остается в сухом остатке? Для меня любовь, это красивые отношения, цветы, кафе, бег под летним дождём, аквапарк с аттракционами, и возможность, примчавшись к нему, выпалить: «У меня по стрельбе высший бал! Высший, все парни обзавидовались!», или «На учениях потеряли управление, едва не влетели в астероиды, чуть не погибли, но я справилась! И даже корабль не сильно пострадал!». Маме я такое сказать могу, гаэрскому парню тоже, в принципе, особенно если он тоже будет капитан или просто военный. А смогу ли я подобное сказать Эрану? Сомневаюсь. Для него любовь это совсем иное — женщина, запертая в безопасности в его доме, секс, дети… и всё. Потому что для него так правильно. Горько. Мне горько…

* * *

Открылась дверь, вошла женщина… или правильнее будет рабыня? Поклонилась, низко, не то что с уважением, с каким-то трепетом, и произнесла:

— Ваш завтрак подать сюда, принцесса Киран? Есть совершенно не хотелось, но стоило взглянуть на Икаса, и я вспомнила, что ещё не кормила его. И мне так стыдно стало.

— А где у вас кухня? — спросила я, торопливо поднимаясь и отключая связь со словами: — Мам, потом тебя наберу.

Женщина была несколько удивлена моим вопросом, но поклонившись, потопала вперёд указывать направление. А за дверью нас снова ждали две хейры! И вот мы пошли, и эти величественно двинулись следом.

Несмотря на недовольство хозяином дома, сам дом мне нравился невероятно. Здесь было светло, просторно, много солнечных лучей, ветер, свободно гуляющий меж призрачных занавесей, ковры, которые делали шаги бесшумными и чисто так, вот у меня в комнате даже в общежитии так чисто не было, а тут буквально блестит всё. Всё-всё — стекло, полы, поверхность мебели, хрусталь. Ощущение сказочности и нереальности! И вместе с тем… мне тут действительно нравилось, как-то всё легко, свободно и изящно.

Странности начались, едва синекожая женщина подвела меня к внушительной двери из-за которой доносился весёлый смех. Потому что сама женщина открыла дверь, поклонилась мне, но туда не вошла. И я уже хотела спросить почему, но:

— Исчезни, отродье! — раздался грозный окрик, и на пороге показалась женщина.

Светлокожая, внушительная, со светлыми, заплетёнными в тугую косу волосами и в светлой одежде. Дама замерла на пороге, а потом радостно воскликнула:

— Принцесса Киран!

— Здравствуйте, — ответила донельзя удивлённая я.

— Здравствуйте! — восторженно разглядывая меня, ответила женщина. — Вы за едой для зверя?

Невольно кивнула.

— Так проходите, — она пододвинулась, давая мне место. — Я уж с утра на рынке была, шесть видов мяса закупила, пусть выбирает пушистик ваш, что по нраву придётся.

Икасик от радости аж подпрыгнул, и на кухню метнулся быстрее меня. И что примечательно — женщина с кухни даже не дрогнула, а вот синекожая отшатнулась, едва не упала и вообще с трудом сохранила равновесие. — Проходите, принцесса, — не обращая внимания на случившееся, пригласила светлая. — У меня и для вас столько вкусностей! И я конечно пошла, но обратила внимание и на хейр, которые презрительно фыркнув на синекожую, тоже вошли в кухню. Их кухарка не трогала, но и с теплом не относилась. Такое ощущение, что кошки уважали территорию женщины, женщина уважала их независимость. Зато с Икасом всё было не так!

— Я — Ксана, — представилась мне женщина. — А это Ривин, Таллис и Малея.

В кухне действительно оказалось ещё три женщины — в передниках, с платками на волосах и занимающихся приготовлением пищи. И все местные. Мне мгновенно заулыбались, послышалось:

— Принцесса!

— Доброе утро, принцесса Киран!

— Рады вас видеть!

И мне действительно были рады. Очень. И это были не те женщины, которых я видела вчера. Вообще не те. Эти чуть коренастые, светлокожие, светлоглазые, улыбчивые.

— Я — Кира, — представилась, потому что точно не принцесса, очень приятно познакомиться.

— И нам! — хором ответили Ривин, Таллис и Малея.

Ксана просто мне улыбнулась, и потом погладила Икаса, который это ей даже позволил, и повела за собой, приговаривая:

— Снежная смерть голодненький совсем, да? Не покормили пушистика, нехорошие.

Шерстюсик едва не подпрыгивал, уже чуя запах мяса, но мой воспитанный Икасик вёл себя прилично и сам ничего не брал. Женщина умилилась этому, взяла три подноса, стоящие на столе, спустила на пол, распаковала бумажные пакеты, и на каждом подносе появилось по два внушительных куска мяса. Икас не привередничал! Икас схватил первый же ближайший кусок, заурчал, и принялся завтракать. А я… ну я на хейр глянула. Черные зверюги хранили внешнюю невозмутимость, но какая-то она стала чуть презрительная, и на Икаса они всё-таки поглядывали, а вот я подумала, что шестюрику шесть кусков мяса будет откровенно многовато. Так что я решительно направилась к Снежной смерти, и уверенно ему заявила:

— Икасик, нужно делиться! После чего взяла один поднос, потащила его тяжелённого к хейрам поставила перед ближайшей. Зверюги не шевельнулись, но теперь на меня смотрели чуть расширившимися глазами. Плевать, Я пошла, забрала второй поднос и притащила второй хейре. Поставила перед ней. Не шевельнулись. А я вспомнила их поведение, и поняла главное — они разумны. То есть скорее всего, даже речь понимают, как Икас. И пoтому смело заявила:

— Да ладно, он всё равно потом ещё и мой завтрак съест, а вам сегодня ещё весь день нас охранять, так что силы потребуются.

Но хеиры всё так же сидели, внимательно глядя на меня.

— Э-м, принцесса Киран, — осторожно начала Ксана. — Хейр кормят раз в сутки, ночью.

Я посмотрела на животных — обе едва заметно вздохнули. Тяжело вздохнули. И главное обе же явно хотели поесть, у них даже ноздри трепетали, а я подумала, представила ночное мясо, и поняла главное:

— Оно же ночью будет всё холодное и совсем не свежее.

Хейры вздохнули повторно, на этот раз уже заметно.

— И вообще, — продолжила я. — Жизнь одна и ею нужно наслаждаться. Так что — наслаждайтесь. В конце концов это мясо вкуснее. Зверюги переглянулись, первая опустила голову, принюхалась, обнажила внушительные клыки и впилась в мясо, с утробным урчанием. Вторая думать не стала и сделала тоже самое. Вот тогда я поняла, что тоже совсем голодная. Повернулась к женщинам, поймала их потрясённые взгляды, и осторожно спросила:

— А что есть на завтрак?

Ксана всплеснула руками, выходя из ступора, и затараторила:

— Конечно-конечно, есть всё, что пожелаете, мы с ночи наготовили! Вам где стол накрыть, на террасе, в спальне, в…

— Здесь, — попросила я, разглядывая кухню.

На самом деле мне кухня у Накара в подземном бункере понравилась, но и здесь оказалось неплохо. Во-первых, имелась печь, в которой пылал яркий огонь, а помимо неё все виды современных нагревательных приборов, включая микроволны, синтезатор белка и плазмоид, во-вторых, как только я сказала, что буду завтракать здесь, у окна из стены выдвинулся стол, что говорило о наличествующих скрытых технологиях. Мелькнула мысль забраться в систему управления домом и посмотреть, что ещё умеет это строение…

И эта мысль мне неожиданно так понравилась!

Что садясь за стол, я достала сейр, и принялась ваять целевое планирование на ближайшее будущее.

Собственно план:

Цель первая: взломать систему управления домом Эрана. Исключительно из принципа.

В этот миг ощутила присутствие тени. Вскинула голову, взглянула на скалящуюся тёмную субстанцию, кивнула и поблагодарила:

— Спасибо, что напомнил.

Тень удивлённо подлетела ближе, чтобы прочесть:

Цель вторая: разобраться с тенью.

Зависшая над моим плечом субстанция зашипела.

— Сам нарвался, — спокойно заявила ему.

Потому что ничего женского в этой сущности лично по моим ощущениям не наблюдалось.

— Простите, принцесса, — Ксана подошла ближе. — С вами всё хорошо?

— Да, — не отрываясь от сейра и третьей записи, ответила я. — Составляю планы на ближайшие дни.

Недолгое молчание и осторожное:

— А с кем вы сейчас разговаривали?

— С тенью, — невозмутимо ответила я. — Вот, он, рядом, зависает на тему предстоящих жизненных трудностей.

Тень действительно висел, то открывая, то захлопывая пасть, потому как превосходно прочёл цель номер три: «Уничтожить тени эйтн, спасти бабушку». И вот всё бы ничего, но эта субстанция нашла в себе силы прошипеть:

«Невозможно!»

Я даже отвечать не стала, глянула на него, усмехнулась, и продолжила работать с целевым планированием. Мне многое нужно было выделить в качестве цели, например:

«Уничтожить источник эйтновских теней».

Тень не выдержала и захрипела:

— «Ссовесть есть?!».

— Извини, данную дисциплину нам не преподавали, нагло ответила я.

Разгневанная субстанция испарилась. В смысле не то, чтобы испарилась, а унеслась тёмным пятном к двери, через неё, и куда-то далеко. Не стала провожать её даже взглядом, во-первых — чувствовала её и так, во-вторых — мне было приятно, ибо месть за ночной кошмар имела место быть, и вообще зря он меня пугать взялся. Я-то сначала пугаюсь, тут без вопросов, но потом меня страх просто бесит.

И тут меня отвлекла Ксана, вопросом:

— Что вам подать к чаю?

Вспомнив, что почти не ужинала, я решительно заявила:

— Всё.

Зря я это сказала, к моменту, как с планом было завершено, весь стол был завален едой. И да — это не Накар готовил определённо, потому как — пирожки, пирожные, торты, блинчики, безе, шоколадные шарики, кремовые воздушки, конфеты. Искоса взглянула на Ксану — получила самую счастливую улыбку и поняла, что именно всё это женщины и готовили с глубокой ночи. Одна маленькая проблема — съешь столько сладостей, и кипец энергетическому балансу, я потом весь день буду вялая.

— А фрукты есть? — спросила очень осторожно.

И улыбки медленно поехали вниз.

— Просто планов на сегодня много, — начала оправдываться я. — Бегать придётся, мозгами работать, а я после всего этого залягу на диване и буду медитировать на тему жизненных перспектив. Расстроились окончательно.

— А давайте всё в холодильную камеру, а вечерком с чаем? Поняли, начали убирать стол, в итоге вновь был задан вопрос:

— Что вам подать, принцесса?

Отложив сейр, пошла смотреть, что у них есть. И столько всего нашла. И кашку, и сыр и фрукты. Завтрак был быстрым, потому что с одной стороны ела я, с другой Икас нагло всё уворовывал. Злиться на него смысла не было — там такие огромные глазки и счастливая морда наблюдались, что прощалось всё и с первого взгляда. Хейры у дверей мясо всё съели и теперь сыто облизывались и уже лежали, а не сидели. Ксана убрала подносы, женщины приступали к готовке обеда и, попивая сок, я не могла не спросить:

— Девчонки, а вот эти женщины, которых вы сюда не пускаете, они кто? И почему не пускаете?

Ответила опять Ксана и я так поняла, что она здесь главная:

— Так это рабы, принцесса.

— Лучше просто «Кира», — попросила я.

Женщины переглянулись, и Малея, она здесь судя по внешности была старше всех, сдержанно ответила:

— Вы — избранница повелителя Аэ, принцесса Киран. Когда вы примете дар его жизни, наше обращение к вам будет «повелительница Киран», таковы традиции и менять их мы…

— «Кира», — упрямо повторила. А потом мстительно добавила: — И кто сказал, что лично я собираюсь принимать дар жизни Эрана?

У Таллис из рук выпала здоровенная кастрюля, которую она сейчас водружала на плиту. Упала с грохотом! Всё разлилось и рассыпалось, но странное дело, на неё никто и не глянул, все смотрели исключительно на меня. А вот лично я смотрела на пол, на котором вмиг засветилась лужа, засветилась и… пропала. Осталась кастрюля и идеально чистый пол… Я влезу в систему управления домом, обязательно влезу.

— Принцесса Киран, — голос Ксаны дрожал. — Вы… вы не можете отказаться. Вы…

— Я свободная личность, — перебила я. — Хочу — дам согласие, хочу — не дам. Я ещё не решила.

— Но вы останетесь наложницей! — выдохнула Таллис.

Я нахмурилась, сложила руки на груди и понеслось:

— В общем так, я гражданка Гаэры, а у нас нет понятия «наложница», у нас есть понятия любимая, невеста, жена и бывшая жена. И всё. Что касается термина «наложница» — он ко мне никоим образом не относится и вообще…

— Но вы наложница, — перебила меня Малея. — Вчера все ожидали вашего согласия, во дворце готовился праздник, но утром повелитель всё отменил. И конечно, мы знаем о вашем непростом характере воспитанной на другой планете женщины, но, принцесса Киран, как можно столь безответственно относиться к своему будущему?

Нормально, да? Я в осадке! Нерастворимом.

— Что? — переспросила, вмиг севшим голосом.

Женщины переглянулись и промолчали. Я тоже помолчала некоторое время, потом спросила:

— А что ещё вы обо мне знаете?

Теперь не просто промолчали, теперь замялись. Глаза в пол, передники теребят, явно сожалеют о сказанном. Я слегка тоже пожалела, что всё это услышала, но мне бы и про остальное послушать следовало:

— Слушайте, девчонки, а это вчера кто ко мне приходил? — решила выяснить я.

Жены и вдовы уважаемых воинов, — с благодарностью за уход от опасной темы, торопливо ответила Ксана. — Лучшие женщины ИрАэ.

Взрыв сверхновой!

Я резко вдохнула, выдохнула, достала сейр, включила, отправила вызов и как только мама ответила, взбешенно прошипела:

— Мам, это у меня вчера не просто женщины, это местная аристократия была!

Зевнув, мамочка поинтересовалась:

— А ты кого ожидала, Кир?

Я нахмурилась. Чувствую себя окончательно преданной, обманутой и… злой.

— Не аристократок! — ответила сквозь зубы.

Мамуль улыбнулась, пожала плечами, хмыкнула, и сказала:

— Правящий клан, Кирюсик, и этим всё сказано.

Всё ясно, элита. Но всё равно неприятно. А ещё один момент:

— Мам, а синекожие это кто?

Улыбаться она перестала, нахмурилась, но ответила:

— Аракашцы.

Удивлённо смотрю на неё, мам пояснила:

— Ты помнишь, я рассказывала о тех, кто напал на Иристан? — молча кивнула. — Это были аракашцы. Правитель Дард Аэ уничтожил их планету, и только часть жителей была привезена на Иристан, где они стали рабами. Причём рабство у них в худшей форме, Кира.

— То есть?

— Рабы выполняют грязную работу, самые Доверенные допускаются до уборки. Но аракашцам никогда не доверяют приготовление пищи и сервировку стола — меры предосторожности утверждённые законом. Я вспомнила синекожую женщину, которая даже на порог кухни не ступила, и поняла теперь почему.

— Жестоко, — всё, что я могла сказать по данному поводу.

— Показательно, — парировала мама. — После уничтожения всех поселений на Аракаше, Иристан обходит стороной даже Галлактический союз.

Женщины на кухне стояли молча и даже не шевелились, прислушиваясь к нашему разговору, а потому важных тем я не поднимала, но ещё кое о чём спросить хотела:

— Ты когда прилетаешь?

— Через двенадцать стандартных часов. Приземлюсь в хассарате Шаега.

— Это у Нрого? — не поверила я.

Мамуль кивнула.

— Почему там?

— Безопасно для моего корабля, — Киара улыбнулась. — Оттуда к Аравану, безумно соскучилась по мальчику.

— Брат по тебе тоже скучает, — прошептала я.

Улыбнувшись, мамочка глянула в пространство позади меня, увидела Ксану, вопросительно вскинула бровь.

— Завтракаю, — объяснила матери.

— Одна? — удивилась мама.

— Нет, с Икасом и хейрами, — пробурчала я, сходу поняв, что мама намекает на Эрана.

Рассмеявшись, мам тихо сказала:

— Не то, чтобы я за повелителя Иристана, более того категорически запрещаю тебе принимать дар его жизни, но всё же, Кирюш, ты его любишь, а потому постарайся сейчас проводить больше времени с Аэ, иначе потом жалеть будешь о каждой потерянной минуте.

— Сама разберусь, — прошипела я.

И отключила связь. У меня тут тени, цели, планирование в разгаре, а она мне про Эрана. Сижу злюсь, уже почему-то на маму… и на себя… и на Эрана. А потом подумала — вот если мама права, с Эраном я не смогу быть никогда, да и сама понимаю, что не смогу, то это же значит, что я его потом больше не увижу. Вообще.

Так какой смысл терять время?

— Всё, девчонки, мне пора, — сказала я, торопливо поднимаясь.

Мне никто не ответил, женщины стояли, переглядываясь и напряжённо молчали. Спасибо за завтрак, удачного дня, — уже не так весело сказала я, и потопала к двери.

Открыть не успела, как заговорила Малея:

— Принцесса Киран, вы…

— Всем удачно дня! — громче повторила я и торопливо выйдя, пропустила Икаса и хейр и быстренько закрыла дверь.

Вот мама! Вот видела же, что наш разговор прекрасно слышат, зачем про Эрана было говорить?!

А аракашек в коридоре не было. И на мгновение я остановилась, раздумывая куда идти, Потом посмотрела на умненьких хейр, и решила спросить:

— А Эран где?

Чёрные зверюги переглянулись, и потопали вперёд, оглянувшись шагов через шесть, с видом «Ну ты идёшь?». Побежала за ними. Икас не просто не отставал, он начал носиться то вперёд, обгоняя хейр, то назад — подталкивая меня, хотя вроде и так медленно не двигались. И мы прошли по прямому переходу без окон, но с мягким сиянием, льющимся с потолка, а вышли на залитый солнечным светом двор.

Я на мгновение зажмурилась, а когда открыла глаза, оказалось, что на меня с удивлением смотрят два зависших в метре от земли светловолосых воина.

— Принцесса Киран? — удивлённо спросил один.

— Нет, — ничуть не смущаясь, солгала я.

Тар-эны улыбнулись.

И почти мгновенно опустились на землю, затем на одно колено. И вот с чего бы?

Всё стало понятно, едва раздалось:

— С эн.

— Молодцы.

Не то чтобы чёрные зверюги как-то отреагировали, но вид стал чуточку самодовольнее. Мне они нравились, гордые, но в общем — то нормальные.

Повернулась к Эрану. Воин странно смотрел на меня, сжав губы.

— Привет, — у меня не губы, но сердце определенно сжалось. — А что ты делаешь?

Лёгкая улыбка, честный ответ:

— Шёл за тобой.

И так приятно стало, что я даже решила честно признаться:

— А я тебя искала.

Эран улыбнулся.

— А зачем ты за мной шёл? — снова спросила, чувствуя, как его синие глаза постепенно затмевают для меня широкий просторный двор, тёмно-зелёную зелень сада, синеву неба и даже яркий солнечный свет.

Невероятное ощущение,

— Я обещал показать тебе ИрАэ, — ответил Эран и протянул мне руку, я протянула ему свою, и едва наши пальцы соприкоснулись, что-то случилось. Что-то молниеносное, потому что я вмиг оказалась в объятиях тар-эна, собственно тоже крепко обнимая его. Планета куда-то стремительно завертелась, так быстро-быстро, что стоять на ногах не было совершенно никакой возможности, и не держи меня воин, я бы рухнула. куда-то в бесконечный космос точно. А так он держал, крепко-крепко, не позволяя даже попытаться его поцеловать, не давая возможности шевельнуться, и уткнувшись в мои волосы, тяжело дышал. Секунда, другая, третья… я готова была стоять так вечно, но еще очень хотелось чтобы меня поцеловали. Хотя бы чуть-чуть.

— Боги жестоки, — вдруг хрипло произнёс Эран.

— Вообще гады, — простонала я, с одной стороны вспоминая лицо бабушки Кираты, а с другой то потрясающее чувство взрыва вселенной, что накрыло в объятиях тар-эна.

И как же хотелось послать все опасения к бракованному навигатору, и снова как тогда, таять от его прикосновений, его силы и нежности, чувствовать, как сильные ладони скользят по моему телу и выгибаться навстречу его губам. Кипец, у меня сердце уже где-то в ушах стучит, и всё, что я сейчас слышу, это собственное биение крови и тяжелое дыхание Эрана…

— Вдруг тар-эн отстранил меня, повернул, прижал спиной к своей груди и обнял исключительно за плечи, крепко-крепко. Но только за плечи. И таким образом мне представилась возможность полюбоваться на потрясённые морды хейр и Икаса, который даже тихонько зарычал. Успокой зверя, это не агрессия, — хрипло приказал Эран.

Я вспомнила, что примерно так же — рычанием, Икас реагировал на запах желания Нрого ко мне, усмехнулась и прошептала:

— А может это он так на моё возбуждение реагирует, а не на твоё.

Тар-эн хмыкнул, мне в шею и от этого тёплого воздуха такие приятные мурашки по коже, и прошептал:

— Желание женщины — нежность, но никак не агрессия.

— В чем-то я была с ним согласна, но исключительно из чувства противоречия:

— Ну почему же? Оттенок боли в сексе очень даже придаёт пикантности.

Эран застыл. А я пустилась разглагольствовать:

— К тому же, можно использовать разные плетки, ну там знаешь, одни дают острую боль, другие тупую, третьи просто в удовольствие.

Сжал чуть сильнее, лаская носом мой висок, прошептал:

— Продолжай, я запоминаю.

Странное дело — кое-кто мгновенно стал такой хорошей девочкой. Недолго. Прикинув возможности и позиции, я продолжила:

— Чёрный латексный костюм, чёрные перчатки сжимают плетку… Я тебя уже возбуждаю?

Думала его смутить? Просчиталась.

— Не уверен, что мне пойдут чёрные перчатки, но если на тебе будет латексный костюм, так и быть доставлю тебе маленькое удовольствие… Я хорошо управляюсь с плетью. Не в том амплуа, что является предметом твоих эротических фантазий, но ведь никогда не поздно учиться. Всё для тебя, сердце моё.

Заррраза!

— Эран, тормози, — нервно потребовала я. К тому же, предмет моих эротических фантазий, это я с плетью в руках!

— Хорошо, — промурлыкал он: — Я дам тебе её подержать после употребления по назначению.

Вот сволочь!

— Так, всё, пусти, — потребовала я.

— Предложение разумно, — согласился Эран. — Но на данный момент невыполнимая задача. Ещё минуту постой спокойно. Всё конечно понимаю… но учитывая, как он только что меня уел по полной программе, менее всего хочется быть благоразумной.

— Знаешь, что, — прошипела злая я. — Ты… ты вообще меня наложницей сделал! И я надеялась на извинения?

— Не напоминай, пожалуйста, — прорычал Эран. — У меня ассоциация с этим словом одна единственная — ты на ложе.

С ассоциировала. Представила, что он рядом. Весь. Или лучше склоняется надо мной… Стало жарко.

— У меня гормоны зашкаливают, отпусти, пожалуйста, — тихо попросила я.

Отпустил. Постояли ещё пару минут — я разглядывая небо, он сад. Решено было о слове наложница забыть. Плохое слово. Провокационное. Дико провокационное. Провокация удалась на славу, у меня мозг начал работать исключительно в одном направлении:

— Слушай, я вот тут подумала, — теперь смотрю исключительно под ноги, на блестящий залитый чем-то вроде эпоксидной смолы двор: — Тени они вроде как на Иристане, а если бы взлететь….

И где моя гордость, спрашивается? И материнские заветы? И вообще верность собственным решениям. Стыдно, кадет Киран, МакВаррас, очень стыдно.

— Думал об этом, — глухо отозвался Эран. — В свете сказанного тобой про тени и управление, тоже пришёл к выводу, что они вторгаются в момент наибольшего ослабления контроля носителя. Но это теория, сердце моё, проверять на тебе я не буду.

— Бракованный навигатор, — тихо выругалась я.

Промолчал. А мне вообще обидно было. Я будущий капитан, у меня на разгульную эротическую жизнь всего-то годы обучения в университете, и то это когда без практики. А в космофлоте да здравствует непорочный образ жизни. Потому что когда ты женщина и ты капитан, твой образ должен быть чист, суров и непогрешим, то есть вообще никаких интрижек на корабле. И даже если ты замужем, увольнение раз в год, а то и раз в два года, в иное время капитан не человек, капитан — лидер, а у лидера нет слабостей и точка. И потому именно сейчас, я отчётливо ощущала, как утекает моё время и моя возможность быть безбашенной, взбалмошной и любимой. Так хочется побыть любимой.

Но всё равно, где-то в глубине души, я была благодарна отцу за Иристан, точнее за то, что Моим первым мужчиной был Эран. Как минимум воспоминания о моём первообразе останутся самые что ни на есть потрясающие.

— Пошли город смотреть, — я вообще всхлипнула.

Тар-эн протянул руку. А я подошла к нему, уткнулась лбом в его твёрдую грудь и, плюнув на гордость, обняла. Потому что уже отчетливо поняла — мама права. Почти права. Потому что на почве «есть рядом, а взять нельзя», сходит с ума не только Эран, но и я тоже. Мне плохо. Мне физически плохо. И если сейчас я ещё держусь, то о ночи даже думать уже страшно. Он же лежать будет рядом, совсем рядом, а его даже поцеловать нельзя. Ну, хоть на обнимаюсь вдоволь.

И тут Эран произнёс:

— Код взлома системы управления моего дома — твоё имя.

— Что? — удивилась я, вскидывая голову и глядя на тар-эна.

На меня не смотрели, кое кто поигрывал желваками и сжимал зубы. Но главное то я уже услышала, и даже поняла.

— Эран, ты подслушивал! — возмущённо воскликнула я. Потом вспомнила, что подслушать он не мог, и догадалась о более страшном: — И подсматривал! И сейр мой взломал! На меня сурово посмотрели и сообщили:

— Я извинюсь. Обязательно. После тебя.

Догадываюсь о чём он, а конкретно о моих планах на ближайшее будущее его недвижимости, но все же:

— Я-то только планировала, а ты уже сделал, — уже не так обиженно, заявила ему и… снова носом в него уткнулась.

Хорошо. Приятно. Спокойно как-то и вообще нравится. Тар-эн тоже обнял, и задумчиво произнёс:

— Целевое планирование.

— Да, хорошая штука, — согласилась я.

А вокруг так красиво птички пели.

— И твоя мать не права — не отпущу, — хрипло добавил он.

Я тяжело вздохнула и совсем тихо ответила:

— Отпустишь, Эран. Мне лучше от тебя подальше быть, иначе я с ума схожу. Ты может и выдержишь, ты сдержанный, а я… нет.

И я отстранилась, вновь посмотрела в небо. Такое синие, как чьи-то глаза наглые и бесстыжие. Причём наглые не в меру!

— Ещё раз залезешь в мой сейр… — прошипела я, глядя в небо.

— Код от моего дворца — корень из суммы планет торгового галактического союза, — ответили мне.

Хмуро смотрю на Эрана. Злюсь, очень.

То есть ты мне только что вот так вот взял и сходу признался, что будешь и подслушивать, и подглядывать и сейр взламывать?

Тар-эн кивнул и даже улыбнулся.

— А сссовесссть есть? — возмутилась я.

Эран наклонился и вкрадчиво прошептал:

— Она не входила в перечень изучаемых предметов.

Вскинув подбородок, подалась к нему и прошипела:

— А зря, не помешала бы!

Тар-эн наклонился ещё чуть ниже, практически коснулся носом моего носа, и произнёс:

— Это выводы, основанные на личном опыте? — усмехнулся и добавил: — Только полный контроль даёт мне возможность быть на шаг впереди, сердце моё. А значит, я буду контролировать тебя. Всегда.

Я уже собиралась высказать всё, что по его поводу думаю, как вдруг Эран выпрямился, прижал два пальца к шее, видимо прослушивая сообщение. А выслушав, кивнул мне на дом, и приказал:

— Переоденься.

Во что и как не уточнил, торопливо направившись в обход здания. Молча посмотрела на Икаса. Потом на хейр, потом на вход в дом, у которого ждала рабыня, потом на небо. Небо было синее и наглое, прямо как глаза Эрана. На шаг впереди, значит? — мрачно произнесла я. Постаралась вспомнить, чего у меня было по целевому планированию:

Цель первая: взломать систему управления домом. Исключительно из принципа. Потому что хочется.

Цель вторая: разобраться с тенью.

Вообще чем мне нравится целевое планирование — оно от простых планов кардинально отличается. Например, нужно составить план попадания из пункта А в пункт D. Для этого берутся две точки, высчитывается максимально удобный маршрут следования, включающий в себя прохождение пунктов H,Y,G,R и собственно попадание в D, а дальше действие, то есть механическое следование плану. Именно составлению плана и чёткому его следованию учат пилотов, десант, да и, в общем, всех. Капитаны изучают совершенно иной принцип — целевое планирование. Мы ставим цель — попасть в пункт D. Далее просчитывается курс следования, то есть те самые подпункты плана, свидетельствующие о приближении к требуемому итогу, но план не ставится за основу действия, просто принимается во внимание. Потому что дорог и путей много, всё во вселенной меняется, и вполне возможно, что прибыв в пункт D, выяснится, что вовсе нет необходимости следовать дальше в пункт Y, а по внезапно открывшейся объездной трассе, минуя G и R, сразу попасть в D. Ну, или например путь из Н в Y окажется, закрыт и нужно будет искать новые возможности и следовать дальше в пункт Y, а по внезапно открывшейся объездной трассе, минуя G и R, сразу попасть в D. Ну, или например путь из Н в Y окажется, закрыт и нужно будет искать новые возможности и пути. Так что целевое планирование наше всё, и потому мы ставим цель и идём к ней, ориентируясь на изменяющиеся внешние условия, принимая во внимание новые факторы, ситуационные моменты и вообще жизнь, с её изменчивым характером.

Я к тому, что кто мне мешает в данный конкретный момент поменять цели местами и заняться тенью, а взлом системы управления оставить на потом в качестве десерта? Тем более, повелитель Иристана сам раздал все карты, а мне остается только сыграть. По своим правилам.

И мрачно направилась в спальню. Дорогу я уже запомнила, что радовало. Войдя в спальню, торопливо открыла шкаф, достала рюкзак, тот последний сохранившийся у меня. Ничего полезного практически.

Кто-то отчаялся? Не я.

Я молча села на постель, на которой уже ждали брючный костюм и тёплый белый плащ, включила сейр, и задала в поиске «Система управления «Умный дом» и почти сразу получила ответ «Найдено устройство. Соответствие запросу 2%». Маловато, но будем работать с тем, что есть. Команда действия «Подключиться», пароль: «Кира». И потрясающий звук победы: «Вход выполнен». Следующая команда: «Адаптация».

Ответ сейра: «Начинаю распознавание».

Я быстро переоделась, умылась, заплела волосы, и когда вернулась, получила свои два распознанных процента. Мало? Кому как. Для незначительной отвлекающей внимание диверсии вполне достаточно.

История вторая. Подземелье эйтн

Всё началось с системы полива. Может и мелочь, но когда ввысь взвиваются струи воды, равные по мощности пожарным брансбойтам — внимание определённо обеспечено. И да — летать становится крайне опасно, как и ходить… если только в кажущуюся хаотичность не внесена чёткая последовательность. И конечно управление системами дома мгновенно попытались перехватить, но вот тут тар-энов ждало несколько примитивных, но действенных кадетских подстав. У нас на полигонах пароли меняли раз в полчаса, а в момент наступления сессии и вовсе каждые двенадцать минут. Просто потому что руководство знало, что такое злой кадет и на что он в момент озарений способен, а вот воины нет. Вероятно, Эран просто не осознал, что я могу сделать с тем минимальным доступом, который он мне «великодушно» предоставил. А зря.

Так что теперь я спокойно шла по саду, отсчитывая про себя секунды, и отслеживая открытие ворот. Причина открытия была крайне проста — служба доставки продовольствия прибыла. Кто вызвал? Понятия не имею, но два процента доступа, это при наличии мозгов и соответствующей подготовки крайне не мало. Как впрочем и приятного осознания — продукты самому повелителю Иристана доставляет не программа, а самый что ни на есть обычный иристанец, что есть даже не воин.

— О, — выдохнул спрыгнувший с платформы мужчина. — А… что здесь?

— Красиво, правда? — я на мгновение обернулась.

Действительно красиво было — струи воды устремляются вверх, в сиянии полуденного солнца сияя радугой. Сказка. Просто сказка.

— Э-э-э… — произнёс иристанец.

— Икас, усыпить, — кратко скомандовала я.

Хейры тихо обалдевали, нервно избивая хвостами землю. В отличие от Икаса, который чётко шёл след в след за мной и потому был чист и сух, обе черные зверюги раз пять взлетали вместе с водными потоками, но всё равно не отставали. Угрюмо посмотрела на обеих, указала на платформу и, надевая форменную одежду мужчины из доставки, сказала:

— Хотите с нами — прыгайте, нет — мы с Икасом сваливаем. Времени на размышления нет.

Не знаю, какой приказ был у животных, возможно, меня охранять, возможно, постоянно следить, но послушались. Прыгнули на платформу, шерстюсик за ними, я, помня уроки Нрого, достаточно быстро разобралась в управлении, накрыла пологом зверюг и взлетела.

За воротами нас, возможно, остановили бы, однако зов к обеду даже тар-энов правящего класса делает несколько более рассеянными, чем следовало бы. Меня просканировали на факт ношения оружия и, не обнаружив ничего, пропустили.

Взмывая вверх над ИрАэ, я улыбалась. Коварно. Нет, ну а о чём он думал, давая мне доступ к системе управления? Что я удовлетворюсь схемой устройства кухни?

— Грр, — донеслось сзади.

— Ведите себя красиво, — предупредила хейр. — Кто не согласен, того не держим.

Мгновенно стало тихо, А я вызывала карту города, торопливо просматривая нужные мне объекты. Нашла достаточно быстро ближайший храм был левее главной улицы, ведущей к дворцу повелителя. На осмотр достопримечательностей времени не было, к сожалению.

И его действительно оказалось мало — тихая трель показала, что мой сейр взломан. Затем на экране стремительно побежали колонки символов, и я поняла, что Эран уничтожает мои вирусы, благополучно внедрённые в систему управления домом. Точнее в те два пункта, доступ к которым он мне «великодушно» предоставил — кухня и система полива! На взлом у повелителя Иристана ушло до обидного мало времени — пятнадцать секунд. После чего я услышала его злое:

— ИрАэ я и так собирался показать тебе.

Обернулась — над покинутым мной поместьем, взлетало с десяток тар-энов на сверкающих платформах. Шустрые они. Обидно. Но по сути значения не имеет, мы уже снижались, и собственно тратить всё время на спуск я не планировала.

Икас, приготовься, будем прыгать, — предупредила шерстюсика. Хейры навострили ушки.

Улыбнулась им и посмотрела вниз — пологий купол храма был выкрашен в чёрное и удерживался на более чем двадцати белых колоннах. Любопытное сочетание цветов, обычно делают наоборот, ну да их сложности.

В максимально приближенной точке я спрыгнула с платформы! Перекувырнулась и заскользила вниз. Звери повторили мой маневр один за другим, но когти позволяли им спускаться следом за мной, а не скользить, в ожидании конца крыши. Это радовало, значит за них можно было не переживать. И я перевернувшись на живот ускорилась.

Головокружительный спуск, зацепка за бортик водозаборной системы, рывок, и я повисла рядом с застеклённым окном. Слаженный удар ногами, звон стекла и я следом за осколками, ворвалась в храм. Второй была хейра третьим Икас и замыкала вторая хейра. Мимолётно отметив, что все в сборе, я поднялась, сорвала с головы кепку мужчины из службы доставки и огляделась. Помещение оказалось на редкость красивым — круглый потолок изображающий ночное небо, узкие окна, выполненные в виде голубых колон. Точнее все окна были голубые, кроме того, что я так благополучно разбила. И здорово, что это было только стекло, вообще планировалось слезть со стене, и дальше ползти по колонне, чтобы в храм войти. Но так даже лучше. Посмотрела на пол —непроницаемо-чёрный ковер и всё. Вообще всё. Никакой мебели в помещение было в помине, зато имелись двери — шесть штук.

— За мной, — скомандовала зверям и пошла проводить осмотр.

Двери номер один, два, три, пять и шесть использовались часто, о чём свидетельствовали отполированные ручки, что касается двери номер 4, она представляла собой нечто загадочное с тремя степенями защиты, одним многоступенчатым замком и главной достопримечательностью — глазами эйтны. Не настоящими, нет, просто нарисованными, но так достоверно, что смотреть было жутковато.

Более чем жутковато, но видимо ночное посещение тени теперь вызывало злость на малейшее проявление ужаса. И поэтому я, гордо вскинув голову, нагло посмотрела прямо в эти глаза. Просто так, чтобы доказать самой себе, что не боюсь! То, что произошло дальше, повергло в шок. Щелчок. Ещё щелчок. Проворот ключа. Отключение системы защиты — и дверь с тихим скрипом открылась!

Несколько секунд я стояла и потрясённо смотрела в темень, куда меня так явно приглашали. Идти не хотелось вовсе. Жутко было. До крайности жутко.

Но внизу храма уже слышались крики, и я поняла, что времени на размышления нет, действовать нужно мгновенно.

— Икас, рядом, — прошептала и шагнула в объятия тьмы.

Шерстюсик успел, он шёл рядом, как и было велено, хейры привыкли держаться чуть позади, и когда дверь неожиданно закрылась, они просто не успели. Последнее, что я услышала — рычание одной из зверюг, но дверь отсекла даже звуки.

Темно, тихо настолько, что, кажется, со всех сторон обволакивает что-то тёмное, вязкое, жуткое, и если бы не Икас рядом, я бы чувствовала себя хуже. Нервно погладила стоящего совсем близко шерстюсика, достала сейр, включила. Тусклый свет осветил пространство с уходящим вниз тоннелем, датчики сети продемонстрировали, что связь в данном пространстве отсутствует напрочь.

Весело.

Нет, теоретически я там, куда намеревалась попасть — в храме.

Если предположить, что я не только теоретически, но и фактически права — вот этот конкретный путь предназначен для теней или носителей теней, потому и ручки на двери не тронуты. А то, что тени эйтн через стены не ходят это я уже поняла — и в первый, и во второй раз «моя» тень появлялась и исчезала через двери, в то время как тени Нрого беспрепятственно гуляли сквозь стены. То есть если я права, то это вход в подземелье, где тени и тусуются. Теперь два вопроса — грозит ли мне опасность и как отсюда выбираться?

Ответ на второй вопрос в принципе не особо важен — выбраться я всегда сумею, не сама так хейры Эрана на вход наведут. А вот с опасностью другой разговор — не то чтобы я боялась теней, я опасалась исключительно мутации. Впрочем, мама сказала, что единственный катализатор для моих изменений сам Эран. Следовательно, тени опасны, но не смертельно.

— Икас, мы идем гулять, — прошептала я шерстюсику.

Перевод сейра в режим «узконаправленный свет», и я шагнула в темень уходящего спиралью вниз узкого пространства. Икас бесшумно шёл рядом, видимо Снежная смерть сделал правильные выводы относительно не успевших войти хейр, и теперь держался максимально близко ко мне.

* * *

Спускаться было жутко — каменное полотно извивалось под ногами, уводя всё ниже, ниже и ниже, единственное, что порадовало — пискнувший сейр, обозначивший, что связь здесь есть. Слабая, не достаточная для переговоров, но на поиск информации сгодится, И мы продолжили путь.

Примерно спустя две тысячи шагов на узких серых стенах появились надписи. Забавные, с цветочками и поцелуйчиками. Девчачьи.

Странно, да?

Вот и мне странно стало, подошла к стене поближе, поковыряла ногтем — а помадой писали, но давно. Судя по цвету уже лет двести прошло. Разобрать бы ещё.

Иду дальше — надписей больше. Смешные, с закорючками, опять же цветочки, поцелушечки, бабочки. Красотень просто. Ну точно девчонки писали, причём влюбленные. И я таки была права — чуть дальше обнаружился портретик воина. Судя по тому, что в его волосах цветочки обнаружились, а весь потрет был зацелован, это так сказать объект восторженной любви.

Поулыбалась, иду дальше.

Икасик, что примечательно, тоже головой вовсю крутит и всё рассматривает. Икасик, что примечательно, тоже головой вовсю крутит и всё рассматривает.

— Это последствия пламенной, восторженной любви, — весело пояснила ему: — У нас в школе в туалете на стенках тоже самое творилось.

Шерстюсик фыркнул, я улыбнулась шире и… замерла. Остановилась занеся ногу для следующего шага.

Замерла, затаив дыхание и прикусив губу.

В следующее мгновение мне стало не просто не по себе — меня пот прошиб и сердце забилось в сумасшедшем ритме глюченного андроида!

Твою мать! Твою мать к нестабильному атому! Мы же не в туалете средней школы! Мы в тоннеле на поверхность проклятого всем нестабильным космосом Иристана!

Твою мать!!!

— Грр? — вопросительно прорычал Икас.

А я медленно повернулась. Семнадцать шагов в обратном направлении и вот он портрет воина. Обожаемого воина. Любимого настолько, что девчушка зацеловала его всего. И эти следы от блеска, которым обычно пользуются подростки, они, конечно, потускнели от времени, но маслянистыми пятнами остались! Остались по всему нарисованному лицу.

И кто способен на вот такую безумную вплоть до поклонения и обожествления любовь? Подростки. Мне почему-то сразу вспомнилась Мика, зацеловывающая свой собственный сейр, на котором был изображен её на тот момент возлюбленный. И сердечки в дневнике, выводимые тонким грифелем манипулятора, и приписочки вроде «Мика и Хамри вместе на веки!». Здесь, по всему проходу, были не сердечки, а цветочки, солнышки, звездочки и бабочки, но суть та же!

А теперь вопрос — кто были эти влюбленные до седьмого неба девочки? Много девочек. Пугающе много. Так кто? Хотя к чему вопрос, этот тоннель предназначен всего для двух категории — эйтн и теней! И здесь на протяжении веков, а быть может и тысяч лет ходили эйтны и тени. Вот только что-то я никак не могу представить себе влюблённых эйтн. Можно, конечно, сказать что это дискриминация чёрномотанок, если бы не одно но — у бабушки губ не было, целовать стены нечем. И более того, после вида её изуродованного мутацией лица, целовать кого-либо уже вообще желания не возникнет…

Если только не влюблена настолько, что гормоны табуном шагают и революции устраивают!

И вот теперь мне стало плохо. Действительно плохо. Плохо настолько, что ноги ослабели и я совершенно обессилено опустилась на пол.

Шерстюсик подошёл, сел рядом, встревоженно заглядывая в глаза, а я сидела, обхватив колени руками, думала, анализировала, сопоставляла факты. Ещё раз, снова и снова прокручивая в памяти историю, рассказанную Араваном:

«Традиционно эйтна-хассаш принадлежит именно к Аэрд, и наша бабушка должна была стать главной эйтной. Но в священной Каарде бабушка, тогда ещё совсем юная послушница не прошедшая мутацию, увидела деда. Ещё не воина, ещё не главу клана, ещё только готовящегося к посвящению юношу. Я толком не знаю, что между ними произошло — то ли дед поддержал споткнувшуюся послушницу, то ли послушница проявила своеволие и посвятила воина сама, но могу точно сказать. Они познакомились».

Хорошая история. Красивая. О любви даже. Одна проблема — вот допустим, я девчонка, пусть даже как сейчас из рода Аэрд, женщины которого традиционно становятся эйтнами. Я послушница и живу в подземелье, а значит, вижу изуродованных эйтн, вижу тени, знаю, чем мне всё это грозит. И точно знаю, что без соития с воином никакой второй фазы мутации не будет, так? Получается, что так. А теперь объясните мне хоть кто-нибудь, какая девчонка-подросток согласится стать изуродованной эйтной?!

А никакая! Дур нет! В юности как никогда ценишь свою внешность! Я это точно знаю, сама недавно подростковую зацикленность на многочасовом разглядывании себя в зеркале прошла. И это я, растущая в условиях постоянной занятости, про Мику и говорить нечего, там было куда веселее: «А мне такой хвостик идёт? А как тебе цвет ресниц? А с зелёными глазами я краше, да?». О да, в юности мы любим себя. Любим настолько сильно, что вряд ли согласились бы ради каких-то навязанных идеалов на пожизненное уродство и проживание во тьме подземелий.

И я поднимаю голову и с тяжёлым сердцем оглядываю сотни надписей… цветочков, бабочек, звёздочек.

И понимаю страшное, то о чём, несомненно, знают тени — себя-то девчонки любят, но забывают обо всем, когда влюбляются! Обо всём. Включая себя. И молоденькая эйтна, как мотылёк на свет огня, летит к воину, чтобы сгореть в пламени мутации!

И сгорает! Достаточно вспомнить бабушку.

Тихий стон. Мой. Потому что мои мысли бегут дальше, и я вспоминаю, что чем сильнее воин, тем опаснее мутация. А кто может быть сильнее правящего клана?! Никто! И перед глазами вновь мелькает тот день в Шоданаре, День, когда я встретила Эрана. И то ощущение, что накрыло головой — ошеломляющее, сбивающее с ног, лишающее разума желание.

Желание, не любовь.

Впрочем, любовь слишком эфемерное понятие, чувство на которое повлиять сложно, а вот с желанием всё проще. Сделать так, чтобы будущая эйтна увидела всего одного воина, единственного, теоретически не сложно. И если припомнить, мне в тот день всё виделось размытым, неярким, не чётким — кроме синеглазого воина. Я видела только его, я дышала только им, я с ума по нему сходила. Сразу, мгновенно, с первого взгляда! И это я, кадет-S класса, теоретически более чем способная держать себя в руках.

Кстати, я же сдержалась. Я даже рассуждать была способна и не бросилась на него сходу. А как же девчонки? Девочки, у которых не было приказа от матери и чувства отвращения к самой себе из-за необходимости переспать с первым встречным. Они ведь не раздумывая бросались в объятия страсти, а дальше мутация.

Вторая. И это если беременность не наступала с первого раза, а если наступала, что тогда? Девять месяцев ожидания неизбежного. Роды. Боль и тень, захватывающая власть в твоём собственном теле?

Уроды! Просто уроды! Но схема ясна и возникает вопрос — что же пошло не так в истории бабушки и дедушки? И вспомнила — дедушка не хотел детей, не хотел и берёг свою любимую. Берёг до последнего. И тогда эйтны попытались провести ритуал, чтобы добиться желаемого, но дед и тут помешал им и забрал бабушку из подземелья. Сколько лет они жили вместе? Надо бы выяснить у Аравана, но брат говорил, что много. А после бабушка решила, что дети важнее и родила. Что с ней случилось дальше я видела. Уродские тени! Проклятые уродские тени! Хуже викрианских глистов и сбоя в сбоя в гипердвижке!

— Грр, — Икас лизнул моё лицо, видимо окончательно встревоженный моим поведением.

— Всё хорошо, шерстюсик, — тихо ответила я.

И поняла, что сейчас следует сосредоточиться на своей основной проблеме. Итак — Эран и мои чувства к нему. В том, что желание во мне вызвали искусственно, уже даже не сомневалась. Сейчас я отчетливо понимала — так реагировать на мужчину нонсенс Слишком нетипично для меня. Потому что я не такая. Я ведь даже в ситуации с Эдвардом Дрейгом, тем самым в которого была влюблена с двенадцати лет, так себя не вела. С Эраном было иначе. Всё иначе. У меня словно включилось тоннельное зрение, и всё, что я оказалась способна видеть — светловолосый воин, на которого лавиной среагировали все мои гормоны… А мои ли это были гормоны?!

Правда в ситуации со мной имелся маленький просчёт — я была готова уйти. Эран обидел предположением, что подобным же образом я могу среагировать на другого из Аэ и я ушла. Горжусь собой, серьёзно. Хоть чем-то…

Но, несмотря на пришедшее осознание, я бы солгала самой себе, если бы сказала, что чувствую к Эрану только желание.

Мне вдруг повторно стало плохо. Потому что калёным железом в памяти вспыхнула реплика синеглазого: «Киран, если ты чувствуешь ко мне только желание и ничего больше, я не буду тебя удерживать». Так значит Эран знает!

Я застонала повторно. Эран знает. Знает про то, что влечение молоденьких будущих эйтн создается искусственно. Он знает! Не в этом ли причина, что повелитель Иристана изначально отказался от дочери хассара Айгора? И тогда совершенно понятной становится его фраза. И он бы отпустил, действительно отпустил, не скажи я правду о своих чувствах. И я его понимаю — кому приятно полюбить того, кто не то что даже не любит, но и хочет не по собственному желанию. Интересно, а воины знали, что влюблённые в них девушки эйтны?

Погладив мордочку Икаса, я поднялась, перестроила сейр на режим съёмки, чтобы сохранить и расшифровать. Нет, в принципе всё понятно, и всё же много доказательств не бывает, а я хочу разобраться в ситуации.

Спускаюсь ниже, ещё примерно через три тысячи шагов начинается легкое головокружение. Остановилась, глянула на Икаса — Снежная Смерть признаков беспокойства не проявлял. Сделала глубокий вдох — тоже ничего странного не ощутила, разве что с кислородом тут было туго, но оно и не удивительно — подземелье.

А надписи закончились ещё полторы тысячи шагов назад, и сейчас имелся только тоннель — серый, тёмный, грустный. Спустя ещё восемьсот шестнадцать шагов мы уткнулись в перекрестье — тоннель разделился на три хода. Усилив свет, я присмотрелась к ходам уходящий вправо использовался часто, местами блестел даже, стертый многочисленными ногами, средний тоже использовался нередко, но казался более заброшенным — а вот в левый никто не ходил. Вообще.

— Пошли налево, Икасик, — со смешком предложила.

Шерстюсик против выбранного направления не возражал, так что мы пошли налево и почти сразу пожалели, особенно Икас — здесь всё было покрыто мхом. И ладно я, я в обуви, а вот зверю шагать было заметно неприятно.

Шли долго, шагов четыре тысячи пятьсот — четыре тысячи семьсот восемьдесят семь, точнее сказать не могу, так как несколько раз поскальзывалась, соответственно и неточности в подсчетах. По всему выходило, что я уже три с половиной часа нахожусь в подземелье — не слабо. Откровенно злюсь на себя за отсутствие воды и еды, всё же не на поверхности, где проблема решается быстро, должна была бы подумать. Обязана просто. И если не о себе? Я-то протяну, то хотя бы об Икасе. Успокаивало лишь одно — в любом случае в течение суток смогу вернуться. В следующее мгновение я так уже не думала!

Потому что впереди обнаружился сидящий у стены скелет! Даже уже не труп, а высохшие обтянутые кожей кости. Я присела рядом на корточки, запретив Икасу приближаться, усилила свет, осмотрела тело. Видимых повреждений нет, никаких. Истлевшая одежда целая, лицо чуть тронутое мутацией, рядом с левой рукой чашка…

— Грр, — прорычал шерстюсик на уже пустую тару.

— Яд? — скорее догадалась, чем спросила я.

Рядом со скелетом увидела слово, одно. Нацарапанное чем-то тёмным. Судя по символам язык тот же, что и у надписей разукрасивших тоннель вначале. И вот если с теми надписями было всё ясно никакой важной информации они не несли, этой надписью я заинтересовалась. Настроила сейр на слабо-ловящуюся сеть, подключилась и попыталась вспомнить, о каком языке говорил Эран.

И вот она странность — я почти дословно прямо сейчас могу вспомнить, что говорил мне Араван, а фразу произнесённую тар-эном, никак. Сесть бы на пол и сосредоточиться, но тут для этого чрезмерно грязно. Икас ткнулся носом в моё плечо, нервно погладила шерстюсика, и сидя на корточках попыталась вспомнить.

Тень тогда выругалась, а Эран сказал…

В темном помещении словно вспыхнул свет, и я увидела себя, находящуюся на коленях у воина. Одна его рука обнимает мои плечи, вторая лежит на бедре, и от его прикосновений так тепло и спокойно, и голос… даже голос я слышу так, словно он гладит, нежно, но сильно и властно словно… Стоп!

Тряхнула головой, прогоняя наваждение, и ещё раз попыталась вспомнить: Тень, её ругательство, да, я даже тень довела — горжусь собой, и задумчивую реплику Эрана «Я знаю этот язык». Это я вспомнила, отлично, а какой это язык? Вновь пытаюсь воспроизвести в памяти ситуацию, вспоминалась исключительно ладонь воина на моей руке. И мысли понеслись совсем не в том направлении!

Молча залепила себе пощечину. Звук удара разнёсся по тьме, вернулся глухим эхом, щека горела, но зато подействовало. Я вспомнила! Вспомнила Эрана, его синие глаза, такие яркие на фоне загорелой кожи и спокойный ответ: «Да, ругательства на древне-тшейском». Древне-тшейский. Поднялась, вбила в поиск «Тшейс». Система выдала сведения о планете малого круга близ Орейскон галактики. Младший член Галлактического союза, то есть вошедший на не выгодных экономических условиях, недостаточное развитие цивилизации, гуманоидное население, и язык — не имеющий ничего общего ни с одной из виденных мной надписей.

Печально. Если бы не одно но — Эран сказал «Древне-тшейский». Вбиваю» Древние цивилизации Тшейса».

Система выдала три глубинных разрушенных поселений и всё. По поводу самой цивилизации «Причины гибели неизвестны». По письменности ничего вообще.

Смиряться с положением не хотелось, вбила поиск пиратской копии базы института языковедения имени Грасса, развивающегося под эгидой Алтари, и, оставив систему выполнять запрос, двинулась дальше, зафиксировав на камеру как труп, так и надпись. Переступать через кости то ещё удовольствие, но поворачивать я не собиралась. Ещё четыре тысячи шагов по истлевшему, а не живому как в начале пути мху, под малоприятные размышления на тему «Почему тени разговаривают на языке давно погибшей цивилизации Тшеса». Ответа у меня не было, что вообще не радовало. Икаса уже тоже ничего не радовало, мы устали.

А затем я увидела тень!

И прежде, чем осознала, что делаю, ухватила Икаса за загривок и заставила прижаться к стене. Мы стояли неподвижно, когда задумчивая бормочущая тень бестелесным призраком проскользнула мимо, так и не увидев нас. Судя по поведению, шерстюсик её тоже не засёк, и потому непонимающе смотрел на меня, но не шевелился. Я простояла до тех пор, пока не затихло бормотание тени, затем осторожно продолжила путь, прислушиваясь к каждому шороху. Спустя ещё не более пятисот шагов, увидела свет, но солоноватый запах ощутила раньше, как и Икар, вдруг начавший вести несколько нервно. Запах крови, да, его ни с чем не перепутаешь. Не удивительно, что я остановилась. И дело не в страхе — собой рисковать дело привычное, но рядом со мной Икас.

— Идём назад? — шёпотом спросила зверя.

Шерстюсик дёрнул хвостом и устремился вперёд. Я же осталась стоять, и дождалась, пока Снежная смерть вернётся. Опасно, слишком опасно отпускать его одного, так что вперёд мы пошли вместе, точнее даже прокрались, потому что впереди был не только свет, впереди были и эйтны. Я слышала смешки, звуки разговоров, а ощущала запах крови.

Пятьдесят шесть шагов и мы из тьмы вышли к комнате, из которой два прохода вели в светлый освещённый красноватым светом живого пламени коридор, а третий вёл в другое, чёрное помещение. И что удивляло — наш ход был закрыт чем-то странным, напоминающим призрачную ткань, или проницаемую преграду. Словно тончайшая чёрная пленка, дышащая пленка. Молча сняла шарф, намотала, прикоснулась — ткань беспрепятственно миновала преграду.

— Икас, рядом, — прошептала я и шагнула в проход.

Преграда пропустила и нас. Так легко и естественно, словно её здесь и не существовало, но стоило мне обернуться — стена. Старинная стена из красноватых камней, и как я ни прикасалась, как не пыталась сдвинуть — пленкой это больше не было, был камень. Икас, до крайности удивлённый такими изменениями, даже поцарапал стену — ничего. Мы вошли, а вот выход не представлялся возможным. Единственное, что напоминало о месте, через которое мы прошли — следы от когтей Икаса.

— Ещё поцарапай, — попросила я, оглядываясь.

Странное дело, из-за стены я видела два выхода в светлые коридоры, причем видела их и сейчас, но вот вход в темень, ещё один, я в данный момент не наблюдала, а из-за прохода он был виден отчетливо. Вернулась к тому месту, откуда вышла, постаралась чётко вспомнить где видела тот, второй тёмный проход. Вспомнила, подошла к противоположной стене, прикоснулась к камням — рука беспрепятственно вошла в кладку.

— Икас, — тихо позвала я: — Пометь это место.

Шерстюсик подошёл, важно кивнул и… пометил.

— Икас! — возмутилась я.

Зверь не возмущался, он удивлённо смотрел как струйка исчезает, вместо того чтобы мокрым пятном растекаться по стенке. Заинтересовался. И уже не помечал, а делал мокрое дело, внимательно следя за процессом.

— Фу на тебя, — не сдержалась я.

На меня хмуро глянули, мол: «Сама просила пометить».

Потом найдёшь? — спросила шепотом, прислушиваясь к шуму впереди.

Шерстюсик кивнул и завершил с процессом. В принципе решение правильное — он потом действительно по запаху найдёт, а запахи в замкнутом пространстве разносятся далеко, так что шанс был.

— Место запомни, — попросила я. — Выбираться будем отсюда.

Икас кивнул, серьёзно глядя на меня. Понимающий он у меня, или… или чувствует что-то? Похоже, чувствует — ноздри чёрного влажного носа задёргались.

— Веди, но осторожно, — приказала я.

Снежная смерть метнулся в светлый проход, я за ним.

Помещение, в котором мы оказались было синим. Тёмно-синий камень, чем-то напоминающий сланец, и дверные проходы, ведущие в красно-кирпичные комнаты. Никакой мебели, забитый земляной пол, факелы в комнатах, но не в этом тёмно-синем тоннеле. И усилившийся запах крови. К источнику запаха Икас и помчался, замерев у следующего поворота. Я, следуя его примеру, быстро прижалась к стене и вовремя — из красного прохода вышли две эйтны.

Не замотанные, и потому в красном льющемся из дверного проёма свете были отчетливо видны лысые чуть трансформированные черепа, двигающиеся в разговоре изуродованные челюсти.

— Эшшсан грсмха тоге, — мужским хриплым голосом произнесла одна из женщин.

— Харагатаэ, — ответила вторая.

Мимо нас они прошли не заметив, но зато заметила я, как по челюстям капала маслянистая густая жидкость. В том, что это была кровь, даже не сомневаюсь.

Когда шаги эйтн стихли. Икас скользнул в тот проход, откуда они вышли, я следом. В красном, наполненном светом живого огня, помещении мебели так же не наблюдалось, всё те же голые стены. Когда шаги эйтн стихли, Икас скользнул в тот проход, откуда они вышли, я следом. Миновав комнату, мы вновь очутились в синем коридоре, Икас ускорился и теперь бежал, я не отставала. Но шагов через триста, Снежная смерть резко взмыл вверх и повис на стене, над следующим проходом, а я так не могла. У меня когтей не было. В панике огляделась и спряталась в одном из красных проходов. И правильно сделала, потому что зацепись за что-то на стене — свалилась бы.

— Киран покинула дом повелителя, — произнёс голос, чью обладательницу я не могла разглядеть.

— Её требуется найти, — произнесла вторая эйтна.

— Стоит ли? — третий голос.

Я едва дышала, прислушиваясь к говорящим.

— О чем вы, эйтна Иллошан? — снова первая. — Она Аэрд, истинная Аэрд. Её ДНК способно полностью трансформироваться. И мы получим то, к чему шли долгие годы.

— Да, долгие годы, — вновь третий голос. — Но вспомним — дом воина Агарна в руинах, хассарат его в иных руках, кланом иной правит. Опыт, шейсы, опыт. Опасна дочь Киары, опасна.

И тишина. Я мучительно ждала продолжения, но ни слова. Осторожно выглянув в синий проход, увидела трёх удаляющихся эйтн в белом. В белом! То есть это не чёрномотанки, которые на поверхность выходят, это иные белые. И то, как третья назвала их — «шейсы», есть в этом что-то схожее с Тшейс. Бесшумно спрыгнул Икасик, глянул на меня, дождался кивка и устремился вперёд, на запах, я за ним, уже чувствуя первые признаки усталости. Бежать пришлось не долго — не миновав и тысячи шагов, мы были вынуждены вновь прятаться — ещё две эйтны без платков на головах, облизывая кровь чёрными языками, миновали коридор, выйдя из одного красного прохода, чтобы пройти в другой. И вот теперь запах крови стал невыносим. Вот только был он какой-то… странный. Слишком солоноватый.

Икас вошёл первый, я за ним. И сразу потянулась к носу, закрывая ладонью. Потому что здесь на входе тоже имелась эта призрачная пленка, похоже придерживающая запах, а вот в самом помещении красно-ржавого цвета, вонь стояла невыносимая. Ну не вонь, запах крови, но невыносимый до вони! А ещё тут были чаны — много, много, много чанов с кровью, трубками, датчиками, подъемными механизмами и тушами без костей и шкуры, расположенными на трёх из шести столах.

Икас встревожено посмотрел на меня, и я пояснила очевидное:

— Они выращивают мясо.

Шерстюсик не понял, я лично тоже не совсем понимала; хотя, Угадывалась. Медленно подошла к столу — пол здесь тоже был земляной, но весь пропитанный кровью, и ходить было неприятно, Икас вовсе остался стоять на входе. Подойдя к столу, взяла один из воткнутых в деревянную поверхность ножей, ржавых, с деревянной напитанной кровью ручкой, противно даже трогать было, и отрезала маленький кусочек мяса.

И меня накрыло ощущение голода! Зверского, жуткого, невероятного голода! В голове не потемнело — покраснело все, а вонь вдруг стала приятным, дразнящим, чуть пряным и невероятно вкусным запахом! Не есть — жрать захотелось! Впиться зубами в мясо, рвать нежную солоноватую мякоть, заглатывать куски не прожевывая, утолить голод, наполнить пустоту, насытится!

Я пошатнулась. Оглянулась на стоящего у двери Икаса, вновь посмотрела на мясо. Нестерпимо хотелось есть. Ощущение такое, что здесь, в этом ломтике было всё, что мне нужно — микроэлементы, витамины, энергия, питательные вещества. Всё!

Тихое «Грр» Снежной смерти вырвало из окутывающего состояния транса. Сюда кто-то шёл. Икас метнулся за чаны с мясом, я, бросив мясо, но удерживая нож, тоже спряталась за ближайшим из чанов с растущим мясом.

Вошло двое, они тут вообще как я заметила, в основном по двое перемещались. Прошли к ближайшему столу, о чем-то тихо переговариваясь, взяли ножи… Как препарировать трупы я знаю, как разделывать тушу животного тоже — обучали на курсах выживания, но чтобы вот так кроить мясо… Эйтны двигались молниеносно, шинкуя здоровенные куски на тонкие длинные полоски. Молча и неестественно. А после, воткнув ножи в стол, принялись с грацией гурманов поглощать эти кусочки, запрокидывая головы. И я поняла почему — они ещё не мутировали Лица оставались юными, человеческими, рты нормальными, губы припухлыми, обыкновенными, то есть, они ещё были людьми!

Бракованный навигатор! Я села, прижавшись спиной к холодному железу, откинула голову, больно ударившись, и едва не взвыла. Смотреть, как две юные эйтны себя гробят не было никакого желания. Жалко до слёз! Их жалко. Потому что отчётливо понимаешь, что на самом деле происходит. На Кахерде есть паразит — глосский червь. Попадая в тело жертвы, этот гад вылупляется и начинает медленно расти. Очень медленно, очень осторожно, и так же осторожно внедряется в тело носителя. А потом человек, сам не замечает как рука тянется не к нормальной пище, а к сладкому — шоколад, булочки, крем, конфеты, пастила, тянучки. Сладкое. Его постоянно хочется всё больше, вот только не человеку, а глосскому червю, которому глюкоза позарез для завершения цикла видя как эйтны жрут мясо, потому что поеданием этот процесс трудно назвать, я понимала — мясо нужно не им, а той гадости, что сейчас медленно, но верно захватывав их тела. Впрочем, достаточно вспомнить изуродованный рот бабушки — это пасть хищника.

В помещении тем временем отчетливо слышалось чавкание. Конечно, тень жрёт, тень получает всё необходимое, для того чтобы и дальше уродовать тело жертвы, подстраивая под себя. Теням хорошо. А мне нет! И с одной стороны я понимаю, что вмешаться сейчас — обнаружить своё присутствие перед противником, а значит нужно сидеть и, наплевав на собственное чувство справедливости, терпеливо ждать, пока эйтны уйдут. И вот как будущий капитан я обязана думать головой и сидеть тихо, давясь собственным негодованием и чувством неправильности собственных действий.

— Ненавижу мясо, — вдруг тихо сказала одна из эйтн. — Потом тошнить будет.

— Вкусссно, — хрипло ответила вторая и тут же нормальным голосом согласилась. — Но тошнить будет.

А вообще, если вот так подумать — я же ещё не капитан, да? А значит, вполне себе имею право на безголовые поступки. Пока имею.

И в жутком помещении прозвучало шепотом:

— Икас, усыпить.

И два тела грохнулись на пол. Мгновенно поднявшись, торопливо оттащила первую эйтну за контейнер, Икасик, прелесть моя сообразительная, повторил мой маневр и притащил вторую. Обеим вытерла рты, у обеих проверила зубы — человеческие, даже прикус нормальный, что радовало. Ну и так, как я не капитан и команды у меня нет, тащить обеих самой придётся. Вернулась к столу, взяла несколько кусочков мяса, давя в зародыше жуткий голод, замотала в ткань, положила в карман на поясе, нож прихватила так же, не то чтобы понадобится, но так спокойнее. Затем одну девушку перекинула через плечо, вторую, к моему счастью, па спину закинул Икас. Просто двоих я бы не вытащила.

— Теперь давай к выходу, — шёпотом попросила я.

Мой умный зверь кивнул и помчался прочь от этого страшного помещения, но едва выбежал, повернул не туда, откуда мы пришли, Так как я бежала с утяжелением, догнать не смогла и пришлось положиться на чутье Снежной смерти.

* * *

Бежали мы около часа. По совершенно незнакомым коридорам, после по непроницаемо чёрному гроту, где единственном ориентиром направления для меня был звук дыхания Икаса. А в итоге уткнулись в скалу, и единственным просветом была щель, на высоте метров сорока!

Молча посмотрела на шерстюсика. Мой звереныш кивнул мне и полез наверх, удерживая за шиворот свою эйтну. Я свою, тяжело дыша и обливаясь потом, уложила на камни, потому что вес в сорок килограмм тяну, проверено, но девчонка больше меня самой весила. Так что пока Икас, поражая меня своими очередным и невероятными возможностями, карабкался наверх, я сидела и пыталась отдышаться. Шерстюсик вернулся быстро, и уже один. Глянул на меня, на эйтну, потянулся ко мне.

— Её хватай, — приказала, поднимаясь. — Я сама залезу.

Послушно схватив девушку, Икас полез обратно. Я же достав нож, искромсала подол платья, запрокинула голову, прикинула маршрут, и, не обращая внимания на подрагивающие от слабости руки, начала подниматься. Не то чтобы я верила, что смогу залезть, но выбора не было. На середине пути вернулся Икас и страховал до самого разлома. А я уже ничего не замечала — в голове шумело, красный туман застилал глаза, в ушах билось сердце. Сорвавшийся из-под пальцев камешек едва не стал фатальным, но рывок, новый выступ, новое усилие — справлюсь. Уже справляюсь.

Едва вылезла на поверхность, невольно улыбнулась солнечному свету — на Иристане был закат. И почти сразу сейр щелкнул, подключаясь к связи. Я его не подключала, а потому полезла смотреть что там — колонки цифр, параметров, столбики символов. И почти мгновенно гудение двух летательных устройств.

То есть я ещё тяжело дышала, привалившись спиной к тёплым камням у излома скалы, а меня уже нашли! Не хило!

Из первого конусообразного аппарата, ещё до того, как он приземлился, спрыгнул Эран. Тар-эн, напряженный как струна и вообще взбешенный до крайности, решительно направился ко мне и замер, едва приблизился на расстояние двух шагов.

Я не сразу поняла почему, а потом догадалась — в моём взгляде на него больше не было ни восхищения, ни восторга, а всплеск эмоций радости при виде воина, я подавила, даже не задумываясь. И Икас, который отчётливо понял мои эмоции, зарычал, вздыбив шерсть на загривке. А я… я отвела взгляд, и теперь смотрела не на воина, а на пожухлую желтоватую траву высокогорья. И где-то внутри отчетливо понимала, что выглядит это не слишком правильно и достойно, но не могла иначе.

Повелитель Иристана медленно сделал шаг, ещё шаг, остановился, глядя на мои исцарапанные и пораненные ноги — да, подъём дался нелегко, перевёл взгляд на ладони тоже стёрты в кровь. Нет, обычно я таких повреждений не допускаю, просто сейчас уже не до контроля было. А затем Эран взглянул мне в глаза. Этот взгляд я выдержала, вот только настороженность и враждебность никуда не делись, слишком отчётливо перед глазами стояли те самые разукрашенные цветочками и надписями стены, слишком отчётливо накрывало ощущение глобальной подставы, и запах мяса словно витал в воздухе. И я отвернулась. Протянула руку, погладила напряжённого Икасика, вспомнила, что зверя нужно покормить, да и с девчонками что-то делать требуется и вообще разобраться с тенями следует, а не стоять здесь и чувствовать, как болезненно сжимается сердце.

— Мне нужна лаборатория, — тихо сказала я, продолжая смотреть исключительно на шерстюсика. — И Икаса накормить. Эран не произнёс ни слова, молча попытался взять на руки… я отступила.

Не хочу, чтобы трогал, не хочу революции гормонов, не хочу. Не сейчас, не после тех чанов с выращиваемым мясом и изуродованных лиц эйтн. Не хочу.

— Помоги, пожалуйста, с девчонками, — тихо попросила я, наклоняясь и пытаясь поднять ближайшую.

Эран не позволил, схватил и перекинул через плечо сам, Икас подхватил вторую, а я на подрагивающих от перенапряжения ногах, пошла к летательному аппарату. Не оглядываясь.

История третья. Эран

Когда мы вернулись в дом повелителя Иристана, я получила всё, о чём просила — лабораторию, комнату с двумя кроватями, системы жизнеобеспечения и еду для Икаса. И даже то, о чём попросить не решилась — отсутствие Эрана. Единственное, что сделал тар-эн по возвращению — отвёл меня в спальню, где система наподобие гелликса, только стационарная и без использования видимого спектра излучения, вмиг залечила все мои царапины, ссадины и порезы. После чего воин отступил и больше ко мне не прикасался. А я на него не смотрела. И поговорить мы тоже не смог ли, Эран только спросил:

— Зачем ты это сделала?

А я вместо ответа, сказала:

— Ты всё знал.

И больше говорить было не о чем.

Я быстро вымылась, переоделась и ушла кормить Икаса, а Эран остался в спальне, сложив руки на груди и глядя в окно. На кухне со мной не говорили. Возможно, злились, а возможно, потому что я… плакала. Сидела за столом, смотрела в тарелку и молча вытирала слёзы. Есть не могла и не хотела. Запах мяса душил, хотя и был другой, более правильный, чем там, в подземелье, и Икасик ел с удовольствием, а хейры сидели у двери с виноватыми мордами. Им тоже мясо дали, но зверюги не ели.

Щёлкнул сейр. Торопливо достала, увидела на экране сообщение «Информация найдена» и мысленно усмехнулась. Вообще, то, что я сейчас делаю запрещено законом. Более того, системы информационной защиты галактического союза взлом базы института Языковедения явно отследили, и будь я сейчас на Гаэре в университете — грозило бы мне отчисление, а так… Нет, ну я сомневаюсь, что кто-то попытается предъявить претензии Иристану.

Зря сомневалась, не успела я толком открыть базу, как вошёл Эран. Заметив его приближение краем зрения, я продолжила свои противозаконные действия. Тар-эн подошёл, понаблюдал за тем, как стремительно я просматриваю научные работы по древним языкам ушедших цивилизаций и произнёс:

— Представители службы ИЗГ вежливо интересуются, что конкретно мне понадобилось в Институте Космического Языковедения.

Надо же, таки поинтересовались. Вообще служба информационной защиты это серьёзно, но Иристан, насколько я поняла, гораздо серьёзнее, так что тихо отвечаю, не отрываясь от работы:

— Эм…

Умный ответ, знаю. Повелитель Иристана помолчал, затем произнёс:

— Насколько я понимаю, подобное является уголовно наказуемым на Гаэре.

Образцовый кадет космического университета, опять дал очень умный ответ:

— Ага.

Тар-эн тяжело вздохнул и молча протянул мне чёрный сгусток. Я уже знала, что это такое, у Дьяра было нечто подобное. Так же молча взяла, растянула, зафиксировала, созданный экран подключила к сейру, и теперь просматривать информацию было гораздо удобнее, как и загружать информацию. Первым загрузила изображение трупа эйтны и надпись над ней, надпись выделила, увеличила, и задала поиск по базе института языковедения. Ну и пока система работала, осторожно встала, обошла Эрана, и, скомандовав Икасику «Догонишь», отправилась в лабораторию.

Но не успела выйти из кухни, как вслед мне донеслось:

— «Не хочу».

Остановилась и, не оборачиваясь, спросила:

— Что?

— Слово, нацарапанное над трупом, означает «Не хочу».

Постояла, постучала пальцем по косяку двери и, так же не оборачиваясь, заметила:

— Слушай, вот меньше всего верится, что перед смертью кто-то будет корябать «Не хочу».

Промолчал. Я неохотно развернулась, посмотрела на него и заметила, что в кухне мы уже одни. Когда ушли женщины я даже не заметила, и теперь здесь находились только я, Эран, Икас торопливо доедающий, и хейры у которых как и у меня аппетита не было. И стоило осознать, что мы с воином практически наедине, так сразу захотелось уйти подальше. Как можно дальше. Я вообще пожалела, что вернулась. Не то чтобы выбор был, но и возвращаться не следовало.

— Мне не понравился твой поступок, — вдруг тихо произнёс повелитель Иристана, но прозвучало угрожающе.

— Я буду вести себя так, как считаю нужным, — так же тихо, но жёстко и решительно ответила я.

Воин не отреагировал никак, однако напряжение теперь чувствовалось отчётливее, даже Икасик перестал есть.

— Ты полагаешь, что влечение было навязанным? — вопрос Эрана прозвучал ровно.

Сказать или не сказать? Перед глазами пронёсся тоннель, расписанный влюблёнными девочками, надписи, рисунки, поцелуйчики. И глядя в пол, я едва слышно ответила:

— Да.

— Это не так, — зло возразил тар-эн. — Я проверил, твоё влечение не было лишающим разума. Ты не вела себя как эйтны. Ты не сходила с ума, не настаивала, не требовала.

Оторвав взгляд от пола, взглянула на Эрана. Он казался совершенно спокойным, вот только собранность настораживающая, и взгляд цепкий, проницательный, ловящий каждый мой жест, отслеживающий мимику и эмоции. Эран что-то знал, но пытался понять, известно ли это мне и вообще что мне удалось выяснить. А сам говорить ничего не собирался. Совсем.

Пришлось быть откровенной мне.

— Я кадет S-класса, Эран, и поэтому смогла сдержаться, взять эмоции под контроль и уйти, несмотря на сводящее с ума желание на тебя… наброситься. А по сути… первое, что я испытала, увидев тебя — желание. Сбивающее с ног, лишающее чувства достоинства и уважения к себе невероятное желание.

Хотелось ещё много чего сказать, но я замолчала, вновь отведя взгляд от воина.

— Женщины испытывают желание к тар-энам, это нормально, — хрипло произнёс Эран.

К чему это было сказано? Видимо чтобы что-то доказать мне, вот только:

— Да, мне показывали, — едва слышно ответила воину. — Вот только на меня это ни на Гаэре, ни здесь не подействовало. Ты оказался единственным; при взгляде на которого у меня напрочь снесло крышу, единственным, — рядом с кем я забывала обо всем.

На этот раз Эран молчал дольше, затем тяжело вздохнул и напомнил:

— Ты сказала иное, Кира. Что не только желание.

Что я могла ответить? Что меня восхитило и потрясло его благородство? Что откровенно подкупает честность? Что помимо желания, есть что-то ещё, что заставляет дико сожалеть при одной мысли, что я не смогу с ним быть. Что я всё-таки влюбилась, и засыпая вчера рядом с ним, чувствовала себя самой счастливой? Вчера… ночью заявилась тень и весь кайф испортила. Всё испортила. Абсолютно всё. А любые проявления чувств к Эрану у меня сейчас чётко ассоциируются с обрисованным тоннелем, надписями, цветочками и поцелуйчиками тех безумно влюблённых девочек, которые скорее всего уже давно обезображены мутацией эйтны!

— Нестабильный атом!

— Я вижу, что ты уже приняла решение, — пугающе спокойно произнёс Эран,

Молча кивнула в ответ.

— И я так понимаю, оно не в мою пользу, — тон всё так же убийственно спокоен и что-то нехорошее определённо промелькнуло.

Но я всё равно промолчала, мне решительно нечего было сказать в ответ — в моих планах на будущее Эрана не было, это факт. Говоря откровенно, в них Иристана никогда не было. И теней тоже. Хотя вот теней я в ближайшее будущее уже внесла, и, пожалуй, в тот самый момент, когда увидела обезображенное лицо бабушки и уродскую усмешку тени. Не знаю, смогу ли я хоть как-то помочь бабушке, но вот с тенями разберусь определённо. А Эран… На какой-то миг представила, как я в форме капитана космофлота сбегаю по трапу и попадаю в крепкие объятия воина, как он кружит и целует меня, как взявшись за руки, мы идём в ресторан отмечать моё назначение, как я стою в белом пышном платье, а рядом в чёрном строгом костюме Эран, как мы отправляемся в медовый месяц на Синху или другой тропический рай… Как я стою у пульта управления, командуя боем, и держу ладонь на маленьком чуть выпирающем ещё пока животике… И ведь отчётливо понимаю — этого не будет. Никогда не будет. Это Иристан, здесь нет романтики, курортов и ресторанов, здесь есть традиции, тени и тайны.

— Извини, — тихо сказала я. — Мне нужно идти.

И я действительно развернулась, но едва шагнула, была остановлена откровенно злым:

У тебя всё так просто, Кирам принцесса Айгора. Есть ты, твои чувства, твои желания, твои планы на будущее, твоя ярость за навязанные эйтнами ощущения и твой собственный взгляд на проблему. Но ты не на секунду не задумалась обо мне и моих чувствах. Чувствах — в появлении которых мне даже обвинить некого.

Осторожно оглянулась на Эрана — всё так же спокоен, вот только синие глаза потемнели от ярости. Но и мне совсем не весело было, наверное, поэтому ответила я достаточно резко:

— Я не принцесса Айгора, я кадет Киран МакВаррас.

Он мрачно смотрел на меня с минуту, а затем хрипло произнёс:

— Ты — наложница. Без имени, статуса, принадлежности к роду и права голоса.

У меня сердце остановилось. Развернулась к Эрану, попыталась ответить, но, так и не сумев ничего сказать, я лишь хватала ртом воздух, потрясённо, глядя на воина. А повелитель Иристана, всё так же убийственно спокойно продолжил.

— Ты ни разу не задумалась о моих чувствах, женщина, так почему я должен щадить твои?

Видимо вопрос был риторическим, потому что ответа он не ждал, холодно, зло, жестоко продолжив:

— Вопрос с кровью Аэрд будет решён в самое ближайшее время и статус наложницы перестанет быть для тебя номинальным, женщина. Советую прекратить громить базы институтов и ознакомиться вплотную с обязанностями ограничениями своего нового положения в моём доме, который ты больше никогда не покинешь, чтобы ни заявляла твоя мать!

Молча развернувшись, я ушла. Встревоженный Икас шёл рядом, обе хейры были испуганны настолько, что остались сидеть там же. Наверное, осознание всего услышанного накрыло только на входе в комнату, которую мне выделили как лабораторию, и то, только потому что отражение собственных чувств я увидела в глазах пришедших в себя эйтн — обе молча порывались встать, несмотря на обхватывающие руки, туловище и ноги эластичные ремни. Но девчонки рвались, словно не веря в то, что их связали. Вот так и я не поверила словам Эрана. Просто не поверила. И… и не хотела верить. Не хотела верить в то, что он такое сказал. В то, что выполнит сказанное. В то, что способен так поступить. Даже как-то всерьёз не восприняла. Вот когда обозвал наложницей и женщиной — было обидно, а всё остальное… В плохие намерения отца я поверила сразу, но в то, что Эран на такое способен… В голове не укладывается.

— Ты! — прошипела одна из эйтн.

Стою на входе, растерянно глядя прямо перед собой и слов нет, и сил тоже нет. Щёлкнул сейр. Открыла изображение, посмотрела — перевод нацарапанного над трупом слова действительно был «Не хочу», а так же имелись варианты «Нет», «Никогда», «Через мой труп», «Ненависть», но основным система выдала всё же «Не хочу». То есть Эран не соврал, как и всегда. И тут я отчётливо осознаю, что Эран не солгал и в этот раз. Когда сказал мне всё это!

— Эшшшарган! — прошипела вторая эйтна.

Система мгновенно перевела: «Отзовись». То, что эйтна, точнее тень обратилась не ко мне, а к моей предполагаемой тени, я сообразила, а вообще плакать хотелось. И с мамой связаться. И с Микой. И спрятаться где-нибудь, чтобы никто не увидел и…

— Ахара! — снова эйтна.

На сейре перевод «Говори». Мне вообще не до разговоров, но вспоминаю бабушкино лицо, набираю код переводчика, подключаю голосовой модулятор и произношу едва слышно:

— Говорю…

И туг, вместо того чтобы сымитировав мой голос, сейр произнёс это слово на тшейском, устройство модулятором «Глас божий» выдало:

— Агкеа тналло эдакре!

В шоке смотрю на экран, там перевод «Вещаю, блаженные, внимайте же!».

У меня шок. У девчонок тоже шок. У теней, которые огромными чёрными глазами поверх лиц эйтн взирают, так же шок непередаваемый.

— Кипец, — только и сказала я, старательно соображая, как умудрилась включить этот модулятор, вместо стандартного.

Потом сообразила — сохраненные настройки. Я сообразила, а сейр уже выдавал:

— Ашшаатаргаэ ссах сарн атыо!

«Внимайте, ничтожные, конец света близок!».

И эйтна слева грохнулась в обморок. Девчонка справа оказалась постарше, и выносливее, но перепуганные глазищи в пол-лица.

— Да ладно, всё хорошо будет, — с улыбкой сказала я.

— Шаннас эруэ гварссещ! — возопил сейр.

Эйтна грохнулась в обморок. Перевожу взгляд на экран, читаю: «Возрадуйтесь, смерть уже пришла к вам!».

Одновременно с этим, обе системы жизнеобеспечения, разом выдали сообщение «Состояние глубокого шока», и я поняла, что допрос накрылся. И хоть плачь.

Открылась дверь, вошел пожилой воин в белом. Молча поклонился мне, прошёл к первой эйтне, вывел экран системы жизнеобеспечения на внешний уровень, начал просматривать внутренние органы, какие-то датчики и показатели. В итоге приложил два пальца к шее, что-то кому-то сообщая. И я осторожно поинтересовалась:

— А что вы делаете?

Мужчина, не убирая пальцы от шеи, ответил:

— Они умирают, я связываюсь с эйтной-адасси, юных эйтн передадут…

— Нет! — практически закричала я.

Тар-эн из правящих прервал связь, сложил руки на груди и не глядя на меня, он вообще старался не смотреть на меня, произнёс:

— Если такова ваша воля, я, выполняя приказ повелителя, подчинюсь. Но позвольте заметить, принцесса Киран, это в высшей степени жестокая забава.

С трудом удержалась, чтобы не ответить крайне грубо. Но…

— Вы врач? — прямо спросила я.

— Специалист по жизненным формам, — сухо ответили мне.

— То есть врач, — отстранение резюмирую.

Воин удосужился посмотреть на меня. Взгляд был далёк от дружелюбного, и, судя по всему тар-эн был оскорблён до глубины души сделанным мной выводам и вообще, крайне недоволен фактом моего наличия. Мило улыбнулась в ответ.

С тяжелым вздохом, воин прошипел:

— Принцесса Киран, если вы хотя бы попытаетесь прикоснуться ко мне, я… — и тар-эн осёкся, вновь отведя взгляд.

Крайне удивлённая его репликой, я переспросила:

— Что?

На меня хмуро и свысока посмотрели. Вообще мужчина был достаточно высок, но ниже Эрана, и весьма стар, но ни немощности, ни дряхлости в его облике не наблюдалось. А вот что наблюдалось, так это сначала недоумение, после легкая тень сомнения, а после мужчина облегченно выдохнул:

— Прошу прощения, принцесса, вы же эйтна первой стадии мутации.

И он улыбнулся, уже вполне дружелюбно и с явным облегчением. Мне же вообще весело не было.

— Простите, а вы вообще, о чём сейчас? — просто не могла не спросить.

Воин вновь проверил системы жизнеобеспечения, затем нехотя пояснил.

— Женщины до рождения первого ребенка, редко способны управлять собственными желаниями.

Я очень устала, и потому, присев на край кровати правой эйтны честно призналась:

— Не совсем вас поняла.

Какой-то из датчиков слабо запищал, врач нахмурился, тяжело вздохнул, и сурово сказал:

— Эйтне требуется питание, принцесса Киран, немедленно.

Я пожала плечами и сказала:

— Подключите глюкозу. Вообще сама собиралась, но раз уж вы здесь.

На меня сурово посмотрели. Очень сурово. После чего воин осуждающе произнёс:

— Чужие жизни не игрушка, принцесса Киран. Эйтнам требуется особое питание и сумрак.

Только сейчас я обратила внимание, что стёкла на окне были затонированы, а потому лучи заходящего солнца сюда не проникали. Резко поднявшись, я подошла к створкам, распахнула. Свет хлынул в комнату. Датчики обеих систем жизнеобеспечения разом тревожно запищали. Обернувшись, посмотрела на застывшего от ярости тар-эна, и просто сорвалась:

— Знаете, если кому-то и требуется питание, то вовсе не этим девочкам. Их вообще от мяса тошнит! Подключайте глюкозу.

Отмерший воин прорычал:

— Им белок требуется!

— Подключайте глюкозу! — потребовала я. — И витамины!

Несколько секунд врач молчал, а затем, шагнув ко мне начал:

— Послушайте, вы…

Рычание Икаса заставило правящего заткнуться. Воин оглянулся на шерстюсика, узрел оскаленные клыки и вздыбленную шерсть, и говорить что-либо нелицеприятное передумал. Стоял, сжав зубы и скрестив руки на груди, и бесился всё сильнее, с каждым тревожным позывным от систем жизнеобеспечения. Когда же запищало ещё что-то, нервно выругался, и, стараясь говорить спокойно, начал объяснять, едва сдерживая глухое раздражение.

— Принцесса, я не понимаю, чего вы добиваетесь. Их гибели? В таком случае вы на верном пути. Послушайте, если не принять меры, эйтны погибнут через сутки и их смерть…

Я отошла от окна, приблизилась к тар-эну и устало спросила:

— Какие меры?

Ответ прозвучал неутешительный:

— Возвращение к эйтнам.

Я покивала и спросила:

— А если нет?

Тар-эн смерил меня ненавидящим взглядом и прошипел:

— Повышение температуры до критической и смерть.

Я прикоснулась к руке одной из эйтн — кожа ощутимо нагрелась, видимо температура уже начала подниматься, как при воспалении. Искоса взглянула на воина, уточнила:

— Значит сутки?

Мужчина кивнул.

— Ясно. Можете идти, — беззаботно приказала я.

Ничего не ответив, воин развернулся и вышел, громыхнув напоследок дверью. Громыхнул конкретно — но ни меня, ни Икаса не впечатлило. Я вновь села на край кушетки, и полезла в сеть искать дозировки вливания глюкозы и плазмы, Икас зевая, устроился возле моих ног. Дверь распахнулась ещё до того, как мне удалось задать параметры поиска. Пожилой воин решительно вошёл, закрыл створку, и зло спросил:

— Чего конкретно вы добиваетесь?

В общем, некоторые решились на диалог. Улыбнувшись тар-эну, объяснила:

— Не так всё просто с этой мутацией. Сами посудите — их держат в тёмном тёплом помещении, фактически без доступа кислорода в достаточном количестве, и заставляют, есть исключительно определенное выращиваемое на месте сырое мясо. Знаете, я бы сказала, что так штамм вируса выводят. Я не специалист в медицине. И вообще ещё только учусь, но даже моих знаний достаточно для того, чтобы понять — это неправильно.

Почему же неправильно? — возразил тар-эн. — Это условия, способствующие их выживанию, иначе эти женщины просто погибнут. И заметьте, эйтнам нравятся подобные условия жизни.

Он это крайне убежденно произнёс. Очень убежденно. С прямым взглядом и верой в глазах. А я достала сейр, вывела на экран изображение того трупа в проходе и надписи, этой несчастной женщиной нацарапанной. И вот это молча показала тар-эну.

Несколько секунд воин стоял с каменным, лишённым эмоций выражением лица, затем посмотрел на девчонок, вновь на мой сейр.

— У вас есть образец мяса, которым их кормили? — глухо спросил мужчина.

Я достала контейнер, в который переложила ткань с мясом, извлекла один из кусочков, протянула врачу. Тот укоризненно глянул на меня, коснулся собственного запястья и протянутое мной мясо взял призрачными щипцами, поместил в призрачную колбу. Стремительно подошёл к окну.

То что я увидела далее выходило за грани разумного — у тар-энов Иристана оказались совершенно невероятные технологии, В несколько секунд возник стол, на него воин сгрузил имеющийся образец, а дальше увеличительное стекло, модулятор, какие-то аппараты и микросхемы возникли сами! Не обычные, не из металла, совершенно потрясающие и…, странные.

— Принцесса, — не оборачиваясь ко мне, произнёс воин. — Их кровь у меня есть, — система как раз вгоняла иглы в вены эйтн. — Нужна ваша.

Я покорно подошла, протянула руку. Забор крови произошел безболезненно, в воздухе перед воином мгновенно замелькали данные, и самым неожиданным образом вскрылся известный мне факт:

— Принцесса Киран, у вас блокиратор репродуктивной функции в крови! — обвинительно сообщил воин.

Ну я так сразу поняла, что это он о той принесённой Наской капсуле, которую я вколола перед ночью с Нрого. Однако, не подав вида, нагло поинтересовалась:

— И что?

На меня укоризненно посмотрели и с намёком сообщили:

— Повелителю нужен наследник.

Вот после такого, я куда наглее вопросила:

— А я тут причём?!

Мне не ответили. Врач с сомнением посмотрел на меня, приложил два пальца к шее, видимо стуканув куда следует, и вернулся к работе. Я тоже вернулась, сначала обратно на кушетку, потом в сеть. А потом пришёл он. Просочился сквозь двери, подплыл, как обычно незамеченный задремавшим Икасом и остановился рядом со мной. Не удостоив тень и взглядом, я решительно отправила запрос в пиратскую базу, на тему «Древняя цивилизация Тшейса».

Тень, преотлично прочитавшая мой запрос, прошипела: «Информации не будет».

— Да ладно, — я совсем злая была. — Если инфа о вас есть в институте космического языкознания, значит планету уже изучало как минимум два института археологии, а скорее всего все шесть имеющихся.

Врач, обернулся, недоуменно взглянув на меня.

— Это я не вам, — мило улыбнулась тар-эну. — Это ко мне тень подвалила, пообщаться на тему моей совести. Вы работайте-работайте, не отвлекайтесь.

Лицо у воина стало каменное и без эмоциональное, после чего мне самым вежливым тоном предложили:

— Вам следует отдохнуть, принцесса. Понимаю, день был трудным, ко всему прочему труп и…

— Воин, — прошипела я так, что тар-эн умолк. — Ещё раз — я вроде как эйтна в начальной стадии, и потому видящая. А раз видящая, то я вижу тени, вот одна сейчас ко мне и заявилась. Работайте, пожалуйста.

Не знаю, что там дальше делал пожилой тар-эн, я углубилась в сеть, потому как данные по цивилизации Тшейса действительно оказались во всех шести крупнейших институтах археологии. И как же приятно оказалось в нарушение вообще всех законов галактического союза туда залезть. На Гаэре такое не позволительно, ИЗГ мгновенно отслеживает и сажает, вот за мои нынешние действия грозило бы мне лет восемь строгой колонии, а на Иристане… Эран разберётся. Он у нас решительный и злой, а за «наложницу» некоторым полагается ответить.

«Зззачем?» — глядя, как я закачиваю информацию, спросила тень.

— Знаешь, у меня тоже много вопросов, — зло ответила: — Но я же не спрашиваю.

И никак не ожидала дипломатичного: «Ссспроси».

Подняла голову, взглянула на висевшее у кровати тёмное пятно тени, которая, кстати, висела там, куда не доставали солнечные лучи. Мысленно отметив этот факт, я подумала и решила спросить:

— Почему Эран?

Вопросов имелась сотня, но я почему-то задала этот и теперь, глядя на на тень ждала ответа. Жуткая субстанция поколебалась немного, а затем ответила:

— «Самый сильный тар-эн».

— Мне это ни о чём не говорит, — устало сказала я. Тень кивнул, принимая мой ответ, и пояснил:

«Самый сильный, самый опасный. Аэрд — сильная кровь, но твоя кровь сильнее крови Аэрд, нужен был яд, способный отравить».

Из всего этого я поняла следующее:

— То есть реально опасен для меня был именно Эрам, так?

Тень кивнула. Затем добавила: «Киара сделала тебя сильной, выносливой, способной воспринимать боль легко. Мы не были уверены, что кровь Нрого даст нужный толчок для мутации: Кирата связалась с дочерью, внушила требуемое знание, и ты оказалась в нужном месте в нужное время».

Гадко так на душе вдруг стало. Действительно гадко. Мама доверяла своей матери, а оказывается Киратой целиком и полностью управляет тень. Впрочем, могла ли я осуждать бабушку, если сама собой в полной мере, как выяснилось, не владею.

«Не сопротивляйся, — вдруг произнесла тень. — Со мной ты обретёшь счастье, спокойствие, тишину в душе».

И в этот миг я поняла, насколько мне больно от слов Эрана. В душе больно. Я не ожидала от него подобного. Дело даже не в угрозах, я всё равно вырвусь и добьюсь своего, дело в том, что он эти слова произнёс. А я не ожидала от него такого. Вопреки маминым словам, вопреки его статусу, вопреки тому, что он на крыше здания в ночь, когда нашёл меня в квартале Развлечений, требовал уважения к традициям Иристана,

«Не сопротивляйся, я сниму боль», — шёпот тени раздался очень близко.

Дёрнувшись, поднялась, подошла к окну, и остановилась в лучах заходящего солнца. Тень осталась висеть в полумраке. Поймала на себе внимательный взгляд пожилого тар-эна, невесело усмехнулась. Вдруг захотелось напиться, устроить нечто феерическое, танцевать до утра, прогоняя все неприятные мысли. Захотелось. Но не буду. Алкоголь ослабляет защитные функции организма. Так что никакой выпивки вообще.

Противно пищали обе системы жизнеобеспечения, эйтны начали вздрагивать, тар-эн спешно вернулся к пробиркам и графикам, тень висела у двери, лучи заходящего солнца медленно покидали комнату с белыми стенами.

— Странно, — голос воина прозвучал как-то не уверено: — Такое ощущение, что это вирус.

И я улыбнулась тени. Коварно улыбнулась.

И весело предложила воину:

— А давайте мы его вылечим.

— Вирус? — переспросил мужчина.

— Вирусы же лечатся, — напомнила я общеизвестную истину. Тар-эн согласно кивнул, но затем произнёс:

— Эйтну помоложе вылечить можно, но вторая — заражение на восемьдесят процентов, здесь ни шанса.

Именно после этих его слов я поняла, что вернувшись на Гаэру засяду за изучение медицины. К бракованному навигатору мастера Лоджена, можно будет вдвое сократить часы обучения рукопашному бою, а вот знание медицины мне очень понадобятся, хватит рассчитывать исключительно на гелликс. Кстати, в момент лечения Икаса гелликс не особо и помог, куда больше пользы принёс Нрого.

И тут я вспомнила про Нpoгo, а точнее про его тени. И насколько я помню, левый говорил, что его део, то есть правая тень, вывела Снежную смерть из восстановленного ДНК. Значит, мне нужен правый.

Последние лучи солнца скрылись за деревьями и комнату мгновенно окутал мягкий полумрак. В то же мгновение тень оказалась совсем рядом, а системы жизнеобеспечения эйтн перестали пищать.

Вспыхнуло освещение. Тень от меня никуда не делась, искусственный свет ей не вредил. Пожилой тар-эн всё так же возился со склянками, которые теперь действительно были стеклом.

Я отошла от окна, подключила обе системы жизнеобеспечения к сейру, чтобы контролировать все процессы, перепрограммировала и замкнула управление на собственном админ-допуске, и только после этого ушла. Икас белоснежной тенью скользнул за мной, собственно тень тоже скользила рядом. Молча. Пока молча. О том, что она начнёт медленно сводить меня с ума, я уже догадывалась, а пока сущность искала ключи к моему разуму, и что-то подсказывало, что ей тоже будет достаточно всего двух процентов. А значит права на ошибку у меня нет, как и на слабость.

— Икас, кухня, — скомандовала я.

Шерстюсик мгновенно сменил направление, ведя в нужное место.

Сейчас, когда повсюду включалось мягкое голубое освещение, дом и вовсе стал сказочным, невесомым каким-то, причём белый свет особенно ярко выделялся в таком спектре свечения. И я словно ступала не по белоснежному ковру, а по снегу, не хватало лишь характерного поскрипывания, чтобы иллюзия была полной.

Спустя шагов двадцать я поняла вовсе неприятное — меня начинало морозить. Вот откуда и ассоциация со снегом. Остановилась, нагнувшись, прикоснулась к ногам — ледяные. А ночь впереди, и волей неволей чувство нарастающего ужаса зарождалось где-то внутри, и вот уже тень, молча скользившая рядом, воспринимается не как проблема, а как отголосок ночного кошмара, который только начинается. И этот кошмар мне откровенно ухмылялся.

— Считаешь, что это смешно? — зло спросила я.

«Ночь — моё время» — ответила тень.

И как я буду спать? Эта мысль неожиданно напугала.

Как?! А улыбка субстанции только ширилась, и чувство такое, что он ощущает мой страх. Ощущает и наслаждается им. Наверное, именно это и отрезвило — я прекратила паниковать и бояться. Остановилась, обстоятельно обо всём подумала — да, становиться изуродованной эйтной не хочется, это факт. Но есть ещё один известный мне факт: одной из самых известных женщин-капитанов является Эк Дапар, и вот она как раз уродлива до безобразия — ей после битвы при Гшарре пол-лица снесло, и чтобы капитан выжила, часть лица закрыли хитином, так же вживили глаз угрейца. Там сейчас не лицо — там пугающая рожа, но эта рожа известна на весь освоенный космос, личный состав на капитана Данар молится, пираты бояться до дрожи, и не то, что враги — начальство уважает, вплоть до преклонения. Так что смысл мне бояться? В конце концов, в человеке важно не отсутствие недостатков, а наличие достоинств.

Так что, расправив плечи и даже улыбаясь, я пошла за Икасом, который опередил на пару шагов и теперь сидел и ждал, и поинтересовалась у тени:

— А у тебя вообще какие знания есть?

Субстанция мигнула и удивлённо посмотрела на меня.

Способности, — поясняю. — Вот у Нрого тени умные, у папандра — до власти жадные, а у тебя какие-то бонусы имеются?

«Э-м…», — недоуменно выдала тень.

— Что, вообще без способностей? — возмутилась я, сворачивая к лестнице.

Тень немного подумала, и выдала:

— «Управление».

— Здорово, — чуть подумав, решила я. — Капитану знаешь как навыки управления личным составом нужны? Позарез. А у меня как раз с коммуникабельностью не особо получается, так что может оно и к лучшему.

«Что к лучшему?» — переспросила сущность.

— Что ты в меня вселишься. — я завернула вслед за Икасом к кухне. — А вообще обидно.

«Что обидно?! — тень начала колебаться сильнее».

— Какой-то ты… никакой, — вполне искренне призналась я. — У тар-энов тени со способностями, а ты как-то вообще не полезный толком.

И вот тогда тень зашипела:

«Я не тар!»

Меня эта информация заинтересовала, и потому отправилась я вовсе не на кухню, а прошла чуть дальше, вынудив Икаса отправиться за мной и вошла в первую попавшуюся комнату. Пустую. Где с удовольствием устроилась на кресле, глядя на возмущённое потустороннее создание.

— И что значит не «тар»? — лениво осведомилась у тени.

Тень что-то прошипела на своём, что сейр не смог идентифицировать, и произнёс:

— «Тары — раса, населяющая Тармену, эн — раса, населяющая Энастан, который теперь носит название Иристан, а я шейс.» Потому что с Тшейса? — несколько растерянно спросила я.

«Да!» — зло ответили мне.

— Любопытно, — протянула задумчиво, и тут же спросила: — Кстати, а почему раньше я тебя не видела?

«Недостаточный уровень мутации, — тень начала успокаиваться. — В подземелье хассара Айгора ты почти обратилась, мы подгоняли, но вмешательство иноземца… Хашартах».

Повторила за ним. Любопытно же. Сейр вновь не перевёл это слово, но я так поняла, что это опять непереводимая идиома, в смысле особо замысловатое ругательство. Так значит Дейм меня спас, потому что если бы не он, я бы продолжала валяться без сил и возможности даже позвать на помощь, а дедок МакОрат не счёл бы нужным сообщать об этом отцу и никто не призвал бы эйтну. Кстати, об эйтне.

— А почему мне помогла эйтна МакДрагар, а не бабушка?

«МакДрагар! — тень вот если бы могла сплюнуть, то сплюнула бы от злости, а так пришлось проглотить собственный яд и ответить: — Эйтна МакДрагар, в страхе перед део хассара Шаега нарушила запрет. Я запретил лечить!».

Так значит вмешался правый! Не ожидала. Нет, если подумать, мне понятен его поступок — тени меня для Нрого хотели, но всё же… надо будет отблагодарить.

«Почему больше нет страха?» — задала неожиданный вопрос тень.

Ответить я не успела — открылась дверь, вошла одна из синих женщин, поклонилась и произнесла:

— Повелитель ожидает вас в спальне, принцесса Киран.

Тень криво усмехнулась и протянула:

«Наложница-а-а».

Я не ответила ни женщине, ни шейсу, всё так же задумчиво сидя в кресле. Вообще следовало отправляться спать — бег по подземельям эйтн вымотал, и поесть так же являлось необходимостью, мне силы нужны, но… Проблема в том, что как раз силы разом меня и покинули. А в душе словно всё горело от одной мысли — «Наложница».

И в следующее мгновение я включила экран сейра, набрала и отправила последовательный код из цифр и знаков препинания. Шифр старый, мною лично придуманный во времена моего детства, которое проходило в лагерях военного образца. Этот код знали я и мама — для неё и придумала, сам шифр военных подразделений распространять было запрещено, а хотелось приобщить мамочку к тайне. Так что сообщение она прочтёт и поймёт. И примет меры. Она и Нрого. А я, с диким ощущением совершённой ошибки, поднялась и пошла на кухню. Мне нужно есть и нужно быть сильной.

* * *

В спальню я всё же поднялась, жуя мною же наструганный салат, в котором были овощи, зелень, и даже какой-то чуть кисловатый фрукт. Резала всё это под удивленными взглядами женщин, которые почему-то больше со мной не разговаривали, а на все вопросы виновато отводили глаза. Напряжённенько, но терпимо.

От предложенного копчённого мяса отказалась наотрез. Чувствую, я его больше никогда есть не буду. Факт моего отказа от белковой пищи совершенно не обрадовал тень, но порадовал Икасика, которому весь предложенный мне кусок и достался.

Из-за напряжённой обстановки на кухне я решила поесть в другом месте, и потому, захватив всю стеклянную миску наструганного салата, отправилась в спальню. Ну не то. чтобы в спальню, а скорее на балкон, прилегающий к покоям Эрана.

Правда когда вошла, аппетит пропал окончательно.

«Мама, — начал зачитывать мне, стоящий у окна воин. — Сообщи Нрого, что я приму дар его жизни».

Я споткнулась и едва не лишилась с трудом добытого ужина. Но удержалась. А вот висящая рядом со мной тень в третий раз грязно выругалась, я шёпотом повторила, и на этот раз сейр перевёл, правда всё так же гласом божьим:

«Да придёт на голову эту неразумную великий Кипец»!

Молча вошла в спальню, поставила салатницу на стол, выключила сейр, засунула его обратно за пояс, взяла свой ужин и промаршировала на балкон. И вот там, упав на кресло, я принялась ожесточенно есть. Тщательно прожевывая, глядя исключительно прямо перед собой, ни о чём не думая и сосредоточившись исключительно на том, что жевать нужно не менее двадцати раз. И потому, когда ворвавшийся повелитель Иристана схватил второе кресло и зашвырнул его об стену, лично я даже не отреагировала, отсчитывая количество жеваний.

— Женщина! — взревел сдержанный, умный, благородный и великодушный в прошлом индивид.

Жую. Сосредоточенно. И ни на что больше не реагирую

Остановился и Эран, и теперь он возвышался надо мной взбешенный, на грани неуправляемой ярости и самоконтроля, напряжённый, злой. Затем опустился, и сидя передо мной на корточках, хрипло спросил:

Почему Нрого?

Проглотила, толком не прожевав, посмотрела на воина, чьи резкие черты лица словно заострились в льющемся из комнаты свете, и неожиданно для самой себя честно ответила:

— Мне нужна помощь.

Лицо повелителя Иристана исказилось на миг, и он вновь спросил, но уже не скрывая злости:

— И ты веришь, что Нрого поможет?

Поковыряв вилкой салат, я нехотя ответила:

— Ну, допустим, Нрого я не особо верю, но вот его тени очень даже. Собственно, на тень хассара Шаега и весь расчёт.

И посмотрела на Эрана. Прямо. Воин так же прямо смотрел на меня. Затем прозвучал его следующий вопрос:

— Моя помощь тебе не нужна?

— И я как-то сразу поняла, что в скупой фразе скрывается многое. И обвинение, и обида, и злость. Я всё поняла, но ответить хотелось резко. Чтобы ему тоже больно было. Как и мне после слов про наложницу. И в наступившей тишине отчётливо прозвучало: Спасибо, повелитель Аэ, вы уже «помогли».

Эран застыл. А я даже не отвернулась, продолжая смотреть в его суженные от ярости глаза и ждать… Не знаю, чего тут можно было ждать хорошего, впрочем ничего хорошего я больше от Иристана и не ждала.

Воин медленно поднялся. Повернулся, прошёл вперед, до ограды, могучие ладони сжали железный поручень. Жалобный скрип железа я расслышала отчётливо. О том, с какой силой нужно было сжать кованные перила, чтобы они издали такой звук даже думать не хотелось.

— Да если бы я знал, что ты Аэрд, я бы не коснулся тебя и пальцем! — хрипло произнёс Эран.

Почувствовала себя грязной. Впрочем, меня сразу за тьяме приняли, так что эти отношения изначально ни к чему хорошему не шли. Но всё равно до слез неприятно И обидно, и…

— Теперь знаешь, — зло ответила я. — Так что можешь не трогать, ни пальцем, ни ногтем, ни всем остальным.

Эран стремительно развернулся, прожигая меня разъярённым взглядом. А я вновь принялась остервенело есть. От еды тошнило. Буквально, но я всё равно проглатывала, усилием воли заставляя себя есть дальше. Потому что нужно. Нужно быть сильной.

— Киран, — голос воина прозвучал неожиданно мягко, вот только это была обманчивая мягкость, потому что следующим, что он произнёс, было: — Мне не хотелось этого говорить, однако ты совершенно не осознаешь, что означает предъявленное на тебя право сильнейшего.

Есть я перестала, и теперь напряжённо, почти исподлобья смотрела на повелителя Иристана, который совершенно спокойно и даже с нежностью, пояснил:

— Право сильнейшего, означает, что ты принадлежишь мне. Целиком и полностью. Ни попытка принять чей-то дар жизни, ни желание избежать жизни со мной, тебе не помогут. Если Нрого хочет тебя, ему придётся бросить вызов мне, Кира. А хассар Шаега этого никогда не сделает по одной единственной причине — превосходно осведомлён, что мне не составит труда убить его. Его, или кого-либо другого. На Иристане сильнейший я, Кира.

Удар под дых! Жестокий, сбивающий с ног, лишающий дыхания.

Я набрала салат на вилку, запихнула в рот, тщательно прожевала. Очень тщательно, и медленно, а после, обдумав ответ, спокойно ответила:

— Насколько мне известно, в соответствии с традициями Иристана, доставать меня правом сильнейшего ты будешь месяц, а после я, благодаря всё тем же традициям, имею полное право закрыть дверь в спальню перед твоим носом!

Всё это я произнесла гордо, даже не громко и не срываясь на крик, а ужасающую мысль о том, что, кажется, имею все шансы повторить судьбу матери, постаралась засунуть как можно глубже. Но вот чего я не ожидала, так проведения и Эраном параллели в прошлое. А он провёл, усмехнулся, и, с нескрываем чувством превосходства, произнёс:

— Твоя мать, Киран, в соответствии с традициями Иристана, была женой.

Я с трудом удержалась от вопроса «А я?», но Эрану мой вопрос и не потребовался, он всё так же чуть насмешливо продолжил:

А ты рабыня. Наложница. Существо без прав и защиты. Соответственно не вправе принимать решение по поводу проводить ночь со мной, или же нет. Такого вопроса стоять не будет, женщина. В следующее мгновение что-то сверкающее полетело в тар-эна, и я даже как-то не сразу поняла, что это был мой салат! Со стеклянной салатницей. Да и прежде, чем поняла, в увернувшегося от снаряда воина, уже неслось и кресло! А я себя не помнила от ярости! Дикой, неистовой, клокочущей ярости! И глядя на воина, без труда увернувшегося, чётко осознавала — сейчас буду бить! Не убивать, как папандра тогда в нашей квартире, но бить точно!

— Женщина, — Эран не утратил каменного спокойствия, однако теперь отчётливо ощущалось, что и он на грани. — На будущее, потрудись держать себя в руках.

Последняя капля! Я ринулась в бой, чётко просчитывая, куда буду бить — чтобы больно, но безвредно. И остановилась в шаге от Эрана замерла, тяжело дыша, с ненавистью глядя на воина, и думая о том, где Икас? И тень. Медленно обернулась — на балконе шерстюсика не наблюдалось, И тени так же. А ещё показалось или нет, но странное гудение, отдалённо напомнившее звук силовых установок, словно прозвучало в воздухе. И в следующее мгновение я поняла — не показалось, Медленно вошла в спальню — тени нет. Икаса тоже. Всё так же медленно, как заторможенная, дошла до двери, распахнула — тень висел в воздухе. Бледный, покорёженный.

А разделяя нас сверкала энергетическая решетка! И как во сне — чуть слышный треск, гудящий от напряжения воздух, и решётка отодвигается от меня на метр, тесня шейса.

«Что происходит? — прошипела вдруг тень, и я едва слышала её голос. — Что?!»

Гудение усиливается, решётка раздвигается, отодвигая тень от меня.

Эран, неслышно подошедший сзади, протянул руку, закрыл дверь, и, обняв за талию, произнёс:

— Если бы я знал, что ты Аэрд — не прикоснулся бы и пальцем. Возможно. А возможно и нет, Киран, потому что решить можно любую проблему.

Я едва дышала. Почему-то очень страшно стало, и не по себе как-то. Медленно повернулась, запрокинув голову, посмотрела в синие глаза воина и спросила прямо:

— А о какой именно проблеме идёт речь?

Эран несколько секунд смотрел на меня, мрачно и даже как-то зло, а затем наклонился и прикоснулся к моим губам. Осторожно, нежно, едва-едва, и вдруг резко, почти болезненно смял, целуя жадно, неистово, агрессивно. А я… я задохнулась от злости и обиды. Рванулась, пытаясь прекратить это, и в то же мгновение была прижата к двери жёстким телом воина. Прижата настолько сильно, что не было возможности даже вдохнуть поглубже, не то чтобы вырваться. Но тар-эну этого было мало — движение, и мои руки подняты вверх, а запястья он сжал одной рукой, открывая пространство для маневров второй. И когда его ладонь скользнула по моей щеке, шее, плечу, а затем властно сжала грудь — я зарычала от ярости! Потому что не было ни гормональной революции, ни крышесноса, ни упоительного блаженства — обида и злость. Дикая. Неистовая. И пугающая мысль — что же на самом деле я ощущала тогда, в палатке? Что?!

Воин остановился. Замер, тяжело дыша и вздрагивая напряжённым до предела телом, затем схватил за подбородок, приподнимая моё лицо и вынуждая взглянуть на него. Вгляделся в мои, полные злых слёз глаза и глухо застонал, сквозь стиснутые зубы.

А затем подхватил на руки, отнёс на кровать, осторожно положил, развернулся и вышел.

Наверное, только когда за повелителем Иристана захлопнулась дверь, я осознала весь ужас случившегося, Я не люблю Эрана, Никогда не любила, Я даже не хочу его. И влечения нет никакого. Это всё тень. Мутация. Непонятно что. Но не любовь. Не страсть. Не желание быть рядом. Обман, раскрывшийся так резко и внезапно. И чувство пустоты, разрастающееся внутри и не исчезнувшее, даже когда открылась дверь и вбежал встревоженный Икасик. И такая апатия накатила. В эту ночь я спала с Икасом, даже попросила его забраться на постель обняв, смогла уснуть. Под утро. Выплакав все слёзы, которые только были. И возненавидя Иристан до такой степени, что мама бы мной гордилась.

История четвертая. Побег

Утром меня разбудил сейр, выдав сообщение «Сеть не найдена». Лениво открыла глаза, включила экран, обнаружила, что у меня вообще всё заблокировано, выключила сейр и повернувшись на другой бок, попыталась снова уснуть. Потом, на границе сна и яви осознала, что кого-то не хватает.

Приподнялась, огляделась — Икаса не было. Пошатываясь от слабости, встала, вышла на балкон, и увидела шерстюсика, резвящегося в саду с тремя маленькими хейрами, две взрослые зверюги сидели в стороночке и величественно наблюдали за шалостями малышни. Ещё внизу находилось несколько синекожих женщин, которые убирали последствия моего вчерашнего погрома осколки собирали и остатки кресла выносили. Ну и собственно сад так же хранил следы вчерашнего потопа — трава вся мокрая, цветов не осталось, деревья выстояли, но в поливе теперь явно с месяц не нуждались.

А потом я увидела над деревьями тень! Тёмную, почти чёрную, которая мне весело замахала в ответ и я её сразу узнала:

— Левый!

На мой возглас дэо кивнул и даже чуть издевательский поклон изобразил, а потом развёл призрачными когтистыми руками, указал на воздух и снова руками развёл, намекая, что приблизиться никак не может, а так вообще очень рад меня видеть и поговорит надо.

Я торопливо закивала, спешно оглядывая дерево, над которым тень завис, на предмет влезания. Моего, естественно. Собственно влезть было не сложно вообще, но не в ночнушке же. Я махнула тени, чтобы подождал, и побежала переодеваться. Белоснежное шёлковое платье ожидало меня в гостиной, недвусмысленно вися на вешалке, но сообразив, что в таком платье я никуда залезть не смогу, принялась искать остатки своей прежней одежды. И не нашла.

Рюкзак нашла, запасной сейр, нож, но совершенно никакой одежды. Пришлось торопливо натянуть платье, влезть в белоснежные туфельки, и расчесав волосы поспешить в сад.

Дорогу я помнила, преотлично. Выйдя из комнаты столкнулась с двумя светловолосыми женщинами в белом, обе поклонились и произнесли уже поднадоевшее «Принцесса Киран», ответив «Здрасти», я помчалась дальше, так и не спросив, зачем меня ждали.

На первом этаже застукала воинов. Толпа в двадцать четыре мускулистые махины, поднялась с кресел и диванов при моём появлении, после чего все склонили головы в знак приветствия.

Уже несколько напряжённо поздоровалась и с ними, и, пройдя мимо двух стоящих у дверей воинов, вышла во двор. Только там, стоя под яркими лучами утреннего солнца, осознала, что меня так сильно удивило — уважение. Проявленное уважение как воинов, тaк женщин. И вот что бы ни говорил Эран, а к наложницам так не относятся. И кстати, принцессой я была как раз у папандра, но отношение ко мне там и здесь — небо и земля.

Обойдя дом, посмотрела на то самое дерево, над которым висел левый и увидела, что теней там теперь двое. Собственно левый и моя, которая эйтновская. Левый выглядел довольным и счастливым, а вот шейс побитым каким-то и бледным. И самое любопытное — тени друг друга не видели. То есть вообще. Зато оба увидели меня, стоило мне появится. И возникла проблема — мне нужно было поговорить с левым, очень нужно было, но так, чтобы шейс не слышал.

Проблема разрешилась сама собой еще до того, как я подошла к дереву — солнце поднялось выше и эйтновская тень унеслась прочь опасаясь света. Кажется, у меня сегодня день везучий. «Кирёнок, — радостно завопил левый, едва я оказалась в пределах досягаемости его голоса, — рад видеть, малышка! И Нрого рад! И дэо за тебя переживал очень!».

И мне так приятно стало на душе, очень-очень, правда мысль о залезании на дерево в платье немного портила всё настроение.

«А, — продолжил левый, зависая над кроной: — мамань твоя прибыла вечером».

Я, уже примеряющаяся к ветке, чтобы запрыгнуть, остановилась и удивлённо переспросила:

— Что?

«А где вежливость?» — поинтересовался тень,

Привет, левый, — вежливо поздоровалась я.

«Типа здрасти! — весело ответил он. — Я говорю, Киара прилетела вчера, остановилась пока у нашего, но вообще рвётся к племяннику. А так прилетели сегодня утром сюда, ну мы с Нрого и мамуль твоя, но нас не пускают».

— Куда не пускают? — не поняла я.

«К тебе, — тень пожал призрачными плечами. — Говорю же, прилетели утром, на рассвете ещё, а нас не пускают. Кстати, а чего это ты не во дворце живешь, а здесь?».

Сразу как-то даже не ответила, потрясенная тем, что Эран маму ко мне не пускает. И как-то не задумываясь, произнесла:

— Ему… дворца жалко.

«А-а-а, — тень хмыкнул: — Нет, ну после случившегося с хассаром Айгора я его понимаю, ага».

А я не понимала, совсем. Как же так? Мама здесь, на Иристане, и похоже уже в столице, а я её даже не увижу?

— Левый, — запрокинула голову, глядя на него. — А как ты меня нашёл?

«Не я, правый, — пояснил дэо. — Он Икаса почувствовал, а где Икас, там и ты, так что я сидел и ждал, а сейчас Нрого передам информацию».

Передал он молниеносно, потому что тут же продолжил:

«Кир, а храм эйтн тоже твоя работа?»

— Э-э-э, а что именно? — переспросила я.

Левый хмыкнул и выдал:

«Так вся планета в трансе — главный храм эйтн вчера снесли напрочь, до основания». Учитывая, что я всего-навсего окно разбила, услышанная информация потрясла и меня. А потом я услышала:

— Принцесса Киран, повелитель ожидает вас в трапезной.

Обернувшись, увидела светловолосую женщину в белом, та стояла от меня шагах в семи, почтительно склонив голову.

«Принцесса? — удивился тень. — Странно, ты же по идее ашрэн — наложница».

— Это ещё почему? — хмуро спросила я.

Женщина услышала, но поняла, что вопрос обращен не к ней, и только чуть ниже опустила голову. Ну а тень ответил:

«Он взял тебя по праву сильнейшего. Хотел как жену, но эйтна-хассаш не дала. Да ты же всё слышала».

Слышать я слышала, вот если бы ещё поняла. Махнув рукой левому, я повернулась и пошла в дом, с очень нехорошим предчувствием ожидая предстоящего разговора с Эраном,

Войдя в холл, вновь столкнулась с тем, что все воины при моём появлении поднялись, кивнула, несколько нервно, дождалась женщину и пошла за ней, указывающей путь. Трапезной оказалось просторное помещение с рядом широких окон, выходящих в сад. Мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять — сидящий за столом повелитель Иристана мои переговоры с левым видел. Нет, саму тень он увидеть не мог, но вот меня видел преотчётливо и сейчас синие глаза воина были сужены на скулах двигались желваки, губы были сжаты. От меня, видимо, Эран тоже уже ничего хорошего совершенно не ждал. Ощущение предгрозового затишья повисло в воздухе.

Приведшая меня женщина, низко поклонилась Аэ и покинула нас, плотно прикрыв за собой дверь. Невольно посмотрела на стол — завтрак имелся обильный, и омлет, и мясо, и сыры нескольких видов, и два высоких бокала с чем-то мутным. А перед местом, которое видимо было определено мне, находилась салатница с салатом, подозрительно напоминающий тот самый, который вчера для себя сделала я.

Разговор начался с холодного:

— Доброе утро,

— Привет, — тихо ответила я.

— Садись, — воин кивнул, указывая на место рядом с собой.

Я прошла вдоль длинного стола, но села не рядом с воином, а на два места дальше, и теперь во главе стола сидел Эран, у которого глаза сузились казалось ещё сильнее, и чуть дальше я. Вновь оглядев стол, я взяла несколько фруктов, странных, но на вид съедобных и салат. Фруктов и салата не хотелось, но стоило лишь на мгновение вспомнить чаны с растущим мясом, и я вновь была готова ответственно давиться салатом.

— Не любишь мясо? — глядя, как я набираю салат в тарелку, спросил Эран.

— Любила, до вчерашнего дня, — честно ответила воину.

Тар-эн… или правильнее будет — тар кивнул, и приступил к завтраку. Обильному, что не удивительно, учитывая комплекцию. А я, тщательно прожевывая каждую порцию салата, искоса изучая его лицо и… словно видела впервые. И чуть заострённые хищные черты лица, и суровые морщинки вокруг глаз и рта, и характер, отчётливо проступающий в его облике. Ещё вчера Эран виделся мне совсем другим, а сегодня…

— Впервые видишь? — холодно спросил воин.

Решила, что теперь буду смотреть только в окно. Но не прошло и пяти минут, как я вновь украдкой взглянула на воина, натолкнулась на его внимательный взгляд. И не нашла в нём ничего крышесносного. Не подгибались колени, не расплывался жар по телу, не устраивали революцию гормоны, но и назвать Эрана непривлекательным, я бы не смогла. Просто мне нравились другие, менее серьёзные. Откровенно говоря, мне всегда нравился Эд, способный и пошутить, и подыграть, и побыть суровым и невозмутимым. Мог ли мне гипотетически понравиться повелитель Иристана?

— Ты видела меня иначе? — несколько хрипло спросил Эран.

— Да, — честно ответила я. — Более мягким, менее резким и жёстким. Воспринимала ровесником, сейчас понимаю, что ты значительно меня старше.

Воин шумно выдохнул, отложил столовые приборы, сжал кулаки и старательно сдерживаясь, спросил:

— Не нравлюсь? Не устраивает возраст?

Я привыкла быть честной сама с собой, ценила честность и в Эране, и потому предельно правдиво постаралась ответить:

— Возраст — не совсем тот параметр, который имеет значение… — чуть запнулась, но после продолжила: — Например, Нрого он же старый, но его воспринимаю как ровесника, то есть на равных. И мама, ты на год младше её, насколько я поняла, но и мама мне ближе.

Поняла, что несу что-то не то и замолчала. Воин так же молчал, глядя даже не на меня — куда-то перед собой,

— Всегда этого опасался, — вдруг тихо произнёс Эран. — Не связывался с женщинами с других планет, не желая видеть суррогат влечения, вместо подлинных эмоций. Не позволял себе любить местных, отчётливо понимая, что трепет перед повелителем Иристана будет превалировать в их чувствах. И вот появилась ты.

Усмехнулся и горько добавил:

— Чувствую себя проклятым.

Я вернулась к салату. Эрам продолжал сидеть без движения, глядя в никуда и думая о чем-то мало приятном, судя по стиснутым губам. И потому я совсем не ожидала сказанного им:

— Ты не увидишь свою мать до тех пор, пока не примешь дар моей жизни. Что касается хассара Шаега, я запрещаю какие-либо встречи с ним.

Сказанное потрясло меня настолько, что я продолжила есть салат.

Выверено жуя каждую порцию тридцать раз и думая о системе пищеварения. Через минут пятнадцать, воин спросил:

— Ты слышала мои слова?

Я кивнула.

— И продолжаешь есть? — откровенно удивился воин.

Это нервное, — набирая ещё в тарелку, ответила я. — Понимаешь, мне было семь лет, когда на наш детский военный лагерь на Ритане напали контрабандисты. У них эскадра Вейнера как раз на хвосте была, а у него кличка в космосе — Зверь. Зверствует очень, особенно с пиратами, там после него потом судить нечего, сразу все выжившие пешим строем в психушку. Ну вот пираты и решили использовать детей в качестве живого щита. И когда они напали, мы как раз обедали. И мы едим не отрываясь, сержант очень строгий был, не съешь — кашу на голову высыпает, и ходишь вот так до вечернего отбоя. Так вот едим, а вокруг стрельба, крики, шум. Но мы всё равно из-за стола встали, только когда доели всё. Потом выползли из столовой, а вокруг трупы, гарь, сержант наш при смерти. Но от пиратов отбились, а остальных Вейнер таки накрыл.

И выпалив всё это, я продолжила есть. Эран помолчал немного, затем осторожно спросил:

— Ты тогда сильно испугалась?

Прожевав, я повернулась к воину и, глядя ему в глаза, честно ответила:

— Я тогда сильно разозлилась.

Эран неожиданно улыбнулся. Кивнул и вернулся к завтраку. Что ж, я тоже улыбнулась и коварно сообщила:

— И папандр не воспринимал меня всерьёз. До определённого момента.

На что воин равнодушно ответил:

— Бывший хассар Айгора всегда переоценивал свои возможности. Хотелось сказать что-нибудь язвительное, но тут Эран добавил:

— Как, впрочем, и все тар-эны.

— А вот это меня уже заинтересовало, и потому отставив личные претензии, я спросила: Так значит клан Аэ действительно пришельцы?

— Не только Аэ, — задумчиво ответил повелитель Иристана: — Ещё два клана — Тартар и Эншан.

Это уже было интересно,

— И вы тары? — уточнила я.

Взгляд внимательных синих глаз, кивок и вопрос:

— Тень рассказала?

— Шейс, — подтвердила я.

— Тебе удалось узнать многое, — улыбнулся Эран.

— Я способная, — ответила несколько кокетливо.

Да, — улыбка воина исчезла. — Ты идеальна.

Он взял бокал, выпил до дна тягучую мутную жидкость. И вдруг приставил два пальца к шее, и словно прислушался к чему-то. Лицо его мгновенно вновь сделалось жёстким, почти жестоким, и когда Эран вернулся к еде, и намёка на полушутливый тон не осталось. Теперь воин сосредоточенно ел, а вот мысли его находились далеко.

Некоторое время помолчав, я спросила:

— Почему ты ничего не сделаешь с эйтнами?

— Например? — холодно спросил Эран.

— Неужели тебя всё устраивает? — возмутилась я.

— Нет, — воин мрачно посмотрел на меня. — И потому во главе хранительниц была поставлена эйтна, не носящая в себе тени. И ты стала свидетельницей того, к чему это привело.

То есть эйтна-хассаш не имела тени? Так вот почему она не была изуродована. Но как тогда она могла стоять во главе эйтн? И тень метнувшуюся за ней следом я определённо видела! Столько вопросов. Я решила начать издалека:

— Как вообще вы допустили появление эйтн?

Эран потянулся ко второму бокалу, осушил и его, затем отодвинул тарелку, тщательно вытер руки, направил на меня мрачный взгляд и ответил:

— Когда мы появились на Энастаие, на десять воинов приходилась одна способная дать потомство женщина. Местные женщины не годились не только для того, чтобы вырастить наших детей, но и гибли после первого же слияния. На тот момент договор с шейсами был единственным способом выжить и сохранить адекватную ситуации численность.

Из всего этого я зацепилась за последнюю фразу.

— Адекватную ситуации численность? — осторожно спросила я.

Повелитель Иристана безразлично ответил:

— Против нас была целая планета.

— Чем же вы так не понравились местным жителям? — да, не удержалась, и даже съязвила.

— Всё просто, — Эран пристально посмотрел мне в глаза. — Местные оказались не в восторге от того, что нам нужны были их женщины.

Эх, нет Микусика, она бы заценила романтизм ситуации — пришельцы основывают лагерь и начинают воровать женщин, прямо как в старые добрые времена освоения космоса. Прямо — ух. Наверное, и сражения были, и невероятные истории любви и…

— Ты улыбаешься, — заметил повелитель Иристана.

Пожав плечами, ответила:

— Просто представила себе, как воины верхом на животных, нападают на селение, хватают самых красивых девушек и увозят в закат. Первобытная романтика. Следующее, что я увидела — была широкая ухмылка Эрана и блеск обещания в синих глазах.

— Э, нет! — воскликнула я, мгновенно догадавшись, что конкретно мне обещает этот взгляд.

— Забавно, что ты считаешь романтичными условия на грани выживания, — отметил воин.

Я улыбнулась и попыталась объяснить:

— Так это же самое интересное, Эран. На грани выживания, на острие лезвия, в состоянии постоянной готовности дать отпор — все инстинкты обостряются, отпадают надуманные проблемы и сложности. Захватывающее состояние, согласись.

Он кивнул, затем как-то странно улыбнувшись, спросил:

— А когда идёшь к цели?

— Да, примерно такой же адреналин, — согласилась я, — Но с целью проще — её требуется достичь, и только.

— Ты рассуждаешь не как женщина, а как воин, — задумчиво заметил Эран.

Я широко улыбнулась. А воин добил:

— Но ты всё равно женщина и менять своё решение я не собираюсь, Кира, — прямой взгляд синих глаз и сказанное с ледяным спокойствием: — Ты можешь идти к цели, можешь взорвать мой дом, тебе даже дозволительно продолжить эксперимент с эйтнами, я препятствовать не буду. Но ты не встретишься с матерью до тех пор, пока не примешь дар моей жизни. Это моё решение. И если оно поставит меня на грань выживания, — жестокая усмешка, — что ж, я последую твоему совету и буду искренне наслаждаться пребыванием на острие ножа.

Да, никакой мягкости — холодный синий взгляд с прищуром, жёсткая и непримиримая позиция. Похож на адмиралов — те тоже вот такие, жёсткие, не прогибающиеся даже по требованию сенаторов Галактики. Вот только адмиралы обычно имеют основания придерживаться жесткой тактики.

— Эран, а что не так с этим даром жизни? — прямо спросила я и посмотрела на него.

Воин взгляд не отвёл, но в синих глазах промелькнуло нечто странное, чуть виноватое, после чего повелитель Иристана вдруг словно ожесточился, и ответил так же жёстко:

— Полагаю, мать ничего не рассказывала тебе о традициях и особенностях Иристана.

Можно было бы вступить в дискуссию, но я просто кивнула, подтверждая его слова.

И о правящих ты ничего не узнала, находясь на Иристане?

Я вновь кивнула.

Эран рассмеялся. Смех правда вышел невесёлый какой-то, горький даже, и оборвался он внезапно. А затем воин резко выдохнул, несколько секунд смотрел в окно, словно подбирая слова, и произнёс:

— Ты — мое сердце, Киран. Всё, что ты чувствуешь — ощущаю и я. Злость, недоумение, досаду, растерянность, готовность сражаться, бешенство вчера ночью и ненависть, едва я к тебе прикоснулся. Мы — тары, мы не испытываем эмоций до тех пор, пока не обретаем свою единственную. Вот почему любовь — проклятье.

Он тяжело вздохнул, и вновь перевёл взгляд на окно, продолжив уже тише:

— У тебя извращённое представление о жизни на грани выживания. Представление цивилизованного человека, которому никогда не приходилось голодать годами, видеть, как умирают близкие, хоронить ежедневно, каждый раз закапывая в землю очередную часть души. Пока не останется ничего, пустота в сердце и отточенные навыки выживания в любых условиях, при любых обстоятельствах. Я не знаю, на каком этапе у моего народа атрофировались практически все чувства. Гнев, злость, ярость, боль потери, радость, желание любить и быть любимым. У нас существует генетическая память, позволяющая получить весь опыт предыдущих поколений, но вот момент с утратой чувств остается тайной. Мы слишком долго были вынуждены выживать, и возможно разучились чувствовать постепенно, теряя эмоции с каждым поколением. Не важно. Важно другое — в соответствии с легендами, с нашими древними верованиями, а верить во что-то нужно, так что да, у нас есть боги, и вот по легендам, эти самые боги, наиболее сильным и достойным воинам возвращают сердце.

Эран резко повернулся, посмотрел прямо мне в глаза и хрипло продолжил:

— Единственную. Ту, что становится сердцем воина, возвращая чувства, эмоции, ощущения.

Я молчала, потрясённо глядя на воина, а повелитель Иристана, как-то странно усмехнувшись, продолжил:

— Тар-эны — наши копии, которые никогда не оставляют идею превзойти оригиналы. Даже легенду об единственной, они попытались воплотить в своих рядах. Жалкая пародия. Жаль, им этого не понять.

И вдруг резко подавшись вперёд, Эран почти прорычал:

Когда я увидел тебя, твою реакцию на воинов в Шоданаре, первой мыслью была — эйтна. Очередная бабочка, рвущаяся к огню, в котором сгорит, и ведь бабочка даже на миг не задумывается о том, что ощущает огонь, глядя на её гибель… Но твоя обида, твоя ярость на моё предложение обратить внимание на другого воина — и я поверил в лучшее. Слишком понравилась, слишком зацепила, и твоё желание там, Кира, лишь слабый отсвет моего, накрывшего лавиной. Мог ли я дать тебе уйти? Уже тогда вывод был очевиден. Нет. Это было выше моих сил.

Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и продолжил:

— Правящий клан никогда не сражается за женщин. Не знаю, говорили тебе об этом или нет, тар-эны воспринимают это как признак слабости, а для нас всё иначе. Сражаясь за женщину, начинаешь ощущать её своей, открываешься, а вот это уже слабость, которой мы сознательно не допускаем. Но там, в Шоданаре, я был готов сражаться за тебя. По одной единственной причине — какой-то тар-эн схватил МОЮ женщину за руку. Усмешка, горькая, даже злая.

— Мне стоило остановиться уже тогда, Киран. Позвать воинов, приказать им вывести тебя, и не прикасаться. Возможно, именно так я бы и поступил, не брось ты мне вызов. Не попытайся просто уйти. Но вызов! Мне. От женщины. Мне. И твоя трогательная просьба не приближаться — вот после неё, я был готов бросить вызов всем тар-энам разом и по отдельности… О том, какую ошибку совершил, понял, лишь войдя в тебя.

Я вдруг поняла, что почти не дышала, всё время его монолога, боясь пропустить хоть слово, но после последней фразы не могла не спросить:

— Почему?

Эран отвёл глаза. Но всё же ответил честно:

— До последнего надеялся, что ты инопланетная тьяме.

И он меня шлюхой обозвал. Обидно, но ожидаемо. Спасибо маме, бабушке и всем теням заодно. Но тут воин продолжил:

— Ты хоть на миг, можешь себе представить, каково это — брать женщину, слышать её стоны и понимать, какой болью для неё обернётся это слияние? Я стал твоим первым мужчиной, Киран, и это ты ничего не понимала, а я уже знал — мой ген попал в твою кровь. Напрямую. И с этим уже ничего нельзя было сделать. Я сделал всё, чтобы тебе было хорошо, я пил твои эмоции, я как в омут, нырнул в твои ощущения, я ловил каждый твой стон, каждый крик наслаждения, и в то же время, с ужасом думал о том, как предотвратить боль, которая начнёт сжигать, едва мы закончим.

Он ненадолго замолчал, чтобы продолжить хрипло и едва слышно:

— Я вызвал эйтну-хассаш, едва обрёл способность связно думать. Ае и ещё троих. Двадцать минут требовалось, чтобы они прибыли на место. Всего двадцать минут, но ты, твои эмоции, твоя жажда.

Жаль, в тот миг я воспринял её буквально. Эти чувства, ощущения, потребность в чём-то — свалились слишком резко, я не смог разобраться. Мог бы вызвать одного из воинов, но сама мысль, что тебя, после того что только что было, увидит другой — невыносима. И ревность сыграла со мной плохую шутку. Я ушёл, найдя искомое, ощутил твою боль. Едва удержался на ногах, потребовал ускорить прибытие эйтны. Вызвал Дахра с оборудованием, и поспешил обратно, чувствуя твою боль, нарастающую. А когда вернулся… пятна крови, порезанный полог и отсутствие той, что забрала моё сердце. И боль, боль, боль. Отчаяние. Упрямство. Снова боль. А потом ничего. И я стоял там, глядя на твою кровь, и не мог сделать вдох, настолько страшным оказалось потерять тебя.

— Я сознание потеряла, — призналась едва слышно, оглушённая его признанием. — Не выдержала… И едва увидела Наску… потеряла сознание.

— Зачем. Киран?! — не простонал, прорычал практически, с яростью глядя на меня. — Зачем?!

На это я могла ответить только одно:

— Да сама уже раз сто пожалела.

Эран застыл. Замер, глядя на меня и словно вообще не дыша. А я честно призналась:

— Не нужно было маму слушаться. Не нужно было. Я и не хотела, но этот проклятый Иристан, традиции, папандр и его интриги.

Мама боялась, что когда вскроется всё с Нрого, меня ждут двадцать плетей. А лучше бы плети! — вдруг поняла, что едва на крик не сорвалась и уже тише продолжила: — Не нужно было никого слушать. У меня была поддержка шефа, Наска в конце концов, нужно было просто свалить из дворца и спрятаться у Накара, или где-нибудь ещё. Не важно. А так получилось, что тень повлияла на бабушку Кирату, та предложила наилучший вариант маме, мама настояла на том, чтобы я пришла в Шоданар, нашла самого слабого воина и переспав с ним имитировала таким образом, что ночь с Нрого прошла как и полагалось. Бред. То есть оно может и сработало бы, если бы я нашла слабого воина, отдалась ему, вернулась, эйтна бы подтвердила, что интим был, я получила бы статус обещанной невесты, мама бы вытащила меня с Иристана, и ни папандр, ни его сыновья уже не претендовали бы, так как фактически я уже принадлежала бы МакДрагарам, но… Но вот это был момент, когда разум твердит что всё правильно и разумно, а что-то внутри против категорически. Я не хотела идти. Я и в самом Шоданаре ходила, смотрела на перекаченных воинов, и не хотела. Ничего.

— Значит, жалеешь? — тихо спросил Эран,

А ты нет? — прямо спросила я, глядя на повелителя Иристана.

И услышала непробиваемо спокойное:

— Нет.

Не поверила. Несколько секунд смотрела на воина, а потом не сдержалась:

— Нас подставили. Обоих. Тени знали, что в тот день ты находился в Шоданаре, и моё влечение к тебе было спровоцировано. Нас подставили, Эран, подставили!

Меня остановил его внимательный взгляд. Внимательный, спокойный, чуть насмешливый. И когда я замолчала, повелитель с улыбкой поинтересовался:

— Ты знаешь, что твоё рождение обернулось крушением всех надежд твоей матери?

Я промолчала. Эран нет, он задал издевательский вопрос:

— Жалеешь?

Замерла недоуменно глядя на воина, а он продолжил:

— Уверен, с момента твоего рождения и Киара МакЭдл не жалела ни секунды. Не правда ли?

Мне не чего было сказать на это.

Эран продолжил:

— Да, подставили. Да, заставили включиться в игру по навязанным правилам. Но жалею ли я? — усмешка и уверенное: — Нет. Я получил дар. Бесценный и неожиданный. Я получил тебя, Киран. Я обрёл то, за что готов сражаться до последнего вздоха и никогда никому не отдам. Ты моё сердце. Ты моя единственная. Ты — мой подарок богов, полученный мной вопреки всем интригам шейсов.

Молча уставилась в салат. Единственное, что я испытывала при осмыслении всей ситуации — злость на шейсов и эйтн. Хорошего в случившемся не видела ровно с того момента, как у меня напрочь прошло влечение к Эрану.

— Киран, — обманчиво мягко позвал повелитель Иристана. — Тень, с которой ты общалась, принадлежала Нрого?

Взяв вилку, вновь начала ковырять салат, и честно ответила:

— Тень этновская там тоже присутствовал.

Эран кивнул, и поставил в известность:

— Больше не появится.

Бросив вилку, я откинулась на спинку стула, сложила руки на груди, ногу на ногу закинула. Мастер Илмер сказал бы что меня слишком легко сейчас прочитать по жестам, но как-то не получалось сидеть расслабленно, учитывая, о чем я собиралась спросить:

— Значит, как ограждать девушек от теней и мутации вы знали, да?

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно и самое главное — если ответил, значит, не врёт.

— Не знали? — я откровенно удивилась.

Эран молча прикоснулся к запястью левой руки — в тот же миг свет скользнул по его пальцам, и образовал трехмерный экран. А затем на экране показалась я, идущая с Икасом и разговаривающая с шейсом. Слова, мои взгляды на тень, моя реакция на его заявления, мой откровенный ужас, а ведь вчера мне было до крайности жутко при мысли, что я буду спать, а это… влезет. Затем картинка изменилась. То есть прокручивалась всё та же, но изменилась сама концепция — рядом с изображением появились символы, отслеживался мой взгляд, угол зрения, конкретно место, на которое я смотрела, ведь тень там не отображалась. А после началось моделирование изображения с разными спектрами света. И на восьмом спектре в кадре появилась собственно тень. Чётко. Правда выглядела она бело-серой субстанцией, в то время как я её видела чёрной, но факт оставался фактом — воины вычислили тень.

— Раньше, у нас не было таких данных, — пояснил мне Эран. — Ты единственная, кто вот так открыто разговаривал с остатками шейса. Несколько часов потребовалось, чтобы выявить энергетическую сущность данной аномалии и рассчитать блокирующее излучение.

— Всё так просто? — спросила я.

Хотя я отчётливо видела — просто не было. На экране проскальзывали расчёты и формулы, в которых я понимала от силы два процента. А то и один. Работа была проделана колоссальная, а учитывая сжатые сроки…

— Спасибо, — тихо прошептала я, не глядя на Эрана.

Потому что уже поняла, почему он это сделал — видел мой страх прошлой ночью, И сделал всё, чтобы спать я больше не боялась.

— Не за что, — ответил повелитель Иристана.

А затем так же спокойно, с непробиваемой уверенностью добавил:

— Отсечение тени блокировало и мутационные процессы. Пока на время. Но мы уже начали проводить исследования, есть первые результаты.

Вот после этих слов я всё же взглянула на Эрана и прямо спросила:

— Вы что, взялись проводить опыты на тех девочках, которых я спасла?

Усмехнулся, укоризненно так, а затем спросил:

Зачем они мне? У меня теперь в полном распоряжении семнадцать полностью прошедших стадию мутации. Есть на ком… эксперименты ставить. Произнесено было жёстко. До крайности жестко. Мне даже жутковато стало. И тут же вспомнились слова левого про разрушенный храм.

— Эран, — пристально смотрю на него. — Ты правда главный храм разнёс?

Несколько минут воин не отвечал. Но так как я продолжала вопросительно смотреть, резко выдохнул, и отчеканил:

— Эйтны — основа существования тар-энов. Естественно, едва возникнет угроза существования эйтн, Иристан может ожидать гражданская война. Это понимают все. Эйтны стремятся к захвату власти на планете, для чего неоднократно пытались использовать тар-энов, как, например, твоего отца. Нам, правящим, это так же известно. Удручает лишь одно — бросая вызов мне, эйтны не осознали последствий.

Невольно улыбнулась. В чём-то мы с Эраном оказались очень похожи. Даже как-то слишком. Но думать об этом не хотелось, я спросила о другом:

— Как вы допустили появление тар-энов?

Повелитель Иристана вопросительно вскинул бровь. Я пояснила:

— Вы тары, они тар-эны, симбионты, я правильно поняла? И существуют благодаря эйтнам, да?

Эран глянул в окно, после на дверь, затем уже на меня, и нехотя произнёс:

— Не моя ошибка.

Ключевое слово «ошибка». Я кивнула и решила больше ни о чем не спрашивать. Спросил он:

— Ты принимаешь мои условия?

— На счёт дара жизни? — задумчиво переспросила, продолжая есть салат.

Есть не хотелось, но мясо, или чего то жаренного, острого, вредного. С маслом, сыром… мясом. Можно сырым. Но одно воспоминание о чанах с белковым содержимым и я вновь жую салат, упорно и решительно.

— Да, — отвлёк меня от гастрономических мыслей Эран.

— Нет, — дожевав, ответила я, даже не взглянув на воина.

Услышала, как он хмыкнул. А затем он же, протянул:

— Неужели не скучаешь по маме?

Подленький вопрос. Резко вскинув голову, пристально посмотрела на воина. Он, с усмешкой пояснил:

— Шейсы формируют очень сильную привязанность дочерей к матерям, Кира.

И вроде бы только слова, но взгляд слишком внимательный, немигающий, пристальный.

— Heт, — уверенно повторила я. — Ввязываться в обязательства, о которых мне ничего не известно, я не собираюсь.

Кивнул, и мягко, обманчиво мягко сообщил:

— Я могу рассказать.

Бросив вилку и вообще идею доесть салат, он, кстати, невкусный, я тоже скрестила руки на груди, прямо посмотрела на Эрана и начала допрос:

— Так я сейчас наложница?

Улыбаться перестал, кивнул.

— А почему меня так никто не называет? — вопрос в лоб, прямой и со смыслом.

Усмехнулся. Ответил:

— Мне бы хотелось взглянуть на того, кто рискнёт.

Даже так. Мне от его слов почему-то стало очень приятно, но в тоже время:

— А как же незыблемые традиции Иристана? — ехидно интересуюсь.

Воин улыбнулся. Просто улыбнулся и ничего не ответил.

— То есть там, где традиции тебе не по нраву, о них забывают? — догадалась я.

— Примерно так, — согласился Эран.

— А знаешь, — вот не смогла промолчать, — во дворце отца ко мне относились с нескрываемым презрением.

— Во дворце отца ты была одной из дочерей, здесь — сердце повелителя, разница существенная, согласись.

Бросив на него откровенно недоверчивый взгляд, я невольно задумалась, и так же задумчиво произнесла:

— Сердце повелителя — звучит пафосно.

Пафос теряется на фоне правды, — холодно произнёс Эран.

Вновь недоверчиво посмотрела на него, и всё же решилась спросить:

— В каком смысле «правды»?

— В прямом, — последовал непробиваемо спокойный ответ. — И в сравнении с этой правдой, традиции меркнут, Киран.

О странностях ситуации я решила промолчать. Просто вспомнила, как передо мной склонялись воины из Аэ, с каким уважением относились женщины. Странно это. Очень. Всё странно. Непонятно.

Внезапно Эран резким движением приложил два пальца к шее. Что-то выслушал, вероятно, что-то ответил. Едва убрал руку, направил прямой пристальный взгляд на меня.

— Плохие новости? — безразлично к его трудностям предположила я.

— Раздражающие, — уклончиво ответили воин.

Глаза его между тем сузились сильнее и я себя словно под рентгеном ощутила. Но взгляд не отвела. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, затем распахнулась дверь. Я вздрогнула и повернулась, отметив, что Эран не отреагировал, продолжая рассматривать меня.

А вот я совершенно забыла о его присутствии, едва увидела вошедшую — девушка в чёрной одежде растерянно остановилась, вглядываясь в меня, и шёпотом спросила:

— Где я?

Спасенную вчера эйтну я узнала сразу, и в то же время не узнала. Её лицо было бледным, под неожиданно голубыми глазами залегли тени, весь вид казался измождённым, губы посиневшие и на ногах она едва держалась. И не удержалась бы, не поддерживай её тот самый врач, с которым мне так же довелось вчера познакомиться. Именно светловолосый тар мне и сообщил:

— Полная амнезия, у неё паника и… простите.

От звука его голоса вздрогнули и я и эйтна. А затем тар резким движением приложил два пальца к шее. Я стремительно обернулась и засекла, как повелитель Иристана убирает собственную ладонь от шеи. То есть Эран ему что-то сказал, но так, чтобы я не слышала. И судя по спокойному взгляду на меня, воин считал себя в праве так поступать.

— Извините, — пожилой тар осторожно взял потрясённую девушку за руку. — Принцесса Киран, мы будем ожидать вас в лаборатории.

С этими словами воин Аэ вышел и увёл эйтну с собой.

А я вновь посмотрела на Эрана. Повелитель Иристана не сводил глаз с меня.

— И что именно ты не дал этому тару мне сказать? — начиная откровенно злиться, спросила я.

Воин медленно поднялся, затем перегнулся через стол, упёршись в него сильными руками, и произнёс:

— Киран МакВаррас, старшая дочь воина Агарна, наследница крови Аэрд, ты принимаешь дар моей жизни?

Я медленно поднялась, и тоже упираясь руками в стол, подалась к Эрану, так что теперь мы носами друг в друга упирались, чтобы ему в лицо прошипеть:

— Эран Дард Аз, повелитель Иристана и глава какого-то там Аэ, я не приму, я тебе её сейчас подарю, лично! Улыбнулся, продолжая пристально на меня смотреть, и так же с улыбкой спросил:

— Угрожаешь?

— Предупреждаю, Эран, — холодно ответила я.

Мне надоели эти игры. Наверное, перепуганная эйтна стала последней каплей. Мог бы и дать с ней поговорить. Или с таром. Или хоть бы сам всё объяснил.

Словно услышав мои мысли, Эран кивнул, а после чуть-чуть наклонил голову вправо и теперь его губы были в миллиметре от моих, а потому каждое сказанное слово, я не только услышала — ощутила.

— Киран, — лёгкая усмешка. — Или ты принимаешь дар моей жизни, или никогда, я подчеркиваю — никогда, не выйдешь из этого дома.

Меня передёрнуло такой уверенности в своих словах не было даже у отца. Вспомнила ту энергетическую решетку, что отсекла от меня тень шейса. И пришлось признать Эран серьёзный противник. Хуже того он отлично знает, на что я способна и недооценивать не будет. Но с другой стороны… Я отстранилась, немного, только чтобы взглянуть в его глаза. И хватило взгляда, чтобы понять — это я злюсь и отстаиваю свои интересы, находясь в здравой памяти и холодном рассудке, с воином всё иначе — взгляд помутневший, зрачки расширены, дыхание неровное, как бы он не пытался это скрыть. И если у меня наваждение прошло и гормоны бунтов с революциями не устраивают, то с Эраном всё совсем наоборот — его пламя вновь только разгорается.

Закрыла глаза, чтобы не улыбнуться в самый неподходящий момент, а после подалась вперёд и нежно, едва-едва, прикоснулась к его губам.

Тихий, едва слышный стон сдал воина по полной программе!

Не скрывая коварной улыбки, я вновь села на стул, победно-торжествующе глядя на временно невменяемого Эрана. Мне нравилось! Всё нравилось — ситуация, ощущение победы, осознание в некотором роде даже власти над воином. И вот я сижу вся такая довольная, а он стоит, глаза сужены, крылья носа дергаются от тяжёлого дыхания, сквозь стиснутые зубы прорывается глухое рычание.

Но справившись с собой, повелитель Иристана оформил рык в связную речь, выдав:

— Это подло, Кира.

— Что именно? — невинно хлопая ресничками, поинтересовалась я.

Промолчал, выразительно глянув на мои губы… потом ниже. С вызовом улыбнулась и заметила:

— Подло — удерживать меня силой, Эран. Подло — диктовать мне условия.

— Это моё право. Право воина, — рыкнул он.

— А-а-а, — закинув ногу на ногу и сложив руки на груди, я спокойно заявила в ответ: — тогда провоцировать тебя моё женское право. Теперь он смотрел мне в глаза. И только в глаза. Правда его взгляд мне почему-то совсем не понравился. Вот вообще как-то.

— Ты хочешь поиграть? — прозвучал тихий и почему-то показавшийся мне угрожающим вопрос.

Играть мне вообще не хотелось. Вот просто никак. И потому я честно призналась:

— Нет.

Потом подумала и добавила:

— Хочу к маме, потом к эйтнам, потом на Гаэру.

Вот, и абсолютная честность вообще-то приветствуется и поощряется, по идее.

Но не на Иристане.

— К эйтнам зачем? — холодно спросил Эран.

Неопределённо пожала плечами. Не то чтобы я там жаждала мести и всё такое, но первое правило кадета Космического университета забывать нельзя, это раз, они испортили мне всю бабушку, это два, и третье — вот не надо было ко мне лезть и пугать, и особенно не стоило мне портить мой первый раз с мужчиной. А они взяли, влезли и всё испортили! Я даже наркотиками никогда не баловалась, потому что терпеть не могу быть управляемой или зависимой, а эти влезли и управляли… В общем всего этого я действительно объяснять не собиралась.

Так что просто молча посмотрела на повелителя Иристана, всем своим видом демонстрируя, что ответа не будет, согласия так же.

Эран сжал зубы. Сжал настолько сильно, что казалось ещё миг и я скрежет услышу. Но сдержался и повторил уже сказанное:

— Единственный путь из этого дома — принятие моего дара жизни. Сутки на принятие моего условия, в противном случае я начну медленно лишать тебя абсолютно всего, от сейра до Икаса.

Странное дело — отчётливо слышу каждое его слово и… не верю ни единому. Не верю и всё. Такое ощущение, что мы на учениях по освобождению заложников, и капрал Симсар, единственный в космических войсках Гаэры носивший бороду, в очередной раз изображает диктующего условия пирата. То есть, как бы видишь, осознаешь, как надо реагировать, но вот вообще не веришь. И не удивительно, что после его угрозы я просто улыбнулась.

Эран устало покачал головой, выпрямился, бросил на меня ещё один взгляд и ушёл.

Когда за ним захлопнулась дверь, я продолжала сидеть и улыбаться. Даже не знаю почему. И улыбалась я ещё с минуту, ровно до тех пор, пока не достала сейр. Улыбка исчезла вмиг — сейр был мёртв. Абсолютно. В моих руках был мёртвый кусок пластика, совершенно без каких-либо секционных элементов.

Молча поставила на стол, разобрала — внутри ни микросхем, ни кристаллов — серая безжизненная пыль. Тот факт, что восстановлению устройство уже не подлежит, стал очевиден.

Демонстрация серьезных намерений состоялась.

Подскочив, подбежала к окну — Икас всё так же играл с хейрами в саду, хейры терпели. Всё терпели — и удар лапой по затылку, после которого утыкались носом в мокрую траву, и игривое потягивание за хвост, который шерстюсик прикусывал, а потом начинал тащить, от чего хейра проезжала с полметра по земле, прежде чем начинала вырываться, сверкая на солнце когтями и клыками. Мелькнула страшная мысль: «Сейчас у них приказ не трогать, а что если поступит кардинально иное приказание?».

Бракованный навигатор! Совсем, вот совсем не хочется думать, что мама была права! Вот вообще как-то.

Я вышла из трапезной и отправилась в сад — в холле дома Эрана уже никого из светловолосых воинов Аэ не было, лишь двое у дверей. Мне вновь поклонились, правда, как-то настороженно. И пользуясь тем, что больше никого не было, я решила выяснить этот момент.

Спокойно подошла к воину справа, он мне показался более молодым, встала в шаге от него и прямо спросила:

— А что не так?

Второй часовой не пошевелился даже, как распрямился после поклона, так и стоял, а вот тот, которого я решила допытывать, взгляд отвёл и чувствовал себя явно не очень уютно.

— Между прочим, невежливо молчать, когда девушка спрашивает, — достаточно нагло продолжила я. Воин взглянул на своего напарника, потом себе под ноги, избегая какого-либо взгляда мне в глаза, и произнёс:

— Поступил приказ отслеживать ваши перемещения.

Второй тар шумно выдохнул, явно демонстрируя неодобрение. Я же искренне сказала правящему:

— Спасибо.

И обойдя его, вышла из дому. Правда не сделала и двух шагов, как второй воин произнёс:

— Женщины совершают лёгкие шаги не замечая, что топчут не землю — обнажённые нервы. Я обернулась. Тар сделал вид, что ничего не говорил.

Вообще ничего.

Подумав немного, я развернулась и пошла искать Эрана.

Повелитель Иристана обнаружился за третьей дверью справа от лестницы. И нашла я его только потому, что и эта дверь охранялась двумя воинами, которые хоть и поколебавшись, но безропотно меня пропустили. Смысл заминки стал ясен, стоило мне войти в просторное помещение — Эран был не один. Вокруг чёрного в данный момент переливающегося тёмно-серыми лучами энергетического шара, в широких белоснежных креслах сидели представители клана Аэ. Я насчитала двадцать шесть воинов. Все в белом, то есть белые рубашки, белые брюки, белая обувь. В дополнение к этому светлые волосы, синие глаза, загорелая кожа. И да — широкие плечи, мощные торсы, крепкие ноги. И мерцающие чёрным светом устройства на левых запястьях поголовно у всех. Сам Эран находился по центру, ничем кроме наиболее широких плеч не выделяясь среди собравшихся то есть и кресло обычное и никаких опознавательных знаков. Но едва я вошла, абсолютно все воины, кроме Эрана, разом поднялись. Единовременно и синхронно. И так же синхронно, повернувшись ко мне, склонили головы.

— Добрый день, — едва слышно пробормотала я. — Извините, что помешала, я… попозже зайду.

Это всеобщее преклонение основательно напрягало. Решив не мешать, я собиралась выйти, как услышала:

— Подойди.

Неуверенно оглянулась, но под насмешливым взглядом повелителя Иристана, всё же решилась пересечь зал и остановилась рядом с креслом воина. Эран протянул руку, взял меня за запястье, властно подвёл ближе и усадил к себе на колено. И всё это столь спокойно, словно так и надо было.

И едва я села, остальные воины так же опустились обратно в кресла. При этом на нас никто не смотрел, все не отрывали глаз от шара. Единственные синие глаза, что неотрывно смотрели в мои собственные, принадлежали Эрану. Как и вопрос:

— Что-то случилось?

Сидеть вот так мне было неловко, как, впрочем, и признаться:

— В принципе ничего.

Воин кивнул, сел удобнее, обнимая меня за талию и присоединился ко всеобщим взглядам в постепенно увеличивающийся шар.

Заинтригованная, я молча просидела несколько минут, вместе со всеми глядя на шар. Неожиданно один из правящих поднял руку и произнёс:

— Протест.

— Обоснуйте, — холодно приказал Эран.

И такое ощущение, что обоснование происходило так же в шаре, потому что ни звука более не было произнесено. Но устав смотреть на энергетическую оболочку, и разглядывая воинов, я начала замечать, что они общаются. Не словесно, но по очереди, и очень напряжённо. Поджимались губы, на скулах ходуном ходили желваки, стискивались кулаки. Обсуждение шло бурное, очень живое, и да — напряжённое. Спустя ещё семь минут высказавшийся воин произнёс:

— Протест снят.

Обсуждение продолжилось. На этот раз менее эмоционально, хотя учитывая сдержанность воинов, и до этого всё очень скромненько в плане эмоций происходило.

Неожиданно Эран осторожно коснулся моего подбородка, настаивая на внимании, и едва я повернулась к воину, он прикоснулся к своему чёрному браслету, отделил от него что-то тёмное, вязкое, чем-то напомнившее мне смолу, растянул и получившийся браслет надел на моё левое запястье. Затем взял мою правую ладонь, расслабил пальцы и двумя, указательным и средним, коснулся браслета.

Звуки! Картинки! Запахи! Схемы!

Я нырнула в них как в прорубь и замерла, оглушённая случившимся. Не напуганная, нет, пугаться смысла не было — я ощущала тёплые ладони Эрана, биение его сердца, его поддержку, а потому чувство защищенности не покидало, но вот такой молниеносный переход, словно в другую реальность оказался неожиданностью.

Как и речь очередного воина:

— Предоставленные принцессой видеозаписи доказывают, что мы более не вправе придерживаться политики невмешательства.

Я повернулась на голос — увидела все тех же воинов, вот только сидели они теперь не в просторном помещении, а во вселенной. В открытом космосе, на фоне звезд, галактик и пролетающих астероидов. Полное погружение! Звезды даже не мигали, как будто мы реально за пределами атмосферы. Но в то же время — шар. Он оказался не энергией, а экраном, в котором сейчас калейдоскопом проносились картинки из подземелья эйтн.

— Мне не понятен принцип входа, — вступил в разговор ещё один воин. — Мы разобрали храм до основания, но под ним непроницаемая скальная порода, никаких тоннелей, ничего.

— Напрягает так же место, где была обнаружена принцесса Киран — мы с вами отчетливо видим, что никакими средствами передвижения повелительница не пользовалась, но как объяснить, что коридоры эйтн вывели её на необитаемый материк за экватором?

Ух! Неожиданно. Крайне. И что значит необитаемый материк. Эран протянул руку, его ладонь я отчетливо видела, и когда над ней вспыхнуло трёхмерное изображение планеты, сразу поняла — это Иристан. А затем мигнула красным точка, над ней надпись «ИрАэ», надпись на понятном мне общегалактическом, но после… после точка выхода — я прошла через всю планету! Насквозь! Место, где меня нашёл Эран, действительно было на совершенно ином материке!

— Ещё любопытный момент, — вставил следующий из правящих. — Эйтны, снабжённые следящими устройствами, ни разу не совершали пространственные скачки подобные тем, что мы имеем возможность наблюдать в случае с повелите… простите, с принцессой Киран. Оговорку я заметила. И, кажется, она была… не первой. Повернулась к Эрану, но воин пресёк какие либо вопросы, задав свой собственный.

— Объясни, что ты видела здесь?

И шар отобразил момент, когда из тёмного тоннеля мы с Икасом вышли в коридор, по которому эйтны ходили. Вот только на записи не было видно того хода, который я увидела из тоннеля. И собственно они не поняли, для чего Икас помечал территорию.

— Там вход, — нехотя пояснила я. — Такой же тёмный тоннель, в отличие от синего и красных.

Все правящие и сам Эран с некоторым недоумением посмотрели на меня.

— Тёмный, красные, синие? — переспросил повелитель Иристана. Я кивнула. Посмотрела на запись — там тоже отражались цвета. Или не отражались.

На какой-то миг ощущение когнитивного диссонанса повергло в шок! А затем, подавшись вперёд, я отчетливо увидела — не было никаких цветов! Сумрачные серые плохо освещённые подземные переходы и только.

Внутри всё похолодело. Закрыв глаза — чётко воссоздала картинку увиденного, но только сейчас задумалась — а бывают ли тёмно-синие камни, излучающие свет? Умом понимаю — нет таких. Сейчас понимаю. А в подземелье я даже не усомнилась ни на миг. Увидела и приняла как данность, абсолютно и полностью доверившись собственному зрению. Как оказалось — зря. Логики в увиденном не было — тёмно-синие камни не могут давать свет, а факелы не способны гореть вечно.

Ещё раз посмотрела на демонстрируемое шаром изображение — факелов и не было. Не было их совершенно. По стенам змеились корни грибницы, а от фосфоресцирующих грибов и шёл тусклый свет… Всё оказалось совершенно иным!

А потом я вспомнила об ещё одной нелогичности — мясо в ржавых контейнерах. Медленно повернулась к Эрану, в ужасе глядя на него… и не смогла задать вопрос. Не смогла. Очень хотела, но… не смогла. Воин понял всё сам, едва коснувшись моих похолодевших пальцев, и прямо спросил;

— Ты видела иначе?

Кивнула. Ни слов, ни сил чтобы дать ответ у меня не было.

Эран тяжело вздохнул, видимо совершенно не обрадованный моим ответом, и глухо произнёс:

— Но девушку ты узнала.

Удивленно смотрю на него. Удивлённо, да, но, кажется, начинаю понимать, для чего за завтраком привели эйтну. Оказывается, некоторым требовалось увидеть мою реакцию! Вот ещё бы понять для чего.

— Эйтны друг друга утром не узнали, — без всяческих вопросов с моей стороны объяснил Эран. — Ещё вчера они общались, называя имена, а утром не узнали тех, с кем вчера говорили о многом. Я заподозрил факт внесённых шейсами изменений в зрительное восприятие.

Слов нет. Вновь посмотрела на шар — тот продолжал отображать своды тоннеля и… каменный пол. Каменный! А я готова спорить на зачёт у Лоджена, что вчера шагала по земляному полу! Утрамбованному, но земляному. Ощущала это при каждом шаге! Значит изменения не только в зрительном восприятии, они вторгаются глубже, гораздо глубже. Эран протянул руку и молча снял с меня чёрный браслет. Вспышка тёмного света, и сознание заполняет яркий дневной свет. Мы вновь сидим в кресле в доме повелителя Иристана, всё так же переливается энергетический шар, воины продолжают обсуждение уже мне недоступного. Но никаких сожалений по этому поводу нет, есть потрясение, с которым мне так сложно справится. И в голове непрерывным потоком слова мамы про дерьмовый Иристан.

Точнее про то, что конкретно для меня он всегда будет дерьмовым.

— С тобой ничего не случится, — Эран осторожно погладил по щеке.

Ничего, Киран. Пока ты не приняла дар моей жизни ты будешь под постоянной охраной здесь, когда примешь я смогу защитить тебя, где бы ты ни была. Всё будет хорошо.

— Да? — хмуро переспросила. — Знаешь, я, когда взорвала дворец отца, тоже думала, что теперь всё будет хорошо. И каков итог?

— Каков? — Эрам улыбнулся. — Всё хорошо, Кира. Ты здесь, со мной, я нашёл способ защитить тебя.

Глядя на повелителя Иристана, я не сдержалась и честно ответила:

— Ничего хорошего, Эран. Вообще. И ты… ты сейр мой испортил.

Лицо воина потемнело, но это не помешало ему произнести:

— Я пойду и на более жёсткие меры.

Вспомнила про Икаса. Желание спорить отпало напрочь, поэтому я просто отвернулась.

Повелитель Иристана отключил и свой собственный браслет, отпустил меня, поднялся и сам. А затем, взяв за руку, молча вывел из помещения, где воины клана Аэ продолжали совещание на тему эйтн. Понимаю их затруднения — если эйтны основа существования тар-энов, то последние, а они крайне многочисленны, начнут войну.

Едва мы вышли, Эран, не взирая на присутствующих охранников, подхватил меня на руки и понёс вверх по лестнице. Я молчала, ровно до тех пор, пока воин не принёс меня всё в ту же спальню и не положил на постель. И вот тогда я не сдержалась:

— Причинишь вред Икасу и я…

— Вред? — уложив меня, сам Эран сел рядом, взял меня за руку. Киран, я не вижу смысла причинять вред редкому животному.

Недоверчиво смотрю на Аэ, а он взял и продолжил:

— Я поступлю жёстче — просто верну его Нрого.

Я села. Несколько секунд с откровенной ненавистью смотрела на воина, потом прошипела:

— Икас мой зверь!

— Знаю, — спокойно подтвердил Эран.

Меня начинает злить его спокойствие.

Икас мой, — повторила с нажимом: — И Нрого он больше не воспринимает как хозяина.

Улыбка. Спокойная, и ответ.

— Знаю.

Вот после такого, я откровенно зло спросила:

— Какого бракованного навигатора, Эран?! Вот просто объясни мне какого…

И осеклась под его стремительно темнеющим взглядом. Только сейчас я обратила внимание и на тяжёлое дыхание и на то, как напряжён воин. Напряжён настолько, что под кожей отчетливо проступили не только мышцы — вены. И при этом Эран делал всё чтобы казаться спокойным — тон голоса, осознанные спокойные реплики, и дыхание — сейчас, когда я прислушалась, отчётливо поняла — он старательно его контролирует. Неужели мама была права и сейчас у Эрана рвёт крышу от того, что я рядом? И как-то неосознанно, не задумываясь даже, я осторожно отодвинулась от воина. Его глаза моментально сузились, и Эран хрипло произнёс:

— Не надо. Не буди во мне инстинкт охотника.

Застыла там же, где была, испуганно глядя на повелителя Иристана. Вот действительно испуганно — мне совсем не нравилось то, что я сейчас видела. Подобную степень возбуждения я уже видела — у наркоманов. Тех кто только начал колоться — у шефа встречались.

И один раз меня спасли только охранники, потому что накачавшийся тип на боль не реагировал вовсе, и мои удары даже не замечал. А Эран больше того нарика раза в три.

— Я контролирую себя, — внезапно сообщил воин. — Просто не провоцируй. Хватило поцелуя за завтраком.

Вот после этих слов почувствовала себя виноватой. Даже не могу объяснить почему. Но то, что прозвучало следом:

— Да, твоя мать была права, — зло сказал Эран: — Я медленно схожу с ума. Твой запах, твои эмоции, ты… Слишком близко, слишком остро, по оголённым нервам. Не выдерживаю.

Несколько минут в спальне висела тяжёлая, напряжённая тишина. Я едва дышала, Эран наоборот — хрипло, отрывисто и часто. Учитывая его габариты — выглядело устрашающе.

— Что тебя так испугало при просмотре записи? — перевёл тему повелитель Иристана,

Я придвинулась обратно. Несколько минут сидела, обняв колени и глядя куда-то в никуда, потом едва слышно спросила:

— Они мясо выращивали в ржавых контейнерах?

И зажмурилась в ожидании ответа.

А ответа не последовало.

Эран потянулся, подхватил, вмиг пересадил меня к себе на колени, обнял и только тогда сообщил:

— Нет.

Наверное, мне было совсем плохо, потому что следующий вопрос задала, обняв его и прижавшись к воину:

— Мясо человеческое?

И крепко сжимающий меня повелитель Иристана произнёс:

— Да.

С тихим стоном уткнулась в его плечо лбом, пытаясь сдержать слёзы. Плакать хотелось, вот только это не выход. Совсем не выход. Просто неожиданно трудно оказалось осознавать, что теперь я не могу доверять даже самой себе. Ни себе, ни маме, ни бабушке. Никому. Единственным вариантом был бы шеф — Исинхай уже проверенный, не подводил ни разу, но и на связь с ним выйти не имелось никакой возможности. Остается ещё Дейм, если он не улетел, но на него я могла выйти только через маму. Нужно выбираться. Срочно. Но в данный конкретный момент я сидела на коленях у Эрана, обняв его, и мне почему-то не хотелось начинать действовать вот прямо сейчас. Наверное, это усталость. Точно устала. Правда утро же ещё совсем, да и уставать негде было, так что не усталость похоже…

Тогда что? Я прижалась к Эрану сильнее, уместив подбородок на его плече, задумчиво посмотрела на могучую шею воина. Нет, никаких гормонов и революций, но странное ощущение комфортности поразило. И запах у воина был приятный, терпкий, но приятный. И тепло его ладоней на моей талии. Приятно. Надежно как-то и вставать не хочется совсем, даже не смотря на то, что утро, и как бы побег первоочередная задача. Внезапно Эран приложил два пальца к шее, видимо выслушивая кого-то, но затем вновь обнял меня, даже не порываясь вернуться на совет.

— Тебе, наверное, идти нужно? — задумчиво проведя пальцами по линии роста волос, спросила я.

— Нужно, — не стал отрицать воин.

— Иди, — всё так же шёпотом, продолжая обнимать.

— Иду, — хрипло сказал он, сжимая меня чуть сильнее.

А в саду пели птицы, журчали ручейки заработавшей системы полива, шумели листья, и вообще было утро — яркое и солнечное. И никуда идти не хотелось. Совершенно. И думать тоже не хотелось ни о чём.

Эран вновь поднёс руку к основанию гортани, выслушал что-то, что ему явно не понравилось — я ощутила на мгновение напрягшиеся мышцы, но когда переговоры закончил, вновь вернул ладонь на мою талию и мы продолжили сидеть.

— У вас интересная система сообщения, — заметила я, пропуская пряди его коротких волос между пальцами.

— Бесперебойная, — чуть хрипло произнёс Эран.

— Это главный критерий? — я продолжала гладить его волосы, мне нравилось, и прекращать совсем не хотелось.

— Да, — сиплым голосом ответил воин.

— Почему? — пальцы скользнули вниз, и теперь я задумчиво исследовала рельеф мышц.

Мне почему-то очень нравилось прикасаться к его коже, правда, если бы Эран не был настолько напряжён, понравилось бы больше.

Резко выдохнув, воин неожиданно грубо ответил:

Потому что когда пропадает сигнал чьего-то сейра, начинаешь крайне высоко ценить преимущества генетической связи таров!

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что это он обо мне, моём сейре и пропавшем в подземелье эйтн сигнале, но почему-то я не уделила этому внимания. Потому что абсолютно всё моё внимание было сейчас сосредоточено на… шее Эрана. У нас даже у десантников не имелось такой развитой мускулатуры, у них скорее определённые группы мышц разрабатывались, а тут — все. И сейчас в напряжённом состоянии это было отчётливо видно, и я… изучала. Да, бред, но должна же я хоть как-то перед самой собой оправдать странность ситуации. Чисто академический интерес вполне себе не плохое оправдание, Мика бы заценила.

— Так значит генетическая связь? — я отстранилась, внимательно посмотрела на шею Эрана.

Дернувшийся кадык привлекал больше всего внимания и стал следующим объектом подробного изучения.

И как она работает? — спросила я, осторожно прикасаясь, к повторно дернувшейся выступающей части шеи.

Эран не ответил. Я как-то даже не сразу поняла это, как и то, что закусив губу и затаив дыхание, исследую все мышцы воина, и пальцы уже скользят вниз, к ключицам, фактически скрытым под основательно развитой мускулатурой. А дальше… дальше была рубашка, и именно это заставило осознать, что и ответа я не получила и веду себя более чем странно.

— Прости, — мгновенно убрала руки. — Чисто… академический интерес.

Вот только смотреть теперь в глаза воина я не собиралась, стыдно.

— Система сообщений имеет привязку к голосовым связкам, — негромко, хрипло и неожиданно низким голосом произнёс Эран.

Мне было всё так же стыдно, но любопытство оказалось сильнее — протянув руку, коснулась его шеи, и спросила, взглянув в глаза воина:

— То есть прикосновения достаточно для активации связи?

Синие глаза повелителя Иристана словно потемнели ещё сильнее, и взирали на меня пристально, не отрываясь, не мигая.

— Не совсем, — голос Эрана становился всё тише. — Активирует мозг, но часть коры головного мозга, отвечающая за речь, пробуждается как раз-таки прикосновением к голосовым связкам… — пауза, затем хриплое. — Сдвинь пальцы чуть выше и правее.

Я не знаю, куда испарился весь академический интерес. Его больше не было. Я явственно ощущала, прикосновение к мускулистой шее Эрана, и то, что сижу у него на коленях, и запах его тела, и взгляд, от которого голова начинала чуть-чуть кружиться. Но при всём при этом, разум отчётливо отслеживал картинку мира — деревянный пол, изголовье кровати из светлого дерева, белоснежные лёгкие занавеси, сейчас подрагивающие от ветра из распахнутых окон… И всё это затмевалось тёмно-синим взглядом Эрана, затмевалось всё сильнее и сильнее…

И это были не гормоны.

Хотелось бы скинуть всю ответственность за нахлынувшие чувства на происки шейсов, вот только…

— Отпусти, пожалуйста, — стремительно отвернувшись от Эрана, попросила я.

И в то же время чувствовала — ноги ватные, тело не слушается, в горле пересохло, и нет уверенности, что встать и отойти я сейчас буду способна. С другой стороны — и с поломанной ногой двигалась, и с грузом, превышающим мой собственный вес, так что справлюсь. Должна.

— Как ты думаешь, что в данный момент ощущаю я? — внезапно спросил Эран.

Я не спросила, я вновь взглянула в его глаза и дар речи мне попросту отказал.

Повелитель Иристана усмехнулся, его пальцы скользнули по моей шее и тар с явной насмешкой хрипло спросил:

— Так значит никаких чувств, да, Кира?

Я замерла.

Эран укоризненно покачал головой, затем прикоснулся к моим губам, медленно обвёл большим пальцем по контуру и прошептал:

— Извини, чисто академический интерес.

Дышать перестала. И только это, позволило не застонать, когда рука воина, скользнув вниз, осторожно прикоснулась к моей груди, а сам воин, подавшись ко мне, вновь хриплым шепотом, с заметными издевательскими нотками произнёс:

— Всё ещё научный интерес.

И вдруг, уронив на кровать, Эран навис сверху, прижав мои запястья к покрывалу. И не давая мне ни шанса опомниться, медленно склонился к моим губам, прошептав:

— Вот только лично я предпочитаю науку на практике, теория не моё, Киран.

Поцелуй получился жёстким, с привкусом властности, сильный, стремительный, не вопрошающий и не ждущий ответа. Но в то же время, в прикосновениях воина не ощущалось… практики. И когда поцелуи переместились с губ, на шею, движения стали куда более уверенными. Значительно более уверенными.

В следующее мгновение повелитель Иристана приподнялся на локтях, улыбнулся, неожиданно тепло, и спросил:

— Что?

Устроившись поудобнее, я сделала то, что явно не стоило делать — провела кончиком пальца по лбу воина, затем исследовала нос, следом было прикосновение к губам, и я не удержалась от собственного вопроса:

— Ты раньше целовался?

Воин медленно опустился, устроившись на мне фактически, прикоснулся губами к моим губам и ответил:

— Нет,

— Только со мной значит? — обвивая его широкую шею руками, поинтересовалась я. — А почему?

— Тебе это нравится, — просто ответил Эран.

Мне, в данный момент, гораздо больше нравилось ощущать его тяжесть на себе, его тепло, его силу, биение его сердца, и чёткая картинка осознания мира медленно растворялась в новых, таких непривычных ощущениях. Очень медленно… И весь мир затмевало синевой глаз склонившегося надо мной воина…

— Я чувствую твоё желание, — выдохнул повелитель Иристана, вновь прикасаясь к моим губам: — Оно не такое, как раньше.

Другое, осторожное, чуть пугливое, медленное, правильное.

Закрыв глаза, с трудом сдержала стон. Кто бы мне сказал, что простые слова могут сводить с ума. А сводили.

— Мне нравится, — прошептал Эран, скользя губами по моей шее.

Одно движение, всего одно-единственное — но по телу разливается что-то тёплое, тягучее, полное непонятного ожидания.

— Тепло? — хриплый голос воина медленно, но окончательно сводил с ума. — Удивительно, ты ощущаешь желание, как волну тепла.

Внезапно пробудившийся чисто академический интерес, позволил кое-как собраться с силами и спросить:

— А ты иначе?

— Абсолютно иначе, — подтвердил Эран, и его губы спустились к основанию шеи, чтобы согреть кожу дыханием.

Мелочь! Мелочь ведь, но тело выгнулось навстречу воину совершенно непроизвольно, как собственно непроизвольно вырвался и мой стон. И это отрезвило. Даже не стон, а то, что я совершенно перестаю себя контролировать.

— Эран, — попыталась оттолкнуть его. — Хватит на сегодня практики, пожалуйста.

— Остановился мгновенно, приподнялся и теперь нависал надо мной, держа могучее тело на вытянутых руках, но взгляд… Внезапно отчетливо понимаю, что отступать никто не намерен. В смысле он не намерен. И под его голодным, полным решимости взглядом, я вдруг почувствовала себя такой маленькой и слабой, и абсолютно беззащитной. Поведение воина изменилось в тот же миг — он на секунду закрыл глаза, а затем, вновь взглянув на меня, уже гораздо спокойнее, неожиданно предложил:

— Хочешь ощутить моё желание?

Резко выдохнув, я чуть нахмурившись, спросила прямо:

— Пытаешься сыграть на моём академическом интересе?

Отрицать никто не стал. Как впрочем, и утверждать, что мне непременно понравится. Эран просто с очень загадочной улыбкой смотрел на меня, не подталкивая к решению, которое я уже приняла фактически. Да, было интересно. Очень интересно узнать, что конкретно сейчас чувствует он, И поддавшись любопытству, я прошептала:

— Хочу.

Победная улыбка Эрана мне вот сразу очень не понравилась. Но, во имя Бесконечного космоса, мне всё равно, очень…

— Расслабься, — прошептал воин. — И смотри мне в глаза. Не отрываясь. Пока не почувствуешь.

Подвох. Вот был в этом какой-то подвох и потому я прямо спросила:

— Пока не почувствую что?

— Меня, — пояснил Эран: — Моё желание. Мои ощущения.

Да, заманчиво. Я постаралась расслабиться, тем более сейчас, когда воин держал вес тела на вытянутых руках, с расслаблением выходило куда легче, чем если бы он на мне лежал, так что я постаралась. Действительно постаралась, но стоило начать смотреть в его глаза…

Синие, бесконечно синие. Как летнее небо. Как океан на Дансере. Как синий лёд Экары.

И словно в состоянии глубокого гипноза, синева его взгляда медленно, волнообразно надвигалась, поглощая моё сознание, всё сильнее с каждым ударом сердца.

— Эран… — испуганно прошептала я.

— Дыши, — его голос доносился будто издалека. — Медленно, спокойно, всё хорошо, Кира. У тебя всё получается.

Не знаю, что у меня получалось — мне хотелось закрыть глаза, но не хватало сил. Хотелось отвернуться — я не смогла. На меня медленно, осторожно, словно боясь спугнуть, накатывала волна чужого разума.

Я просто поняла это слишком поздно.

Фатально поздно!

— Эран — голос не слушался. — Эран… ты…

Обжигающе горячие губы накрыли мои, не позволяя продолжить. А в следующее мгновение мир перевернулся! Просто взял и изменился! Совершенно. И я увидела себя, испуганную, сжавшуюся, с широко распахнутыми глазами и чуть приоткрытым ртом. И как-то неожиданно поняла, что я очень красивая. Даже вот такая, перепуганная насмерть. Очень красивая. Нежная, желанная.

— Эран, — я услышала свой голос, словно со стороны…

Нежный. Чуть дрожащий. Приятный. Никогда не думала, что у меня такой голос. И губы, когда при произнесении слов двигаются, к ним прикоснуться хочется…

От этих непонятных мыслей, начинаю дышать чаще, и замираю, осознавая, что когда вдыхаю, грудь тоже двигается… И она тоже очень красивая. Соблазнительная. И к ней тоже очень хочется прикоснуться. До безумия хочется, причём не столько ладонью, сколько губами.

«Можно поиграть, — голос Эрана вдруг прозвучал, словно внутри меня: — Но осторожно. Хочешь?».

Я прошептала: — Да.

И как во сне увидела, что моя правая рука скользнула по животу вверх, коснулась застежки на платье, и пальцы, такие тонкие, маленькие, с коротко обрезанными ноготками, осторожно потянули ткань. Щелчок. Невольно вздрогнула всем телом, а глаза, они теперь казались огромными и от удивления, и от испуга, и от осознания неправильности происходящего. Но ещё движение, и оттягивая верх платья, ладонь заскользила по коже, обнажая грудь. И почти сразу, не во мне, но я отчетливо ощутила, заныло, обжигая болью, чувство всепоглощающего пульсирующего возбуждения. Не моего. А вот испуганный вскрик был моим.

И мир мгновенно вернулся на место! Тяжело дыша, да что там дыша — жадно хватая ртом воздух, я смотрела на напряжённого, внимательно вглядывающегося в меня Эрана, и пыталась осознать что только что произошло. Что это было вообще?! Очередной порыв ветра коснулся обнажённой груди, и я мгновенно одернула ткань. Замерла. Потом подняла руку, посмотрела на пальцы — вообще ничего красивого. Рука как рука, самая обыкновенная. Перевела удивлённый взгляд на Эрана, увидела его успокаивающую улыбку, услышала его спокойный голос:

— Всё хорошо, Кира.

Замерла, недоверчиво прищурившись, а после… мысленно рванулась к нему, к его глазам, с размаху вновь погрузившись в это странное измененное сознание, и невероятным образом уловила отголосок победного: «Ты моя!».

Я окаменела. Эран застыл. Всего на миг, но охватившее его напряжение я всё равно почувствовала.

— Бракованный навигатор! — мрачно выругалась я.

И осеклась. Потому что свой собственный голос вновь слышала со стороны. И, несмотря на злость, которую действительно ощутила, сейчас, находясь, будто вне своего тела, в этом ругательстве услышала отголосок слёз.

«Да, — тяжёлый вздох могучей груди как мой собственный. — Я вижу это, именно так ты проявляешь агрессию, чтобы скрыть истинное отношение. Вот как сейчас — обиду».

Обидно действительно было. Обидно до слёз. И ещё обиднее было смотреть на себя сверху, и видеть, как из широко-распахнутых глаз медленно стекают слёзы.

— Кира, — повелитель Иристана склонился надо мной, скрадывая губами слёзы, и их солоноватый привкус я почему-то отчетливо ощутила. — Киран…

Внезапно что-то дёрнуло, неприятно, словно слабый электрический заряд.

Эран, мгновенно перевернулся набок, приложил два пальца к шее, и я услышала словно издалека:

«Выявили схему ввоза».

Голос был мне незнакомым, низким, с какими-то рокочущими нотками.

— «Следы?» — а вот теперь вопрос задал Эран.

— «Никаких. Начать зачистку?».

Судорожно вздохнув, я закрыла глаза…

И моментально об этом пожалела.

Я больше не лежала на постели в доме повелителя Иристана. Нет. В лицо ударил жаркий ветер с примесью пыли и грязи, вынудивший прищурить глаза, а взгляду представился раскуроченный военный лагерь. Действительно раскуроченный. Содранное полотно экзопалаток, вывернутые штыри системы наведения, используемой при разгрузке противоракетного оборудования, остатки пищеблока, всё ещё выстреливающего концентрированным пайком, судя по размеру, десант-войск, и валяющиеся тела в чёрных, без опознавательных знаков, комбинезонах…

«Повелитель?» — удивлённо позвал всё тот же низкий голос очень немолодого тара.

Я открыла глаза.

Поймала на себе задумчиво-заинтересованный взгляд Эрана, стремительно поднялась с постели.

И едва не рухнула обратно, ощущая сильное головокружение. В то же мгновение воин оказался рядом, придержав за талию.

Судя по тому, что он продолжал держать пальцы на гортани, разговор закончен не был, вот только я ничего больше не слышала. Но вот Эран убрал ладонь, обнял меня уже двумя руками и мягко спросил:

— Испугалась?

— Нет, — резче, чем следовало бы, ответила я.

Воин улыбнулся, губы его больше не пошевелились, но в моей голове прозвучало:

— «Уверена?»

Резко отшатнувшись я добилась лишь того, что Эран шагнул за мной, продолжая осторожно придерживать. Осторожно, заботливо, с явным пониманием происходящего. С абсолютным знанием о том, что произошло!

— Эран, — у меня дрожал голос, пальцы вцепились в его ладони, — Эран, что это?

И его невероятно спокойный ответ:

— Установленная генетическая связь.

Несколько секунд я потрясённо смотрела на воина. Затем молча, но решительно, заставила отпустить меня. Прошлась по спальне, остановилась у окна, коснулась белоснежной занавески, пропустив её между пальцами просто так, для успокоения, и резко обернувшись, прямо спросила:

— То есть ты сейчас просто связь установил?

Он не ответил.

— Эран! — срываюсь на крик.

Даже не отреагировал. Всё так же стоял, и смотрел на меня, едва заметно улыбаясь.

— Слушай ты, право левого трицепса! — окончательно разозлилась я.

Реальность дрогнула. Вот только что я стояла, вцепившись в ткань занавески и смотрела, на спокойно-наблюдающего за мной высокого светловолосого воина… Но всего миг, и я вижу себя, стоящую у окна. Белое платье обнимает стройную фигуру, чёрные волосы струятся по плечам, ярко-зелёные глаза потемнели от ярости, губы после всех поцелуев пунцово-красные, влажные, манящие. И я самой себе показалась невероятно красивой в этом приступе гнева, удивительно нежной, невероятно хрупкой и крайне ранимой.

«Ты очень красивая — прошептал голос внутри меня.»

И я с ужасом поняла, что меня, вот такую красивую, воин просто не слышит. И чтобы я сейчас не говорила, его взгляд медленно исследует контур тела, проступающий под обтянувшей на ветру тканью платья, а обоняние ловит запах. Мой запах. Я даже не сразу поняла, что он у меня есть, но Эран чувствовал, и сейчас, когда я видела себя его глазами, я тоже чувствовала. А ещё, глядя на себя его глазами, я чувствовала себя… слабой.

«Хрупкой, — прошептал голос внутри меня. — Очень-очень хрупкой».

Эран медленно подошёл, прикоснулся к моей ладони, скользнул вверх, сжал запястье, поднёс к своим губам. «Руки тонкие, — шёпот, от которого замирает сердце. — Нежная кожа, прозрачная настолько, что я могу рассмотреть сеточку вен.».

Внезапно поняла, что чувствую себя кешрианкой. Натуральной коренной кешрианкой. Так как только у народа с Кешриа самки не разговаривают. Не то чтобы им запрещали или тому подобное, просто в процессе эволюции у человеческих женщин талия тоньше и плечи уже, а у кэшрианок голосовые связки недоразвитые. Нет, сами девчонки ничего — хорошенькие, хрупкие, глаза в пол-лица, волосы до пола, фигурки хрупкие, особенно на фоне кешрианцев-самцов у которых рост в два с половиной метра, но не разговаривают. Вообще. И даже язык жестов у них отсутствует. И вот когда мы, кадеты, в увольнительную разок вышли из лагеря и попытались пройтись по магазинам на Кэшриа, то в какой бы магазин не пришли, везде была одна и та же картина — нас, девчонок, кешрианцы слушали с самой умилительной улыбкой. Сладости бесплатно сунуть пытались, присесть предлагали, и слушали, слушали, слушали. Там уже отборная ругань пошла, за которую и в изолятор загреметь было можно, а эти всё равно слушали. И улыбались. И смотрели как на чудо…  Самый жуткий поход по магазинам в моей жизни.

Но там Кэшриа, как ни злишься, отчётливо понимаешь, что местные иначе не могут, а здесь же нет!

Закрыла глаза, дёрнула головой, открыла и теперь вновь видела своими. Невольно глянула на своё запястье — никакой тонкой кожи лично я не видела, рука как рука, ничего сверх выдающегося, да и слабости не вижу. Взглянула на воина — Эран пристально наблюдал за мной, отслеживая каждое движение, каждую эмоцию. И этот внимательный взгляд почему-то вызвал улыбку. Даже не знаю почему. Возможно, мне было приятно чувствовать себя такой важной, но с другой стороны — в моей жизни иначе и не было. С самого моего рождения я была самым важным человечком в жизни мамы, когда прошла отбор и была, помещена в группу S-класса, стала важна для преподавателей. Никем я себя только у отца чувствовала.

Отобрав руку у воина, отвернулась к окну, поискала Икаса — мой пушистик всё-таки сумел разыграть хейр, и теперь все трое животных носились по саду играя в догонялки. Забавно очень — хейры прыгали на деревья, а Икас взбирался за ними следом, делая вид, что собирается откусить нервно дёргающиеся хвосты.

— Им не нравится, — неожиданно произнёс Эран.

— Почему? — искренне удивилась я. — Играют же.

— Икас играет, а хейры в ярости, и уже готовы напасть.

Воин чуть присвистнул, и обе чёрные зверюги, наблюдавшие за приближением Снежной смерти, разом спрыгнули с дерева, чтобы медленно, шагом полным достоинства, попытаться удалиться в дом. Попытаться. Потому что Икас хотел играть, и вместо того чтобы дать невольным подругам уйти, заревел во всю глотку и весёлыми прыжками помчался их догонять.

Хейры развернулись молниеносно — плавным хищным движением. Оскалили клыки. Икасик, обескураженный совершенно, остановился, удивлённо переводя взгляд с одной чёрной на другую, и уши его тоже двигались. А затем обе хейры вдруг припали к земле и замерли, в то время как хвосты у них бились о траву с заметной уже даже мне яростью.

— Дакш! — прикрикнул Эран.

Хейры застыли. И хвосты у хейр застыли тоже.

И в этот момент обиженный Икас припал к земле, потом пополз на брюхе к ближайшей хейре и, недолго думая, лизнул её в нос.

Зверюга вскочила продемонстрировав ярость — клыки сверкают хвост просто-таки избивает землю, а Икас поднялся, лизнул её снова и опять припал к земле, с самым лукавым выражением на морде. И хейра застыла, медленно повернула голову, взглянула на вторую, та ответила таким же недоуменным взглядом, а после эта первая бухнулась на землю, потянула морду к шерстюсику и тоже лизнула его в нос. Икас заурчал от удовольствия, подскочил, перепрыгнул хейру и умчался. Ненадолго. Уже через секунд тридцать в доме раздался чей-то вскрик, после чего показался мой безумно счастливый Икасик, тащивший в зубах тушу какого-то не хилого животного, средней степени подрумяненности, и вот эту свою добычу шерстюсик радостно приволок обалдевшим хейрам.

— Это был обед, — усмехнувшись, произнёс Эран.

— Чей? — не поняла я.

— Наш, — пояснил воин. — Я ночью охотился.

Повернувшись, я присела на подоконник и удивлённо спросила:

— Ты охотишься сам?

— Не часто, — Эран не смотрел на меня, задумчиво разглядывая сад.

За этим скупым ответом явно было что-то, чего мне тар говорить не хотел. А я, кстати, никогда ни на кого не охотилась.

— Эран, а почему ты меня с собой не взял? — немного обиженно спросила я.

Повелитель Иристана перевёл взгляд на меня, усмехнулся и зло ответил:

— Я ушёл, чтобы тебя не… взять.

Никогда не подозревала себя в излишней стеснительности, но сейчас покраснела вмиг, чувствуя, как горят щеки.

— Киран умеет смущаться? — насмешливо поинтересовались сверху.

Смутившись окончательно, раздражённо ответила:

— Эран умеет издеваться, так почему бы Киран не научиться стесняться?

И спрыгнув с подоконника, попыталась уйти. Очень гордо, вскинув голову и расправив плечи. Совсем гордо. Но едва выйдя из спальни, ощутила насмешку. Его насмешку. Замерла, закрыв глаза, и в тот же миг Эран продемонстрировал то, что увидел он — я, с пылающими щеками, делано-гордо покидаю территорию. И вот его глазами всё выглядело очень даже не гордо, вовсе глупо, если честно.

Постояв секунд тридцать, кадет Киран МакВаррас крутанулась, решительно вернулась в спальню, и пока тар Иристана удивлённо вскинув бровь, смотрел на меня, подошла, обняла воина, страстно поцеловала, в отместку за собственную гордость, после чего чинно отошла, отсалютовала, повернулась и вот теперь вышла.

В спальне никто больше не насмехался!

* * *

Выйдя в коридор, я прошла до лестницы, спустилась на первый этаж, увидела выходивших из зала заседаний воинов, которые, едва заметив меня, чинно поклонились и замерли, позволяя мне уйти. Чувствую себя помесью бога с чудом, странное ощущение. Молча ушла в лабораторию, даже не решившись произнести хоть слово, В голове царила звенящая пустота, чувство непонимания происходящего росло в геометрической прогрессии и радовало только одно — некоторым сейчас не до смеха, и так им и надо.

Миновав длинный коридор, распахнула знакомую дверь и остановилась — эйтны вели себя странно. Обе сидели на кроватях, обе обнимали руками колени, обе дрожали как в лихорадке.

— Здароф, — осторожно поздоровалась я.

Эйтны вздрогнули.

Разом, и дрожать перестали. Потом, та, что помоложе, взглянула на меня ничуть не чёрными, а совсем даже светло-голубыми глазами и спросила:

— Где я?

— Оу, — я даже растерялась, но после зашла, дверь закрыла и весело ответила: — Дома.

Та, что постарше, подняла голову и теперь вздрогнула я — один глаз у нее был карий, второй — непроницаемо чёрный. Жуткий. Покрасневший. Слезящийся.

— Конъюнктивит, — потрясённо пробормотала я.

— Моё имя? — встрепенулась женщина.

И мне стало стыдно за свою оговорку.

— Нет-нет, — заверила я: — Это ругательство такое. А как вас зовут вы не помните?

У эйтны поникли плечи, голова безвольно опустилась.

Шейсам конец! Всем! Разом! Без альтернатив и компромиссов! Всё, достали!

— Повелительница.

Повернув голову на источник звука, засекла момент, когда тонкая белоснежная и непрозрачная перегородка, вообще не замеченная мною до этого момента, истаяла, открывая взгляду маленькую лабораторию и того самого пожилого тара. Который в прошлый раз, если мне память не изменяет, называл меня «Принцесса Киран», странно, да?

— А почему сразу повелительница? — несколько воинственно спросила я.

Тар обернулся, окинул меня чуть насмешливым взглядом и пояснил:

— Вы приняли дар жизни повелителя, следовательно, теперь вы повелительница.

Стою как оплёванная! Слов нет, даже не цензурных.

— Но это мелочи, — огорошил воин: — Подойдите сюда.

Подошла. На призрачном серебристом экране, фактически висящем в воздухе, отразилась фигура женщины, с затемнением в области груди. И не успела я спросить чего это, как мужик просветил:

— Она умирает.

И даже вопросов не возникло кто именно, я просто оглянулась на эйтну, которая постарше.

— Есть два варианта, — абсолютно равнодушно продолжил тар: — Можем её вернуть к эйтнам, сегодня возвращаем им семь гибнущих, можем оставить здесь, если вам, — усмешка. — Всё ещё требуется игрушка для исследований.

Хмуро взглянула на мужчину, он удивлённо на меня, и пришлось пояснить:

— Вот не будь вы пожилым человеком, я после таких слов, дала бы в морду!

Тар оторопел, потрясённо глядя на меня.

Между прочим, — кажется, я разозлилась. — С вашими хвалёнными технологиями, могли бы и вылечить её!

Взгляд мужчины неожиданно потемнел, после чего воин поднялся, поклонился, развернулся и направился к выходу. Молча. Такой громадный разгневанный айсберг.

— Что, даже сказать нечего? — разъярённо спросила я.

Он ускорился.

— На правду, мужик, не обижаются! — да, злюсь.

Тар остановился. Медленно развернулся, холодно посмотрел на меня.

Секунда, вторая, третья…

Эйтны трясутся, система в минилаборатории почему-то подвывать начала, белые стены на меня лично давят, воин с седыми волосами в белоснежном костюме с ненавистью смотрит синими глазами.

— Ну, давай, скажи хоть что-нибудь, — сложив руки на груди, нагло требую.

Воин мрачно произнёс:

— Вы очень красивая.

Кипец. Других слов нет.

Но это было начало, потому что далее тар добавил:

— К сожалению, на этом ваши достоинства исчерпываются.

Всё, это война! Скрывая ярость за милой улыбкой, я вежливо произнесла:

— Вы тоже внешне очень даже ничего — высокий, мускулистый, черты лица правильные, даже возраст не портит. Одно плохо — заносчивый, нетерпимый, тщеславный и ума, несмотря на прожитые годы, не хватает!

Высказала. Глядя в синие глаза тара, и никакого чувства сожаления в душе, вообще никакого. Потому что не правы они — значит, как дело коснулось интересов повелителя Иристана — так нашли выход за сутки и отгородили меня от тени. От тени. От субстанции, которая по идее призрак, и смогли. А как решить проблему с этими шейсами, которые веками калечили девчонок, так тут: «Есть два варианта, можем вернуть эйтнам, можем оставить»… чтобы сдохла. Ухмырки каерские!

Воин, после моих слов, мрачно сложил руки на внушительной груди, одним этим жестом сразу напомнив, что я этому громиле едва ли до плеча достаю, и тихо, но с прорывающейся глухой яростью, произнёс:

— Я провел ночь в этой лаборатории. Всю ночь. И вы меня сейчас пытаетесь обвинить в бездействии, повелительница?!

Нехило вывернулся. Даже подействовало бы, не обучайся я на капитана, а у нас, будущих капитанов, навыки управления персоналом всё-таки имеются. И потому совершенно спокойно, равнодушно и вообще представив себя в форме капитана и на капитанском мостике флагмана космического флота, я ответила:

— Результат — вот то, что от вас требуется. Оправдания — язык слабых, сильные не оправдываются. Пожилой воин смотрел на меня несколько долгих секунд. Внимательно смотрел, затем улыбнулся, прошёл обратно к своему месту за лабораторным столом, сел, и не открывая новый график на экране, сказал:

— Красота не единственное достоинство.

И я так поняла, что это было извинение.

— Уверена, вы тоже гораздо лучше, чем мне показалось за время нашего недолгого общения, — в свою очередь завуалировано извинилась я.

Тар кивнул, затем указал мне на экран и начал объяснять:

— Потребуется пересадка внутренних органов, полное переливание крови и искусственное сердце.

Ух, вот это ого.

— Всё так плохо? — я подалась ближе к экрану, пытаясь определить значения символов.

Тело изношено, — пояснил мне воин.

Обернувшись, взглянула на эйтну — ну лет двадцать пять на вид, не больше.

— Внутренние органы соответствуют возрасту девяносто лет, — ошеломил меня тар. — Изношенные артерии никуда не годятся. Есть шанс сохранить ей жизнь, повелительница, но шанс ничтожен, её тело полностью перестроилось под контроль тени, и с подобным контролем она проживет ещё около восьмидесяти лет, после всех перечисленных мной необходимых операций — максимум двадцать.

Тупик. Был бы, если бы не одно но:

— С шейсом, это не жизнь, — тихо сказала воину.

Тар пожал плечами и заметил:

— Симбиоз — приемлемая форма существования.

О да, — я присела на краешек стола. — Видели мы такую «приемлемую форму существования», на Эрхаде — там червь-паразит влазит в тело жертвы и мило ею руководит, года три, пожирая одновременно.

Неожиданно воин нахмурился, затем вновь вернулся к расчётам, перемежая графики текстовыми параметрами, визуализационной доской, каким-то странным чёрным мелькающим экраном, после чего задумчиво произнёс:

— Цепочка питания… да, это возможно…

И мы его потеряли. Тара в смысле. Он перестал реагировать на меня, на писк системы, вообще на всё, полностью погрузившись в расчёты. Я некоторое время ждала, после чего прямо спросила:

— То есть органы не изношены, а съедены?

— Вполне возможно, — не отрываясь от работы, ответил воин. — Не напрямую, а энергетически.

— Ими? — вопросила я, ожидая продолжения.

— Да-да, идите, — рассеянно ответили мне, вообще на вопрос не реагируя.

— И-и-и? — вопросила я, ожидая продолжения.

— Да-да, идите, — рассеянно ответили мне, вообще на вопрос не реагируя.

Я же говорю — мы его потеряли. Зато, есть шанс воспользоваться состоянием воина по полной программе, и самым вежливым голосом, я тихо поинтересовалась:

— И что, я действительно приняла дар жизни повелителя?

И затаив дыхание, жду ответа.

— Да-да, — рассеянно ответил тар: — Он распахнул своё сознание, вы вошли, увидели мир его глазами. Древний ритуал, практически не применяется уже около трёхсот лет.

Бракованный навигатор!

Старательно подавив раздражение, снова словно невзначай интересуюсь:

— То есть вот так всё просто?

Но меня уже никто не слушал. Вообще. Эран сволочь! И тут произошло нечто — в сознании что-то изменилось, и я услышала спокойный голос повелителя Иристана:

«Что-то случилось?»

Да, случилось. И ещё как случилось. Или случится. Это как посмотреть.

— Эран, — проговорила я вслух: — А вы, тары, вы вообще смертны?

Усмешка, на каком-то эмоционально-сознательном уровне я её ощутила. Затем пришел и ответ:

«Планы на будущее придётся пересмотреть, Киран. Я сказал тебе об этом ещё в квартале Развлечений. Научись воспринимать мои слова всерьёз».

Ничего не ответив, я просто шагнула к эйтнам, решив, что они первоочередная задача, а с некоторыми я разберусь позже. Эран ждал ответа, я ощущала его ожидание, но старалась думать о чём угодно, кроме тара. Точнее думать исключительно об эйтнах и чувство ответственности, позволило успокоиться очень быстро.

Для беспокойства просто не осталось времени. Сначала я позвала двух синекожих женщин, потом потребовала ванну для эйтн, потому как обе пропотели не раз за эту ночь и купание даже в своём невменяемом состоянии восприняли с радостью. В шесть рук мы вымыли обеих, после я потребовала одежду, долго выбирала и в итоге остановилась на свободных рубахах и льняных штанах. Брюки девчонки восприняли неоднозначно, молоденькая надела всё же, та что старше не захотела и пришлось уговаривать. Что не понравилось мне — эйтны больше не разговаривали.

Улыбались, кивали, послушно делали всё, что я просила, даже поели салат, мною лично приготовленный, но не разговаривали. И потому, унося тарелки и остатки еды обратно на кухню, я была совсем расстроена.

Открыла дверь, увидела, что теперь в помещении для приготовления еды находятся все четыре кухарки, кивнула в знак приветствия и пошла мыть посуду. Просто в первый раз их тут не было, и я хозяйничала спокойно.

— Повелительница, — несколько напряжённо произнесла Ксана, глядя, как я начинаю мыть первую тарелку.

— Кира, — угрюмо поправила я, берясь за вторую.

— Повелительница, что вы делаете? — спросила женщина.

Молча выдраиваю третью по счёту тарелку. Молча и вообще не реагируя на обращение.

Несколько минут молчания и неловкое:

— Киран…

Выключила воду, отставила тряпку, повернулась, вопросительно посмотрела па Кеану, кухарка совсем тихо повторила вопрос:

— Киран, что вы делаете?

— Развлекаюсь, — невесело ответила я.

Ривин, повязывая передник, осторожно спросила:

— Вы себя хорошо чувствуете?

— Нет, — абсолютно честно ответила я.

Кухарки с явным сомнением в отношении моей нормальности, переглянулись. И я уже было собиралась спросить, в чём дело, как дверь распахнулась, обнаруживая запыхавшегося пожилого воина, который прямо с порога заявил:

— Повелительница, вы были правы! Ситуация обратима!

Улыбнулась. Почему-то на более бурную реакцию сил не осталось, но здорово же как.

— Выводите эйтн в сад, я запросил новое оборудование, через час начнём подачу питательных веществ непосредственно в кровь, так что всё установить нужно.

Кивнула, и тихо, но очень искренне сказала:

Спасибо. Тар пожал плечами, ладонью растрепал волосы, как-то по-мальчишески улыбнулся мне и выдал:

— Моё восхищение.

После чего поклонился и покинул нас. Меня, мою радость и четырёх кухарок, шокировано на меня смотрящих. Но мне было как-то всё равно, я радовалась, это была такая тихая радость, со слезами на глазах, потому что только сейчас я поняла, что смогу помочь бабушке и когда мы с мамой улетим с Иристана, Араван больше не будет один. Наверное, это самая большая радость — знать, что ты сможешь сделать чуть-чуть счастливее близких. Кстати, этих двух эйтн тоже заботам Ара поручу, или вообще, с нами улетят. Хоть поймут что такое свобода.

С этими мыслями я собралась было уйти, как Ксана задала неожиданный вопрос:

— Повелительница, есть ли пожелания насчёт вечерней трапезы? И я осталась. А кто бы не остался на моём месте?

— Вечерней трапезы? — переспросила я с самым невинным видом. — Для повелителя?

Кухарки недоумевая по поводу моей широкой улыбки, осторожно кивнули. Я же вспомнила одну маленькую деталь — ни разу не видела, чтобы Эран ел сладкое.

— Сейчас меню набросаю, — почти пропела, присаживаясь за стол. — Полагаю, начнём с таких маленьких приторно-сладких пирожных, после мясо в сахарном соусе с орешками, потом салатик из что-нибудь посыпанный сахарной пудрой, потом…

Все четыре женщины нехорошо на меня посмотрели.

— Разгромлю кухню, — пригрозила я.

Не то чтобы испугались, но степень моей неготовности к компромиссам осознали.

— Всё сладкое! — отчеканила я. — Абсолютно всё. Вот всё, что есть у вас в традиционной кухне, всё приготовить.

Кивнули, но явно нехотя.

— Между прочим, имею полное право на месть, — заверила я.

Не особо поверили, но право-то у меня есть, следовательно, согласились.

До вечера я провозилась с эйтнами. Обеими. У специалиста по сохранению жизни, то есть откомандированного мне пожилого тара, что-то не получалось и потому мы сидели в саду — я, эйтны и Икас, стандартно отсыпающийся днём. Шерстюсик и эйтна постарше лежали, мы с молоденькой эйтной сидели и пытались поговорить. Получалось плохо, девушка не знала ничего о себе и постоянно чувствовала жажду. Спасибо синекожим женщинам, они постоянно были рядом.

На закате пришла третья с синей кожей, поклонившись, сообщила:

— Повелительница, повелитель ожидает вас в трапезной.

Лично мы уже поели — салат, причём и я и эйтны, а Икасик перед сном догрыз внушительный кусок мяса, так что я бы с удовольствием отказалась, если бы не ожидание приятного. Так что за служанкой я шла едва не припрыгивая, в приподнятом настроении вошла в дом, пролетела мимо склонившихся воинов, и сама, не дожидаясь, пока откроются — распахнула двери в трапезную.

Эран, сложив руки на могучей груди, стоя у окна, ждал меня.

Танцующей походкой подошла, встала рядом, поняла, что отсюда открывается превосходный вид на нашу чудную компанию — Икасик, эйтны, синекожие женщины, одна из которых уносила поднос с пустыми тарелками. И стало ясно — Эран в курсе, что я уже плотно поужинала.

— Но ты всё равно пришла, — очень недобро протянул повелитель Иристана.

— У меня организм растущий и потому аппетит хороший, — вру нагло и уверенно.

Право на месть оно очень способствует.

Тар медленно повернул голову, взглянул на меня, прищурился, но видимо был действительно голоден, и потому сделал приглашающий к столу жест. Как самая послушная девочка на свете, я пробежалась до стола, села, схватилась за нож и вилку и в нетерпеливом ожидании посмотрела на Эрана.

— Ты меня пугаешь, — улыбнулся повелитель Иристана.

— Просто, очень голодная, — да, игра на грани фола, но меня понесло.

— Насколько голодная? — иным, низким и чуть хриплым голосом, спросил Эран.

Подавшись к нему, я выдохнула:

— Очень, очень, очень голодная…

Мышцы повелителя напряглись так, что даже под одеждой вены проступили, но уже в следующее мгновение Эран взялся за вилку, и спокойно, но чуть угрожающе, произнёс:

— Этой ночью я не буду охотиться.

И мне почему-то резко расхотелось с ним шутить. Но процесс уже был запущен, внушительный кусок мяса уже был отрезан, тягучий и явно безумно сладкий соус уже обволок опущенный в него кусочек, а после всего этого оказался отправлен в рот воина.

Белые крепкие зубы сомкнулись.

Я перестала дышать.

А повелитель Иристана сделал первое жевательное движение, причём очень медленно, словно не веря тем вкусовым ощущениям, которые сейчас чувствовал. И после, не проглатывая даже, с четким осознанием произошедшего, перевёл взгляд с тарелки на меня.

— Ой, — я осторожно положила и нож и вилку. — Что-то мне больше есть совсем даже и не хочется.

И очень осторожно отодвинула стул. Эран сглотнул.

В следующее мгновение весь мой заготовленный гневный монолог выветрился напрочь, потому что воин угрожающе поднялся…

— Не надо вот так подниматься, — нервно попросила я, тоже поднимаясь.

Взгляд воина потемнел, глаза прищурились, на скулах заиграли желваки, весь вид тара стал до безумия угрожающим.

— Эррран! — отшатнулась назад.

Стул с грохотом свалился.

Мускулистая рука воина метнулась к столу, пальцы сжали скатерть… Рывок! И всю трапезную наполнил грохот и звон, освободившей стол посуды!

— Ээээран, — шаг назад и я едва удержала равновесие, споткнувшись об упавший стул. — Эээран, не надо на меня вот так смотреть…

Воин медленно склонил голову к левому плечу, отшвырнул в сторону скатерть и шагнул ко мне — плавно, хищно, разъярённо.

Отшатнулась! Не удержавшись, упала на колено, и мгновенно вскочила, не отрывая взгляда от вообще терявшего адекватность повелителя Иристана, который сделал ещё один шаг!

— Эран, вот стой, где стоишь! — нервно потребовала я. — Это вообще было моё право на месть! И я на неё имею право! И ты должен мои права уважать!

— Я тебя сейчас поуважаю, — хрипло ответил взбешенный воин.

— Не надо! — вконец перепугалась я.

Прищурил глаза сильнее, красноречиво сообщив: — Пощады не будет.

— Эран, — обошла стул и, пятясь спиной, вперед начала отступление к двери. — Эран, давай мы…

— Давай! — прошипел он.

И рванул ко мне. С диким визгом я рванула к двери, подбежала, схватилась за ручку, потянула на себя и… дверь закрыли! Решительно и зло, не дав и шанса на спасение! Перехватил поперёк живота, дернул, отрывая мои вцепившиеся в ручку пальцы, и в следующий миг я, задохнувшись от ужаса, полетела на пустой стол, но всё равно начала сопротивляться, едва воин навис надо мной. Выставила ладони, пытаясь оттолкнуть обезумевшего повелителя и вскрикнула, едва он, сжав запястья, завёл мне руки за голову, а затем зло и решительно дернул ткань платья вверх, оголяя ноги. Хрипло зарычал, прикоснувшись к обнаженной коже, и не реагируя на мою ругань, сжал край белья.

Треск!

— Бракованный навигатор, Эран! — заорала я.

И задохнулась криком, когда он вошёл в меня. Резко, властно, почти жестоко, если бы не одно но… моё тело, уже безо всякой революции гормонов, выгнулось от удовольствия. Ещё движение и стон, громкий, хриплый, мой, а Эран, отпустив мои руки и уперевшись в стол, медленно нагнулся, чтобы выдохнуть в губы:

— Сладкий ужин — кто рассказал об этой традиции?

И ещё несколько движений внутри меня, от которых закружилась голова, как от десятка алкогольных коктейлей и я вообще перестала соображать, что происходит, как происходит и вообще для чего происходит. Сознание рвало на части, про гордость вообще молчу, она гибла в конвульсиях, придавленная нахлынувшими ощущениями, от которых я была не готова отказываться даже ради гордости.

— Киран… — хриплый шёпот потрясённого моей реакцией на него воина.

И его ладонь, скользнувшая по моей щеке, шее, опустившаяся ниже и сжавшая грудь. Я простонала, вновь выгибаясь на жёстком столе, распахнула ресницы, посмотрела на Эрана и увидела в его глазах разгорающееся пламя, в котором лично я уже откровенно сгорала… И не было ни шанса спихнуть все эмоции на революцию гормонов — я вдруг отчётливо поняла, насколько хочу этого конкретного воина. Всего. Полностью. И обхватив его шею, я приподнялась, чтобы жадно потянуться к губам. И плевать на всё! Подумаю о будущем потом, позже, завтра! Сердце неистово билось, дыхание сорвалось, едва я поцеловала его, и всё могло катиться в Бесконечный космос!

Хриплый стон воина и его рука, обвившая мою талию, чтобы прижать к его торсу с неимоверной силой, а я вцепилась в волосы Эрана, целуя его с такой страстью, что к удовольствию вскоре добавился оттенок привкуса крови, но мы не замечали уже ничего, ни я ни он. Кровь растекалась огнём по венам, мышцы дрожали от напряжения, а единственное, чего я сейчас хотела, чтобы он..

— Да! — хрипло выдохнула ему в губы, едва Эран вновь начал двигаться во мне.

И у кого-то тоже весь самоконтроль полетел в мёртвые галактики, и прижимая к себе, воин начал жадно целовать в ответ, взрывая меня каждым движением. Затем опрокинул на стол, рванул ткань платья, обнажая грудь, припал к ней губами, не останавливаясь ни на миг, но мне уже было всё равно, моя вселенная взорвалась едва я ощутила его горячее дыхание на своей коже, и когда сладкая судорога свела все мышцы, я услышала хриплый, гортанный стон Эрана, которому тоже, видимо, стало очень хорошо…

А потом, когда всё так же упирающийся в стол руками воин, пытаясь отдышаться, смотрел на меня потрясающими синими глазами, сладко потягиваясь, я вспомнила об одном моменте:

— Что за традиция с засахаренным ужином?

Эран усмехнулся, странно как-то, затем укоризненно покачал головой и произнёс только:

— Киран-Киран.

— Да-да, — с готовностью отозвалась я.

Синие глаза вспыхнули каким-то странным интересом, и вновь склонившись надо мной, Эран коварно переспросил:

— Да-да?

Где-то на периферии сознания, что-то такое предостерегающее дернулось, но наивная я, повторила своё:

— Да-да.

— Рад слышать, — выдохнул воин, и резко покинул моё тело.

Вскрикнув от неожиданности, я едва не вскрикнула повторно, когда приведший в порядок свою одежду, Эран шагнул к валяющейся на полу скатерти, подхватил её, поднял меня со стола, и вмиг спеленал. А потом взял меня на руки и решительно понёс прочь из трапезной.

Выйдя в проходную, взлетел по лестнице, стремительно прошёл по коридору, внёс меня в спальню, поставил на ноги, раскутал, а затем с самой наглой улыбкой порвал всё моё платье! И когда лоскутки ткани упали на пол, вновь тяжело дыша, сообщил.

— Я не наелся.

— А мне мама запрещала кушать в спальне, — зачарованно глядя на него прошептала я.

— Ты же любишь нарушать запреты, — тёплые ладони скользнули на мою талию.

«Кира, что же ты делаешь?» — пронеслось в голове, но мои руки уже обвили его шею, и поднявшись на носочки, я подставила губы осторожному поцелую, нежному, медленному, затягивающему куда-то в безвременье и напрочь лишающему всех мыслей…

Впрочем, одна мелькнула — там, в палатке в Шоданаре, мыслей было много, здесь с ним и сейчас, без дурмана навеянного шейсами, я оказалась не способна думать ни о чём, кроме сводящих с ума прикосновений воина…

* * *

— Эран, — приподнявшись, я перебралась с подушки на повелителя Иристана, устроилась на его широкой груди и, посмотрев в синие глаза, повторила вопрос:

— Итак, что за сладкий ужин?

Он протянул руку, провёл по волосам, обнажённой спине, чуть ниже… улыбнулся, и ответил:

— Когда женщина отказывается проводить ночи с воином, она подает ему сладкое.

— Правда? — я искренне удивилась.

Поглаживая меня по выдающемуся месту, Эран, продолжая улыбаться, произнёс:

— Без влияния тени ты вспыхиваешь сильнее и горишь ярче. Медленно краснею под его внимательным взглядом.

— Киран ещё будет утверждать, что я ей не нравлюсь? — почти издевка.

Прищурившись, зло смотрю на Эрана.

Воин с улыбкой на меня, и прежде чем я высказала некоторым всё, что я по их поводу думаю, вдруг тихо произнёс:

— Ты можешь встретиться с матерью.

— Да? — недоверчиво переспросила я. — Почему? В смысле, за что мне столь щедрый дар? — да, сарказм, и да, мне не стыдно.

Его рука вновь коснулась моих волос и, глядя мне в глаза, Эран сказал:

— Потому что теперь я знаю.

— Знаешь «что»? — осторожно уточнила.

Промолчал, всё так же с улыбкой глядя на меня.

Не ответит, это я уже поняла.

— И когда смогу маму увидеть? — спросила, устраивая голову на его плече.

— Утром, — ровно ответил Эран. — В моём присутствии. Вскинувшись, хмуро посмотрела на воина и услышала далее:

— Киран, моё сердце принадлежит тебе, а ты принадлежишь мне.

— Странное заявление, — заметила я вновь укладываясь на Эране.

Сердце воина билось чётко и размеренно, ладонь скользила по моей спине, убаюкивая и успокаивая, но до спокойствия мне было далеко. Как и до беспокойства. Просто сейчас всё было безумно далеко, всё кроме Эрана и его прикосновений.

— Ты взрослеешь, — почему-то сказал повелитель Иристана.

— М-м-м? — отозвалась, уже на грани сна и яви.

Не согласна, но возражать не стала, — пояснил он.

— Есть смысл? — сладко зевнув, устроилась удобнее на нём. — Ты моё сердце, я твоё сердце, ты решил, я решила… Без разницы.

— Да? — переспросил Эран и рука его продолжила путешествие вниз по моей спине.

— Потому что, — я вновь зевнула. — Чтобы не решил ты и твоё право левого трицепса, план действий уже составлен.

— И какой? — мне показалось, что в голосе воина промелькнули нотки тревоги.

— Отомстить шейсам, уничтожить их источник, вылечить бабушку, свалить с Иристана, — совершенно искренне ответила я, и обняв его, постаралась заснуть.

А меня больше никто не поглаживал.

— Киран, — злой голос донёсся сквозь дрёму. — Ты осознаёшь, что ничего не выйдет?

— Да нет, всё получится, — я медленно проваливалась обратно в сон. — Трудности возникнут только когда на Гаэру вернусь — учебный материал придётся навёрстывать и лётные часы отрабатывать…

И я почти заснула, почти, потому что в следующее мгновение села на Эране, потёрла лицо и сонно произнесла:

— Икас и эйтны.

Ничего не ответив, повелитель Иристана приложил два пальца к шее, через мгновение произнёс:

— Зверь ест, эйтны пока в саду, приказать, чтобы отвели в лабораторию?

— Нет, я сама, — легко вскочила с кровати и направилась в ванну. — Девчонки боятся ваших, со мной им спокойнее.

Когда я, мокрая после купания, вернулась, Эран уже совершенно одетый стоял у окна, а на постели меня ждало тёмно-синее платье, тоже длинное, но ткань поплотнее. Одеваясь, я искоса взглянула на воина, невольно улыбнулась, заметив его серьёзно-суровое выражение лица.

— Меня беспокоит, — хрипло начал Эран: — Что ты, как и твоя мать, живёшь иллюзиями.

Безразлично пожала плечами — меня всё устраивало. Кроме одного — безумно хотелось спать, едва на ногах держалась. Мелькнула мысль, что странно всё это, но вспомнив сексуальный марафон с ненаевшимся Эраном, я перестала беспокоиться по поводу излишней сонливости. Подошла к воину, приподнявшись на носочках осторожно поцеловала и прошептала, глядя в суровые синие глаза:

— Мои иллюзии — хочу живу с ними, хочу живу ими.

И развернувшись, гордо направилась к двери — шатнуло меня уже там, когда открывала и удержаться удалось с трудом, а точнее — Эран удержал, с его скоростью не удивительно.

— Кира, — встревожено позвал воин.

И чего опять происходит? Постояв пару минут в обнимку с дверным косяком, я бодро ответила воину:

— Всё замечательно,— подумала и спросила: — А на ручки можно?

Молча подхватил и отнёс обратно на кровать. Сел рядом, прикоснулся ко лбу, щекам, шее, взгляд становился всё более встревоженным.

— Что? — теперь напряглась и я, схватив его за руку.

— Моя кровь, — после недолгого размышления ответил Эран. — Ты укусила, во время поцелуя. Это последствия.

— Любовь — яд, — улыбнулась я.

В голове постепенно прояснялось.

— Не стоило кусаться, — мягко упрекнул воин, но почему-то тоже улыбнулся.

Не сразу поняла почему, потом заметила — я продолжала держать его ладонь, и даже сейчас, когда увидела это, отпускать не хотелось.

— Мне нравится твоя улыбка, — Эран наклонился, осторожно поцеловал, а выпрямившись, устало добавил: — Нужно поесть.

Я кивнула и отпустила его ладонь, понимаю, что голоден — наши десантники поменьше будут, а едят будь здоров и вечно голодные при этом. Но повелитель Иристана даже не сделал попытки подняться, продолжая внимательно смотреть на меня.

— Иди, ты же голодный, — я осторожно села. — А мне действительно стоит проверить эйтн.

* * *

К эйтнам меня отнесли на руках, не слушая никаких возражений. Повелитель просто спустился со мной по лестнице, совершенно не глядя на вытянувшихся у двери воинов, которые… ну они ведь видели, как Эран меня спелёнатую наверх утаскивал. И тут я понимаю, что грохот посуды и мои крики тут тоже сто процентов слышали и… И Эран вынес меня в сад, прошёл к покрывалу, на котором продолжали сидеть эйтны, осторожно усадил и меня, затем поднялся и ушёл, оглянувшись раз пять.

И пока он уходил, сидела, улыбалась как идиотка и не сводила с него глаз. Однажды Исинхай сказал: «Отношения прекращаются в тот момент, когда их начинают выяснять». Кажется, начинаю постигать мудрость шефа — чтобы всё было потрясающе с мужчиной нужно забыть про все претензии и просто наслаждаться им, эмоциями, ощущением того, как всё внутри тает от нежности.

Повернувшись к эйтнам, улыбнулась обеим, и совсем не ожидала, что та, что постарше, безэмоционально произнесёт:

— Влюбилась.

— Что? — переспросила, не столько из-за сообщения, сколько удивлённая тем, что она заговорила.

— Влюбилась, — повторила эйтна и посмотрела на меня совершенно чёрными глазами.

А затем встала, хотя весь день от слабости не могла руки поднять и сказала:

— Идём, хочу показать.

Я медленно огляделась — Икаса не было, но раз Эран сказал, что он есть, значит шерстюсик на кухне. Хейры, причём обе, едва мой взгляд упал на них, поднялись, подошли и встали передо мной, глядя умными зелёными глазами. Вторая эйтна была безразлична к происходящему и сидела, уронив голову на грудь… А когда я подошла, она была более живая, что ли. В общем, во всём этом я уловила что-то нехорошее. Зловещее даже, я бы сказала. И тут внутренний голос произнёс: «Что происходит?».

— Ну про внутренний это я перегнула — произнёс-то Эран. Но у меня в голове.

«Киран, два пальца к шее, активируй участок головного мозга отвечающий за речь и ответь» — четко скомандовал воин.

Так, я не одна, значит можно рискнуть.

— Конечно, я пойду с тобой, — поднимаясь, ответила эйтне.

Женщина кивнула и шагнула с покрывала на траву. А там лежала упущенная в обед вилка, лежала зубчиками вверх — эйтна наступила, не поморщившись, сделала следующий шаг, оставив окровавленную вилку лежать на прежнем месте. Определённо, здесь что-то происходит. И пользуясь тем, что эйтна шла впереди и не могла видеть, я прикоснулась двумя пальцами к шее и спросила:

«Эран, ты где?»

«Оглянись, — усмехнулся воин».

Оглянулась, стоит на пороге, жуёт, видимо из-за стола вскочил, и внимательно следит за моим передвижением. Невольно улыбнулась, и тут эйтна сказала:

— Смотри.

Удивлённо взглянула туда, куда она указывала — чёрный валун, мне до колена примерно высотой, с одной стороны отполированный временем и водой используемой для полива.

— Камень, — задумчиво озвучила я увиденное: — И что?

Наверху раздалось тихое гудение — вскинув голову увидела троих воинов, зависших в метре от нас, мысленно поразилась паранойе Эрана и вновь взглянула на эйтну.

— Так что не так с камнем?

У женщины было странное лицо, какое-то неживое, когда она произнесла:

— Ты не видишь. Присмотрись.

Присела на корточки перед валуном, с самым сосредоточенным видом присматриваясь…

«Что там?» — раздалось в моей голове.

— Да ничего такого, — ответила вслух, — просто чёрный камень.

Протянула руку, разместила ладонь на бугристой прохладной поверхности и повторила:

— Просто самый обычный чёрный ка…

Толчок в спину! Сильный! На удивление сильный! И я лечу лицом вниз, едва успев выставить руки, чтобы избежать травмы…

Но самым жутким стало то, что обе мои ладони провалились в никуда! И я следом!

В чёрное непонятное никуда, пока не свалилась на каменный пол, больно ударив бедро.

Хотя нет, это было ещё ничего, действительно жутко стало, едва прозвучало у меня над ухом:

— Здравствуй, моё новое тело. И удар по лицу, от которого меня отшвырнуло во тьму, о стену, которая здесь была совсем недалеко. По стене, сдирая кожу с локтей, я сползла на пол. В ушах звенело, но всё равно подняла голову, огляделась и осознала, что совершенно ничего не вижу в этой кромешной тьме.

— Страшшшно? — прошипел шейс.

И снова удар. Я повалилась на пол, инстинктивно приняв упор лежа, сплюнула кровь, и поняла что всё — кто-то попал! Круто попал, и это совсем не я.

Закрыла глаза, вдох-выдох, и сосредоточиваюсь на звуках.

— Думаешь услышать мои шаги? — тихий приближающийся смешок. — Напрасно, Киран из рода Аэрд.

Снова удар. По животу. И кстати — больно. Вот только на этот раз я была готова — напряжение мышц и обошлось без повреждений, а вскочила я теперь сама, вновь настороженно прислушиваясь.

«Киран, — голос в голове и я едва сдержала восклицание: — Где ты?».

Промолчала, во-первых, не знаю, во-вторых, тень не идиот, сразу догадается для чего мне два пальца прижатые к шее, ещё сломает их, с него станется.

«Киран, — вновь голос Эрана: — Если ты у теней, твоё зрение будут искажать намеренно, но есть шанс — используй моё зрение».

Как? Я едва не закричала, к счастью он продолжил:

«Момент, когда ты увидела себя моими глазами, вспомни, повтори…»

Дослушать не удалось — удар по лицу и я вновь падаю, сгруппировавшись, но ладони ободрала до крови, правый бок тоже, и всё равно мгновенно вскочила, прижавшись спиной к стене. Так, по крайней мере, сзади не нападёт.

«Шейсы!» — хриплый рык внутри моего сознания.

Эран взбешен — я нет, ярость мне сейчас ни к чему, я слушаю мрак! То ещё удовольствие, когда в ушах после падений и ударов непрекращающийся звон.

«Что-то не так, Пантерёнок? — отвратительно слащавым голосом вопросила тень.

— Просто интересно, — я старалась отслеживать его перемещения. — Вы так со всеми эйтнами общаетесь?

Порыв воздуха справа — выставила блок и приняла удар на запястье.

— Вот как… — прошипел тень.

«Киран, посмотри моими глазами, — прорычал воин».

Да, прибор ночного зрения не помешал бы, один вопрос — как выполнить совет повелителя Иристана.

Порыв воздуха слева — уклонилась от удара, но быть слепым котёнком смерти подобно, особенно если учесть что оружия при мне никакого, а слабость буквально валит с ног. И я попыталась следовать совету Эрана — на миг прикрыла глаза, вспомнила, как растворилась в его синих омутах, словно прикоснулась к воину.

И распахнула ресницы!

Увиденное не просто потрясло — заставило приготовиться к жестокому бою.

Карги!

Четверо взрослых, полуразумных каргов. Четвероногие, бесхвостые, покрытые густой жёсткой шерстью, с розовой, почти человеческой кожей, со строением внутренних органов, практически идентичным гуманоидным… С клыками и пастью, способной жрать всё — от травы, до животных. Да, карги были всеядны, как и человек. Когда-то их выращивали на мясо, позднее, после внедрения более дешевых источников белка, поголовье резко сократили, почти до уничтожения. Но спустя годы, подвергнув генному модифицированию, каргов тайно стали выращивать на органы, выдавая полученное за части человеческого тела. Всё вскрылось невероятным образом — поумневшие после генных инженеров животные, обрели подобие речи и выложили в единое информационное поле обращение к человечеству. Поднялся скандал и под влиянием общественности, животных изъяли из лаборатории и перевезли на одну из незаселённых планет галактического союза. Некоторое время об их жизни на планете вещали каналы видео, защитники животных следили за тем, чтобы поголовье не сокращалось, каргам возили корм и прививали от болезней…

Пока в одну ночь самцы не напали на поселение тех, кто так ратовал за их освобождение и свободную жизнь, и не сожрали учёных, прежде чем подобрались к кормам. На этом история не закончилась — полуразумные животные оценили вкус человеческого мяса, и оказались вполне способны управлять кораблями. Естественно бунт подавили, но ещё несколько лет никто не впускал на борт корабль защитников животных, какие бы сигналы о спасении он не посылал. Ведь карги оказались весьма хитры — они покидали планету, отлетали подальше, начинали дрейфовать и гнали в космос сигнал спасения на всех частотах. Сердобольные выживали редко, в силу незнания некоторых особенностей этих животных — каргов можно было убить только ударом в шею, исключительно в одно место, добраться до которого было затруднительно, из-за наличия у самцов очень внушительных клыков.

Но для меня это проблемой точно не было, спасибо мастеру Лоджену.

«Киран, вверх!» — скомандовал Эран.

С трудом подавила улыбку — вверх мне смотреть было некуда, мне бы эенг сюда, или палку длиной в полметра. Стараясь не выпускать животных из поля зрения, огляделась — здесь когда-то был склад, виднелись части поломанной деревянной мебели, и несколько длинных ржавых гвоздей. Не полметра, но мне… хватит.

«Киран! — прошипел воин».

Как бы использовать возможности зрения Эрана, и в то же время его самого не слышать? Подумаю об этом позже.

— Она нас видит, заговорил вдруг один из каргов.

— Отчётливо, — подтвердила я плавный шаг в сторону.

Они напали разом, помчавшись как четыре торпеды — не знаю почему, но целая и здоровая я им была не нужна, а вот живая точно — самцы не пускали в ход клыки, и не смогли использовать своё преимущество — моё чересчур длинное платье. И я смогла уйти от столкновения, отпрыгнув в сторону, а затем ещё прыжок и гвозди оказались в пределах моей досягаемости. Следовало бы ещё укоротить платье — но карги народ подвижный, на свободные пару секунд рассчитывать было глупо.

Первого зверя я достала, использовав стандартный приём — нападение, захват-удар. Не промахнулась, но гибнущее животное протащило меня не себе через весь склад, и в стену мы врезались оба. Я поднялась, карг остался сотрясаться в агонии — трое оставшихся стали осторожнее.

«Киран, пожалуйста… — судя по тону, Эран вообще прибёг к просьбе впервые в жизни».

Не ответила — у меня оставался один гвоздь, трое противников и ни секунды времени, чтобы выдернуть второй гвоздь из гибнущей туши, потому что карги действительно отличаются умом — они разделились. Двое начали двигаться в предсказуемом стремлении зажать меня в тиски, третий медленно отступал…

«Будет удар сзади, — внезапно почти безжизненно произнёс воин».

Я не была с ним согласна, так как сзади находилась стена. И всё же Эран оказался прав — разбежавшись, карг вскочил на стену, промчался по ней, несколько скачков и попытался ударить мне, не ожидающей подобного, в спину. Едва успела уйти от удара, и чуть не попала под копыта бокового карга. Быстро действуют, слаженно, но совершенно не способны предугадывать последствия собственных атак. Я не стала уходить от удара карга справа, даже понимая, что травма неизбежна, я лишь смягчила удар, крутанувшись в момент столкновения, шаг навстречу нападающему слева — перехватила в движении, и перебросила, используя, исключительно силу его движения на клыки остановившегося карга справа. Животные грохнулись на пол, я нанесла удар правому, добила порывающегося высвободиться левого.

«Хорошая техника, — хрипло похвалил Эран, когда я рывком выбралась из-под медленно заваливающейся туши. — Но у тебя перелом бедра».

На самом деле только ушиб, но ответить я не могла — третий карг склонив голову к земле и роя копытом землю, утробно зарычал.

— Классный рык, — я улыбнулась: — Здоровский такой.

Зверь издал хрип, а после знакомым мне голосом:

— Не привычное тело, в твоём мне будет куда удобнее.

— Ну что ты, я нагнулась, выдернула гвоздь из подыхающего животного, — прекрасно выглядишь. В тему, я бы даже сказала, сразу видна вся скотская сущность.

Шейс зарычал, но не сдвинулся с места — видимо он, как и Эран, решил, что после удара, у меня что-то сломано. Усмехнувшись, плавно отошла от двух уже трупов, развела руками, демонстрируя, что я в полном порядке. Карг продемонстрировал весь набор зубов, но нападать не спешил. Мне это было на руку — слабость оказалась сильная, я с трудом восстанавливала дыхание.

— Так значит, вы и в животных вселяетесь, — стараясь не показать, что в голове шумит, поинтересовалась я.

— Когда нет выбора, — прошипел шейс.

— А что, действительно выбора не было? — мне бы сесть сейчас, но стою, стараясь не шевелиться.

— Не оставили! — рыкнул карг. — Разрыв связи при внедрении — убийственен, Киран дочь Киары.

— Я осторожно попятилась назад, до упора об стену, прислонилась, давая отдых телу, пусть не большой, но в данной ситуации значительный, прокрутила в голове сказанное тенью и поняла — он ослаб. Ослаб и потому в меня сейчас вселиться не может, силенок не хватит, и стало ясно к чему это показательное избиение. И поняла, что нужно потянуть время, ещё чуть-чуть, пока не перестанет кружиться голова. Значит, питаетесь каргами, — медленно проговорила, стараясь незаметно перенести вес на не пострадавшую ногу.

— Слабая замена человеческому мясу, — ответил шейс. — Но приемлемая.

Маленькие круглые глазки зверя следили за мной с нескрываемой ненавистью. Это хорошо, это правильно — ярость противника оборачивается против него же, в бою нужен только холодный рассудок, и потому я не буду думать о его последней реплике. Не сейчас.

— А почему в другую жертву не вселился? — иронично поинтересовалась я, чувствуя, что слабость медленно отступает.

Не то чтобы совсем ушла, но для нападения мне хватит.

— Другую жертву? — шейс в теле карга издал хрип, и прошипел: — Думаешь так просто вторгнуться в чужое тело?

Думаю, самое время напасть. Мне многого не надо, выводы я уже сделала — шейс боится напасть, и готов разговаривать, лишь бы не нападала я. А разговоры… полагаю не я одна тянула время, вот только мне помощи ждать не откуда, а шейсу… Шейс уже дождаться не успеет. Не двигая головой, чтобы не выдать себя, торопливо осматриваю помещение — выход здесь всего один, значит туда он и метнётся. Метнётся, как только решит, что я готова напасть.

А я готова!

Обманный бросок в сторону карга, и бег к выходу, стремительный и быстрый! У каргов ограниченный обзор, что происходит за спиной они не видят, и потому, бросившийся наутёк шейс, так и не понял, я мчусь не за ним, а наперерез. И когда почуял неладное, было уже поздно — прыжок сверху, и потерявший равновесие зверь повалился на пол, а подняться я уже не дала, и гвоздь вонзился между ребер. Сразу же, не выдернув гвоздь и не нанося фатального удара, я откатилась в сторону.

Вовремя!

Изо рта раненного животного послышался сип, а затем над ним взметнулась тень. Всего на миг! Тёмным призрачным пятном, а после повалилась на пол, как вполне живое и подверженное закону притяжения существо. Огромные когти заскребли по камню, дикий вой разнёсся под потолком, а после шейс с трудом поднял голову и ненавидяще посмотрел на меня.

— Катись в космос, — совершенно спокойно посоветовала я.

С содроганием осознавая, что убиваю впервые в жизни. И этих животных, и шейса. Это ведь не бой в симуляторе, и не андроиды для тренировок. И на моих руках кровь, настоящая, уже липкая кровь, и от этого словно чёрная дыра разрастается внутри. Меня не учили убивать, десант да — они с подготовительных курсов птицам головы отрывают, чтобы смерть была привычна, действительно на уровне привычки. А я вообще никогда не должна была увидеть кровь на своих руках!

Ничего, справлюсь, я сильная.

Поднялась рывком, прошлась по этому подземному складу, нашла разбитое стекло, выбрала осколок покрупнее, надрезала платье, и безжалостно оторвала весь подол, оставив рваную юбку где-то выше бедра, где-то ниже. Порвала ткань надвое, первым куском стерла кровь каргов, второй пошел на перевязку собственных ран. Одна, внушительная, была на бедре — зверь задел клыком, вторая чуть выше локтя на левой руке — содрала кожу, когда волочилась вместе с первым каргом по полу.

Потом, почему-то села, обняла колени руками и несколько секунд пыталась справиться с накатившей апатией. Меня трясло, и трясло всё сильнее. Оказывается, убивать — это сложно. Очень сложно. Я к такому не готова. Психологически не готова — знания есть, умения и навыки выработали, а психологической подготовки никакой.

Но жалеть себя времени не было. Поднялась, подошла к умирающему зверю — шейс тёмной призрачной субстанцией лежал без движения, но я не подходила ближе, что-то останавливало, а карга следовало добить. Он сейчас был собой, то есть просто полуразумным животным, и потому, кося на меня глазом, тихонечко взвизгнул, и я подумала, что не справлюсь. Но отошла, нашла длинную доску, выдернула из первого карга гвоздь, обрывками своего платья привязала его острием вверх к доске, направилась к животному.

Тихий тоненький визг, хриплое «Нет» от шейса и мой точный удар.

Уходя, я не оборачивалась, и думала только об одном — когда стану капитаном, плакать будет запрещено, тогда я не позволю себе ни единой слезинки, а сейчас это просто усталость и… и я оказалась не готова убивать. Совершенно не готова, значит плакать можно, наверное. Хотя бы чуть-чуть, выплескивая это жуткое ощущение крови на своих руках…

На выходе из склада я остановилась, разглядывая окрестности огромной пещеры. Не знаю, что за «прибор ночного видения» внедрил в меня Эран, но я отчётливо видела в кромешной мгле, и могу поклясться здесь действительно темно — растущие по стенам чуть фосфоресцирующие грибы тому прямое доказательство.

Забавненько.

На движение километрах в трех к северу, я среагировала тоже подозрительно быстро. Прищурилась — и изображение четырех направляющихся в мою сторону эйтн мгновенно увеличилось! Бракованный навигатор! Я испуганно моргнула и всё исчезло, то есть зрение вернулось к прежнему созерцанию пещеры. Выдохнула, медленно, спокойно, вновь сосредоточилась на движении, которое почему-то отчётливо ощущала, картинка увеличилась, и увеличилась сильнее, едва я чуть сильнее сощурилась. Да, эйтны, четверо, на летательных платформах. Рассмотрела и скудный груз на одной платформе — наручники, веревки, какие-то ампулы.

Кажется, это за мной.

Четверо с ампулами и не сложно догадаться, для кого они, а у меня нет оружия. Здорово, будем импровизировать. Стремительно огляделась — нет, можно было вернуться в склад и поискать ещё гвоздей, но даже представлять не хочу, что придется вонзать ржавое железо в человеческие тела. Хорошо, пусть не совсем человеческие, но я чётко осознала — не смогу. И потому сосредоточила внимание на камнях, их здесь было не мало. Оглянулась — метрах в сорока от земли, в скале имелась расщелина, в ней пещера, а рядом площадка, тоже естественного происхождения, вполне способная вместить троих, не то что одну меня.

Развернувшись, пробежалась до стены и начала подъём. Взбираться было не сложно, сорвалась всего раз, и это подстегнуло двигаться быстрее. Вскарабкалась на площадку, залегла, в нише, скрываясь от глаз подлетевших эйтн, и приставив два пальца к шее, мысленно позвала:

«Эран?»

Тишина, затем странный голос:

«Гарданг. Слушаю повелительница».

Ничего себе.

«Гарданг? — переспросила осторожно. И не дожидаясь ответа: — А Эран где?»

Секундная пауза и рычащее:

«Сейчас будет у вас».

«Зачем?» — искренне удивилась я.

И тут что-то прогромыхало внутри склада. Громыхнуло знатно, а после я услышала:

«Да, Гарданг? Вышла на связь?! Киран, ты меня слышишь?».

«Отчётливо, — призналась я.»

«Состояние?»

«Чьё?» — не поняла я.

«Твоё! — рык. А после: — Где ты?»

И хотя я уже начала догадываться, где затесались некоторые синеглазые, всё равно спросила:

«А ты?».

Но вместо вменяемого «расколошматил, к навигатору, стену и пришёл тебя спасать», услышала взбешенное:

«Где ты?!».

Внизу снова грохот — видать меня ищут. И не удержавшись ехидно сообщила.

«Я на курорте, лежу на берегу моря в дико откровенном бикини, строю глазки всем проходящим особям мужского пола».

— Что?!

Кстати вопль я услышала в живую, ага. И он разнесся эхом под сводами пещеры и заставил затормозить подлетающих эйтн. Те оказались сообразительными — сначала остановились, а после развернули летательные платформы и давай драпать на увеличенной скорости. Это они зря, воины на ускоренное движение реагируют быстрее.

— Взять! — раздался приказ вышедшего из склада Эрана.

Он вообще сейчас здорово смотрелся — спина широкая, руки могучие, шея накачанная, светлые волосы в серой пыли, видимо раскрошил скалу знатно. Я любовалась несколько минут, пока рванувшие бегом за эйтнами воины, не перехватили чёрномотанок практически в полёте. Красивое было зрелище: вот светловолосые несутся по пещере, перепрыгивая камни, затем слаженно взмывают вверх, и серебряные диски вспыхивают уже в воздухе, а у эйтн не остается ни шанса на спасение. Красотень. Вообще шикарно сработано, и всё бы ничего, но тут я отчетливо слышу:

«Повелительницы нет».

И взбешенное от Эрана:

— Киран!

Стоит ли удивляться, что после такого я осторожно отползла подальше от края платформы, только бы меня никто не увидел.

«Где ты? — раздалось уже по внутренней связи».

«Сваливаю, — честно призналась я.»

«Что?» — не поверил такой наглости повелитель Иристана.

«Сваливаю, — терпеливо повторила я. — Ты злой и страшный, а ещё тиран, деспот и меня к маме не пускаешь. Так что я сваливаю, Эран, а ты займись самовоспитанием, вот».

У меня почему-то настроение стало такое потрясающее, и вообще здоровское! Одна проблема:

«Икасика верни, а?» — попросила я.

Тишина.

«Ладно, сама заберу, — решила я. — Всё, любимый, пока».

А сама даже не пошевелилась. Нет, я бы с радостью смылась в этот самый миг, но после обретения странного зрения, отчётливо поняла — малейшее движение и меня засекут. Кстати — прищурилась, вглядываясь в группку эйтн и воинов, и картинка тут же стала ближе, отразив обыск содержимого ящика с ампулами, одним из таров. Потрясное зрение! И никаких биноклей не нужно.

«Кира, — судя по голосу, Эран прилагал титанические усилия, чтобы не срываться на рык: — Я разрешу тебе видеться с матерью».

Не удержавшись, ехидно ответила:

«Спасибо, в разрешениях не нуждаюсь, предпочитаю всё себе разрешать сама».

Пару секунд казалось, что после этого тут всё ломать и крушить начнут, но в пещере царила тишина, вследствие чего я осторожненько подползла к краю площадки, глянула вниз и… увидела ноги, на уровне собственно моих глаз. Медленно подняла голову, посмотрела на разъярённого Эрана, зависшего на серебряном диске в метре от меня, и удивлённо спросила:

— А как?

— Ночное зрение, — холодно ответил Эран. — Ты не отключилась во время разговора

М-да, косяк. С другой стороны, теперь буду знать.

Кстати, о знании:

— А как сюда пробились?

На лице воина отразилась судорога, и Эран хрипло сказал:

— Даже не спрашивай.

— Не буду, — согласилась я.

Затем поднялась, потянулась, растягивая мышцы и позвоночник, улыбнулась взбешенному Эрану и сделала шаг назад. Эран прищурился. А я снова шагнула назад.

— Провоцируешь ведь, — хрипло произнёс воин.

Улыбнулась, весело подмигнула Эрану, крутанулась и прыгнула вниз. И почти сразу ухватилась за выступ, и не раскачиваясь, швырнула тело в пещеру.

— Киран! — взревел повелитель Иристана.

А я окончательно колени ободрала и ладони тоже при падении, но всё равно вскочила и бросилась к расщелине. Потому что каким-то своим, эйтновским что ли чутьём, ощущала там очередной пространственный портал, как тот тёмный, через который проходила впервые спустившись подземелье.

Не ошиблась.

Призрачная пленка пропустила меня, и отсекла рванувшего за мной Эрана. В голове мгновенно раздалось:

«Послушай, женщина, моё терпение лопнуло!»

Стоя в тускло освещённом коридоре из синих кирпичей, я только и могла сказать, что:

«Уау, серьёзно?».

Тишина в ответ.

Шагнув по земляному полу, я начала медленно двигаться вперёд, готовая в любой момент спрятаться, а потом прямо спросила:

«Эран, а чего ты вообще ждал? Что я вернусь обратно к тебе? А дальше что?»

Вообще дальше был тупик, поэтому я свернула в очередное помещение из красного кирпича и пошла дальше, продолжив разговор:

«У меня другие планы на будущее, Эран. Вообще другие.»

И вот тогда прозвучало глухое:

«С Иристана тебе не выбраться».

«Да ладно, я прекрасный пилот, могу и сама взлететь, если пассажиром не возьмут».

«Ты не найдешь ни одного свободного корабля».

«Ой, да не скажи, карги же на чем-то прилетели, — коварно ответила я. — Так что один свободный кораблик я точно откопаю».

«И во вселенной не скрыться! — судя по голосу, он был в бешенстве».

«А на Гаэрс действует программа защиты свидетелей, — нагло сообщила и остановилась».

Потому что впереди снова был тупик. Такой тупиковый тупик, заложенный красным замшелым кирпичом. Я его даже потрогала — тупик. Немного поразмыслив, я прищурилась, вглядываясь в стену и…

Всё изменилось.

Стены не было. Кирпичей не было. Света толком не было. Не обтесанная — оплавленная скальная порода, причём оплавленная так, что я оказывается, шла не по ровному земляному полу, а по потекам, по которым вообще так просто не пройдёшь, местами и прыгать нужно.

«Загадка мироздания…»- задумчиво сказала я. Причем Эрану сказала. «Покажи, — холодно потребовал он».

«Как? — мне действительно стало интересно». «Пальцы к вискам» — а злой до взрыва сверхновой.

«Слушай, как-то странно у вас с пальцами — приложил к шее, внутренне заговорил, приложил к вискам — всё всем показал… Пугающая тенденция, не находишь?».

Тишина в ответ, ну я и не стала ему показывать. Двинулась вперёд, перескакивая с одного оплавленного камня на другой… Не удержавшись упала, зашипела от боли и..

Всё изменилось.

Я встала уже с земляного пола, оглядела коридор, синие кирпичи, узкие проемы без дверей, ведущие в помещения, отделанные красными кирпичами… и происходящее резко перестало мне нравиться.

«Эран, а как вы меня нашли, а?» — спросила осторожно.

«Определили точку выхода, нашли ближайшую на поверхности. Вылетели на место, провели серию направленных взрывов, запустили бур», — ответ был чётким, фразы отрывистыми.

Злится.

«А мне карту можно? — вообще чуть не прошептала.»

Тишина, затем хриплое:

«Ты сейчас у центра ядра планеты».

«Не пробурить, да? — решила я повредничать».

«Время, — просто ответил Эран».

«То есть уже бурить начали? — не поверила я».

«Уже вылетели к экватору, — взбешенно ответили мне.»

«А-а-а…».

И я остановилась, а потом подумала и направилась в обратном направлении, размышляя, как бы отключиться от Эрана. И главное от его карты. Шею потерла, виски тоже потерла, макушку почесала и, не прикладывая пальцы к шее, позвала:

«Эран?».

Тишина. Может и получилось — а я сорвалась на забег.

Вернуться к исходной трудностей не составило, у меня с ориентированием вообще проблем никогда не было, и, шагнув к стене, которая внешне была непроходима и непоколебима, я вышла в пещере. Той самой. Прокралась к выходу, огляделась — пещера была пуста, причём совершенно, за исключением четырёх брошенных летательных платформ.

Спустившись вниз, пробежалась до платформ, выбрала из них наименее пострадавшую, вспомнив слова Нрого, вошла в управление и задала формат полёта — ручное управление. Затем самым вандальным образом выломала панель управления из ближайшей платформы, и долго искала карту. Нашла в двести четырнадцатом пункте меню, в очередной раз прокляв заумные технологии Иристана. Ну, бракованный навигатор, ну неужели нельзя было всё проще сделать! Но в итоге у меня была карта, судя по которой я находилась в южном полушарии, ближе к южному полюсу. То есть теоретически, наверху должен был быть снег.

Закрепив панель с картой на поясе, я направила платформу вверх на максимальной скорости.

Минут через сорок стало ощутимо холодать, ещё минут десять я кружила по пещерным ходам, которых в потолке пещеры оказалось множество. В шестой по счёту нашлась расщелина, сквозь которую действительно показался заснеженный пейзаж. В общем, я поняла, что карта рабочая, и я всё настроила правильно, после чего полетела вниз, попутно терроризируя панель управления платформы, на предмет возвращения в исходную точку полёта, то есть мне надо было туда, откуда эйтны прилетели.

И даже получилось. Следующий час платформа плавно несла меня над руслом подземной речки, над развалами обрушившихся в подземелье скал, меж сталактитов и сталагмитов, образующих причудливые пейзажи…

А потом влетела в чёрную призрачную пленку.

Я мгновенно сверилась с картой, и оказалось, что нахожусь уже в северном полушарии, где-то в степях, точнее под ними. Судя по карте, впереди имелось и море… Причём вот контуры мне как-то очень знакомы оказались, ну вот вообще как-то. И город, по очертаниям напоминающий меч… Вот по городу я и сообразила, что нахожусь на исторической родине. А когда платформа полетела над гротом, в котором всё шипело, сомнений уже не осталось, и я свернула к стене, точно помня, что где-то здесь есть вход в убежище Накара.

Нашла минут за пять!

Подлетела, набрала код на двери и едва не затанцевала от радости, когда дверь открылась.

А вот внутри всё оказалось не столь радостно — пусто, разгромлено, перевёрнуто вверх дном. Да, обыск тут провели не щадя ничего. Оставив платформу у двери, я пробежалась по коридору до медотсека — его не тронули. Раздевшись, стерла с себя кровь и забралась в гелликс, поставив программу максимально быстрого восстановления. Кайф.

Выбравшись, нашла комнату у моря, в который тут в прошлый раз спала с Икасом, здесь, в шкафу для меня имелась одежда, ещё с того раза заготовленная Накаром, и я очень надеялась, что в кухне найдется что-нибудь съестное. Просто после гелликса голод не шуточный просыпается. Надеялась не зря — кухню тоже не громили, так что я поставила завариваться кофе, и открыла холодильник. Из съестного — чёрствый хлеб и пара огурцов. В моём положении выбирать не приходилось, съела что было, захватила кофе и отправилась искать комнату связи.

Зря, тут вообще ничего не оставили, что стало ясно ещё на подходе, потому что провода и детали усеивали пол нехилым слоем. И всё равно подошла, остановилась на пороге, оглядела покорёженное оборудование, и увидела несколько сломанных сейров, грудой валяющихся в углу. А мне, кстати, большего и не надо было.

Около часа я потратила на то, чтобы из шести сломанных сейров, собрать один рабочий. Результат, конечно, был далёк от совершенства, но на связь устройство вышло, а едва я вбила параметры, на экране отобразилось неверящее собственным глазам лицо Исинхая.

— Кира? — потрясённо спросил он.

— Здаров, шеф, — весело ответила я, потянувшись к давно остывшему кофе.

Не допила просто, села разбираться с сейрами и просто забыла.

— Кира, ты где? — тут же спросил Исинхай.

— В берлоге Накара, — я вообще была очень рада видеть шефа и улыбалась не переставая. — Кстати, зачем я вышла на связь, шеф, мне бы оружие.

За что люблю Исинхая — соображает он быстро, и потому следующим вопросом было:

— Взрыв, убийства?

— Взрыв! — при воспоминании об убийствах, меня передёрнуло. И кофе я не допила, вдруг такое ощущение возникло, словно у меня снова кровь на руках.

— Взрыв, значит, — шеф пристально посмотрел на меня. — Киран, с матерью связывалась?

Сразу после вас свяжусь, — заверила я.

Исинхай криво улыбнулся, потом приказал:

— Покажи где ты.

Подняла сейр, давая обзор шефу.

— Стены не громили, — после недолгого изучения сделал выводы он. Иди на кухню, двигай холодильную установку, там панель. Код — год восстания шахтеров на Старжи. Второй код взрыв сенаторского корпуса в Алтари. Третий — Танаргская военная революция. Сразу не входи — двенадцать секунд ждать нужно. Вопросы.

Пасибки, шеф.

— Удачи, Пантерёнок, — усмехнулся он. — Расскажешь потом, старику, где чего и как.

— Обязательно, вы оцените, — заверила я, поднимаясь.

И вот ещё одна черта шефа — с расспросами не лезет, понимает, что любой разговор — потерянное время.

Только предупредил:

— С матерью не связывайся, её пасут.

Нахмурившись, кивнула, и, вырубив сейр пошла на кухню.

Холодильная установка сдвинулась раза с третьего — пришлось рычаг искать, потом ввела последовательно три кода на бумажном календаре, обнаружившимся на стене. Естественно, бумага была только на вид всего лишь бумагой, на деле едва ввела последний код, стена щелкнула и разъехалась, открывая ступени, ведущие вниз. Терпеливо отсчитала положенные секунды, и только после спустилась.

Свистеть от восторга я начала ещё даже не охватив взглядом всё имеющееся здесь богатство — а покидала склад, едва дыша, и проклиная собственную жадность, но каждый кадет Космического университета точно знает — взрывчатки много не бывает. Личного состава, продовольствия, и даже с топливом перебор случается, но вот взрывчатка — это святое.

Свой святой груз я с трудом дотащила до платформы, зафиксировала, установила режим полёта «продолжить маршрут в исходную точку» и приготовила сейр. С мамой всё равно хотелось связаться, просто риск следовало минимизировать. Так что я ждала, терпеливо ждала, пока впереди не покажется ещё одна чёрная призрачная пленка, и прямо перед ней, остановив платформу, я торопливо набрала код. Ответ пришёл не сразу, а когда засветился экран, я увидела раскосое лицо Нрого.

— Привет, мам, — ехидно поздоровалась с тар-эном.

Усмехнулся, учтиво склонил голову и произнёс:

— Приветствую, принцесса Киран.

— Здаров, Нрого, — весело ответила ему.

Где-то рядом с ним, или в нём, были тени, и вот с левым я бы пообщалась с огромным удовольствием, а правому надо было бы сказать:

— Там у Эрана Икас остался, забери, а? А то вдруг его хейры обидят, — попросила я.

Нрого вздернул бровь и повторил:

— У Эрана остался Икас… А Кира не осталась?

— Нет, — я улыбнулась. — Так мама где?

— Эйтна МакЭдл прибыла, — задумчиво ответил воин. — Странные дела творятся, Киран, правящий клан начал уничтожение связующих. Разрушаются храмы, эйтны, что спастись не успели, схвачены и заточены. Хассараты готовы поднять оружие.

И он выжидающе посмотрел на меня. Я на него. Нрого на меня, чуть прищурившись.

— Картинку приближаешь? — догадалась я.

— Что? — не понял воин.

— Ты глаза прищурил, — пояснила я: — Значит, изображение приближаешь, чтобы рассмотреть лучше.

И взгляд Нрого изменился мгновенно. Он пристально посмотрел на меня и задал неожиданный вопрос:

— Ты стала Аэ?

— Чего? — удивилась я.

— Это способность Аэ — видеть близко, без приборов.

«Ого!», — только и подумала я.

— А у них много способностей? — любопытство во мне неистребимо.

— Разве это имеет значение, если учесть, что таров — мало.

А тар-энов кипец как много, — догадалась я, на что намекнул Нрого.

Вот, космос, неужели будет война?!

Перестук каблучков, и я по звуку узнала лёгкую мамину походку, затем картинка дёрнулась, видимо воин передал сейр, и я увидела маму.

— Пантерёнок, — прошептала она.

— Привет, мам! — я заулыбалась.

Тут Нрого широкой ладонью накрыл сейр, и что-то явно сказал маме, потому что когда убрал руку, я увидела растерянный мамин взгляд, затем прозвучал и потрясённый вопрос:

— Киренок, ты… ты приняла дар жизни повелителя?

Вот морда узкоглазая, всё сходу и выдал!

Скривившись, от осознания, что я в очередной раз дура, нехотя ответила:

— Ну не то чтобы приняла, мне его впарили под видом открытия новых эротических горизонтов…

— Как? — разъярённо воскликнула мама. — Как ты могла?! Начинается.

Устало вздохнув, раздражённо пояснила:

— Ситуация была к отказам не располагающая…

— Это как? — мама откровенно злилась.

— Ну что значит как? — в свою очередь начала злиться я. — Мам, учитывая, что ты меня родила, сама должна быть в курсе, как и что, вот. И тему закрыли.

Выпалила, а глаза опустила и на маму не смотрю. И она молчит. Я так осторожненько одним глазом глянула — мам глядит на меня злыми зелёными глазищами, и злится. Конкретно так.

— Что? — не выдержав, спросила я.

А ничего, только теперь повелитель Иристана всегда, я повторюсь — всегда, Кирёнок, будет знать, где ты находишься и что чувствуешь.

Ничего себе…

— А я тоже буду? — спросила заинтересованно.

— Нет, — прошипела мама. — Связь в одностороннем порядке.

— А-а-а, типа очередная Иристанская дискриминация, — догадалась я. Мама кивнула.

А затем, куда-то пошла, и, видимо, отойдя от Нрого, начала говорить:

— Твоя бабушка здесь.

О, неужели тень позволила ей повидаться с дочерью, или это очередной ход в игре шейсов? Вообще, чем дальше, тем больше бесят они меня.

— Иристан практически в состоянии войны, — продолжила мама. — На востоке, твой отец…

— He называй его моим отцом! — нервно потребовала я. Мама кивнула и продолжила:

— Агарн собирает войска, на его сторону переходят многие хассары.

Папандр успокаиваться не желает. И да, мне вдруг стало интересно

— То есть хассар Айгора, он готов выступить против правящего клана?

— Нет, Кирёнок, ты не поняла, — мама выглядела очень серьёзно и как-то расстроено, — после того, как ты уничтожила всё, что создал Агарн, хассаром Айгора стал глава рода МакОрат.

— Ну да, дедок, помню, — сухо сказала я. — И он тоже присоединяется к восстанию.

— Нет, он нет, — странная улыбка. — Он слишком доволен новой должностью, чтобы потерять её, и потому целиком и полностью на стороне Аэ.

— Коварный деда, — протянула я. — Вот он сразу мне и не понравился, а когда ударил в живот понравился ещё меньше. Мам, а бабушка у тебя зачем?

И вот тут Киара МакЭдл остановилась, огляделась по сторонам, затем прислонилась спиной к стене, и тихо сказала:

— Не могу отделаться от ощущения, что это не она… — и взгляд её стал растерянным. — Я уже ничего не понимаю, Кира, какие-то интриги, ходы, планы… Я говорила с Нрого, и поняла, что направила тебя в Шоданар в тот единственный день, когда там был повелитель Иристана. Понимаешь? А он, — голос мамы сорвался: — Он был там по просьбе эйтны МакВаррас, якобы чтобы не оскорбить род МакВаррас игнорированием состязаний воинской доблести, но сама уважаемая эйтна этого разговора не помнит.

Потрясенно молчу, глядя на маму, она едва слышно продолжила:

— Иристан — как же я ненавижу эту планету, где у всего не двойное, тройное дно и правда как песок — её невозможно удержать в руках. Я запуталась, Кира, я уже ничего не понимаю. Я всегда верила словам матери, верила беспрекословно, а сейчас слушаю её и ловлю мелкие несоответствия и больше… не верю.

Последнее слово — стон.

— Я была уверена, что повелитель тебя не тронет, — судорожный вздох. — Уверена, Кира. У него ведь нет эйтны, нет, понимаешь. А без эйтны слияние — яд, убивающий женщину очень быстро. Они же тар-эны, Киран, они симбиотны, в них инопланетный ген, уничтожающий иммунную систему крайне стремительно.

Молча смотрю на маму и понимаю, как многого она не знает. Во-первых, Эран не тар-эн, он просто тар, то есть там не ген, там он весь инопланетное создание. Во-вторых, как-то покоробила меня эта безусловная вера в то, что без эйтны женщина сто процентов сдохнет сразу после секса. Я не сильна в теориях мировых заговоров, но как будущий капитан заговор среди личного состава определить смогу. Так вот — эта незыблемая вера в незаменимость эйтн как-то слишком уж была незыблемой. При всём при этом никак не могу отделаться от мысли, что не иристанки, массово проживающие в квартале Развлечений, вовсе от интима с тар-энами не страдали. Более того, я отчётливо вспомнила слова разговор с Джем на кухне у Накара перед гонками на лемаках, и её слова: «Воины они какие-то особенные и семя у них не только живучее, оно и женщину меняет. На моих глазах тридцатилетние, что начинали спать с тар-энами, стремительно молодели — месяц, другой и им уже не дашь больше двадцати». То есть одним яд, а другим — плюс к здоровью и молодости… Странно, очень.

А потом я вспомнила, что было между мной и Эраном всего часов пять назад. У нас же всё было, причём несколько раз, а результат? Да, мне немного не по себе было вначале, слабость странная, и вообще голова кружилась… как после некоторых прививок в университете! Я ведь и до гелликса, с ранами и подтёртой местами до мяса кожей себя на все сто чувствовала! Я себя действительно превосходно чувствовала и чувствую.

— Кир, — отвлекла меня от размышлений мама.

Подняла вопросительный взгляд на неё и в очередной раз поразилась — мамочка у меня очень красивая и молодая ещё совсем, у неё прекрасные волосы прекрасная кожа, и она никогда не болела… Сравнить с папандровым бегемотом, так вообще небо и земля. И вот любопытно — почему так?

— Мам, извини, — сказала я, и вырубила сейр.

В следующее мгновение я приставила два пальца к шее, и нервно позвала:

«Эран».

Тишина, а затем снова:

«Гарданг. Слушаю вас, повелительница… чтоб вас!».

«А что такое? — мгновенно изобразила я невинность».

«Да ничего! — прошипел неведомый воин. — Будь ты моей дочерью, отшлепал бы зараз… — он оборвал себя и прошипел: — Простите, повелительница».

Я усмехнулась, а потом даже не знаю, почему сказала:

«Когда я была маленькая, у меня папы не было, а у Мики был, так вот он однажды её отшлепал…»

«Мика? — переспросил воин».

«Моя подруга, — ответила и поняла что вообще, изливаю душу непонятно кому. Кстати: — А вы кто? — спросила, добавив в голос подозрительности. — И почему отвечаете за Эрана?».

«Наставник. Эран рос в моём клане после гибели отца. Отвечаю я, так как только у меня, помимо Повелителя, доступ к этой частоте мозгового излучения, — хмуро сообщил неведомый Гарданг».

У меня перехватило дыхание, и как-то не по себе стало, но я всё равно спросила:

«У Эрана погиб отец?..»

«Его убили, — холодно пояснил воин. — Повелительница не пережила его смерти и угасла через несколько лет».

Некоторое молчание, а затем этот Гарданг уже не скрывая злости, спросил:

«Что вы желали, Повелительница?»

Чего-то хотела, да, точно… А сейчас стою и думаю, как же тяжело было Эрану. И пусть гибель отца краткосрочное горе, но каково это видеть, как медленно умирает твоя мама…

Мама! И тут я вспомнила о своей маме и в общем о сути вопроса.

«Гарданг, хотела уточнить, вот ваше племя…»

«Клан, — сурово поправил меня воин».

«Угу, — с гордыней у них тяжко. — Вот ваш клан прибыл на Иристан, и что, женщин с вами совсем не было, да? Ну, вопрос не в этом, я просто понять хочу, вы когда местных женщин воровали…»

Однако Гарданг перебил меня спокойным:

«Три клана переселялись на трех кораблях, Повелительница. Разведывательный, пассажирский и военный. Разведывательный опустился на поверхность планеты, и спустя несколько месяцев исследований, пассажирскому, на котором находились женщины, дети и те из мужчин, кто избрал не военную профессию, были сброшены координаты для посадки. Но при входе в атмосферу корабль по непонятным причинам загорелся. Выжили единицы. Военный корабль приземлился без эксцессов. Таким образом, нас осталась одна двадцатая от первоначальной численности, и женщин среди нас практически не было. Я понимаю, что ваше воспитание дает почву для осуждения наших действий, но когда речь идёт о выживании клана, мораль теряет значение. Мы должны были выжить, мы выжили.»

Ого…

«А вообще, вопрос был не в этом, — честно призналась я».

«А в чём, позвольте спросить, Повелительница, — в голосе отчётливо читалось глухое раздражение».

«Зачем вы с шейсами связались? — прямо спросила я».

Гарданг некоторое время молчал, затем всё так же раздражённо ответил:

«Местные женщины гибли, шейсы предложили помощь».

«А откуда они у вас вообще взялись? — кстати да, это был интересный вопрос».

«Находились на пассажирском корабле в тюремном отсеке, — отчеканил Гарданг.»

И я так поняла, что разговор ему был крайне неприятен, но я же до самого интересного добралась, ведь, по сути:

«Шейсы, получается, погибли, да? Корабль ведь сгорел, да? Как же они к вам пришли?».

На этот раз воин молчал вообще долго, затем нехотя и с глухим раздражением ответил:

«Прошло около семнадцати лет, когда одна из местных девушек пришла к воину сама. Они соединились. Она страдала, как и все, но восстановилась быстрее, однако после, родив дитя, изменилась. Потом в ней заговорил шейс».

«Стоп, — я начала нервно постукивать по приборной панели летательной доски, — вы только что сказали «Она страдала, как и все, но восстановилась быстрее», то есть не все женщины гибли?».

«Сильные выживали, пройдя через мучения, — подтвердил Гарданг».

«Вот атом нестабильный, — выругалась я. — Слушайте, а только мне вся эта ситуация навевает мысли о вирусе, а?»

Воин промолчал, я продолжила:

«Сами посудите — внесение вируса, мизерный инкубационный период, причём период зависящий от силы воина, а потом собственно пик болезни. Сильные выживают, у слабых иммунная система пасует. А дальше что было?»

«Шейс сумел стать полезным, — произнёс Гарданг, но теперь без злости, а с какой-то усталостью. — Женщины перестали гибнуть, был заключен договор».

«А в чём состоял договор?» — мгновенно спросила я.

«Основание храма, в который мы перенесли тюремный блок, демонтировав его со сгоревшего корабля. Так тела шейсов обрели захоронение. Позднее эйтны переместили храм в одну из пещер Иристана, мы не отслеживали».

«Почему не отслеживали? — возмутилась я.»

«Повелительница, — прошипел Гарданг: — Мы воины, нас не интересуют религиозные отправления иной расы!».

«Да? — язвительно переспросила я. — Слушайте, вот был на Илоте один случай, попавший в анналы всех криминалистических сводок. Так вот там один святой отец Космической церкви, внезапно стал обрастать прихожанами. Те приходили, слушали рты разинув, и потом опять приходили, во всё большем количестве, потому что своих друзей и членов семьи таскали. И жертвовали, жертвовали…»

«Это вы сейчас к чему? — перебил меня воин».

«А к тому, что правительство Илота тоже оказалось типа воин, и ему было как-то лево на религиозные течения, пока не выяснилось, что во время служб святой отче наркотик распылял, конкретный такой, действенный, вызывающий привыкание с первого раза. Когда же всё вскрылось, в наркологическую клинику полтора материка превратилось!»

Тишина, затем хриплое: «Я понял».

Я тоже поняла, что как-то чересчур увлеклась разговором. С другой стороны разговор получился содержательным, и я теперь понимала, что примерно искать храм с куском от тюремного блока, в котором… Кстати, а в котором что?

«Гарданг, — позвала я: — А тела сгорели полностью?».

«Это тюремный блок, Повелительница, изолированный тюремный блок, погибли все, но фрагменты тел сохранились, насколько мне позволяют судить просмотренные воспоминания предков, примерно семьсот тел сохранились частично, около четырехсот полностью.»

«Что?! — я просто не верила. — А сколько всего было шейсов?»

«Полторы тысячи, — ответил воин. — Один совершил самоубийство во время полёта, остальные на момент катастрофы были живы».

«Спасибо, Гарданг», — прошептала я и обессиленно опустила руки.

Несколько секунд я потрясённо стояла, глядя в чёрную пленку пространственного перехода перед собой. В голове крутились обрывки слов и почему-то цифры картинками…

Затем вновь прикоснулась к шее, и спросила:

«А зачем вы везли с собой полторы тысячи шейсов?!»

И спокойный ответ:

«Шейсы были виновны в гибели членов клана Аэ. По приговору, их должны были казнить, на могилах тех, кто погиб по их вине. Тела для захоронения, так же находились на пассажирском корабле».

Рука соскользнула по шее вниз… Полторы тысячи шейсов, чей приговор смерть. Смерть для всех. Один кончает жизнь самоубийством и… И тут я вспомнила тень. Тень, у которой были ограничения — ведь она могла входить только через двери, в то время как у теней воинов возможностей было куда больше — левый сквозь стены свободно пролетал. Так вот в чем вопрос — для чего шейс покончил с собой? Не для того ли, чтобы освободиться?! И почему два корабля приземлились, а третий фактически взорвался при входе в атмосферу Иристана? И… И эти шейсы!

Я торопливо включила сейр — мама ответила и я увидела её, сидящую на тахте рядом с бабушкой. Они о чём-то говорили до моего вызова, и мама была бледная, растерянная какая-то. Но на маму я глянула только мельком, потому что едва бабушка поймала мой взгляд, её глаза начали меняться, словно загорелись ненавистью, и я услышала то, что явно не могла слышать мама:

«Ты ответишшшь за его сссмерть!»

Я улыбнулась, словно ничего и не было, и попросила:

— Мам, можно мне Нрого на одну секундочку?

Посмотрев на меня с явным сомнением, мама без слов передала сейр и экран отразил раскосое лицо хассара Шаега. Я улыбнулась тар-эну и без лишних слов попросила:

— Запри маму.

— Киран шутит? — хрипло спросил воин.

— Когда-то Нрого сказал, что Киран не дура.

Хассар Шаега ничего не сказал мне больше, я лишь услышала его приказное:

— Взять.

Потом мамин крик, и бабушку, возмущённо что-то требующую. Шум борьбы, рык одного из воинов «Эйтна опасна». Выстрел. Ещё один. Снова крик… бабушкин. И хрип, который издают, при вырубающем ударе в живот. И звук упавшего тела…

Появившийся следом на экране Нрого, произнёс вроде и спокойно, но я видела, как хищно заострился его нос, когда тар-эн сказал:

— Эйтна МакЭдл хотела убить твою мать.

— Я знаю, — прошептала едва слышно. Спасибо, Нрого.

Он величественно кивнул, принимая мою благодарность, и задал вопрос:

— Где ты сейчас, Кира?

Усмехнувшись, едва слышно ответила:

— На тропе войны.

— Эйтну добить? — спросил хассар.

— Нет, пожалуйста, отправь её к Эрану, там лаборатория, их… — голос сорвался, потому что я даже толком не знала, как, но очень верила, что… — Их можно вылечить.

И я выключила сейр.

Потом размахнувшись, выбросила его и на панели нажала «продолжить движение». Платформа плавно вошла в чёрную дрожащую пленку перехода. Бросив взгляд на карту, поняла, что в единый миг преодолела четверть планеты, а платформа летела всё дальше, к следующему переходу. Он оказался последним, и, пролетев сквозь, я оказалась в кромешной тьме.

Закрыла глаза, зажмурила, представила себе взгляд Эрана, как я растворяюсь в его глазах и распахнула ресницы — теперь мне всё видно было отчётливо. Всё, включая эйтну, бредущую по тропинке между скалами. И я нажала на «стоп».

Двенадцать секунд на захват пленной, сорок на то чтобы её раздеть, сорок пять чтобы одеться в снятое, минута — затащить связанную эйтну на платформу, две минуты на закладку первых мин и подстройку детонатора.

Самое неприятное — я отчётливо понимала, что многие эйтны погибнут. Оно так — либо ты проводишь операцию по уничтожению, либо по спасению, одно из двух и не иначе. И всё же, продвигаясь к исходной точке, помимо минирования площади, мне удалось вывести из зоны покрытия взрыва двенадцать эйтн, что было не сложно: погрузка бессознательных тел на платформу и точка прибытия «Дворец повелителя Иристана», а дальше устройство летело само. И всё же это были одиночные эйтны, на группы свыше двух нападать я не решалась, поэтому, пользуясь маскировкой одеяния чёрномотанок, пролегала мимо, останавливаясь лишь для того, чтобы методично заложить очередное взрывное устройство.

Спустя час подрывной деятельности, я увидела храм. Внушительный, жёлтый от освещающих его огней, по форме напоминающий итонийское строение — резной квадрат по периметру, островерхий сверкающий купол, углы квадрата так же венчают островерхие купола, но значительно меньшего размера, чем основной. Поразило, что все окна оказались слепые, как и массивные двери, тоже являющиеся фальшивкой, вход был всего один, неприметный, сбоку, но именно в него входили и из него выходили эйтны. И не только!

Впервые увидев рваные движения этого существа, я решила, что мне показалось. Но стоило прищуриться, как я словно стала значительно ближе и это ничуть не обрадовало! Я вообще едва не свалилась с платформы, инстинктивно дернувшись назад. И только приказав себе собраться, рискнула ещё раз приблизить пространство, чтобы рассмотреть его. Существо было чёрным. Совершенно чёрным. Две пары чёрных сетчатых глаз, вытянутый — вверх череп, жуткая пасть с торчащими жвалами, странной формы туловище, прикрытое просторной чёрной накидкой, которая крепилась у шеи внушительным золотым медальоном, руки, тонкие, без узлов мускулатуры, ноги были скрыты, но вот стопы имели три загибающихся когтя…

До меня не сразу дошло, что я вижу шейса.

А когда осознала, поняла и ещё кое-что — это клон. Они использовали сохранившееся ДНК, чтобы возродить себя. Из храма появился ещё один шейс, и ещё. И ещё четверо. Потянувшись к панели детонатора, не дрогнувшей рукой, увеличила силу взрыва втрое. Затем активировала и ионные распылители — уж после них и намёка на ДНК не останется. Ещё раз посмотрела на храм. Сверившись с картой, удостоверилась, что летательная платформа несла меня именно к нему, то есть именно там находилась исходная точка маршрута. Значит туда и собирались привезти меня, изрядно потрепанную карагами. Прямо в лапы этих…

Остановив платформу, перенастроила режим управления на ручной, и взялась расставлять вторую огневую линию направленного действия, медленно облетая храм, и надеясь, что у меня ещё есть немного свободного времени.

Время закончилось, когда я охватила 217 из 360 градусов окружности замка. Именно там, устанавливая очередную мину, я и ощутила взгляд. Не знаю как, иногда такое бывает — мастер Илар говорил, что это шестое чувство. Медленно подняла голову и только тогда шейс зарычал. Такое же рычание раздалось позади меня, а затем от летательной платформы прозвучало «Маршрут завершён». Осторожно глянув, увидела стоящего рядом с платформой шейса, который видимо и… завершил программу полёта.

Осторожно пошевелила носом, проверяя фильтры — правый не порадовал, травил воздух, ген бракованный. И вот это уже совсем не хорошо.

— Киран, дочь Киары, — угрожающе протянул стоящий позади меня шейс, — Киран, убийца Ханнака.

Бракованный навигатор, снотворное я рассчитала на гуманоидов, сработает ли с этими, один космос знает, но рисковать не имеет смысла.

— Ханнак, — я так догадалась, что это была моя персональная тень, подставился сам. Я его предупреждала, он предупреждению не внял.

Не поднимаясь, оставаясь всё так же на коленях, шмыгнула носом, вытерла, как если бы был насморк, поправляя правый фильтр, и активировала шесть ближайших мин.

Заряды с детонировали последовательно, и над моей головой пронеслась стена огня, узко направленная, чёткая, мощная. Я не успела зажмуриться, и потому отчётливо увидела, как обугленная половина стоявшего передо мной шейса падает на мелкое крошево пещерного камня. После повалилась и вторая его половина… Кровь у шейса оказалась красная…

Это меня и вырубило. Несколько секунд, таких важных, я провела стоя на коленях и глядя на красные стекающие капли. Воспоминание о крови на ладонях подорвало мою психику гораздо сильнее, чем думалось, и вскочила я, только услышав приближающийся вой.

Вскочила, развернулась в сторону надвигающейся опасности и застыла…

Так вот у шейсов были самки. Много самок. Сейчас на меня неслась лавина из не менее чем тысячи шейс, но новое зрение реагировало на движение, и я волей неволей выхватывала сбегающих по отвесным скалам четырёхногих существ, передвигающихся как пауки, только… быстрее. А ещё, чем ближе они были, чем отчётливее я понимала — это мутировавшие женщины. Местные женщины. И как-то слишком поздно накрыло осознание — тары не стали бы обрекать на такую мучительную казнь женщин, значит те полторы тысячи осуждённых, все были мужского пола.

И я понимала, что нужно двигаться. Прямо сейчас, немедленно. Начать действовать, добежать до платформы, вскочить, взлететь, активировать взрыватели…

Понимала отчётливо, но это были женщины и… у них красная кровь. А ещё они жертвы, искалеченные жертвы шейсов…

И у меня ступор.

Отчётливо это осознаю, но не могу пошевелиться. Я уже видела такое у пилота перед тренировочным боем — он застыл, глядя в одну точку, и не реагировал на приказы. Шок, просто шок, перегрузка нервной системы. Капитан тогда влепил ему пощечину, наотмашь, больно. Драс мгновенно вернулся в состояние повышенной боевой готовности и великолепно отработал лётную. Там был капитан Никсон, а я одна. Одна из самок вырывается вперёд, прыжком, приземляется на свои искалеченные вывернутые мутацией конечности, приникает мордой к трупу шейса, издает утробный рык, вскидывается и приникает к земле, готовясь к прыжку. Она в трёх метрах от меня, остальные уже в десяти… Это было ошибкой, начинать операцию без поддержки. Я капитан, я привыкла работать в команде, я не умею рассчитывать операции с расчётом только на одного.

Я не справилась.

Это провал.

Шейса, капая слюной, взвилась в воздух…

И мир словно замедлился. Я видела, как она словно пружина отскочила от земли, как отброшенные её конечностями отлетают камешки, как она летит ко мне, замедленно, словно в кошмарном сне…

Выстрел. Он прозвучал совсем близко. Шейсу отбросило назад, на подбегающих монстров, а меня резко крутанули за плечо, и я увидела белую рубашку. Больше ничего не видела, только белую рубашку. Повсюду раздавались выстрелы, потом у меня кто-то отобрал панель детонатора, и будто издалека услышала: «Хорошо сработано». И воздух начал греметь от выстрелов — тары уничтожали первую линию.

А потом Эран обнял, взял за подбородок, заставляя запрокинуть голову и глядя мне в глаза, спросил:

— Что, Кира?

Сглотнув комок в горле, тихо ответила:

— У них кровь… красная.

Он нахмурился, и хрипло спросил:

— Первый раз убила?

— Да, — почти беззвучно прошептала я. И добавила: — Я не смогла. Даже пошевелиться. Ступор и не смогла. Я…

Резко выдохнул, но это было единственным проявлением гнева. А я стояла, и осознавала, какое же я ничтожество. Бесхребетное ничтожество. Начала и не справилась. Просто — ничтожество.

Эран молча стащил с моей головы намотанную ткань, потом и всё остальное одеяние эйтн, и обнял, и прижал к себе, крепко-крепко, так что у меня от недостатка кислорода голова закружилась, и повелитель Иристана отпустил. А затем начал отдавать чёткие приказы своим воинам.

Тары убивали всех, кроме эйтн. Я в этом не участвовала, сидела в стороне, под присмотром двух воинов, и вздрагивала, когда раздавался очередной выстрел. Просто сидела и смотрела на свои руки… всё время казалось, что они воняют кровью.

Даже не знаю, сколько прошло времени, когда кто-то взял и накрыл мои ладони своими — подняла голову, встретилась с синим взглядом Эрана. Он смотрел со странным спокойным гневом, как умел, наверное, только он.

— Если бы не кровь, я бы справилась, — не люблю оправдываться, а сейчас занималась именно этим. — И если бы…

Повелитель Иристана улыбнулся. Это была такая спокойная, понимающая и в то же время полная затаенной радости улыбка.

— И чему ты радуешься? — враждебно спросила я.

Эран усмехнулся и спокойно ответил:

— Ты поняла, что нуждаешься в защите. Я рад.

Достал со своим правом левого трицепса! Подавшись к воину, я отчеканила:

— Не в защите, Эран, в психологической подготовке. Я прокололась только на финальном этапе, в остальном операция практически идеальна и…

— Их ещё много осталось, тебе оружие дать? — синий взгляд стал жёстким.

Весь мой запал пропал моментально.

— Женщина не должна убивать, — очень спокойно, но с непробиваемой убежденностью произнес воин: — Ваша суть — дарить жизнь.

— Шовинист, — хмуро пробормотала я, отвернувшись.

Но Эран сжал мои ладони, нежно погладил, и это его мужское превосходство почему-то больше не раздражало и протестов не вызвало. У него были сильные руки, большие, с длинными пальцами и чуть шершавые. Руки воина.

Где-то вдалеке прогремел взрыв, затем серия. Мгновенно узнала Сайку — SIK580, которые я расставила территории в пределах километра до объекта. Значит, приступили к зачистке периметра.

— Храм нашли? — тихо спросила я.

— Нашли тюремный блок и тысячу триста сорок восемь шейсов. Живых. Полноценных. Половозрелых. В возрасте от ста семи, до пятидесяти четырех лет.

— Должно быть тысяча пятьсот, ровно, — я встревожено посмотрела на Эрана.

— Я знаю, — он поднялся, и так держал меня за руки, заставил подняться и меня.

Страшный момент — мне предстояло увидеть гору трупов, и струсила, самым банальным образом зажмурив глаза.

— Восстановлению не подлежат, — проинформировал Эран: — Некоторые насчитывали возраст свыше двухсот лет.

Приоткрыв один глаз, недоверчиво взглянула на него, и не менее недоверчиво спросила:

— Как узнали?

Воин достал и молча продемонстрировал прибор, напоминающий счётчик для проверки радиации. Не спрашивая разрешения, я выхватила его у Эрана, прошла к ближайшей мёртвой шейсе, присела, приставила к её коже, и счётчик выдал цифру 320 лет. Вопрос: Она бежала быстрее всех, в силу возраста? Они что, с возрастом становятся только сильнее?

Шорох камней за моей спиной, затем, подошедший Эран мягко забрал у меня прибор, так же бережно заставил встать, развернул к себе лицом, и едва я на него взглянула, произнес:

— Достаточно. Путь подготовлен и безопасен, ты возвращаешься домой.

— Ура! — фальшиво обрадовалась я. — Мы с мамочкой летим на Гаэру.

Губы воина превратились в тонкую линию, глаза тоже недобро сощурились.

От дальнейших разбирательств отвлекло появление третьего участника, и должна признать, он заслуживал внимания — совершенно седой, но до старости ему было ой как далеко, как и Нрого примерно, мускулистый, но с какой-то худощавой мускулатурой, хотя в плечах широкий почти как Эран, но глаза у него оказались странными — тёмно-фиолетовыми. И это не было обманом зрения — чем ближе подходил воин, тем отчётливее становилось ясно — его радужка закрывала почти весь глаз, зрачок же был маленьким и вовсе не из-за сумрака в пещере, просто очень маленьким. Воин, в чёрной безрукавке, чёрных брюках и армейских ботинках приблизился, поклонился мне и обратился к Эрану:

— Повелитель, странное явление, приборы не улавливают.

Возможно, если повелительница…

— Нет, — отрезал тар.

Во взгляде воина промелькнуло неодобрение, но ещё один поклон и он отступил.

— А это кто? — глядя в сторону уходящего, спросила я.

— Гарданг, он заменил мне отца, — произнёс Эран с таким видом, что я как-то сразу поняла — сейчас от меня отмажутся и пойдут смотреть, чего там такого с приборами.

— А, так это я с ним общалась, — да, я догадливая.

Между тем, шорох камней позади меня, продемонстрировал, что к нам кто-то ещё идёт. Оглянулась — двое таров, то есть фактически мой конвой. С нескрываемым негодованием взглянула на Эрана.

— Ты не готова это видеть, — произнёс он.

И в этот момент раздался крик. Громкий, полный ярости и не потревоживший ни единого камешка в пещере. Потому что крик раздался по другой, внутренней связи, и как-то сразу я поняла — Оэн Гер ранен. Ранение смертельное. А следом в сознании пронеслось — тёмный зал заваленный костями, двое шейсов — один из которых раскручивал цепь с гроздью лезвий, второй сотрясался в агонии…

— Оставайся здесь! — приказал Эран и сорвался с места.

Что я могу сказать — тар был бы вполне способен обогнать скоростной болид на старте. Дальше, конечно, победил бы болид, но вот на старте…

Вспышка боли. Острая, чёткая. И я снова смотрю на мир глазами погибающего воина. Не знаю, что за связь у них, но уже можно предположить, что убийства нераскрытыми не остаются — потому что то, что я видела сейчас, было последним, что в своей жизни видел тар Оэн Гер. И я отчётливо вижу снесённую стену. Она падает, осыпаясь пылью и кирпичной крошкой, но ещё до того, как осколки стены упали на пол, Эран ворвался в помещение. За ним Гарданг, и ещё несколько воинов. И последнего удара не произошло — цепь перехватил повелитель Иристана, его наставник опустился на колено перед воином и… изображение исчезло.

Я моргнула, настороженно оглядывая пещеру, и ожидая, что в следующий миг вновь увижу происходящее глазами умирающего воина. Но вместо этого, увидела тени! Сотни яростно метающихся теней! Их, и медленно сжимающийся энергетический контур, который тени, несмотря на все старания, не могли пересечь.

Выглядело жутко!

Жутко настолько, что я сама не заметила, как оказалось за спиной одного из своих конвоиров, и всё равно продолжала заворожено смотреть.

— Повелительница, вас что-то пугает? — негромко спросил второй тар.

— Скорее ужасает, — выдохнула я.

Воин мгновенно прижал два пальца к шее, а затем, видимо получив приказ от Эрана, повернулся ко мне и сказал:

— Вас ожидает экхар.

Ох, не знаю. Менее всего мне хотелось сейчас совершать хоть какие-либо движения — потому что привлекать внимание теней было явно нежелательно.

— Повелительница, — позвал первый воин, тот за чьей спиной я и стояла.

И в этот миг одна из теней, прекратив попытки пробить контур, стремительно развернулась и взглянула прямо на меня.

Ужас!

Это был просто бешенный ужас!

Потому что стоило этой тени меня увидеть, как вся тёмно-призрачная масса, как единый организм, в синхронном порыве помчалась на меня…

«Дыши, — спокойный голос в моей голове, — всё хорошо, они не способны причинить вред».

Звучало очень успокаивающе, но когда глаза видят надвигающуюся лавиной смерть, одних слов мало. Впрочем, орать во весь голос я не стала, доверилась Эрану и не зря…

Первую тень размазало по вспыхнувшему в метре от меня защитному контуру тонким воющим слоем. Остальных ждала та же участь, разве что теперь они выли скопом.

«Не смотри, — непробиваемое спокойствие Эрана успокаивающе подействовало и на меня».

И действительно я нашла в себе силы отвернуться, и, глядя исключительно на камни под ногами, спросить:

«Что с ними будет?».

«Не слышу, — прозвучало в ответ. — Два пальца к шее».

Приставила, погладила шею, убрала руку. Видеть я сейчас тени не видела, но вой слышала отчетливо — кровь стыла в жилах. Бракованный навигатор, я думала, страшнее съёмок с мест Хварской катастрофы, я уже ничего не увижу. Хотя нет, перегибаю, там было хуже — дети, после просмотра вместо мультфильма выброшенной хакерами в сеть учебной программы десанта, набрасывающиеся на домашних животных и рвущие их зубами, это поужаснее каких-то теней будет.

И подняв голову, посмотрела на чёрную массу, целенаправленно загоняемую тарами в центр пещеры.

«Кира, — встревоженный голос».

Приложила два пальца к шее и ответила:

«Всё хорошо, я видела вещи и похуже, просто как-то подзабыла об этом на Иристане и вообще, расслабилась».

Тишина, затем напряжённое:

«Ты видела вещи и похуже?!»

Я решила, что дальнейший разговор не имеет смысла, и потому направилась к своей летающей платформе, в наглую игнорируя собственный конвой. Дошла до платформы, увидела останки шейса… красную кровь, развернулась и глухо сказала тарам:

— Всё, уводите меня.

Что примечательно ни один даже не улыбнулся. Но оба разом пальцы к шее приставили, попереговаривались о чём-то с Эраном, и… остались стоять на месте.

— И чего стоим? — возмутилась я.

«Сейчас буду, отнесу тебя сам, — раздался голос Эрана».

Два пальца к шее и хмурый вопрос:

«Это ещё почему?».

«Там бой был, много трупов» — лаконичный ответ.

И я поняла, что после сегодняшнего Эран меня вообще за неизвестно кого принимает. Развернулась, увидела кровь, отвернулась снова и решила, что пусть принимает. С меня на сегодня хватит, а завтра уже буду опять сильная и смелая. Но не сегодня.

* * *

Повелитель Иристана появился достаточно быстро, без слов подхватил меня на руки и взлетел. Глянула вниз, поняла что он тоже на серебристом диске перемещается, то есть им даже тариге не нужны были, они сами летают вполне себе даже ничего.

— Не смотри вниз, — приказал Эран.

Судя по тому, как быстро мы летели, он спешил вернуться обратно.

— И что там в храме такого? — не удержалась я от вопроса, обняв его за шею и закрыв глаза, потому что уже ни на что смотреть не хотелось.

— Полное подтверждение твоей теории, — ответил воин. — Храм, в котором находился сохраненный тюремный блок, лаборатория, клоны.

— Шейсов?

— Да. На меня сейчас смотри. И только на меня.

Я посмотрела и… засмотрелась. Суровое сосредоточенное лицо, взгляд устремлённый вперёд, сжатые губы, обозначившиеся скулы… неожиданно мелькнувшая улыбка.

— И чего ты улыбаешься? — поинтересовалась я.

— Сложно дать чёткий ответ, — воин мельком взглянул мне в глаза.

— Почему? — уже стало любопытно.

— Потому что, моё сердце, любые трудности меркнут на фоне тебя. Я задумалась, а после с нескрываемым подозрением спросила:

— Это сейчас комплимент был или упрёк?!

— Констатация факта, — улыбнулся шире воин.

Хотела ещё поспорить, но мы уже прилетели, причём прямо к летательному аппарату, очень по форме напоминающему капсулу.

Эран внёс меня внутрь, усадил в кресло, которое мне было заметно велико, пристегнул, присел передо мной на корточки и тихо сказал:

— Попытаешься вытворить ещё что-то — отшлепаю.

— Что? — возмутилась я.

— Повторить? — явно издеваясь, поинтересовался повелитель Иристана.

Я от подобного заявления впала в ступор, Эран же лишь улыбнулся, погладил по щеке и сообщил:

— Тебя отвезут к матери, но учти — Нрого не смеет смотреть, говорить, прикасаться.

И после этого воин поднялся, подошёл к выходу, постоял, пока закрывалась дверь, и выпрыгнул, только в самый последний момент. Но мне хватило, чтобы понять — он просто закрыл от меня следы произошедшего здесь! Но я всё равно увидела трупы шейсов, разбросанные по долине и скалам…

И вот когда я это увидела, я сообразила главное — это не моя операция была плохо продумана, это они мне врага всполошили! И эти монстры-шейсы — походу, не я была причиной их лавины! И…

«Эран, — я нажала на свою шею посильнее. — Так это вы мне всю диверсию сорвали!»

«М-м?» — с явным удивлением.

«Это вы мне всю операцию сорвали! — разъярённо повторила я. — Я планировала по тихому всё провернуть и по-тихому уйти! А засекли меня из-за вас!»

В ответ усталое:

«Хороший план, но не учитывает наличие теней, а оборудования для изоляции энергетических сущностей у тебя не было».

Ну и я решила больше не выступать. Не то чтобы он прав, хотя вообще прав, но так просто… в общем не выступать.

«Но именно ты указала на опасность проблемы и привела к месту расположения храма, — вдруг произнёс Эран».

И я улыбнулась. Ничего не стала говорить в ответ, но проулыбалась все минут двадцать, что мы мчались сквозь толщи земли.

А после был скрип при торможении, капсулу качнуло, и она остановилась. В тот же миг воин, сидящий впереди меня, поднялся, подошёл и отстегнул ремни безопасности, после взял за руку, помогая подняться.

Вывели меня под конвоем, после был второй летательный аппарат, этот перемещался уже по воздуху — минут семь. А потом мы зависли прямо в воздухе, и я, сидя опять вся пристёгнутая, увидела, как к открытому люку подлетела летательная платформа с управляющим ею воином, и меня опять отстегнули, сопроводили, передали с рук на руки, усадили в кресло, пристегнули… Начинало раздражать, если честно.

Не менее раздражающим было и то, что сопровождало на этот раз пять таров. Один управлял этой платформой, четверо зависли на своих стационарных серебряных дисках.

Приставив пальцы к шее, я позвала:

«Эран…»

«Занят!» — был ответ.

Но через мгновение голос уже знакомый мне:

«Что-то случилось?»

«Гарданг?» — догадалась я.

«Да, Повелительница».

А с Гардангом разговаривать проще, он куда более откровенен.

«Хотела поинтересоваться, почему у меня конвой в целых пять таров?».

«Странный вопрос, — ответил воин».

«Нормальный, — парировала я. — А что вы там нашли?»

Смех, я расслышала его очень отчётливо, а после весёлое:

«А к тому, что правительство Илота тоже оказалось типа воин, и ему было как-то лево на религиозные течения», — повторил он мне мои собственные слова, но затем уже серьёзно и с подчёркнутым уважением: — Вы мудрая девочка, достойная быть сердцем повелителя.»

И не смотря на то, что говорил он искренне, это чувствовалось, что-то меня в этом глубоко оскорбило, даже не знаю что. Перегнувшись через подлокотник, взглянула на Ир-аэ. Город показался огромным, и уж точно был раз в двадцать больше столицы хассарата Айгора и гораздо краше. Отсюда, с высоты птичьего полёта виднелись сверкающие в солнечном свете реки, пересекающие город, мосты, дороги, дворцы, храмы, стоянки для летательных аппаратов, а вдалеке космопорт. И нельзя было не взглянуть на дворец — сверкающий золотом, с внушительной лестницей, ведущей ко входу, тенистыми садами… энергетическим куполом. То есть всё красиво, пристойно, роскошно, но под внушительной защитой.

Наверное, этот купол и сподвигнул спросить:

«Что значит «достойна быть сердцем повелителя»?

Тишина в ответ.

«Просто интересно, — продолжила я, наблюдая за тем, как платформа и вообще мой эскорт, мягко сворачивают вправо, направляясь к зданиям, построенным вокруг дворца, — сама формулировка… задевает!»

«С вами сложно, Повелительница, — сделал неожиданное признание Гарданг. — Это был комплимент».

«Мне или Эрану?» — решила уточнить я.

«Вам и ему», — не сдался воин.

«А ему за что?»

Тишина, затем обстоятельное, но с прорывающимся глухим раздражением:

«Только сегодня, беседуя с вами о шейсах, я счёл оправданным поступок повелителя, вопреки всему ринувшегося разыскивать ту, что счёл тьяме».

«Эм… а раньше считали иначе?»

Секунд пять Гарданг молчал, а после:

«Слушай ты, мелкая, вздорная, безголовая девчонка, говори что хотела, потому что у меня на разговоры времени нет!».

Зря он так. Определённо зря.

«А что вы сейчас делаете?» — невинно поинтересовалась я. Тишина.

«Ладно, пусть со мной кто-нибудь другой поговорит».

На этот раз ответил:

«Повелитель в отношении вас, По-ве-ли-тель-ница, доверяет двум воинам — мне и себе. Говорите, я слушаю очень внимательно!».

«А Эран говорил, что тары сдержанные, — обиженно заметила я».

«Прошу прощения, — прошипел Гарданг. — Но… — минутное молчание и злое: — Я с искренним уважением отношусь к выбору Повелителя, и вы достойны уважения, вы это доказали. НО! Он как мальчишка стоял со стаканом в руке, пока я исследовал палатку, и этот стакан дрожал. Дрожал в руке Эрана. И лопнул, осыпавшись осколками, когда я сообщил, что следов чужого присутствия в палатке нет. И вся та кровь, что была повсюду — ваша. И что палатка была разрезана изнутри. И что женщина ушла сама. Своими ногами».

Теперь молчала я.

Мне нечего было сказать, да и момент тот вспоминать не хотелось вовсе. Точнее хотелось, сам мой первый раз с мужчиной, но не то, что случилось в дальнейшем.

«Как вы ушли? — вновь прозвучал голос Гарданга».

«Ногами, — зло ответила я.»

«Я видел женщин после слияния, они не были способны ходить, — парировал воин».

И я почему-то призналась:

«Не далеко я ушла, потеряла сознания, как только добрела до Наски».

«Наска? Раб хассара Айгора, работал на теневого короля Исинхая, был убит хассаром Шаега?».

«Вы много знаете, удивлённо выдохнула я».

«Вы сумели заставить пересмотреть политику Правящего клана, — сухо ответил Гарданг».

«В каком смысле?»

«Прежде Аэ не вмешивались во внутренние дела хассаратов».

«А сейчас?»

Молчание, затем тихое:

«Ваши слова — «А к тому, что правительство Илота тоже оказалось типа воин, и ему было как-то лево на религиозные течения» заставили взглянуть на ситуацию под иным углом. Поймите — тары не коренное население, мы те, кто пришёл, захватил часть территорий и установил свой собственный порядок. Мы жили так сотни лет — три клана, во главе сильнейший из воинов Аэ. Веками установленный порядок. Мы изначально укрепились на материке, отделённом океанами от густозаселённых областей планеты, и не вникали во внутренние дела коренного населения. Ситуация изменилась триста семьдесят лет назад в степях появился один сильный лидер, сумевший объединить разрозненные племена, и изобрести основы кораблестроения. Началась война — мы вмешались. Наши технологии, как вы понимаете, значительно превосходили технологии аборигенов».

Мы как раз подлетали к одному из квадратных строений, но я тронула за плечо своего водителя, и едва он остановился, жестом попросила подождать, затем спросила у Гарданга:

«А до этого аборигены корабли строили?».

«Нет, — после некоторого замешательства ответил воин».

«Странно, — потому что действительно странно очень, чтобы один лидер и племена объединил, и корабли строить начал. — А что было дальше?».

Пауза и сказанное с неохотой:

«Эйтны предложили решение — тар-эны, местные воины, принявшие генетическую память таров и как следствие гарантирующие безусловное подчинение сильнейшему на уровне подсознания».

Нет, вот меня одно упоминание про Эйтн уже напрягло, а воина я прямо спросила:

«И где были ваши мозги?!».

«Мне всего пятьдесят! — прорычал воин».

«А, извиняюсь, у вас мозгов ещё не было, — промямлила я. В общем, ваши предки согласились?».

«Это было разумное решение, — судя по тону Гарданг был на меня зол. — На Иристане установился единый порядок, мы не дробили собственные силы, отправляя в кланы своих наместников, ситуация была под контролем, и все хассары подчинялись правящему клану».

«А, право левого трицепса, — вздохнула я.»

«Право сильнейшего!»

Мы помолчали.

Воин, управляющий летательной платформой, обернулся и спросил:

— Повелительница желает ещё ждать?

— Разговор важный, — пояснила я.

У воинов вопросов больше не было, зато имелся у Гарданга:

«Для вас разговор важен?»

«Да, — потирая шею, ответила я. — Позволяет многое понять. Знаете, для чего мой отец приволок меня на Иристан?»

«Расплатиться с Нрого, в обход древней традиции отдавать старших дочерей правящему клану».

«Нет, — я усмехнулась. — Но, кстати, любопытная традиция, интересно вообще для чего повелителю столько девушек».

«Отдавал достойным воинам, — последовал ответ».

«Ужас! — было моей единственной реакцией на услышанное».

Гарданг не стал развивать тему, и вернулся к исходному:

«Целью хассара Айгора было нечто иное?».

«Да, — не стала отрицать я. — Папандр хотел, чтобы я унизила Нрого, стала женой Ригана или Дьяра, мутировала после родов и добилась поста эйтны-хассаш, а затем способствовала тому, чтобы род МакВаррас стал правящим кланом».

Несколько секунд молчания, затем хриплое:

«Нелогичное поведение».

«Почему?» — удивилась я.

«Тар-эны симбионты, впуская тень тара, они становятся подобными нам, воинам, истинным тарам, а это гарантирует абсолютное подчинение сильнейшему воину. Сильнейший — повелитель. Ваши предположения по поводу отца основаны на догадках?»

То есть мне вообще не поверили, но не признаются в этом из уважения к Повелителю. И тут я вспомнила с каким почтением на меня смотрели воины. Да и сам Гарданг — если он воспитывал Эрана, то вполне ожидаема хотя бы какая-то фривольность в отношениях, но нет — полнейшая субординация. Особенность таров? И тар-энов? Но мне известны двое, кто был готов бросить вызов Эрану — мой отец и Нрого. И что примечательно — у отца странная до ужаса тень, у Нрого их вообще двое.

«Повелительница, вы устали от разговора?»

«Нет, я думаю, — ответила Гардангу и убрала руку от шеи».

Я вдруг подумала вот о чём — шейсы плели заговор, так? И вот плетут шейсы заговор, и вследствие заговора повлияли они на бабушку, она на маму, и мам приказала мне пойти в парк местный и найти слабого воина. Мама точно знала что я сделаю всё, чтобы выполнить её приказ.

Просто мы с мамулей не раз бывали в переделках, и я точно знала — выживу, только если буду точно следовать всем её указаниям. Кстати, ещё момент — бабушка просила увезти меня… Хотя тут вопрос кто тогда говорил — бабушка Кирата или засевший в ней шейс, так что не показатель. Показатель другое — эйтна-хассаш была вообще не в курсе, что это я та тьяме, которую они должны были отыскать. И эйтны, что меня лечили.

Но в то же время — Эран находился в Шоданаре, а шейсы знали, что меня привлечёт самый сильный воин. Что-то здесь не так! Что-то вообще не так! «Гарданг, я не могу понять, — решение всё рассказать ему было неожиданным, но я действительно не сумела бы разобраться. — Почему вы раньше не могли разобраться с шейсами?»

Вопрос был не лишён оснований — Эран за сутки сообразил, как отгородить меня от тени. За сутки. Просто чтобы я могла спать спокойно и не бояться. Лично я схему действия энергетического контура так и не поняла, а он это изобрёл. Взял и сделал, и защитил. И разрушенный храм эйтн в столице, и та бойня, что устроили в подземелье, и…

«Эйтны никогда не переходили дорогу правящему клану, — последовал ответ».

Вот оно!

Эран и я. То, что произошло в Шоданаре и было крушением всех планов шейсов, потому что Эран назвал меня своим сердцем. Я стала важна для него, и воин начал действовать. Но в то же время опять что-то не сходится…

«Что-то не так, — нахмурившись сказала я воину. — Не могу понять.

Сколько думаю, никак не могу понять!. С одной стороны ощущение, что меня знатно подставили спровадив в Шоданар в тот день, когда там был Эран, с другой — шейсам внимание правящего клана было вовсе не выгодно!».

Несколько секунд молчания и задумчивое:

«Лираэт неизменно избавлял повелителя от повышенного внимания со стороны девушек Иристана, тьяме и юных эйтн».

И всё сошлось!

Потому что я отчетливо вспомнила, что Араван, а значит и папандр, были убеждены, что тот, кому я отдала невинность, был Лираэтом, а он вообще бабник, куча жён, наложниц и тьяме. А ещё никогда не забуду, тот момент Шоданаре, когда ко мне и Эрану, чьего имени я тогда ещё не знала, подошёл светловолосый воин, и Эран спросил «Он не нравится?». И всю мою обиду от того, что единственный мужчина к которому меня так тянуло, счёл, что меня: так ко всем воинам тянет, и предложил вообще какого-то левого. А оказывается вот в чём дело! «Лираэт неизменно избавлял повелителя от повышенного внимания со стороны девушек Иристана, тьяме и юных эйтн»! Замечательно! Просто слов нет. И действительно такой бабник не стал бы искать сбежавшую девушку, и мониторить квартал Развлечений тоже не стал бы, и вообще уж точно не назвал бы меня «Моё сердце». Вот гадство!

А вообще есть ещё один вопрос:

«И чего тогда Эран за мной увязался? — мысленный вопль это нечто. — Он же мне сунул своего Лираэта, который у него буфер от гормональных взрывов иристанских тёток, и всё, мог бы прекратить на этом всё!»

«Что? — даже без паузы переспросил Гарданг. — Он… сунул вам Лираэта? А потом что, отнял?»

Судя по всему, наставник повелителя Иристана был вообще не в курсе произошедшего.

«Не отнимал, — прошипела я. — Незачем было, я сама ушла!».

«Что? — вот теперь судя по всему мне вообще не поверили».

«Сама ушла! — разъярённо ответила я.»

«Как?..» — в голосе воина послышалась растерянность.

«А что я по-вашему должна была делать? — возмутилась я. — У меня тут первая любовь, гормоны бунтуют, я от него глаз отвести не могу, а он мне сует вообще левого воина, со словами: «Этот не нравится?». Да пусть вообще скажет спасибо, что по морде не получил за такое!».

Разозлилась я жутко. Это вообще как называется?! Да как в принципе он посмел подозвать этого Лираэта, да…

«Я потрясён, — голос Гарданга звучал на удивление глухо.»

«Вы про «по морде не получил»? Да, тоже потрясена, что сдержалась. Просто очень больно было.»

«Нет, я о высокой степени вашего самоконтроля, позволившей безошибочно отделить симпатию, от желания, спровоцированного в вашем теле мутацией шейсов.»

Теперь потрясена была я. Потрясена настолько, что не нашла слов для того, чтобы хоть как-то прокомментировать сказанное воином. Впрочем, Гарданг сменил тему и поделился со мной явно запретной информацией:

«Исходя из всего произошедшего, и после допроса эйтны-хассаш, мы склоняемся к версии, что в деле имеется третья сила».

«Что?» — не поняла я.

«Третья сила. Мы, шейсы, и кто-то ещё, чьи мотивы на данный момент неизвестны».

Я попыталась забыть о моменте с Эраном, просто все мысли вдруг как-то только о нём стали, и вспомнила тень моего отца. Ту самую — странную, не похожую ни на шейсов, ни на тени воинов. И именно эта тень, которая управляла отцом, и прошипела эйтне-хасаш «Ты клялась мне!» Значит она не шейс, и не на стороне шейсов…

Без пол-литры не разберёшься. Хотя может и разобралась бы, но мне восемнадцать, у меня первая любовь и я просто обязана знать ответ на очень важный вопрос!

«Гарданг, так я не совсем поняла, что там с высокой степенью моего самоконтроля и вообще».

Воин вздохнул и тихо, так что я едва расслышала, произнёс:

«Вы единственная, кто увидел в нём его самого, а не воина клана Аэ».

«И что бы это значило?» — я уже вообще ничего не понимала.

«Лираэт — кровный брат, — пояснил Гарданг. — Женщины никогда не видели разницы».

Я потрясённо уронила руку, отрывая пальцы от шеи и прекращая таким образом контакт. У меня был шок. Такой здоровый, как все чёрные дыры разом! И непонятный настолько же. Настолько непонятный, что я опять приставила два пальца к шее и позвала:

«Гарданг?»

«Занят, — ответил мне повелитель Иристана.»

«А ты, значит, свободен?» — и кто бы мне объяснил, почему я опять злюсь.

«Не надолго, — напряжённо ответил Эран.»

«Слушай, а вот я не поняла, Лираэт тебе кровный брат, так? Это по отцу или по матери? Хотя о чём это я, на вашем шовинистическом и патриархальном Иристане побочные дети могут только у мужиков быть! Так вот, я не поняла, он брат, да?»

Некоторое замешательство ощутилось, затем последовало:

«Да, старший. Почему тебя это интересует?».

«Насколько старший? — потребовала я ответа».

«На двенадцать лет, — ответил Эран».

Я умолкла. Не надолго, правда, потому что тут же решила прояснить момент:

«А почему ты тогда правишь, а не он?»

«Я сильнее, — глухой раздражённый ответ. — К чему был вопрос?».

Убрала пальцы и вообще решила больше не разговаривать. В конце концов, нужная информация по Эрану и у мамы есть, так что…

«Киран! — разъярённый голос повелителя Иристана».

Я отвлечённо посмотрела вдаль на горизонт, потом на здание внизу, к которому мы видимо и летели, и, тронув воина за плечо, попросила:

— Спускаемся.

Но не успели мы долететь до крыши, как меня позвал Гарданг. «Повелительница?»

Приставив пальцы к шее, поинтересовалась:

«Вы уже освободились?»

«Так как вы уже довели повелителя, то да, освободился, — не слишком ласково ответили мне».

«Чем я его довела? — удивилась я. — Просто спросила про Лираэта».

И как-то сразу вспомнились слова братика насчёт повелителя Иристана: «Не поверишь, у мужика даже ни одной жены нет. Женщины в его дворце есть, традиции предписывают заботиться о вдовах, и отношения с некоторыми из них присутствуют, но поговаривают лёд и тот теплее главы клана Аэ. Правящий клан во многом особые — но этот, вероятно, слишком много времени: провёл в клане Таргар. Да, он воин, сильнейший из тар-энов и доказал своё право сильнейшего всем, кто бросал вызов, но не иметь жён, детей — это не нормально».

Я и спросила напрямую:

«Гарданг, почему у Эрана нет ни жён, ни детей?»

Ответ оказался странным, и повторял слова Аравана:

«Повелитель воспитывался в клане Таргар».

«Э-м?»

Тяжёлый вздох и с хорошо скрываемым глухим раздражением:

«Воины клана Таргар берут в жены одну женщину, особенную, ту, что заставляет сильнее биться сердце».

«Э… — протянула я и ляпнула совершенно излишнее: — М-дам, вы, наверное, очень малочисленные…»

В ответ тишина.

«Простите, — покаянно попросила я. — Просто вырвалось».

«Нас мало, — сухо ответил Гарданг.»

И отключился. Не знаю, как я это почувствовала, но точно ощутила, что отключился.

Я тоже убрала пальцы от шеи, потому как мы сели. Посадочная площадка обнаружилась на крыше. И едва летающая платформа опустилась, воин повернулся, расстегнул ремни безопасности, освобождая меня, и с этого момента я начала вести себя, как и всегда.

— Маааам! — вопль на весь дворец.

— Кира, я внизу, — раздалось откуда-то собственно снизу.

И я, вскочив с места, разбежалась и сиганула вниз, ловко уйдя от Попытки одного из конвоиров, схватить меня, и на землю спрыгнула до того, как остальные рванули на перехват.

А потом уже никто никуда не рвался, потому что я увидела маму.

И как-то разом забыла обо всём на свете, включая Иристан, загадочную третью силу и даже мои мысли по поводу Эрана. Нет, сам Эран не забылся, что странно, а вот всё остальное напрочь.

— Мам… — севшим голосом прошептала я.

Она была в чёрном лётном комбинезоне, с собранными на макушке в хвост волосами, и эта причёска словно подчёркивала появившуюся на висках седину. А ещё я отчётливо разглядела тёмные круги под глазами цвета весенней яркой травы, и морщинку залегшую меж бровей, и скорбные складочки возле губ, которых раньше не было, и бледность, и то что мамуля заметно похудела, и царапину на скуле. И я стояла и просто разглядывала её во все глаза, а мамуля тоже рассматривала меня, словно веря и не веря в то, что видит, словно вообще увидела впервые, словно…

— Пантерёнок, ты так… выросла, — вдруг прошептала мамочка.

И это разом сняло весь ступор от встречи.

— Мам, мне восемнадцать, в моём возрасте уже не растут, — рассмеялась я, и потопала к ней.

Сначала потопала, а в итоге обняла с разбегу, крепко-крепко, как в детстве, и почувствовала себя дома. Вот просто дома и всё. Единственное, что как-то выбивало из настроения — сама мама. Она была, во-первых, растерянная, а во-вторых, кто-то много выпил. Действительно много.

— Кирюш, — простонала мамочка, обнимая меня наконец-то, — Кирюшенька…

И тут один из воинов Аэ произнёс:

— Тень!

И почти одновременно с этим раздалось:

«У неё шок после случившегося с эйтной МакЭдл».

— Левый! — я, отпустив мамочку, обернулась и улыбнулась тени Нрого.

Тени, которая осталась висеть метрах в шести от нас, потому что один из воинов недвусмысленно направил не неё оружие. Второй, глядя на прибор, произнёс:

— Не шейс, что-то другое.

«Кккира, — заметно струхнул левый. — Они что — меня видят?».

— Риторический вопрос, левый, — невольно улыбнулась я.

А дальше всё случилось как-то неосознанно — я приставила два пальца к шее и произнесла мысленно:

«Кханар, тень не представляет угрозы».

И только после этого, я осознала, что мне никто воина не представлял, и я вообще по идее не знаю его имени. Но тот, кто наставил оружие на левого, кивнул, затем приставил два пальца к шее и я услышала: «Вас понял, повелительница».

И он убрал оружие, а после вернулся на исходную позицию.

И вот тогда раздалось потрясённое:

— Киран?!

Виновато глянула на мамулю, мимолётно отметив отвисшую челюсть левого. А мама, разом сбросившая с себя и оцепенение и растерянность, прошипела:

— Это что сейчас было, доча?!

— Эм… — я вдруг поняла, что когда она там, на корабле ругалась, оно мне как-то спокойнее было, а сейчас стало стрёмно. — Мам, понимаешь…

Ничего придумать я не успела, потому что услышала:

«Ты мне нужна», — от Эрана.

Виновато улыбнувшись маме, приставила два пальца к шее и ответила:

«Ню?»

«Глаза закрой, — приказал повелитель Иристана и едва я подчинилась, спросил: — Сколько переходов?»

Ошеломительное ощущение присутствия в мрачной конусообразной пещере накрыло с головой. Что потрясло — рост Эрана, с его ростом всё виделось как-то поменьше, а я сейчас смотрела его глазами. И отчётливо видела ёмное помещение, без переходов. Но затем… это было что-то внутреннее, что-то моё… И изображение мигнуло, а после я поняла, что стены пещеры вовсе не каменные, нет, тут повсюду были чёрные зеркала, в которых отражались то горы, то море, то лес, то развалины дворца папандра, то какая-то громадная заслоняющая небо гора, то сад в доме Эрана, причём с этой позиции я чётко разглядела, что отражался в нём вид как раз с того камня, в который меня затянуло тогда… Зеркала, зеркала, зеркала… Подвижные, словно не стекло, а мираж, парящий над перегретой солнцем дорогой…

«Сотни, Эран, — тихо ответила я».

«Приборы не отслеживают, — пояснил он. — Засекли благодаря сбоям навигационной системы».

«Что будешь делать?»

«Думаю над этим, — ответил повелитель Иристана. — Куда они ведут?»

«В разные места, здесь и тот переход, что в саду твоего дома».

И я ощутила его злость. Как вспышку. Через мгновение от ярости не осталось и следа, только холодное спокойствие.

«Что не так?» — спросила осторожно.

«Тот валун был перенесён и уничтожен, — произнёс Эран.»

Бракованный навигатор, а переход остался!

«Ззасада, — потрясённо выдала я».

«Да, полагаю идеальный вариант, — ответил воин. — И охранный контур».

С трудом подавила улыбку, я вообще-то просто выругалась, но в принципе да, засада и контроль в данном случае лучший способ и под охраной объект оставить, и проследить будут ли перемещения, и переловить всех, кто попробует использовать систему переходов.

«Как мама?» — задал неожиданный вопрос Эран.

«В шоке, — честно ответила я».

«Её можно понять — воспитание тар-энов не учитывает особенностей нас, таров».

«И что ты этим хочешь сказать? — осторожно так интересуюсь». «Она будет во многом не права».

И я ощутила его улыбку, а после и то, что Эран отключился. Не удивлена — зачистка дело серьёзное, а он занимался сейчас именно этим.

Но вот остался маленький такой момент — как мне теперь смотреть на маму.

— Киран, — зло протянула Киара МакЭдл, едва я всё-таки на неё посмотрела. — Ты приняла дар жизни Эрана Дард Аэ?!

— Мы это уже обсуждали, — нехотя напомнила я.

Мама нахмурилась, затем вернулась в беседку, села на диван, потянулась к столику, налила себе полный стакан виски, глянула на меня и спросила:

— Будешь?

— He-а, я больше не пью, — прошла, осторожненько села рядом, и в ответ на её вопросительный взгляд пояснила: — И мясо пока тоже не ем.

Злость в мамином взгляде сменилась тревогой, но я честно призналась:

— Всё хорошо, мам, Эран решил проблему с тенью, но я всё равно так перепугалась, что пока пить не буду… лет десять. Или двадцать…

Взгляд у мамы стал вконец испуганным, а я тихо добавила:

— Или даже тридцать…

Молча отодвинув от себя стакан, мама села ближе ко мне, взяла за руку и прямо спросила:

— Что с тобой? Перепуганная вся. Сжавшаяся. Последний раз я тебя видела такой в семь лет, когда на ваш детский лагерь напала группировка Акерна.

И я почему-то прошептала:

— Я сегодня каргов убила. Сама. Там крови было… много.

Мама судорожно выдохнула и обняла за плечи.

— Да, сама в шоке от себя, — угрюмо призналась я.

— Разумных? — тихий вопрос.

— Трое — да, один — с тенью внутри, — нашла, о чём с мамой говорить, вообще её столько времени не видела, а в результате вот, жалуюсь. — Как-то меня это подкосило, — призналась шепотом.

— Нормально, — мама погладила по плечам, — меня после первого убийства часа три рвало и руки тряслись неделю.

С сомнением глянула на нее, мамуль улыбнулась и добавила:

— Говорят, со временем к этому привыкают, но в отношении меня не сработало. Убивать тяжело, Кирюсик, именно поэтому я и не пустила тебя в десант.

Да, был такой момент в моей жизни, когда я хотела быть как эти космические герои и вообще десантом бредила и втихаря мышцы качала.

«Меня тоже корёжило после первого убийства, — левый подлетел ближе, уселся на стол. — Кир, объясни, почему они меня видят и что вообще у правящих за дела творятся?».

Левого я была очень рада видеть, и вообще рада, и не видела смысла скрывать ответ:

— В эйтнах такие же тени, только другие — шейсы, Эран нашёл способ оградить меня от мутации и влияния тени, и в данный момент у таров есть приборы позволяющие видеть и блокировать энергетические сущности. Ну и вы с дэо тоже попали.

Потрясённое какое-то растерянное молчание, затем мама тихо спросила:

— И… прикасаться к тебе как к… женщине, повелитель теперь тоже…

— Это личное, мам, — отрезала я, не желая продолжать данную тему в присутствии левого.

Нет, маме я бы еще могла сказать, но не левому же! Хотя кое-что сказать следовало:

— Ты в своих предположениях опиралась на информацию от бабушки, да?

В маминых глазах появились слезы.

«Зря ты об этом, — серьёзно проговорил левый. — Когда на тебя родная мать с ножом кидается, это страшно. Мы Киару едва прикрыть успели — эйтна сильная оказалось. Зверски сильная».

Мама на это никак не отреагировала, разве что слезинки с ресниц сорвались…

— Да это вообще не она была, мам, — торопливо проговорила я. — Не бабушка, понимаешь, а шейс!

— Я сейчас успокоюсь, и ты мне всё объяснишь, — шепотом сказала она. — Дай минутку…

Естественно дала, и сидела молча, осторожно гладя её по руке, но мама вдруг словно сорвалась и заговорила быстро, зло, шепотом:

Мы с ммма… с мамой, — выговорила это слово вообще с трудом. — Договаривались, что когда тебе исполнится двадцать, мы вернёмся на Иристан, проникнем в Каарду, ты получишь тень воина, и это остановит любую возможность мутации. Это был наш план. А сейчас я не знаю, что думать… И склоняюсь к мысли, что последуй я оговорённому плану, ты могла бы попасть сразу в руки эйтны-хассаш… Той, кто в те давние времена, через служанку, передал мне сейр… Той, кто, как я сейчас понимаю, имел планы на мою дочь… И мне страшно даже подумать, что не найди нас Агарн, не привези он тебя на Иристан силой, спустя два года.

Договаривать она не стала. А и не требовалось — я тоже уже всё поняла. И теперь стали ясны слова эйтны-хассаш: «Помнишь, Агарн, помнишь? Твоя единственная и эту, отравила бы, но я вмешалась, Агарн! Я! И Киара получила сейр, а Ашара тайно убирала отравленные продукты… Так выжила твоя дочь! Я спасла её! Киран принадлежит мне! Мне!!!».

— И я одного не могу понять, — продолжила мама. — Если моя мать всегда была под влиянием эйтн, если в ней никогда не было… материнского, как вышло, что мне позволили стать воином?!

— «Киран и Киара — те двое, что в силе своей могли разрушить всё, ибо, когда они были вместе, равных им не было… и сила их росла. Я лишила близнецов матери — сила росла. Я подвергла Кирана болезненному посвящению — они разделили боль на двоих и воин выжил…» — дословно передала я слова эйтны-хассаш.

Мама вскинула на меня потрясённый взгляд, я же в этот момент вспомнила и ещё кое-что: «Потому что Киара знала то, что не должна была знать и залогом её молчания являлась только её мать…». И возникает такой нехилый вопрос — а что именно знала мама, что могло навредить эйтнам?

Но спрашивать здесь и сейчас я не собиралась — и левый рядом, и с правящим кланом непонятки настолько, что я не в курсе подслушивают они сейчас или нет. Однако точно могу сказать теперь — эйтна и шейсы это одно, а папандр и его тень — совершенно иное. Значит третья сила действительно папандр и его тень… Хм.

— Мам, а у тебя сейр есть? — спросила я.

Мне без слов передали устройство, сняв его с пояса.

И я поняла насколько же мне тяжело было без привычного сейра, без его возможностей, без информационной базы и вообще связи даже!

Включив, мгновенно перенастроила с маминого номера, на свой и вздрогнула, увидев:

«Где ты?» — от Дэйма.

Точно, Дэйм!

— А где твой сейр? — спросила мама.

— Эран уничтожил, — отмахнулась я, торопливо печатая сообщение.

«У меня всё хорошо, улечу с мамой».

Ответ пришёл быстрее, чем я успела переключиться на поиск информации.

«Где ты?».

«У Эрана» — тороплива отпечатала.

«Координаты?»

Мне вот это уже не очень понравилось.

«Дэйм, не могу сейчас, нужно решить одну проблему, я улечу позже».

«Координаты?».

Странное дело, я ощутила раздражение.

«Координаты, Кира!» — пришло новое требовательное сообщение.

«Я улечу позже, Дейм!» — раздражённо написала в ответ.

«Сам запеленгую» — ответил он.

Вырубила сейр. Поймала на себе заинтересованный мамин взгляд, врубила сейр обратно и отпечатала:

«Занята пока, пойми».

Не ответил. Меня это откровенно напрягло и вообще:

Дейм?»

Тишина. Проверила сигнал — никто не перехватывал, у маминой техники вообще всегда норм с защитой, а тут уж… Впрочем, как оказалось, это просто кое-кто решил потрепать мне нервы: «ИрАэ, столица.»

Вырубила сейр. Машинально.

Посидела, нервно постукивая пальцем по экрану. Вообще, по-хорошему, следовало бы слетать в клан МакВаррас самой, ну если не самой то Аравана взять, но… но… Но чувствую себя слабой, усталой и разбитой женщиной. Несмотря на гелликс мышцы ноют, тянет бедро, на которое удар кварга пришёлся, и в душе как-то надорвано всё. Нет, в клан я не хочу, не выдержу, но кое что узнать нужно.

Закрыла на пару секунд глаза, вспомнила коды сейра Дьяра, там был номер, с которым старший братец он же мой несостоявшийся муж, общался чаще.

Набрала по памяти и вздрогнула, едва сейр отобразил лицо папандра, только помоложе! Но точно не Дьяр, у него волосы покороче, хотя этот с ним примерно одного возраста, и я предположила:

— Риган?

Тар-эн криво усмехнулся, и произнёс:

— Киран.

— Киран — это я, — не согласилась с братом.

Тот насмешливо выгнул бровь, но больше ничего не сказал, продолжая с ненавистью смотреть на меня. И вот эта неприкрытая ненависть и вынудила напомнить:

— Между прочим, исключительно благодаря мне, ты сейчас глава рода МакВаррас!

Хмыкнул, оценив мои слова, чуть заметно склонил голову, иронизируя над самой мыслью о благодарности, затем спросил:

— Чего желает моя благодетельница?

Я ничего не желала, просто интересно было:

— А папик где?

Риган нахмурился, почесал переносицу, сжал, затем глухо ответил:

— Не в курсе.

— В смысле? — не поняла я.

— В смысле никто не знает, — рыкнул он. — Когда правитель передал власть в хасстарате Айгора главе клана МакОрат, отец ушёл. Его единственная и Адалин живут в моём доме.

Пауза, затем тихо:

— Последняя, с кем связывался отец — ты, с тех пор мы не можем его найти.

— А искали? — с подозрением спросила я.

— Это наш отец, естественно и я и братья сделали всё, чтобы найти его.

Укор в его словах нельзя было не заметить, одна проблема — стыдно мне не было. Ни капельки. Ни на грамм!

— Пытаешься надавить на мою совесть? — прямо спросила я.

— Сомневаюсь, что она у тебя есть, — насмешливо ответил брат.

— Имеется, но не в отношении папандра, — проговорила я. Затем добавила: — Впрочем, тебя отец под Нрого не подкладывал, да и Дьяру для интимных игр не отдавал, так что полагаю…

— Не тебе судить о делах воина, женщина! — вызверился на меня Риган.

— Когда мужчина не прав, он начинает повышать голос, — парировала я.

Тар-эн отключился. Вот просто взял и вырубил связь.

— Агарн исчез? — тихо спросила мама.

— Да, — я разулась, забралась на диван с ногами и посмотрела на зависшего над столом левого.

Тот смотрел на маму, мама на него, затем левый произнёс:

«Будет мстить».

— И удар нанесёт по самому дорогому, — едва слышно произнесла мамуля, испуганно глядя на собственные руки. — Киран, я думаю тебе сейчас лучше оставаться у повелителя. Месяц, может два, а лучше несколько лет.

«Араван, — сказал левый. — Кира под защитой повелителя, удар будет по тому, кто дорог вам обеим».

— И Каэрла граханар! — вопль мамочки заставил меня вздрогнуть, левого открыть рот от удивления, а Нрого выскочить из дома. Суровый воин в заправленных в ботинки серых брюках и зелёно-серой свободной тунике с обрезанными рукавами, что только подчёркивало его мускулистые руки, остановился едва увидел меня, после перевёл взгляд на мамулю.

— Киара, нужна помощь? — спросил хассар Шаега.

— Прости, всё хорошо, — сдавленно сказала она.

И меня потрясло то, как эти двое общались — мило до крайности, как очень давние друзья. Очень давние и чем-то явно связанные. Интересно чем? С мамой вообще поговорить хотелось, причем наедине… особенно сейчас.

Два пальца к шее и я позвала:

«Эран.»

«Слушаю» — пришел мгновенный ответ.

«Мне бы с мамой поговорить, без свидетелей, — осторожно попросила я.»

В ответ тишина. Долгая, напряжённая, разгневанная какая-то. И всё же он ответил:

«Нет».

И тут уже я разозлилась, правда это была какая-то усталая злость. «Эран, так нельзя! Я просто хочу…»

«Нет, Кира. У меня нет причин доверять твоей матери, а после сегодняшней выходки я не могу доверять и тебе!»

«Какой выходки?» — потрясённо переспросила я.

«Нападение на шейсов, — тихо и очень зло ответил он. — Я едва успел, Кира, и я отказываюсь думать о том, что было бы, если бы я не успел!».

И сказать на это мне было нечего. Вообще нечего. Перед глазами как наяву взвившаяся в воздух шейса и я, скованная ступором…

«Я возвращаюсь в ИрАэ, просто подожди меня».

Убрала пальцы от шеи, устало поднялась, и вышла из беседки.

— Киран, — мама догнала, обняла за плечи. — Что случилось?

Рассказывать при всех я не стала. Посмотрела на маму, ей тоже было, что мне сказать, и тоже не при всех. Неприятное чувство.

— Эран возвращается, — сказала тихо.

Взгляд мамы потемнел, а слова она похоже просто не удержала:

— Менее всего я хотела, чтобы ты стала наложницей на Иристане!

Удар, который она не хотела нанести, потому что мгновенно прошептала:

— Прости, Пантерёнок.

— Тебе не за что извиняться, — так же тихо ответила.

Ситуация вообще складывалась мерзкая. Нет, я не злилась на Эрана, почему-то вообще не злилась, не могла злиться на того, кто сегодня спас мою жизнь, просто всё это… Мама права…

— Прорвёмся, — сказала я.

Затем спрятала мамин сейр за пояс, глянула на небо — такое синее-синее, как глаза моего воина, улыбнулась, и спросила:

— Что будешь делать?

— Действовать, — едва слышно сказала мама.

Искоса взглянула на неё. То что действовать, я в этом даже не сомневалась, но, бракованный навигатор, не без меня же.

Нервно оглядела сад, вспомнила сад в доме Эрана, тот чёрный камень. Кстати да, мама тени видит, возможно, она и переходами шейсов воспользоваться сможет. Мысль показалась не лишённой смысла…

История пятая

Мне было грустно и тяжело на душе. Мы сидели в трапезной — Эран, Гарданг, Лираэт и Ошер. Последние двое — родные братья повелителя Иристана, Гарданг — наставник и воспитатель, и я. Разговор не клеился, аппетита не было, хотелось забиться куда-нибудь и расплакаться так, чтобы никто слёз не увидел. Воины ели молча, быстро, сосредоточенно!

А потом Гарданг сказал:

— Повелительница, я приношу вам свои изви…

— Кира, — тихо попросила я, не поднимая взгляда от тарелки с салатом.

И никто даже не стал возражать. Не знаю, сами ли они были тоже в угнетённом состоянии или мое настроение так повлияло, но тары молча вернулись к еде. Я так же молча ковыряла салат. Грустно, тошно, ощущение, что везде запах крови. Никогда не думала, что я настолько слабая.

Рядом засопел лежащий у моего стула Икасик.

— Киран, — внезапно позвал один из воинов.

Подняла голову, с удивлением поняла, что это Лираэт. И да действительно был похож на Эрана — тоже громадный, мускулистый, загорелый, только волосы чуть длиннее, торс стройнее, лицо слащавее. Насколько я помнила, Лираэт был старшим, но вот с первого взгляда, я бы сказала, что Эран старше него значительно. Не из-за внешности, морщин у обоих не было, просто у Эрана взгляд жёстче и пристальней, лицо волевое, и мягкости в нём ни на атом.

Лираэт улыбнулся мне, и продолжил:

— Сегодня вы доказали всем трём кланам, что достойны быть Повелительницей.

Мой взгляд отразил всё моё удивление.

— Лир! — Ошер мрачно взглянул на него.

И вот это жёсткое осаживание и спровоцировало мои слова:

— Ну не знаю, — я поковырялась ещё в салате. — Лично мне пока никто не доказал, что достоин того, чтобы я была их Повелительницей.

Есть перестали все. А я почему-то испытала приступ аппетита и радостно захрустела салатом. А проглотив, продолжила:

— Нет, серьёзно, кто они вообще такие эти ваши три клана? Я их даже не видела толком, серьёзно, с шейсами мы и то плотнее общались.

Четыре суровые воинские морды сурово глядели на меня. На скулах Эрана заиграли желваки. Мило ему улыбнулась и продолжила:

— Пока что, всё, что я про вас знаю, так это то, что облажались вы по полной с этими эйтнами!

Секундное молчание, затем взбешенное от Эрана:

— Киран!

— Да-да, любимый? — мгновенно отозвалась я.

Воин готовый выдать мне очередную порцию иристанской морали умолк, недоуменно взирая на меня.

— Правда люблю, очень-очень, — искренне призналась я, но затем добавила: — Но вот не знаю за что. Потому что облажался ты на уровне со всеми!

На сей раз рыка не последовало — Эран просто стиснул челюсти.

А у меня снова аппетит пропал и уже устало, тихо добавила:

— Понимаю, что вы имели дело с местным населением, фактически с аборигенами, но насколько же нужно было не любить население планеты, давшей вам дом, чтобы вот так запустить ситуацию с эйтнами и шейсами.

Тишина со стороны воинов длилась не долго, и нарушил её Ошер:

— Не дело женщине влезать в…

— Пострадала моя бабушка, — я гневно посмотрела в синие, не такие синие как у Эрана, чуть посветлее, глаза тара. — И моя мать пострадала тоже. И я. А вы мне сейчас заявляете, что это не моё дело? И как, хватает совести на подобные заявления?!

Ошер нервно глянул на Эрана, после на меня, и уже не столь уверенно и свысока:

— Нам искренне жаль, что наши предки пошли на сговор с шейсами. Но в тех условиях не оставалось ничего иного — среди выживших практически не было учёных, только воины.

Я выслушала всё молча, затем тихо сказала:

— Мне жаль, что вы обратили внимание на проблему только тогда, когда она затронула интересы Повелителя Иристана. А раньше вам было просто плевать!

— Кира, — попытался урезонить меня Эран.

Но куда там. По сути, смешно, наверное, смотрелось — четыре здоровенных бугая и худенькая в сравнении с ними кадетка Космического университета. Вот только бывают в жизни моменты, когда вообще плевать на размер собеседников.

— На себя посмотрите, — я схватила салфетку с колен, скомкала, швырнула на стол. — Как вам жилось, а? Неплохо ведь, не так ли? А вы в курсе, сколько девушек бегали по подземельям главного?

— Я встречала, — вдруг заговорила мама. — В пещерах, там, где были древние и такие несуразные строения, название «Ирания»…

Ирания?! И вдруг у меня очень четко сложилось — Тарстан, Энастан, Иристан… Это получается Энастан было название тоже тарское, а на самом деле наша планета вообще по-другому называлась?

— Вот гадство! — других слов не было.

Ни у кого не было. Мы сидели откровенно говоря потрясённые,

И особенно мама и Ар. Но мне так только показалось, брат действительно одна кровь с нами, потому что оправился быстро и спросил

— Что с шейсами?

— А шейсы очень хотели жить, — тихо ответила я. — Хотели настолько, что один из них покончил жизнь самоубийством и… обрёл свободу.

Мама удивлённо на меня посмотрела, Ар так и вовсе с заметным недоверием. И тогда я пояснила:

— В бабушке Кирате — шейс! И её мутация — это всего лишь подстройка шейсом захваченного тела под себя.

— Кира, ты о чём? — изумилась мама. — Это не…

И осеклась. Да-да, провести параллель было не сложно — если воин способен вобрать в себя тень и стать тар-эном, то есть симбионтом, то что мешает осознать, что эйтны тоже своеобразные симбионты. И мама, похоже, осознала.

— Только тут есть одно отличие, — продолжила я. — Тар-эн это действительно симбиоз — то есть воин получает возможности и знания тара, а тар обретает подобие жизни, то в случае с шейсами всё иначе — тени шейсов захватывают тело жертвы абсолютно и полностью, и тело и разум.

В саду на давно погибшем корабле стало невероятно тихо. Настолько, что мне казалось — я слышу как падает снег. Медленно, с тихим шорохом, успокаивающе…

— Так вот, — продолжила я. — Тот шейс, что покончил с собой и обрёл свободу, он похоже и стал причиной гибели корабля.

— Чтобы дать тем тысяча четыреста девяноста девяти свободу? — догадался Ар. — Полагаю, что да.

Я посмотрела на маму, мамуля казалась совершенно подавленной, и я понимала почему — для нас с Араваном бабушка была не особо близким человеком, а для Киары МакЭдл услышанное стало ударом, пожалуй более сильным, чем попытка матери убить свою дочь…

— Шейсы очень хотели жить, да, Кирюш? — сипло спросила она, невидяще глядя перед собой.

В этот момент я подумала, что никогда не расскажу маме о том, что видела в подземелье, точнее о храме расскажу, а вот о тех искалеченных женщинах, что стали полностью изуродованными и утратили разум — нет.

— Дальше, — попросил Араван.

И я рассказала:

Дальше что-то пошло не по плану шейсов, это уже мои догадки, так что могу ошибаться, но — шейсов вряд ли устраивала форма существования в образе теней, и они начали искать варианты добиться союза с выжившими тарами, искали способ стать им полезными. И нашли. Мама повернула голову и теперь внимательно смотрела на меня, Араван тоже ловил каждое слово, а я даже не знала, как им об этом сказать. И всё же, я была обязана.

— Мы — Аэрд, — начала я: — И наш род, как некоторые другие на Иристане, отличается наличием рецессивного гена.

Тихий стон мамы, скрип зубов Аравана, а я продолжила:

— Именно девушка из рода Аэрд и стала первой жертвой шейсов. Насколько я поняла, внедрение проходило в три этапа — в момент рождения, когда младенец испытывал боль, в момент слияния именно с воином — когда организм был ослаблен борьбой с микрофлорой тара, и в момент, когда женщина рожала. Три этапа — и шейс захватывает чужое тело.

Жутко от этих слов стало даже мне самой, представляю что чувствовала мама и Араван.

— Так значит женщины не гибли? — спросил брат.

— Насколько я поняла, микрофлора таров как вирус — переболеешь и всё, иммунитет вырабатывается, — сказала я. — Могу и ошибаться, мы медицину ещё толком не проходили, так что я не специалист, но догадываюсь что слабые умирали, сильные выживали… До появления эйтн.

— А как они появились? — снова Араван, мама просто потрясенно молчала.

— Та девушка из рода Аэрд, что пришла к тарам, выбрала сильного воина, я рассказывала осторожно, потому как боялась, что если начну дословно вспоминать слова Гарданга, могу связаться с ним по этой странной мозговой частоте таров. — Она родила и мутировала, после покинула селение пришельцев, а вернулась уже как эйтна, предложив помощь. И женщины умирать перестали…

— Я так понимаю, они и до этого не особо гибли? — прошипел Араван.

— Вы воины, — тихо произнесла мама. — Для вас женщина нечто хрупкое, нежное, ранимое и слабое, в то время как вы сильные и всё можете. Полагаю, тары пошли на сделку, да, Пантерёнок?

— Да, мам, — подтвердила я. — В обмен на свои услуги, шейсы выпросили лишь тюремный блок со своими останками, мотивировав просьбу тем, что хотят достойно похоронить…

— Себя? — хмыкнул Араван.

— Типа того, — я невесело улыбнулась.

— Бред! — мрачно произнёс он.

И я поняла, что обожаю братика! Вот обожаю и всё, за ум, догадливость и сообразительность!

— Ты вот сразу понял, Ар, а они нет! — воскликнула я. — Они даже не снизошли для того, чтобы подумать! Они сходили в Каарду, извлекли тюремный блок, и, не распечатывая, выдали эйтнам. А те уволокли громадину в подземелья, устроили там себе храм, и начали размножаться.

— Как размножаться? — переспросил Ар.

— Эйтнами, — пояснила я, — они же все жить хотели, вот им и требовалось как минимум полторы тысячи эйтн.

— Как минимум? — отозвалась мама. — А что с максимумом?

Я промолчала, но мама у меня умная и начала догадываться:

— Мутация была конечна, так? — голос её стал хриплым. — А значит со временем, женщины полностью менялись и… Киран, они ведь не убивали тех, чьи тела больше не могли выполнять функцию эйтн, так?!

У мамы по жизни имелась одна проблемка — она сильно умная! Вот слишком даже! Зато у меня проблем нет и я это — умею молчать!

— Кира?!

Игнорируя мамин крик, я продолжила рассказывать:

— Но не только у таров были проблемы с мозгами, я так подозреваю, что и шейсы с умом не особо дружат, и тот первый шейс, что получается их «спас» чего-то не поделил со своими соплеменниками и он ушёл в массы.

— Как это? — не понял Ар.

Поморщившись, честно призналась:

— Я мало что знаю про этот момент, но тары поселились на обособленном материке, так?

Ар кивнул и подтвердил:

— Правящего клана материк, самый маленький на планете, но ты права — обособленный. Дальше. Мама на меня сверкала глазами, она ход со сменой темы разговора засекла быстро, однако тоже внимательно слушала.

— Ну так вот, — продолжила я: — Лет триста назад среди племён местного населения, появился один крайне умный индивид, который встал во главе какого-то племени, а после объединил их всех, научил строить корабли и повёл в бой на таров.

— Ашерхад, — потрясённо сказала мама.

— Не знаю, Гарданг его имени не сообщил, — я пожала плечами.

— Гарданг? — изумилась мама. — Ты говорила с Гардангом?

Я кивнула, мама хмыкнула и поинтересовалась:

— И как он тебе?

— Умная сволочь, — была вынуждена признать я, памятуя о нашем прорыве в Каарду и его распоряжениях. — Прям как ты, мам.

Мамуля нахмурилась, послав ей воздушный поцелуй, я продолжила:

— Тары их разбили, видать сами уже умудрились свои технологии воссоздать, но перед ними встал ребром вопрос — что делать с местным населением, которое надо было как-то контролировать. От идеи назначить на местах своих правителей тары отказались — я так понимаю, впадлу было жить с аборигенами, и вот тогда, о чудо, пришли шейсы!

— Твою мать, — выругалась мама.

— Тар-эны, — догадался Араван.

— Именно так, — просияла я фальшиво-радостной улыбкой. — Тарам же было лень контролировать местных, они решили пойти по пути наименьшего сопротивления, предложенного шейсами, просто внедрить в местных свои правила, традиции, законы. И среди главных законов — Право Сильнейшего.

— Потому что все тар-эны подсознательно безусловно подчиняются сильнейшему, а сильнейшие на Иристане — правящий клан, — сипло произнёс Ар.

Я кивнула. Мама снова выругалась.

— Тары недооценивали противников, — продолжила я. — За истекшие годы шейсы не только создали для себя армию фактически — а тар-эны это армия, чьё выживание зависит от эйтн, но так же клонировали себя, восстановив ДНК из останков тел. Я видела четырёх, но полагаю их было больше… — голос как-то резко сел.

— Видела? — спросил Ар.

Я кивнула.

Мама начала старательно дышать, и я поняла — пытается совладать с собой.

— Вот такая вот печальная история, — поспешила закончить я свой рассказ. — Шейсов сейчас схватили всех, эйтн так же. Будем лечить.

Мама, которая совершенно сникла, после моей последней фразы вскинула голову и переспросила:

— Лечить?!

— Ага, — подтвердила я. — Ошер клятвенно заверил, что они предпримут меры для лечения всех выживших эйтн.

Молчание, затем мама уточнила:

— Ошеран Дард Аэ, старший брат и заместитель Повелителя?

— Угу, — снова подтверждаю: — У нас вчера что-то типа семейного совета было — я наезжала, тары оправдывались. Закончилось всё приемлемо — Эран синекожих рабынь освободит, шейсов уничтожают, эйтн лечить будут.

Мама с Араваном переглянулись.

— Ну чего? — я не совсем поняла их реакцию.

Передернув плечами, мамуля резюмировала мною сказанное:

— Правящие допустили тебя на высший совет, позволили изложить свою точку зрения, и приняли твои слова к сведению… Поверить не могу!

— Я тоже, — сказал Араван.

— Да даже я не особо верю, чего уж там, только всё было не так, — я села ровнее. — У меня было настроение плохое и я вообще собиралась пойти поплакать, а они облажались и приносили извинения.

— Извинения? — Ар был в трансе. — Воины извинения женщине?!

Нахмурившись, я попыталась вспомнить, как было дело, и задумчиво ответила:

— Началось вообще с того, что Лираэт сказал что-то вроде «Сегодня вы доказали всем трём кланам, что достойны быть Повелительницей».

— Невероятно… — пробормотал братик.

— Слов нет, — согласилась мама.

— Это великая честь, Киран, — с жаром произнёс Араван. — Это честь, которой не удостаивалась ни одна из жён Повелителя Иристана. Ни одна, понимаешь? Это означает, что тебя приняли, непросто приняли признали равной правящим! Это… — казалось от волнения Ар сейчас вскочит и будет ходить из стороны в сторону. — Кира, это честь, которой не удостаивалась ни одна дочь хассара! Ни одна! Это гораздо почётнее, чем быть единственной! Это… Ты должна была поклониться и поблагодарить за оказанную честь! Надеюсь, ты хотя бы поблагодарила?!

Скептически глядя на перевозбуждённого братика, я вспомнила что там было дальше вчера, и честно призналась:

— Ответила, что лично мне пока никто не доказал, что достоин того, чтобы я была их Повелительницей.

Ар вскочил! Мама простонала своё извечное «Кира-а-а-а!», я ничуть не чувствуя за собой вины, тоже встала и сказала:

— Знаете что, они вообще захватчики! И эйтны появились из-за них! И, в конце концов, правящие реально облажались и по всем параметрам виноваты, и вот если бы не я, серьёзно, даже не прикалываюсь, так вот если бы не я, то прошло бы лет десять и папандр бы всю власть на Иристане захватил, так что…

Мама взяла меня за руку, силой усадила обратно, и вот едва я села, мрачно спросила:

— Что?!

Араван тоже сел, вопросительно на меня глядя, пришлось рассказать о своих подозрениях:

— Тысяча четыреста девяносто девять теней были захвачены, то есть сами понимаете — одной не хватает. И я так догадываюсь, что вот тот Ашерхад, который триста лет назад поднял восстание, вследствие которого правящие согласились завести тар-энов, так вот его тогда не убили. В смысле того мужика убили, а тень, то есть шейс остался. И я подозреваю, что именно этим шейсом одержим бывший хассар Айгора, то есть Агарн МакВаррас.

Мама и Ар молчали, посему я добавила:

— А собственно сам шейс повернут на тебе, мам, и боюсь, эта тварь — любит тебя гораздо больше, чем отец.

Наверное, информации было слишком много, потому что следующие минут десять я пила сок, а мама и братик пытались переварить услышанное и вообще были в шоке. Но это не помешало маме всё же собраться с мыслями и напомнить:

— Ар, ты должен есть.

— Аппетит пропал, — огрызнулся братик.

— Возвращай обратно, — приказала мама, поднимаясь. — Потому что теперь мы точно знаем, что Агарн придёт за тобой и у него тоже две тени. А я никогда не прощу себе, если ты пострадаешь по моей вине!

Брат хмуро посмотрел на маму, я примерно так же, а ещё добавила:

— В этом нет твоей вины, мам. Ни грамулечки.

Ма очень медленно присела на корточки передо мной, Киара МакЭдл взглянула на меня своими огромными зелёными глазами и тихо сказала:

— Из-за меня Агарн МакВаррас пошёл на захват власти в клане, из-за меня стал сильнее и пошёл на сговор с тенью, из-за…

Из-за того, что ты Аэрд, — жёстко перебила я её. — Мама, вдумайся ещё раз — именно Аэрд традиционно становились эйтной-хассаш. А папандру нужно было, чтобы эйтной стала женщина из рода МакВаррас, то есть я, для того, чтобы захватить власть на Иристане.

— Что? — выдохнула мама.

— Папочка лично мне об этом рассказал, — просветила я её. — Так что кончай убиваться с этим чувством вины и что у нас там дальше?

Дальше мама встала, постояла немного, и сказала:

— Я должна идти искать тень для Аравана.

— Удачной охоты, — пожелала я.

Но не двинувшись с места, она пробормотала:

— Уматывать с Иристана. Быстро, решительно и максимально далеко!

Туг уж я не согласилась:

— А эйтны?

Мамуль нахмурилась.

— И с тар-энами чего-то делать нужно, — продолжила я. — Либо прекращать этот симбиоз, либо наладить, потому что теперь без эйтн, дело заглохнет.

Мама окончательно нахмурилась, а я честно призналась:

— И бабушку вернуть нужно.

— Тебе обучение завершить нужно, — прошипела мама.

Это да — и прогуляла я уже изрядно, а мастеру Лоджену, к примеру, не докажешь что тебя с Гаэры родной папандр уволок, и всё равно придётся ему все бои пересдавать.

— Нужно, — согласилась я.

И вот тогда мама твёрдо добавила:

— Я не для того тебя растила, чтобы ты была всего лишь наложницей пристанского воина!

— Единственной Повелителя Иристана, — поправил Араван.

— Да без разницы! — возмутилась мама. — Кира, ты пойми — проснёшься утром и поймёшь, что могла стать кем угодно, а превратилась лишь в жену и наложницу. Ты другая, Пантерёнок, другая. И, как и я, ты захочешь большего, чем может дать любовь мужчины.

— Так, давайте без ереси, — возмутился Араван. — Воин даёт женщине всё, что ей нужно.

Мама просто смерила его внимательным взглядом и ехидно спросила: — Секс раз в неделю и приказным тоном «Где мой обед женщина?!» — это, по-твоему, предел женских мечтаний? Ар, я всегда думала, что ты умнее толпы озабоченных собственной значимостью тар-энов, не разочаровывай меня.

Араван смущённо умолк. Видимо, он не так безнадежен.

А у меня очередной вопрос:

— Мам, а может ты просто никогда не любила? — кстати, вопрос на мой взгляд в тему.

Но ответа я не дождалась.

— Ладно, молодёжь, я пошла, — мама поднялась одним плавным движением. — Ведите себя хорошо. Вон с тем призраком, что стоит у дерева не разговаривать. Кир, помни, что переход в другую реальность чреват возможностью там и остаться. Я ушла.

И мы с братом остались одни. На жутком кораблике, полном призраков. И всё бы ничего, но как-то вдруг тоскливо стало и страшно.

— Брр, — первым отошёл от желания застыть и не двигаться Араван, там, внизу в пещере всё это не так жутко.

— А чего там? — я старалась не смотреть на указанное мамой дерево, где был призрак.

— Красиво, свечи, ковры, — перечислил брат. — И эйтны курсируют время от времени, всё одно не так жутко.

— И не говори, — я пересела к нему ближе, потом и вовсе на колени забралась. — Всё, — говорю. — Теперь мне не страшно.

— Почему? — Ар осторожно обнял.

— Теперь если на нас нападут, тебя первого съедят! — хихикая, сообщила я.

Меня подло и коварно попытались ссадить с ног, но я притворно заорала, и вцепилась в братика всем, что имелось, включая зубы.

— Не кусайся! — возмутился Араван.

— Не отдавай меня на погибель неминучую, — но кусаться перестала.

— А меня значит можно? — возмутился огромный мускулистый воин.

— Ага, — да, я наглая.

— Ну всё! — разозлился братик. — Твоя смерть пришла!

В следующее мгновение я оказалась перекинута через голову. Ар бросился сверху, был пойман на мои полусогнутые ноги и полетел кувырком. Когда мы оба подскочили, довольные тем, что теперь весело и уже не так страшно, братик задал только один вопрос:

— Тренированная?

— Естественно!

— Здорово! — и тар-эн снова бросился ко мне.

Мы успели перемять траву в радиусе двадцати метров, нечаянно сломать два деревца и даже сгонять к разлому, чтобы покидаться снежками, когда услышали:

— У вас совесть есть? Этот сад пережил даже падение корабля, но явно не переживет двух детей великовозрастных!

Я тут же засмущалась, но это мне не помешало мстительно запустить в Ара снежком! Тот явно был моим родственником, так как мстительных снежков с его стороны было два! Ну а я не привыкла оставаться в накладе и…

— Эй, меня кто-то слышит? Живо ко мне оба! — возмутилась мама.

Мы как-то разом вспомнили, что мама вернулась не одна, а с сюрпризом и рванули к ней. Ар меня опередил. Как у него получалось передвигаться с такой скоростью понятия не имею, но получалось. Я же приплелась позади, зато в отличие от брата его видела.

— Мааам, а чего он серый, а не тёмный?

Улыбнувшись, ма пояснила:

— Он пока ведомый. Я привязала его сущность к изображению.

И точно, стоило маме повести рукой, как тень подалась следом, неотрывно взирая на клочок ткани, что мама держала в руках.

— То есть они нас не видят? — догадалась я.

— Те, что много раз были привязаны к живым увидеть могут, остальные нет. Идёмте, время. Ар, ты всё съел?

— Прости, мам, заигрались, — и он побежал к рюкзакам.

— Мой захвати, — крикнула я следом, не отрывая взгляда от тени. — Мам, а он опасен?

— Очень, — мама между тем просто радостно улыбалась. — Пока они не чувствуют тепла они нейтральны. И пока ты не смотришь им в глаза, тоже нейтральны.

— А если посмотреть? — ну я не могла не спросить.

— Тогда, Кирюш, им кажется, что на них что-то нападает, и они атакуют. Понимаешь, им же кажется что они живые, а вот мы призраки.

— Это ужасно, — прошептала расстроенная я.

— Как сказать, они убеждены, что «ужасно» это как раз про нас. В этом мире всё относительно, Пантерёнок.

Подошёл Араван, щёлкнул меня по носу и приобнял за плечи, довольный прям как я.

— Пошли, дети, — мама рассмеялась.

Шли мы не очень долго. Мама впереди, ведя как на привязи серую едва заметную тень, мы с Аром сзади, толкаясь и прикалываясь вовсю. И как-то совсем незаметно мы подошли к чёрной стене, за которой слышались странные воющие звуки.

— Там воины, — пояснила мама. — Кир, из своего рюкзака доставай покрывало. Ар, расстели у стены и садись.

Мы молча выполнили все указания, после чего мама достала ещё три осветительные капсулы, зажгла, расставила по стене, и как-то сразу стало светло. И пока мы с Араваном моргали, привыкая к яркому освещению, ма вдруг выругалась:

— Твою мать!

— Что ещё? — растирая глаза, спросила я.

— Он пришёл следом, — нервно произнесла мама.

Мы с Аром одновременно обернулись. Брат ничего не увидел, а вот я… Я с изумлением смотрела на черную тень с ярко-синими глазами.

— Отвернись! — скомандовала мама. — Так, будем решать проблемы по мере их поступления, сейчас мне главное — Араван.

Бракованный навигатор! Я всё не могла забыть жуткое видение — призрак с синими глазами!

— Не думай, — приказала мама. — Сейчас нам нельзя отвлекаться, слышишь? Я не справлюсь одна, просто не смогу, соберись, Кирёнок. И я собралась. Забыла о призраке и огляделась — мрачное помещение явно искусственного происхождения, провода по стенам, где-то вдалеке всё ещё мигал какой-то датчик, на полу пыль, всё вокруг серо-зелёное. То есть, вообще-то серое, но из-за трёх осветительных капсул зелёного цвета и освещённое пространство приобрело зеленоватый оттенок.

Мама поймала мой осмысленный взгляд, одобрительно кивнула, резким движением расстегнула молнию на куртке, сняла её, кинула поверх моего рюкзака, открыла свой, достала кожаный свёрток, следом два спальных мешка и ксирин. Поверить не могу, что мама захватила с собой раскладной диван!

Не верила зря — бросив на мой же рюкзак спальные мешки, самые стандартные почти невесомые, мама, взяв ксирин, подошла к стене расположила резиновую пластину, активировала и отошла.

Ксирин надулся мгновенно, приняв заданную форму — одноместной кровати, на толстой мягкой основе, с подушкой. Роскошь, кстати, неимоверная — нам в походах ксирин был категорически запрещён, да и вообще в университете, причём преподы обосновывали это формулировкой «такое только для неженок».

— Не удивляйся, — мама искоса взглянула на меня. — Это у нас с тобой тело будет контролировать теплообмен и мы не замерзнем, а Араван после ритуала будет слаб как новорожденный ребёнок.

Братик поёжился.

— Раздевайся до пояса, снимай обувь и садись, — скомандовала мама.

Ар подчинился, волосы правда ещё торопливо собрал, и сел на мягкий пружинящий матрас, с искренним недоверием на него поглядывая. Мама устроилась слева от братика, несколько мгновений смотрела на него, а потом прошептала:

— Как же ты похож на Кирана, сынок, как же сильно… — в её глазах мелькнули слезы, но мама тут же их вытерла и добавила: — Всё будет хорошо, Араван, поверь мне. Слабость и неприятные ощущения пройдут быстро, потом ты будешь спать. Долго спать.

— А вы? — встревожено спросил брат.

— Будем здесь, рядом, всю ночь.

Кивнув, Ар заметно смирился с происходящим. Мама улыбнулась ему, развернула свёрток, достала маленькую прозрачную бутылочку, и начала объяснять мне:

— Кир, теперь смотри внимательно. Я буду объяснять, ты запоминай. Первое — воина нужно напоить соком исвора — он снижает иммунитет. Сок обязательно должен быть свежим. Мне его отжали утром на рынке.

— Мама продемонстрировала зелёненькую жидкость и передала Ару. — Пить требуется на сытый желудок и никак иначе.

Араван жалобно посмотрел на маму, потом ещё жалобнее на меня, и принялся пить, правда, кривился при этом неимоверно.

— Горький очень, — пояснила мама. — Смотри дальше: — Свежая рыбья кровь, — это мне, а братику, — да, её тоже пить.

У Аравана лицо такое несчастное было, он-то ещё и первую гадость не допил. Но под маминым внимательным взглядом мужественно допил одну гадость, потом вторую.

— Затем сонный порошок, — мама извлекла две капсулы. — После мясо и только мясо, я захватила подкопчённое.

— Последними на покрывало перед Аром легли три толстых свертка, которые при открывании издавали такой аппетитный аромат, что так захотелось хоть кусочек съесть. В прошлый раз меня на убой не кормили, — Араван улыбнулся.

— Тень была слабее, — объяснила мама. — Не теряй времени, хорошо? Кирюсь, помоги брату, а я пока займусь татуировкой.

Ещё один сверок оказался как раз-таки вместилищем инструментов.

В результате пока я кормила Ара и спаивала всякой гадостью (мясо как, оказалось, нужно было кровью запивать), мама перерисовывала знак с ткани, на его руку. Но не до конца. Она остановилась, когда на теле Аравана не хватало лишь маленькой линии для полного сходства, ну а мы как раз закончили с кровью и осталось только мясо, его брательник ел с наслаждением, потому как знал что крови больше не дадут.

— Доедай всё! — приказала мама, когда Ар задумчиво на последний сверток с мясом посмотрел. — Я не хочу рисковать даже в малейшем. Более того, если я всё рассчитала верно, тебе даже больно не будет. Правда? — Ар явно удивился.

— Обещаю, — мама улыбнулась. — Только слабость.

— А почему так? — спросила я.

— Потому что я рассчитала всё очень точно, и вес и массу, и количество сока. Совпадение должно быть идеальным, следовательно, и боли никакой. Ар, я за тобой слежу, ешь!

Огромный, мускулистый и такой несчастный Арчик, был такой хорошенький и миленький, и так жалобно смотрел на маму…

— Живо, я сказала!

— Да ем я, ем, — он рванул зубами шмат мяса. — Вот лопну, и будет вам вторая тень!

— Не переживай, вылечим, — ехидно заметила мамочка.

— Да ем я! — Ар начал остервенело жевать. — А вообще — где торжественность? Где песнопения? Где трепет момента, а?

Да, он точно мне родственник, причём близкий по духу.

— Арусик, — мама рассмеялась, — Ты отделяй мишуру от главного. Главное — это соблюсти пропорции и вселить в тело избранную тень, а всё остальное исключительно для создания таинственной атмосферы.

— То есть всё просто? — недоверчиво спросила я.

— Увидишь, — пообещала мама. — Ты всё увидишь.

И мы продолжили смотреть на Аравана, который жестоко терзал зубами мясо.

— А запивать он будет? — заволновалась я. — Крови-то уже нет.

— Нельзя, — мама достала две бутылки с водой. — Только на рассвете.

Мы с Аром переглянулись, жалко мне его стало, прямо до слёз.

— Зато потом будешь сильный, — решила я подбодрить брата.

— Но это будет потом, а паршиво мне сейчас, — Ар тяжело вздохнул. — И чего только ради детей не сделаешь.

— Угу, продолжай строгать в ускоренном темпе, — добрая у меня мамуля. — Арусик, время.

Бедный мой братик, вернулся к терзанию мясного шмата, и вскоре с трудом, но поглотил и его. И задышал часто и глубоко, видимо пытаясь удержать съеденное.

— Тошнота сейчас пройдёт, — успокоила мама. — Сонный порошок уже должен начать действовать.

Я подошла, села рядом с Аром, взяла его за руку. Брат чуть сжал мою ладонь и, судя по взгляду, за эту поддержку был очень благодарен.

— Ещё чуть-чуть, — мама отслеживала время по ручным часам. — Потерпи, маленький.

И тут у Аравана вдруг начали закрываться глаза, то есть он как бы сидел, но в то же время явно вырубался.

— Кира, ты будешь продолжать держать его за руку? — напряжённо спросила мама.

— А можно? — отпускать и оставлять брата наедине с проблемой точно не хотелось.

— Можно, — мама как-то странно взглянула на меня и продолжила. — Я была рядом с Кираном, и это облегчило его состояние, но Кирюсь, тебе паршиво будет.

— С последствиями? — тут же спросила я.

— Без…

— Тогда действуй, а отпускать мне его не хочется, — и я накрыла ладонь Ара второй рукой.

Дальше всё было как во сне. Мама начала петь колыбельную, самую обычную колыбельную, которую всегда пела для меня — я знала все слова наизусть. И она пела и пела, держа тот самый клочок ткани с рисунком и размахивая им в такт мелодии. И тень, та самая серая и призрачная, как змея раскачивалась следом, не в силах оторвать взгляд от рисунка.

Мама пела долго, всё повторяя и повторяя мелодию, пока движения тени и маминой ладони не стали абсолютно синхронны — вот тогда мама перестала раскачивать ткань, а тень раскачиваться продолжала. Как маятник. Мама же продолжала петь, но скорее для себя, чтобы не сбиться с темпа. И вот так вот напевая, она взяла пистолет для нанесения татуировок, и доделала рисунок на плече Аравана. Брат, уже сонный, дёрнулся, но из состояния дремы не вышел.

Затем вновь ткань с рисунком оказалась в маминой руке и раскачивания мама продолжила. Ещё некоторое время мелодия лилась непрерывно, а затем левой рукой мама достала зажигалку.

— Готовься, — на секунду прервав пение, сказала она.

Щелчок. Огонь вспыхнул и в мгновение поглотил ткань, а дальше… Тень завыла! Мама продолжала петь, закрыв глаза и обняв плечи руками, а серая тень металась, словно тряпка на ветру, и выла! Натурально выла, я слышала!

Не бойся, тебе вреда он не причинит, — сказала мама и перестала петь.

Вой! Отчаянный дикий вой, от которого волосы поднимались дыбом! А в следующую секунду тень рванула к нам.

Рванула, чтобы застыть — потому что путь ей преградила тень с синими глазами! Призрак! Призрак самого капитана. И когда тень, сжавшись, отпрянула, призрак капитана корабля медленно повернул голову и посмотрел мне в глаза! Прямо в глаза… Я испуганно обернулась к маме, но она сидела зажмурившись и отсчитывала секунды. Она думала, что всё идет как надо, а я точно видела, что нет!

А затем тень плавно двинулась ко мне…

И я конечно смелая, но заорала будь здоров как! И от страха закрыла глаза и прижалась к Ару…

* * *

Свет..

Тоннель…

Свет становится ярче…

Мне больно! Мне так больно, словно голова сломана… Кто-то подхватывает… Я слышу «Мой сын» — неприятный голос и мир весь подёрнут дымкой и перевёрнут… Тоннель… я ускоряюсь, бегу и падаю на траву… синюю. Начинаю плакать, и звать маму…

Мамы нет, папа сказал, что её больше нет с нами… Тоннель… ночь. Я в углу треугольной комнаты, прижав колени к подбородку, тихо плачу… Мама не придёт, и папа тоже… Их больше нет… Я остался один, совсем один… Тоннель, свет… я слушаю речь, глядя в синее небо. На мне большая ответственность, но я справлюсь, я капитан! Я был лучшим с рождения, я знаю всё о кораблях, у меня полный стол наград! Да, я достоин высокой чести, я не подведу свой клан. Тоннель… я ускоряюсь… Всё быстрее И быстрее… Я бегу, сажусь за пульт, проверяю данные и понимаю — ошибка! Кто-то намеренно ввёл не те данные! Я не успеваю, не успею! Надежды нет! Нет! Зачем? Зачем?! Нет, никто на корабле не мог так поступить! Значит я, моя вина. Я виновен! Взрыв! И ревущее пламя поглощает меня!

— Мама!!! — я заорала так, что горло охрипло.

Дернулась, открыла глаза и встретилась с потрясённым взглядом Аравана.

— Ты видела? — шёпотом спросил он.

И я поняла, что только что просмотрела чужую жизнь! Не просто чужую — жизнь капитана этого корабля! Да я умерла вместе с ним!

Каюсь, последующие минут десять я позорно ревела в объятиях брата, сквозь слезы и сопли пытаясь объяснить маме, что капитан ни в чём не виноват, вовсе не виноват, кто-то ввёл другие данные, и я догадываюсь, что это был кто-то, кто попал под влияние шейса. Почему-то объяснить ей всё в тот момент для меня было гораздо важнее того, что я только что прожила чужую жизнь, выучила язык таров, могу теперь собрать бомбу покруче и получше чем те, которые мы изучали в университете, и вообще…

— Он не виноват, мама, — я вытерла слёзы. — Не виноват, понимаешь? А он столько лет страдает и винит только себя, мам!

Мама мягко потянула меня к себе, отрывая от Ара, который сжал в объятиях так, как будто я островок последней надежды…

Надежда… Примысли о надежде я заревела снова. Ар сидел в полном ступоре, словно невменяемый, и только мама сохраняла спокойствие:

— Кто винит себя, Кирюш? — она начала осторожно гладить по волосам.

— Капитаааааан! — я никак не могла успокоиться. — Капитан себя винит, понимаешь? А это всё шейс виноват. Он изменил данные в координатах, не перепроверив все показатели! Он! И капитан просто не успел ничего сделать, мама!

— Меня ещё несколько раз терпеливо погладили, после чего мама взяла за плечи, ощутимо встряхнула и твёрдо произнесла:

— Прошло свыше трёхсот лет! Прекрати истерику!

Я всхлипнула и кивнула, но всё равно сердце разрывалось от боли. Не люблю когда творится несправедливость, а тут прямо какая-то вселенская ужасающая несправедливость произошла!

— Кир, Аравану сейчас хуже, — мама сжала мои плечи. — Я нужна ему, понимаешь? У тебя только истерика, а ему сейчас плохо. Чужую жизнь вы видели вместе, и боль вы разделили на двоих, но чужую тень принял он, я нужна сейчас ему. Хорошо?

Кивнула, вытерла нос и прошептала:

— Да, мам, я поняла.

Она порывисто обняла, и, отпустив, подвинулась к Аравану. Вытирая слезы, я смотрела на брата и понимала — да, ему сейчас хуже и намного. Ара трясло, в буквальном смысле, изо рта шла пена, глаза огромные, испуганные, по щекам не капли — ручьи.

— Тихо-тихо, всё хорошо. Всё хорошо, мой маленький, ты жив, ты живёшь… всё хорошо.

Мама осторожно вытерла его лицо, начала мягко массировать плечи, и снова запела колыбельную. Её голос успокаивал и убаюкивал и вскоре Ар практически спал сидя, полуприкрыв глаза и раскачиваясь в такт мелодии. Я и сама чуть не уснула, но осознание страшной истины давило и душило.

— Тебе желательно поспать, — сказала мама.

Я кивнула, но продолжала просто сидеть и вытирать слёзы. Просто понимала, что не усну. Не смогу.

— Кирюш, прекращай. Знала бы что ты так близко к сердцу это воспримешь, не допустила бы! — в сердцах сказала мама.

— Все хорошо, — хотя я в этом совсем не была уверена. — Переживу. Мам, а что дальше?

Ты уже можешь отдыхать, — она протянула руку, коснулась моей ладони. — Дальше я сама.

Она побыла ещё с Аром до тех пор, пока из его рта не перестала идти пена, а после уложила его на подушку, укрыла, ещё несколько минут сидела я ним рядом, держа за руку и следуя пальчиком по напряжённым вздувшимся венам. А я сидела на своём спальном мешке, обняв колени и покачивалась, стараясь успокоиться.

— Призрак исчез, — тихо сказала мама, — ушёл, видимо.

И меня типануло так, что спина мгновенно взмокла. Потому что я поняла страшное — мама не знает кого подселила к Аравану! Она убеждена, что это та, приведённая с нею тень! Она…

— Мам, — прошептала я. — Мам, тень в Аравене!

— Я знаю, Кира, — ответила она, отмахнувшись от меня.

Но тут просто молчать было бы глупо.

— MAMA! — едва не заорала я. — Ты не понимаешь — в Аре тень капитана, мам!

И мамина рука, поглаживающая брата, замерла. Затем Киара МакЭдл молниеносно повернулась ко мне и прошептала:

— Что?

Я лишь показательно развела руками, мол я тебе уже всё сказала.

Моя замечательная мамочка не стала ни паниковать, ни устраивать истерику, только спросила побледневшими губами:

— Ты уверена?

На это я могла ответить лишь:

— Практически. Призрак капитана отогнал ту тень, и рванул к нам, в последний момент я закрыла глаза. Прости, просто испугалась, — хотя до сих пор страшно и трясёт. — Мама, это…

Мама мне ничего не сказала — вновь открыла свой свёрток, достала вторую бутылочку с зелёным соком, повернулась к брату и со всей силы залепила ему пощечину. Подскочивший Ар возвращению в мир бодрствующих явно не обрадовался, потому как ему в рот мгновенно сунули бутылку и мама произнесла:

— У нас проблемы, пей!

И так она это сказала, что сонный Ар мгновенно всё выпил и даже не скривился. А после рухнул обратно на кровать. Мама поднялась, приложила неимоверные усилия, чтобы уложить Аравана на бок, затем обессилено опустилась на край кровати, устало потёрла лицо ладонями и сказал:

— Ложись спать, Кирёнок.

— А ты? — тихо спросила я.

— Уже не усну, — сипло ответила она. — С одной стороны тень самого капитана большая удача, но с другой — Ар может не справится, я должна быть рядом.

Я хотела было возразить, но мама отрезала:

— Мне известно, что делать в случае, если начнётся лихорадка, ты такими знаниями не обладаешь. Ложись спать, Кира, завтра будет сложный день.

Устроившись поближе к маме, я сняла куртку, разулась, забралась в спальный мешок, начала следить за происходящим. Мама говорила с Аром на том, другом языке, речитативом и торопливо, а затем медленно и растягивая слова, и братик, которого трясло, начал успокаиваться, черты лица его разглаживались, тело расслаблялось. И вскоре он уже спал глубоким оздоровительным сном, а мама сидела рядом, и продолжала поглаживать его по спине.

И я вовсе не ожидала от неё прозвучавшего вдруг вопроса:

— Ты сказала, что влюблённость в Повелителя была наваждением шейсов, тогда ответь, что ты сейчас испытываешь к Эрану Дард Аэ?

Вопрос, поставивший меня в тупик. Но в то же время, мне, только что фактически пережившей смерть, вдруг стало отчётливо ясно:

— Я люблю Эрана, мам.

Она вздрогнула, подняла на меня печальный взгляд зелёных глаз. Несколько долгих томительных минут смотрела, продолжая успокаивающе гладить Аравана, затем тихо спросила:

— Насколько ты его любишь, Кирюш?

И я поняла странное:

— Не настолько, чтобы отказаться от своей мечты…

Мама кивнула и тихо продолжила:

— Ты всегда мечтала летать в армаде адмирала Айрона Вейнера, Кирюш, и я надеялась, что смогу увидеть тебя в мундире с символикой Илонесской армады… Хотела встречать тебя на космодроме, после очередной победы. Ты ведь S-класс, Кира, ты одна из лучших на потоке, ты входишь в двадцатку кадетов всего Космического университета, ты так долго к этому шла… Не отказывайся от мечты, Киран, поверь, ни один мужчина этого не стоит. И ты не простишь сама себе, если не попытаешься, пойми.

Я это понимала. Понимала отчётливо. Я действительно с детства представляла себя, стоящую в рубке управления в чёрном мундире капитана и отдающую чёткие лаконичные приказы. И с момента подготовки к поступлению в университет, я мечтала попасть под командование адмирала Вейнера, или как его ещё называли Тирана Вейнера. Самый безжалостный, самый независимый из адмиралов содружества, гроза пиратов, победитель всех битв, в которые вёл свою армаду — мечта, а не руководитель. Но и отбирал адмирал Вейнер только самых лучших, вот почему уровень S-класса практически гарантировал мне место на одном из его кораблей. И я бы добилась места капитана в Илонесской армаде, несомненно, Я добилась бы, но сейчас…

— Мам, а что будет с Эраном? — тихо спросила я.

— Ничего, — мама усмехнулась. — Возьмёт себе ещё парочку жен. Он мужчина, Киран, он тебе замену быстро найдёт.

Возможно, я возразила бы маме, но… откровенно говоря, последние пару дней в доме Эрана не впечатлили вовсе. Скучно, напряжённо, заняться нечем, обычаи странные… И в то же время это его искреннее «Сердце моё»…

— Я спать, — решительно объявила маме. — Утром буду думать.

Она ничего не сказала.

Поначалу. Но едва я начала засыпать, как прозвучало:

— Я горжусь тобой, Кира, и то, что ты провернула на Иристане — безбашенно, конечно, но потрясающе, однако поверь — я никогда не смирюсь с твоим решением остаться здесь, тем более в постели Повелителя! Моя дочь не наложница, и никогда ею не будет!

Сонно зевнув, я ответила:

— Желаю тебе увидеть мужчину, от одного вида которого ты потеряешь дар речи, гормоны устроят революцию, чувство гордости канет в лету, ноги откажутся стоять, руки будут дрожать, дар речи нагло исчезнет. И вот когда это произойдёт, мамуль, я тебе честно, откровенно и совершенно правдиво сообщу, что этот мужик, после твоего отлёта, возьмёт себе ещё парочку жен, ибо он мужчина и замену тебе быстро найдёт!

Причём я ей это просто так сказала, чисто из вредности и без всяческого умысла.

А потом заснула, уже исключительно из-за усталости.

* * *

Мама разбудила под утро, приказала сидеть возле Аравана и, если проснётся — дать ему воды, которую мне и всучила. После мама ушла, а я улеглась рядом с братом, использовав его правый бицепс в качестве подушки — получилось удобненько, а когда Ар обнял, так вообще классно и тепло.

В результате мы в обнимку проспали до маминого прихода, причём я отчётливо слышала, когда она вернулась, но всё равно просыпаться не желала.

Проснулась я от того, что кое-кто здоровенно-мускулистый, ещё и ногу на меня пристроил. А я-то не особо большая и мягкая, а нога у Ара будь здоров, и едва он её пристроил, я и проснулась, от жуткого ощущения придавленности.

— Давят, — сипло сообщила я всему пространству.

— Ты ещё скажи, что убивают, — хриплым ото сна голосом отозвался брат, но ногу убрал.

— Тебе дай волю, так точно убьёшь, — огрызнулась я.

И мы проснулись. Оба, разом.

Оказалось, что лежим лицом друг к другу, Ар на подушке, а я на его руке вместо подушки и как то разом мы заговорили:

— Капитан, — сказал Араван. — Я был капитаном.

— И я умерла, — прошептала я.

— Моя вина, — добавил Ар.

— Не твоя — шейса, — не согласилась я.

Брат подумал, потом тихо сказал:

— В первый раз так не было, я не переживал смерть, Кир, я…

— Кира, дай ему воды, — раздался с пола сонный мамин голос.

Ну я подскочила, нашла бутылку, открыла, протянула Аравану, тот всё добросовестно вылакал.

— Вторую бутылку, — опять мама.

Дала проглоту вторую, тоже всосал мгновенно, и посмотрел на меня выжидательно и с жаждой в глазах.

— Больше нельзя, — убила его надежду мама. — До заката тебе больше ничего нельзя.

— Э-э-э, — протянул вмиг сделавшийся несчастным Ар. — Э-э-эм… а я есть хочу…

— Дома поешь, — отрезала мама, всё так же лежа в спальнике с закрытыми глазами. — Жёны накормят. Кстати о жёнах — никакого секса двое суток.

И вот теперь кому-то стало вообще не весело. Даже плечи поникли.

А мама явно собиралась ещё поспать. Ну мы с Аром переглянулись, и решили пойти пройтись, чтобы ей не мешать. Брат с трудом поднялся, остановился пошатываясь, затем поднял руки вверх, потянулся, вытягивая позвоночник. После размял шею и плечи, раза четыре присел, встал посмотрел на меня и произнёс:

— Я в норме.

— Пошли, — сказала я.

И мы пошли к выходу, возле которого Араван не задумываясь прикоснулся к каким-то скрытым датчикам, и проход открылся.

— Как ты это? — удивилась, шагая за ним.

— Не знаю, — признался братик. — Просто это… мой корабль.

Мы оба остановились, переглянулись.

— Мой, — уверенно повторил Ар. — Я здесь знаю каждую деталь, я участвовал в постройке, я…

Он судорожно вздохнул, и тихо произнёс:

— Не я…

В следующее мгновение от Аравана отделилась тень. Стандартненькая такая тень — серая, полупрозрачная, обычная. Левая кстати. Она повисла, посмотрела на потрясённого Ара, после на меня, затем на кораблю и поинтересовалась:

— Что происходит-ссс?

Так вот — мы ему не ответили, мы ждали другого, вот совсем-совсем другого. Мы стояли, смотрели друг на друга и ждали. Точнее я ждала появления правой тени, а вот чего брат ждал понятия не имею. И мы стояли в пыльном длинном узком коридоре, по стенам которого виднелись люки, ведущие в пассажирские отсеки, а ещё висели оборванные провода, и ждали…

Дождались.

Ар вскинул голову, посмотрел на меня неожиданно синими глазами и спросил:

— Что значит «виноват шейс»?!

Дальше случилось то, что я надеюсь, никогда не внесут в мое личное дело — кадет S-класса банально свалилась в обморок.

* * *

Я лежала на чём-то мягком и удобном, но вот сбоку поддувал прохладный ветерок, а кто-то рядом достаточно жёстко приказал:

— Очнись!

Медленно, очень медленно я открыла глаза и увидела сверкающие огоньки сенсорных датчиков, идущие по всему потолку, затем по округлой стене, к основному пульту. После внимательно осмотрела место, на котором я лежала — койка с гелевой основой, это когда ты лежишь, а тебя укутывает до самого носа мягким гелем. И я точно знала, для чего применяются подобные технологии — спасательные капсулы.

Как-то разом с этим пришло и воспоминание о последний событиях и резко повернув голову, я посмотрела на Аравана с бесконечно синими глазами, сидящего в кресле перед пультом управления, полностью развернувшись ко мне. И это был не Ар. Совершенно иная осанка, иное выражение лица, жесткость во взгляде — капитан. Капитан, который принёс меня в спасательную капсулу…

— Вы могли спастись, — внезапно поняла я. — Для вас имелась спасательная капсула, наверняка имелся и выход в неё с капитанского мостика, а вы предпочли умереть!

Слегка приподнятая бровь и насмешливо-холодный ответ:

— Капитан погибает вместе с кораблем — закон чести.

— Круто, — выдохнула потрясённая я.

И села, свесив ноги с койки. Вдохнула воздух, чистый кстати, без пыли, выдохнула, мило улыбнулась мужику, и вежливо попросила:

— А теперь будьте так любезны покинуть тело моего брата, а?

Ничего не сказав мне по этому поводу, капитан произнёс:

— Я не знаю, кто ты, не знаю, как появилась и откуда пришла. Допускаю, что ты призрак из мира духов, впрочем, больше похожа на взбалмошную богиню.

Обалдевшая я даже не нашлась что сказать. Кэп продолжил:

— Если я прав, и ты относишься к пантеону богов, ты сейчас вернёшься со мной в момент гибели корабля и спасёшь его.

— Кого? — не поняла я.

— Корабль, — сухо ответил кэп.

И что-то он мне в этот момент легендарного адмирала Вейнера напомнил, этой вот убеждённостью в своих словах и в том, что я сделаю всё, как он сказал. Был в практике Вейнера случай, когда тесть у него в соответствии с какими-то традициями жену заграбастал, так вот адмирал пришёл в дом новоиспечённого родственника и сказал «Ты мне сейчас мою женщину вернешь обратно, и быстро». Тот пытался давить авторитетом, войском, традициями Авийи, да даже тремя сенаторами из галактического совета, а толку? Традиции поменяли, армию распустили, сенаторов мирно похоронили, жену вернули. Потому что, цитируя Вейнера «Я сказал — ты сделал и без вариантов». Так и тут… и сдаётся мне, из меня сейчас будут делать богиню.

— Бракованный навигатор, — прошептала я, осознавая степень своего попадалова.

— Не понял, — сухо произнёс кэп.

Так-то оно так, вот только мне сейчас предстояло сообщить мужику, что он мёртв, причём уже лет так триста пятьдесят как минимум, а я вовсе не в силах менять прошлое. Но вот для того, что всё это сказать такому как кэп, божественная помощь точно понадобится… Решила, что сама не справлюсь, и полезла в карман, где в виде мячика-попрыгунчика имелся сейр Аравана, который я ему так и не вернула. Растянула, влезла в настройки, откопала голосовые модуляторы, нашла среди тысяч вариантов «Глас божий», активировала. После судорожно вздохнула и впечатала в программу: «Капитан, вы погибли много лет назад. Мне жаль».

Сейр щёлкнул и выдал проникновенное:

— Раб божий Виэрндар, возрадуйся и вознеси хвалу господу нашему, ибо отобрав тело, даровал он тебе бессмертный дух!.. — потом что-то опять щелкнуло, и глас божий добавил. — Кипец полный, да?

Я оторопела, испуганно глядя на капитана. Потрясла сейр, прошипела нервно:

— Бракованный навигатор, программа сбилась, одну секунду. Изменила параметры, включила на повтор последней фразы. Глас божий выдал:

— Кипец полный, говорю же вам, о блаженные!

— Твою мать! — я с раздражением потрясла устройством, влезла в систему, вновь ввела параметры. — Счас, кэп, минутку и он продолжит.

Сейр щёлкнул, после выдал:

— Кипец, я сказал! Помолимся, дети мои!

Был бы это обычный сейр — разбила бы ко всем нестабильным атомам! А так только сжала, старательно стараясь не ругаться вслух. И стыдно было до ужаса. После виновато посмотрела на капитана.

Тот молча, сурово и зло глядел на меня, а челюсти сжал так, что казалось сейчас зубы начнут крошиться. А зубы Аравана, так что мне их было жаль.

— Хотела как лучше, получилось как… всегда, — пробормотала я, даже не зная, как ему сказать. Решила всю правду и без прикрас: — Вы погибли триста пятьдесят лет назад. Я не богиня, я Киран МакВаррас, жительница данной планеты, я не умею возвращать прошлое, только видеть и то редко, да если честно вчерашний случай был единичным за всю мою жизнь. И я…

— Достаточно, — перебил меня капитан.

И вот мне его тон сразу не понравился, потому что я знала, сейчас прозвучит то, что не понравится мне ещё больше. И оно прозвучало:

— Ты и твоя мать не просто «жительницы данной планеты», и не смей больше мне лгать!

Кипец.

— И если ты не в состоянии сделать требуемое, это сделает твоя мать.

Кипец полный.

— И это тело я забираю по праву сильнейшего. Скажи второму, — кивок в сторону жалко мнущейся тени в углу, — чтобы не смел ко мне приближаться — уничтожу!

Кипец полный и основательный!

Говоря откровенно, пока капитан практически волоком тащил меня обратно в то помещение, где я провела ритуал, у меня была паника. Вот такая конкретная и основательная паника, потому одно дело реальный противник, и совсем другое обалдевший от наглости и уверенный в своей правоте дух.

Но как оказалось, переживала я совершенно напрасно!

Потому что когда мы пришли, мама зевнула, сладко потянулась, и даже не глядя на нас, поинтересовалась:

— И как нас зовут?

Оторопевший от подобного вопроса кэп, чётко ответил:

— Виэрндар Иллоэр.

Мама зевнула снова, села в спальнике, с некоторым осуждением глянула на перепуганную меня, затем обворожительно улыбнулась капитану и промурлыкала почти:

— Рада приветствовать вас на Иристане, капитан Иллоэр. Как вы себя чувствуете?

Некоторое молчание, затем мрачное:

— Отвратительно.

— Понимаю.

Мамуля поднялась, потянулась снова, разминая затекшие мышцы, после нагнувшись, обулась, достав влажную салфетку вытерла лицо и руки, после сделала нечто — указала капитану жестом на кровать, где провёл ночь Араван. А когда тот остался стоять, улыбнулась и сказала:

— Вы же не заставите слабую женщину работать стоя после столь напряжённой ночи, капитан Иллоэр? Присаживайтесь, мне нужно завершить татуировку, чтобы вы всегда могли найти свое тело.

Кэп не шевельнулся и меня не отпустил.

Мама кивнула с улыбкой, затем достала из кармана ту самую тряпочку, с которой вчера тень приманивала, растянула и показала:

— Сравните с татуировкой на плече, и вы поймёте, что не хватает завершающего штриха, а без него ваша связь с телом будет не полной.

Она произнесла это совершенно спокойно и с самой обворожительной улыбкой, но… Но проделывала мамуля совершенно иное — она плавно, завораживающе плавно, покачивала рисунок и… кэп растерял всё своё возражательное настроение. Он отпустил меня и как завороженный направился к мамуле, а та, мягко отступая, вела его к кровати. Довела, усадила и прошипела:

— Кира!

Я рванула к ней и мама передала мне ткань, собственно, что делать я уже сообразила. И пока мамуля, достав свой инструментарий, дорабатывала татуировку, я плавно водила тряпицей перед лицом Аравана…

А потом мама сказала:

— Всё, — и спросила: — Сынок, ты как?

— Нормально, мам, — глухо ответил Араван, закрывая глаза. — Этот бесится, что мне делать?

— Право сильнейшего, Ар, ты сильнее, скажи ему об этом, — посоветовала мама, осторожно дуя на воспалившуюся после нанесения татуировки кожу.

Но братик скривился, после зашипел, словно от боли и хрипло произнёс:

— Он не признает мою силу, он сопротивляется!

Мама напряглась, более того нервно прикусила губу.

И тогда я неожиданно выдохнула:

— Скажи ему, что тот шейс, что погубил его корабль, несомненно придёт за тобой, и он сможет отомстить.

И Араван расслабился. Причём расслабился в тот же миг, а затем из него медленно выплыла тень капитана, всё такая же странная — с синими глазами. И она висела над нами троими, переводя взгляд с меня на маму, а затем произнесла:

«Вы обманули!»

— Я мать, — спокойно ответила мамуля. — А вы тот, кто вмешался в ритуал по своей воле, я вас не звала, так что мои действия справедливы.

Тень оскалился.

— И я сказала правду, — вставила я. — Шейс, погубивший ваш корабль вселился в моего отца, и он хочет мстить, значит придёт за Араваном.

Несколько секунд тень молча висел без движения, затем прошипел: «Я встречу».

Мама улыбнулась и сказала:

— Если угроза минует, или вы уничтожите шейса, я отпущу вас, слово воина.

«Ты женщинассс!» — прошипел кэп.

— Я воин, — совершенно спокойно возразила мамочка. — А теперь мне нужна ваша помощь, либо же я обращусь к Лейсу.

Кэп промолчал и тот несчастный тень, которого выгнали, мгновенно подплыл к мамочке, готовый слушать. Мама кивнула ему и достала сейр. Едва включила, на нём сначала пунктиром, после в режиме съемки отразился путь к тому полуразрушенному храму, в котором мы оставили запасную тариге.

— Выведи Аравана, — приказала мама. — Мы уведём патрули за собой, начнём ровно в десять. Ровно! В десять ноль две Араван должен покинуть храм на максимальной скорости.

«Там клан Таргар, Киара,» — напомнил левый тень.

— Лейс, ты справишься, — заверила его ма. — К тому же, с вами будет капитан Иллоэр, — выразительный взгляд на тень, и такое со смыслом: — Который понимает, что если погибнет его тар-эн, он вернётся в тот кошмар, в котором провёл последние триста пятьдесят лет.

Откровенно говоря, на мой взгляд это было жестоко. Но мама продолжила, всё так же глядя на капитана:

— Вы следили за ритуалом и знали, к чему он приведёт, это был ваш выбор, вы его сделали и поставили меня перед фактом. Теперь перед фактом вас ставлю я — если вы попытаетесь навредить Аравану, я замкну ваше существование на взрыве корабля, и вы будете проживать этот кошмар не раз в сутки, а бесконечное количество раз за те же сутки! И так каждый день.

И я, и Ар были заметно потрясены подобной жестокостью, но мамочка потянулась и чмокнула брата кончик его внушительного носа, и уже ему сказала:

— Тебе пора, ты должен быть в храме через полчаса, когда Лейс даст команду — взлетаешь.

Араван поморщился и произнёс:

— Не знал, что у моей тени есть… имя.

— Лейс был тенью твоего деда, Ар, он не один год в семье МакЭдл, и если ты призадумаешься, поймёшь почему после посвящения тебе стало значительно легче управлять кланом. Лейс — душа клана МакЭдл, и я рада, что, наконец, он сможет обрести подобие жизни более осознанно. Старайся прислушиваться к его советам — Лейс мудр и опытен. Время, сынок. Мы должны сделать всё, чтобы никто и никогда не узнал о сотворённом здесь, и об обретённом тобой могуществе.

— А… — начал было Ар.

— О капитане не беспокойся. Он сейчас зол и разгневан, осознание — тяжёлый труд, но пройдёт не так много времени и Виэрдан осознает, что ты его шанс на подобие жизни. А любое подобие жизни гораздо лучше, чем смерть. К тому же, вы союзники, и говоря откровенно, я рада, что всё случилось именно так — теперь я уверена, что ты защищён. Время.

Мама заставила Аравана одеться, нанесла маскировку на его костюм, ещё раз проинструктировала и указала, куда идти, обняв напоследок. Я тоже обняла братика, на душе было тревожно.

И когда за ним закрылся проход, тревога только усилилась.

— Успокойся, — приказала мама. — Тени всегда так — поначалу не могут смириться, пытаются захватить контроль над телом, в итоге делают всё, чтобы спасти своего носителя. Это симбиоз, Кира, взаимовыгодное сотрудничество, здесь нет проигравших сторон.

— Но я так понимаю, обычно тени не осознают… — прошептала я.

— Момент вселения и первые сутки — осознают отчётливо, — ответила мама. — После осознанность уходит, они просто живут, как и носитель, и вновь ощущают себя отдельными, когда тар-эн умирает.

— Ужасно, — прошептала я.

— У них всегда есть выбор, невозможно вселить тень без её на то желания, — ма ответила достаточно резко.

Затем прошла к своему рюкзаку, достала и бросила мне новую упаковку с соком, достала вторую такую же, торопливо выпила и принялась убирать всё. Я взялась ей помогать и через несколько минут здесь не осталось следов нашего пребывания, и мы начали одеваться.

История шестая. Догонятельно-убегательная

По давно мёртвому кораблю мы прошли в тот сад, в котором бесились вчера с Араваном, дошли до расщелины, через которую в корабль задувал снег, и вот там мама остановилась, достала спрей от запаха и маскировочные. Я натянула лыжную маску и очки — без специальных очков в горах среди яркого слепящего снега делать было определённо нечего, после начала крепить альпинистское снаряжение.

И вдруг отчётливо расслышала:

«Здесь воины клана Таргар. Трое. Наши пути не пересекаются, но те идут по песку, отслеживая следы. Я так полагаю, что ваши».

Не веря ни себе, ни ощущениям, ни ушам, в конце концов, я мысленно позвала:

«Капитан Иллоэр? — недоверчиво переспросила я, не прикладывая пальцы к шее!»

Но он услышал, и поправил:

«Виэрд».

«Кира, — в свою очередь представилась я. — Так там… тары?». «Да, воины, мы задерживаемся. Передайте Киаре!».

Нервно сглотнув, я осторожно спросила:

«А… Лейс? Или…»

«По какой-то странной причине, с вами могу говорить только я, — ответил капитан».

Я шумно выдохнула.

— Что? — встревожено спросила мама, глядя на часы.

Ну и к бракованному навигатору всё на свете, скажу ей честно и откровенно.

— Они задерживаются, мам, — произнесла я.

И на потрясённый мамочкин взгляд, добавила:

— Я могу разговаривать с капитаном…

И кое-кто с размаху сел на пол. Практически грохнулся! Но посидев с минуту, мамочка тихо спросила:

— А что там не так?

Пожав плечами, я мысленно спросила:

«Что там не так с воинами?»

Виэрд ответил быстро:

«Это клан Таргар, здесь глава клана, у него великолепный слух и оборудование для разлома горной породы с собой. Если Араван продолжит идти — воины услышат, взломают стену».

— Ух! — только и сказала я.

— Что, Кир?! — психанула мама.

— В общем, там Гарданг, у него с собой оборудование горное, если Ар шевельнется они засекут и…

— Твою мать! — ма вскочила с пола, отряхнула брюки и начала нервно расхаживать перед сугробом. — Спроси Виэрна, что они делают в данный момент?

Спрашивать не пришлось, кэп прислал злое сообщение:

«Проследили ваши перемещения до стены, в данный момент глава клана подбирает код!»

Едва я передала мамочке сообщение, она психанула окончательно, и со словами: «Да в кого этот гад такой сообразительный!», полезла на сугроб. Естественно я следом.

И мы вылезли в холодный заснеженный день, в котором ослепительно ярко сияло солнце и не менее ярко сверкал снег, завывал ледяной ветер и казалось до неба рукой подать! И тут было здорово, и мама была злая, а значит приключений следовало ожидать бо-о-ольшое множество.

— Повеселимся! — мрачно сказала мама.

Последний раз мы так «веселились» на Гтмаре. Мёртвая планета, покрытая снегом и льдом, просто рай для скалолазания. Мама тогда как раз премию получила на работе и заказала нам экстремальный тур «Смертельный рывок». В рекламном проспекте значилось: «Только для спортсменов и людей прошедших военную подготовку». И вот такая картина — заснеженное плато, толпа накаченных и суровых мужиков ожидает двух последних членов группы, глава собственно группы нервно сплевывает… на снег плевок падает уже льдом, и тут опускается катер, из него выпрыгивает мамочка в белоснежном полушубке, и двенадцатилетняя я, в полушубке розовом. Мужики для начала прибалдели, после послышался мат на семнадцати разных языках. Их было сорок восемь, нас двое, тур на девять дней. К слову сказать, ранее «Смертельный рывок» славился тем, что его преодолевали не все. Даже награда в конце выдавалась достигшим перевала Ейешши на своих двоих. Так вот в тот раз дошли все! Мама, после того как руководитель группы сломал себе нечаянно руки, которые очень зря пытался распускать, и сам себе выбил зубы… тоже совершенно «случайно», взяла всё руководство на себя, и мы не только славно повеселились, но так же обнаружили животных замерзших во льдах (съели), поселение древних жителей (переночевали и переждали снежную бурю, потом вызвали археологов), но и дошли в рекордный срок. Причём все. Ну, кроме руководителя группы, его донесли.

Я после всего была в таком диком восторге, что закончила учебный год на отлично, как и обещала. Мамочка получила приз, причём денежный, предложение работать проводником, и то ли двадцать семь, то ли тридцать семь предложений выйти замуж. Не помню, меня тогда больше интересовал зуб одной когтистой зверюги, которую мы тоже во льдах нашли. Когда мы покидали Гтмару, на плато собралась целая толпа, нам махали вслед и просили прилетать ещё, а глава турфирмы обещал пожизненный бесплатный абонемент. Но мамуль сказала мне печальным голосом «Повеселились славно, но так… на один раз. В следующем году нырнём в Таонский океан, там рыбы ядовитые».

— Кир, ты о чём там замечталась? — мама обернулась, заметив, что я продолжаю стоять.

Хорошо, что она моей идиотско-счастливой улыбки не видела.

— С музыкой или без? — поинтересовалась мама, доставая свой сейр.

— Давай с музыкой, — сказала я.

И над над заснеженными вершинами огромных гор понеслась весёлая зажигательная мелодия с элементами танго. Громкая, возвращающаяся с эхом, оглушительная.

«Они остановились, что-то обсуждают, — сообщил Виэрн».

«А что? — заинтересовалась я».

«Говорят по внутренней связи, мне не слышно, — ответил капитан. — Всё, покидают пещеру.»

— Маам, клюнули.

И довольная Киара МакЭдл вскинула вверх руки и похлопала в такт мелодии, после чего пританцовывая, направилась по белоснежному склону, я за ней.

Шли мы не долго — палец вверх, указание вправо и три пальца вверх. Они появились. Всего трое, но громкая музыка не могла остаться без внимания. Четыре пальца вверх, резкое сжатие в кулак — будут стрелять. Мы спрыгнули одновременно, и так же одновременно выстрелили «кошками», выпуская страховочные тросы.

— Двадцать шесть метров влево! — скомандовала мама и я на лету выстрелила из второго пистолета, запуская вторую «кошку!».

Ма повторила мой маневр на секунду позднее, так как страховала меня. И одновременно мы активировали взрыватели на первых «кошках», заставляя те отцепиться от скалы.

Дальше началась гонка!

Мы бегали по горам, соскальзывали, прыгали и даже падали раза четыре, когда преследователи начинали «дышать» нам в затылок. И если поначалу мама улыбалась и пару раз даже тормозила меня, показывая на уже десяток «охотников» старательно нас преследующих, то через полчаса она рявкнула: «Выруби музыку», а ещё через час выражение «Твою мать!» звучало едва ли не через каждые пять минут. Мы израсходовали последний страховочный трос, перебираясь через пропасть, но едва отбежали шагов на сорок, как…

— Это просто нереально! — прошипела мама, замерев на месте.

Я, так как была вынуждена всё повторять за ней, на преследователей не оборачивалась, но сейчас последовала маминому примеру и оглянулась.

— Бракованный навигатор! — других слов у меня не было.

Преследовали, в количестве теперь уже четырнадцати воинов, нас настигали! Действительно настигали! Без снаряжения, без страховочных ремней и тросов, без нормальной обуви — но при этом они двигались быстрее, резче и увереннее чем мы! Но самое неприятное — Гарданг, которого я превосходно знала, был впереди. И именно он сейчас, мчался по склону всё ускоряясь… прыжок! И воин перескочил пропасть, метров в тридцать шириной! Перескочил легко, уверенно, как-то походя, и даже не обратив на пропасть внимания. Он перескочил так же, как Эран тогда в квартале развлечений, когда вопреки всем законам логики узнал меня, замотанную в плащ. И теперь его от нас от главы клана Таргар отделяло всего шагов сорок… наших.

Но Гарданг не стал развивать свой успех.

Он остановился, выпрямился во весь свой могучий рост, откинул со лба белые пряди неровных волос и вперил свой взгляд в мамочку. Внимательный взгляд и именно в маму!

Зато остальные в этот момент ускорялись, явно планируя повторить маневр вождя.

И вот тогда мама взбесилась.

— Всё, мужик, ты труп! — прошипела Киара МакЭдл, сжимая руки в кулаки.

И всё бы ничего, но тут порыв ветра ударил со спины. Нет мы-то И всё бы ничего, но тут порыв ветра ударил со спины. Нет, мы-то удержались, но Гарданг… Выражение его лица, поза, осанка — всё изменилось в одно мгновение! У меня было такое ощущение, что перед нами оборотень из детских страшилок, потому что воин повёл себя совершенно как зверь, подавшись вперёд и втягивая в себя воздух!

— Быть не может! — прошипела мама. — Этого просто не может быть! «Шейв» сбивает со следа даже служебных собак!

Может собак и сбивает… А воин выпрямился, вновь становясь высоченным, огроменным и могучим, и крикнул:

— Тайарэ!

Раньше я бы не поняла, теперь чётко знала, что он сказал: «Женщины!».

Правда после его заявления, парочка воинов сорвалась в пропасть, но тут же и прыжки… И вот они-то припрыгали, а вот допрыгались здесь одни мы. Эран меня убьёт!

— Малыш, действовать будем жёстко, — сказала мама, и я поняла — кипец… но не нам!

Мы одновременно рванули вниз по склону, и в тот же миг мама швырнула баллон с газом в сторону воинов.

Белое облако взорвалось на снегу, поджигая то, что определённо не могло сгореть… А следом прогремел взрыв! Взрывная волна ударила в спины, но мы удержались, и под прикрытием уже набирающей скорость снежной лавины, скрылись в пещере.

Что там творилось снаружи, я не знаю — мы мчались по пещере, мама впереди, я, пытаясь её догнать. Пещера постоянно сужалась, что не добавляло оптимизма, но мама уверенно шла вперёд, а я ей всегда доверяла.

— Кирюш, глаза!

Удар по стене и скала осыпается, открывая проход. Только когда солнечный свет проник в пещеру, я поняла, почему маме удалось сломать стенку — она и так едва держалась на полусгнивших деревянных подпорках. Зато едва пыль улеглась, я поняла, что мы у подножия горы в сосновом лесу.

— Наш тайник, — сказала мама. — Эта пещера прошивает гору практически насквозь.

— А про этот тайник кто-то ещё знал?

— Могли, — мама осторожно вышла на свет. — Но даже при их скорости передвижения, у нас должна быть фора. Кир, поторопись.

И мы опять побежали. Сейчас бежать приходилось между елями, которые покрывали склоны гор, но наличествовали так же и валуны, которые существенно замедляли скорость.

— Скорее! — мама явно нервничала.

— Мам, а ты так уверена, что они выжили? — на бегу спросила я.

— Я не «уверена», Кирюсь, я это просто знаю, — мрачно ответила Пантера МакЭдл, стремительно меняя направление бега.

Через час ветки уже хлестали по лицу, а уворачивалась я с трудом, но бежала, всё равно бежала, концентрируясь на маме. Она тоже устала, но при этом не сбавляла скорости и не снижала темпа передвижения. Если бы путь наш протекал по прямой и на ровной местности, сохранять темп я могла бы ещё часа четыре, но здесь… Проблема была ещё и в том, что одеты мы были достаточно тепло, а воздух вокруг накалялся — на Иристане было лето, и потому жара тоже была летняя.

— Кира, держись, — мама притормозила, дожидаясь меня. — Ещё немного. Прислушайся, впереди ручей, мы пробежим по его руслу, оттуда со скалы всего метров сорок до озера.

Бегом? — не поняла я.

— Свободным полётом, — хмыкнула мама. — Давай, Пантерёнок, соберись. Кто у меня выдерживал марш-броски? Кто всегда приходил первым?

— Я, мам.

— Докажи! — и она вновь впереди.

Ручей действительно был «недалеко», всего-то метров через семьсот. И назвать наше передвижение по его руслу просто «бегом» было бы слишком… мелко, что ли. Ручеек оказался ледяным, мне по пояс, с порогами и водопадами метра по три высотой. Но приходилось преодолевать все препятствия стоически, потому как я понимала — это наш шанс сбить со следа клан Таргар, по поводу которых мама теперь испытывала едва ли не благоговейный трепет. Но оценить и зауважать совсем не значит сдаться и покориться. А потом ручей неожиданно обмельчал, и стоило мне взглянуть вперёд, как я поняла — дальше обрыв! И не хилый, потому как уже отсюда открывался вид на громадное озеро, окружённое скалами, и оно находилось внизу… далеко внизу!

— Притормози, — мама остановила меня, несколько утратившую ориентацию от усталости и холода. — Сейчас бежим, с разбегу и прыгаем. Как входим в воду?

— Ногами.

— Умничка. Дальше плывешь строго за мной, после мы ныряем. Я подам знак предварительно, наберёшь побольше воздуха. Там нас протащит под скалами течением метров сто пятьдесят. Всё поняла.

Я поняла, что это почти самоубийство, но:

— Да, мам.

Она разбежалась первая и на самом краю оттолкнулась и полетела… Я прислушалась к звучанию падающей воды и сплюнула от досады — какой сорок метров до озера?! Судя по звуку там больше! Бракованный навигатор!

Разбег, оттолкнуться от края и полететь вниз, в облако пара, Совершенно не видя воды внизу!

Невероятное чувство полёта… Восхитительное ощущение свободного падения и блеск воды… Я сгруппировалась и нырнула в тёплые объятия Озера Теней, чтобы мгновенно устремиться вверх, к солнцу, свету и воздуху!

Вынырнула, и поняла, что такого прилива адреналина я давно не испытывала!

— Яхау!!! — мой довольный крик разнёсся над озером, над скалами, над всем миром. Невероятное чувство ликования, победы, торжества, гордости, в конце-концов… ровно до той секунды, как сняв мокрые и уже не нужные очки, я запрокинула голову и посмотрела на водопад…

— ТВОЮ МАТЬ!

— Да тут я, Кирюш, тут, — смех послышался слева.

Глянув на неё, увидела, что мама уже сняла очки и лыжную шапочку, и сейчас радостно мне улыбается.

— Я тебя утоплю! — прорычала взбешенная я. — Мама, тут метров пятьсот! Пятьсот метров, мама!

Она в ответ хохочет, а после весело так:

— Кирюш, здесь вода мягче и притяжение чуть слабее, чем на Эттире. Вот там и сто метров были бы опасны. Снимай лишние вещи, всё в рюкзак и берём с собой, и поплыли.

Снаряжение, очки, шейный платок, шапку — мокрые, плохо поддающиеся, запихала в рюкзак, полный воды, а после поплыла за ней следом, пытаясь злиться… Не получалось! Да я устала как собака последняя, да у меня каждая мышца дрожит от перенапряжения, а на щеке ссадина от одной излишне наглой еловой ветки, но… Один невероятный полёт стоил всех мучений! Да и вообще здорово же!

Мы плыли около часа, когда я краем глаза засекла движение под водой… И все бы ничего, но сей объект имел в длину не менее двадцати метров.

— Маааам, — нервно позвала я, значительно ускорившись.

— Что, Пантерёнок?

— Мам, а почему это озеро носит столь любопытное название, а?

— Так тут лиаты обитают. Это рыбы такие.

— Плотоядные? — занервничала я, заметив, что тень целенаправленно двигается к нам.

— Ага, — безмятежно ответила мама.

— Нет, ну я тебя точно утоплю! — взревела я, настигая родительницу.

— Кииир, он не нападёт, — мама рассмеялась. — Смотри, сейчас отстанет.

И точно, животинка не доплыла до нас метров пять и остановилась.

— Мы что, особенные? Или у них какой-то долг жизни тебе, а? — ехидно спросила я, но вообще за свою панику было немного стыдно.

Мама поманила и поплыла ближе к скалам. И какое же это блаженство было, когда под ногами появилась твёрдая опора!

— Передохнём немного, — мы сейчас стояли по шею в воде. — Ну а что касается рыб, обернись и посмотри на озеро.

Я обернулась и посмотрела. Озеро было огромным. Сейчас, издали, водопад казался сказочно прекрасным, в ореоле пара и капель, словно опоясанный радугой, невероятное зрелище. Само озеро было какой-то непонятной формы, за счёт того, что словно щупальца вдавалось в скалы. Километрах в трёх от водопада в чаше озера имелся разлом и вот туда вода уходила за горизонт фактически, то есть противоположного берега не было даже видно.

— Это одно из самых больших озер на Иристане, начала рассказывать мама. Процентов девяносто его территорий не пригодны для купания за счёт как раз лиатов, они бывают разных размеров и очень плотоядны. Но у этих рыб есть особенность — только тёплую воду любят, а здесь с гор течёт холодная, что отпугивает мелких особей. Брррр, — сказала я, вспомнив размер той самой рыбки, что явно хотела нас схомячить. — А как же большие?

— Большим особям тут мало места, Кирюш. Это мы плывём на поверхности воды, и кажется что всё озеро гладкое, на деле тут повсюду скалы, разломы, впадины. Наиболее глубокое место у водопада, поэтому и прыгали мы именно там. Та рыбина, что так тебя напугала, плыла как раз по разлому, но траектория нашего пути не позволила бы ей напасть.

— Очень жуткая планетка, — поёжившись, сказала я.

И мама вдруг погрустнела и прошептала:

— Ты даже не представляешь себе насколько, Кирюш. Ладно, поплыли.

Мы поплыли, ещё метров двести причём я плавать, кажется, уже разлюбила… Одной рыбины хватило для этого. Отныне только полностью прозрачные водоемы! И тут мама подняла руку, подавая сигнал… И я бы взвыла, но не поможет же!

Набрав побольше воздуха, нырнула за мамой. Последующая минута показалась мне самой долгой за всю мою жизнь, а ещё очень водный аттракцион напоминала. Только там точно знаешь, что выживешь, что всё рассчитано и тебя точно вынесет поток воды, а тут уверенности никакой!

Выжили.

Нас попросту выбросило течением из под скалы, в какой-то уютный водоём, окружённый лесом и осколками скал. И вода была здесь тёплой. И даже прозрачной! Мне по пояс, но даже камни на дне отчётливо видны оказались… и было просто хорошо.

— Кирюш, давай на берег! — моя бодрая и боевая мамочка, на этот самый берег и полезла. — Отстань, — меланхолично ответила я, подплыв чуть ближе к берегу, где воды было примерно мне до колена, и улеглась, привалившись спиной к стене и просто наслаждаясь теплой водой и отдыхом.

Мама рассмеялась, и полезла на каменюку. Вообще берег имел полукруглую форму, опять же чёрный склон так же был полукруглым. За каменной полосой, словно опоясывающей эту заводь, начинался высоченный могучий лес, но до него ещё нужно было прорваться сквозь внушительный и густой кустарник метра в три высотой. Короче и так ясно, что ждёт меня очередной забег с препятствиями, а потому попросту лежу в воде и балдею…

— Кирюш, — мама выбралась на берег, встала, руки в бока упёрла и весело так, — Как мы их, а?

— Убийственно, — вяло ответила я.

Не знаю как у мамы, а у меня руки-ноги отваливаются. Зато Киара МакЭдл была счастлива, довольна и горда собой.

— Кирюш, ты хоть представляешь, что мы сделали?! Ты хоть на мгновение можешь себе представить?! — воскликнула она. — Это же клан Таргар! Мы с тобой только что, обставили воинов самого клана Таргар!

Да, да, да, я счастлива… буду. Потом как-нибудь… сейчас просто всё болит. Зато у мамы явно ничего не болело.

— Кира, это просто невероятно! — она начала стремительно расстегивать куртку. — Это невероятно и восхитительно!

Я молча покивала головой, когда движение в кустах аккурат позади мамочки, к этим самым кустам стоящей спиной, привлекло мое внимание.

В следующую секунду у меня исчезла и усталость, и чувство голода, и даже желание просто полежать в воде испарилось мгновенно!

Потому что позади мамы стоял бесшумно вышедший из кустов Гарданг!!!

Но, наверное, даже не это ввело меня в ступор. Вся проблема в том, что наставник Эрана глухим явно не был! А мама, даже не подозревая о присутствии этого самого воина, продолжала:

— Нет, Кирюш, ты просто не понимаешь о чём речь. О них говорят невероятные вещи, поговаривают, что они способны даже птицу выследить, представляешь? А мы, Пантерёнок, мы обставили не просто воинов, мы умыли самого главу клана! Мы утёрли нос самому Гардангу!

Я в ужасе посмотрела на этого с утёртым носом. Не знаю как там нос, а губы у него превратились в две тонкие линии, глаза сузились, а левая рука, ну та, которая была в зоне моей видимости, сжала… лассо!

Это невероятно! мамочка всё ещё была на адреналине полнейшем. — Это лучше чем снежные горы Гтмаре, круче, чем гонки на выживание на Такие. Бракованный навигатор, это даже лучше, чем секс!

У некоторых индивидов позади мамочки глаза мгновенно округлились. Да что там округлились, он окаменел весь!

— Самого главу клана! — у мамы ликование на пике. — Самого Гарданга! Кир, я поверить не могу!

Я тоже, причём не без оснований, однако говорить ей об этом в данной ситуации было бы как-то жестоко. А потому я смущённо протянула:

— Мааааам…

Но мама не слушала. Мама пританцовывала без музыки, у мамы явно душа пела и ещё… мама начала раздеваться.

— Мама, не… — начала я.

Какой там «не». Мамуля мгновенно сняла насквозь мокрую куртку, отбросила её в сторону. Следом полетела майка с длинными рукавами, и нижняя майка на бретельках… И вот она, прекрасная, стройная, загорелая… правда на фоне Гарданга очень даже светленькая, выпрямилась, и насмешливо на меня посмотрела.

— Кирюш, ты ещё долго в воде сидеть собираешься? Время, Кирюш. К тому же, я голодна как волк и ты явно тоже. Нам нужно ещё успеть поймать зверюшку подходящего размера, освежевать и приготовить, и вся ночь у нас в дороге. Зато поговорить нормально сможем, наконец-то!

Кажется, мы уже и добегались, и допрыгались, и договорились тоже, и ночька наша плакала, но сказать ей об этом предстояло не мне, потому как кое-кто уже рот открыл и… закрыл. Я бы на его месте тоже закрыла, потому как мама расстегнула брюки и нагнулась, чтобы расшнуровать обувь… А белье у мамочки иристанским традициям точно не соответствовало. Бюстгальтер кружевной такой и трусики тоже кружевные… впереди, а сзади такая ууууузенькая кружевная полосочка. И стоило ей нагнуться, как…

— Мама, ты бы не раздевалась! — рявкнула я.

— Шутишь? Терпеть не могу мокрую одежду, — сказала мама и грациозным движением заставила брюки сползти по её бедрам, после чего опять-таки нагнулась, и стянула штанины с ножек.

Наверное, это была очень комичная ситуация, но двоим тут явно было не весело — маме, которая ничего не видела и Гардангу… который видел ВСЁ!

Воин попросту онемел и остолбенел разом!

Кирюш, — мама распустила волосы, тряхнула чёрными локонами и те рассыпались по её плечам и спине. — Выходи уже. И что у тебя с лицом, а?

— Мааам, — протянула я, понимая, что пугаться уже не получается, уже просто думаешь о том, как бы сдержаться и не захихикать издевательски так. — Я просто забыла, насколько ты у меня красивая…

Киара МакЭдл действительно была изумительно прекрасна.

Гибкая, сильная, стройная пантера с ярко-зелёными глазами и гривой иссиня-чёрных волос. Ещё такая молодая, с тонкой талией, высокой грудью, стройными ногами и белозубой, озорной улыбкой.

— Пантерёнок, ты меня смущаешь, — сказала мама и завела руки за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер. — Выходи уже, любительница делать комплименты.

И она его-таки расстегнула. И сняла. И даже бросила поверх остальной одежды!

Кое-кто позади неё оторопело сглотнул, я чётко видела, как кадык дёрнулся, но не проронил и звука, и продолжал стоять, практически пожирая маму глазами.

Честно и откровенно — я понятия не имела что делать в данной ситуации! У меня тоже был откровенный шок!

И тут… и тут справа, метрах в двадцати хрустнула ветка.

Поведение воина изменилось мгновенно! И куда делась оторопь и остолбенелость? И даже голос прорезался:

— Та! — а затем рявкнул так, что горы содрогнулись, не то, что мы с мамой, — ТА ЭКАЭШ! НАГЭР ТЭИМ КОРДО!

Перевод был таков: «Назад! Назад, немедленно! Всем отойти на семьсот шагов!».

И собственно на этом весь мамин весёлый настрой сгинул.

И она медленно, очень медленно повернулась к воину… а бюстгальтера на ней уже не было. Так что я вовсе не удивилась, когда из внезапно ослабевших рук Гарданга выпало и лассо, и охотничий нож…

И всё же, несмотря на откровенную неловкость ситуации, я вдруг поймала себя на мысли, что они удивительно гармонично смотрятся вместе. Он и она, на скалистом берегу, обрамлённом кустарниками, ветер развевает её тёмные локоны, заставляя их касаться его кожи, солнце озаряет эту удивительную картину.

«Женщина!» — я чуть не подпрыгнула от испуга.

Нет, всё хорошо, но это эмоциональная связь порой как бы не вовремя.

Устало вздохнув, я миролюбиво ответила:

«Да, мужчина».

И получила взбешенное:

«Так где ты, сердце моё?!».

Ну я огляделась, и честно призналась:

«Гуляю, на Иристане, оказывается, столько красивых мест».

В ответ тишина, ну так я ещё полюбовалась видом остолбеневшей мамули на фоне не менее остолбеневшего воина-охотника. И всё же как здорово они смотрятся вместе…

«Сердце моё, — вновь потребовал внимания Эран. — Ты же не станешь мне лгать, правда?».

«Э-м… А традиции Иристана запрещают женщине лгать? Но если честно, любимый, то не солгала ни разу — здесь и вправду очень красиво.»

Некоторое время в моих мыслях царила тишь и благодать, а после был задан вопрос: «Киран, если ты имеешь, хоть какое-то отношение к событиям в Каарде, тебе лучше сказать сейчас!»

Атом нестабильный! Я невольно поёжилась, потом вспомнила, что мне обещали устроить нечто-то, где кое-кто откажется сдерживаться…

В общем, нужно выкручиваться.

«Любимый, тебя так плохо слышно… тут какие-то помехи… Я тебе позже перезвоню.»

Сказала и только потом сообразила, ЧТО я ему сказала. Помянув нестабильный атом, я торопливо поднялась из воды, и решительно воззвала к маме.

— Мама!

И ждала я всего чего угодно, а вообще ругани и хоть каких-то действий, а услышала рассеянное:

— А?

Не поняла. Даже головой тряхнула, и позвала снова:

— Маааам!

И что я слышу? Всё тем же рассеянным тоном:

— Да-да, Кирюш. Главное домой поздно не возвращайтесь и привет Мике…

Нормально! Я присмотрелась к этой парочке и только сейчас поняла, что накрыло не только воина. Мамуль, совершенно позабыв обо всём на свете, не сводила глаз с Гарданга, а тот, тяжело дыша смотрел на неё, и этим двоим было по барабану до всего остального мира.

И вот можно было бы по злорадствовать, ну или в покое их оставить, как-никак люди взрослые, а Гарданг мне даже немного нравится — люблю умных мужиков, чего уж там, но как бы тут мне грозят неприятности, и что-то делать-то надо.

— Мааам, — уже без надежды на ответ, позвала я.

Я, конечно, ничего особого уже не ждала, а зря. Самое интересное только начиналось.

Мамуля вдруг вздрогнула всем телом, и отступила на шаг… Потом ещё на шаг, и всё это не отрывая взгляда от воина… Третий её шаг, вполне мог завершиться падением в воду, но третьего шага не случилось.

— Остановись, женщина! — сильным, властным голосом произнёс Гарданг.

Зря он так. Ой зря…

Мамуль действительно остановилась. Да что там остановилась — она застыла от негодования. В следующее мгновение изящные и чего уж скрывать — мускулистые руки, сложились под грудью. Плевать что грудь обнажённая, а на мамуле одни трусики… не особо всё прикрывающие. А затем мама ледяным тоном приказала:

— Повтори!

Глаза воина медленно сузились, губы вновь превратились в две тонкие линии. Но сдержался и не менее ледяным тоном произнёс:

— Сбавь тон, женщина!

Полный аут.

Теперь мамуля просто-таки излучала негодование, однако голос её был убийственно спокоен, когда она произнесла:

— Ты смеешь мне указывать, воин?!

В ответ этот самый воин просто шагнул из кустов, поднимаясь на плато, окружавшее озерце. И вот теперь мамуль увидела его так сказать всего. Высоченный, мускулистый, огромный и опасный. То как он двигался, ну так, наверное, тигр двигается — неспешно, плавно и как-то сильно. Примерно так же двигался и Эран тогда, в квартале, где у них дома для развлечения. И потому я точно знала, что, несмотря на кажущуюся неторопливость, Гарданг способен преодолеть метров двадцать за долю секунды. Короче и моргнуть мама не успеет!

А она моргать явно и не собиралась. И едва воин остановился в шаге от неё, весь такой опасный и могучий, мамуля шагнула ближе и вся постаралась стать ровнее, чтобы быть выше. Но куда ей, ещё бы на полшага и у мамы был бы реальный шанс уткнуться носом в мускулистую грудь — выше она не доставала.

Глава клана Таргар, явно, о том же самом подумал, и, не смотря на воинственный вид мамули, вдруг улыбнулся. На миг всего, после опять суровый стал, но улыбался же. А мама ещё сильнее выпрямилась — в общем, кто-то в ярости.

В этот, печальный для него миг, тар решил продолжить беседу и выдал:

— Да, женщина, я смею тебе указывать!

Счас опять начнётся про право левого трицепса. И вот я, по идее, так как типа роде как Повелительница, могла бы всё это остановить, но… любопытно просто было, что же дальше будет.

А дальше было следующее — мама перестала держать паузу и задала глупейший вопрос:

— По какому праву?!

Гарданг медленно, как-то прям слишком медленно, протянул руку, осторожно обхватил запястье правой мамулиной руки, и так же медленно собственно владелице и продемонстрировал. Я даже не сразу сообразила, о чём он. Потом вспомнила — браслет! Его нет, значит женщина свободная и без защиты. Он ей просто продемонстрировал, что его в его праве ничего не останавливает. Жаль, я в тот миг выражения мамы не видела, ой жаль.

А затем воин отпустил ее руку, и с какой-то злорадной торжественностью начал говорить:

— Киара МакЭдл, властью меча и света…

Я торопливо подскочила, намереваясь прекратить это, но дальше произошло невероятное. Мамина ручка, та самая правая, которую только что подвергали принудительной демонстрации запястья, метнулась к воину и накрыла его губы, заставляя умолкнуть. И пока воин пытался сообразить, для чего это ей требуется, мама, не менее торжественно и значительно более злорадно, произнесла:

— Гарданг Таргар, властью меча и света, ты мой!

От удивления, я попросту шлёпнулась обратно в воду. Там сидеть и осталась. Воин же отреагировал побагровением, причём явно от гнева. Но сказать ничего не успел — мама демонстративно обхватила запястье его правой руки, чуть приподняла, демонстрируя, что там так же нет никакого браслета… и плевать, что воинам он не полагается.

— Да-да, — злорадно протянула мамочка. — Очень непредусмотрительно было с твоей стороны, отправляться на прогулку без охраны и защиты.

Гарданг в лице изменился.

Но маму уже понесло:

— Кира, живо из воды! — выглядела мамуля грозно и даже очень, но я-то её знала.

И в отличие от воина видела и нервозность, которую пытались скрыть за быстрыми резкими движениями, и страх, который видимо сама мама замечать не желала. А потому и из воды быстренько вылезла, и к маме подошла, и даже начала куртку снимать.

— Отвернись! — приказала мамуля своему воину, и тут же почти просительно. — Не смущай мне ребенка, пожалуйста.

И он отвернулся, правда весь вид Гарданга был словно памятником негодующей обиды и сплошного непонимания.

Достав из рюкзака запакованные свертки, мама передала один мне, второй начала стремительно распаковывать. В свертках оказалось белье, два спортивных костюма и обувь. Мамина предусмотрительность радовала, как и всегда. Но вот мамин испуганный, какой-то загнанный взгляд мне не понравился.

— Маам, — протянула я, переобуваясь. — Ты как?

Она испуганно взглянула на меня, затем на широкую и возмущённую спину Гарданга, а после опять на меня.

— Знаешь, Кирюш, — завязывая шнурки, прошептала мама. — Отсюда всего метров сто пятьдесят до тайного хода эйтн, но…

— Но что? — изумлённо шепчу я. — Как ты его после такого бросишь? Теперь, как честная женщина, ты просто обязана на нём жениться!

Недовольный взгляд зелёных глаз и едва слышное:

— Прибью заразу!

Я уж поязвить хотела, как увидела очень нехороший жест — Гарданг приложил два пальца к шее, а это могло означать только одно…

— Мааам, — напряжённо произнесла я. — Бежим! Моральные терзания оставь на потом!

Мама схватила мой рюкзак, запихнула в свой, свой закрыла и бросила на траву. После кивнула мне, мол «бежим» — но побег нам только снился. Мы и трёх шагов сделать не успели, как нам просто перекрыли путь.

— Женщина, — нарисовавшийся прямо перед нами Гартданг, чуть склонился к маме. — Остановись!

Как он это провернул не могли понять ни я, ни мама. Только что стоял за нашими спинами метрах в двадцати и вдруг очутился перед нами. Но это не всё — два пальца всё ещё находились на его шее, значит, общения с некоторыми блондинистыми воинами он не прекращал. Ой я влипла…

Но тут мама приступила к решительным действиям. Гордо вскинув голову, она предельно вежливо спросила:

— А не пошёл бы ты, мужчина?

На это двухметровое чудовище в ответ задалось вопросом:

— Куда?

— В Каарду! — прошипела мама.

В общем, кажется, будем прорываться с боем. И мама уже явно готовилась нанести удар, как вдруг случилось невероятное — воин улыбнулся. Широко так, даже как-то радостно, и абсолютно обезоруживающе. То есть, мама даже руки опустила, завороженно глядя на это. А потом Гарданг неожиданно нежно произнёс:

— Я согласен, — и убрал руку от шеи.

— Что?! — не поняла мама.

— Я согласен быть твоим мужем, — невозмутимо ответил глава клана Таргар.

Результат его слов — сам воин стоит и улыбается, довольный такой, мама в шоке, у неё челюсть отпала, и рот от этого приоткрытый, а вот я начинаю злиться. Нет, ну я всё понимаю, вот только если меня Эран здесь поймает, мне конец! Как результат я сорвалась:

— Маам, рот закрой, это раз. Гарданг сейчас тебе зубы заговаривает, причём нагло, это два. И последнее — мы бежать сегодня будем, или как?!

В ответ мне растерянное:

— Нет…

Мама опять в ступоре, и запрокинув голову зачарованно смотрит в его чёрные глаза! У этого довольная ухмылка только ширится! Ну это уже ни в какие ворота!

— Мама! — в отчаянии взываю к родительнице. — Ну, маааам! А если мы бежать не будем, что мы Эрану скажем?

Впервые вижу как воины тихо давятся смехом — Гарданг давился. Меня он вообще в наглую игнорировал с самого начала, и смотрел только на маму. И вот зря он так, потому что мамочка у меня даже под влиянием гормонов очень даже умничка.

— Правду скажем, — невозмутимо ответила мамуля. — Что были у Аравана всю ночь, потом вышли покупаться к ближайшему самому красивому озеру.

И всё это самым милым тоном, и продолжая смотреть в глаза Гардангу. Атас, я столь наглого измывательства ещё никогда не видела, воин судя по реакции тоже.

— Женщина, — прошипел он. — Ты была в Каарде! Я и отряд преследовали тебя!

Мамочка улыбнулась, отодвинула меня чуть в сторону, после чего начала озираться. Увидела валун, торопливо подошла к нему, забралась и поманила воина пальцем. И тот даже подошел и встал рядом с ней и теперь их лица были на одном уровне. И только тогда, чуть подавшись вперёд, мамочка ехидно протянула:

— Докажи!

В следующее мгновение раздался треск. И я и Гарданг разом повернули головы и узрели компактный костерок, в котором сгорели наши с мамой мокрые вещи, то есть последние улики имевшего место происшествия.

— Термит АВ-22, — с милой улыбочкой сообщила мама.

То есть, следов не останется вообще, ибо классная штука, потом даже невозможно определить, что именно сгорело.

— Мам, я тебя люблю, — честно призналась я.

И было за что! Пока я искренне полагала, что мама в ступоре и у нее революция гормонов, она выжидала время, чтобы термит разгорелся. Вот что значит настоящая женщина… мне бы так. И теперь мы обе почему-то ждали реакции взбешенного охотника.

Но Гарданг почему-то тяжело вздохнул, бросил ещё один взгляд на догоревший костёр, потом на маму, после чего опять же тяжело вздохнул и спросил:

— По ручью, это чтобы следов не осталось?

— По какому ручью? — мама лучезарно улыбнулась.

— И озеро по той же причине… — но он уже не спрашивал, он утверждал, осознав, что спрашивать бесполезно.

— Какое озеро? — мама невинно ресничками похлопала.

Воин понимающе кивнул. После чего одна его рука в мгновение сжала запястья наглеющей женщины, вторая потянулась к поясу. Затем кое-кто начал неторопливо и основательно связывать руки собственно моей мамы.

У меня сначала глаз дернулся, потом я подошла к этому… воину, и рука потянулась за пояс, а там нож, складной правда, но сойдёт.

— Кииир, — протянула мама. — Не вмешивайся.

А вот после этого, с такой ну очень милой улыбкой, уже Гардангу:

— Я нахожусь под защитой хассара Шаега, уважаемый таэ Гарданг, причём под покровительством как воин, а не как женщина.

Гарданг на её слова не отреагировал, и продолжил дело со связыванием нежных запястий. Но то как он это делал… Никогда не видела, чтобы противника так связывали! Нежно, бережно, чуть заметно задерживая дыхание каждый раз, когда его пальцы касались тонкой кожи на запястьях, и его собственные руки скорее ласкали, чем стягивали узлы. Короче да, он имел все шансы таки завершить со связыванием, потому как мама явно была не против. Ровно до того, как воин, с наглой усмешкой выдал:

— Женщина, я уже понял, что здесь и сейчас мне не в чем тебя обвинить — ты за пределами Каарды, а доказательств у меня нет!

— Ага, — мурлыкнула мамочка, кажется, совершенно потеряв голову от происходящего, то есть гормоны всё же буйствовали, и маме воин нравился. Уверена в этом, потому как других мужиков, пытающихся к ней подкатить, мама осаживала резко и болезненно, а вот с Гардангом практически играла.

Глава клана Тартар усмехнулся и продолжил:

— И я так же догадываюсь, что право воина в отношении тебя применять бесполезно — ты сама воин!

— Какой догадливый мужчинка, — кокетливо воскликнула мама.

«Мужчинку» передёрнуло, но он устоял. Жаль, ему бы опять в ступор, а там уж я бездействовать не буду. Но Гарданг впадать в состояние шока не желал. Охотник чуть сузил глаза, завершил с узлами, выпрямился, и уверенно глядя в зелёные глаза откровенно потешающейся над ним мамочки, в прямом смысле слова добил:

— Но ты забыла о древнейшем праве, женщина! Том самом, которое даёт мужчине запах желания его женщины! А ты меня хочешь!

Подумаешь! Я даже фыркнула от возмущения, уже планируя вдоволь поиздеваться над некоторыми, как вдруг увидела, как сильно побледнела мама. Застывший взгляд, поджатые губы, и дыхание, которое она задержала.

Зато тот самый, который умытый и с носом, победно улыбнулся и добил окончательно:

— Ты сама заявила о равноправии.

Шокировано смотрю на маму, в ужасе ожидая её коронного. И дождалась.

— Твою мать!

Гарданг лучезарно улыбнулся, аж всеми зубами разом сверкнул, а до потрясённой мамули ещё явно что-то доходило, потому, как опять прозвучало:

— ТВОЮ МАТЬ!!!

Тяжело вздохнув, я преспокойно подошла к Гардангу, хмуро глянула на воина, укоризненно покачала головой и сказала: — Нож дайте.

Глава клана Таргар, понимая, что больше играть в игру «Повелительница я вас ни атома не вижу», не выйдет. И отказать он мне так же не мог. Глухое рычание, и мне рукоятью вперед протянули нож. Взяла, разрезала веревки, стягивающие мамины руки, не реагируя на её потрясённый взгляд, а потом…

Потом я почему-то вспомнила наш с ним вчерашний разговор, мой вопрос — «Гарданг, почему у Эрана нет ни жён, ни детей?», и его ответ: «Повелитель воспитывался в клане Таргар. Воины клана Таргар берут в жены одну женщину, особенную, ту, что заставляет сильнее биться сердце».

И вот почему я это вспомнила? Да потому что, глядя на воина, который уже ничуть не улыбался, мне припомнилось, как он сказал маме — «Я согласен быть твоим мужем». И в свете этого, как-то сразу перед глазами встала картинка — мама, потрясённо смотрит на Гарданга, который от неё тоже глаз оторвать не может и красота такая вокруг, и они так здорово вместе смотрятся… Но главное мама — я её никогда такой не видела, просто никогда, и этот подмеченный главой клана Таргар запах желания, и…

И как-то само собой вырвалось:

— Гарданг, а вы женаты?

Ответив мне злым взглядом, воин холодно процедил:

— Нет, По-ве-ли-тель-ни-ца.

— Да? — печально спросила я, и, понимая, что мама этого никогда не поймёт, но точно простит, милостиво сказала: — Ну, тогда забирайте, потому что насколько я могу судить, вы ей очень понравились.

А после, повернувшись так, чтобы мама этого жеста не увидела, я приставила два пальца к шее и сказала наставнику Эрана:

«Вы и правда маме понравились, но у вас минута, чтобы доказать это ей самой».

После чего, не оглядываясь и не оборачиваясь, и прислушиваясь исключительно к шороху камешков под ногами и шелесту листвы на ветру, я потопала прочь. А позади раздалось взбешенное:

— Кира! Кира, ты… Руки убрал! Я сказала ру…

И тишина.

Будем откровенны — Гарданг справился за тридцать секунд. Потому что, отсчитав про себя до тридцати, я обернулась и не сдержала улыбку. Презрев все традиции Иристана, и тупо наплевав на гордость, Гарданг и мама самозабвенно целовались прямо там, где были — ма, стоя на валуне и её руки обнимали воина, и глава клана Таргар, сжимающий в объятиях свою единственную. Откуда я знаю, что единственную — тары не лгут, Гарданг мне не солгал, да и маме про её запах желания тоже чистую правду сказал, так что… Нет, совесть конечно была не спокойна, но по мере того, как я стою, а эти значит всё целуются и целуются, совесть всё успокаивалась, и успокаивалась, а потом как-то вообще свалила, оставив меня с возмущением наедине. И я стою, а эти останавливаться даже и не планировали, похоже.

«Мы дома, — прозвучал вдруг в моей голове голос капитана Виэрна».

Вообще шикарно. Кайфово даже, если честно. Ещё раз посмотрела на маму и Гарданга, почувствовала себя третьим лишним, и потопала в кусты, намереваясь пойти к воинам, как вдруг всё тот же Виэрн произнёс:

«Киран, здесь сообщение для вас, и оно вам не понравится!»

История последняя. Заговоро-раскрывательная

«Дейм у меня. Папа» — гласило оставленное для меня сообщение, которое передал маленький Дарран Аравану, едва тот появился дома. Сообщение было написано на игрушке, которую малыш нашёл в саду. Как она там оказалась? Вопрос.

Не оглядываясь больше на маму и Гарданга, которым до меня не было никакого дела, я медленно отошла к тому месту, откуда глава клана Таргар вышел и где в кустах была просека, миновала кустарники, вышла в лес, огляделась. Вокруг совершенно никого не наблюдалось, а мне бы сейчас поговорить хоть с кем-то. Лучше всего с Исинхаем — у него опыта по вызволению заложников целый лайнер, да ещё и крейсер в придачу, так что, он бы что-то дельное точно посоветовал.

И в то же время, мне вдруг отчётливо представился момент, когда шейса взвилась в воздух…

В следующее мгновение ни о чём более не размышляя я приставила два пальца к шее и позвала:

«Эран…»

Ответ пришёл незамедлительно:

— Сердце моё, и что уже никаких помех на линии, да?

«Эм… да, я тебя отлично слышу», — заверила я воина.

— Вот и замечательно, — язвительно ответили мне.

Нет, он, что правда всё ещё обижается? А вроде уже большой мальчик.

Тяжело вздохнув, я ещё раз оглядела лес, могучие стволы, громадные кроны, траву такую редкую и решила перейти к важному:

«Эран, у меня мааааленькая проблема, и я даже сама с ней разберусь, но мне как бы желательно, чтобы ты был рядом и вообще… подстраховал. Мне так будет спокойнее, и…»

Внезапно кто-то взял меня за плечи, властно развернул и потрясённая я увидела ярко-синие глаза Повелителя Иристана, складочку, залегшую между его нахмуренными бровями и губы, сжавшиеся в одну линию. И поняла, что он вообще со мной с самого начала нормально говорил, а я тут мысленную связь эксплуатировала.

— В чём дело? — прямо спросил Эран.

По-деловому спросил, без эмоций, и я резко выдохнув, выложила как есть:

— Папандр подкинул в дом Аравана сообщение, в котором говорится «Дейм у меня. Папа». Три проблемы: первая — я не знаю, когда ждать следующего сообщения с указанием места нахождения Дейма и условиями его освобождения, вторая — я не знаю где ждать сообщения, третья — я уже сражалась с отцом, он сильнее, выходить с ним один на один с моей стороны будет глупо.

Эран, в белой рубашке и белых же брюках, сложил руки на мускулистой груди, упёрся плечом в дерево, возле которого стоял, несколько мгновений внимательно смотрел поверх моей головы, размышляя над ситуацией, затем взглянул мне в глаза и произнёс:

— Дополнительных сообщений не будет. Агарн МакВаррас сильно рисковал, чтобы подкинуть одно вот это, и он отчётливо понимает, что иного шанса ему не представится.

— Почему? — не поняла я.

— Меня знает, — с насмешкой ответил Повелитель Иристана.

И как-то сразу впечатлила охрана, организованная правящим кланом…

— Второе, — продолжил воин: — Твой отец убеждён, что ты найдешь его сама, а значит, у тебя такая способность есть. — Синие глаза прищурились, и Эран прямо спросил: — Порталы шейсов?

Я вспомнила, как портал перенёс нас с мамой и Аром максимально близко к Каарде, что было прямым указанием на мою способность управлять точкой выхода, и неуверенно кивнула.

— Далее, — продолжил мой воин: — Агарн хорошо изучил тебя, и понимает, что, несмотря на кажущуюся безголовость, ты рассудительна и быстро учишься на собственных ошибках, Киран, а значит понимает, что ты придёшь к нему не одна, а с теми, кому доверяешь — твоя мать и брат.

Эран неожиданно мягко улыбнулся и протянул:

— Но ты рассказала всё мне…

Я поняла, на что он намекнул, но решила немного поумерить его самомнение, и мстительно пояснила:

— Араван занят, мама личную жизнь налаживает, так что остаёшься только ты.

Улыбаться воин перестал мгновенно.

Я шагнула к нему вплотную, прикоснулась к сложенным на груди мускулистым сильным рукам и добавила:

— Ну и случай с шейсой был очень показательным, а я действительно быстро учусь на своих ошибках.

Усмехнулся, обнял, и, целуя в висок, тихо произнёс:

— Ты моё сердце… и нервы.

— А не надо было мне свой дар жизни навязывать, — заметила я, тоже его обнимая.

И в этот момент над лесом раздалось отчаянное: «Кираааа!». И почти сразу ещё один крик перепуганной и вспомнившей о моём существовании мамочки.

Эран мгновенно приставил два пальца к шее, и крики прекратились.

— Что ты сказал Гардангу? — поинтересовалась я. — Что я с тобой, да?

Молча кивнув, воин подхватил меня на руки, и понёс вглубь леса.

И вот тогда я поняла, как же здорово быть любимой сильным мужчиной, особенно когда все мышцы гудят, на лице ссадина, от усталости практически падаешь и вообще — марафон это конечно здорово, но иногда просто потрясающе, когда тебя несут, давая от него отдохнуть.

Но всего через пару шагов, Эран вдруг спросил:

— Что такое Гтмара?

Я как раз занималась тем, что пыталась сорвать листочек с куста, мимо которого меня нёс воин, но ответила сразу и не задумываясь:

ГТ-347.

— Не понял, — признался Эран.

И я вспомнила, что это нашей цивилизации известна всего тысяча обитаемых планет, а те же тени Нрого знали о куда большем количестве. И потому попыталась объяснить:

— Наша галактика, четвертая планета в системе Харташ, пятая обитаемая в системе, шесть лун.

— NR- 8914, — перевёл на свою классификацию Эран.

— А к чему был вопрос? — поинтересовалась любопытная я. Хмыкнув, он просветил:

— Твоя мать предложила Гардангу тур для новобрачных провести на этой «солнечной, тёплой, гостеприимной планете с прекрасным сервисом и золотыми пляжами». Говорит, что «всегда о таком мечтала», и обещает, что после тура обязательно примет дар жизни моего наставника. Сказано всё было с таким выражением лица, что мне сразу стало ясно — Эран в курсе, что там всего одна гостиница, и та на конечном пути следования, а так же напрочь отсутствует тёплая погода, моря как таковые и гостеприимства так же никакого. В общем, теперь мой воин чётко знал, что Гардангу вешают лапшу на уши, и злился. Реально злился.

— Любимый, — мило улыбнулась я. — Ты не переживай, Гтмара это ещё цветочки, ещё будет рыбалка в ядовитом море на Сейли, сафари на Данере, погружение в океан на Таоне.

Осознав, что я сказала, Эран задал прямой вопрос:

— Проверка на прочность?

Я могла бы сказать «да» и это было бы правдой, но дело в том, что тут имелась и другая правда:

— Мама уже была влюблена, Эран, и всё закончилось очень печально, так что она боится брака, тем более брака на Иристане.

Мы вышли на поляну, где обнаружился один небольшой корабль, две тариге и никого больше. Повелитель Иристана опустил меня на ноги, сам приставил два пальца к шее, и я так поняла, объяснял проблему Гардангу. Когда руку убрал, выглядел злым и даже раздражённым, а я вспомнила, что он не особо любит маму, и потому спросила:

— Ты не доволен выбором Гарданга, да?

Передёрнув плечом, Эран ответил:

— Это не имеет значения. Но хотелось бы, чтобы твоя мать осознала — Гарданг за неё жизнь отдаст. Он из клана Таргар, у нас не бывает иначе.

На это я лишь мягко возразила:

— Ты Аэ, Эран.

Он промолчал, я же добавила:

— Из всех таров, с которыми я успела познакомиться, Гарданг самый мудрый и разумный, так что он разберётся.

Ничего не сказав по данному поводу, Эран приобнял меня за талию, подтолкнув к кораблю.

Кораблик оказался двухместным, так что я сидела рядом с воином на взлёте, но хмурый Повелитель Иристана задал мне только один вопрос:

— Куда?

Потянувшись к приборной панели, я нашла карту местности, открыла и почти сразу нашла развалины того храма, в котором мы вышли из перехода. Молча указала Эрану и меня мгновенно вдавило в кресло.

Тридцать секунд и мы были на месте, приземление вышло гораздо дольше полёта. Но едва приземлились, Эран не торопился меня отстегивать, напротив, начал инструктировать:

— Никуда от меня не отходишь. Как только обнаружишь переход, я передам тебе капсулу с маяком, и мы будем знать место.

На это я ответила достаточно жёстко:

— Операцию провожу я, Эран, ты страхуешь.

После чего полюбовалась всей гаммой вполне с его точки обоснованной ярости, но имелось одно маленькое «но»:

— Если я буду держать тебя за руку, ты проскользнешь в переход вместе со мной.

Хмуро глядя на меня, воин возразил:

— Агарн ждёт твоего появления, Кира. Если он одержим шейсом, то и шейс ждёт твоего появления, понимаешь?

— Что это будет ловушка? — уточнила я. Он кивнул. — Понимаю, конечно. Но, Эран, доверься мне, а?

Воин промолчал, мрачно глянул на разрушенный храм, вновь на меня, нахмурился ещё сильнее.

— Эран, я всё-таки будущий капитан.

Он хмыкнул, разом продемонстрировав всё, что он думает по поводу моего будущего.

— Давай без этого! — потребовала я.

Не ответив, приставил два пальца к шее. И почти сразу на песок вокруг храма начали приземляться корабли. Один, второй… Я двенадцать штук. Я от возмущения резко выдохнула и хотела было закатить скандал, но Эран спокойно произнёс:

— Ты больше не нужна Агарну. Ему нужна Киара. Делай выводы, Сердце моё.

Откровенно говоря, я не совсем поняла, о чём он, но времени на размышления воин мне и не дал. Отстегнув, направился к выходу из корабля, я за ним и Эран подхватил, когда я спрыгивала на песок. Поставил на ноги, после крепко взял за руку и повёл в храм, в котором уже находилось более трёх десятков таров.

Светловолосые воины, поклонившись мне, приступили к работе. Словно из воздуха возникали силовые линии, аппаратура, экраны, датчики. Собственно переход они засекли сами — научились определять чётко, используя искажение в системе навигации, перемещаемой по залу. А затем, поместив черную пленку в силовой контур, начали подключение к её волновому излучателю. Я же чётко осознала, насколько мне не хватает технических знаний, и решила, что дополнительное образование точно не помешает.

Через семь минут один из воинов, работающих на пульте сканирующем переход шейсов, произнёс:

— Всё.

Эран мгновенно подвёл меня к переходу, продолжая крепко держать за руку. Ну да, доверия мне никакого, обидно.

— Действуй, — произнёс Повелитель Иристана.

Ещё бы знать как.

Я положила ладонь на плёночку, чувствуя, как она мгновенно начинает льнуть к ладоням, и подумала, что мне нужно к Дейму. Вот и всё о чём я подумала, и даже не сделала ничего, но всё тот же воин произнёс:

— Есть изображение.

Я повернулась в сторону экрана и с трудом сдержала удивлённый возглас — там, на экране, отчетливо было видно помещение в подземном городе. Внушительный тёмный зал, в глубине его прибитый к стене Дамиан Таим. Именно прибитый — потому как под ногами парня виднелась лужа крови, растекшаяся по трещинам в полу. Но больше там никого не было.

— Сканировать, — приказал Эран.

И по изображению побежали зеленоватые световые лучи, начавшие выхватывать из пространства элементы, несущие смертельную угрозу, и по мере того, как экран отображал силовые ловушки, энергопетлю, четыре гранаты с ядовитым содержимым, я всё отчетливее понимала — меня ждала смерть. Именно смерть!

— Одна проблема, Эран, — упавшим голосом произнесла я. — Сразу в ближайшее к отцу место я бы не сунулась, ума хватает.

— Меняй место перемещения, — сухо предложил он.

Изменила — четыреста метров вправо, нижний зал… Яд, две мины. Изменила снова — на этот раз девятьсот метров, крыша здания через четыре улицы этого подземного города. Что ж, тут меня ждала всего одна ловушка — бомба, детонатор которой реагировал на движение…

— Место определили, — произнёс кто-то из воинов, возившихся с аппаратурой в конце разрушенного зала.

Эран молча приставил два пальца к шее.

Не прошло и минуты, как светловолосые воины в чёрных костюмах заполнили мёртвый подземный город. Аэ вообще быстро действуют, быстро и профессионально, я даже не ожидала. И вдруг Эран произнёс:

— Шейсы уничтожили клан Роэ, не пощадив ни женщин ни детей. Последние воины клана устроили бойню, но уничтожить смогли не всех — часть шейсов бежала. Умирающие тары последнюю энергию потратили на то, чтобы воззвать к ближайшим родам с требованием о мести. Месть была совершена. Те полторы тысячи мужских особей везлись на Энастан, в соответствии с последней просьбой главы клана Роданга, которому дед моего отца был не вправе отказать. Мои предки выполняли свой долг чести. Роэ близки нам, Аэ, но мы обладаем генетической памятью лишь своего клана, и не могли знать о том, насколько опасны шейсы. Тени, жизнь после смерти — поверить в такое для нас, технической расы, было не просто. Но дело даже не в вере — мы не догадывались об опасности.

Он замолчал, следя за тем, как на экране тары обезвреживают мины, захватывая территорию подземного города… Того самого, где я вела гонки на лемаках. Я тоже молчала, и потому Эран продолжил:

— Шейсы оказались расой паразитов, гораздо более совершенных, чем викрианские черви.

Вот с этим я была целиком и полностью согласна.

Между тем, на экране воин, сидящий на корточках перед одной из мин, приставил два пальца к шее. Повелитель Иристана мгновенно повторил его жест.

К сожалению, я не слышала о чём разговор, но Эран не стал держать меня в безвестности и сообщил:

— Всё расставленное находилось на минимальном режиме — тебе планировалось навредить, но не убить.

И мне как-то легче от этого стало сразу. Всё же приятно осознавать, что родной отец не стремился убить сразу.

Я протянула руку, вновь коснулась чёрной плёночки перехода и произнесла про себя «Отец». Экран не отразил ничего, разве что мой воин странно на меня посмотрел. Но я решила не сдаваться, и вновь направила к переходу чёткий приказ «Отец».

Случившееся в следующий миг потрясло не только меня — всех!

Потому что чёрная едва зримая чуть зеркальная плёночка перехода неожиданно задрожала, на ней показались круги, как от камня брошенного в воду, а затем плёнка издала слабое едва заметное тёмное свечение и увеличилась. А экран отобразил крепость! Внушительную, каменную красновато-оранжевую в цвет обожжённой глины крепость! И в этой крепости стояли войска — тысячи тар-энов готовых к бою! Тысячи! Они были везде — на обширном дворе, по стенам, на балконах, на крышах одноэтажных строений.

А на одном из балконов стоял мой отец — Агарн МакВаррас, и говорил, говорил, говорил что-то, что мы не могли слышать! За его спиной стояли его лучшие сыновья — Риган и Дьяр.

— Звук, — вслух приказал Эран.

Не знаю, что сделали техники, но через секунду мы услышали чёткие, уверенные слова моего отца:

— Правящий клан уничтожил источник силы эйтн — основу существования нас, тар-энов. Нам некуда отступать, братья. Отступим сейчас и ни один из наших сыновей больше не станет воином! Ни один. Эйтны те, кто дает нам вторую сущность!

Эйтны те, кто позволял нам иметь потомство! Нет эйтн, нет нас!

Тишина, жуткая напряжённая тишина была ему ответом. А затем в толпе кто-то произнёс:

— Правитель Аэ — сильнейший. Право сильнейшего за ним, Агарн МакВаррас, и мы подчиняемся ему.

И тогда мой отец сказал:

— Я — сильнейший из вас! Вы обязаны подчиняться мне, по праву

После этих слов я невольно глянула на Эрана, но тот смотрел на экран и лицо его не отражало совершенно никаких эмоций. Я даже догадывалась почему — тары сильнее, и самих тар-энов считают лишь жалкими копиями, но… Но Нрого сказал правду — таров мало, тар-энов сотни тысяч. И если начнется бой… Да впрочем, уже не важно, кто в нём победит, просто очень много крови будет, как и смертей и с той и с другой стороны.

Впрочем есть и ещё одна проблема — я МакВаррас, и как бы я не относилась к отцу, он мой отец, а это мой клан. Стоять тут и смотреть на то, как Эран сейчас явно планирует подавить бунт, я не смогла.

— Координаты, — спокойно приказал Повелитель Иристана.

— Ищем, — напряжённо ответил один из техников.

И я поняла, что если хочу хоть что-то сделать, то действовать нужно прямо сейчас.

Мягко высвободила ладонь из руки Эрана, сделала вид, что разминаю запястье, но едва отец заговорил снова, а тар отвернулся, я сделала то, что должна была сделать — шагнула в переход. И крайне неудачно! Потому что оказалась на перилах каменного балкона, и едва удержалась на ногах, когда в лицо ударил жаркий пустынный ветер, а яркое солнце почти ослепило!

А ещё сказалась сегодняшняя гонка с мамой, голод, и как следствие наступившая слабость. Я не устояла, не сумела сохранить равновесие, и свалилась с балкона, лишь в последний момент успев ухватиться за край одной рукой. Чей-то крик и тишина, повисшая в древней крепости. И только свист обжигающе раскалённого ветра над головой. Вдох-выдох, и подняв голову, я оценила расстояние от этого балкона, до нижнего на котором были отец и братья. Идеальным вариантом было бы сейчас соскользнуть вниз, а в том, что папандр подхватит, я даже не сомневалась, но — отец не позволит мне и слова сказать, я это отчётливо понимала.

А потому, собравшись с силами, подтянулась, ухватилась и второй рукой за край перил, выдохнула, и единым рывком забросила себя наверх, практически сразу повернувшись, и через мгновение я сидела на балконе, свесив ноги вниз и глядя на всех присутствующих воинов. Огромных, мускулистых, длинноволосых, откровенно меня осуждающих, злых и чувствующих себя сильными, в то время как лично у меня голова кружилась от слабости.

А потом за моей спиной распахнулась дверь и раздалось разгневанное:

— Киран!

Вот и папандр.

Я посмотрела вниз на воинов, взгляд зацепился за те лица, которые я, кажется, уже видела в день прилета на Иристан, а потому дальнейшее случилось как-то само:

— Привет, красавчики, — весело заявила я.

И спрыгнула вниз, понимая, что иначе меня просто затащат в крепость и не дадут сказать ни слова.

Падение вышло жестким, я приложилась спиной о нижний балкон, но к третьему сверху сгруппировалась, затормозив свободное падение, и лишь после соскользнула вниз. Меня подхватили, не дав упасть на мощённый кирпичом двор — всё же воины слишком трепетно относятся к женщинам, и торопливо поблагодарив своего спасителя, я промчалась через расступающуюся при моём приближении толпу, чтобы забраться на склад, притулившийся к крепостной стене. И я на него даже не забралась — запрыгнула, и развернувшись, оценила обстановку: отец продолжал стоять на том, верхнем балконе, где пытался перехватить меня. Дьяр оставался на втором балконе сверху, Риган целенаправленно шёл ко мне, пробираясь сквозь толпу не отрывающих от меня глаз воинов.

И я поняла, что если уж решилась толкать речь, то с этим делом нужно поспешить, иначе мне сейчас банально закроют рот.

Жутко было, но у меня имелся не хилый опыт проведения гонок на Гаэре, так что я начала с шокирующего:

— Кстати, а вы в курсе, что наша планета никакой не Иристан, и даже не Энастан, её истинное название Ирания!

Это был шок. Остановился даже разъярённый Риган, а всё внимание воинов и так мне доставшееся, теперь приобрело оттенок готовности слушать дальше. Но я даже представить не могла, что сказать всё, мне не позволят!

Рывок, и совершив невероятный прыжок, — метров сто пролетел! — на крышу склада рядом со мной приземлился Агарн МакВаррас. Воины разом восхищенно выдохнули, и я поняла страшное — теперь для них отец действительно стал сильнейшим. А они тар-эны, те, кто подчиняется сильнейшим.

А папандр, выпрямившись во весь свой внушительный рост, хрипло произнёс:

— Здравствуй, дочь.

— Привет, папа, — отозвалась я, напряжённо готовясь к схватке, в которой у меня не было шансов.

— Ты оказалась сильной эйтной, — продолжил бывший хассар Айгора. — Гораздо более сильной, чем я мог надеяться.

И все тар-эны жадно ловили каждое его слов, и смотрели теперь меня с надеждой, которую не скрывали. А я поняла, что теперь я для них последняя эйтна. Последняя надежда. Но дело в том, что они слышали только слова моего отца, а вот я расслышала ещё и шёпот тени «Открывающая путь… да, ты сильна, девочкасссс». И на лице Агарна МакВаррас я увидел победную, торжествующую улыбку, от которой вмиг стало мерзко и накрыло чувство безысходности — я поняла, что за меня теперь будут сражаться до последнего. И поняла, зачем была организована ловушка с Деймом — отцу нужен был стимул для тех, кого он собирался швырнуть в мясорубку очередной войны с правящим кланом. Точнее не отцу — шейсу.

То есть я имею дело конкретно с шейсом…

Повеселимся!

— Интересно, — глядя в чёрные глаза бывшего хассара, проговорила я. — У тебя, спасителя и непризнанного героя шейсов, хоть имя-то есть? Или так и останешься безвестным героем-одиночкой, прославляющим своих носителей, но не себя?

Это была сущая провокация, но почему-то я была уверена, что сработает и оказалась права.

— Моя дочь, ты умна… — протянул шейс.

Именно шейс, не отец, потому что голос был иной, хоть и раздавался из горла Агарна МакВаррас. А ещё в чёрных узких глазах я отчётливо взгляд того, другого существа, и потому спокойно ответила ему:

— Я не твоя дочь. Я дочь Агарна, чьё тело ты подчинил себе, шейс!

Но я никак не ожидала, что в тишине крепости раздастся странный смех, а после насмешливое:

— Ты моя дочь, Киран дас Шахрэа, моя по праву!

Я что — шейска?!

Мысль настолько поразила меня, что я вообще с трудом на ногах устояла, а потом просто пришла злость. И злость вполне обоснованная:

— То есть я дочь твоя по всем параметрам? — вопрос прозвучал взбешенно.

Агарн кивнул, и вот тогда я дала волю гневу и над всей крепостью раздалось:

— Ты не отец, ты ничтожество!

В груди бывшего хассара послышался рык.

— Полное и абсолютное ничтожество, которое изгнали даже те, кто был обязан тебе жизнью, шейс!

— Рык повторился, и я не удивилась тому, что все ближайшие к складу воины как-то вмиг подоставали оружие — такой звук тар-эн издать не мог физически, к тому же, и наш разговор они отчетливо слышали. И ты уже поднимал воинов этой планеты на бой с правящим кланом, шейс. Ты даже выстроил корабли, но что в итоге, шейс?

Рычание на этот раз прозвучало громче и отчётливее. А затем Агарн МакВаррас прорычал:

— Я Хашшар дас Шахрэа! Я…

— Неудачник, — с милой улыбочкой перебила я. — Тебя даже эйтна-хассаш кинула, то есть собственно свои и послали, да, шейс?

Рык, заставивший задрожать стены крепости и хриплое:

— Хашшар дас Шахрэа!

— Шейс, — мстительно проговорила я. — Всего лишь шейс, захвативший тело и разум моего отца, попытавшийся испортить жизнь мне и моей матери. Странное дело — я испытывала эмоциональный подъём, планомерно доводя до истерики, собственно… тень. Нет, отцом я шейса никогда не смогу назвать, это выше моих сил, да и не отец он мне, ни биологически, ни нравственно, никак! Так что я вполне спокойно, нанесла окончательный удар:

— Кстати, мамочка сегодня вышла замуж.

И рычать шейс прекратил, как перестал и походить на человека — тело бывшего хассара неестественно выгнулось, напомнив мне тех шейс перед броском, которые едва до меня не добрались. И теперь всем, абсолютно всем стало очевидно, что их лидер вовсе и не человек уже.

— Да-да, — мстительно продолжила я. — За Гарданга, который глава клана Таргар!

Шейс перестал рычать. Замер, дыша с хрипом и глядя на меня почти с ненавистью.

— И вот он, — протянула я. — Будет мне просто прекрасным папочкой, шейс. Правильным, понимающим, тем, у кого я всегда смогу спросить совета, и кто не будет использовать меня, для достижения своих утопических целей! И кстати, — да, я не смогла удержаться, от действительно подлого удара, — когда я от них уходила, примерно так с час назад, там было очень жарко, и поцелуй всё длился и длился…

В следующее мгновение жуткое существо бросилось на меня!

И было остановлено ударом вставшего передо мной Ригана — жёстким ударом, от которого бывший хассар отлетел к стене, упал и не успел подняться, как нынешний глава клана МакВаррас оказался рядом и занёс меч.

— Риган, нет! — заорала я, бросившись к ним.

Но меня удержали, и обернувшись, я увидела бледного Дьяра, который и держал меня хоть и крепко, но очень бережно, а его глаза… Это я сражалась с шейсом, для Дьяра же это был отец…

А на крышу склада уже запрыгивали другие воины, с обнажёнными клинками и решимостью добить лгавшее им существо. Отец зарычал, попытался вырваться, но кто-то уже пригвоздил его руку к крыше, проткнув мечом, другой тар-эн наступил на вторую руку, а Риган вновь занёс клинок, для решающего удара.

— Риган, не смей! — я едва горло не сорвала криком. — Нет! Риган!

И брат остановился, обернулся, растерянно посмотрел на меня. И тар-эны, запрыгнувшие на крышу, расступились, тоже глядя на меня.

— Нет, пожалуйста, — я прошептала эти слова, но последующие и вовсе были едва слышны: — Это наш отец, Риган, а тень шейса я сумею изгнать. И Дьяр отпустил меня. Воины расступились сильнее, оставив, с почтением, уважением и надеждой глядя на меня. Жутко было ощущать себя чем-то сверхъестественным, и я постаралась ни на кого не смотреть, пока шла к отцу. Агарн, бывший хассар Айгора лежал в собственной крови, дрожал, и выглядел огромным, но совершенно беспомощным. Я хмуро глянула на воина, проткнувшего его руку мечом, и тар-эн легко выдернул оружие. Отец захрипел от боли. И вот тогда я заплакала. Опустившись на колени рядом с папой, я осторожно обняла его лицо ладонями, и когда бывший хассар открыл глаза и взглянул на меня осмысленно, без влияния тени, я прошептала:

— Папа, всё будет хорошо, я знаю, что это не ты, что это тень, я…

Договорить не успела. Как-то разом и со всех сторон в крепость хлынул правящий клан — сверху, через распахнувшиеся словно от удара ворота, через двери, ведущие в здания, да отовсюду. Уверенно, строем, синхронно, внушительно так. И когда на крышу поднялся Эран, абсолютно все тар-эны опустились на одно колено и прижали правый кулак к сердцу так, словно сделали это по команде. Но я отметила всё произошедшее лишь мимолетно, потому что вглядывалась в отца, который силился что-то сказать и… и он сказал, точнее прохрипел едва слышно, умоляющее:

— Убей… меня…

Я проревела всю оставшуюся дорогу до ИрАэ, держа истекающего кровью папу за руку и отказываясь его отпускать. Молча глотала слезы, когда его внесли в лабораторию в доме Эрана, окружив силовым контуром, чтобы тень не покинула тело и не сбежала. Откровенно всхлипывала, уткнувшись в грудь своего воина, когда пожилой тар, который специалист по жизни, отделял шейса, от тела моего отца. И всю оставшуюся ночь, я провела рядом с отцом, не слушая ни Эрана, ни Гарданга, ни даже маму, которую теперь уже беспрепятственно пустили в дом повелителя Иристана.

Подозреваю, что ей это далось нелегко, да и разговор у нас по поводу бывшего хассара Айгора вышел не простым, но я всё равно осталась с папой. Наверное, потому что была единственной среди всех здесь, кто тоже подвергся влиянию шейсов и… Мне ведь тогда в Шоданаре казалось, что я всё делаю правильно, а на деле — включи я там мозги, меня бы на Иристане уже не было. Но как раз доступ к мозгам мне перекрыли шейсы… Поэтому сейчас, в отличие от мамы, я и не осуждала отца. И боюсь, я останусь единственной, кто его не осудит… слишком показательна была реакция Ригана и Дьяра.

Папа пришёл в себя на рассвете, когда луч утреннего солнца скользнул по его подушке и упал на лицо. Бывший хассар Айгора открыл глаза, взглянул в белоснежный потолок, а затем стремительно повернул голову и посмотрел на меня. Несколько секунд он только смотрел, а потом произнёс:

— Кира…

— Привет, папа, — отозвалась я, поднявшись со стула и подойдя к нему.

Агарн МакВаррас постарел. Постарел за одну ночь. В чёрных волосах, которые ещё вчера были цвета воронова крыла, засеребрилась седина, под глазами залегли тени, на властном лице сейчас отчётливо были видны морщины, и всё же он оставался могучим, сильным воином, наверное, единственным на Иристане, кто уделал меня под чистую.

Отец пристально смотрел на меня, я улыбнулась в ответ.

— Могла бы и убить, — тихо произнёс он.

— Не могла, — возразила я. — Ты мой отец. Он что-то прохрипел, силясь сказать, но затем:

— Твой отец Хапппар дас Шахрэа, Киран, я — воин, я никогда не поступил бы так с твоей матерью, если бы не он.

Услышать такое оказалось неимоверно больно. То есть мама меня не хотела, папа меня не хотел, и вообще если бы не энергетический глист, в смысле высокоорганизованный паразит шейс, меня бы не было. Обидно!

— Единственное, — продолжил Агарн МакВаррас. — Что я совершил вопреки его приказу, так это отправил тебя и Киару прочь с Иристана…

Несмотря на все, обуревавшие меня чувства, я прошептала:

— Очень благодарна тебе за это.

Папа молча накрыл мою руку своей широкой ладонью, и добавил:

— Я совершил лишь одну страшную ошибку в своей жизни, дочь, но сейчас, глядя на тебя, я понимаю — это был дар, дар небес.

Я грустно улыбнулась, а папа продолжил:

— Каждый раз, глядя на маленькую тебя, мне хотелось обнять, поиграть с тобой, даже поговорить, но я не мог…

Его голос оборвался, а у меня снова глаза наполнились слезами, которые я, как ни пыталась, не смогла сдержать. И когда одна слезинка сорвалась с ресниц и побежала по щеке, отец, глухо простонав, сказал:

— Лучше бы ты убила меня, дочка.

Торопливо вытерев глаза, я внесла другое предложение:

Давай так, пап, ты сейчас приходишь в себя, потом возвращаешься в хассарат, бьёшь морду дедку МакОрат, он меня, между прочим в живот ударил больно, потом становишься хассаром, причём самым лучшим хассаром на Иристане! Что скажешь?

Отец ничего не ответил — он потрясённо и явно не веря собственным ушам, смотрел на меня. Он…

— Пап, — я шмыгнула носом, театрально, но скорее пытаясь скрыть горечь. — Пап, а кто, если не ты? Серьёзно больно ударил, если бы не гелликс, я бы на месяц слегла точно.

И впервые в жизни, я увидела, как отец улыбнулся. Без насмешки, без сарказма, просто чисто по-человечески мне улыбнулся и пообещал:

— Я отомщу за тебя.

Победно улыбнувшись, я, взяв его за руку, уселась на край постели, и начала перечислять кто, за что, и вообще когда меня обидел с детства и до сих пор. Я рассказала даже о той драке, в младшей школе, после которой у меня были выбиты два молочных зуба. А папа лежал и слушал краткий пересказ всей моей жизни, и наверное, я впервые вообще ябедничала.

Эран, правда, попытался испортить момент, тихим:

«Сердце моё, с МакОратом я разберусь сам».

И он, конечно, всю ночь провёл рядом со мной, точнее спал на второй больничной койке чтобы меня одну не оставлять, и вообще Эран потрясающий мужчина, но я всё равно капризно ответила:

«Ни атома, любимый. У меня теперь папа есть, вот пусть за всё моё детство и отрабатывает!».

Но если откровенно — я была счастлива. У меня теперь было всё — любимый мужчина, счастливая мамочка, любимый и потрясающий братик, и, наконец, самый настоящий отец, а то я по жизни Мике завидовала. А ещё родина, которой я была нужна…

Эпилог

К тому моменту, как отец бросил вызов МакОрату и вернул себе хассарат, я уже находилась на Гаэре, и сдавала зачёт по боевым искусствам мастеру Лоджену. Провалила, кстати, пришлось пересдавать. Зато бой папы и дедка МакОрата мне заснял и прислал Риган, за что я ему была очень благодарна, во-первых, потому что приятно было посмотреть, как папа тар-эну навалял, а во-вторых, потому что два папиных приёма я потом использовала против Лоджена и зачёт всё-таки сдала.

Да, я вернулась на Гаэру и мне не просто далось это возвращение — Эран был против, а я ему честно призналась, что у меня есть свои цели в жизни, и если я их не достигну, я никогда не буду счастлива. И быть может, потому что я действительно стала его сердцем, а возможно потому что Гарданг повлиял, но Эран меня отпустил. Меня, Икасика и левого — вторая тень Нрого очень просилась с нами, а я левого полюбила, так что на Гаэру мы вернулись вчетвером — я, Икасик, левый и Дейм, который после лечения в тарском подобии гелликса был как новенький.

Так вот, я вернулась на Гаэру чтобы завершить обучение, но уже там, на месте, выяснилось, что завершать его мне придется очень быстро. Мика вообще часа два материлась, когда узнала, но выбора у меня не было. Точнее был, но… но я решила, что пусть будет, как будет, правда вообще не сказала об этом ни Эрану, ни маме, ни даже отцу, с которым теперь каждый вечер разговаривала. Разве что брату честно во всём призналась, и Араван одолжил мне кэпа Виэрна, для помощи в сдаче экзаменов досрочно.

Сам Виэрн был только за, после казни того шейса, который захватил папино тело, кэп был в депрессии, но покидать тело Ара всё равно отказывался. Так что через полгода, сдав экстерном все экзамены и нормативы, точнее нормативы я сдавала первыми, я получила диплом об окончании Космического университета, и направление на прохождение постдипломной практики в Илонесскую армаду, к тому самому адмиралу Вейнеру-Тирану, о котором мечтали все кадеты. Кэп и левый радовались как дети, я же, едва втиснувшись в мундир, даже не знала, радоваться ли, предчувствуя реакцию самого великого адмирала. Что и говорить, при виде меня адмирал Вейнер вовсе не обрадовался. Поговаривали, что получая нового капитана в свою армаду, Вейнер поил его до беспамятства, чтобы значит характер проверить, и только после этого назначал на корабль по своему выбору.

Меня Тиран встретил с бутылкой виски, но осмотрев с головы до ног, пошёл и налил сока. Сам наклюкался до той самой зюзи, при воспоминании о которой становится стыдно, и весь вечер жаловался на правительство, капитанов и вообще весь космос подряд. В итоге признался, что единственная отрада для него жена, после чего ушел ей звонить и не вернулся. Оно и правильно — мне режим соблюдать нужно было. Правда в тот вечер заснуть сразу не получилось — кэп и левый, сдружившись, внаглую обсуждали Вейнера и откровенно ржали половину ночи, надышавшись алкогольными парами.

Два месяца практики в Илонесской армаде прошли весело — благодаря кэпу Виэрну я быстро поставила на место всех недовольных моим назначением на «Герх-129», и собственно благодаря ему же, практика прошла отлично, а подчиненные мгновенно прониклись ко мне уважением. Правда левый, гад, каждый вечер являлся с ворохом сплетен, но в итоге мне даже понравилось быть в курсе событий.

По завершению практики, адмирал Вейнер произнёс прочувствованную речь, в которой заявил, что я один из лучших капитанов, с которым ему доводилось работать, и всё бы ничего, если бы не моя фигура. На что я заметила, что у меня великолепная фигура, и вообще я даже очень симпатичная. Не став спорить, Вейнер отдал мне бумаги, где моей практике была присвоена оценка «Великолепно» и вынесена благодарность за участие в тех двух боях, в которые ввязывалась армада, за истекшие два месяца.

Так что мы с Икасом покидали флагманский корабль как герои, и только левый и кэп страдали, не желая возвращаться на Иристан, и вообще им в космосе больше понравилось — левый изображал приведение и наслаждался эффектом, точнее воплями доведённых его действиями рядовых, а кэп Виэрн блаженствовал, когда я командовала боем, а он мог давать советы. По возвращению на Гаэру меня ждал подарок от Эрана — высокоскоростной чёрный корабль с символикой правящего клана. В общем, сразу стало ясно, что кое-кто очень-очень соскучился. Но я всё равно задержалась на несколько дней, решая административные вопросы и проходя медкомиссию. До Иристана мы долетели за сутки, от орбиты нас вёл диспетчер правящего клана, и сели мы в Ир-Аэ.

Там, левый тихо протянул:

— Лучше бы ты ему сразу сказала.

Мне даже отвечать ничего не пришлось, ответил Виэрн:

— Тогда бы Кире никто не дал практику закончить.

Именно этим я себя и успокаивала.

Для появления на Иристане я вновь выбрала ярко-красное платье, облегающее такое, ну чтобы фигура вся была видна. Классная, кстати, чтобы не говорил Вейнер, у которого постоянно проскальзывало: «Капитан МакВаррас, всем вы замечательны — и кадет S-класса, и умница, и сообразительная, и образованная и талантливая, одна проблема — фигура ставит крест на всей вашей карьере!». Так что после Айрона-Тирана я была несколько закомплексована, по поводу своей фигуры, но она мне всё равно нравилась, вот.

И когда шлюз открылся, а люк опустился, образуя эскалатор, по которому меня начало спускать вниз, я точно знала, что сейчас, в ярко-красном платье и с распущенными волосами, на фоне чёрного корабля выгляжу потрясающе!

Ну я так думала…

Но по мере того, как эскалатор нёс меня к встречающим — Эрану, маме, Гардангу, папе, Аравану, Дьяру, Ригану, Лираэту и Ошеру, лица у встречающих почему-то всё больше вытягивались. А когда я ступила на землю Иристана, сойдя с эскалатора, мама прошипела взбешенное:

— Твою мать!

— Что?! — возмутилась я, стараясь не смотреть на повелителя Иристана, у которого от ярости глаза потемнели и сделались тёмно-синими.

— Твою мать, Кира! — заорала моя беременная, кстати, мамочка. — Ты себя в зеркало видела?

Икас на неё рыкнул, а я обиженно заметила:

— Между прочим, мне всё нравится! А ты… ты… прямо как Вейнер!

Мамуль, наплевав на всех окружающих, прошипела:

— То есть ты, в таком виде заявилась на практику к величайшему адмиралу Галлактического союза?!

— И сдала практику на отлично, — с гордостью сообщила я.

У мамы больше не было слов. Ни у кого не было.

Только Эран, гулко сглотнул, спросил:

— И… кто?

— Два мальчика, — придерживая животик, я шагнула к нему. — Вчера на медкомиссии выяснили. Прикинь, сразу двое. Кстати, — я хмуро глянула на него. — Надеюсь хоть тебе моя фигура нравится?!

— Очччень, — выдохнул повелитель Иристана.

Зло, конечно, выдохнул, зато искренне. Так же искренне я сообщила:

— Медики сообщили, что роды через пять дней.

Эран молча посмотрел мне в глаза. И как-то разом всё остальное перестало иметь значение — и мамино возмущённое: «Мы же вкололи препарат, никакой беременности быть не должно было», и папино «Киран, ты должна была мне сказать», и даже от Гарданга «Ну, повелительница, ну родишь ты, я с тобой побеседую!».

Откровенно говоря, ничего это уже не имело значения, кроме синих-пресиних глаз Эрана, затмевающий казалось всё небо. И уже без всяких шейсов, я смотрела на него, и чувствовала, как в душе расцветает что-то такое светлое, яркое, и бесконечно счастливое…

— И когда? — тихо спросил повелитель Иристана.

— Если я правильно посчитала, то после сладкого ужина, — так же тихо ответила я.

— Ты точно и моё сердце, и мои нервы, — выдохнул он.

— Ты мне сам навязал свой Дар Жизни, — напомнила я.

Ничего не говоря, Эран осторожно положил руку, поверх моего живота. Оттуда ответили пинком, причём существенным. Лицо воина вытянулось, и я, пользуясь, случаем, сообщила:

— Вейнер, кстати, через год ждёт меня обратно, и вообще мне светит головокружительная карьера.

Кстати, медики ошиблись — роды начались через двое суток, но учитывая, что я всё время была на ногах, соблюдала режим и отлично питалась, всё прошло замечательно и у повелителя Иристана родилось двое потрясающих сыновей. И я на этом не остановилась — прошло всего два года, как в моём животике поселилась маленькая девочка, но на этот раз пришлось всё рассказать Эрану, и покинуть армаду Вейнера, в которой я чувствовала себя как дома, в звании капитан-лейтенанта. И, возможно, именно рождение дочери, дало мне возможность понять, что именно Иристан стал моим домом.

Но если совсем честно — я поняла это гораздо раньше, когда с первого взгляда утонула в синих глазах повелителя этой планеты… просто не хотела признаваться в этом самой себе. Возможно, и не призналась бы, но глядя на то, как Эран играет с нашими детьми, я чувствую себя абсолютно счастливой, не говоря о наших совместных приключениях. И каждый раз, глядя в его синие глаза, или слыша проникновенное «сердце моё» я понимаю, что любовь, она так же бесконечна, как и космос, а ещё то, что с каждым совместно прожитым годом, она становится только сильнее.

Что касается остальных:

Исинхай был казнён властями Гаэры по обвинению в контрабанде оружием.

Накар продолжает жить на Иристане и до сих пор организовывает гонки на лемаках.

Дамиан Тайм поселился в северном полушарии Иристана, его жизнь вошла в легенды.

Эдвард Дрейг стал сенатором и сейчас заседает в Галактическом союзе.

Моя любимая Микаэлла умудрилась влюбиться в тар-эна и сейчас тоже живёт на Иристане, но это совсем другая история. Нрого МакДрагар, хассар Шаега женился, у него трое детей и он безмерно счастлив, правда левый время от времени сплетничает, что жена у хассара с характером.

Папа вернул себе Хассарат, и сейчас делает всё, для того чтобы подвластные ему территории стали самыми прогрессивными на Иристане. И мы говорим, почти каждый вечер, странное дело, но с отцом я стала больше общаться, чем с мамой.

Мамуля, кстати, протаскав Гарданга по пятнадцати экстремальным планетам, решила плюнуть на всё и довериться воину. Теперь она счастлива, но Гарданга я вижу чаще и могу точно сказать — его глаза просто светятся радостью. Одно плохо — взялся гад меня воспитывать, по праву второго отца. Просто дочерей у них с мамой нет, одни мальчики. Всё думаю на него папе пожаловаться, причём чисто из вредности. Всех эйтн удалось вылечить, бабушка, кстати, живёт с мамой, а вот у меня так и не получилось отношения с ней наладить.

На Иристане меня считают героиней и вообще «своей», я и не спорю — это моя планета, и у меня в планах вернуть ей прежнее и истинное название.

«Сердце моё, — раздается в моей голове: — Есть предложение.»

«Да-да, — отзываюсь я, закрывая сейр».

«Как тебе идея, на счет экстремальной рыбалки в ядовитом море? — интересуется мой самый обожаемый повелитель Иристана?»

«Сладкий мой, закрываю сейр и я вся твоя. А детей кто спать уложит?»

«Уже переговорил с Гардангом, — сообщает Эран».

«Класс! Бегу готовить оборудование!».

А как мама вообще хотела быть бабушкой? Ну или Гарданг дедушкой? В общем, впереди меня ждало новое увлекательное приключение, положа руку на сердце — с Эраном было даже круче, чем с мамой! Правда, ей я в этом точно никогда не признаюсь!

Конец

Content

Елена Звездная
Жена воина, или Любовь на выживание

История первая. Таинственная

История вторая. Подземелье эйтн

История третья. Эран

История четвертая. Побег

История пятая

История шестая. Догонятельно-убегательная

История последняя. Заговоро-раскрывательная

Эпилог