Миллер Рейн

С широко открытыми глазами [ЛП]

Автор: Рейн Миллер

Книга: С широко открытыми глазами

Оригинальное название: Eyes Wide Open

Серия: Любовная связь Блэкстоуна #3

Переводчик: Алевтинка Заго

Редактор: Екатерина Лигус

Перевод книги подготовлен специально для группы

BOOK IN STYLE | BIS | КНИГИ И ПЕРЕВОДЫ

Любое копирование и размещение перевода без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Аннотация

Третья часть серии «Любовная связь Блэкстоуна».

Любовь на грани разрушения. Отчаянная борьба в попытках сохранить жизнь.

Большие сюрпризы поджидают Итана и Брианну, пока они изо всех сил стараются примириться с очередным поворотом судьбы. Демоны прошлого грозятся уничтожить их прочную пылкую связь вопреки всем клятвам о том, что никто и никогда их не разлучит. Поистине ужасающая потеря в сочетании с грядущей надеждой откроет им глаза на то, что важнее всего, но смогут ли влюбленные убежать от мучительных воспоминаний, которые продолжают их преследовать? Сталкер по-прежнему скрывается где-то в тени, планируя дерзкое преступление в разгар Олимпийских игр 2012 года в Лондоне. По мере того, как растут ставки, Брианна и Итан становятся в шаге от потери всего, что им так дорого. Сдадутся ли они под натиском обстоятельств или же отдадут последние силы на то, чтобы спасти друг друга и выиграть главный приз – совместное будущее?

Роман «С широко раскрытыми глазами» – это история всепоглощающей страсти, которая покажет нам, какие преграды может преодолеть истинная любовь, и что может вынести сердце, несмотря на все опасности и невзгоды.

Оглавление

Пролог      4

Глава 1      5

Глава 2      10

Глава 3      18

Глава 4      25

Глава 5      31

Глава 6      37

Глава 7      41

Глава 8      48

Глава 9      53

Глава 10      59

Глава 11      64

Глава 12      71

Глава 13      80

Глава 14      88

Глава 15      97

Глава 16      102

Глава 17      106

Глава 18      112

Глава 19      118

Глава 20      125

Глава 21      129

Глава 22      134

Глава 23      138

Глава 24      142

Подарок читателю      151

Пролог

Июль, 2012 год

Лондон

Я наблюдаю. Я помню, как она ощущалась. Как она двигалась и какие звуки издавала. Я помню в ней всё… каждую деталь.

Полагаю, она меня не заметила. Сперва меня это взволновало, но теперь я знаю, что это не имеет значения. Потому что довольно скоро она меня точно заметит.

Несколько лет назад судьба улыбнулась мне и свела с Брианной, а также послужила причиной крушения того самолета. Я никогда не забывал о сладкой Брианне Беннет. Никогда. Я думал о ней в течение многих лет, просто никогда и представить не мог, что мы встретимся вновь. Я не знал, что она покинула Штаты и переехала в Лондон, пока не увидел ее модельные фотографии и не понял, как сильно я хотел снова ее найти.

И вот, я ее нашел.

Наши пути пересеклись. Все сошлось воедино. Скоро я получу то, что мне причитается по праву, и ее в том числе. Брианна заслуживает этого. Она — сокровище. Редкий драгоценный камень в оправе. То, чем я буду обладать и наслаждаться так долго, как захочу.

Все люди пешки. И мы с Брианной не исключение. Пешки в игре, которую не я затеял, но в которой, безусловно, сыграю свою роль. Я борюсь за свои интересы. Это шанс всей моей жизни, и я не упущу из рук ни его, ни Брианну. Она станет чем-то вроде дополнительного приза, и я с нетерпением жду момента, когда смогу показать ей, как сильно скучал по ней и тому времени, что мы проводили вместе.

Своими действиями я открыто пытался заставить ее помочь мне. Я бы добился ее расположения и был бы очень обходителен. Она была бы рада снова меня увидеть. Я знаю, она бы обрадовалась. Те козлы не заслуживали ее, и они, конечно же, получили по заслугам. Хотя полагаю, теперь это не важно. Они вышли из уравнения, и мне это только на руку. В конце концов, я, в любом случае, стану единственным победителем.

А вот Блэкстоун — другая история. Этот ублюдок внезапно появился, схватил ее и утащил в свою жизнь. Я знаю, что он вскружил ей голову своей смазливой внешностью и деньгами, и это чертовски печально, потому что без него все бы прошло без запинки.

Блэкстоун разрушил мои первоначальные планы, но не все. Хотя признаю, у него неплохие инстинкты. Когда он во время благотворительного мероприятия вышел из здания покурить, я думал, что успех гарантирован. Я не мог поверить в свою удачу. Он был снаружи. Она была внутри. Сигнал тревоги сработал как по маслу. Моей единственной и крайне неожиданной ошибкой было то, что ее мобильный телефон оказался у него. Это определенно стало сюрпризом. Но, с другой стороны, я хотел, чтобы он узнал обо мне. Он должен знать. Она была моей задолго до того, как стала его.

Затем случилось то, что, вероятно, сработало в его пользу. Не знаю почему, но Брианны не было там, где она должна была быть, и она не вышла тогда, когда это предполагалось. Я уверен, что если бы при ней был ее мобильник, когда пришло мое сообщение, то мы бы сейчас были вместе, продолжив с того места, на котором остановились семь лет назад.

Я потерял ее в этом хаосе… и в процессе упустил отличную возможность. Крайне неприятно для меня. Придется как следует попотеть, чтобы восстановить баланс вещей в природе и расставить их на свои законные места. Думаю, что это не проблема. Всему свое время.

Сейчас Блэкстоуну удалось ее защитить, но я и над ним поработаю. У него нет ответов на все вопросы, и я, несомненно, подброшу ему еще несколько лакомых кусочков, чтобы окончательно запутать. Это моя специальность.

Нет, я не сдамся. У меня припрятано несколько козырей в рукаве, к тому же я могу быть очень терпеливым. У меня в запасе еще немало времени, чтобы сделать свой ход, и с каждой минутой я все ближе и ближе к намеченной цели.

«Ближе».

В то время я даже не подозревал, что когда те дураки выбрали эту песню, они попали в самую точку. Эта композиция идеально подходит. Просто идеально.

Глава 1

Итан не сводил с меня глаз, пока овладевал моим телом. Его крепкая хватка на моих бедрах, его толстая плоть, что заполняла и двигалась внутри меня, его губы, касающиеся каждого участка моей кожи, его зубы, вонзающиеся в мою кожу.

Этот мужчина разрушил стены, которые я выстроила вокруг себя, пленил меня. Доказательством тому служили прикосновения и наслаждение — то, что укрепляло нашу связь и удерживало меня рядом с ним. Таков был его подход. Хотя полагаю, он мог и не напрягаться.

Итан владел мной.

Несмотря на всю сегодняшнюю сумятицу, он держал меня в своих руках и под собой; его властная натура проявлялась с самого начала, с первой нашей встречи, когда он взял ситуацию под свой контроль. Когда оберегал меня. Та ночь на улице, когда он уговорил меня сесть в его машину, и позже, телефонные звонки, в которых он настойчиво просил дать ему шанс, были всего лишь началом на пути к познанию Итана Блэкстоуна. В то время я и представить себе не могла, что этот мужчина станет для меня чем-то большим.

Я бы никогда не смогла от него уйти. Я его любила.

— Я хочу, чтобы мой член оставался в тебе всю ночь, — прохрипел он. Его голубые глаза сверкали в потоках лунного света, пока он продолжал двигаться. Нависая надо мной, он ласкал мое тело со всех сторон, пока свет, проникающий через балконное окно, освещал наши обнаженные тела. Руки, губы, член, язык, зубы, пальцы — он задействовал все.

Во время секса Итан часто говорил мне подобные вещи. Шокирующие вещи, от которых становилось жарче, чем в аду, но которые наделяли меня особой уверенностью в себе и доказывали, как сильно он меня хотел. Это было именно то, в чем я нуждалась. Итан был моим решением, и он точно знал, чего я хотела. Не знаю, как он настолько прекрасно меня понимал, но он, без сомнения, делал это. И эта ночь была тому самым явным и четким подтверждением. Думаю, я наконец-то смогла признать, что нуждалась в человеке, с которым бы смогла обрести счастье.

И этим человеком был Итан.

Наконец-то я смогла кому-то довериться. Твердая броня, окружавшая мое сердце, была пробита насквозь и окончательно. Итану это удалось. Он повлиял на меня, подтолкнул и завладел моим вниманием. Он никогда не давил на меня и любил, несмотря на целый ворох моих эмоциональных проблем. Итан делал все это ради меня. И теперь я могла наслаждаться тем, что была любима мужчиной, которого так же горячо любила в ответ.

— Смотри мне в глаза, детка, — скомандовал он на резком выдохе. — Ты знаешь, мне нужны твои глаза, когда я в тебе!

Он поднял руку, схватив меня за волосы и потянув. Он никогда не причинял мне этим боль. Итан знал, с какой силой сделать это так, чтобы подвести меня к черте, где я готова сойти с ума. Я знала, ему было важно, чтобы я смотрела на него, и я держалась за пылающую синеву его глаз так цепко, как только могла.

Но он все же знал меня лучше, чем я знала его.

— Ты кончишь первой! — выдавил он сквозь зубы, совершая глубокие и резкие толчки, стремясь задеть во мне чувствительную точку, чтобы исполнить свое обещание.

Когда я почувствовала нарастающее удовольствие, я отдалась на волю экстаза, придавленная телом Итана, которое было неразрывно связано с моим собственным. Его голубые глаза находились всего в паре дюймов от меня. Он завладел моим ртом, когда оргазм ворвался в мое тело, заполняя другую часть меня, вынуждая принять от него все без исключения, укрепляя нашу связь еще больше.

Его оргазм последовал вслед за моим через несколько секунд. Я всегда могла определить, что он был близок по тому, как он становился невообразимо твердым, когда собирался кончить. Ощущение было неземным и дарило необычайную легкость. То, что я могла добиться от него такой реакции, вызвать в другом человеке такое чувство, влияло на меня странным образом. Странным образом исцеляло меня всякий раз, как это случалось. Благодаря Итану и тому, как он доказывал свою любовь ко мне, мои мысли стали более позитивными. Я обрела некое подобие надежды, что смогу стать счастливой и жить нормальной жизнью.

Итан подарил мне эту надежду.

— Скажи мне, детка, — выдохнул он хриплым шепотом, но я уловила нотку ранимости, которая сопровождала смелость. У Итана были свои уязвимые места, он был таким же смертным, как и все мы.

— Всегда твоя! — сказала я от чистого сердца, в то время, как он кончал внутри меня.

Когда я чуть позже открыла глаза, то поняла, что, должно быть, задремала. Итан перевернул нас на бок, лицом друг к другу, но мы по-прежнему были соединены. Он любил оставаться погруженным в меня какое-то время после занятия любовью. Я не возражала, потому что это было именно тем, что он хотел, а я любила делать его счастливым.

Но все же я хотела, чтобы он рассказал мне о своем темном прошлом. Он боялся поделиться с кем-то своей историей, и несмотря на то, что меня это беспокоило, отчасти я понимала его страх. Я часто задавалась вопросом, не это ли одна из причин, по которой ему необходимо все время ко мне прикасаться и всецело обладать мною во время секса и после? Имеет ли это какое-то отношение к тому времени, когда его удерживали в заложниках? Они пытали его, вселяли страх и причиняли боль. Невыносимо тяжело вспоминать, каким он был в ту ночь, когда проснулся в панике.

Я провела пальцами по его плечу и спине, представив его татуировку с изображением крыльев ангела и словами под ней, а еще ощутила шрамы. Итан резко открыл глаза и крепко обнял меня.

— Почему крылья? Знаешь, они так прекрасны.

— Крылья напоминали мне о маме, — ответил он, спустя одно или несколько мгновений молчания, — к тому же, они скрывают многие шрамы.

Я подалась вперед, нежно прикоснувшись к его губам в поцелуе. Обхватила ладонями его лицо и отважилась на решительный шаг. Я не хотела отпугивать Итана своими расспросами, пока он был в настроении, но я полагала, что настало время снова попытать удачу.

— А цитата? Почему именно она?

Он пожал плечами и прошептал:

— Мне кажется, что этой ночью я чуть не умер.

Ему было нелегко открыться кому-то и поделиться наболевшим. Мне стало ясно, что он больше не собирался углубляться в свое прошлое. И я спросила:

— Что означает «чуть не умер»?

— Когда не смог найти тебя после того, как на твой мобильник пришло то сообщение.

Он, едва касаясь, провел пальцем по моей щеке, а затем по моим губам, и я тут же почувствовала, как сквозь меня пронеслась дрожь удовольствия.

— Ну, в конечном итоге вы все равно нашли меня, мистер, и спасли от неминуемой смерти. Иначе это был бы полный провал.

Я пыталась поддразнить его и поднять настроение, но это, по-моему, не сработало. Когда Итан пребывал в таком серьезном расположении духа, вывести его из этого состояния было не просто.

— Я рад, что ты чувствуешь себя лучше. — Он на мгновение затих и вжался в меня бедрами, упираясь вновь вставшим членом и придвигаясь еще плотнее. — Потому что ты мне слишком сильно нужна.

— Я здесь и я — твоя, — пробормотала я в его губы, когда он закинул мои ноги себе на плечи и перешел к очередному раунду удовольствий. Одного раза для него явно было недостаточно.

С Итаном я чувствовала себя желанной. С ним я чувствовала себя красивой и сексуальной из-за слов, срывающихся с его губ при соприкосновении его тела с моим, когда он занимался со мной любовью. И позже, когда он держал меня в своих объятьях, словно я была для него драгоценна.

Кто-то желал меня, несмотря на все, что случилось со мной в прошлом. Кто-то был готов бороться за меня. Я была важна для другого человека. Я была важна для Итана. Сила этого осознания стала для меня переломной.

Сперва было трудно примириться с излишней заботой Итана, но она мне помогла. Итан мне помог. Он показал, как сильно хотел меня, и впервые у меня зародилась надежда, что мы действительно могли заставить эти отношения работать. Договоренность о том, чтобы «не торопить события» вообще прошла стороной, хотя мы согласились на это, когда впервые встретились. Но если бы мы продвигались медленно, очень сомневаюсь, что я бы сейчас голая лежала вместе с ним в постели, находясь на побережье Сомерсет, в английском поместье, под стать королевскому, которым владела его сестра, и, скорее всего, я бы не трахалась, подходя к очередному пику наслаждения. Стоит воспринимать вещи такими, какие они есть.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы заставить себя подняться со смятых простыней после второго раунда секса, но, в конечном итоге, мне всё же удалось вырваться из его крепких объятий и отправиться в ванную комнату, чтобы помыться и подготовиться ко сну. Мне нравилось, что он все время ко мне прикасался. Итан знал, что я нуждалась в этом. Это был еще один способ выразить свои чувства, и в этом мы были эмоционально совместимы.

Я наполнила стакан водой и приняла лекарство, которое доктор Розуэлл прописала мне от ночных кошмаров. У меня был определенный режим. Противозачаточные и витамины утром, а снотворное перед сном. Я ухмыльнулась, глядя в изысканное зеркало в ванной, которое выглядело так, словно попало сюда из Букингемского дворца, понимая, что кровать и сон не были синонимами, когда дело касалось Итана. Мы проводили большую часть времени в постели, практически не смыкая глаз, но я не жаловалась.

Когда я вышла из ванной, то полагала, что он уже спит, но его глаза были открыты и следили за каждым моим движением, пока я забиралась в кровать. Он потянулся ко мне и зажал в ладонях мое лицо, он часто так делал, когда мы были близки.

— Как ты можешь оставаться таким бодрым? Ты должен быть изможден после такого долгого путешествия. — Я замолчала, готовясь поставить главный акцент в своей речи. — И после такого бесподобного секса…

— Я люблю тебя и не хочу потерять, — перебил он меня.

— Не потеряешь.

Я смотрела в его голубые глаза, которые опаляли меня даже в полумраке.

— Я никогда тебя не потеряю. — Он произнес это довольно убедительно, и я почувствовала, что он говорит на полном серьезе.

— Я тоже тебя люблю и никуда не денусь.

Я подалась вперед, чтобы поцеловать его в губы, колкое прикосновение его бородки было чем-то привычным и родным. Итан поцеловал меня в ответ, но я была уверена, что он еще не все сказал, к тому же я чувствовала его нарастающее возбуждение, что не могло не удивлять, учитывая недавние оргазмы, до которых он меня довел.

— Дело в том, что мне… мне нужно нечто более постоянное между нами. Мне необходимо, чтобы ты была со мной все время, чтобы я мог защитить тебя, и мы могли бы быть вместе каждый день… и ночь.

Я почувствовала, как мое сердце начало бешено колотиться, меня охватила паника. Пока я привыкала к одному формату наших отношений, Итан стремился к большему.

Он всегда был таким…

— Но мы же сейчас вместе каждый день, — сказала я ему.

Он наморщил лоб и прищурился.

— Этого не достаточно, Брианна. Не после того, что случилось этим вечером, и того гребаного послания от Бог знает кого. Нил сейчас работает над тем, чтобы отследить пришедшее на твой мобильник сообщение, и мы доберемся до сути, но мне нужно что-то более официальное, что скажет всему миру, что ты недоступна и неприкосновенна для каких бы то ни было коварных замыслов, которые они вынашивают.

Я сглотнула, чувствуя, как его пальцы начали скользить по моему подбородку, пока я пыталась предугадать, куда он клонит.

— Что ты имеешь в виду под словом «официальное»? О какой официальности мы говорим?

Господи, мой голос походил на писк, а сердце с минуты на минуту готово было выпрыгнуть из груди.

Он улыбнулся и прильнул ко мне в нежном, затяжном поцелуе, который немного меня успокоил. Итан всегда меня успокаивал. Если бы в данный момент я была расстроена или напугана, он бы нашел способ меня утешить и снять напряжение.

— Итан? – спросила я, когда он, наконец, отстранился.

— Все хорошо, детка, — ласково произнес он. – Все будет в порядке. Я позабочусь о тебе, но я знаю, что мы должны сделать… что должно произойти.

— Знаешь?

— Ммм.

Он снова перевернул нас и зажал в ладонях мое лицо, перенеся свой вес на локти и подмяв меня под свои скульптурные конечности, твердые и гладкие поверх моих мягких и нежных.

— Я уверен в этом.

Его губы опустились на мою шею и чередой поцелуев проложили дорожку к моему уху, затем по челюсти и горлу в сторону другого уха.

— Очень, очень уверен, — прошептал он, осыпая меня нежными поцелуями. — Я понял это сегодня, как только мы добрались сюда и я увидел, что на тебе было надето это. — Он поцеловал то место, где в ложбинке моего горла лежал аметистовый кулон.

— В чем ты так уверен?

Мой голос был слабым, но каждое слово звучало четко, как звон повисшего над нами колокольчика, словно я прокричала свой вопрос.

— Брианна, ты мне доверяешь?

— Да.

— И ты меня любишь?

— Да, конечно. Ты знаешь, что люблю.

Он снова мне улыбнулся.

— Тогда решено.

— Что решено? — взмолилась я, глядя на его прекрасное лицо, которое загипнотизировало меня с первой нашей встречи. Уголок его великолепного рта самоуверенно приподнялся в усмешке, пока он крепко удерживал меня под собой в собственнической манере, столь характерной для моего Итана.

— Мы поженимся.

Я смотрела на него убежденная в том, что слова, которые только что сорвались с его губ, были позаимствованы из любовного романа. Может быть, мне снился сон? Я надеялась на это.

Итан чуть сместился, по-прежнему накрывая меня своим телом, и огорошил меня своей безумной идеей. Черт, вот дерьмо!

— В этом есть смысл, — сказал он, расплываясь в улыбке. — Мы сделаем заявление, которое станет достоянием общественности и сообщит о том, что ты переедешь ко мне официально. Пусть знают, что твой жених работает в сфере безопасности…

— Ты сошел с ума? — Я оборвала его и заметила, что его взгляд блуждает по моему лицу, изучая мою реакцию на его слова. — Итан, я не могу выйти замуж. Я не хочу замуж. Я только-только начинаю привыкать к тому, что нахожусь в отношениях. Нам слишком рано даже рассматривать нечто подобное…

Он улыбнулся мне абсолютно невозмутимо и самоуверенно.

— Знаю, детка. Слишком рано, но миру не обязательно это знать. Для них все предстанет так, будто ты собираешься стать женой бывшего спецназовца, высококлассного генерального директора «Блэкстоун Секьюрити Интернэшнл, Лтд». Кто бы ни стоял за угрозами, они услышат сообщение громко и четко. Поймут, что они должны держаться от тебя подальше, что они в любом случае не смогут к тебе прикоснуться и что они даже близко не подойдут, чтобы просто взглянуть на тебя, не говоря уже о том, чтобы посылать угрозы, наподобие того гребаного дерьма минувшим вечером. — Он нежно меня поцеловал и выглядел при этом очень довольным собой. — Это блестящий план.

Я просто продолжала пялиться на него, убежденная в том, что он — плод моего разыгравшегося воображения.

— Так нечестно, Итан. Ты даже не понимаешь, о чем меня просишь? Я должна лгать, обманом заставить наши семьи и наших друзей поверить в небылицу о том, что мы встретились два месяца назад, а теперь женимся?

Он напрягся, а по его стиснутым зубам можно было судить о его явно выраженном упрямстве.

— Когда речь идет о твоей безопасности, я сделаю все, что нужно. Я не собираюсь тобой рисковать. Ситуация зашла слишком далеко. Я сказал тебе, что готов на все и за последние несколько часов ничего не изменилось.

Свирепое выражение его лица было более чем устрашающим, даже в полумраке комнаты. Я попыталась объясниться.

— Нет, мои чувства к тебе не изменились, но это не значит, что мы можем…

Я замерла на полуслове, когда попыталась осмыслить то, о чем он сейчас с такой уверенностью говорил. Что женитьба это прекрасная идея, так же как употребление в пищу овощей или нанесение солнцезащитного крема. Я призадумалась, а не расстройство ли желудка, которое приключилось со мной этим вечером, вызвало у меня подобные галлюцинации.

— Нет причин, по которым мы не можем это сделать. — Итан выглядел немного уязвленным, продолжая внимательно меня изучать, чем вызвал во мне острое чувство раскаяния, длившееся примерно две секунды. То, что он предлагал, было абсолютно безумным. У меня в голове не укладывалось, что я полюбила мужчину, который всего два месяца назад так дерзко и нахально ворвался в мою жизнь. Как, черт возьми, я могла согласиться на брак, основанный на обеспечении моей безопасности из-за какой-то мистической угрозы от неизвестных людей с непонятными мотивами?

— Я… Я… Ты просто-напросто выжил из ума! Итан, ты понимаешь, что ты сейчас мне предлагаешь?

Он утвердительно кивнул, его лицо находилось всего в нескольких дюймах от моего. Я не могла определить, о чем он сейчас думает. Я могла бы и догадаться, что он захочет действовать по-своему, но больше всего меня удивили его мотивы. Я знала, что он любит меня. Он старался как можно чаще говорить мне об этом. И я знаю, что мои чувства к нему были взаимны… но… брак?! Я была уверена, что он бы не смог предложить что-то более шокирующее и травмирующее мою хрупкую нервную систему, чем это. Конечно же, Итан не хотел жениться. Для этого было слишком рано.

— Да, Брианна, я прекрасно понимаю, что я только что тебе предложил. — Выражение его лица оставалось бесстрастным, но в то же время решительным и бескомпромиссным.

— Ты хочешь жениться на мне, на женщине, с которой ты познакомился всего восемь недель назад, у которой боязнь отношений и… паршивое прошлое…

Он заткнул мне рот властным поцелуем, тем самым не оставляя сомнений в серьезности своего предложения. Боже! Я очутилась в параллельной вселенной?

Какое-то время я позволяла его рту мародерствовать в моем, а затем переместила руку на его затылок. Я потянула его за волосы и положила ладонь на его щеку, стараясь вновь установить с ним зрительный контакт.

— Детка… то, что сегодня произошло, напугало меня, — прошептал он. – Я не планировал это. Я просто знаю, что так будет лучше. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Тебе больше не потребуется рабочая виза. Ты сможешь жить и работать в Лондоне, выбрав любую сферу деятельности. У тебя будет время, чтобы найти прекрасную работу без давления и стычек с иммиграционными службами и самое главное — мы сможем быть вместе. Это то, чего я хочу. Как твой муж, я смогу защитить тебя. Я буду уверен, что ты всегда под надежной охраной. Я сделаю все, что угодно, чтобы обеспечить твою безопасность. Я люблю тебя. Ты любишь меня, правильно? В чем проблема? Это идеальное решение.

Он наклонил голову и, прищурившись, взглянул на меня так, будто я вела себя глупо.

— Итан, я даже близко не готова к такому, несмотря на мои чувства к тебе.

— Я тоже, да и выбор времени ужасный, но я думаю, что это наш единственный оптимальный вариант. — Он ласково отвел волосы с моего лица одним легким прикосновением. — Я готов… и думаю, что ты должна, по крайней мере, рассмотреть мое предложение. — Он взглянул на меня из-под бровей. — Я не переживу еще один эпизод вроде того, что мы пережили сегодня вечером в Национальной галерее.

Я начала протестовать, но он утихомирил меня еще одним настойчивым поцелуем, который был так типичен для него. Он удерживал меня под собой, вжимая в мягкий матрас и лаская мои губы своим опытным языком. Я позволила себя поцеловать и просто какое-то время наслаждалась, изо всех сил стараясь осмыслить то, чем он со мной поделился.

— Прежде чем ты вспылишь или расстроишься, я хочу, чтобы ты просто хорошенько подумала. Мы можем растянуть помолвку, но официальное заявление — вот, что вызовет у людей живой интерес. У нас был тяжелый вечер, к тому же набралась тонна дерьма, с которой нужно разобраться, но, в конце концов, мы вместе, и это неизменно. — Он поцеловал меня в лоб. — И еще, ты переезжаешь ко мне.

Я просто смотрела на него и старалась вникнуть в его слова.

— Последняя часть — не просьба, Брианна. То, что сегодня произошло, было полным безумием, мы не можем жить на две квартиры.

— Боже, что мне с тобой делать? — Я подавила зевок и поняла, что таблетка начала клонить меня в сон. Я знала, что не смогу долго продолжать этот разговор. Внезапно у меня в голове промелькнула мысль, что, скорее всего, он намеренно воспользовался моим полусонным состоянием. Итан не даром был так хорош в покере.

— Ты устала и, откровенно говоря, я тоже.

Я снова зевнула и согласилась с ним.

— Я… я все еще не знаю, как реагировать на твое предложение, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, которые были всего в нескольких дюймах от моих.

Он прижал меня к своему телу, готовясь ко сну, и уткнулся лицом в мою шею.

— Сейчас ты поспишь, затем все как следует обдумаешь… доверишься мне… и официально ко мне переедешь.

— Вот так просто? – спросила я.

— Да, именно так. — Его губы касались моего затылка. — Это даже не обсуждается. — Я чувствовала, как его щетина задевала мою кожу, когда он прижимался ко мне вплотную. — Я люблю тебя. Теперь спи.

Сильные руки Итана, обнимавшие меня, дарили удивительные ощущения, хоть мне и казалось, что он выжил из своего одурманенного любовью ума. Но осознание того, что ради моей защиты он готов пойти на такие радикальные меры, что он так сильно меня любил, вызвало у меня улыбку и чертовски сказочные чувства, если цитировать слова моего воинственного возлюбленного.

Я уснула, окруженная безопасностью его рук.

Глава 2

Выходя на патрулирование, мы становились свидетелями всех видов ужасающего дерьма. Демократия — то, что большинство людей в действительности просто не ценят. Я убежден, демократия полезна для многих стран мира, но по— прежнему остается пищей для размышлений всех тех, кто даже не знает, насколько хорошо при ней жить. Единственное, что меня по— настоящему беспокоило, это колоссальная растрата потенциала. Запуганные и угнетенные люди имели не так много возможностей, кроме как следовать тем путем, на который им указывали диктаторы третьего мира.

Мы видели ее попрошайничающей на улицах Кабула, но без мальчика. Военнослужащим запрещалось контактировать с афганскими женщинами. Это было слишком опасно, и не только для роты солдат, но и потому что возбужденные мужчины самые предсказуемые, глупые существа на планете. Они пойдут искать киску и обязательно нарвутся на неприятности. Не оставалось сомнений в том, что женщина была проституткой. Хотя бордели в Кабуле встречались не так часто, мой труп никогда бы не обнаружили ни в одном из них. Но некоторые парни шли на риск, дебилы вроде них думали своими членами. Я обходился порнушкой и временами надрачивал своего «дружка», когда удавалось сделать это украдкой. Я не был обделен женским вниманием и имел достаточно предложений от служивших в армии женщин. Осмотрительность на базе являлась ключевым фактором как для женского, так и для мужского пола. У женщин-служащих в отдельных подразделениях была причина проявлять осторожность, ведь мужчины значительно превосходили их по численности.

Женщину звали Лейя, и она умерла жестокой смертью. Талибы казнили ее на городской площади за ее грехи. Грехом считалась работа, благодаря которой она могла прокормить своего ребенка. Наше внимание к произошедшему привлек ревущий мальчик. Ему было около трех лет, и он сидел посреди улицы в крови своей матери. Позже я задумывался над тем, что, если бы кто-нибудь в городе забрал его, или если бы они оставили его умирать там с оскверненным телом его матери. В конце концов, неизвестно, как бы все сложилось.

Я сходил с ума от мысли оставить его там, до тех пор пока вероятность нарваться на бомбу смертника была исключена. Это заняло уйму времени. Никто, кроме меня, не собирался забирать ребенка с трупа матери. Я подбежал к нему и подхватил на руки. Он не хотел ее оставлять и вцепился в ее паранджу, стянув ее с лица матери, когда я его поднял. Ее горло было перерезано от уха до уха, голова была практически отсоединена от тела. Я искренне надеялся, что малыш слишком мал и не запомнит свою мать такой.

Меня почти сразу же охватило ужасное чувство. Ледяной страх сковал мое тело, пока я бежал с ним оттуда. А потом его плач оборвался. Около моего уха раздался свист рассекаемого воздуха, а затем… кровь. Так много крови для такого крошечного тела. Мгновение спустя весь ад вырвался на свободу…

— Малыш, тебе снится сон, — раздался нежный голос в моем ухе.

Я повернулся на голос, изо всех сил стараясь его отыскать. Звук успокаивал, как ничто другое. Я хотел этот голос.

Затем я снова его услышал:

— Итан, малыш, тебе снится сон.

Я открыл глаза, судорожно хватая ртом воздух, пока не увидел ее и не понял смысл ее слов.

— Я говорил во сне?

— Да, ты что-то бормотал и метался. — Она протянула руку и, положив ее мне на затылок, посмотрела прямо в глаза. — Я разбудила тебя, потому что не хочу, чтобы тебе снились кошмары.

— Черт, прости меня. Я тебя разбудил? — Я все еще чувствовал себя дезориентированным, но быстро пришел в себя.

— Все в порядке. Мне нужно было разбудить тебя, пока не стало… хуже. — Она показалась мне опечаленной, и я догадался, что она, как и в прошлый раз, попытается расспросить меня об этом сне.

— Прости, — повторил я, стыдясь за то, что это дерьмо снова повторилось, и за то, что потревожил ее.

— Ты не должен извиняться за то, что тебе снилось, — сказала она решительно. — Но я буду рада, если ты расскажешь мне, о чем был твой сон.

— Ох, детка.

Я притянул ее к себе поближе и провел рукой по ее голове и волосам. Я прижался губами к ее лбу и глубоко вздохнул. Ее аромат безмерно мне помогал, как и ощущение ее груди рядом с моим гулко стучащим сердцем, пока я прижимал ее к себе. Она была реальной, прямо здесь, прямо сейчас. В безопасности.

Я был возбужден. Горячий и каменный стояк касался ее нежной кожи.

— Я все еще сожалею, что разбудил тебя, — произнес я, когда мои губы нашли ее. Я проник своим языком в ее рот, проталкивая его глубже и настойчивее, стремясь к большему. Сейчас ничто не могло мне помочь, кроме Брианны. Она была единственным лекарством.

Мне было жаль, но я и до этого вел себя с нею так. Просыпался и нуждался в сексе, чтобы избавиться от повышенного чувства тревоги, которое преследовало меня сегодня во сне.

— Все хорошо, — хрипло произнесла она у моих губ.

Ее ответ придал мне смелости. Многое из того, что она делала, сводило меня с ума. Мне нравилось доминировать, но больше всего меня возбуждало, когда Брианна заверяла, что она готова и хочет меня так же, как и я ее. Интуитивно я знал, что она хотела меня. Это было еще одной формой общения между нами. Мне бы хотелось, чтобы все аспекты наших отношений были такими же легкими. По части секса мы сошлись быстро, с первого раза. Да, секс у нас всегда был пылким и неистовым.

Я подмял ее под себя и широко развел ее ноги своими коленями, раскрыв ее и склонив свою голову. Я скинул одеяло и прошелся взглядом по ее великолепному, отзывчивому телу, в которое я собирался погрузиться с минуты на минуту. Слава тебе, Господи.

♥

— Хорошо, потому что мне нужно трахнуть тебя, пока ты не кончишь, произнеся мое имя, — сказал он в типичной для него манере. — Затем я вытащу свой член из твоего божественного влагалища и отымею им твой красивый ротик. Я буду наблюдать за тем, как твои милые губки сомкнуться вокруг него и высосут меня досуха. — Его глаза пылали, а его скульптурно очерченная грудь вздымалась от учащенного дыхания, пока он занимал удобное положение. — Да, детка, я собираюсь сделать все это.

Итан и его пошлый рот. Это было полным безумием, но его непристойные разговоры что-то делали со мной.

Напряженно ожидая его дальнейших действий, я застонала, когда он ворвался в меня резко и глубоко, заполнив до предела и соединив нас так основательно, что у меня в голове промелькнула мысль о том, что он сказал мне в начале ночи. Мы поженимся. Но в замешательство приводило не само предложение, а констатация факта, перед которой меня мог поставить только Итан, как он поступал не единожды с тех самых пор, как мы встретились.

Одной рукой Итан зажал мои запястья, а другой странствовал по моему телу, продолжая грубо мной овладевать. Придерживаясь бешеного темпа, практически яростного. Я знала, что его агрессивность не была связана со мной. Он боролся со своим сном. Ему необходимо было выкинуть его из головы. Я прекрасно понимала, что происходит. Меня это не беспокоило. Я была готова стать участником в восстановлении его самоконтроля.

Он вынудил меня открыться шире и так точно задевал своим членом мою особую точку, что мне не потребовалось много времени, чтобы устремиться к оргазму, чувствуя, как мышцы напряглись в ожидании взрыва, который вознес бы меня до небес.

Он ущипнул меня за соски, гораздо более чувствительные, чем обычно, и на мгновение меня ослепила боль. Я закричала, когда меня начало накрывать волной наслаждения. Он успокаивал мою нежную плоть языком, а затем произнес:

— Скажи мое имя! Я должен его услышать.

— Итан, Итан, Итан! — выкрикивала я напротив его губ, после чего он ворвался своим языком в мой рот и поглотил мои слова. Я вздрогнула, и мои внутренние мышцы сомкнулись вокруг его члена, сдавливая и затягивая глубже. Я никогда не была настолько удовлетворена, как в этот момент. Он брал контроль над моим удовольствием и никогда меня не разочаровывал.

Но он не кончил. Я вспомнила, что он мне сказал несколько минут назад.

Итан издал первобытный рык и вышел из меня. Я возражала против потери, но одобрила резкий рывок вниз и горячую головку его пениса заполнившего мой рот, когда он изменил точку проникновения. Я почувствовала свой вкус, смешанный с его, и эротизм этого момента стал по-настоящему взрывоопасным. Крепко схватив его за бедра, я втянула его глубже, пока он не уперся в заднюю стенку моего горла. Всего несколько скольжений моих губ по его члену, и я почувствовала вырвавшуюся из него струю спермы. Звуки, которые он издавал, были плотскими и удивительно уязвимыми для такого доминирующего акта. Когда Итан кончал, я всегда чувствовала себя могущественнее. Я делала это с ним.

Он пристально смотрел на меня, наблюдая за всем процессом, поскольку ему нравилось, что наш зрительный контакт выводил нас далеко за рамки физического акта.

— О, Боже, — прошептал он, выскользнув из моего рта и переместившись ниже, чтобы прижать нас друг к другу поближе. Он снова накрыл меня, на этот раз проскользнув в меня мягче и нежнее, идеально соединив наши тела, пока его эрекция не спала. Я чувствовала, как глухой стук его сердца сливался с моим.

Я держалась за него и позволяла делать все, что он захочет. Долгое время он целовал и прикасался ко мне, испытывая необходимость быть внутри меня дольше обычного, говоря о том, что любит меня, заставляя чувствовать себя желанной. Я многое знала об этом мужчине, знала, чем он живет. Многое… за исключением одной вещи, которую хотела бы знать, но не знала.

Темное прошлое Итана по-прежнему оставалось для меня таким же таинственным, как и прежде.

— Я рада, что ты привез меня сюда. — Я почувствовала, что меня снова начинает клонить в сон, и решила поговорить с ним о кошмарах завтра, понимая, что его это не обрадует, но, в любом случае, собираясь вытянуть из него правду. Мне было интересно, догадывался ли он о том, что я собиралась сделать. Итан обладал странной особенностью предугадывать мои намерения. — Я люблю тебя.

Он обвил меня руками и погладил по волосам. Я вдохнула в себя его пряный аромат, смешанный с запахом секса и одеколона, и позволила себе расслабиться, зная, что я была в объятиях единственного мужчины, которому удалось меня удержать.

Когда наступило утро, я с особой осторожностью высвободилась из обвившегося вокруг меня тела. Итан вздохнул, уткнувшись носом в подушку, и зарылся в простыни. Он наверняка измотан из-за напряженной выставки, прошедшей вчера вечером в Национальной галерее, и трех часов езды по побережью. Также я не могла сбросить со счетов время, потраченное на секс, как только мы сюда добрались. И плохой сон. И последующий секс. Его взгляд и безмолвное доминирование были повторением ночного кошмара, приснившегося ему в прошлый раз. Я знала только то, что мне было известно. Итог разговора не был таким напряженным, как раньше, но я чувствовала, что Итан изо всех сил старался контролировать свой ответ, чтобы не разоткровенничаться как в прошлый раз. Мой бедный малыш. Я никогда не признаюсь ему, но мне тяжело видеть его мучения; тем более, когда я ничего не могу с этим поделать, потому что он отказывается поделиться этим со мной. Мужчины умели раздражать.

Забравшись в душ и намылившись, я раздраженно терла свою кожу и торопилась побыстрее закончить, решив одеться и выйти из комнаты, не потревожив столь необходимый Итану сон.

Я засунула свой телефон в карман джинсов и на цыпочках вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Я просто стояла и смотрела на коридор того крыла здания, где в одном из закоулков поместья располагалась наша комната. Это место было чем-то особенным, напоминало Пемберли мистера Дарси с примесью Торнфилд Холла мистера Рочестера. Я с нетерпением ждала официальной экскурсии, все еще впечатленная тем, что сестра Итана и ее муж владели этим местом.

Я спускалась по лестнице и преодолела уже половину пути, но резко остановилась на лестничном пролете. На стене висела самая изумительная картина колоссального размера и, безусловно, я прекрасно знала художника. Портрет, созданный никем иным как сэром Тристаном Маллертоном, висит на стене в частном доме. Вау. Я в шоке от того, что связывает меня с этой семьей.

Я вытащила телефон и набрала Габи.

— Ты не поверишь, на что я сейчас смотрю, — произнесла я после неразборчивого «приветствия», которое могло исходить только от моей соседки по комнате, но прозвучало без присущей ей самоуверенности в голосе.

— О? Что бы это могло быть, а?

— Извини, Габ, но я не могла удержаться. Ты бы слюной изошла, если бы увидела это… ох… меньше чем в футе от меня вырисовываются смутные очертания картины Маллертона середины века. Я бы могла прикоснуться к ней, если бы захотела.

— Лучше не стоит, Бри. Рассказывай, — потребовала она, став чуть более похожей сама на себя.

— Ну, скорее всего, портрет примерно семь на четыре фута, и чертовски роскошный. Семейный портрет белокурой женщины, ее мужа и их детей, мальчика и девочки. На ней розовое платье и жемчуг, который смотрится так, словно относится к коллекции королевских драгоценностей Тауэра. Он, похоже, без ума от своей жены. Боже, это прекрасно.

— Хм, мне нелегко представить это сходу. А ты не спросишь, можно ли сделать снимок, чтобы я могла сама все увидеть?

— Как только я встречу кого-нибудь, обязательно спрошу.

— Ты можешь разобрать его подпись?

— Конечно. Это первое на что я обратила внимание. Внизу справа подписано «Т. Маллертон» теми самыми характерными для него прописными буквами. Это, без сомнения оригинал.

— Круто, — произнесла Габи не очень-то восторженным голосом.

— С тобой все в порядке? Прошлый вечер был безумным, и я не видела тебя после того как сработал сигнал тревоги. Я плохо себя чувствовала, а Итан был в режиме повышенного нервного напряжения из-за кое-какой возникшей проблемы.

— Какой именно?

— Эмм, не знаю наверняка. На мой старый телефон пришло странное сообщение, и Итан прочитал его. Неизвестный отправил мне безумную СМСку и песню из… ох… того видео, которое они сделали со мной.

— Черт, ты серьезно?

— Да. Боюсь это так. — Даже говоря ей об этом, мой желудок совершил небольшой кульбит. Я просто не хотела сейчас обсуждать это. В прошлом мне удавалось уклоняться от темы разговора, и удалось бы снова, я уверена.

— Не удивительно, что Итан был весь на нервах, Бри. А как ты сама?

— Не знаю. Я просто надеюсь, что никто не следит за мной, и что это просто незначительная точка на радаре, которая исчезнет, когда закончатся выборы. Поверь, Итан разбирается с этим.

— Ага, хорошо, что хоть кто-то с этим разбирается, — проворчала она. Именно тогда я решила, что не расскажу ей о «предложении» Итана, сделанном мне прошлой ночью. Мне нужно немного кофе, прежде чем я столкнусь с чем-то столь масштабным. А еще лучше повременить и не рассказывать ей об ультиматуме Итана на счет переезда к нему. Габи не составит труда высказать свою точку зрения. И в данный момент мне не хотелось бы нарваться на крики, которые за этим последуют.

— Эй, — спросила ее я, — ты не ответила на мой вопрос. Ты в порядке? Прошлым вечером был полный хаос. Я знаю, мы обменялись сообщениями и никаких повреждений не получили, но все же…

Тишина.

— Габриэль? – снова спросила я, используя ее полное имя в качестве рычага давления.

— Я в порядке. — Ее голос показался мне безжизненным, и я поняла, что она уклоняется от ответа.

— Где ты была? Я хотела познакомить тебя с кузеном Итана, но этому, очевидно, не суждено сбыться.

— Я отвлеклась… а затем сработал сигнал тревоги, и мне пришлось выйти, как и всем остальным. Я какое-то время ждала снаружи на улице, пока не получила твое сообщение. После того как я узнала, что ты в безопасности, я нашла такси и поехала домой. Я просто хотела принять душ и забраться в кровать. Это была странная ночь. — Она стала чуть больше похожа на себя, но я не могла не задаться вопросом, а не морочит ли она мне голову. — Бенни тоже звонил. Он увидел это в новостях и забеспокоился о нас. Я довольно долго с ним разговаривала.

— Ладно… если ты так говоришь. — Габи была упряма, если она не была настроена говорить о чем-то, то по телефону от нее тем более ничего не добьешься. Мне нужно встретиться с ней лицом к лицу.

—Все-таки я бы хотела как-нибудь встретиться с кузеном Итана и полным домом Маллертона в придачу. Возможно, тебе удастся это устроить, — сказала она, и прозвучало это так, словно меня пытаются задобрить.

— Да, возможно. Я обговорю это с Итаном.

Как только я произнесла последнюю фразу, то почувствовала рядом чье-то присутствие. Я повернулась и увидела серьезное личико самой красивой маленькой девочки. Ее голубые глаза очень сильно напоминали мне другую пару глаз, с которой я была прекрасно знакома.

— Я должна идти, Габ. Поговорю с тобой позже и посмотрю, что можно сделать, чтоб отправить тебе фотку картины. Люблю тебя.

Я завершила разговор и засунула свой телефон обратно в карман. Мой серьезный компаньон продолжал пристально меня разглядывать. Я улыбнулась ей. Она улыбнулась мне в ответ. Ее длинные темные локоны обрамляли лицо, которое, я уверена, со временем станет воплощением неземной красоты. Я не могла дождаться и увидеть рядом с ней Итана .

— Меня зовут Брианна. — Я протянула ей руку. — А тебя как зовут? — спросила я, хотя была прекрасно осведомлена.

— Зара. — Она взяла меня за руку и потянула. — Я знаю, кто ты. Дядя Итан любит тебя и теперь пьет из-за тебя мексиканское пиво. Я слышала, как мама говорила об этом папе.

Я не смогла удержаться и рассмеялась.

— Я тоже о тебе знаю, Зара. Итан рассказывал мне, как он восхищается твоим умением управлять братьями.

— Он рассказывал тебе?

— Угу. — Я кивнула, когда она изумленно на меня посмотрела. — Куда мы идем?

Зара не поделилась этой информацией, но как бы то ни было, я позволила ей и дальше тянуть меня за собой, минуя комнаты и коридоры, пока не показались огни хорошо оснащенной кухни и пока мой нос не уловил божественный аромат кофе.

— Мамочка, она у меня, — объявила Зара, когда втащила меня в комнату.

— Ааа, я вижу, милая, — сказала темноволосая красавица, которая точно была сестрой Итана, Ханной. Она улыбнулась мне после того как ответила дочери, и на долю секунды я заметила сходство с Итаном. Сходство было несомненным, но, по-моему, она была похожа на отца больше, чем Итан. У Ханны были такие же темные волосы и цвет лица, но глаза не голубые, как у Итана. Ее глаза были серыми. И она была миниатюрная, в то время как Итан был мускулистым и высоким. Генетике удалось интересным образом скрестить мужские и женские гены, чтобы создать комбинации, которые были безупречны во всех отношениях.

— Добро пожаловать, Брианна. Рада познакомиться с тобой, — произнесла она, двигаясь мне навстречу и бегло оценивая взглядом. — Ханна Греймонт, мама твоего маленького похитителя и старшая сестра человека, который, как я думала, никогда не поставит меня в эту ситуацию. Я так понимаю, у него наготове еще немало сюрпризов.

Я рассмеялась над ее словами, сразу же полюбив ее за прямоту, пока мы радушно пожимали друг другу руки.

—Я тоже рада познакомиться с тобой, Ханна. Я давно и с нетерпением ждала этой поездки. Итан с такой нежностью говорит о вас. Я познакомилась с твоим отцом. Он довольно обаятельный, хотя я уверена, что ты в курсе.

— Конечно. По всей видимости, это был мой отец. — Она протянула мне кружку кофе и указала на стол, где стояли сливки и сахар. — И поведал мне о твоих кофейных пристрастиях. — Она усмехнулась и подмигнула Заре.

— Спасибо. — Я наполнила свои легкие восхитительным ароматом и тоже подмигнула Заре. — Твоя дочь сообщила мне, что Итан теперь пьет мексиканское пиво, и это полностью моя вина.

Она открыла рот, притворно ужаснувшись проступку Зары.

— Она этого не сделала!

Зара хихикнула.

— Мой брат почти неузнаваем, Брианна. Как тебе это удалось, и, кстати, где он?

Я начала добавлять в свой кофе сахар и сливки.

— Ну, могу честно сказать, что не имею ни малейшего понятия. Итан довольно… ох… целеустремленный большую часть времени. За исключением данной минуты. — Я рассмеялась. — Он очень устал, и я не стала его будить. Долгая поездка прошлой ночью и вечер закончились… странно. — Я посмотрела на Зару, которая впитывала каждое слово нашего разговора, и посчитала, что лучше не слишком откровенничать. Маленькие ушки могут быть очень большими, и на самом деле я не знаю этих людей, несмотря на то добродушие, которые они мне сейчас оказывали.

— Да, я слышала об этом, когда он позвонил мне. — Она пожала плечами и покачала головой. — Наверняка за этим стоят психи. Что касается упертости, то в этом нет ничего нового. Он всегда был таким. Властным, упрямым, очень назойливым мальчиком.

Я просто улыбнулась и прислонилась к кухонной столешнице с противоположной стороны от того места, где она, по всей видимости, выпекала хлеб. Итак, Ханна была поваром.

— Дом поразительный. Я только что говорила по телефону со своей соседкой по комнате, изливая ей свои чувства о Маллертоне, который висит на вашей лестнице.

— Ты нашла сэра Джереми Греймонта и его Джорджину. Предки Фредди… и ты права, художник картины Маллертон.

Я кивнула ей и сделала глоток кофе.

— Я изучаю сохранность памятников искусства в Лондонском университете.

— Знаю. Итан все нам о тебе рассказал, — Ханна на секунду замолчала, а потом добавила, — к нашему большому удивлению.

Я вопросительно склонила голову на бок и приготовилась принять вызов.

— Удивлена, что он рассказал обо мне?

Она медленно кивнула, непринужденно ухмыляясь.

— О, да. Мой брат никогда не рассказывал о девушке и никогда никого не привозил в мой дом на выходные. Это все, — она взмахнула руками, — очень не похоже на Итана.

— Хм, ну на меня это тоже не очень похоже. С первой нашей встречи мне было очень трудно ему отказать. — Я сделала еще один глоток. — На самом деле, просто невозможно.

Она улыбнулась мне.

— Я рада за него и рада наконец-то познакомиться с тобой, Брианна. У меня такое чувство, что вас двоих связывает нечто большее?

Ханна сформулировала это как вопрос, и мне следовало признать, что интуиция ее не подвела, но я, само собой, не собиралась делиться безумным брачным предложением, которое Итан обрушил на меня посреди ночи. Ни в коем случае. Нам все еще необходимо как следует обсудить то маленькое предложение. Поэтому я лишь пожала плечами.

— Итан весьма… самоуверен в своих желаниях. У него никогда не возникало трудностей при разговоре со мной. Думаю, это мне намного сложнее принять информацию, чем ему донести ее до меня. Твой брат такой же непробиваемый как деревянная доска.

Она рассмеялась над моим суждением.

— Мне это тоже знакомо. Чуткость не входит в его лексикон.

— Ты можешь повторить это… — Мой взгляд зацепился за фотографию на полке шкафа. Мать с двумя детьми — девочкой и мальчиком. Интересно… Я подошла ближе и внимательно присмотрелась к снимку, на котором, я уверена, были Итан и Ханна с их молодой и красивой матерью, сидящие на каменной ограде и практически позирующие на камеру, но, возможно, идеально-непринужденный момент удалось запечатлеть совершенно случайно. — Это вы с вашей матерью?

— Да, — тихо ответила Ханна. — Снимок сделан незадолго до того, как она умерла.

Мне тотчас же стало неловко. Я с отчаянным интересом вбирала в себя образ четырехлетнего Итана и женщины, которая дала ему жизнь, но мне не хотелось показаться грубой и ворошить печальные воспоминания. Тем не менее, мое любопытство не позволяло мне отвести взгляд. Миссис Блэкстоун была невероятно красива в аристократическом плане, элегантна и с ласковой улыбкой на губах. Ее волосы были уложены в высокую прическу, на ней было очень приталенное бордовое платье на пуговицах и высокие черные сапоги. Она была удивительно стильной для того времени. Я не могла оторвать взгляд.

На фотографии Итан льнул к ее телу, она прижимала его к себе, а его рука лежала у нее на коленях. Ханна сидела рядом с ней с другой стороны, ее голова покоилась на плече матери. Это был милый, нежный, вовремя запечатленный момент. Мне хотелось задать кучу вопросов, но я не решалась. Не хотела быть бестактной и докучливой.

— Она была прекрасна. Сходство между вами заметно невооруженным взглядом.

Ханна действительно была похожа на женщину с фотографии, но на маленького Итана я хотела смотреть бесконечно долгое время. Его кругленькое, невинное личико и маленькое тельце в коротких штанишках и белом свитере пробуждало во мне желание обнять его.

— Спасибо. Мне нравится, когда люди говорят мне об этом. Я никогда не устану это слушать.

— Вы оба на нее похожи, — сказала я, по-прежнему глядя на фотографию, жалея, что не могла подержать ее в руке, но я сомневалась, стоит ли рисковать и просить об этом.

— Наш папа каждому из нас дал копию этого снимка. — Ханна изумленно взглянула на меня. — Ты разве никогда не видела его раньше?

Я покачала головой.

— Нет, снимка не было в его квартире, и я никогда не видела его, когда приходила к нему в офис.

Я почувствовала острую боль, когда упомянула его офис. В прошлый раз, когда я пришла туда, для нас все закончилось не очень хорошо. Я разозлилась и ушла от него, не желая слушать все, что он собирался мне сказать. В том числе «Я люблю тебя». Я помню взгляд на его искаженном болью лице возле лифта, когда его двери сомкнулись и отрезали нас друг от друга. Болезненные, неприятные воспоминания. Итан не просил меня зайти в офис с тех пор, как мы сошлись, и я тоже не предлагала заехать туда. Это было странно. Похоже, нам двоим слишком больно было находиться в его кабинете, и эту боль в настоящее время было нелегко преодолеть. Ох, может быть, со временем мы вернемся к поиску комфортной атмосферы в его офисе.

— Хмм… интересно… Любопытно, где он его хранит. — Ханна вернулась к выпечке хлеба и сняла ткань с миски.

Я потягивала кофе и продолжала изучать фотографию.

— Итан не говорил почти год после ее смерти. Однажды он просто перестал разговаривать. Думаю, что он был в шоке, когда она не вернулась… и ему потребовалось время, чтобы принять это в четырехлетнем возрасте, — тихо произнесла Ханна, замешивая тесто.

Ничего себе. Мой бедный Итан. Мне было больно слышать эту историю. Печаль в словах Ханны была довольно ощутима, и я стала размышлять над каким-нибудь ответом, который бы не выдал мою неосведомленность. Если бы я только знала, как умерла их мать.

— Я даже представить себе не могу, как тяжело вам, должно быть, пришлось. Итан так тепло отзывается о тебе и об отце. Он говорил, что вы стали ближе и сплоченнее после смерти вашей матери.

Ханна кивнула, не отрываясь от работы.

— Да, это правда. — Она ударила кулаком по шару теста и снова накрыла миску тканью, чтобы дать ему подняться еще раз. — Мне кажется, что внезапность, так или иначе, лучший вариант. Затяжная болезнь, инвалидность — все не то. Со временем Итан пришел в себя и снова начал говорить. Наша бабушка была замечательной. — Она печально улыбнулась Заре. — Она умерла около шести лет назад.

Я не знала, что сказать, поэтому просто молчала и пила кофе, и надеялась, что она поделиться семейной историей.

— Автокатастрофа. Поздней ночью. Мама и тетя Ребекка ехали домой с похорон своего деда. — Ханна повернулась к Заре, которая спрыгнула со стула и направилась к выходу из кухни. — Не буди дядю Итана, моя милая. Он очень устал.

— Я не буду будить, — ответила Зара матери, но посмотрела на меня и махнула рукой.

Мое сердце растаяло, я помахала ей в ответ и подмигнула.

— У тебя очаровательный ребенок. Такой независимый. Мне это нравится.

— Спасибо. Иногда она сущее наказание и чересчур любопытная. Я знаю, что она попытается вытащить Итана из постели и получить свои сладости.

Я рассмеялась, когда представила эту сцену, надеясь, что мне удастся на это взглянуть.

— Я слышала у тебя еще двое детей, оба мальчики. Не понимаю, как ты управляешься со всеми.

Она улыбнулась так, словно мысль о детях согревала ее изнутри. Я уверена, что Ханна была замечательной мамой, и я восхищалась ею за это.

— Мне очень повезло с моим мужчиной, и мне нравится принимать здесь постояльцев. Мы встречаем много интересных людей. С некоторыми мы бы не хотели встретиться вновь, но в целом все не так уж плохо, — сказала она в шутку. — Иногда я просто не знаю, как бы я справилась без Фредди. Он вызвался отвезти мальчиков на благотворительный завтрак для бойскаутов. Они приедут домой чуть позже, так что ты сможешь познакомиться с остальной частью клана.

— Здесь сейчас нет других постояльцев?

— Не в этот уик-энд. Сейчас здесь только ты и мой брат. Кстати, что мне приготовить тебе на завтрак?

Я подошла ближе и присмотрелась к ее миссии по выпеканию хлеба.

— Ох, на данный момент мне достаточно кофе. Я дождусь Итана. К тому же, тебе разве не нужна помощь с хлебом? Я люблю выпекать. Для меня это стало бы терапией после безумия прошлого вечера.

Она усмехнулась и, изогнув запястье, откинула с лица прядь волос.

— Ты нанята, Брианна. Фартуки висят с обратной стороны двери в кладовку, и я хочу услышать все о безумии прошлого вечера.

— Это было просто, — произнесла я, направляясь за фартуком.

— Я не дура. За эти годы я поняла, что помощь не бывает лишней. — Она пронзила меня взглядом своих теплых серых глаз. — Тебе никогда не придется просить меня дважды.

Глава 3

Я не знаю, что заставило меня открыть глаза. Возможно, дыхание на моем лице со слабым запахом джема, но, так или иначе, я теперь понимаю, почему фильмы ужасов с детьми, без сомнения, самые страшные фильмы из всех. Ничто не сравнится с молчаливым ребенком, глядящим на тебя, пока ты спишь, или еще хуже, собирающимся тебя разбудить.

Некоторые вопросы приходят на ум чертовски быстро. Как давно ты стоишь и наблюдаешь за мной, как одна из зловещих сестричек Грейди в «Сиянии»?

Страх выбил из меня всё дерьмо за пару секунд. А затем она улыбнулась.

― Дядя Итан проснулся! – закричала она во весь голос, устремившись к двери и распахнув ее настежь.

― Зара! Закрой за собой дверь, пожалуйста. ― Я осторожно сел, прекрасно понимая, что был голым, поэтому позаботился о том, чтобы простыни прикрыли все, что нужно. Я находился в постели один, поэтому наклонился и посмотрел в сторону ванной, пытаясь отыскать взглядом Брианну.

Брианны не было.

― Она внизу разговаривает с мамой. Они пьют кофе. – Зара просунула голову в дверь.

― Правда? – произнес я, призадумавшись, какого хрена я сплю как убитый и как долго моя племянница нависала надо мной. Жуткий показатель? Около двенадцати.

Зара торжественно кивнула.

― Она давным-давно спустилась вниз.

― Что ты думаешь о ней?

Она проигнорировала мой вопрос и склонила голову на бок.

― Ты женился, дядя Итан?

Я уверен, что у меня глаза из орбит вылезли, поскольку Зара смотрела на меня со всей серьезностью, пока ждала ответ.

― Эм… нет. Брианна – моя девушка.

― Мама и папа женаты.

― Да, они женаты. Я был на их свадьбе. – Я улыбнулся и пожалел, что не мог встать с кровати и накинуть на себя какую-нибудь одежду, но она умело и основательно загнала меня в ловушку.

― Почему ты спишь голым?

― Извини? Зара, мне нужно одеться…

― Папа не спит голым, как ты. Брианна милая. А ты возьмешь меня вместе с Регсом поесть мороженое? Он любит мороженое, и я дам ему облизать его. Мамочка говорит, что это мерзко, но я все равно ему дам. Мамочка сказала не приходить сюда, но я устала ждать, когда ты проснешься. Ты единственный человек, который все еще спит.

Невероятно. Пятилетний ребенок удерживает меня в постели, где я ничего не могу поделать, кроме как слушать, зачарованный перечислением ее наблюдений, мнений и запросов, и молящийся о возможности сбежать. Она одарила меня недовольным взглядом, относящимся к последнему предмету обсуждения. Нечто из разряда: «Дядя Итан, что с тобой не так, черт возьми?» И правда, я должен был согласиться с ее пятилетней логикой. Со мной явно что-то не так, черт подери.

― Хорошо. Вот что я вам скажу, мисс Зара. Я посмотрю, как организовать мороженое с Регсом, если вы выйдите, чтобы я мог встать и одеться. – Я удостоил ее своим лучшим изгибом брови. ― Договорились?

― А как же мама? – выпалила она с абсолютно невозмутимым выражением лица. Однажды она сможет обыграть в покер богатеньких Буратин, не сомневаюсь в этом. Моя племянница была великолепна.

― Я всегда говорю, то, что мама не знает о мороженом, не причинит ей вред. – Интересно, сколько потребуется времени, прежде чем меня изведут, припомнив эту фразу. Наверно, она будет мучить меня до тех пор, пока не спуститься вниз, но черт меня подери, если это не поможет обрести хоть толику личного пространства.

― Договорились. – Она пристально меня разглядывала, а затем направилась к двери и оглянулась, ее голубые глаза впились в меня, послав четкое сообщение. «Тебе лучше притащить свою задницу в отведенное время, или я сюда вернусь».

― Я скоро спущусь вниз, ― заверил ее я, подмигнув.

Я ждал целую минуту, после того как она ушла, прежде чем встать. Я воспользовался подушкой, чтобы прикрыться спереди, и бросился в ванную комнату, защелкнул замок, после чего забрался в душ. Последнее, что мне сейчас было нужно, это попасться на глаза ребенку со всем своим торчащим хозяйством. Итак, Брианна была внизу и разговаривала с Ханной… Мне было интересно, что они говорили обо мне, и я поспешил закончить.

В душе я почувствовал себя лучше. Горячая вода помогла мне очистить голову от сумбура. Черт бы побрал этот сон прошлой ночью. То, что Брианна стала свидетелем очередного моего кошмара, приводило меня в бешенство. И, несмотря на то, что меня разбудили и все было не так плохо, как в прошлый раз, я ненавидел то всплывающее в памяти дерьмо, с которым я не был настроен разбираться в данный момент. Брианна снова захочет об этом поговорить… Я не готов.

При мытье я прошелся рукой по члену, вспоминая о том, что я сделал с ней после приснившегося кошмара. Она взяла все, что я хотел ей дать, когда дело дошло до секса, без возражения, без недовольства, просто отзывчиво и щедро предложив мне свое тело, помогая мне отойти от ужаса. Она делает это, потому что любит тебя. Мне стоило задуматься, была ли ее реакция как-то связана с ее прошлым, с теми вещами, которые она рассказала мне о своем изнасиловании и тем, что она пережила, когда была моложе. Большую часть времени Брианна казалась такой уверенной в себе, трудно было представить ее сломленной и уязвимой. На самом деле, моя позиция была проста. Меня не заботило ее прошлое. Оно ничего не изменило в моих чувствах к ней. Она была единственным человеком, с которым я должен был быть. Теперь оставалось убедить ее в этом. И я это сделаю… потому что я люблю ее. Выйдя из душа, я схватил махровое полотенце, чтобы вытереться.

Я ухмылялся в зеркало, пока подравнивал свою бородку. Выражение ее лица, когда я сказал ей, что мы должны пожениться, бесценно. Мне следовало воспользоваться своим мобильным телефоном и запечатлеть это на видео. Моя ухмылка превратилась в хмурую гримасу при мысли о видео, отправленном ей прошлым вечером. Это напомнило мне, что я сегодня же должен связаться с Нилом. Мне нужна подробная информация на играющего с ней ублюдка. Я пообещал, что долго его игра не продлится.

Я испытывал боль, возвращаясь к моментам прошлого вечера. Так много картинок мелькало у меня в голове – Брианна в лиловом платье; кулон, который я надел ей на шею; тревожные текстовые сообщения и видео; заложенная бомба; то, как я панически ее искал и как ее тошнило на обочине дороги. Боже! Все это было абсолютным безумием. Нам нужно немного покоя и отдыха. Я был полон решимости устроить это для нее на выходных, даже если это будет стоить мне жизни.

Я сразу же почувствовал себя виноватым за то, что был так требователен с ней в постели прошлой ночью. Моя девочка практически лишилась из-за меня покоя и отдыха. Я вспомнил с каким отчаянным желанием я вновь хотел в нее войти… после того сна. Черт! Я благодарил Бога, что был менее озабочен, чем в прошлый раз, но все еще опасался, что это был перебор. Что я перешел грань.

Вообще-то, если задуматься, Брианна не возмущалась, даже после того как я рассказал ей о своем плане на счет объявления нашей помолвки. Правда, она сказала мне, что я сошел с ума, но, насколько я мог судить, она не была расстроена. Более того, она опять позаботилась обо мне после того, как я был раздавлен безумным сном, смешавшим все плохое из Афганистана с беспокойством о ней. Полная. Херня. Она сказала, что разбудила меня, потому что не хотела, чтобы мой кошмар усугубился. И что я сделал с моей сладкой девочкой в благодарность?

Я снова ее трахнул.

Я взял ее жестко, и все же она приняла то, что я с ней сделал, она приняла меня. Она сказала, что все хорошо. Да, она любит меня, все в порядке.

Я прекрасно понимал, что прикосновения Брианны успокаивали меня как ничто иное прежде. Она была единственным спасательным кругом, за который я хотел ухватиться, когда оказывался в таком состоянии.

Моя кровь взбурлила, а мой разум отправился в свободный полет только при одном воспоминании о том, как закончилась наша ночь. Я пошел найти одежду и понял, что теперь думал о сексе слишком часто. Отвлечение было определенно неплохой идеей. До поры до времени. Когда я вновь получал ее в свое полное распоряжение, в общем, ситуация так кардинально менялась, что я уже не мог к ней не прикоснуться. Весьма сомнительная перспектива. Это стало еще одним доказательством, насколько хорошо мы подходили друг другу, и почему я собирался связать свою жизнь с моей американской девочкой. Я никогда ни в ком так не нуждался, как нуждался в ней.

Я решил, что в сегодняшнюю программу дня, бесспорно, стоит включить продолжительную тренировку. Время, проведенное за обычными вещами с Брианной и моей семьей вдали от работы и других насущных проблем, станет прекрасной сменой обстановки. Также я хотел, чтобы приезд Брианны сюда прошел хорошо. Возможно, она даже захочет пробежаться по морскому побережью. Я надеялся, что этим утром она чувствовала себя лучше. Я натянул штаны для бега и кроссовки, и схватил свой мобильник.

Прежде чем спуститься, я решил связаться с Нилом. Звонок ему умерил бы мою тревогу. Иногда, обсуждение рабочих моментов приносило облегчение.

― Вы сегодня поздновато встали, босс, ― возвестил Нил, ответив сразу после первого гудка.

Я хмыкнул.

― Может я поднялся несколько часов назад, откуда тебе знать?

― Сомневаюсь в этом. Я удивлен, что ты не позвонил прошлой ночью, как только добрался до дома.

― Я бы позвонил… если бы не был так измотан долгой поездкой и менее, чем спокойным сном, ― парировал я. ― Ох, к тому же Брианне стало плохо и мне пришлось съехать на обочину дороги, где ее вывернуло на изнанку.

― Господи, зрелище не из приятных.

― Согласен. Вся ночь была довольно неприятной.

― Что с ней случилось?

― Не знаю. Расстройство желудка или что-то вроде этого. В галерее ей тоже было плохо.

― Ты ведь не думаешь, что ей кто-то что-то добавил в еду или напиток, да?

Я призадумался над этой идеей, хотя она приводила меня в ярость.

― Не исключаю такого варианта. Пола Лэнгли нужно проверить. У него есть ее старый номер телефона, и он был на выставке, но он теперь звонит ей на новый номер. Знаешь, вообще-то он подал ей стакан воды. – Я хотел остаться наедине с этим мудаком. Уверен, что смог бы все разузнать. Я попытался сосредоточиться на своем разговоре с Нилом. ― Дело в том, что тот, кто послал текстовое сообщение, был там. Может быть, не внутри на самом вечере, но он видел, как я курил. К тому же тот сигнал тревоги сработал через минуту или две после того как был отправлен музыкальный клип.

― Лэнгли проверили сразу после того, как ты с ним познакомился.

― Не напоминай мне, пожалуйста. – Если этот ублюдок замешан, клянусь, он ― труп. Брианне и мне нужно поговорить о ее истории взаимоотношений с Лэнгли, что в перспективе было еще более неприятным, чем фиаско прошлого вечера. ― Просто посмотри, что сможешь раскопать. Удалось выяснить местоположение звонившего на мобильник Брианны? ― Я скинул расследование на Нила, и решил провести выходные, не заостряя внимания на ее ситуации или моей работе.

― Кое-что есть. Звонок был сделан из Великобритании. Тот, кто звонил на мобильный, скорее всего, наблюдал за тобой в режиме реального времени, а не по веб-камере из Штатов. Полагаю, ты обдумывал такую возможность?

― Черт. – Сейчас идея закурить казалась очень привлекательной. ― Я надеялся на съемку с дальнего расстояния. Ладно, значит это не Оукли, он служит в Ираке. Следить за происходящим в Лондоне тяжеловато, когда стараешься увернуться от ракет в пустыне. Это и не Монтроз, потому что он заслуженно покоится в земле. Так что остается третий участник видео. Этот членосос следующий в моем списке. У нас пока ничего на него нет. Файл доступен на диске Q. Все данные о нем там. Ты можешь что-нибудь раскопать на него? Выясни, чем он занимался в последнее время. Убедись, что он не использовал свой паспорт. Хм… его зовут Филдинг. Джастин Филдинг, двадцать семь лет, проживает в Лос-Анджелесе, если мне не изменяет память. Я хочу знать, ходил ли он на похороны Монтроза. Держу пари, он бесследно исчез …

― Я понял, И, ― прервал меня Нил. – Наслаждайся своим уик-эндом и постарайся дать всему этому дерьму немного улечься. Я все выясню для тебя. Сейчас она в безопасности и ей ничего не угрожает. В Сомерсете с ней ничего не случится.

― Спасибо. Я ценю это. Ах, да, ты можешь бросить Симбе немного корма?

― Я ему не нравлюсь, ― холодно ответил Нил.

― Я тоже ему не нравлюсь, но он любит, когда его кормят. Если ты его не покормишь, то он начнет есть своих аквариумных сожителей.

― Ладно. Я покормлю твою неприветливую и отвратительную рыбу.

― Тебе не нужно с ним обниматься, просто забрось немного криля.

― Легче сказать, чем сделать. Я уверен, что это существо сородич пираньи.

Меня насмешил этот образ.

― Спасибо, бравый солдат, что сразишься вместо меня, накормив мою рыбку.

― Пожалуйста.

― Смотри в оба, и ты знаешь, как меня найти. Мы вернемся в город в понедельник вечером.

Я закончил разговор и направился к выходу из спальни, стремясь поскорее найти Брианну. Пришло время предстать перед моей девочкой и посмотреть, какие неприятности меня ждали этим утром из-за моего ужасного поведения прошлой ночью. На самом деле, я не волновался. Моя крошка любит меня, и я знаю, как дать ей то, в чем она нуждается...

Я посмеялся над своими самодовольными мыслями, открыл дверь спальни и чуть не наткнулся на свою племянницу.

Зара сидела на полу, привалившись спиной к стене и, по-видимому, ожидая меня. Я удержал равновесие и присел на корточки, чтобы оказаться с ней лицом к лицу.

― Наконец-то ты вышел, ― недовольно произнесла она.

― Извини. Я должен был позвонить, но я уже закончил.

Она посмотрела на меня с надеждой.

― Значит, мы сейчас можем пойти поесть мороженое? Ты сказал, что мы пойдем.

― Еще рано. Мороженое едят во второй половине дня.

В ответ она очаровательно сморщила свой маленький носик. Думаю, она не разделяла эту прагматичную точку зрения.

Я указал на свою щеку.

― Я еще не получил теплого приема от своей любимой принцессы.

Она потянулась ко мне, сцепила маленькие ручки на моей шее и поцеловала меня в щеку.

― Так-то лучше, ― сказал я. ― Хочешь прокатиться? ― Я указал на свою спину.

― Да! ― Ее личико просияло.

― Ну, тогда поднимайся на борт, ― сказал я ей.

Она удобно расположилась и обвила своими ручками мою шею, пока я держал ее ножки зажатыми под своими руками. Я застонал, делая вид, что изо всех сил пытаюсь подняться на ноги. Я наткнулся на стену с подчеркнутой неуклюжестью, следя за тем, чтобы она не ударилась головой.

― Боже, ты такая тяжелая. Слопала гору мороженого, да?

Она хихикнула и впилась своими туфельками в мои бока.

― Иди, дядя Итан!

― Я пытаюсь! ― проворчал я, притворяясь, что врезаюсь в стены, еле-еле переставляя ноги. ― По ощущениям у меня на спине слон! Ты что, из принцессы превратилась в слона?

― Нет! ― Она смеялась над моими выходками и пинала меня ножками еще сильнее. ― Иди быстрее!

― Держись крепче, ― сказал я, когда мы, вопя и крича, сбежали по парадной лестнице и устремились в зону семейного обитания.

Моя сестра и Брианна ждали нас, когда мы ворвались в уютную кухню. Я уверен, что нашему появлению предшествовал визгливый смех, но больше всего меня поразило выражение лица Брианны. Ее глаза округлились при виде нас. Вероятно, она была потрясена, увидев меня таким игривым.

― Привет, Хан, ― сказал я, направляясь к ней, чтобы поцеловать в щеку, Зара все еще цеплялась за мою спину и тяжело дышала мне в шею.

― И. – Она обняла меня, ее миниатюрная фигурка доходила мне до подбородка, даря то самое чувство уюта, которым она окружала меня всю жизнь. Для мальчика, который так рано потерял свою мать, я в некотором смысле заменил ее своей старшей сестрой. Она всегда относилась ко мне по-матерински, и мы просто выстроили наши отношения единственным известным нам способом. Я посмотрел на Брианну и подмигнул ей. Зара захихикала и подпрыгнула на мне так, словно хотела, чтобы ее «лошадка» продолжила движение.

― Зара, ты разбудила дядю Итана? ― спросила она дочь, вздернув бровь.

Я почувствовал, как Зара энергично покачала головой из стороны в сторону, и мне пришлось подавить компрометирующую усмешку грозящуюся расплыться на моем лице.

― Он сам открыл глаза, мамочка, ― объявила она.

Брианна рассмеялась.

― Это, наверно, было интересным зрелищем, жаль, что я пропустила такое.

― Зара, ― мягко пожурила ее Ханна, ― я просила тебя дать ему поспать.

― Все в порядке, ― сказал я сестре. – Я уверен, что состарился не больше чем на один или два года жизни. – Я притворно содрогнулся. – Помнишь тех маленьких девочек в «Сиянии»?

Ханна засмеялась и ударила меня по плечу. Я повернулся к Брианне.

― Доброе утро, детка. Кажется, у меня маленькая обезьянка на спине.

Я был не прочь побыть игривым для разнообразия.

― О, я сожалею, но мы не встречались раньше. Вы случайно не видели моего парня? ― спросила она. ― Его зовут Итан Блэкстоун. Очень серьезный молодой человек, редко улыбается и, безусловно, не носится по историческим особнякам, крича и сокрушая стены с маленькими обезъянками на спине. ― Она пощекотала ушко Зары, чем вызвала еще больший приступ хихиканья.

― Не-а. Этого парня здесь нет. Мы оставили его в Лондоне.

Она протянула руку.

― Я ― Брианна, приятно познакомиться с вами, ― сказала она с невозмутимым видом.

Ханна смеялась, стоя позади меня, и снимала с моей спины все еще подпрыгивающую Зару, в то время как я ухватил протянутую руку Брианны и поднес ее к губам для поцелуя. Я взглянул на ее лицо и заметил ничего не выражающий взгляд, когда она улыбнулась и поджала губы. Эти губы. Она делала волшебные вещи этими губами… Моя.

Ханна похлопала меня сзади по плечу.

― Вы похожи на моего брата и у вас такой же голос, но вы определенно не он. – Она протянула руку. ― Ханна Греймонт. А кто вы?

Я посмеялся над ней и закатил глаза.

― Тебе нужно немного повеселиться, И. Чаще бывать в обществе и встречаться с людьми. Хоть немного расслабься и насладись жизнью, ― сказал я подразнивающим тоном те самые слова, которые слышал от моей сестры не один раз.

― Не пойми меня неправильно, мне нравится видеть тебя таким игривым и смеющимся. – Ханна подняла руку и жестом указала на меня. ― Просто позволь мне насладиться этим моментом.

― Ты привыкнешь к этому, ― сказал я Ханне, приобняв рукой Брианну и поцеловав ее в висок, вдыхая цветочный аромат ее шампуня. – Как ты себя чувствуешь сегодня, детка?

― Великолепно. – Она покачала головой. ― Не знаю, что произошло вчера вечером, но сегодня я чувствую себя просто прекрасно. ― Она сделала глоток из своей кружки. ― Ханна готовит потрясающий кофе.

― Да, ― сказал я, отходя, чтобы налить немного себе. ― Ты поела?

― Нет. Я ждала тебя. ― Этим утром ее глаза были более коричневого оттенка, чем когда-либо. Ее взгляд явно говорил о том, что она хотела обсудить со мной некоторые вещи. Меня это устраивало. Нам о многом нужно было поговорить. У меня имелась парочка доводов к тому, чтобы сделать это. Устроить это.

― Тебе не нужно было меня ждать … но у меня есть идея, если тебе интересно, ― сказал я, возвращаясь к ней со своей кружкой кофе из которой поднимался восхитительно-ароматный пар.

― Что же это, странный-человек-который-похож-на-моего-парня -но-никак-не-может-им-быть? ― Она дразнила меня, от чего мне захотелось забросить ее на плечо и вернуться наверх в нашу спальню.

― Вы, дамы, сегодня такие забавные, ― сказал я, посмотрев на каждую из них, в том числе на пятилетнюю егозу. ― Где все мужчины? Я здесь в серьезном меньшинстве.

― Собрание бойскаутов. Они будут дома после обеда, ― ответила Ханна.

― А, понятно. – Я обернулся к Брианне. ― Как ты смотришь на то, чтобы пробежаться по морскому побережью? Там очень красиво и есть кафе, где мы сможем потом перекусить.

На ее лице появилось неописуемое выражение, смесь красоты и счастья.

― Звучит прекрасно. Я пойду и быстро переоденусь. ― Она поднялась и выплыла из комнаты, широко улыбаясь. Я любил, когда она была счастлива, и особенно, когда я был тем, кто дарил ей это счастье.

― Я хочу пойти, ― сказала Зара.

― Ох, принцесса, сегодня ты не сможешь с нами пойти, мы очень далеко убежим. – Я присел на корточки, чтобы снова оказаться с ней лицом к лицу.

― Ты обещал, что мы возьмем Регса и поедим… ― Зара была не очень-то довольна своим дядей Итаном. Весьма недовольна. И это как ни странно повлияло на мой желудок. Расстроенные маленькие девочки были чертовски устрашающими. Большие девочки тоже, если на то пошло.

― Знаю, ― прервал я ее и поднял взгляд на Ханну, которая выпучила на меня свои глаза и сложила руки на груди. – Мы пойдем после обеда. Помнишь, что я тебе говорил… ― прошептал я ей на ухо ― … мороженое едят во второй половине дня, принцесса. Твоя мамочка наблюдает за нами. Ты лучше поиграй со своими куколками или чем-нибудь другим, чтобы она ничего не заподозрила.

― Хорошо, ― громко прошептала она в ответ, ― я не скажу, что ты возьмешь меня с Регсом поесть мороженое после обеда.

Я усмехнулся про себя и поцеловал ее в лоб.

― Хорошая девочка.

Я гордился тем, как удачно урегулировал эту маленькую проблему. Зара махнула мне на прощание рукой и пошла играть, и я ей не таясь подмигнул. Я перенес вес на пятки и поднял голову, наткнувшись на насмешливый взгляд своей сестры.

― Я практически не узнаю тебя, Итан. Ты влюбился, не так ли?

Я встал и снова приложился к своей кружке с кофе, глотнув обжигающий напиток, после чего ответил на ее комментарий.

― Это просто мороженое, Хан.

― Я говорю не о твоем тайном поглощении сладостей с Зарой, и ты это знаешь.

Я заглянул ей в глаза и признался.

― Да. Я влюбился.

Ханна ласково мне улыбнулась.

― Я рада за тебя, И. Черт, я безумно взволнована тем, что вижу тебя таким счастливым… ты счастлив с ней.

Серые глаза Ханны наполнились слезами.

― Эй, что это? ― Я потянул ее в свои объятия.

Она крепко меня обняла.

― Слезы радости. Ты заслуживаешь это, И. Жаль, что здесь нет мамы, и она не видит тебя таким...

Ханна замолчала, по-видимому, глотая слезы.

Я посмотрел на фотографию, стоящую на полке, где мы ― Ханна, я и мама ― сидим на каменной ограде у дома бабушки и дедушки.

― Она здесь, ― ответил я.

Глава 4

Итан вел меня по высоко пролегающей прибрежной части пути, с которой открывался вид на море через Бристольский залив и его сверкающую голубую воду, поблескивающую из-за ветра миллионом солнечных переливов. Мы придерживались этого маршрута довольно долгое время, пока дорожка не свернула, отдалив нас от прибрежной полосы. Солнце светило, и воздух был свежим. Мне казалось, что физические нагрузки избавят меня от сумбура в голове и приведут мысли в относительный порядок, но не тут-то было. Не-а. Мой разум продолжал бурлить. Объявление о помолвке? Переезд к Итану? Брак?! Когда мы вернемся в Лондон, мне первым делом необходимо будет назначить встречу с доктором Розуэлл.

Так как я наблюдала за бегущим впереди меня Итаном – за его движениями, его естественной быстротой и гибкостью, его впечатляющей мускулатурой, несущей его тело вперед – я не могла не насладиться видом. Моим парнем, моим видом. Да, пейзаж и мой мужчина составляли мощную комбинацию.

Мне действительно здесь нравилось, и я была счастлива, что он привел меня сюда, несмотря на то, какой оборот приняла прошлой ночью наша беседа. Утром Итан спустился вниз радостным и ласковым, как будто мы не обсуждали важных вещей минувшей ночью. Меня реально чертовски бесило, что он мог вот так просто выдать нечто подобное про женитьбу, как будто это было не сложнее, чем получить права!

Мне нравилось, когда он бегал со мной. Мы ходили вместе по городу, когда я оставалась у него, если не было дождя по утрам. Итан поддерживал темп, который позволял мне с ним конкурировать, я надеялась, что он не поддавался только потому, что мог.

Поскольку дорожка извилисто тянулась вдоль побережья, она начала спускаться к берегу и далее вела к пляжу, пока мы не вышли на скалистый мыс. Итан повернулся и одарил меня сногсшибательной модельной улыбкой, которая не переставала влиять на меня, когда он это делал. У него была великолепная улыбка, которая превращала мои внутренности в желе. Она означала, что он был счастлив.

— Ты голодна? — спросил он, когда я остановилась возле него.

— Да. Куда мы идем?

Он указал на крохотное здание, по форме напоминающее летний дом с панорамным видом, примостившееся прямо на скалах.

— «Морская птица». В этом местечке подают потрясающие завтраки.

— Звучит как план. — Он взял мою руку в свою и поднес к губам, быстро поцеловав тыльную сторону ладони.

Я улыбнулась ему и стала изучать его прекрасное лицо. Итан был привлекателен, но меня удивляло, что он, по всей видимости, не придавал этому особого значения. Мне хотелось разузнать о той женщине — Присцилле — с прошлой ночи. Я знаю, что он был знаком с ней в прошлом; он так и сказал: «Мы провели вместе один раз». Не нужно быть гением, чтобы понять, что она стала для него случайной связью. Она положила на него свои лапы в баре. Мне не понравились брошенные ею взгляды. Слишком хищные. Хотя Пол выглядел заинтересованным. Я видела их снаружи, они стояли вместе на краю тротуара после того как в Национальной галерее была проведена эвакуация.

— Что у тебя на уме, моя красавица? — Итан щелкнул меня по кончику носа. — Я вижу, как в твоей головке вращаются шестеренки. — Он поцеловал меня в лоб.

— Много всего.

— Хочешь поговорить об этом?

— Думаю, мы должны поговорить, — кивнула я. — У нас нет другого выбора, Итан.

— Да, — ответил он, его глаза лишились искры счастья, которая только что в них присутствовала.

Рыжеволосая официантка усердно строила Итану глазки, пока усаживала нас за столик у окна, но я привыкла к этому, когда выбиралась куда-нибудь с Итаном. Женщинам не особо удавалось скрыть свой интерес и мне чаще всего оставалось лишь гадать, как мужчина поведет себя или что они ему скажут, если меня не будет рядом. Ха! Вот мой номер телефона, если ты захочешь приехать ко мне домой и по-быстрому трахнуться. Я сделаю все, что ты пожелаешь. Отвратительно.

Он подождал, когда она уйдет, а затем взял инициативу в свои руки.

— Итак… вернемся к нашему ночному разговору. Ты подумала над моим предложением?

Для начала я глотнула воды.

— Думаю, я все еще шокирована тем, что ты хочешь … — Я замялась.

— Ты не должна бояться произносить эти слова, Брианна, — парировал он, уже не выглядя таким счастливым.

— Хорошо. Я не могу поверить, что ты готов «жениться» на мне. — Я изобразила в воздухе кавычки и заметила, что он стиснул зубы.

— Почему тебя это удивляет?

— Итан, это слишком поспешное решение, мы только начинаем притираться друг к другу. Разве мы не можем просто оставить все как есть?

Выражение его лица стала жестче.

— У нас все будет по-прежнему. Я не знаю, почему ты думаешь, что у нас что-то изменится, но я могу заверить тебя, что это не помешает нам быть вместе. – Он сощурил глаза и смерил меня, чуть ли не свирепым взглядом. – Ва-банк, Брианна, или ты так быстро забыла? Прошлой ночью ты сказала, что хочешь того же.

Я не сомневалась, что он был очень расстроен из-за меня.

— Не забыла, — прошептала я и посмотрела на меню, лежащее передо мной.

— Хорошо.

Он взял свое меню и минуту или две ничего не говорил. Вскоре вернулась официантка и приняла наш заказ в довольно отвратительной манере, поскольку на протяжении всего этого мучительного процесса неустанно флиртовала с Итаном.

Я закатила глаза, когда она повернулась и неторопливо стала отходить от нашего стола.

Итан не спускал с меня глаз, его голос даже не дрогнул, пока он говорил.

— Когда ты поймешь, что меня не заботят женщины, вроде этой официантки, не волнует то, как она старательно флиртовала со мной в твоем присутствии. Это было бестактно и невыносимо. Подобное происходило всю мою сознательную жизнь, и я заверяю тебя, что это чертовски раздражает. — Он потянулся через стол и взял меня за руку. — Я хочу, чтобы со мной заигрывала только одна женщина, и ты знаешь ее.

— Но как ты можешь быть так уверен в чем-то настолько серьезном как брак? — Я снова вернулась к теме нашего разговора.

Он стал ласково гладить большим пальцем по моей руке, и это прикосновение было чем-то большим, чем просто чувственным жестом.

— Я решил, что хочу быть с тобой, детка, и мое решение неизменно.

— Ты уверен в этом? Ты уверен, что никогда не изменишь своего решения насчет меня или желания быть со мной? — Мои слова были произнесены с толикой насмешки, но на самом деле это были адресованные ему вопросы. Черт, если он сделал предложение, я должна услышать, почему он его сделал. — Мне не довелось встретить примеры достойные подражания. Брак моих родителей был абсурдом.

— Я не передумаю, Брианна. — Он прищурился, и я уловила в его взгляде боль. — Ты — все, что я хочу, и в чем нуждаюсь. Я в этом уверен. Я просто хочу объявить об этом во всеуслышание, потому что я могу защитить тебя, а это лучший из известных мне вариантов. Люди женились и по гораздо более незначительным причинам. — Он опустил взгляд на наши руки, а затем снова посмотрел на меня. — Я люблю тебя.

Мое сердце растаяло от его страстного порыва, и я снова почувствовала себя последней тварью. Он здесь обнажал свои чувства, говорил, как много я для него значила, а я лишь выносила ему мозг.

— Я знаю, что любишь, и я тоже тебя люблю. — Я кивнула и высвободила свою руку, чтобы сжать его руку, показывая тем самым, что мои слова идут от всего сердца. — Я люблю. Никто и никогда не вызывал во мне таких чувств… кроме тебя.

— Хорошо.

Он выглядел уязвимым, и мне захотелось его успокоить, дать ему почувствовать, что он многое значил для меня. Ведь правда заключалась в том, что Итан действительно был для меня важен. Очень важен. Я нежно гладила пальцем по его руке, водя им то вперед, то назад.

Последние двадцать четыре часа были настолько безумными, что я просто старалась поспевать за событиями. То, что предлагал Итан, оказывало на меня существенное давление, но также он помогал мне почувствовать себя любимой. Он был хорошим человеком, который был готов взять на себя определенные обязательства и взамен просил лишь о небольшой взаимности. Почему же у меня с этим было столько проблем? В общем-то, я понимала, в чем состояла правда, даже если не желала признавать ее, заглядывая в свою душу. Жизнь с Итаном вынуждала меня разбираться со своими демонами.

— Я перееду к тебе. Как тебе такое для начала?

— Это всего лишь первый шаг, — сухо ответил он. — Я сказал тебе, что, в любом случае, меня не устроит, если ты согласишься только на часть предложения.

— Знаю. Ты много о чем говорил, Итан. — Я не смогла скрыть сарказма в голосе, но улыбнулась ему, сидящему напротив меня красавцу, такому самоуверенному и самодовольному.

Он улыбнулся мне в ответ.

— Я отвечаю за каждое свое слово.

Именно в этот момент появилась официантка с нашей едой, глупо хихикая и вульгарно склоняясь над столом, тем самым вызывая у меня тошноту. В буквальном смысле слова. Яйца и бекон, выставленные передо мной, уже не выглядели так привлекательно. Поэтому первым делом я потянулась за тостом.

Я не удержалась и снова закатила глаза, когда она нелепо-вычурной походкой отходила от нашего стола, виляя бедрами для достижения максимального эффекта. Итан тихо рассмеялся и послал мне воздушный поцелуй.

— Давай детально обсудим этот твой план, когда вернемся в Лондон, ладно? Я хочу насладиться временем, которое мы проведем здесь в эти выходные, забыть о том вчерашнем сообщении и немного повеселиться. — Я не смогла устоять и добавила немного сарказма: — Вот только наблюдать за тем как на тебя бросаются женщины, или смотреть на что-то подобное не так уж весело.

Он засмеялся чуть громче.

— Добро пожаловать в мой мир, детка. Черт, если твоя ревность поможет моему делу, то, возможно, мне следует почаще поощрять падких на меня женщин. — Он указал в направлении официантки.

Я впилась в него взглядом.

— Даже не думай об этом, Блэкстоун. – Я кивнула в сторону его промежности. — Это не поможет твоему делу и ты больше не получишь то, что любишь.

Он откусил кусочек бекона и проигнорировал мою угрозу, окинув меня чувственным, неспешным взглядом.

— Мне безумно нравится, когда ты ревнуешь. Это меня заводит, — произнес он низким голосом.

А что тебя не заводит? Я почувствовала, как по моему телу пронесся трепет возбуждения, когда он окинул меня еще одним взглядом. Итан мог воспламенить меня малейшим жестом. Я заметила, как у него перекатились мышцы под рубашкой и мне захотелось разорвать ее на нем, а затем облизать его идеально сложенную грудь, спускаясь к животу и V-образному прессу, который заканчивался самым великолепным…

— О чем ты сейчас думаешь? – спросил он, поведя бровью и прервав мои похотливые фантазии.

— Как мне нравится с тобой бегать, — отбилась я, гордясь своей лаконичной реплике, когда я так банально была поймана с поличным, бесстыдно глазея на него похлеще той рыжей, которая подавала нам еду.

— Точно, — сказал он, не купившись на мою отмазку. —Думаю, ты грезила о моем обнаженном теле и о сексе.

Я была в ужасе и уставилась на свою еду, задумавшись, почему я была так сексуально озабочена все эти дни. Мои гормоны, наверное, снова пустились в пляс. Он. Во всем. Виноват.

— Кстати о грезах… — Я посчитала, что это была прекрасная возможность сменить тему и позволить моему комментарию на мгновение повиснуть в воздухе.

Его глаза потемнели, и он нахмурился.

— Да, у меня был очередной кошмар. Мне очень жаль, что я тебя разбудил. Правда, жаль. Я не знаю, почему они снова начали мне сниться спустя столько времени.

— Я хочу знать, о чем эти сны, Итан.

Он снова попытался сменить тему разговора, воспользовавшись своим обычным отвлекающим маневром.

— Ты права, детка, я не должен был поднимать тему о браке вот так слету. Было не совсем правильно грузить тебя этим посреди ночи, даже если я по-прежнему убежден, что это — наш лучший вариант. Мы еще обсудим это, когда вернемся в город, и ты переедешь ко мне на квартиру. Я уже говорил тебе, что все случившееся прошлым вечером в Национальной галерее жутко меня напугало. — Он медленно покачал головой. — Когда я не мог найти тебя… это было ужасно, Брианна. Я не смогу пройти через это снова. Мое сердце не сможет это вынести.

Я укоризненно на него взглянула, в очередной раз огорченная его скрытностью и довольно жестко озвучила свою позицию.

— Почему ты мне не расскажешь о своих кошмарах? Этим ты разбиваешь мне сердце.

Его взгляд потух, а затем снова вспыхнул. С мольбой в глазах он прошептал:

— Когда мы вернемся домой. Обещаю. — Он гладил меня по руке, очень нежно проводя по костяшкам моих пальцев. — Давай, как ты и сказала, просто приятно проведем вместе этот уик-энд, не омрачая его никакой грязью. Пожалуйста?

Как я могла отказать? Мне было достаточно увидеть страх на его лице, чтобы дать ему временную отсрочку. Еще несколько дней пребывания в неведении не сыграют большой роли. По крайней мере, я знала, что какие бы события Итан не пережил, они были действительно ужасны, и я даже представить их себе не могла, не испытывая при этом боли. Он сказал, что его сны напрямую связаны с тем временем, что он провел на войне, а затем я вспомнила слова Нила, которые он мне однажды сказал: «И — это ходячее чудо, Брианна».

Да, он – без сомнения чудо. Мое чудо.

♥

Мы возвращались в дом другим маршрутом, поскольку Итан хотел показать мне округу. Этот путь оказался менее изматывающим, за что я была премного благодарна; по какой-то причине я снова чувствовала себя уставшей. Я покраснела, когда поняла причину. Огромное количество сексуальной активности прошлой ночью. Просто чудо, учитывая, что я начала и закончила вечер, мучаясь от тошноты. Брр. Итан был так добр ко мне. Он действительно был внимательным и заботливым мужчиной, с прекрасными манерами для того, кто вырос без матери. Я должна поблагодарить его отца Джонатана, за такую отменную работу, когда снова его увижу.

Местность оказалась более лесистой, когда мы отошли от побережья. Зеленые листья пропускали солнечные лучи сквозь ветви деревьев, создавая узоры теней и света на земле. В целом, здесь было необычайно тихо, небольшое кладбище, притаившееся под несколькими древними дубами, казалось неплохим местом, где стоило на некоторое время задержаться. Кладбище выглядело так, словно сошло из какого-то готического романа, с нависающими ветвями деревьев и богато декорированными надгробиями.

Итан ждал меня у ворот и протянул руку. Как только я коснулся его, он привлек меня к своему телу, заключая в объятия.

— Ты не хотела бы осмотреться и немного передохнуть? Думаю, ты будешь не против, ведь ты без ума от истории.

— С удовольствием. Здесь так красиво. — Я огляделась вокруг. – Так тихо и спокойно.

Мы проходили мимо могил, читая на камнях имена людей, которые жили и умерли в этом районе. Мраморный склеп оказался местом упокоения членов семьи Греймонт, предков мужа Ханны, Фредди. Я разглядела имена Джереми и Джорджины и вспомнила, что этих людей упомянула Ханна, после того как я обнаружила этим утром на лестнице великолепный портрет Маллертона. Я знала, ни сколько не сомневаясь, что картина с сэром Джереми и его прекрасной Джорджиной несла в себе настоящую историю, и надеялась, что семья позволит сделать несколько снимков для каталога. Возможно, мне бы удалось затащить сюда Бенни, чтобы сделать несколько качественных фотографий. Габи захочет это увидеть, да и Общество почитателей Маллертона будет крайне заинтересовано в том, что позволит оценить текущее состояние картины. Мой ум прокручивал разнообразные варианты, когда мы покинули частное кладбище и продолжили нашу прогулку по лесной тропинке.

Мы подошли к внушительным железным воротам, наподобие тех, что показывают в фильмах, удостоенных премии Оскар. К металлу была прикреплена табличка агентства по продаже недвижимости, в которой сообщалось, что это место именуется не иначе как «Поместье Стоунвел».

— Тебе знаком дом, который там стоит? — спросила я.

Он покачал головой.

— Я никогда не ходил этим маршрутом. Похоже, недвижимость выставлена на продажу. — Он проверил замок на воротах и к нашему огромному удивлению они открылись с неприятным скрежетом. — Давай заглянем. Хочешь?

— Ты думаешь можно?

Он пожал плечами и посмотрел на прикрепленную табличку.

— Да, наверно.

— Тогда, согласна. — Я шагнула вперед, чтобы следовать за ним. Ржавые ворота с грохотом захлопнулись позади нас. Я потянулась к руке Итана, придвинувшись к нему поближе, и мы пошли по извилистой гравийной дороге. Похоже, мы снова двигались в сторону побережья.

Он тихо рассмеялся.

— Ты боишься, что у нас возникнут неприятности или что-то в этом роде?

— Вовсе нет, — солгала я. — Если кто-то задержит нас за незаконное проникновение, я расскажу им, что это была твоя идея, и ты сказал, что мы можем зайти. — Я продемонстрировала ему свое лучшее кроткое выражение лица, надеясь, что мне удастся подавить смех больше чем на пару секунд.

Он остановился на полпути и притворился обиженным.

— Мило. Ты собираешься бросить меня на растерзание, чтобы спасти свою драгоценную попку?

— Ну, я несомненно буду приезжать и навещать твою горячую, сексуальную задницу в тюрьме, — сладостно произнесла я, делая особое ударение на британском произношении слова «задница», рассчитывая, что это прозвучит гораздо более изысканно, нежели у него. Я потерпела неудачу при попытке подделать английский акцент.

Он переместил руку ниже, чтобы ущипнуть меня одной рукой и пощекотать другой.

— А теперь будешь? – Он манерно растягивал каждое слово, с легкостью подрывая мое самообладание безжалостной щекоткой.

— Да! — завопила я, вырываясь из его рук и убегая за деревья. Он следовал за мной по пятам, смеясь на бегу. Я чувствовала, как он приближается, поэтому увеличила скорость, чтобы сохранить дистанцию, с каждым шагом поглощая очередной отрезок пути.

Итан поймал меня, как только мы миновали поворот дороги, и ухитрился с осторожностью уложить нас на мягкую траву, перекатившись на меня и начав безумно щекотать. Я крутилась и брыкалась, прилагая максимум усилий для того, чтобы сбежать, но против его силы было бессмысленно выступать.

— Тебе не спастись, моя красавица, — выдохнул он, без труда зажав мои запястья одной рукой и схватив за подбородок другой рукой.

— Конечно, нет, — прошептала я в ответ, уже чувствуя жгучее желание и дикое возбуждение. Итан проделывал с моим телом все, что только возможно. К настоящему моменту я успела к этому привыкнуть.

Его глаза вспыхнули от страсти, после чего он обрушил на меня свой рот, широко открыв его, чтобы накрыть мои губы и поглотить их. Я застонала от удовольствия и впустила его. Итан умел целоваться. Я не хотела даже представлять, сколько практики у него было, но я ценила его мастерство, когда его язык тщательно и рьяно меня исследовал. Его вес давил на меня лишь разжигая мою похоть.

Он всосал мою нижнюю губу, покусывая и облизывая, после чего выпустил ее с тихим чмокающим звуком.

— Ты убежала от меня, — пожурил он, его рот завис над моими губами.

— Ты ущипнул меня за задницу, что спровоцировало мой побег, между прочим! — возмущенно сказала я. — Не думай, что это сойдет тебе с рук, Блэкстоун.

— Я не могу сопротивляться твоей заднице. Ну вот, я произнес это слово как ты. – Он облизал мочку моего уха. – И все-таки тебе понравились мои поцелуи.

— Честно говоря, я могла бы обойтись и без поцелуев, — солгала я, придав своему лицу невозмутимый вид, который мне бы не удалось удержать более чем на две секунды.

— Хорошо… так значит, ты не будешь возражать, если я больше никогда тебя не поцелую? — подначивал он меня, наклонившись чтобы коснуться своим лбом моего, когда я вдруг повернула голову. И тут в поле моего зрения попал дом, я ничего не могла поделать кроме как изумленно уставиться на него. Итан последовал моему примеру и прошептал: — Черт подери.

Мы оба воззрились на внушительный каменный фасад просто потрясающего дома в георгианском стиле из серого камня, воздвигнутого прямо на скалистом выступе побережья с видом на море. У меня перехватило дыхание от целого ряда застекленных окон и высоких, узких, остроконечных крыш. Это не был огромный особняк, но он так идеально вписывался в пространство и так элегантно был спроектирован. Бьюсь об заклад, вид из окон, выходящих на море, был захватывающим.

Итан отодвинулся, чтобы подняться, а затем помог встать на ноги мне.

— Вау.

В данный момент у меня не нашлось других слов.

— Этот дом притаился в чересчур уединенном месте. Я понятия не имел, что он такой… вернее, даже не знал о его существовании. — Он переплел наши пальцы. — Давай осмотримся. Я хочу увидеть его со двора.

— Ты читаешь мои мысли, — сказала я, игриво шлепнув его другой рукой по заднице.

— Ты сегодня очень, очень озорная. — Он схватил ту руку, которой я его шлепнула, и поднес к губам для поцелуя, как он делал тысячи раз в прошлом, но от чего я никогда не уставала и сомневалась, что когда-нибудь устану. Итан обладал такими качествами, которые соединяли в себе горячего, сексуального как Бог плохиша с воспитанным, романтичным джентльменом; что-то настолько исключительное и пленительное, что у меня не было шанса противостоять притяжению. Я улыбнулась ему, но ничего не сказала.

— Полагаю, мне следует придумать достойное твоему преступлению наказание.

— Как хочешь, — дерзко ответила я, пока мы огибали дом, направляясь к садам, находившимся на заднем дворе. Территория позади дома оказалась просто бесподобной, честно. Я могла представить, как в погожий день бывшие жильцы устраивали на открытом воздухе рауты, любуясь видом на побережье Уэльса, простирающегося с другой стороны залива. Похоже, была потрачена куча времени, чтобы так украсить это место, на которое я сейчас смотрела. Готова поставить на это свой банковский счет.

Я не спеша прошла чуть дальше по зеленой лужайке, которая плавно переходила в скалистое побережье. Там, на специальном постаменте, была установлена статуя ангела… нет, подождите, это был не просто ангел, а скорее сирена с ангельскими крыльями, очень тонко детализированная и невозмутимо стоящая на порывистом ветре. В основании статуи было выгравировано одно единственное имя. «Джонатан».

Итан подошел ко мне сзади и заключил меня в объятия, положив подбородок мне на макушку.

— Имя твоего отца, — тихо произнесла я. — Статуя довольно необычная. Ангельская сирена. Это удивительно, я никогда не видела ничего подобного. Интересно, кем для них был Джонатан.

— Кто знает. Этому месту, по крайней мере, двести пятьдесят лет, и я не думаю, что оно обитаемо, даже если бы не выставлялось на продажу последние несколько лет. Ханна и Фредди знали бы, если бы здесь кто-то жил.

— Кому бы не хотелось жить в таком прекрасном доме? — я обернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Не знаю, детка. Не пойми меня неправильно, я люблю город, но глядя на это место можно строить разные предположения. — Он снова с восхищением кивнул на дом. — Возможно, кто-то умер или они были пожилыми людьми и не смогли его содержать.

— Наверно, ты прав. Грустно смотреть на то, как разрушается семейное наследие вроде этого дома. Представь, если бы Хэлборо лишился Ханны и Фредди.

— Это было бы трагично. Она любит свой дом, и это идеальное место, чтобы растить детей.

— Вся эта местность поистине удивительна. Я так рада, что мы пошли этим путем и обнаружили этот уголок. Это как найти тайник. — Я встала на носочки, чтобы поцеловать его. — Еще раз спасибо за то, что привел меня сюда. Здорово, что я здесь вместе с тобой.

Итан обвил меня своими руками и поцеловал чуть ниже уха.

— Да, здорово, — прошептал он.

Мы направились обратно в сторону Хэлборо, Итан непринужденно обхватил меня своей рукой. Я прислонила к нему свою голову, воспользовавшись поддержкой, которую он предложил. Вдруг у меня в голове кое-что промелькнуло. Это была картинка с нами, как мы были здесь в настоящий момент, как огромная рука Итана лежала на моих плечах и прижимала меня к себе. Я знала, чего он хотел добиться в конечном результате. Он бы получил все, о чем желал. Я бы переехала к нему, объявила о помолвке и, вероятно, даже вышла бы за него замуж.

Боже. Мой.

Итан действительно мастерски вел игру.

Глава 5

— Ты зевнула в третий раз. Дойдешь до дома или мне нужно взять тебя на руки, прежде чем ты отключишься?

— Ой, да ладно, — ехидно поддела она меня. — Мы оба знаем, почему я сегодня так устала. — Она одарила меня нахальной ухмылкой, и мне захотелось сделать что-нибудь непристойное с этими прелестными губками.

Ага, ты полночи ее трахал, не давая заснуть, так какой ты ожидал она будет? И все же, мне хотелось улыбаться при воспоминании о прошлой ночи. Моя девочка никогда мне не отказывала, даже когда я вел себя как извращенец. Я — чертовски везучий парень. Но, с другой стороны, это не новость, и теперь это не было делом случая.

— Извини, детка. Ты будешь рада услышать, что я наслаждался каждой минутой, не давая тебе заснуть. — Я опустил руку и сжал ее прекрасную попку, наблюдая за тем, как она подскочила от неожиданности.

— Ты — ненормальный! — вскрикнула она, оттолкнув меня от себя.

— Ненормальный из-за тебя, — сказал я, снова обхватив ее своей рукой и придвинув поближе к себе. — В любом случае мы почти пришли. Надеюсь, Фред и мальчики дома, и ты сможешь с ними познакомиться.

— Жду не дождусь, — произнесла она, пытаясь подавить очередной зевок.

— Вот-вот! Я уложу тебя спать, как только мы вернемся!

Она рассмеялась.

— Неплохая идея. Я начинаю любить сон.

Когда мы пришли, у двери нас встретили мужские голоса и запах свежего хлеба, а затем старшие братья обезьянки Зары обрушили на меня хаотичный поток приветственных возгласов.

— Парни! Боже, Джордан, ну ты и вымахал. Колин, сколько свиданий у тебя было на этой неделе?

Они оба проигнорировали меня и уставились на Брианну. Думаю, я стал свидетелем любви с первого взгляда Джордана, в то время как Колин просто залился румянцем.

— Парни, это Брианна Беннет, моя… девушка. — Я улыбнулся ей. — Брианна, это остальная часть потомства моей сестры — я имею в виду моих племянников Джордана и Колина Греймонт.

— Приятно познакомиться, мисс Беннет, — протянул руку Джордан.

Колин посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— У тебя действительно есть девушка, — с благоговением в голосе произнес он.

Брианна протянула руку Джордану и одарила его сногсшибательной улыбкой.

— Я вижу, ты взял пару уроков у своего дяди Итана или, может быть, даже у своего дедушки, — сказала она ему, когда он поцеловал ее руку. — У тебя прекрасные манеры, Джордан. — Она подмигнула ему и повернулась к стоящему рядом Колину. — Тебе не обязательно целовать мне руку, Колин, с тобой мне тоже очень приятно познакомиться.

Колин кивнул, его покрасневшее лицо стало пунцовым.

— И мне приятно, — пробормотал он, быстро пожав ее руку.

— А этот красивый парень — отец многочисленного потомства, я имею в виду всех этих окружающих меня детишек. — Крошка Зара подошла и пристала ко мне, как липучка, чтобы не остаться неучтенной. — Фредди Греймонт, мой шурин, блестящий местный врач, любовь всей жизни моей сестры и виновник всего этого. — Я поднял ладони вверх.

Фред вышел вперед, чтобы поприветствовать Брианну, и бросил на меня взгляд, который означал, что он хотел бы чуть позже разобраться со мной как мужчина с мужчиной.

— Брианна, я очень рад, наконец, встретиться с тобой лично. Мы так много слышали о тебе. — Фредди прищурился, взглянув на меня. — Почти все от отца Ханны, заметь; Итан ничего мне не говорил. — Ради Брианны он прибег к своему обаянию, то, в чем он был хорош, будучи врачом и все такое.

— Спасибо за этот уик-энд в вашем чудесном доме. Я до сих пор под впечатлением, — сказала ему Брианна. — У вас прекрасная семья.

Бедный парень был, наверное, в шоке, увидев меня с кем-то. Я знал Фредди уже более пятнадцати лет и не помню, что когда-либо представлял ему свою подругу. Поэтому, думаю, я мог смело рассчитывать на определенную форму допроса с его стороны. Здесь был еще один человек, который знал многие мои тайны, но не все. Возможно, я должен поговорить с Фредди о снах и кошмарах. Но я просто не могу. Я быстро отогнал эту неприятную мысль и вместо этого стал наблюдать за Брианной, очаровавшей всю мою семью, превратив их в своих преданных фанатов.

— Этот хлеб так замечательно пахнет, Ханна. — Брианна подошла к ней и оглядела свежеиспеченный хлеб, разложенный на кухонном столе. — Я давно не пекла хлеб. Веселое выдалось утро.

— У меня тоже, — ответила Ханна. — Хочешь чего-нибудь? Я только что собиралась приготовить чай для Фредди и детей. Свежий хлеб и домашнее клубничное варенье.

— Звучит божественно, но после такой продолжительной пробежки и возвращения обратно по мне душ плачет. — Она попыталась подавить очередной зевок, но ей это не удалось. Она прикрыла рот своей изящной рукой и прошептала. — Я прошу прощения. Не знаю, почему я так устала. Должно быть, свежий воздух клонит меня ко сну.

Я заметил, как моя сестра и Фредди обменялись озорными взглядами, когда мы потянулись к выходу. Я просто покачал головой и последовал за Брианной наверх. Уверен, что они начали смеяться надо мной в ту же секунду как мы вышли из комнаты. Похоже, теперь меня ожидают веселые деньки из-за семьи, сующей свой нос во все сокровенные аспекты моей личной жизни. Думаю, лучше смириться с этим.

Брианна отправилась в душ, а я проверил свой мобильный на сообщения. Моя помощница Фрэнсис обещала уведомить меня о чем-то потенциально неотложном, но я был рад увидеть, что это была ерунда, которая могла подождать. Сейчас мне необходимо помыться, а Брианна была в душе голой.

— Ты ведь знаешь, что в Англии дефицит с водой, да? — спросил я, когда подошел к ней со спины. Всё ее тело блестело от геля для душа и горячей воды, как обычно сводя меня с ума.

Она повернулась, потянувшись за шампунем, и оглядела меня с ног до головы.

— Да, кажется, я видела сообщение в новостях.

— Поэтому я считаю, мы должны принимать совместный душ всякий раз как выдастся подходящий случай.

— Понимаю, — медленно произнесла она, опустив взгляд на мой пробудившийся член. — И ты думаешь, сейчас подходящий случай?

— Крайне подходящий.

— Тогда, разумеется, будь моим гостем. — Она вышла из под струй воды, чтобы я мог оказаться под ними.

— Ох, мне нужно, чтобы ты была ближе, если мы хотим на полную катушку использовать преимущества совместного душа.

— Так достаточно близко? — Она сделала шаг вперед, вид ее разрумяненной влажной кожи наполнил мой рот слюной в предвкушении наслаждения.

— Нет.— Я покачал головой. — Ты все еще слишком далеко от меня.

— Я думала, тебе нравится смотреть на меня, — сказала она с напускной скромностью.

— Ох, мне нравится, детка. Безумно. — Я кивнул. — Но больше всего мне нравится смотреть на тебя и в то же время прикасаться к тебе.

Она сделала еще один шаг, который приблизил ее ко мне на пару дюймов. Наши тела стремились соединиться, но до сих пор не соприкоснулись, горячие потоки воды низвергались в небольшое пространство, которое отделяло нас друг от друга.

Я наслаждался моментом окутавшего нас эротического накала, в ожидании того, что последует дальше, потому что знал, что очень скоро я буду жадно ее поглощать во всех смыслах этого слова.

— Ты только смотришь на меня и не касаешься, — прошептала она. – Почему?

— О, я прикоснусь, малышка. Я это сделаю. — Я слегка задел губами ее шею и вдохнул аромат ее кожи, мыла и воды, в совокупности представляющий собой пьянящий эликсир, который не на шутку меня распалил. — Как сильно ты нуждаешься в прикосновениях?

— Очень сильно.

Я слышал нужду в ее интонации, и это завело меня еще сильнее. Не было ничего более головокружительного, чем осознание того, что она хотела этого со мной. Я прижался губами к местечку чуть ниже ее уха и почувствовал, как по ней прокатилась восхитительная дрожь.

— Да. — Она слегка прогнулась в спине, в результате чего кончики ее твердых сосков задели кожу чуть ниже моей груди.

— Или, может быть, лучше здесь? — Я лизнул нижнюю часть ее шеи, ведя языком по ее изумительной коже, и прокладывая себе путь ниже, чтобы встретиться с одним из этих набухших сосков, так и напрашивающихся на то, чтобы их пососали.

— Оооо, да, — вздрогнула она, поднявшись на цыпочки и подставляя эту очаровательную, нежную плоть моим губам.

Я всего лишь щелкнул языком и облизал вершинку, когда услышал ее стон, самый нежный звук в ответ. Она начала тянуть ко мне руки, но я быстро отступил.

— Нет. — Я покачал головой. — Не касайся меня, детка. Это все для тебя. Отведи свои руки назад, положи их на плитку и оставайся для меня в таком положении.

Я мог видеть, как поднималась и опускалась ее грудь, когда она дышала, ее глаза искрились серовато-зеленым, который напоминал мне о цвете моря во время нашей утренней пробежки. Она передвинулась, заняв указанное положение, и отклонила голову назад, ожидая от меня следующей команды. Вид того, как она подчиняется моему распоряжению, что-то делал со мной. Эти игры, в которые мы играли, отличались от всех тех, что я когда-либо пробовал вытворять прежде с другой женщиной. К тому же, они подталкивали меня в царство эмоций, в которое я никогда прежде ни с кем не хотел погружаться. Только с ней. Только Брианна могла меня туда затянуть.

— Ты сейчас так чертовски сексуальна.

Она задрожала и стиснула бедра, когда я произнес эти слова. Она обожгла меня довольно отчаянным взглядом. Я снова придвинулся к ней, внимательно наблюдая за ее усилившейся дрожью и прерывистым дыханием.

— Пожалуйста…

— Пожалуйста что, детка? — спросил я, щелкнув языком по кончику другого соска.

— Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, — тихо захныкала она.

Я снова лизнул ее сосок, на этот раз вращая языком по темному кончику.

— Вот так?

— Больше, — тяжело дыша выпалила она, стараясь удерживать свои ладони на стене.

Я перешел к другой груди и жестко потянул ее к своим губам, завершив все легким укусом за сосок. Она застыла под моими прикосновениями, и из нее вырвался самый потрясающий сексуальный крик, который я когда-либо слышал: еле уловимый, безудержный и прекрасный.

— Мне нравится, когда из твоего сладкого ротика выходит этот звук, детка. Я хочу слышать его от тебя снова и снова. Можешь повторить его для меня еще раз? — Я зажал другой сосок так же между губами и скользнул свободной рукой к низу ее живота. — Ох, черт, ты такая мокрая, детка. Дай мне тебя услышать! — Я работал над ее скользкой щелочкой, скользя туда и обратно по ее клитору, пока она не растаяла от моих действий у стены душа в идеальном сексуальном подчинении.

Она снова издала для меня тот самый звук.

Я удерживал свою руку на ее киске, а свои глаза на ее лице, наблюдая за малейшим трепетом и колебанием ее тела, когда довел ее до оргазма. Через какое-то время она медленно подняла на меня свои глазки и удерживала на мне свой взгляд.

— Это было чертовски красивое зрелище, — произнес я.

— Я хочу сейчас, — прошептала она, обхватив мой член и приблизив его к себе, чтобы он скользил по этому истекающему влагой, горячему раю меж ее бедер.

— Скажи это. — Я отвел свои бедра назад.

— Я хочу, чтобы твой член был глубоко во мне.

— Ты хочешь, хммм? — Я прижался к ее входу, плавно двигая своей длиной туда-обратно по губкам ее киски, создавая идеальное трение для себя и второй раунд для нее.

— Да! Пожалуйста! — взмолилась она.

— Но ты была плохой девочкой и убрала руки со стены. Я говорил тебе оставить их там, — сказал я, все еще поглаживая ее скользкие складочки.

— Прости… Я просто не могла ждать…

— Детка, ты такая нетерпеливая.

— Я знаю!

— Что ты хочешь от меня в данный момент? — спросил я, мои губы оставались на ее шее, а мой член по-прежнему медленно двигался внизу.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня и снова дал мне кончить.

Она произнесла это так нежно, с такой мольбой, словно ей будет больно, если я ее не трахну. Когда она так сказала, во мне щелкнул переключатель. Она дала мне разрешение взять ее, продолжив начатое, чтобы получить от нее гораздо больше. Это было лучшее чувство, которое я когда-либо испытывал. Во всем этом проклятом гребаном мире.

— Обхвати руками мою шею и держись за нее. — Я подхватил ее под бедра и поднял вверх. – Оберни их вокруг меня, детка, так я смогу дать тебе то, что ты хочешь!

Она крепко обхватила мои бедра своими ногами и ее спина уперлась в кафельную плитку. Она произнесла мое имя.

— Итан…

— Да, моя красавица? — Она тяжело дышала. — Ты так прекрасна в ожидании, когда я отымею тебя у этой стены. Тебе нравится трахаться у стен, да?

Ее глаза вспыхнули, и она в отчаянии качнула своими раздвинутыми бедрами, чтобы потереться об меня.

— Да!

— Я открою тебе маленький секрет, детка.

— Что?! — с недовольством выдавила она, потеряв всякое терпение.

Я расположил головку члена прямо у ее входа и погрузился в нее по самые яйца.

— О, мой Бог! — выкрикнула она, когда приняла меня внутри, и на мгновение ее глаза закатились от удовольствия.

— Я люблю трахать тебя у стен. — Я начал жестко в нее вбиваться. Крепкое сжатие ее влагалища, пульсирующего вокруг моего члена, унесло меня в дымку мгновенного удовольствия настолько интенсивного, что я не знал, как долго смогу продержаться. Я хотел, чтобы это длилось вечно. — Помнишь ту ночь, когда я трахал тебя у стены в твоей квартире? — сквозь зубы выпалил я. — Ощущать тебя тогда было так приятно, и эти ощущения не изменились.

— Даааааааа, — она вздрогнула от моего грубого натиска, ее руки крепко ухватились за мои плечи. — Я хотела тебя. Мне нравилось это. Мне было очень жаль, что ты после этого ушел.

Теперь она практически рыдала, пока мы доводили себя до исступления, полностью слившись телом и разумом. Брианна оставалась со мной с начала и до конца. Мы были соединены так идеально, что это практически причиняло боль. Не почти, это было чертовски больно!

Боль во время секса с Брианной становилась особенно приятной. Так всегда было, и я знал, что так всегда будет.

— Что я просил тебя сказать мне той ночью, детка? Ты впервые сказала мне это.

Ее пылающие глаза, чуть прикрытые от удовольствия, поразили меня так сильно, словно мой член в ее киске сейчас пронзила острая боль.

— Что я твоя, — выдохнула она.

— Да. Ты. Моя. — Я добавил к своим толчкам несколько круговых вращений и почувствовал, что хватка ее внутренних мышц стала еще крепче. — И сейчас ты кончишь на мне. Еще. Один. Раз!

Брианна напряглась сильнее, и я почувствовал судороги, которые начали исходить из ее глубин, выдаивая из моего члена все, что только можно. Ох, черт, да! Она задрожала подо мной и начала издавать те нежные звуки, которые я обожал слушать — те, которые меня так возбуждали. Как только она кончила, совершенно обмякнув в моих руках, я вонзился в нее, изливаясь горячим потоком омывающим нас обоих.

Меня унесло за пределы долбанной солнечной системы или дальше.

Слава Богу, черт побери, она тоже кончила, потому что, если бы мне пришлось сдерживаться секундой дольше, думаю, я бы умер. Я наблюдал за тем, как ее глаза распахнулись, когда ее накрыл оргазм, наслаждаясь тем фактом, что я делал это с ней, а затем последовал небывалый подъем и мощный прорыв моего собственного освобождения, который вырвался из меня и наполнил ее…

Мои зубы впились в ее шею, а мой член все еще подрагивал в ней, когда я пришел в сознание. Я не знаю, что удерживало меня на ногах. Наверное, просто непроизвольная реакция, потому что я удерживал ее навесу и не хотел отпускать, но я многое не осознавал за исключением этого. Я был полностью и бесповоротно окутан чувственной дымкой Брианны и моей любви к ней. То, что всегда ощущал после нашей близости.

Я слегка коснулся ее шеи своим языком и отхватил последний кусочек наслаждения, отыскав ее губы и страстно ее поцеловав. Если бы был способ заползти внутрь нее, то я сделал бы это. Я не знаю, почему так было с ней и ни с кем другим. Просто было.

Она медленно открыла глаза, необычайно красивые в посторгазменной дымке, наградив меня сонной улыбкой.

— С возвращением, — произнес я.

Она сглотнула, от чего ее горло пришло в движение, и мой взгляд зацепился за красную отметину, которую я оставил на ее шее своими зубами. Я часто это делал и позже всегда чувствовал себя виноватым за то, что помечал ее. Хотя она никогда не жаловалась на это. Она ни разу не высказала мне своего протеста по поводу того, что я делал с ней, когда мы занимались сексом. Иногда она казалась мне нереальной.

— Я поставлю тебя на ноги, хорошо?

Она кивнула.

Я медленно вышел из Брианны, наслаждаясь даже этим последним чувством скольжения, ощущая острую боль потери, потому что находиться внутри нее было слишком хорошо. Она встала на ноги и обняла меня. Мы стояли под струями воды пару минут, смывая все признаки секса. Печально. Я знаю, это делало меня пещерным человеком, но мне нравилось, когда в ней оставалась моя сперма.

Я выключил воду и вышел, чтобы взять полотенца. Она позволила мне вытереть ее, то, что я любил делать, когда у нас оставалось в запасе время, как сейчас.

— Мне нужно высушить волосы, — сказала она, вздохнув.

Я обернул полотенце вокруг своей талии, и потянулся за светло-желтым сатиновым халатиком, который она принесла. Я помог ей в него облачиться и завязал пояс, надув губы из-за того, что она больше не была обнажена.

— Так печально, что приходится прикрывать это тело. Просто трагично.

Я обхватил ладонями ее великолепные сиськи, покрытые шелковым материалом, и сжал их.

Она вздрогнула.

— Больно?

— Не совсем, просто они чувствительные. — Она зевнула, прикрыв рот тыльной стороной запястья, чтобы заглушить зевоту.

— Тебе и в самом деле необходимо сейчас же лечь спать. Я совсем тебя замучил. Извини, детка, я просто ничего не могу с собой поделать. Ты меня простишь? – Я держал ее за подбородок и ласково проводил большим пальцем по ее губам.

— Простить за что? За секс в душе? Ни за что, Блэкстоун. — Она резко покачала головой.

— Значит, ты злишься на меня? — В меня закралось сомнение, и я ненавидел это чувство.

— Нисколечко. Мне понравилось заново осваивать с тобой стену. — Она смеялась надо мной и этим развеяла все мои страхи.

— Хорошо, моя прекрасная хулиганка, садись и дай мне расчесать твои волосы. — Я слегка шлепнул ее по попке и усмехнулся, когда она подскочила, усаживаясь за туалетный столик.

— Смотри у меня, Блэкстоун, — предостерегла она.

— Или что? — парировал я.

— В будущем я лишу тебя секса у стены. Ты знаешь, я могу это сделать… если захочу. – Она сощурила свои глазки, глядя на меня в зеркало.

Я бережно провел расческой по пряди ее волос и перешел к другой спутанной области.

— Ооо, да, ты можешь, но на кой черт тебе это делать, детка? Ты любишь трахаться у стены почти так же, как любишь, когда я расчесываю твои волосы. Скорее всего, даже больше.

Она вздохнула, соглашаясь.

— Я ненавижу, когда ты прав, Блэкстоун.

Пятнадцать минут спустя, когда Брианна практически засыпала на ходу, а ее волосы высохли, я уложил ее в постель. Она наблюдала за тем, как я одевался, и выглядела охренительно сексуальной, накручивая прядь волос на свой пальчик.

— Что ты им скажешь? – спросила она.

Я подошел и поцеловал ее в лоб.

— Что я оттрахал тебя до изнеможения.

Ее глаза распахнулись.

— Ты не посмеешь…

Настала моя очередь смеяться.

— Я не идиот, детка, — сказал я, указав большим пальцем на свою грудь. — Что, по-твоем, я им скажу? Только то, что ты решила вздремнуть.

Я покачал головой.

— Они подумают, что я — дохлячка.

— Нет, не подумают. Ты вымотана, а вчера плохо себя чувствовала, и я по-прежнему считаю, что твое состояние оставляет желать лучшего. Я заметил, что во время завтрака ты мало ела, и к тому же отставала на пробежке.

Она фыркнула и бросила на меня испепеляющий взгляд.

— Я не отставала на пробежке, засранец!

Особая черта Брианны? Она вступает в схватку, стоит только выпасть такой возможности. Клянусь, она может прекрасно за себя постоять и переплюнет в этом плане некоторых парней, которых я знал по спецназу. Не стоит намекать, что она слаба физически. Это приводит ее в ярость.

Черт, но она прекрасна, когда злится.

Я закусил губу, чтобы не рассмеяться и поднял руки в знак капитуляции.

— Хорошо, ты только чуть-чуть отставала, — успокоил я ее поцелуями. — Детка, в этом нет ничего страшного, ведь тебе было плохо прошлой ночью. Твое тело нуждается в восстановлении. Отдохни и почувствуешь себя лучше. — Я кивнул. — Я хочу, чтобы ты отдохнула.

Она опустила взгляд на одеяло и встревожено его дернула.

— Что ты собираешься делать, пока я буду спать?

— У меня свидание с местной красавицей. — Я пожал плечами. — Она настоящая сердцеедка. Темные волосы, большие голубые глаза, абсолютное очарование. Правда, очень маленькая. — Я показал примерный рост ладонью. — Имеет особое пристрастие к мороженому.

Она рассмеялась, еще раз зевнув.

— Мне жаль, что я пропущу твое свидание по поеданию мороженого с местной красоткой. Она восхитительна. Сделаешь для меня снимок со своего телефона?

— Сделаю, детка. — Еще один поцелуй. — Теперь засыпай.

Моя девочка уже спала без задних ног, когда я выходил из комнаты.

Глава 6

— Почему рыбы такие умные? — спросила меня Зара.

Я чересчур подчеркнуто пожал плечами.

— Понятия не имею, почему рыбы такие умные. А ты знаешь почему?

Она со всей серьезностью кивнула.

— Потому что они всегда ходят в школы.

Я рассмеялся над ее самодовольным личиком, извазюканному клубничным мороженым, и ее попытке подобраться с другой стороны к таявшему в вафельном рожке мороженому.

— Хочешь немножко, Рэгс? — Она предложила свое лакомство золотистому ретриверу, преданно сидящему под столом, который был установлен снаружи заведения.

Рэгс пару раз прилично лизнул своим длинным розовым языком, и я нахмурился. Зара посмотрела на меня, чтобы увидеть, что я скажу маленькому дьяволенку, которым она, в сущности, и являлась. Я пожал плечами.

— Если тебе нужны слюнявые собачьи микробы на мороженом, мне все равно. Делай, что хочешь.

Она хихикнула и стала болтать своими свисающими со стула ножками.

— Брианна смешно говорит.

— Знаю. Я давно ей об этом говорю, но она не слушает. — Я с грустью покачал головой. — Она продолжает так разговаривать. — Я вытащил мобильный телефон, чтобы сфотографировать ее, и как только она поняла, что я делаю, тут же начала позировать. Зара пробуждала во мне какие-то неистовые эмоции. Ее родители еще намучаются, когда она станет подростком. Боже правый.

Снова хихиканье.

— Она говорит, как Губка Боб Квадратные Штаны.

Мой рот открылся в притворном изумлении.

— А знаешь, ты права! Скажешь ей об этом?

Она пожала плечами.

— Она хорошая, но думаю, она ничего не сможет с этим сделать. — Зара наградила меня осуждающим взглядом и вернулась к своему клубничному мороженому. Что-то вроде: только настоящий кретин будет высмеивать несовершенство речи другого, идиот. Она была истинной дочерью своей матери.

— Очень мило, И. Разрешить своей племяннице делить еду с собакой. Я все видела из окна магазина. — Ханна посмотрела с отвращением на нас двоих, пока присоединялась к нам. — Я отошла на две минуты…

— Он сказал, что ему все равно, мамочка, — перебила ее Зара, сдав меня с потрохами.

— Ох, да ладно, думаю, Рэгси абсолютно здоров. — Я ласково погладил собаку по голове. — А ты - маленькая предательница! — Я указал пальцем на Зару. — Так что, предъяви мне иск, Хан. Я всего лишь дядя. Позволить им выпустить на волю накопившуюся энергию – моя обязанность.

— Ладно, допустим, у меня ведь не было возможности проявить себя в роли снисходительной тетушки… пока.

Я бросил на нее взгляд и что-то уловил в выражении ее лица. Не уверен, что именно, но я знал, когда у моей сестры возникали подозрения. Ее ум в такой момент работал на полную мощность.

— Что скрывается под этим загадочным комментарием?

— Ты и Брианна. — Она чуть заметно покачала головой. — Это ведь серьезно, не так ли? Я никогда не видела тебя таким.

Я перевел взгляд на море с бесчисленным количеством отблесков, создаваемых небольшими волнами, и поправил свои солнцезащитные очки.

— Я хочу жениться на ней.

— Я так и думала… Ну, я догадывалась, что ты сделаешь ей предложение. Разговор с ней этим утром, в общем-то, подтвердил это, а затем, когда она захотела вздремнуть, я сложила все вместе.

Какое отношение к этому имеет сон Брианны?

— Так ты одобряешь? – спросил я.

Ханна посмотрела на меня с любопытством.

— Одобряю ли я вашу с Брианной женитьбу? Конечно, мы поддержим тебя. Я хочу, чтобы ты был счастлив и если ты ее любишь, а она любит тебя… значит, так тому и быть. — Она потянулась через стол за моей рукой. — Иногда это происходит именно так. Никто не идеален. Фред и я поначалу шли тем же путем, И, я не стала бы ничего менять в нашем решении или в рождении детей. Они — благословение.

Я взял ее руку и поцеловал.

— Они на самом деле благословение, и возможно когда-нибудь нам тоже повезет, но сейчас дети не входят в наши планы. Я просто для начала пытаюсь дать ей привыкнуть к идее связать себя узами брака.

Ханна вздохнула с облегчением.

— О, хорошо. Теперь она мне еще больше нравится. Должна признаться, я была обеспокоена, что ты угодил в ловушку, и мне была неприятна сама мысль о такой перспективе для тебя, братик. Я рада, если это именно то, что ты хочешь.

Я фыркнул.

— В точку… она — единственная, кого необходимо заманить в ловушку. Брианне трудно принять решение и ей страшно строить отношения. Мне повезет, если через год она будет у алтаря. Я пытаюсь убедить ее, что помолвка, растянутая на года, ничего плохого не принесет.

Ханна медленно кивнула, словно понимала, о чем речь.

— Значит, вы будете ждать, а потом сыграете свадьбу? Неплохой вариант, но папа будет недоволен. Помнишь, как он отреагировал, когда Фредди и я поторопились с Джорданом. Папа организовал нашу свадьбу за месяц. — Подражая голосу отца, она тут же озвучила его слова: «Нет, мой внук не родится внебрачным! Твоя бедная мать была бы убита горем, если бы она была жива и стала свидетелем…»

— Что?! — уставился я на нее. — Брианна не… В смысле, ты сильно ошибаешься, если так считаешь. — Я впился взглядом в Ханну, потрясенный ее предположениями. — Ты думала… — Я энергично покачал головой. — Нет, Хан! Моя девушка не беременна. Исключено. Она очень точна с приемом таблеток. Я вижу, как она принимает их каждое утро. Черт, да я уверен, что слышал, как она этим утром глотала свои таблетки в ванной.

Ханна медленно покачала головой, ее серые глаза выражали сочувствие и удивительную проницательность, но, даже невзирая на это, я не купился.

— Ты думаешь, она беременна? И поэтому я хочу жениться на ней? — Я был по-настоящему шокирован и весьма оскорблен тем, что моя сестра считала нас такими безответственными. — Ты сильно заблуждаешься, Хан. Господи! Какая же ты недоверчивая, — насмешливо произнес я, потянувшись за своим кофе.

— Возможно, вам двоим, в таком случае, стоит поговорить с Фредди, — сказала она, — потому что я бы поставила свой дом на то, что Брианна действительно беременна, и вы оба станете родителями, нравится вам это или нет.

Я подавился своим кофе, напугав собаку, которая ударилась о небольшой стол и подняла шум на вымощенной булыжником террасе.

Ханна взглянула на Зару, которая на самом деле прислушивалась к каждому слову нашего разговора.

— Пожалуйста, погуляй с Рэгсом по травке неподалеку, ладно?

Зара на минутку задумалась, после чего решила, что спорить с мамой бесполезно, и ушла с Рэгсом, как просили, держа таявшее мороженое в руке.

Ритм моего сердца мгновенно ускорился, и я тут же почувствовал страх, связанный с тревогой и волнением.

— Мы не будем говорить с Фредди… подожди всего одну долбанную минуту, Ханна! Какого черта?! Я просто хочу знать, почему ты готова поставить свой великолепный дом на то, что она беременна. — Теперь я уже кричал во все горло. — Скажи мне! — Я провел рукой по своей бородке, чувствуя выступившую испарину, пока смотрел на сестру и ждал, когда она извиниться за свою неудачную шутку.

Ханна оглядела террасу магазина сладостей и вежливо улыбнулась другим посетителя, которые в настоящее время хмуро на нас взирали.

— Полегче, братик. Как насчет того, чтобы прогуляться. — Она собрала сумки и встала, одарив меня взглядом, который четко дал понять: «Слушай свою старшую сестру, ушлепок».

Я подумывал бросить сестру и племянницу посреди деревни, рвануть к дому, схватить Брианну, запихнуть ее в «Ровер» и вернуться в Лондон. Мы могли бы уехать отсюда и притвориться, что все это было всего-навсего странным, невероятным сном или недоразумением. Я всерьез намеревался так сделать. В течение примерно пяти секунд.

Я каким-то образом поднялся на ноги, несмотря на внезапную слабость в коленях, взял мою покупку, ранее приобретенную в антикварном магазине, и последовал за моей сестрой.

— Как долго у нее задержка? – спросила Ханна, пока мы шли.

— Задержка? Черт, я не знаю, об этой хрени! Она сказала, что таблетки, которые она принимает, иногда сдвигают ее цикл.

— Ага, получается, она бы ни о чем не догадалась, если бы у нее была задержка. Логично. Она рассказала мне, что ее тошнило прошлым вечером. Ты сказал, пришлось съехать на обочину дороги. Также она упомянула о головокружении мучающим ее тем же вечером.

— Да, и что? — ответил я, защищаясь. — Может, просто что-то не то съела.

Ханна ударила меня по плечу.

— Перестань быть ослом. У меня трое детей, я знаю симптомы беременности, и мой муж врач. Я знаю, о чем говорю.

Я почувствовал струйку пота, бегущую по моей спине.

— Но… это невозможно.

— Ох, перестань ныть и изложи факты. Уверяю тебя, это очень даже возможно. Что произошло, когда Брианна почувствовала головокружение?

— Ей нужно было присесть, и она сказала, что хочет пить.

— Жажда — это симптом, — заявила Ханна нараспев.

— Черт, а после этого ее тошнило. О, Боже.

— У некоторых женщин утреннее недомогание выпадает на вечернее время, — объявила она, — Фред докажет тебе, что это довольно распространено.

— Что еще с тобой происходило?

— Я стала очень капризной и эмоциональной. Это результат огромного числа бушующих во мне гормонов.

Галочка. Моя шутка про Медузу несколько недель назад, внезапно уже не казалась такой забавной.

— Чрезмерная утомляемость, неизбежно влекущая ко сну. — Она склонила голову на бок. — Я в жизни столько не спала за исключением трех раз, когда была беременна.

Галочка. В данный момент Брианна спала в доме моей сестры. Мне захотелось покурить или чего-то в этом роде, и просто продолжать идти, пока все карты не будут выложены на стол.

— Грудь становится очень мягкой на ощупь, немного болезненной. Опять же это гормоны, начинается процесс формирования молока, чтобы кормить ребенка.

Я просто уставился на нее, и, несомненно, разинул рот, как деревенский простофиля, пока она говорила о гормонах, груди и молоке. Этого не может быть. Не может. Не сейчас.

Но моя сестра продолжала все подробно описывать, пугая до усрачки каждым последующим приговором, который выходил из ее рта.

— Остается последняя деталь того, что происходит, и, поверь мне, я бы промолчала, но полагаю, я обязана тебе о ней рассказать, раз уж ты меня просил. — Она подняла руку, чтобы не дать мне возможности вставить слово. — Я не хочу слышать, правда это или нет. Мне действительно не нужны эти подробности.

— Что?! — прикрикнул я на нее. — Прекращай ходить вокруг да около и скажи мне!

Ханна бросила на меня сердитый взгляд, а затем неторопливо заменила его ухмылкой.

— Беременные женщины становятся крайне ненасытны и все время хотят секса. Их мужчины, как правило, слишком глупы, чтобы понять, почему им внезапно выпало счастье в виде дополнительных порций секса. — Я уверен, что она наслаждалась, рассказывая мне об этом. — Это, безусловно, гормоны. — Ханна сложила руки на груди и замерла в ожидании.

— Мы должны вернуться, — произнес я странным голосом. Даже для моих ушей это прозвучало ненормально. Все, о чем я мог думать, это Брианна, умоляющая меня трахнуть ее в душе, до того как я оказался здесь. Боже мой. Онемев от шока, я даже не успел охватить чудовищные размеры свалившейся на меня бомбы.

Пока я стоял рядом со своей сестрой, глядя на побережье Сомерсет, теплым июльским деньком, с племянницей, гоняющейся по траве за собакой, я был абсолютно убежден в двух вещах.

Во-первых, Брианна не обрадуется новостям.

Во-вторых, я моментально и предельно четко кое-что осознал. Еще одно подтверждение того, что я был настоящим счастливчиком по причинам, которые были известны лишь мне одному. Я бы даже Брианне не назвал причину. Мне было достаточно знать и держать это в тайне. На самом деле все весьма логично. И чем больше я думал об этом, тем легче было поверить в такую перспективу.

Если Брианна действительно носит моего ребенка… то она никогда меня не оставит.

Глава 7

— Что могло привести к тому, что ее таблетки не подействовали? Брианна говорила, что принимала их в течение нескольких лет. Объясни мне, — потребовал я.

Фредди сочувственно на меня посмотрел.

— Расслабься, приятель. Это не конец света. Ее ни к чему не принуждают. Мы живем в 2012 году. Есть варианты.

— Ох, черт! — В данный момент мысль о том, что она могла быть беременна, давала немало пищи для размышлений, но вот мысль о том, на что намекал Фред, была намного хуже. — Ты имеешь в виду прерывание?

— Да. Она в праве это сделать, и это один из вариантов. Другой вариант — принять случившееся, — мягче произнес он.

Я плюхнулся в кресло, упер локти в колени и уткнулся лбом в свои руки. Я просто сидел и дышал. Как бы я не был шокирован, я знал, что о прерывании беременности не может быть и речи. Такая возможность исключена, черт возьми. Я ни в коем случае не позволю убить моего ребенка или как-то избавиться от него. Я надеялся, что Брианна будет чувствовать то же самое, что и я. А что если нет?

— Вам двоим нужно поговорить, а затем она должна сделать тест, чтобы знать наверняка. Если ты хочешь, чтобы я сам это сделал и поговорил с ней, я согласен, но сначала, И, вы должны обсудить все наедине друг с другом.

Я кивнул опущенной на руки головой и поднял задницу с кресла. Фред похлопал меня по спине в знак поддержки.

— Но как? Если она принимает таблетки, почему это произошло? — настаивал я. Возможно, в жалкой попытке отрицания я надеялся, что прозвенит будильник, оповещая о том, что пришло время проснуться.

Фредди улыбнулся и покачал головой.

— Все возможно. Определенные лекарства снижают действие контрацептивов, презервативы рвутся, люди напиваются и пускают все на самотек, или заболевают, после чего способность их организма усваивать лекарства меняется, и, самое главное, ничто не гарантирует стопроцентной эффективности. Единственный вариант — воздержание от занятия сексом. — Он посмотрел на меня. — Презервативы?

Я отрицательно покачал головой и опустил взгляд на пол.

— Ааа, ну, в таком случае, приятель, если ты кончал в нее, это могло произойти очень легко.

Я поморщился.

— Как я смогу подняться наверх и сказать ей, что, скорее всего, я ее обрюхатил, и она должна сделать тест? Как?!

Фредди подошел к домашнему мини-бару, налил двойную порцию водки и передал мне.

Я залпом осушил стакан, и он опять похлопал меня по спине.

— Не думаю, что тебе придется подниматься наверх, чтобы сделать это, — произнес Фред.

Я вскинул голову, чтобы спросить, что он имел в виду, и снова почувствовал слабость в коленях.

Зара и Брианна вошли в комнату, держась за руки и широко улыбаясь. Она выглядела такой счастливой… красивой… и… беременной.

♥

— Привет. — Я улыбнулась Итану и удивилась тому, почему он смотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова. — О чем вы, ребята, здесь сплетничаете? Мужские разговоры?

Итан нервно усмехнулся и немного побледнел. На самом деле, он выглядел напуганным. Это очень странно.

— Все в порядке? Тебе звонил Нил? — спросила я, начиная испытывать тревогу. — Он выяснил, кто прошым вечером послал то сообщение? — Я подняла свободную руку к шее и попыталась унять внезапно охватившую меня панику.

Дело в том, что Итан — незыблемая основа нашей пары. Он именно тот, кто источает уверенность на каждом шагу. С ним я чувствую себя в безопасности, поэтому, увидев его в тот момент таким… взволнованным… я испугалась до ужаса.

Он подошел и притянул меня к своей груди.

— Нет. Ничего такого. — Он поцеловал меня в лоб и удерживал в ладонях мое лицо, выглядя как Итан, которого я знаю и люблю. — Он все еще работает над твоим телефоном. — Он покачал головой. – Даже не думай об этом проклятом сообщении, ладно? Ты хочешь пить? Хочешь воды? Как насчет того, что ты сядешь и дашь отдых своим ногам. — Он подвел нас к дивану и практически усадил меня на него.

— Эм… хорошо. — Я качнула головой, подозрительно на него взглянула и, беззвучно шевеля губами, произнесла: — Какого черта?

— Пустяки, детка. Просто ты выглядишь уставшей. Как ты вздремнула? – Его голос звучал странно.

В ответ я нахмурилась.

— Я прекрасно поспала, но сон длился недолго. — Зара забралась ко мне на колени, и я начала гладить рукой по ее длинным локонам. — Пока вы ели мороженое я совершила экскурсию по Хэлборо и сделала несколько фотографий портрета Маллертона — с сэром Джереми и его Джорджиной — для Габи… и отправила их ей.

— Это здорово, — сказал Итан, проводя рукой по своим волосам.

— Да… это было здорово. — Я посмотрела на Фредди и тоже почувствовала непонятные вибрации, исходящие от него. У нас был долгий разговор до этого, пока другие отсутствовали и он устроил мне экскурсию по дому. Теперь он выглядел так, словно просто хотел сбежать из комнаты к чертовой матери. — Что происходит? Почему вы оба себя так странно ведете?

Итан пожал плечами и в бессилии выставил перед собой руки.

— Детка…

Фредди подошел к тому месту, где сидела я, и потянулся к Заре.

— Пойдем с папой, крошка. Дяде Итану нужно поговорить с Брианной.

— Оу, хорошо, — сказала я, неохотно передав ее. — Я хотела послушать о твоей поездке с дядей Итаном за мороженым. — Я специально для Зары изобразила грусть на лице.

— Мороженое было вкусным, — сказала она, оказавшись на руках своего отца. — Мамочка сказала дяде Итану, что она поставит дом на то, что ты беременна и что вы станете родителями, нравится вам это или нет. — Она мило улыбнулась. — Я поделилась с Рэгсом, поэтому дядя Итан и мама кричали о твоей беременности.

Дальше произошло сразу несколько вещей. Я уже не сидела на диване, а была на ногах, но не имела ни малейшего понятия, как так получилось. Я видела, что стою посреди прекрасной отделанной в георгианском стиле гостиной Хэлборо, с изысканной мебелью, картинами и коврами. Я видела красивое лицо Итана и полуденное солнце, проникающее через высокие окна. И все те пылинки, что кружили в воздухе, которые обычно не видны, но когда на них падает солнечный свет, только тогда вы можете увидеть их лениво парящих, зависших как по волшебству. Задумавшись об этом, я тоже будто воспарила. Потолок удерживал меня, не позволяя взмыть в небо, а может и в сам космос. Я продолжала воспарять все выше и выше. Я знаю, меня бы унесло, если бы не потолок.

Итан выругался и кинулся ко мне. Я продолжала слышать свое имя. Снова и снова я слышала, как меня зовут по имени. Я все видела. Я стояла там. Итан летел ко мне. Фредди выбегал из комнаты вместе с Зарой так быстро, что это походило на расплывчатые кадры кинофильма в быстрой перемотке. В комнате вдруг стало тепло; нет, в ней стало жарко. Как в духовке. Я смотрела с потолка на Итана, который спешил ко «мне», стоящей в гостиной. Он протянул руку, но потом все замедлилось. Реальность замедлилась. Итан продолжал двигаться, но его скорость резко упала. Мне казалось, он никогда до меня не дотянется. Я моргнула и попыталась разобраться в том, что сказала Зара. Фредди уже вывел ее из комнаты, поэтому я не могла спросить ее об этом. Хотя я слышала, как ее тоненький голосок спросил Фредди:

— Папочка, а что значит беременна?

♥

— Я люблю тебя. — Я очнулась от этих слов, слетающих с губ Итана. Я снова была на диване, но на этот раз лежала. Итан стоял на коленях на полу, гладя меня по голове и волосам с огромной обеспокоенностью во взгляде. — Ты вернулась… — Итан закрыл глаза, а затем снова их открыл. Он выглядел довольно потрясенным, наверное, во многом также как и я. Встань в очередь, приятель. Я только что испытала, каково это, когда душа отрывается от тела. Теперь я смело могла отметить галочкой этот пункт в своем списке заветных желаний.

Я вспомнила.

Тяжесть понимания сжала мне грудь, пока я не втянула в свои легкие огромную порцию кислорода и не приложила все усилия на то, чтобы сесть. Итан удерживал меня и не давал подняться. Стремление сбежать было невероятно сильным. Словно мое подсознание знало, что паника не поможет, но, как и в случае с зависимостью, вы, так или иначе, делаете это, даже если знаете, что будет только хуже.

Я покачала головой, глядя на него.

— Нет, Итан. Я не беременна. Я принимаю таблетки и никогда не пропускала ни одного дня…

Он просто продолжал гладить рукой по моим волосам, положив другую руку на мое плечо.

Он боялся, что я сбегу. Я знаю Итана и иногда мне не сложно предугадать ход его мыслей. Он удерживал меня на этом диване так, что я не могла уйти от него, убежать, улизнуть или броситься наутек. Вы очень умный мужчина, Итан Блэкстоун.

Поскольку это именно то, что я хотела сделать.

— Помни, что я тебе сказал, Брианна. — Его голос был твердым, но еще и ранимым. Я уловила в нем нотки беспокойства.

— Что ты любишь меня?

Он медленно кивнул, не отрывая от меня своих рук.

— Но я не беременна, — настаивала я. — Выпусти меня.

— Брианна, тебе нужно сделать тест, и тогда мы будем знать наверняка. Ханна и Фред думают, что ты можешь быть… — Он замолчал, его голос звучал слишком неуверенно. — Ханна помогла мне купить для тебя кое-какие тестовые наборы для определения беременности, чтобы…

Я резко его оттолкнула.

— Отпусти меня!

— Брианна… детка, пожалуйста, просто послушай…

— Отпусти. Меня. Сейчас же!

Он отстранился. Я села и скрестила руки под грудью. Мне было слишком жарко и хотелось пить, в данный момент мне просто-напросто было дурно, и я не могла в полной мере оценить ситуацию.

— Не злись, ладно? Мы должны обсудить всё, как взрослые люди. — Он так стиснул челюсть, что послышался скрежет зубов.

— Ага, — произнесла я с издевкой. — Обсудить. Это было бы неплохой идеей, до того как ты поговорил со своей сестрой и Фредди обо мне. Итан!? Почему ты так поступил? Почему?

— Я ничего такого не делал. Я понятия не имел. Ханна завела со мной этот разговор, а затем подключился Фред. Они думают, что ты беременна. Тошнота прошлой ночью, постоянная сонливость и… другие детали.

— Какие еще детали?

Итан выглядел так, словно охотнее бы проглотил кусок стекла, нежели обсуждал это со мной прямо сейчас.

Он поморщился.

— Не могла бы ты просто сделать тест?

— Нет! Я не сделаю тест только потому, что ты и твоя семья думают, что я должна его сделать! Какие еще детали?!

Я знала, что не должна была позволять всему этому абсурду одержать над собой верх, но ему удалось просочиться сквозь шаткую защиту моего организма. Добро пожаловать в Царство Ужасов, пожалуйста, припаркуйтесь в зоне Вы-Колоссально-Облажались и следуйте к главным воротам, где вас встретит ваш наихудший кошмар.

Он поднес обе руки к моей груди, обхватил каждую и сжал. Я вздрогнула от боли и паники, которые указали на очередную деталь. Я вспомнила эту боль. Я чувствовала ее раньше. Нееееет!

Я резко оттолкнула его руки.

— Ты говорил с ними об этом?! О, Боже мой!

— Все было совсем не так Брианна. Я не говорил о тебе. Ханна просто кое-что предположила, и когда я потребовал объяснений, она рассказала мне о… симптомах. — Он понизил голос. — У тебя есть все эти симптомы. Ты плохо себя чувствуешь, тебя клонит в сон, и они болят… — Он указал на мою грудь и затих, от настороженности в его голосе я вновь почувствовала себя сучкой. Я знала, что вела себя чересчур стервозно, когда этого требовали обстоятельства. Можно считать, что сейчас самое подходящее время для такого поведения.

Я наклонилась вперед и запустила руки в волосы, просто сидела и пыталась все осмыслить. Итан отпустил меня, что было чертовски хорошо, потому что я хотела наброситься на него и укусить, как сделало бы загнанное в ловушку животное. Симптомы… Мои месячные всегда шли слабо, к тому же они и раньше не приходили точно в срок. Мой лечащий врач заверил меня, что это нормально после приема определенного вида противозачаточных таблеток, так что я не волновалась по этому поводу. Честно говоря, я и не должна была волноваться, потому что когда вам не с кем заниматься сексом, вы не должна беспокоиться, что залетите! До Итана секс был не частым явлением и всегда защищенным. Я не настолько глупа, чтобы позволять парню трахать меня без презерватива, когда мы едва знаем друг друга. Так почему же Итану позволила, тупица? Черт, Итан использовал презерватив только один раз. Один. Огромное количество возможностей для его маленьких головастиков, чтобы найти путь в нужное место. Повторюсь, я беспросветная грандиозная тупица.

Прошлым вечером мое болезненное состояние показалось мне очень странным, потому что, как только меня стошнило, такое чувство, что никакого недомогания и в помине не было. То же самое произошло этим утром за завтраком. Я была очень голодна, а затем, когда принесли еду, я осилила только тост. Стоило мне сейчас подумать об этом, мой желудок тут же взбунтовался. Поздний ланч из сэндвича с ростбифом не усвоился как следует. У меня болела грудь. Последние два дня я дремала в обеденное время.

Все разъяснилось и сошлось в проблеске понимания и ужасной тревоги. Почему Итан был так спокоен? Если все это правда, он тоже должен быть потрясен.

— Это не правда. Этого просто не может быть, — сказала я, ни к кому в частности не обращаясь.

— Помни, что я тебе сказал, Брианна, — произнес он с надрывом в голосе.

Я протянула руку, которую он моментально схватил, слишком потрясенная, чтобы ответить ему. Что я могла ему сказать? Извини, мои противозачаточные таблетки дали сбой? Я – бестолочь и всегда ею была, я с тем же успехом могла залететь, чтобы испортить свою жизнь еще больше? Или, я знаю, Итан, это осложнит твою напряженную жизнь, я действительно, действительно сожалею об этом, но мы станем родителями.

Я судорожно сглотнула. К горлу начала подкатывать желчь. Она продвигалась все выше и выше, я знала, что меня снова будет жутко выворачивать наизнанку. Я изо всех сил старалась подавить приступ тошноты, которая так неожиданно застала меня врасплох.

Я проиграла.

Покачнувшись, вскочив на ноги, я побежала к ближайшей ванне, мой разум отчаянно пытался вспомнить план этажа этого огромного дома-лабиринта. Прижимая руку ко рту, я наткнулась на дамскую туалетную комнату рядом с террасой и бросилась к унитазу. Я выворачивала наизнанку свои кишки, пока в них ничего не осталось.

Мне хотелось убежать.

♥

Не прошло и двадцати четырех часов, как я оказался здесь со своей девочкой во второй раз, и этот раз был отстоем. Особенно для нее. Разговор казался бессмысленным занятием, поэтому я не проронил ни слова. Я просто держал ее волосы и дал ей возможность опустошить содержимое ее желудка. В раковине я намочил небольшое полотенце холодной водой и отдал ей. Она взяла его у меня, прижала к своему лицу и застонала. Я чувствовал себя совершенно беспомощным. Ты сделал это с ней, и она ненавидит тебя за это.

Фред постучал в открытую дверь.

— Вызов на дом, — сказал он добродушно.

— Ты можешь ей что-нибудь дать, Фред?

Брианна убрала ткань с лица, бледная и вот-вот готовая расплакаться. Фред улыбнулся ей.

— Я могу дать тебе средство против тошноты, но оно только снимет симптом.

— Пожалуйста, — ответила она, кивнув головой.

— Что значит «только снимет симптом? — спросил я.

Фред обратился к Брианне.

— Милая, я не вправе назначать тебе лечение, если у нас нет подтверждения диагноза. Ты готова сделать тест на беременность? — Он говорил ласково. — Тогда мы будем знать наверняка, и вы с И решите, что лучше для вас двоих. Нам действительно, прежде всего, нужно сделать этот тест. — Он быстро кивнул.

— Хорошо. — Это всё, что она сказала, и она говорила с Фредом, даже не глядя на меня. Она казалась довольно безучастной и какой-то отстраненной, словно в данный момент мы были чужими людьми. Это больно. Я отчаянно хотел, чтобы она посмотрела мне в глаза, но она этого не сделала. Она только прижимала влажную ткань к своему лицу и не спускала глаз со стены.

Фред положил два тестовых набора определения беременности на столешницу раковины. Ханна помогла мне их выбрать, когда мы были в деревне, потому что я, само собой, был чертовски растерян. После того разговора с сестрой, она убедила меня, что я должен купить тесты на беременность. Это было нереально. Это действительно было нереально. Вот мы втроем стоим в ванной комнате, пытаясь сделать вид, что это обычная процедура, когда, на самом деле, это был полный дурдом. Моя Брианна, образно выражаясь, под дулом пистолета вынуждена делать тест на откуда ни возьмись взявшуюся беременность со мной, прекрасно осведомленным о ее прошлом и том времени, когда она была беременна.

ЧЕРТ! Я снова захотел пробить стену кулаком, но не решился в этом месте. Эти стены стоили чертовски дорого.

Множество безумных мыслей затопило мой разум. Что, если она ненавидит меня за то, что обрюхатил ее? Что, если это сломает нас? Что, если она захочет прервать беременность? Что, если она вовсе не беременна, и все произошедшее спугнет ее? Я был в ужасе, но все равно хотел знать правду. Сейчас же. Мне нужны ответы.

— Хорошо, — сказал Фред, — мы немного поговорим и сделаем все, чтобы ты чувствовала себя лучше, милая. — Он начал отступать, чтобы выйти из маленькой комнатки, но вернулся, чтобы сказать что-то еще. Брианна стояла неподвижно, опустив глаза в пол, как загнанное в угол животное. Эта картина разбила мне сердце. Вдребезги, черт возьми. — Брианна, в любом случае, мы здесь для того, чтобы помочь и поддержать тебя. Я сделаю все возможное, и знаю, что Ханна сделает то же самое.

— Спасибо, — ответила она слабым голосом.

Фред ушел, оставив нас наедине друг с другом. Брианна не двигалась, она просто неподвижно стояла. Было как-то неловко. Я хотел прикоснуться к ней, но боялся.

— Брианна?

Она подняла на меня взгляд и сглотнула, выглядя несчастной и бледной. Как только я двинулся к ней, она отступила на шаг и выставила перед собой руку, чтобы держать меня на расстоянии.

— Я… Мне нужно побыть одной…

Ее нижняя губа дрожала, когда она выдавила из себя эти слова. Разительное отличие по сравнению с тем, когда эти губы растягивались в сексуальной улыбке. Брианна обычно улыбалась намного больше, чем я. Все ее лицо озарялось, когда она это делала. Всякий раз, когда она улыбалась, мне хотелось улыбнуться в ответ. Она пробуждала во мне желание ко многим вещам, которые никогда прежде меня не заботили. Но сейчас она не улыбалась. Она была напугана до смерти.

Мне было невыносимо видеть ее такой.

— Детка, помни о том, что я сказал.

Я вышел из ванной при всем своем нежелании. Я хотел быть рядом с ней, когда она узнает результат. Я не хотел оставлять ее одну. Я хотел держать ее в своих объятиях, чтобы она сказала о том, что любит меня, и что мы справимся с этим. Мне нужно услышать это от нее сейчас, но я знал, что не получу этого.

Она встретилась со мной взглядом, когда начала медленно закрывать дверь.

— Не забудь, — только и успел сказать я, прежде чем она отгородилась от меня, и я оказался лицом к лицу с изящной резной дверью вместо моей девушки, которая вела отчаянную борьбу по другую ее сторону.

Время тянулось нестерпимо медленно, пока я ждал, когда она выйдет. Спустя несколько минут мой страх стал возрастать в геометрической прогрессии. Я проверил свой мобильник на наличие сообщений и ответил на некоторые из них, пока не добрался до сообщения от Нила: «Есть новости о Филдинге. Пропал без вести».

Я набрал номер и ждал соединения, уставившись на дверь ванной и задаваясь вопросом, что происходит внутри. Мой разум пришел в полную боевую готовность, когда я включил режим защиты.

— Босс.

— Пропал без вести? Филдинг исчез? Пожалуйста, скажи, что это не так.

Нил вздохнул.

— Ну да, заявление было подано всего несколько дней назад его родителями, которые живут где-то на северо-востоке; Пенсильвания, кажется. Последний раз его видели тридцатого мая. Согласно заявлению он не показывался на работе. Его квартиру проверили. Паспорт оставлен и никаких следов поспешного бегства. В консульстве, разумеется, нет никаких записей о поездке за пределы Соединенных Штатов.

— Черт, это плохие новости, приятель.

— Знаю. Варианты бесконечны. Его отец считает, что это убийство, он так и сказал в интервью газетам.

— Держу пари, штабу Оукли понравилась пресса, — саркастично заметил я.

— Никаких обвинений. Сенатор Оукли не упоминается, так что никакой связи между Монтрозом и Филдингом с Лэнсом Оукли нет.

— Итак, давай подытожим. Самолет конгрессмена Вудсона падает в начале апреля. Имя Оукли почти сразу появляется в качестве замены. Монтроз ввязывается в драку в баре и получает несколько ножевых ранений в шею и грудь двадцать четвертого апреля. Ублюдок умирает через два дня в больнице. Подозреваемый неизвестен. Том Беннет связывается со мной, и я встречаюсь здесь третьего мая с Брианной в галерее Андерсена. Последний раз Филдинга видели в конце мая. Все затихло на месяц. Сообщение от ArmyOps17 пришло на мобильный Брианны прошлой ночью, двадцать девятого июня.

— Да.

— Ну, так что подсказывает тебе интуиция о Филдинге? Ты видел отчеты.

— Думаю, его зарыли в какой-нибудь яме, или, возможно, он кормит рыб в Тихом океане.

— Думаешь Оукли причастен к этому?

— Трудно сказать. У Джастина Филдинга были проблемы с наркотиками. Кокаин, судя по всему.

Одна из причин, по которой мы с Нилом так хорошо сработались, заключалась в том, что наши мыслительные процессы идеально совпадали. Нил был не из болтливых. Он говорил по существу и не перегружал разговор бесполезным дерьмом. Только факты. У него была потрясающая интуиция, поэтому, когда он затруднялся с ответом, это означало, что все еще оставались кое-какие сомнения.

— Ладно. У нас имеются двое преступников с видео, которые сошли со сцены: один мертв, а другой по подтвержденным данным пропал без вести. Третий проходит службу в Ираке и не тянет на подозреваемого. Сообщение пришло с территории Великобритании, от тех, кто успел посмотреть видео, потому что они знали песню, которая звучала в оригинале.

— Как-то так.

— Как ты относишься к небольшой поездке в Калифорнию?

— Почему бы нет. Поработаю над своим загаром и убью двух зайцев одним выстрелом.

— Вот и хорошо. Фрэнсис заменит тебя в начале следующей недели. Я не могу тебя отправить, пока не вернусь в город.

— Как себя чувствует Брианна? Надеюсь, ей лучше? — поинтересовался Нил участливым голосом.

Я тяжело выдохнул в телефонную трубку и стал гадать, что ответить. Я ничего не скажу, черт возьми!

— Эм… она все еще чувствует себя неважно. Фред помогает ей. — Я быстро попрощался и тут же завершил наш разговор. Я целый день мог говорить о работе, но у меня не было опыта в раскрытии деталей личной жизни, как и не было желания начинать ее обсуждать.

Я сверился с часами и направился к двери. Прошло двадцать минут, с тех пор как она закрыла передо мной дверь. Казалось, вечность тому назад. Я пару раз постучал костяшками пальцев.

— Брианна? Я могу войти?

Ничего.

Я загремел дверной ручкой и снова позвал ее по имени, на этот раз громче.

Тишина.

Я прижался ухом к двери и прислушался. Я не слышал, что происходит в ванной, и начал рисовать в уме план комнаты. В конце концов, это часть моей военной подготовки понять структуру зданий и определить кратчайший путь, чтобы выбраться наружу. Временами, когда нечто важное приходит к вам в минуты внезапного прояснения сознания, становится по-настоящему страшно. Это был тот самый случай. Терраса примыкала к ванной с другой стороны дома.

Я знал. Я все понял, прежде чем мгновение спустя на мой мобильный телефон пришло сообщение от нее: «Мне… очень жаль. ВАТЕРЛОО».

Глава 8

Пожалуйста, дай мне силы сделать это, молилась я. Все, что я видела это выражение лица Итана, прежде чем я закрыла перед ним дверь. О чем он сейчас думал? Наверное, он ничего не хотел обо мне слышать. Мне было очень стыдно, я чувствовала себя глупо. Но это не изменило моих чувств к нему. Я любила его так же, как и раньше. Я просто не знала, как мы пройдем через нечто подобное и выживем как пара. Сможем ли мы?

Я открыла кран и выпила примерно литр воды прямо из-под него, прополоскала рот и умылась. Я выглядела как невеста Франкенштейна из старого черно-белого фильма. Мои глаза выглядели устрашающе, также широко распахнутые, как у Эльзы Ланчестер в том фильме. Я хотела притвориться, что всего этого не происходило, но понимала, что не смогу. Так мыслит дитя малое, а я не ребенок! Мне стукнет двадцать пять через два месяца. Как человек может сделать столько ошибок в двадцать пять лет?

Я потянулась за упаковкой с тестом и открыла ее. Мои руки дрожали, когда я держала палочку теста с простым и понятным определителем на одной из сторон. Знак минус — «ты не беременна», знак плюс — «ты стопроцентно залетела, безответственная шлюшка». Я снова испытала то чувство, когда мое тело, казалось, вот-вот унесет ветром. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, заставляя себя сосредоточиться на стоящей передо мной задаче, а потом я услышала за дверью тихую методичную речь Итана. Он разговаривал по телефону, скорее всего, обсуждая какие-то рабочие моменты. Глупо, но мне хотелось посмеяться над абсурдностью ситуации. Я здесь делаю тест на беременность, а он с другой стороны двери спокойно занимается своими делами. Как, черт возьми, у него это получалось?

Я осмотрела свою тюрьму с красивыми стенами и именно тогда заметила ее. Дверь. Не думаю, что они ею пользовались, но это не значит, что ее нельзя открыть. Я не думала, я просто сделал то, что хотела сделать, как только Зара выложила мне все как на духу.

Я убежала.

Такое чувство, что прошло от силы несколько минут, но оказывается, я приблизилась к скалистому берегу, вдоль которого мы пробегали вместе этим утром, и поняла, что потратила на это немало времени. Чем дальше я убегала, тем больше чувствовала себя виноватой, что ушла, не сказав ни слова. Итану будет очень больно. Больно? Он будет чертовски зол! Мне мало не покажется. Я задумалась, знал ли он уже, что я сбежала. Я закрыла глаза при мысли о том, как он обнаружит мое исчезновение и поняла, что мне нужно с ним связаться. Я вспомнила, что он сказал мне давным-давно, когда попросил меня выбрать для себя безопасное слово. Итан сказал, что это слово на тот случай, когда мне понадобиться некоторое пространство и что он с уважением отнесется к моему решению. В прошлый раз он сдержал свое обещание, когда я применила это слово к нему.

Итан был честен со мной. Я верила, что он сдержит свое слово, поэтому послала ему сообщение, отключила звук на телефоне и снова побежала. Не знаю, чего я надеялась добиться, но физическая нагрузка помогла мне. Адреналин нужно было как-то сжечь, а с этим я, по крайней мере, могла справиться.

Я остановилась в конце пирса, прямо у кафе «Морская птица», где мы ели несколько часов назад. Как быстро все может измениться за один день.

Итан произнес: «Помни, что я тебе сказал, Брианна». Он повторил эту фразу несколько раз. Он хотел, чтобы я знала, что он любил меня. В этом был весь Итан, всегда успокаивающий меня, когда я теряла здравый смысл. Но это… Просто слишком много всего нужно было обдумать, и я не хотела с этим разбираться. Я не хотела смотреть правде в глаза… но я знала, что должна. Бегая, как дура по приморской деревушке, я ничем себе не помогу.

Возьми себя в руки, Беннет.

Это придало мне сил, я толкнула дверь кафе и зашла внутрь. Я подошла к первой попавшейся мне на глаза сотруднице и сказала ей, что завтракала здесь этим утром и, по всей видимости, оставила свои солнцезащитные очки в туалете. Она приглашающим жестом махнула мне рукой, и я прошла в туалет.

Я вытащила тест-палочку из кармана и сделала дело, злясь на себя за то, что сделала это в общественном туалете, а не в доме, с Итаном, ожидающим меня. Поддерживающим меня. Его последние слова — весьма настойчивое «Не забудь». Его способ заверения, что он меня не бросит. Я такая идиотка.

Я пыталась удержаться от рыданий, которые так отчаянно хотела выплеснуть наружу, и даже не посмотрела на индикатор. Я надела на тест-палочку колпачок и просто запихнула его обратно в карман джинсов, вымыла руки и вышла из кафе. Я никогда не чувствовала себя такой необычайно слабой, жалкой и потерянной. Нет, вообще-то чувствовала. Семь лет назад было гораздо хуже.

Послеполуденное солнце уже не так согревало, да и ветер поднялся, но я не замерзла. Нет. Я вспотела, пока возвращалась обратно тем же путем, которым меня вел этим утром Итан. Я знала, куда хотела пойти. Я бы могла посидеть там и подумать какое-то время… а потом… Что потом? Что я буду делать потом?

Лесная тропинка была не так ярко освещена, как этим утром, и определенно лишилась небольшой доли сказочности, но я спешила к своей цели и едва обратила на это внимание. Замок на металлических воротах открылся также как и раньше, и громко лязгнул позади меня, как только я сделала пару шагов. Я побежала по длинной гравийной аллее, поднимая вверх мелкие камешки, когда отталкивалась ногами от гравия. Я торопилась, мне необходимо было увидеть ее снова. Я вздохнула с облегчением, когда в поле моего зрения возникла статуя ангельской сирены. Да. Она по-прежнему была там. Я отчитала себя за мысли о том, что могло быть иначе. Она была настоящей, а не плодом моего воображения. Ты рехнулась.

Я сидела прямо у подножия статуи и чувствовала, как бешенно колотится мое сердце. Оно билось так сильно, что я уверена кожа над ним дергалась с каждым ударом. Я не была одета для бега, но, по крайней мере, у меня была подходящая обувь.

Я сидела там долгое, долгое время.

Море выглядело темнее, насыщенного синего цвета по сравнению с тем, каким оно было этим утром. Ветер стал более порывистым с намеком на дождь, о чем можно было догадаться по легкому бризу. Запах был мне приятен; смесь земли, воды и свежего морского воздуха. Запах жизни.

Жизнь.

Неужели во мне зарождалась маленькая жизнь? Похоже, все так думали. Мысль о том, что они втроем обсуждали меня как какую-то лабораторную крысу, все еще застилала мне взор красной пеленой. Снова секреты. Итан знал, что я на дух не переносила тайны. Я просто не выношу их и сомневаюсь, что когда-нибудь смогу вынести. Когда я последней узнавала о чем-то, даже если это был пустяк, меня переносило в прошлое, к тому моменту, когда я впервые увидела видео, где меня… трахали на том бильярдном столе, словно я была мусором. Бесполезным. Гадким. Омерзительным. Мусором.

Это мое мучение. Крест, который я несу. Надеюсь, наступит день, когда я смогу захлопнуть крышку на этом ящике Пандоры и никогда больше не открою его, но до этого еще далеко. С тех пор как я встретила Итана, крышку снимали несколько раз.

Впрочем, это не его вина. Я все прекрасно понимаю. Это моя вина. Я сделала выбор, как делает каждый из нас. Я должна с этим выбором жить. На самом деле избитая фраза «что посеешь, то и пожнешь» абсолютна верна.

Я все еще была не готова взглянуть на тест. Я просто была не готова. Думаю, это служило доказательством моей слабости, но я не утверждаю, что в голове царила полная безмятежность. Это работа доктора Розуэлл, и за последние несколько лет я обеспечила бедную женщину немалым количеством пищи для размышлений. У нее будет прекрасная возможность посмаковать эти новости. Мне понадобиться третья работа, чтобы заплатить за дополнительную терапию.

Итак, вернемся к тому, что может подтвердиться. Беременность. Младенец. Ребенок. Малыш Итана. Мы — родители… Я нисколечко не сомневалась, что, когда Итан предложил нам пожениться, у него и в мыслях не было стать отцом. Хотя из него вышел бы замечательный отец. Я видела его с Зарой и мальчиками. Он был таким милым с ними. Игривый, но в пределах разумного. Он будет таким же отцом, как и мой. Лучшим. Если это то, чего он хотел. Я была в ужасе, потому что не знала ответа на этот вопрос.

Представив Итана в роли папы, я сломалась. На глаза тут же навернулись слезы, и я не могла их сдерживать ни секундой больше.

Я плакала, сидя на газоне прекрасного каменного поместья, воздвигнутого на побережье Сомерсет, у подножия ангельской сирены, обращенной к морю. Я плакала, пока у меня не осталось больше слез, и не пришла пора перейти к следующей фазе в этом процессе. Я уже прошла стадию отрицания и гнева. Что дальше? Ведение переговоров? Итан бы нашел, что сказать в этом случае. Я снова почувствовала себя виноватой за то, что оставила его в доме. Он меня возненавидит…

Как ни странно, приступ непрекращающегося плача помог, потому что я почувствовала себя немного лучше. Правда, мне ужасно хотелось пить.

Я нуждалась в воде и полагала, что всему виной обезвоживание. Вся эта тошнота и беготня тебя добьет. Я осмотрелась вокруг в поисках водопроводного крана и заметила один. Я подошла и повернула вентиль, позволив воде немного стечь, после чего сложила руки чашечкой и поднесла воду ко рту. Она была такой приятной на вкус, что я пила горстку за горсткой, пока не утолила жажду. Вдобавок я привела в порядок лицо, стараясь смыть все слезы, сопли и полное безобразие, которые были на нем в настоящий момент.

Я вернулась к своему месту у подножия ангельской сирены и вновь какое-то время наблюдала за морем. Мое мокрое лицо ощущало на себе прохладу морского бриза, пока не высохло на ветру.

Сейчас самое время посмотреть.

Самое время посмотреть, какие мне выпали карты. Я была готова как никогда, я решилась. Когда я полезла в карман за тест-палочкой, я почувствовала, как меня накрывает еще одна волна тошноты ,и задумалась, что еще я могла из себя извергнуть.

Видимо, в моем животе не были рады даже воде, потому что я упала на колени, склонившись над скалами, и снова испытала все «прелести» рвотных позывов, пока эта чудесная, освежающая вода искала выход наружу.

♥

Все это время я оставался в тени. Я дал ей пространство, о котором она меня просила, и с уважением отнесся к ее желаниям.

До тех пор, пока ее снова не стошнило.

Я не мог позволить ей страдать в одиночку. Не моей девочке. Не тогда, когда ей нужна помощь и сострадание от того, кто ее любил. Мне было тяжело наблюдать за тем как она сидит под статуей сирены, а затем слушать, как она надрывно рыдает. Впрочем, у меня не было другого выбора. Я не позволю ей слоняться в одиночку по улицам, где она подвергалась опасности. Подобное просто не приемлемо. Я убедился, что на ее мобильном телефоне был активирован GPS после того утра, когда она пошла за кофе и встретила на улице Лэнгли. Гаденыш. С тех пор как ее мобильный был при ней и включен, я мог отследить почти весь путь ее передвижений. Меня удивила остановка в кафе «Морская птица». Мне было любопытно, почему она это сделала. В остановке у статуи было куда больше смысла. Здесь было очень спокойно. Я мог сразу понять, почему она вернулась сюда, чтобы побыть одной.

— Я с тобой, — произнес я, когда коснулся ее спины и собрал ее волосы – снова – больше раз, чем хотелось бы подсчитывать.

— Ох, Итан… — выдавила она в промежутке между рвотными позывами, — мне жаль… Извини меня…

— Шшш, все хорошо. Не мучай себя, детка. – Я гладил ее по спине одной рукой, и придерживал ее волосы – другой. — Сейчас из тебя просто выходит вода.

Когда она, наконец, закончила, она поникла как увядший цветок, сгорбившись над землей и выглядя очень болезненно. Я знал, что необходимо как можно скорее вернуть ее домой. Она отчаянно нуждалась во врачебном осмотре Фреда и отдыхе.

Я поднял ее с колен и поставил на дрожащие ноги, ее ужасное состояние кромсало меня изнутри. Я просто не мог не испытывать жуткую вину за то, что сделал это с ней.

— С-с-спасибо за то, что н-н-нашел меня, — пробормотала она, ее губы приобрели ни на что не похожий синий оттенок. Она замерзла и дрожала, так что я снял рубашку и надел на нее, надеясь, что дополнительный слой одежды хоть немного ее согреет.

Она была послушна, позволив мне взять бразды правления в свои руки, и это стало огромным облегчением. Забота о ней была тем, что я мог сделать. Мне не требовалось многого, только уверенность в том, что она хотела моей помощи. Хотела меня.

— Я всегда найду тебя. — Я взял ее на руки и начал спускаться по длинной аллее поместья Стоунвел туда, где за воротами была припаркована моя машина. Она закрыла глаза и положила ладонь мне на грудь.

Прямо на мое сердце.

Меня всегда поражало, как легко было ее нести. Я знал почему. Потому что она несла с собой мое сердце, куда бы она ни держала путь. Мое сердце было в ее руках, и нести ее, возможно, было свое рода самосохранением. Удерживая ее, я поддерживал себя.

Я не мог это объяснить, но я понимал это. Для меня все было предельно ясно.

Я снова повторил.

— Я всегда найду тебя, Брианна.

Как только я привез ее обратно в Хэлборо, Фред сказал мне отнести ее наверх в нашу комнату и уложить в постель. Она спала, когда я укладывал ее. Она даже не проснулась, когда я снял с нее обувь и закутал в одеяло.

Моя малышка выглядела ужасно. Я никогда не скажу об этом вслух, но она выглядела очень плохо. Впрочем, это ничего не значило, она по-прежнему была самой красивой женщиной в мире. Для меня она была красавицей. Моя прекрасная американская девочка.

Фред занял другую сторону кровати и несколько раз пощупал кожу на ее руке. Он померил ее пульс на шее, а затем ее температуру через ухо.

— У нее сильное обезвоживание и повышенный пульс. Я хотел бы поставить ей капельницу. Она срочно нуждается в жидкости, иначе ей станет плохо. У нее низкая масса тела, она не может позволить себе…

— Ты можешь сделать все это здесь, чтобы ей не пришлось ехать в больницу?

— Могу, но я должен съездить в клинику и взять все, что мне может понадобиться, а кто-то все это время должен будет за ней наблюдать.

— Я сделаю это. — Я снова взглянул на ее спящую фигурку, надеясь, что по крайней мере ей снился хороший сон. Она это заслужила. — Я не оставлю ее.

— Ну, так каков вердикт? Я стану дядей или нет?

— Не знаю, Фред. Она ничего не сказала. Мы до сих пор не знаем… — Я бы хотел знать, безумно хотел.

Как только Фред ушел, я откинул одеяло, чтобы вытащить ее из джинсов. Я хотел, чтобы она комфортно чувствовала себя в этой постели, с тех пор как она собиралась провести в ней довольно продолжительное время. Черт, да она его в ней и проведет! Она отдохнет, даже если мне придется привязать ее к этой чертовой кровати.

Я нашел приятные на ощупь леггинсы на смену джинсам и пару пушистых фиолетовых носков, которые ей нравилось одевать на ночь. У Брианны были красивые ноги, и ей нравилось за ними ухаживать. Я видел, как она по вечерам наносила на свои ножки обильный слой лосьона, а затем надевала похожие носки. Она говорила, что именно по этой причине они были такими мягкими.

Я расстегнул ее джинсы и стянул их с ее длинных, сексуальных ножек одним плавным движением. Синие трусики последовали вслед за джинсами. Я видел ее тело и видел его много, много раз, такое идеальное и невообразимо пленительное, но я не думал сейчас о сексе. Вместо этого я смотрел на ее живот, такой плоский и впалый, и задумался о том, что возможно уже растет внутри него.

Неужели у нас будет ребенок?

Брианна могла быть до смерти напугана такой перспективой, но если это правда, в моей голове не возникло ни тени сомнения, что она станет прекрасной матерью. Моя девочка была идеальна во всем, что делала.

Она беспокойно дернула головой на подушке, но не проснулась. Я зашептал ей на ушко нежные слова, надеясь, что она сможет меня как-то услышать. Надев на нее леггинсы, я быстро то же самое проделал с носками, благодарный за то, что мои руки, прикасаясь к ее коже, в какой-то степени сыграют полезную службу.

Самым важным было вернуть ее обратно в целости и сохранности; несмотря на это, «Ватерлоо», направленное на меня во второй раз за время наших отношений, было неприятно получить. Но, в конце концов, я был рад, что она воспользовалась им, когда посчитала нужным. Она даже добавила «Мне жаль», прежде чем ввела слово в сообщение. Я вздохнул. Я знал, Брианна старалась изо всех сил и, по крайней мере, честно призналась, когда ей потребовалось некоторое пространство и немного времени. Я чувствовал, что выбрал единственный приемлемый для меня способ. Я не знал, мог ли поступить иначе.

Надеть на нее просторную футболку было чуть более сложным делом. Я остановил свой выбор на ее футболке с Джими Хендриксом, потому что ткань была невероятно мягкой, а я хотел, чтобы Брианна чувствовала себя как можно более комфортно. Слава Богу, застежка лифчика располагалась спереди, я расстегнул ее, обнажая ее прекрасные сиськи, и мне показалось, они выглядели точно так же, как и раньше. Просто совершенство, вот и все. Но внешность может быть обманчива, и я видел, как она отреагировала, когда я прикасался к ним до этого. Как, вашу мать, она могла забеременеть, когда так осторожничала с приемом своих таблеток?

Несмотря на все, мой «похотливый дружок» моментально отреагировал на открывшийся вид ее обнаженной плоти. Я хотел оторвать эту хреновину за то, что поставил нас в такое неудобное положение, но знал, что это бессмысленно. Единственный способ держать этого мудака подальше от нее — загнать меня в могилу, которая в ближайшее время может мне понадобиться из-за той скорости, с которой мы мчались. Клянусь Богом, я едва держался и чувствовал, что за последние двадцать четыре часа постарел на год.

Торопясь поскорее ее одеть, я осторожно приподнял ее с кровати, чтобы натянуть футболку через голову и прикрыть спину. Я расправлял футболку до тех пор, пока ее красивая обнаженная кожа снова не оказалась под одеждой.

Я не мог удержаться и поцеловал ее в лоб, прежде чем просунуть ее руки в рукава футболки. Она даже не проснулась во время всего этого процесса, что меня немного обеспокоило. Я не хотел, чтобы ее тошнило, но мне необходимо было вернуть ее обратно. Непременно. Я пытался сдерживать свои эмоции, но это было нелегко, особенно, когда моя Спящая Красавица не собиралась пробуждаться ото сна только потому, что я ее поцеловал. Так с какого же момента этот уик-энд пошел наперекосяк? На самом деле, если разобраться, то сказки — это полное дерьмо.

Когда я натягивал одеяло, чтобы укутать ее в него, что-то упало к ножке кровати с приглушенным стуком. Ее телефон? Скорее всего, мобильник Брианны выпал из кармана джинсов. Я нагнулся, чтобы поднять его с пола и увидел, что из кармана выскользнуло кое-что еще. Это что-то просто лежало там в кучке синей ткани. Белая пластмассовая палочка с фиолетовым колпачком на конце, которая должна была предсказать наше будущее.

Я знал, что это за белая пластмассовая палочка, но я все еще не знал ее секрета. Окно индикатора теста смотрело в пол.

Глава 9

Я открыла глаза и обнаружила Итана, дремавшего в удобном кресле рядом с кроватью. Его руки были скрещены на груди, а длинные ноги вытянуты и размещены на пуфике для ног. Он был так прекрасен, что я практически испытывала боль, долго и неторопливо его разглядывая. Я по-прежнему была поражена, что он поехал искать меня. Как он мог хотеть этого? Как такое вообще возможно? Почему он не сбежал от меня без оглядки?

С моей левой рукой было что-то не так, и я поняла почему, когда увидела присоединенную к ней трубку, которая вела к капельнице, висящей на одном из этих шестов на колесиках.

Я приподнялась, взглянув на часы, чтобы проверить время. Как долго я спала? Часы только-только перевалили за отметку 22:30. В памяти всплыли события второй половины дня, окатив меня взрывной волной, и я приготовилась получить очередную порцию боли и страданий, но этого не произошло. Думаю, пробежки, слезы и тошнота высосали из меня все соки. Вместо этого, я грелась в мягкой постели с присматривающим за мной Итаном и капельницей в руке. Ладно, это было страшновато. Я, наверное, была в ужасном состоянии, когда Итан привез меня сюда, если мне понадобился внутривенный «коктейль».

Я снова забралась под одеяло и не отказала себе в удовольствии понаблюдать за спящим в кресле Итаном. Ему наверняка в нем не особо удобно. Бедняга. Должно быть он измучен всем произошедшим и всем, что мы делали в течение последних практически двух дней.

Я еще не была готова столкнуться со всем этим лицом к лицу, но чувствовала себя намного лучше, чем несколько часов назад, и… в безопасности. В полной безопасности благодаря заботе Итана, ведь именно такие чувства он во мне пробуждал с той самой ночи, когда я встретила его и он отвез меня на своей машине домой. Я вновь погружаюсь в сон, удовлетворенная осознанием того, что, по крайней мере, сейчас я не одна.

Когда я проснулась в следующий раз, кресло Итана оказалось пустым. Прикроватные часы показывали чуть больше 01:15 ночи, поэтому я предположила, что он, скорее всего, пошел спать. В другую кровать. В другое место. Я сделала глубокий вдох и попыталась смириться с этим. Превратившись в размазню, я бы себе ни на йоту не помогла. Но иной раз, безусловно, можно себе позволить потерять голову, особенно, когда есть тот, кто тебя подхватит. Как Итан...

Я поняла, что мне нужно в ванную, поэтому откинула одеяло и осторожно выбралась из постели. Ноги были немного ватными, мышцы очень болели, особенно в ногах и в области брюшного пресса, но я улыбнулась, заметив на ногах носки. Наверное, Итан надел их на меня. Он действительно меня любит. Я искренне в это верила, но думаю, я боялась, что беременность убьет эту любовь во всей ее новизне и хрупкости. Мы двигались слишком быстро, чтобы как-то со всем этим справиться. Верно?

Шест с капельницей нужно было катить рядом с собой, иначе я рисковала выдернуть иглу, вставленную в мое запястье. Я вздрогнула при виде уродливой хреновины, радуясь, что не помнила, как ее в меня воткнули. Шест был немного неудобным, но мне удалось протащить его и позаботиться о насущных проблемах.

Первое, что я сделала, это почистила зубы. Я фактически застонала от божественного вкуса зубной пасты и ощущения мятной свежести во рту после нескончаемого числа отвратительных приступов тошноты. Это мелочи...

Затем я занялась своими волосами, которые, должна признаться, выглядели довольно-таки ужасно. Я даже не хочу думать о том, что в них могло засохнуть. На самом деле я хотела принять душ, но знала, что не способна справиться с этим в одиночку, когда я все также подсоединена к капельнице. Расчесав и заплетя волосы в длинную косичку сбоку, ситуация более-менее улучшилась, но я по-прежнему выглядела хреново. Я бросила взгляд на ванну.

— Почему ты не в постели? — рявкнул Итан, стоя в дверях, с хмурым выражением на прекрасном лице.

— Мне нужно было сходить в уборную.

— Ты закончила?

Я кивнула и с тоской взглянула на великолепную мраморную ванну.

Он проследил за моим взглядом, направленным в сторону ванны.

— Даже не думай об этом. Ты возвращаешься обратно в постель.

Он подчеркнуто выделил каждое слово, по-прежнему грозно сверкая глазами.

Я вздернула брови.

— Ты указываешь мне куда идти?

— Ага. И это не обсуждается. — Он для пущего эффекта ткнул пальцем в направлении кровати и с важным видом подошел ко мне, без усилий оторвав меня от пола. — Возьмись за шест, детка, он тоже пойдет.

Я взвизгнула и ухватилась за шест. От его одежды повеяло холодом, когда он прижал меня к себе.

Итан, не теряя времени, вернул меня обратно в постель вместе с прикрепленной ко мне капельницей.

— Зачем мне нужна эта штуковина? – спросила я.

Он наклонился, приблизив свои губы к моим губам.

— Потому что, по словам Фреда, ты была настолько обезвожена, что в том состоянии, в котором я тебя нашел, тебя бы уже положили в больницу. – Его взгляд был суровым, а голос мягким, пока он говорили мне жестокую правду.

— Ох…

Я не знала, что еще ответить, но почувствовала, как меня начали переполнять эмоции, которые угрожали пошатнуть мое хрупкое самообладание. Я поднесла ничем не скованную руку к его щеке и коснулась щетины его бородки, гармоничное сочетание мягкости и жесткости так хорошо мне знакомое к настоящему времени. Итан закрыл глаза, словно он наслаждался моим прикосновением, и это вызвало во мне грусть. Ему тоже необходимо было какое-нибудь успокоение.

— Ты выходил покурить, да?

Он кивнул, и я заметила какой-то отблеск в его глазах, похожий на сожаление, возможно, даже на стыд. Я почувствовала себя еще хуже. Разумеется, ему сейчас не нужно мое осуждение. Из-за меня этому бедолаге пришлось разбираться с вызовами, поступившими на мой телефон прошлым днем и вечером, и он все еще был здесь, рядом со мной. Он пришел, чтобы забрать меня, сказал, что любит, и позаботился обо мне, когда мне было плохо. Он сделал для меня всё, что мог, и чем я ему отплатила? Я сбежала, утопая в жалости к себе, и настолько ухудшила свое состояние, что сейчас оказалась бы в больнице, не будь Фредди дипломированным врачом.

— Мне очень жаль… — прошептала я. — Я снова причинила тебе боль… мне очень, очень жаль, что я так поступила.

— Тише. — Он потянулся к моим губам и нежно меня поцеловал, источая аромат мяты и специй, и сообщая мне тем самым, что он все еще со мной. Моя нерушимая опора.

— Я рада, что ты здесь… я уже просыпалась перед этим и видела, что ты спишь в кресле… а когда проснулась в следующий раз, тебя не было…

— Где же мне еще быть, детка? — Он провел большим пальцем по моим губам.

— Подальше от меня?

Он медленно покачал головой.

— Никогда.

— Но я по-прежнему не знаю, что показал тест, потому что так на него и не посмотрела.

Я начала распадаться на части.

— Я тоже, — сказал он в ответ, гладя меня по голове.

— Как ты можешь не знать?

— Я не знаю, — ответил он тихо. — Когда я стянул с тебя джинсы, тест упал на пол.

— И ты не взглянул на него? – спросила я недоверчиво.

Он покачал головой и улыбнулся.

— Нет. Я хотел дождаться тебя, и сделать это вместе.

Я бросилась ему на шею и потеряла последние остатки самообладания. По крайней мере, я старалась вести себя тихо. Итан просто держал меня и гладил по спине. Он действительно был слишком хорош для меня и, по правде говоря, я задавалась вопросом, что я такого сделала, чтобы заслужить кого-то вроде него.

— Ляг со мной, — сказала я, прижимаясь лицом к его плечу.

— Ты уверена, что это именно то, чего ты хочешь?

— Да, я уверена, что это именно то, чего я хочу! – ответила я, всхлипывая от нескончаемого потока слез.

Итану, должно быть, понравился мой ответ, потому что он, не теряя времени, готов был ко мне присоединиться.

Я старалась утереть слезы, пока Итан срывал с себя джинсы. Впрочем, он остался в боксерах. Не то, чтобы они когда-либо являлись серьезным сдерживающим фактором, если мы хотели друг друга раздеть, но я не думаю, что сейчас кто-либо из нас был способен на нечто большее, нежели сон. Мы оба ступали по земле, которая, казалось, полностью состояла из яичной скорлупы.

Итан забрался под одеяло и положил под меня руку, как он часто делал. Я улеглась на бок и прижалась к его телу так, что частично смогла устроиться на его груди. Моя левая рука была соединена с капельницей, поэтому мне приходилось следить за ней, но я все равно выводила круги на его груди поверх рубашки. Я спрятала лицо у него на груди и вдохнула его восхитительный аромат.

— Ты так хорошо пахнешь. А от меня наверно несет как от помоев.

— Ну, на самом деле я затрудняюсь с ответом, моя красавица, потому что никогда не оказывался в такой близости с помоями, так что я не знаю, как они пахнут. – Я уверена, что он ухмылялся. — А когда ты успела насладиться их запахом?

Я усмехнулась и пробормотала:

— Я говорю о помоях образно, но смысл тот же. Даже лучше, наверное.

— В этом я с тобой соглашусь. Меня устроят образные помои вместо реальных в любое время дня и ночи. — Он массировал мне затылок и дразнил меня. — Если ты действительно пахнешь как помои, то это очень приятный аромат. Фактически, я бы даже сказал, что мне чертовски нравится запах помоев.

Это сработало. По крайней мере, он меня немного рассмешил, мне это помогло найти в себе мужество и признаться ему, что я готова столкнуться с тем, что приготовила мне судьба.

— Итан?

— Да, детка?

— Как ты узнал, что я вернусь туда… к ангельской сирене?

— Не так давно я установил GPS на твой мобильный телефон. — Его мускулы, сомкнутые вокруг меня, чуть напряглись. — Хотя мне было неприятно видеть «Ватерлоо» в том сообщении, — сказал он, прервавшись, чтобы перевести дыхание, — я рад, что ты сделала то, что посчитала нужным. — Он поцеловал меня в лоб. — И рад, что ты имела при себе мобильный и не выключила его. Я вынужден настаивать на том, чтобы ты всегда держала его при себе, когда мы не вместе. К тому же мы снова должны поговорить о безопасности.

— Зачем? Что случилось?

Он уклонился от моих вопросов еще большим количеством поцелуев, после чего весьма решительно пробормотал напротив моих губ «Позже».

Я с уверенностью могла определить по его тону, что он не шутил, поэтому не стала спорить. Он в любом случае был прав. У нас хватало других проблем, с которыми необходимо было разобраться в первую очередь.

— Я… Я хочу посмотреть на тест.

— Прежде чем ты посмотришь, мне нужно кое-что сказать. — Теперь уже Итан казался встревоженным. Я почувствовала, как напряглось его тело, и мне не понравилось эта небольшая перемена. Меня пугало то, что он мог сказать. Если он произнесет те слова, которых я боялась, значит это, несомненно, станет концом наших отношений. Существовала всего одна вещь, которую я просто не могла сделать. Знала, что не смогу. Несколько лет назад я уже шла по этому пути, я не смогу пройти по нему снова и выжить.

— Хорошо. Говори. — Я чувствовала, как мой желудок сжался, превратившись в комок нервов, но я была настроена его выслушать. Я должна была знать. Я закрыла глаза.

— Посмотри на меня. — Он провел пальцем по моей щеке и остановился на моих губах. — Мне нужно, чтобы ты смотрела мне в глаза, пока я буду говорить.

Я открыла их, обнаружив, что он сосредоточил на мне все свое внимание. Интенсивность того как он озвучил свои потребности практически сбивала с толку.

— Брианна, я хочу, чтобы ты знала… нет, мне нужно, чтобы ты верила… независимо от того, что покажет тест, это не изменит моих чувств. Может быть, беременность и не входила в план, который я строил в отношении тебя, но если нам уготован этот путь… то я с него не сверну. Я знаю, какое будущее я хочу и кого я хочу видеть в нем рядом с собой. — Он положил руку на мой живот и удерживал ее там. — Ты и тот, кого, возможно, мы создали, отправитесь в это будущее вместе со мной. — На его лице отражалась необычайная решимость, но в то же время я видела в его глазах некоторую уязвимость, почти что страх.

Его слова были беспрекословны, даже немного суровы. По-моему, я поняла, что он мне говорил, но хотела убедиться. В моем сердце начала разгораться искорка надежды, и я копнула глубже, даже глубже, чем когда-либо прежде, чтобы найти в себе мужество и задать ему следующий вопрос.

— Значит… значит, ты не попросишь меня сделать або…

— Черт, нет! — перебил он меня. — Я против прерывания беременности, Брианна. Для меня это было бы неприемлемо… я очень надеюсь, что и для тебя тоже.

Я с облегчением выдохнула.

— Ох, слава Богу! — Я почувствовала, как мои глаза наполнились слезами. — Потому что я знаю, я бы не смогла пройти через аборт, даже если бы ты потребовал его сделать. Моя мама пыталась заставить меня пойти на этот шаг несколько лет назад, и это просто… это просто раздавило меня. Я знаю, я бы не смогла…

Он заглушил меня поцелуем, не дав мне закончить, а затем уткнулся своим лбом в мой.

— Спасибо, — прошептал он, лаская мое лицо своими мягкими губами.

Я задышала свободнее и позволила ему прижать меня ближе к его телу. Мне следовало поверить всему сказанному и понять его чувства, чтобы я, наконец, обрела спокойствие.

— Выходит, ты был бы… рад?

Он даже не колебался.

— Я не знаю, подходит ли слово «рад», чтобы описать какие чувства меня переполняют от перспективы того, что мы станем родителями, но я знаю, что говорит мне моя совесть и если у нас будет малыш… значит так начертано судьбой и мы просто должны это принять.

Глаза Итана в тот момент были необычайно синими, я не сомневалась в том, что могу в них утонуть.

— Ты веришь в судьбу?

Он просто кивнул. Никаких слов; вместо них он ответил жестом, который был более интимным, чем все невысказанные им слова.

— Хорошо, где он?

— Где что?

— Мой тест. Он был в переднем кармане моих джинсов.

На мгновение его взгляд стал задумчивым, а затем он начал смеяться. Это было довольно нетипично даже для Итана, учитывая обстоятельства.

— Что тут смешного? — потребовала я.

— Я просто понял, что у меня его больше нет. Фредди знает. Он единственный, кто знает правду.

— Почему он знает, а ты нет?

— Ну, ему пришлось съездить в клинику, чтобы взять все необходимые материалы для твоей капельницы, и пока он отсутствовал, я обнаружил, что тест лежит на полу. — Он поцеловал меня в висок. — Когда вошел Фред, я просто стоял и пялился на тест. Он спросил меня, хочу ли я взглянуть на него. Я разрешил ему узнать результат, но не сообщать его мне. Он так и сделал. Он посмотрел на тест, а затем, кажется, положил его в карман рубашки. На самом деле, он был сосредоточен на том, чтобы влить в тебя жидкость и, честно говоря, я тоже. Ты была в полной отключке. Ты не проснулась, даже когда я тебя раздевал. Ты напугала меня до смерти. — Он слегка меня сжал. — Никогда так больше не делай, пожалуйста.

— Поверь, я не хочу снова испытать такое недомогание, огромное тебе спасибо. Это ужасно… — Я затихла, понимая, что у нас по-прежнему не было ответа на вопрос, в котором мы так нуждались.

— Подожди-ка, второй тест… — напомнила я ему.

— Да, я сам только что о нем подумал. Интересно, по-прежнему ли он внизу, в дамской комнате? — Итан сел и потянулся за джинсами. — Я реально надеюсь на это ради Фреда, потому что сомневаюсь, что разбуди мы его в два часа ночи, он это оценит и отдаст нам первый тест.

— Ты собираешься спуститься вниз и попробовать его найти?

— Ммм-хмм, — произнес он, — я ждал несколько часов, чтобы узнать правду, я не хочу больше ждать. — Он одарил меня еще одним пылким взглядом, пока натягивал штаны. — Ты согласна?

Я кивнула и сделала еще один глубокий вдох.

— Я тоже хочу узнать.

Он встал и проверил мою капельницу, после чего наклонился, чтобы быстро чмокнуть меня в губы.

— Никуда не уходи, детка.

— Ох, я не уйду, — язвительно заявила я. – Мне бы хотелось вытащить это из себя. — Я указала на свое запястье.

— Утром. Он сказал, что уберет это утром. — Он провел рукой по моим волосам в своей нежной и успокаивающей манере. — Сейчас жидкость поступает очень медленно. — Он одарил меня самой что ни на есть очаровательной улыбкой. Мне нравилось ею любоваться. Мне нравилось, когда Итан улыбался, и точка. Потому что улыбка так преображала все его лицо, что он выглядел по-настоящему… счастливым.

— Тогда я буду ждать тебя здесь, — кивнула я.

Он согнал с лица улыбку и снова стал серьезным, но повернулся в дверях, стоя в джинсах и босиком, с взъерошенными волосами из-за того что запускал в них свои пальцы и с бородкой, которая заметно отросла.

У меня от его вида просто дух захватило.

♥

Спускаясь по главной лестнице, я смог впервые за несколько часов спокойно вздохнуть. Ну, возможно, спокойно — не совсем точное определение, но страх, который обрушился на меня как наковальня на грудь, немного спал, и теперь я мог дышать без физической боли.

С одной стороны, она вернулась в мир живых. С другой стороны, мы находились на той же странице, незапланированная беременность никуда не делась. Остальное придется решать шаг за шагом.

Шаг первый: найти неиспользованный тестовый набор для определения беременности.

Его не оказалось в дамской комнате, где я видел его последний раз, и это понятно, ведь этот дом большую часть времени был функционирующим отелем. Ханна не оставит что-то подобное в комнате, где тест-набор могут обнаружить гости. В принципе я и не ожидал, что он по-прежнему будет там.

Следующим местом, куда я направился, была кухня. Меня осенила идея, куда она могла его положить, и я пошел включить свет. Кладовка была огромной. Одну из стен полностью отвели под непродовольственные товары и принадлежности для бизнеса. Я просмотрел каждую полку, а затем — бинго — обнаружил искомое. Коробочка, которую я днем приобрел в аптеке «Килв», лежала на полке вместе с мылом. Я снова ознакомился с упаковкой. «Точность свыше 99%» и «Так же точно, как тест у врача» должны были что-то означать, верно?

Когда я возвращался обратно, намереваясь выбраться из кухни, я проходил мимо полки с фотографией, на которой были изображены моя мама, Ханна и я. Я остановился и поднял рамку. Пока я изучал фотографию, я понял, что именно такой я всегда ее и представлял. Ее красота, запечатленная на этой фотографии в последний раз, прежде чем она умерла, несла в себе что-то еще. Я посмотрел на себя в четырехлетнем возрасте, на то, как я прильнул к ней, как она касалась меня, как моя рука лежала у нее на ноге, и задумался, говорил ли я когда-нибудь, как я ее любил. В своих снах и молитвах, конечно, говорил, но мне хотелось знать, слышала ли она когда-нибудь эти слова лично от меня. Впрочем, мне некого было спросить. А даже если и было, не думаю, что я мог задать им этот вопрос. Было бы жестоко заставлять папу и Ханну вспоминать нечто подобное.

Я думал о том, куда держал путь, и что мы с Брианной будем делать дальше. Я безумно хотел, чтобы моя мать знала о нас. Чтобы я мог позвонить ей и сказать: «У меня есть новости, мам, и я надеюсь, ты будешь рада их услышать».

Я провел пальцем по изображению ее прекрасного лица и поставил фотографию обратно на полку, так или иначе, чувствуя, что связь между нами не оборвалась и что, вполне вероятно, она все обо мне знала. Я держал эту надежду у самого сердца, пока выключал свет и шел наверх к моей девочке.

Брианна сидела на кровати, красивая и встревоженная, и желание ее защитить, исходящее из самых глубин, было настолько сильным, что заставило меня замереть на месте. Я понял кое-что важное. В тот момент я знал, что каждому, кто осмелится причинить боль ей или нашему не рожденному малышу, кто попытается добрать до них обоих, придется сначала убить меня. Вау. Я отмахнулся от этих мыслей, потому что, как бы там ни было, для меня это было не важно. Если с ней что-то случится, я умру.

Это было моей правдой.

— Ты нашел его? – спросила она своим сладким голоском.

Я потряс перед своим лицом упаковкой, когда направился в ее сторону.

— Один пропавший без вести тест.

— Хорошо, я готова, — тихо произнесла она и вытянула руку.

Я положил упаковку с тестом ей на колени и взял ее правую руку. Вместо того, чтобы поцеловать тыльную сторону ее ладони, я перевернул ее руку и прижался губами к ее запястью. Я чувствовал, как бьется ее пульс. Ее глаза наполнились слезами и готовы были затопить все вокруг, так что я улыбнулся и сказал ей правду.

— Все решится так, как предначертано судьбой. Я не сомневаюсь в этом.

— Как ты можешь быть так уверен?

Я пожал плечами.

— Я просто знаю, что мы будем вместе, и если всё это часть нашего будущего, то нам лучше следовать по этому маршруту.

Я откинул одеяло и помог ей выбраться из постели.

— Я сама могу передвигаться, — сказала она мне. – И я обещаю, что выйду из той же двери, в которую войду.

Она пристыжено опустила взгляд на пол.

В данную минуту я мог позволить себе дерзость, поэтому ухватился за такую возможность, хотя это превращало меня в подонка.

— Да, я более чем уверен в этом, моя красавица. Тебе было бы ой как непросто спуститься по лестнице с этим шестом, к тому же незаметно от меня.

С ее лица моментально исчезли все признаки стыда, и она посмотрела на меня своими красивыми глазками.

— Я бы придумала достойное применение для шеста.

— Вот это моя девочка. — Я привел ее в ванную, закатывая следом за ней шест, не в силах держать свой «шибко умный» язык за зубами. — Знаешь, это действительно очень хороший шест. Вероятно, ему найдется немало практических применений…

Она закрыла дверь ванной у меня перед носом и во второй раз оставила меня стоять по другую сторону, в ожидании информации, которая, я надеялся, все подтвердит. Странно, но с самого начала я почти сразу принял предположения об отцовстве, как только они прозвучали. Конечно, мысль о ребенке несла в себе пугающую перспективу, но мы были разумными людьми и обладали значительным количеством преимуществ, по сравнению с другими, когда они только-только начинают создавать свою семью. Наш ребенок скрепит нас более прочными узами, поэтому, на мой взгляд, нам выпал прекрасный шанс. Я все для себя решил, даже если не мог признаться в этом ни единому человеку на планете. Если моя девочка беременна, если мы зачали ребенка, и он сейчас растет внутри нее, то я никогда не потеряю ее, она никогда не оставит меня, ничто и никогда не отнимет ее у меня.

Я не представлял, что кто-нибудь или что-нибудь оспорит мою логику. В который раз для меня все было предельно ясно.

Глава 10

Когда я открыла дверь ванной, чтобы выйти, держа при этом тест в руке, Итан по-прежнему был там, где я его оставила, когда захлопнула дверь перед его ухмыляющейся физиономией. Бог свидетель, как я люблю его за то, что старается меня подразнить и помогает проще относиться к стрессовой ситуации. Если бы мне нужно было истолковать его поведение, я бы сказала, что перспектива стать отцом была воспринята им на ура.

Как ни странно, казалось, он надеялся, что я окажусь беременна. Мне было интересно почему, но я с уверенностью могла сказать, что в этом вопросе мы с ним совершенно не сходились во взглядах. Совсем. Итан был намного старше. На восемь лет. Годы, которые указывали на существенную разницу в возрасте, когда сталкиваются с неизбежной перспективой брака и семьи. Жизнь неслась с бешеной скоростью, и это приводило меня в ужас. Единственное, что удерживало меня от полного помешательства, так это его отношение к ситуации в целом и тому, что мы могли с этим справиться.

Я до сих пор не понимала, как я вообще умудрилась залететь. У меня имелись серьезные вопросы к моему лечащему врачу, и я знала, что их немало. Например, как, черт возьми, противозачаточные таблетки просто взяли и не сработали, когда их прием ни разу не пропускали и неукоснительно принимали в течение нескольких лет?

Он приобнял меня и повел к кровати вместе с моим шестом.

— Ты ждал меня прямо здесь? — Я взглянула на него украдкой.

— Конечно, — сказал Итан, взяв меня за подбородок и приподняв его вверх, навстречу его губам в медленном, томном и опьяняющем поцелуе. Мне нужно это. Казалось, он всегда знал, когда мне нужна любовь и утешение, и был очень щедр, отдавая мне все необходимое.

Я вложила тест в его руку и заметила, как расширились его глаза.

— Я хочу, чтобы ты первый взглянул на него. Посмотришь, а потом скажешь мне. Потребуется несколько минут, чтобы получить результат. – Мой голос звучал почти также взволнованно, как я себя и чувствовала.

Он улыбнулся мне.

— Хорошо. Я могу это сделать. Но сначала давай-ка вернем в постель мою девочку.

Сначала Итан поцеловал меня в лоб, затем положил тест на прикроватный столик и оставил его там. Он уложил меня в постель, снова сбросил джинсы и подполз ближе, устраиваясь рядом со мной. Он привлек меня к себе и расположил нас так же, как мы лежали раньше. Я снова положила голову ему на грудь и опустила ладонь на твердые мускулы. Я многое хотела сказать, но не знала с чего начать. Лучше начать с наиболее важной части моего выступления.

— Итан?

— Да?

— Я очень тебя люблю.

Как только я прошептала эти слова, всё его тело расслабилось. Я почувствовала, как напряжение в нем спало, и поняла, что он ждал от меня этого откровения, вероятно, какое-то время, на протяжении многих часов этого полного ужасов дня. Я знала, что не могла признаваться в любви так часто и легко, как Итан, и даже при том, что пыталась показать ему свои чувства, я понимала, что самую малость всё же утаивала от него, и мне не следовало этого делать. Я бы могла попытаться приложить усилия ради его душевного спокойствия.

— Я тоже тебя лю…

Я заставила его замолчать, прижав пальцы к его губам, и подняла голову вверх.

— Я знаю, что любишь. Ты говоришь мне это все время. Ты лучше меня выражаешь свои чувства, и я хочу, чтобы ты знал, что я это вижу. Я вижу это в том, как ты заботишься обо мне, как ты прикасаешься ко мне и как ты относишься ко мне, неустанно проявляя свои чувства и просто… оставаясь рядом со мной. — Я сделала глубокий вдох.

— Брианна… это единственный способ, которым я…

— Пожалуйста, дай мне закончить. — Я снова прижала пальцы к его губам. — Мне нужно сказать это, прежде чем мы посмотрим на тест и я умом тронусь, потому что уверена, что так и будет, независимо от того, что он покажет.

Его голубые глаза сказали о многом, хотя его рот так и остался закрытым. Он поцеловал мои пальцы, которые до сих пор накрывали его губы и стал ждать, когда я продолжу.

Я еще один раз глубоко вздохнула.

— Я убежала от тебя в последний раз. Больше я тебя не раню «Ватерлоо». Было ужасно вот так взять и сбежать, и мне очень стыдно, что я была настолько слаба и эгоистична. Я вела себя как ребенок, и я даже представить себе не могу, что сейчас твоя семья думает обо мне. Они, должно быть, молятся, чтоб я не оказалась беременна, а просто подхватила какой-нибудь жуткий грипп, потому что я уверена, что кажусь им неуравновешенной американской чудачкой, которая пытается заманить тебя в ловушку…

— Нет. Нет, нет, нет, нет, они так не думают, — перебил он меня, его губы отыскали мои и окончательно заглушили мое признание. Он перекатил меня под себя, уделив особое внимание моему левому запястью, потянув мою руку вверх и расположив ее так, чтобы не задеть. Очень по-Итановски. Взять надо мной контроль единственным способом, который ему был знаком и в котором я нуждалась. Как так получалась, что он всегда предугадывал мои желания?

Он целовал меня с необузданной жадностью, подмяв под себя и выискивая возможность глубже погрузить в меня свой язык, вновь и вновь описывая широкие круги вокруг моего языка. Меня переполняло удивительное ощущение того, что мною обладали, и это ощущение возникало, когда мы были вместе. Его потребность быть во мне сочеталась с моей потребностью чувствовать его внутри себя.

Он отвел голову назад и удерживал меня под собой, одной рукой помогая своему телу оставаться навесу, а другую руку положив мне на щеку. Сейчас у него было серьезное выражение лица.

— Я знаю правду, Брианна. Я был рядом со дня нашей близости, помнишь? Я помню, как упорно я старался заполучить тебя. — Он опустил голову и мучительно медленно провел своей бородкой по моей щеке до шеи, чтобы облизать кожу чуть ниже моего уха. — Я хотел тебя тогда точно так же, как я хочу тебя сейчас, как я всегда буду тебя хотеть, — прошептал он, пощипывая и покусывая губами кожу у самого уха и на горле, продвигаясь назад к моему рту, чтобы он мог вновь меня поглотить.

Я расцвела под его интимными ласками, обнаружив, что мне это было необходимо.

Он отстранился, его красивые, суровые черты лица зависли надо мной, отражаясь в приглушенном свете единственной включенной в комнате лампы. И тут в первые часы ночи, с головой окунувшись в пучину нового жизненного опыта, которому ничего не стоило изменить нашу жизнь навсегда, мой Итан произнес самые прекрасные слова.

— Я хочу заняться с тобой любовью прямо сейчас. Сию же минуту. Прежде чем мы узнаем результат теста… потому что он не изменит того, что я к тебе чувствую…здесь. — Он взял мою правую руку и приложил ее ладонью к своему сердцу.

— Да, пожалуйста, — удалось выдавить мне до того момента, как, занявшись с ним любовью, я бы отдала ему себя без остатка и оказалась бы полностью обнаженной. Стоило только оказаться с ним в таком положении, и я уже не могла ему отказать.

Он поднялся с меня и сел на колени. Его пронзительные голубые глаза просили разрешения, потому что он, таким образом, поддерживал со мной связь. Итан знал, что ему нужно, и взял бы это у меня, но ему необходимо было знать, что я готова.

Я была готова. Никаких слов не прозвучало, потому что они были не нужны. Вообще ни к чему.

Я медленно подняла другую руку под стать левой руке и выгнула спину, предлагая ему себя в таком положении, которое я знаю, он любил. Подчиняясь его воле и понимая, что он сделает все возможное, чтобы наши тела оказались в таком положении, при котором мы достигали лучшего взаимопонимания.

Он снял футболку и отшвырнул ее от себя. Мои глаза впились в кубики брюшного пресса и сплошные кривые его дельтовидных мышц и бицепсов. Я могла смотреть на него часами напролет, но, как правило, не могла наглядеться.

Он потянул мою рубашку вверх и снял через голову, оставив ее обмотанной вокруг моей левой руки. Она должна была оставаться там, потому что я по-прежнему была подключена к капельнице. Он стал передвигать свои руки вниз, удерживая их на весу чуть выше моей кожи, не касаясь, но жадно скользя взглядом по моему телу. Это напоминало мне пианиста, руки которого зависали над клавишами перед самым началом исполнения музыкальной пьесы. Наблюдать за ним было действительно интересно.

Он склонился надо мной, начав с впадинки моего горла, и постепенно перемещая свой язык все ниже и ниже, насколько было возможно. Он мучительно медленно передвигал его по центру груди, спускаясь к моему животу и пупку, где он уделил особое внимание маленькому углублению. Он ни разу не коснулся моих сисек, и столь явное уклонение лишь подхлестнуло мое желание, мое тело уже горело в огне, жаждая его прикосновений.

Он поднял голову, оторвавшись от моего пупка, после чего сразу же потянулся к поясу леггинсов. Его язык передвинулся ниже, пока его руки стягивали с меня штаны, оказавшись прямо у меня между ног, чтобы облизать мое лоно. Его язык протолкнулся между складочками, отыскав припухший и истосковавшийся по нему клитор. Я изогнулась и застонала, пока он терзал меня губами и языком, подводя к оргазму.

— Пока нет, моя красавица, — хрипло произнес он напротив моей киски, сдержаннее орудуя своим языком, чтобы удерживать меня на грани оргазма без всяких осечек. Он прижал ладонь к моему животу, пока другой рукой умудрялся стягивать с меня леггинсы, полностью освободив мои ноги от них благодаря небольшой помощи моих приподнятых бедер.

Он отвел одну мою ногу в сторону и поднял ее вверх, зарычав в порыве истинного плотского вожделения, глядя на мое распростертое тело и по-прежнему прижимая ладонь к моему животу. Я лежала перед Итаном открытая и обнаженная, крепко удерживаемая его руками, когда он в очередной раз опустил голову и ввел в меня свой язык, проникая настолько глубоко, насколько только возможно. Он творил магию своим языком, и я почувствовала приятную слабость, словно каждая частичка моего тела стремилась к освобождению. Я бы умерла, если бы он не дал мне кончить.

— Скажи мне это сейчас, — приказал он, обдав мою чувствительную плоть резким порывом своего дыхания.

И вновь я поняла его. Я точно знала, что он хотел услышать.

— Я люблю тебя, Итан! Я люблю тебя. Я очень тебя люблю… — призналась я сквозь всхлипы, с трудом произнося слова вслух.

И все же он услышал меня.

Итан кружил своим восхитительным языком по моему клитору, а затем жестко его всосал. Я взорвалась как ядерная бомба, поначалу поразившая самый эпицентр, а затем накрывшая всё вокруг оглушительной тишиной, как раз перед обжигающей ударной волной, которая разорвала меня на бесчисленное количество фрагментов. Те кусочки, которые от меня остались, мог собрать и соединить лишь один человек. Только Итан мог это сделать. Эту истину я не подвергала сомнениям. Тот, кто обладал властью расколоть меня на кусочки, был также тем единственным, кто обладал властью вновь собрать меня в единое целое.

Голубые глаза Итана нависали надо мной, когда я распахнула свои глаза. Он переместился, снова накрыв собой мое тело, его рука оказалась там, где только что были его губы, его длинные пальцы медленно скользили во мне, его большой палец надавливал на комок нервов, даря невероятное чувство наслаждения.

Я была на седьмом небе от счастья, по-прежнему тяжело дыша, глядя на него снизу вверх, принимая его поцелуй и его интимные прикосновения. По какой-то причине от моего вкуса на его губах я всегда чувствовала себя желанной. Словно он хотел поделиться со мной своим чувственным опытом. Он поднял руку, убрав пальцы с того места в которое они были глубоко погружены и прижал их, согнув, к моим губам, скользя ими туда-сюда по моему языку. В этой близости было сверх много интимности. Итан шептал мне эротические вещи о том, как я ощущалась и выглядела, какой была на вкус и как пахла, а также о том, что он собирался делать со мной дальше.

Я с нетерпением ждала большего, особенно чувствуя, как его огромный и твердый член трется о мою ногу и, осознав, что в какой-то момент он снял боксеры. Я попыталась придвинуться ближе, вращая бедрами напротив его жесткой длины. Он усмехнулся и прошептал что-то о том, что даст мне это, когда посчитает нужным.

Я вернулась к мысли, что к тому времени как он сжалится надо мной, я буду мертва.

— Мой Итан… — Я попыталась прикоснуться к нему рукой, но он отвел мою руку назад, подняв ее над моей головой, и одарил взглядом, которому не требовался перевод. Я мотала головой из стороны в сторону, нуждаясь в большем и испытывая отчаяние.

— Скажи мне, что ты хочешь, — тихо мурлыкнул он возле моей шеи.

Я снова прогнулась в спине, пытаясь соединить наши тела, но Итан контролировал процесс.

— Я хочу… я хочу почувствовать тебя внутри, — умоляла я его.

— Мммм… почувствуешь, детка, — хрипло протянул он. – Сейчас почувствуешь. Я буду вводить в тебя мой член… очень…очень... медленно. Так медленно и до тех пор, пока ты не почувствуешь внутри себя… каждую частичку меня.

Я умру.

Я почувствовала, как он устроился у меня между ног, широко раздвинув их в стороны, его твердая длина уже касалась меня и медленно покачивалась напротив моей истекающей влагой плоти, но он не торопился в меня войти. Я знала, что он делал. Он наслаждался, растягивая удовольствие, балуя меня едва ощутимыми прикосновениями и возбуждая так медленно, словно в запасе у нас была целая вечность. Этим вечером я занималась любовью с нежным и очень терпеливым Итаном.

Он перенес свой вес на руки и с каждым разом покачивал бедрами все интенсивнее, по-прежнему не увеличивая темп и контролируя ситуацию, пока наносил сверхчувствительные удары кончиком пениса, едва касаясь горячей плоти моей киски снова и снова, нескончаемое количество раз. Его тело пульсировало поверх моего, наши взгляды встретились и впились друг в друга, когда он опустил голову вниз, чтобы прикоснуться своим лбом к моему. Стоило только установить эту связь, как он вошел в меня на всю длину, наконец –то согласившись подвести нас к освобождению, погрузившись в меня по самые яйца и издав самый эротичный хрип, который вышел из глубины его горла.

Я закричала от неземного блаженства.

Итан вновь отыскал мои губы и стал проталкивать в меня свой язык в тандеме с несравненными плавными толчками своего члена, не торопливо подводя меня к пику наслаждения. Я знала, что он будет сдерживаться либо до тех пор, пока я снова не кончу, либо до тех пор, пока я не начну кончать.

Его темп неуклонно нарастал, и я сжала внутренние стенки своего влагалища, чтобы обхватить его так сильно, как только могла, стараясь заполучить каждый кусочек его плоти. Я знала, что это сработает, когда он еще больше увеличился в размере и с каждым толчком из него начали вырываться резкие вдохи. Издаваемые им звуки были песней для меня и оседали в моей голове наряду с острой пульсацией пронзающей мою сердцевину, подталкивая меня к очередной кульминации.

Когда он обхватил ртом мой сосок и потянул за другой, нежно зажав его между пальцами, меня внезапно накрыл оргазм, безудержно прокатившись по всему телу, как приливная волна, сметающая все на своем пути. Итан не отрывал от меня взгляд. Он взорвался во мне с дрогнувшим ревом и наполнил меня горячим семенем, с особым неистовым напором протолкнувшись в меня еще пару раз, после чего скорость его движений замедлилась вплоть до легких вращений, которые растягивали последние мгновения нашего удовольствия до тех пор, пока мы не замерли.

Сейчас я была наполнена им и не хотела терять это чувство. Я хотела остаться с ним в этом положении навсегда. В этот момент вечность казалась идеальной перспективой.

Но он перекатился на спину и потянул меня за собой, пока я не оказалась на нем, мое левое запястье ни капельки не пострадало от всего того, что мы только что проделали. Теперь он позволил мне использовать руки, чтобы прикоснуться к нему. Я переместила их к его груди и растопырила пальцы, чувствуя биение его сердца напротив своих ладоней.

Он обхватил ладонями мое лицо и какое-то время целовал меня, нашептывая еще больше слов о том, как сильно он меня любит, и что я его, чтобы ни случилось в нашей жизни, что он никогда не перестанет меня любить. Он водил рукой по моей спине, медленно перемещая ее вверх и вниз по моему позвоночнику.

Проведя в его руках еще несколько сокровенных мгновений, он пробормотал, нежно касаясь губами моих губ:

— Не засыпай пока.

— Не засну.

— Ты готова?

Я кивнула и прошептала:

— Да.

— Ничто не изменит нас.

— Ничто не изменит того, что мы любим друг друга, — уточнила я.

— Я знал с самого первого нашего разговора, что ты не только красива, но и умна, — сказал он мне, подмигнув.

Он потянулся за тестовой палочкой, лежащей на прикроватном столике, и поднес ее к свету.

Мой пульс участился, но потрясающие оргазмы не были тому причиной.

— Знак минус показывает отрицательный результат, знак плюс – положительный, — выпалила я.

Итан, взглянув на меня, резко вздернул бровь.

— Спасибо за разъяснения. Думаю, эта часть мне более-менее понятна, детка.

Он искоса взглянул на палочку теста.

Я прижалась щекой к его груди и постаралась привести дыхание в норму.

Он просто глядел на вещицу, а затем его рука начала медленно скользить вверх и вниз по изгибу моего позвоночника, как раньше.

Такое чувство, что прошли столетия, но он молчал, только рассеянно гладил меня рукой по спине, по-прежнему не разрывая нашу связь, по-прежнему оставляя свой член глубоко погруженным в мое тело, даже в полувозбужденном состоянии до тех пор, пока я уже не могла вынести ни секунды ожидания.

— Что он показывает? — прошептала я.

— Ты должны посмотреть на меня.

Неуверенность в себе, которая была мне знакома на протяжении многих лет, и та, с которой у меня были близкие, личные отношения, вновь подкралась ко мне, чтобы разрушить все те прекрасные чувства, которые мы только что разделили друг с другом. Страх почти парализовал меня, но Итан не допустил бы этого. Он продолжал гладить меня и даже легонько подтолкнул локтем, чтобы привлечь мое внимание и освободить от страха, сковавшего мое тело.

— Забудь обо всем остальном и посмотри на меня, Брианна.

Я нашла в себе мужество и подняла глаза.

С первого момента как я узнала Итана, его чувства всегда были очевидны — от выражений на лице и интонаций голоса, до языка тела. Было легко догадаться, когда он был доволен, раздражен, расслаблен, возбужден или даже счастлив. Радостное выражение на лице Итана было не частым явлением, но я видела его немалое количество раз и ни с чем бы не перепутала.

Когда я посмотрела на то выражение, которое было на его лице сейчас, у меня не возникло сомнений в одном.

Мой Итан был счастлив… по-настоящему счастлив, что станет отцом.

Глава 11

— Ознакомившись с записями отправленными доктором Греймонтом, я склонен согласиться с его выводами о том, что вы приблизительно на седьмой неделе, мисс Беннет.

Доктора спасал его преклонный возраст и тот факт, что меня учили уважать старших, потому что я уверен, что мне не нравилось, где в данную минуту находились его руки. Доктор Тадеус Бернсли с помощью обтянутого презервативом ультразвукового зонда проводил обследование ее половых органов и был решительно настроен отыскать бьющееся сердечко нашего малыша.

Хорошо, что он был сосредоточен на мониторе, а не на ее влагалище. Было довольно неловко, но, черт возьми, обследование — часть процесса, так что мне лучше запастись терпением. Понятия не имею, кто вообще мог выполнять такую работу. Целый день разглядывать в мониторе внутренности беременной женщины? Господи, мужик должен быть крепким как бык. Фред направил нас к нему, так что это был наш первый прием. Итан Блэкстоун и Брианна Беннет – будущие родители Малыша Блэкстоуна, который должен появиться на свет где-то в начале следующего года.

— Значит, это была середина мая? – Брианна посмотрела в мою сторону. Я подмигнул ей и послал воздушный поцелуй. Я знал, о чем она думала. Она подсчитала в уме, что залетела от меня почти сразу же. И в какой-то степени она окажется права. Пещерный человек во мне был так горд собой, что мысленно я вошел в образ Тарзана колотящего себя по груди. Хорошо, что я был достаточно умен и не заорал во всю глотку.

— По всей видимости, так, милая. Ааа, вот мы где. Им нравится прятаться, когда они такие крошечные. Вот тут. — Доктор Бернсли указал на маленький белый комочек в центре большого черного размытого пятна на экране, сердцебиение которого неслось с бешеной скоростью, и он плавал в своей водной среде, тем самым извещая о своем присутствии.

Брианна чуть заметно ахнула и я сжал ее руку. Мы оба зачарованно уставились на грандиозность того, что предстало перед нашими глазами. Одно дело, когда о результате вам сообщает тест на беременность, и совсем другое, когда вы можете все увидеть своими глазами, и даже услышать своими ушами. Я смотрю на другого человечка. Того, которого мы создали вместе. Я стану папой. Брианна будет мамой.

— Такой крошечный, — произнесла она еле слышно.

Я не представляю, как все это воспринимала Брианна, но я уж точно чувствовал себя более чем офигевшим. Я не знаю, почему, но меня внезапно поразило осознание, что все это было реальностью, и мы станем родителями, нравится нам это или нет. Точные слова Ханны.

— Размером примерно с чернику и по всем показателям весьма здоровый. Устойчивое сердцебиение, да и размеры соответствуют норме. — Он нажал кнопку, чтобы распечатать изображение и удалил зонд. – Судя по всему, дата родов выпадает на первые числа февраля. Вы можете одеваться, а затем встретимся в моем кабинете. Мы еще немного поговорим.

Добрый доктор передал снимки Брианне и оставил нас.

— Как ты, любимая?

— Стараюсь переварить информацию, — сказала она. — На самом деле как-то необычно видеть его… или ее … — Она сидела на смотровом столе и разглядывала снимки, изучая их. — Я до сих пор не могу в это поверить. Итан, почему ты так спокоен?

— На самом деле я волнуюсь, — честно признался я. – У меня поджилки трясутся. Я хочу покурить и выпить, но я убежден, что ты блестяще справишься со всеми проблемами, а я буду абсолютно бесполезным кретином.

— Вау. Это огромная перемена с прошлых выходных. — Она улыбнулась мне. Мы уже прошли через это с Фредом. Я знал, что она не сошла с ума. Мы все обсудили, оба в свое время впали в истерику и двинулись дальше. Это было первое официальное посещение врача, а планировалось еще больше. Мы оба признали, что солнце продолжало всходить, а земля вращаться, так что лучше всего просто двигаться вперед.

Я подошел ближе и присмотрелся к снимкам.

— Значит, размером с чернику, да? Поразительно, что такому мелкому паршивцу под силу испортить твое самочувствие.

Она легонько стукнула меня по руке.

— Ты только что назвал нашего ребенка мелким паршивцем? Пожалуйста, скажи, что я просто ослышалась! — насмешливо произнесла она.

— Видишь? Я уже делаю это. Абсолютно бесполезный кретин, оскорбляющий нашего размером-с-чернику ребенка. – Я ткнул большим пальцем себя в грудь.

Она засмеялась и потянулась ко мне. Я обнял ее и приподнял ее подбородок, безумно радуясь, что вижу блеск в ее глазах. Если мне удавалось ее рассмешить, я знал, что она смеялась от души. Брианна не смогла бы подделать своих чувств ко мне. Если бы она была расстроена или по-настоящему переживала, я определенно знал бы об этом. Черт, мы оба были чертовски напуганы, но я знал наверняка, что в материнстве ей не будет равных. В мой разум не закрадывалось ни капли сомнений, что будет иначе. Она станет идеальной мамой.

— Я люблю тебя, мама нашего размером-с-чернику малыша. — Я поцеловал ее, проведя большим пальцем по ее щеке, мысленно отметив, что сейчас она выглядела необычайно радостной и сияющей от счастья.

— Спасибо за то, что ты со мной. Если бы ты отнесся как-то по-другому… не думаю, что смогла бы любить тебя, как сейчас. Понимаешь? – спросила она, в самом конце перейдя на шепот.

— Понимаю, — прошептал я в ответ и кивнул.

Она спрыгнула на пол и натянула свои кружевные трусики, затем бежевые брюки и туфли.

— Я посмотрю, что можно сделать, чтобы наладить твои отношения с черничкой, — она указала рукой на свой живот. — У меня есть связи.

Теперь она меня рассмешила.

— Ладно, дерзкая штучка, пойдем и пообщаемся с доктором Банановый Зонд, чтобы мы могли поскорее выбраться отсюда.

— Забавно. Я когда-нибудь упоминала, как сексуально вы британцы произносите слово «банан»?

— Ты только что это сделала. – Я ухватил ее за попку и снова поцеловал. – Я дам тебе свой банан, если хочешь.

Ее рот открылся от удивления, но она умело меня переиграла. Моя девочка протянула руку и накрыла ладошкой мой член и шары. Она хорошенько потянула за мое хозяйство и прижалась своими восхитительными сиськами к моей груди.

— Твоему банану придется немного потрудиться, если ты сделаешь что-нибудь приятное с этими девочками.

— Черт возьми, моя сестра была права. Из-за гормонов вы — беременные женщины — одержимы членом. Я могу умереть от такого количества секса.

Она пожала плечами и повернулась, чтобы выйти из смотровой комнаты.

— Да, но это была бы забавная смерть, ты не находишь?

Я взял ее за руку и последовал за ней, благодаря богов за гормоны беременных женщин и нацепив на свое лицо то, что — я абсолютно уверен — классифицировалось как улыбка идиота.

— Все выглядит очень хорошо. Я хочу, чтобы вы начали принимать витамины для беременных, и я одобрил таблетки от тошноты, назначенные доктором Греймонтом, так что продолжайте их прием по мере необходимости. Вы перестали употреблять другие лекарства? – спросил доктор Бернсли в свойственной ему профессиональной манере.

— Да, — ответила Брианна. – Доктор Греймонт сказал, что мои антидепрессанты, вероятно, повлияли на противозачаточные таблетки и из-за этого...

— Да, они могут воздействовать друг на друга. Именно поэтому инструкции рекомендуют двойные меры предосторожности. Я удивлен, что в аптеке вам не предложили другое лекарство.

— Я не помню, предлагали они или нет, но для меня не безопасно принимать их, если я беременна, верно?

— Именно. Никакого алкоголя, курения и никаких лекарств, кроме витаминов и таблеток против тошноты, чтобы продержаться следующий месяц. Спустя какое-то время вы заметите, как улучшится аппетит и станет меньше проблем с токсикозом, так что вам больше не придется принимать противорвотные таблетки. Мне бы хотелось, чтобы вы немного прибавили в весе. Вы очень худенькая. Постарайтесь набрать несколько килограмм, если сможете.

— Хорошо. А что на счет физических нагрузок? Мне нравится пробегать по утрам несколько миль.

Верно подмечено. И без того впечатленный ее разумными и продуманными вопросами, когда она начала обо всем расспрашивать доктора, я просто сидел, слушал и старался не выглядеть слишком глупо. Я не упустил часть разговора о курении. Я услышал это сообщение громко и четко. Я должен был бросить курить. Было чертовски важно избавиться от этой вредной привычки. Я не мог курить рядом с Брианной или малышом ради их благополучия. Так какие же выводы следует сделать из того, что я до сих пор курю? Мне было понятно, с чем я должен столкнуться, просто не знал, как мне справиться с этим.

— Сейчас вы можете продолжать вести привычный образ жизни, в том числе заниматься сексом.

Затянувшаяся пауза врача в этом моменте навела меня на приятные мысли о моей гормонально-нестабильной возлюбленной и дала возможность призадуматься о всех тех способах, которыми я мог ей помочь. Она в свою очередь очаровательно покраснела, возбудив меня и гарантируя, что остальная часть моего рабочего дня в офисе будет тянуться невыносимо медленно, пока я буду терзать себя несметным количеством эротических мыслей о том, чего мне ждать по возвращении домой. Я — везучий сукин сын.

— Умеренные физические нагрузки всегда полезны.

Ох, я предоставлю ей кучу физических нагрузок, доктор.

Доктор Бернсли снова заглянул в ее медицинскую карту.

— Я вижу, вы работаете в галерее по сохранности картин. Вы контактируете с растворителями, химикатами и другими веществами подобного рода?

— Да. — Брианна кивнула и взглянула на меня. — Постоянно.

— Ох, что ж, это проблема. Для развития плода вредно, если вы вдыхаете пары, содержащие свинец, а так как вы работаете с очень старыми произведениями искусства, то определенно контактируете с ними. Современные бытовые краски — не проблема, это не старые химические соединения, которые вызывают тревогу. Вам следует незамедлительно прекратить с ними всякий контакт. Вы можете на время беременности попросить перевести вас на другую работу?

— Я не знаю. — Теперь она выглядела обеспокоенной. — Это моя работа. Как я скажу им, что не смогу прикасаться к растворителям следующие восемь месяцев?

Доктор Бернсли вздернул подбородок и попытался изобразить на лице добродушие, которое не одурачило нас ни на миг.

— Вы хотите, чтобы ребенок родился здоровым, мисс Беннет?

— Конечно, хочу. Я просто не ожидала… — Она ухватилась за подлокотник кресла и глубоко вздохнула. – Как бы там ни было, я разберусь с этим. В смысле, я наверняка не первый реставратор в положении. – Она взмахнула рукой и провела ей по своим волосам. – Я поговорю с моим куратором в университете и посмотрю, что они мне предложат.

Брианна одарила его притворной улыбкой, которая подсказала мне, что она не особо обрадовалась такому повороту событий, но она не собиралась спорить с его медицинской рекомендацией. Моя девушка разумно подходила к тому, что имело принципиальное значение.

Я знал, как важно для нее то, чем она занималась. Она любила свою работу. Она была блестящим специалистом. Но если существовала опасность взаимодействия с химическими веществами, то на некоторое время от работы придется отказаться. Деньги для нас с ней никогда не были проблемой. Мы вообще никогда о них не говорили. Для воплощения всех намерений и целей она уже переехала в мою квартиру, и даже вопроса не возникало, по какому пути мы пойдем. Она будет моей женой, и то, что было моим, станет ее. У нас родится ребенок. Наша судьба была ясна, но основные организационные моменты все еще необходимо было прояснить. Я знал, чего хотел, но выбор времени был чертовски неподходящим, не было буквально ни одной свободной минуты, чтобы заняться разработкой планов. По крайней мере, до тех пор, пока не пройдет Олимпиада.

После выходных, во время которых на наши головы была сброшена бомба о беременности, мы помчались обратно в Лондон и вернулись на работу. Мы даже пока не сообщили новость нашим родителям, но посвятили в тайну мою сестру и Фреда, пригрозив им смертью, если они разгласят новости раньше нас.

Вдобавок мы пытались подстроиться под громаднейшую кучу дел, скопившуюся у меня на работе в связи с Играми, которые продлятся всего двадцать один день. Даже на эту встречу едва удалось выкроить время. Мне хотелось выкурить сигарету. Или три.

После того как мы вышли из кабинета врача, я обнял ее и поцеловал в макушку.

— Было забавно, детка. Доктор Бернсли — очаровашка, ты не находишь?

— Ага, он потрясающий, — саркастично произнесла она, скрестив руки под грудью.

— Ой, да ладно, он был не так уж плох, — умасливал я ее. – Он использовал на тебе банановый зонд.

— О Боже, какой же ты болван! – Она толкнула меня в плечо и тихо рассмеялась. – Только ты можешь подшутить над такой ужасной ситуацией и обратить все в смех!

— Но это сработало, вот в чем суть, — сказал я ей, пока мы шли.

— Я беспокоюсь по поводу своей работы. Никогда не думала, что мне придется отказаться от нее. — Ее голос скатился до шепота.

— Возможно, отпуск был бы удачным вариантом. Он даст тебе время подготовиться к тому, что мы ожидаем. – Я опустил взгляд на ее живот и постарался оставаться оптимистичным и беззаботным. Лучше не слишком углубляться в эти дебри и не напоминать Брианне, что в ближайшие месяцы ей придется бросить любимое дело. — Я знаю, что мне было бы приятнее видеть тебя дома, ведь тебе нужно будет больше отдыхать. Может, в таком случае ты сможешь начать проект или то, ради чего ты хочешь продолжать работать, то, на что раньше у тебя не было времени.

— Да, — уклончиво ответила она. Мне показалось, что я видел, как крутятся винтики в ее симпатичной голове, перебирая идеи. Трудно сказать какие именно, потому что если Брианна не в настроении, то предугадать мне их точно не удастся. – Я выясню это.

— Конечно, выяснишь. – Я приобнял ее, прижав чуть ближе к себе, сожалея, что должен был оставить ее и вернуться в свой офис. Я хотел часами валяться с ней в постели просто потерявшись друг в друге. Это действительно было всем, что я хотел.

Я резко остановился и повернул ее к себе.

— Пожалуйста, не переживай так об этом. Я позабочусь о вас двоих. – Я положил руки на ее живот. – Ты и маленький парши…эм, то есть… черничка, в настоящее время мои главные приоритеты.

Она улыбнулась, ее нижняя губа задрожала, а ее прекрасные глаза, которые под летним небом приобрели насыщенный зеленовато-карий оттенок, наполнились слезами. Она накрыла рукой мои руки. Я заметил, как одна одинокая слезинка скатилась по красивому личику моей девочки.

Я почувствовал, как мой рот растянулся в улыбке. Я любил ее такой. Мне необходимо было заботиться о ней и знать, что она позволит мне это сделать. В действительности мне не нужно многое. Только ее любовь и принятие меня вместе с моей заботой.

Она смущенно закатила глаза.

— Посмотри на меня. Я такая эмоциональная чудачка!

— Я смотрю, но ты кое-что забыла, детка. Ты обаятельная эмоциональная чудачка. – Я смахнул ее слезинку большим пальцем и облизал его. – То есть, если ты слетишь с катушек и станешь чудить, то сделаешь это со всем присущим тебе обаянием.

Я вызвал у нее смешок.

— Слушай, как насчет сэндвича на обед? – Я взглянул на часы. – Мне жаль, что нет времени на что-то получше, чем еда на вынос.

— Нет, все нормально. Я тоже должна вернуться. – Она вздохнула и улыбнулась мне. – Кажется, мне предстоит сделать объявление на работе. – Она взяла меня под руку, и мы двинулись дальше.

Мы оказались прямо через дорогу от магазина аквариумов с морскими обитающими, когда вышли из кулинарии с нашими сэндвичами и сели на скамейку, чтобы перекусить. Я указал ей на магазин и спросил, можем ли после того как закончим есть, ненадолго заглянуть туда, чтобы я мог договориться о технической проверке состояния моего аквариума приобретенного полгода назад.

Брианна бросила еще одни взгляд на магазин и усмехнулась.

— «Аквариум Фаунтина».

Ее ухмылка стала еще шире, когда она откусила от своего сэндвича с индейкой.

— Что? Почему ты улыбаешься как Чеширский кот?

Она не ответила на мой вопрос, а вместо этого задала свой собственный.

— Итан, когда ты купил Симбу?

— Шесть месяцев назад, я же только что сказал.

— Нет, в какой день ты его забрал?

Я на мгновение задумался над этим.

— Ну, сейчас, когда ты спросила, полагаю, это был канун Рождества. – Я посмотрел на нее и вопросительно склонил голову набок.

— Это был ты! Точно! — Все ее лицо озарилось светом. — Я ходила по магазинам в поисках подарка для своей тети Мари, но на улице было очень холодно. Можно сказать, что я просто прогуливалась, так что юркнула туда, чтобы на несколько минут скрыться от холода, к тому же внутри оказалась приятная атмосфера. Темно и тепло. Я изучила всех рыб, а потом увидела Симбу. – Она посмеялась себе под нос и покачала головой, словно в недоумении. — Я даже разговаривала с ним. Продавец сказал мне, что он продан и что владелец придет его забрать.

Внезапным порывом на меня снизошло озарение.

— Шел снег, — произнес я в изумлении.

Она чуть заметно кивнула.

— Я подошла к двери, чтобы выйти наружу и снова храбро встретиться с холодом, и именно в этот момент зашел ты. От тебя так приятно пахло, но я даже не посмотрела на тебя, потому что не могла оторвать взгляд от снега. Он начал падать, пока я отогревалась в магазине…

— Ты была потрясена, когда выглянула за дверь и увидела снег. Я помню, — прервал я ее рассказ, — ты была в фиолетовом. На тебе была фиолетовая шапка.

Она только кивнула, выглядя красиво и, возможно, чуть-чуть самодовольно.

Клянусь, Брианна могла уложить меня на асфальт мизинцем, если бы захотела, поскольку я был поражен тем, что она только что мне сказала, заведя разговор о божественном провидении судьбы.

— Я видел, как ты вышла в снег и прихорашивалась, глядя на свое отражение в окне моего «Ровера», прежде чем ушла.

— Да. – Она поднесла руку к губам. – Не могу поверить, что это был ты… и Симба, и мы на самом деле разговаривали друг с другом, два незнакомца в канун Рождества.

— С трудом вериться, что мы завели ту беседу, — повторил я, в моем голосе до сих пор улавливалось столь явственное изумление.

— Когда я вышла на улицу, там было сказочно красиво. – Она светилась, глядя на меня, пока вспоминала. — Я никогда не забуду, на что это было похоже.

— К тому же я приятно пах, да?

— Очень. – Она чуть заметно кивнула головой. – Помню, я подумала, что кто бы ни наслаждался твоим ароматом, она – счастливица.

— Черт, я упустил столько месяцев, на протяжении которых ты могла нюхать меня нон стоп. Не знаю, радоваться ли мне этим новостям или нет, — пошутил я, но на самом деле был довольно серьезен. Было бы приятно встретиться до всей этой свистопляски. Возможно, мы были бы уже женаты…

— Оу, малыш, это так мило, — сказала она мне, покачав головой в ответ на мои слова, словно я сумасшедший, но она, так или иначе, меня любила.

— Мне нравится, когда ты зовешь меня малышом.

— Знаю, что нравится, вот поэтому и зову так, — тихо произнесла она в этой присущей ей нежной манере. Той, которая сводила меня с ума от желания обладать ею и иметь ее распростертое обнаженное тело подо мной, где я мог без спешки и суеты проникнуть в нее, заставляя ее кончать бесконечное количество раз и выкрикивать мое имя…

— О чем ты задумался, малыш? – спросила она, оборвав тем самым мои сокровенные эротические фантазии.

Я сказал ей чистую правду, шепотом, разумеется, чтобы никто больше не мог меня услышать.

— Я размышляю о том, сколько раз я смогу заставить тебя кончить, когда вечером приду домой с работы, заполучу тебя голой и накрою своим телом.

Брианна не отозвалась на мою маленькую речь ни единым словом. Вместо этого у нее перехватило дыхание, и она с трудом сглотнула, от чего ямка на ее шее и мышцы на ее горле пришли в движение в тандеме с румянцем, который начал медленно распространяться по ее лицу. Очень соблазнительно...

Легкий ветерок время от времени играл с ее прекрасными каштановыми волосами, позволяя прядям кружиться в танце и вынуждая ее чаще их смахивать. В Брианне определенно было нечто особенное… некая жизнерадостность, которую замечали окружающие. Когда она представала передо мной такой, как сейчас, было невозможно отвести взгляд. Я знал, что посторонним наблюдателям это тоже тяжело давалось. Мне не нравилось, когда другие люди замечали ее и разглядывали. Это приводило меня в ужас, и я знал почему. Их внимание делало ее уязвимой мишенью, и становилось чем-то совершенно неприемлемым для меня.

Я по привычке окинул взглядом внутренний двор, сканируя посетителей кулинарии, когда они заходили и уходили. Это был приятный июльский денек, поэтому везде сновало огромное количество народа. Олимпийские Игры превратят это место в столпотворение безбожных размеров. Меня беспокоило такое положение вещей. В настоящее время в Лондон приезжали тысячи туристов. К тому же каждый день прибывали спортсмены и сборные. Слава богам, черт возьми, не на мои плечи лег весь этот груз. Мне будет достаточно хлопот и головной боли от VIP клиентов.

Гуляя с Брианной, я по-прежнему оставался настороже, и у меня на то была веская причина. До тех пор пока я не знал, кто посылал сообщения на ее телефон, я не собирался рисковать. Особенно пока Нил находился в Штатах. Он возвращался в субботу, и я надеялся на какие-нибудь зацепки о том, кем был этот ублюдок. Если след вел к лагерю сенатора Оукли, значит, с этим дерьмом нужно будет покончить. Я знал кое-кого в правительстве и воспользовался бы связями, если бы до этого дошло. Провоцировать меня угрозами, направленными в сторону Брианны, все равно, что тыкать в гремучую змею палкой. Я был готов сделать все что угодно, чтобы защитить ее.

— Ты закончила? – спросил я, заметив, что она перестала откусывать от своего сэндвича.

— Да. Сейчас это небольшой прогресс. – Она положила ладонь на живот. – В прямом смысле слова.

— Знаю, но ты должна есть. Так сказал доктор Банановый зонд. Я четко его слышал, и он абсолютный авторитет в таких вещах. – Я вздернул брови.

— Ну, что-то мне подсказывает, добрый доктор тоже избегал бы приемов пищи, если бы провел столько же времени, сколько и я, зависая над унитазом и выворачивая свои кишки после чего-нибудь съеденного.

— Бедняжка… у тебя довольно весомые аргументы, моя красавица. – Я наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. — Что я сделал не так?

Она усмехнулась и ответила на мой поцелуй.

— Полагаю это и так очевидно, учитывая, где мы только что провели последний час.

— Но лекарства помогают, верно? — Я коснулся ее щеки, приблизив наши лица друг к другу. Я действительно не мог смотреть на то, как страдает моя девочка.

Она кивнула.

— Да, лекарства творят чудеса. – Она встала, чтобы выбросить обертку от сэндвича в урну, но даже такой маленький подвиг привлек к себе внимание тех, кто находился в непосредственной близости. Я заметил, как на нее глазели, по крайней мере, трое мужчин и одна женщина. Неудивительно, что фотографы хотели ее для своих фотосессий. Гребаные говнюки.

Брианна не обращала внимания на эти мелочи, что лишь сильнее подчеркивало ее уникальность.

Мы вошли в «Аквариум Фаунтина» и улыбнулись друг другу, когда переступили порог, вспомнив тот день, в который мы перекинулись парой слов, будучи незнакомцами, и судьба ответила на это несколькими событиями. В магазине было полно покупателей, нам пришлось встать в очередь и ждать пока на помощь не подойдет другой сотрудник.

Кроме нас там стояла женщина с ребенком, который был помещен в специальный рюкзак в виде хитроумно переплетенных ремней. Помнится, Ханна использовала аналогичное приспособление для Зары, когда та была крохой. Однако этого ребенка не радовало такое положение вещей. Нисколечко. Я был совершенно уверен, что если бы паренек мог говорить, в магазине уже давно бы звучали ругательства: «чтоб вас всех» и «катитесь к черту». Он кричал и дрыгал ногами, пытаясь освободиться. Мать этого создания просто игнорировала его, как будто не было ничего плохого в рыдающем и извивающемся на ее спине маленьком человечке, орущем достаточно громко для того, чтобы разбить оконное стекло.

Я взглянул на Брианну и увидел ее широко распахнутые глаза. Она думает о том же? Наш ребенок тоже будет такое вытворять? Пожалуйста, Боже, нет.

Наша очередь сдвинулась с места, и продавцу оставалось обслужить только одного человека впереди нас, когда покрасневший миньон с безразмерными легкими начал использовать их на полную мощь. Я думал, у меня голова лопнет. Женщина отошла назад, фактически пихнув маленького дьяволенка прямо мне в лицо. Магазин была таким тесным, что я оказался загнанным в угол у прилавка без возможности выбраться оттуда. Я как только мог отвел голову назад, размышляя над тем, что, скорее всего, будет лучше позвонить в магазин, чтобы договориться о техосмотре аквариума.

Брианна очень старалась не рассмеяться надо мной, когда ситуация ухудшилась настолько, насколько и представить себе было невозможно. Ох, еще как возможно. Существо выпускало газы меньше чем в футе от меня. Мало того, что эта вонь обладала силой содрать краску со стен, так ей еще аккомпанировали весьма смачные звуки, подтверждающие, что для него это был не просто пердеж. Этот мальчонка извивался в куче дерьма, к которому я сейчас был слишком близко притиснут. Его мать обернулась и зыркнула на меня так, будто я это сделал. Черт возьми, вытащите меня отсюда!

Брианна сотрясалась рядом со мной, прикрывая рот рукой, когда продавец спросил, чем он может мне помочь. Я удержался от соблазна перепрыгнуть через прилавок и попросить его о кислородной маске. Я не знаю, как мне удалось изложить суть своей проблемы сквозь крики и отвратительную вонь, но не прошло и пары секунд, как Брианна бросилась к входной двери, сказав, что будет ждать меня снаружи. Да, спасайся, детка, прежде чем задохнешься. Беги и не оглядывайся! Мне досталась умная девочка, вне всяких сомнений.

Когда мне удалось сбежать из магазина, Брианна стояла на тротуаре, наблюдая за потоком прохожих. Она заметила меня и разразилась хохотом. Я провел рукой по своим волосам и втянул в легкие огромную порцию кислорода. Свежий, чистый лондонский воздух. Ну, может быть, не совсем чистый, но, по крайней мере, мои глаза больше не слезились. А может и слезились… мое зрение оставалось размытым, и я безумно хотел покурить.

— Ты в порядке? – спросил я ее, задаваясь вопросом, не был ли этот побег из магазина связан с ее недомоганием.

— А ты? — она рассмеялась, взглянув на меня.

— Ради всего святого, это было ужасно. Скажи мне, что там было воплощение сатаны! — кивнул я. – Так ведь?

Продолжая смеяться, она взяла меня под руку и повела нас к машине.

— Бедный Итан столкнулся с вонючим малышом, — захихикала она.

— Это был не вонючий малыш! – Скорее, чертовски не эффективный контроль над рождаемостью. – Боже милостивый, не думаю, что найдутся адекватные слова, что бы описать, что это было.

— Оуу, ты боишься. — На ее лице отразилась поддельная обеспокоенность.

— Черт, да, я боюсь. А ты разве нет?

Брианна практически надрывалась от смеха.

— Пожалуйста, скажи, что наша черничка никогда не будет так себя вести.

Сотрясаясь от смеха, она потянулась, чтобы поцеловать меня и снова сказала как сильно она меня любила.

— Думаю, мне стоит запечатлеть эту картину, малыш. Улыбнись мне.

Она достала свой мобильник и сделала фото, все еще смеясь в свойственной ей завораживающей манере, напомнив мне о том, какой подарок я заполучил, когда она решила ответить на мою любовь взаимностью.

Глава 12

Когда доктор Розуэлл оставляла пометки в своей записной книжке, ее красивая бирюзовая авторучка издавала очень приятный звук.

— Итак, университет не может изменить для меня программу. Я все еще должна буду в определенное время выполнить практикум на тему сохранности. Но они были рады дать мне отдохнуть от работы в Ротвейле и одобрили мою замену в кое-какой научно-исследовательской работе.

— И как ты к этому относишься?

Я знала, что она спросит меня об этом.

— Хм… Конечно, я разочарована, но у меня нет другого выбора. – Я пожала плечами. — Странно, но даже при том, что я до смерти напугана рождением малыша, больше всего я боюсь сделать то, что может навредить моему ребенку.

Доктор Розуэлл улыбнулась мне.

— Ты станешь замечательной мамой, Брианна.

Ну, это еще неизвестно.

— Понятия не имею, как я справлюсь с материнством, как я вообще попала в эту ситуацию. — Я взмахнула руками. — Я даже не узнаю свою жизнь по сравнению с тем, какой она была два месяца назад. Я не знаю, удастся ли мне когда-нибудь получить ту работу, которой обучалась все эти годы. Я слишком многого не знаю.

— Это сущая правда, но я могу заверить тебя, что такая правда свойственна всем и всюду.

Я задумалась над ее весьма мудрым и убедительным заявлением. Эта женщина могла всего несколькими словами выразить многое. Как вообще мог кто-либо из нас предсказать будущее или знать, что мы можем, или будем делать? Такое предугадать невозможно.

— Да, пожалуй, — в конце концов, призналась я.

— А Итан? Ты не сказала о том, что он хочет.

Я задумалась о нем и о том, чем он мог сейчас заниматься. Упорно работал, чтобы обеспечить безопасность всех этих знаменитостей на Олимпийских играх, отдавая распоряжения на встречах, еще больше распоряжений на селекторных совещаниях и подвергаясь неимоверному стрессу. Я беспокоилась о нем, хотя он ни слова не хотел слышать от меня об этом. Он просто не распространялся о небольших неурядицах в делах и никогда не жаловался. Но ему продолжали сниться кошмары, ведь так?

— Охх, Итан в этом весьма прозаичен. С первой нашей встречи он всегда и во всем меня поддерживал. Он не казался испуганным, загнанным в ловушку или... что-то в этом роде. Я буду честна, я ожидала, что он именно так себя будет чувствовать. Мы знали друг друга всего ничего, а ведь большинство мужчин не чуя ног убегают в другом направлении, когда сталкиваются с незапланированной беременностью, но не он. — Я покачала головой. — Он был непреклонен насчет прерывания беременности. Он сказал, что не допустил бы этого. Сейчас я и наш малыш являются для него приоритетом.

Она снова улыбнулась.

— Похоже, он в предвкушении радостного события, и от этого ты должна чувствовать себя в полной безопасности.

— Так и есть. Он хочет жениться, как только мы сможем заняться организацией свадьбы, сразу после окончания Олимпиады. К тому же он хочет публично объявить о помолвке. — Я опустила взгляд на свои колени. — Я не согласна с ним в этом вопросе, и его это не радует.

Она что-то записала и, не поднимая головы, задала следующий вопрос.

— Почему ты считаешь, что не готова к объявлению о помолвке?

— О, Боже... Я не знаю. Единственное объяснение этому – чувство беспомощности, отсутствие контроля в моей жизни. Словно меня сносит бурным течением. Я даже не пытаюсь удержаться на плаву или избежать риска утонуть, но я не могу из него выбраться. В настоящее время меня несет вперед и заносит в такие места, где я никогда не рассчитывала побывать. – Я начала ощущать небольшой эмоциональный раздрай и пожалела, что не промолчала, но было слишком поздно. Сейчас переполнявшие меня признания буквально вырывались наружу. – Я не могу вернуться к началу. Мне остается только плыть вперед, хочу я этого или нет.

— Ты хочешь сойти на берег? — Доктор Розуэлл стала предлагать варианты, в точности так, как я и ожидала. — Потому что тогда тебе не придётся вынашивать ребёнка, объявлять о помолвке, выходить замуж или делать что-то из вышеперечисленного. Ты знаешь это, Брианна.

Я покачала головой, глядя на свой живот. Я подумала о том, что мы создали, и почувствовала себя виноватой, даже из-за того, что всего лишь озвучила свои тревоги.

— Я не хочу сходить на берег. Я люблю Итана. Он постоянно говорит о том, что любит меня. Он мне нужен... сейчас.

— Брианна, ты осознаешь, что ты только что сказала?

Я посмотрела в ее улыбающиеся глаза и поняла, что выложу как на духу все остальное.

— Мне нужен Итан. Мне он нужен для всего. Мне нужно, чтобы он был счастлив, чтобы он стал отцом ребенка, которого мы зачали, любил меня и заботился обо мне…

Мой голос затих, перейдя в хныканье, которое звучало так жалко, что в тот момент я себя возненавидела.

Доктор Розуэлл очень мягко произнесла:

— Довольно страшно, не правда ли?

У меня начали слезы наворачиваться на глаза, и я потянулась за платком.

— Да, — зарыдала я, прервавшись на мгновение, перед тем как произнести следующие слова. – Мне он так нужен… но от этого я становлюсь чересчур уязвимой… Что я буду делать, если однажды он решит, что больше меня не хочет?

— Это называется доверие, Брианна, и, безусловно, такой подарок очень тяжело кому-то преподносить.

В этом она была права.

♥

Ужин в одиночестве — тот еще отстой. Впрочем, я не стала бы сетовать на Итана. Я понимала, как он был занят на работе, в последнее время у него было много вечерних встреч. Я подчистую расправилась с овощным супом и французским хлебом на ужин, которые до сих пор оставались в моем желудке. Спасибо Богу за таблетки от тошноты, иначе к этому времени я бы была уже мертва. Похоже, тошнота по большей части не беспокоила меня, если я употребляла простую пищу и регулярно принимала лекарства. Фредди и доктор Бёрнсли сказали, что у меня так называемый гиперемезис беременных, или на простом английском наречии – тяжелое утреннее недомогание, то есть токсикоз. В моем случае это началось с вечерней тошноты и серьезного обезвоживания, а, в конечном счете, могло привести к истощению, если оставить это без лечения. Чудесно. Достаточно будет отметить, что я с трудом запихивала в себя еду.

Примерно час назад Итан прислал СМС, в котором сообщил, что дома будет поздно и поужинает в своем офисе. Я все прекрасно понимала, но это не означало, что мне нравилось такое положение вещей. Олимпиада была грандиозным событием и захватывающим, поскольку подготовка к церемонии открытия набирала обороты. Я действительно понимала, что у Итана была куча обязанностей, и я чувствовала себя лучше от осознания того, что он ненавидел их так же сильно, как и я, если не больше. Он все время говорил мне, как отчаянно ему хотелось просто остаться дома, съесть один из приготовленных мною ужинов и в обнимку усесться перед телевизором, а на десерт заняться сексом.

Да, я тоже этого хочу.

Я была эмоционально подавлена и понимала это. В данный момент я была одинока, гормонально нестабильна и испытывала острую нужду. Я терпеть не могла в чем-то нуждаться.

Я с тоской взглянула на кофеварку «Миле», которая стоила больше, чем моя коллекция обуви и надулась от раздражения, озлобленно протирая гранитную столешницу. Никакого качественного кофе в течение следующих семи месяцев, и эта перспектива стала почти такой же отстойной, как и ужин в одиночестве. Я не готовила кофе без кофеина, поэтому полагала, что не стоило затрачивать усилия, мучая себя всего одной чашечкой в день.

Вместо этого я обрела свой внутренний Дзэн и стала налаживать близкие отношения с травяными чаями. Должна признать, что малиновый и мандариновый чай фирмы «Зингер» были приятным сюрпризом. Я заварила чашечку малинового чая «Зингер» и набрала номер Бенни.

— Привет, красавица моя.

— Я скучаю по тебе. Какие планы на вечер? – поинтересовалась я, надеясь, что мой голос не звучит чересчур жалобно.

— Риккардо здесь, и мы только что поужинали.

— Ооох, зачем же ты подошел к телефону? Ты явно другим занят. Извини, что помешала, я просто хотела передать тебе сердечный привет.

— Нет, нет, нет, милая. Не так быстро. Что с тобой? — Бен, без сомнения, обладал самой чуткой интуицией в мире. Он мог учуять малейшую недомолвку и свести с ума всевозможными предположениями. Я не раз видела его в действии, чтобы знать наверняка.

— Cо мной ничего, — солгала я. — Ты занят, у тебя компания. Позвони мне завтра, хорошо?

— Нет. Рикардо разговаривает по своему телефону, улаживая какие-то рабочие моменты. Рассказывай.

Я вздохнула в телефонную трубку. Зачем я снова позвонила Бену?

— Я жду, дорогуша. Что с тобой происходит?

— Бен, я в порядке. Все хорошо. Я переехала к Итану, но он завален работой, ведь Олимпиада не за горами. Я просто занимаюсь своими делами.

— Так значит ты сегодня одна? – Бен собирался выспросить у меня каждую деталь, одну за другой, поскольку временами я бываю немногословна.

— Да. Он сейчас очень занят, организуя прибытие клиентов.

— Что же ты мне раньше не позвонила? Я бы взял тебя с собой развлечься.

— Нет, у тебя планы с нереально красивым Риккардо, помнишь? В любом случае, в последние дни я не горю желанием выходить куда-нибудь и развлекаться.

— Ты плохо себя чувствуешь?

Черт.

— Нет, Бен, я в порядке, правда. Просто была дома одна, скучала по своему другу и хотела услышать твой голос, вот и все. Мы не разговаривали с тех пор, как ты делал фотки с обувью.

— О, Боже, они великолепны. Я пришлю тебе несколько пробных экземпляров по электронной почте.

— Не могу дождаться, когда увижу их. — Я-то не могла дождаться, а вот Итан точно мог. Он по-прежнему выражал свое недовольство тем, что я подрабатывала моделью, но я не собиралась уступать ему в этом вопросе. Особенно сейчас. Если я не могла работать в Ротвейле над картинами, то я, безусловно, собиралась уделить больше времени другой своей работе – в качестве модели. По крайней мере, сейчас, прежде чем мое тело разнесет. Я даже надеялась сделать несколько снимков на тему беременности. Несмотря на то, что меня посетила такая идея, я ни с кем не могла поделиться своими новостями. Бен пока ничего не знал, также как и Габи.

Они оба убьют меня за то, что ничего им не сказала.

— Итак, ты переехала к Блэкстоуну, да?

— Да, Бен. Переехала. Вообще-то, Итан на этом настоял. После того, что произошло в Национальной галерее на мероприятии, посвященном Маллертону, он вроде как занял твердую позицию. Я продолжаю платить за мою квартиру, чтобы облегчить положение Габи до конца года, но да, мы сейчас живем вместе.

— Когда свадьба? — мечтательно поинтересовался Бен.

Я посмеялась над ним.

— Прекращай!

— Я серьезно, девочка. Все в твоих руках, если я вообще хоть что-нибудь понимаю, так это то, что Блэкстоун безумно тебя любит, моя милая.

— Ты действительно так считаешь?

Бен усмехнулся.

— Мужик должен быть мертвецом, если не испытывает к тебе таких чувств. Я рад за тебя. Ты заслужила это, и даже больше.

Ох, мы сейчас как раз в ожидании большего.

— Я разрыдаюсь, если ты произнесешь еще хоть слово, Бен, я серьезно. – На сей раз я не лукавила.

Он, похоже, уловил мое эмоциональное состояние и сменил тон на более беззаботный.

— Ты должна позволить мне помочь тебе выбрать платье. Обещай мне, — взмолился он. – Винтажное, облегающее, с кружевом ручной работы… — В его голос вернулись мечтательные нотки. – Знаешь, ты будешь выглядеть как богиня, если позволишь мне позаботиться о тебе.

Я улыбнулась и задумалась о том, как удивился бы Бен, узнав, что в плане свадьбы они с Итаном были в одной команде.

— Ничего не обещаю, дружище. Я должна идти, но мне было приятно услышать твой голос. Я так давно его не слышала.

— Я тоже, дорогая. Чиркани мне сообщением, когда у тебя будут свободные дни, и позволь мне на следующей неделе сводить тебя на обед.

— Договорились, Бен. Люблю тебя.

Ничего себе, чуть не проговорилась, подумала я, когда нажимала на «завершить вызов». Лучше не звонить Габи. До тех пор, пока я не позвоню папе, маме и тете Мари. Всего лишь разок взглянув на меня, Габи распланирует мою беременность и выберет больницу. Я знала, что не удастся долго утаивать такую новость. Итан настаивал на объявлении нашей помолвки, и я знала, что особенностью Итана являлось то, что он обычно добивался желаемого.

Будучи человеком падким на самоистязания, я вошла на свою страничку в Facebook.

В почтовом ящике меня дожидалось сообщение от моей школьной подруги Джессики. Мы поддерживали связь через Facebook с тех самых пор, как я переехала в Лондон. У меня в профиле не числилась тонна друзей, поскольку доступ в него был закрыт. Итан тщательно его изучил и дал добро. Он сказал, что угроза исходила от людей, которые уже знали меня, знали, где я жила и работала, так что страничка на Facebook, в любом случае, роли не играла.

Джессика Веттнер: Привет, милая. Как дела? У меня все по-прежнему как в работе, так и в жизни. Ты никогда не догадаешься, с кем я сегодня столкнулась. Карл Уэстмен из Бэйсайда. Помнишь его? Он по-прежнему мега сексуальный!!! ЛОЛ. Он спросил мой номер телефона. :D Карл работал в Сиэтле и только что перевелся обратно в Марин. Я столкнулась с ним не где-нибудь, а в тренажерном зале. Я до сих пор хожу в самый лучший фитнес-центр на Хэмлок. Иногда я вижу там твоего отца, у нас с ним один и тот же персональный тренер! Твой папа — такой душка, и он действительно гордиться тобой. Он все время не переставая говорит о тебе; сказал, что ты часто снимаешься в фотосессиях и тебе это нравится. Я рада за тебя, Бри. Я бы хотела снова тебя увидеть! Когда ты приедешь в Сан-Франциско?? ♥ Джесс

Вау. Это был неожиданный взрыв из прошлого. Не из-за Джессики, а из-за Карла. Не думаю, что она помнила, а вот я точно не забыла. Карл был тем парнем, с которым я некоторое время встречалась, когда Лэнс уехал в колледж. Лэнс безумно приревновал меня к Карлу, когда узнал, что я не дождалась его возвращения домой из университета, и трахнул меня; по крайней мере, это была та история, которую я знала. Та самая причина, по которой Лэнс и его приятели изнасиловали меня на бильярдном столе и подумали, что будет весело снять все это на видео.

Я никогда больше не видела и не разговаривала ни с Лэнсом, ни даже с Карлом. Я знаю, Карл несколько раз пытался связаться со мной до того, как меня отправили в Нью-Мексико, но я бы не встретилась ни с ним, ни с кем-то из моих старых друзей, кроме Джессики. Я просто не могла вспоминать о том, что случилось; по той же причине я не могла вернуться в свой родной город в течение четырех лет. У меня не было намерения когда-нибудь туда вернуться.

Странно вновь обо всем этом размышлять. У меня к Карлу не было никаких обид, не было никаких чувств. На самом деле Карл очень хорошо ко мне относился, учитывая мою репутацию в средней школе, но после инцидента я замкнулась и не могла смотреть в глаза никому, кто видел меня на том видео. Интересно, что подумал Карл, когда его посмотрел. Попытался бы он меня успокоить, потому что чувствовал вину за случившееся, или надеялся бы получить от меня больше действий? Кто знал? Разумеется, я в то время ничего не понимала, и меня мало что заботило. Я была слишком занята, пытаясь найти способ уйти из этой жизни.

В ответ я написала Джесс счастливое-пресчастливое, слащавое-преслащавое сообщение, пожелав ей удачи с Карлом, и вышла из Facebook.

Теперь у меня была новая жизнь. В Лондоне… с Итаном… и ребенком, которого я носила под сердцем.

♥

Нил сидел напротив меня и выглядел более ошеломленным, чем когда-либо на моей памяти.

На самом деле, я его не винил. Сообщив ему, что нам больше не нужно беспокоиться о том, что Брианне могли что-то подсыпать в еду или напиток на том мероприятии, я вогнал его лишь в первую стадию шока.

— Черт меня побери!

— Я ждал неделю, чтобы тебе рассказать. Мы еще даже не поделились этой новостью с нашими родителями, к тому же она борется с сильнейшим токсикозом.

Он склонил голову на бок и нахмурился.

— Это ты, И? Тебе нужно послушать себя со стороны.

— Что? – Я не мог дождаться, когда Нил окажется на моем месте. Черт, он женится через несколько месяцев, и, держу пари, пройдет не так много времени, прежде чем он заявится в мой офис с таким видом, будто треснул себе по башке огромной дубиной.

— Ты говоришь так, словно в этом нет ничего особенного. Ты станешь отцом, приятель.

— Ну и, что ты хочешь, чтобы я сказал? Мы не рассчитывали, что ее таблетки дадут сбой, и, в конце концов, это ничего не меняет, — сказал я, ухмыляясь. – Так что спасибо за напоминание. Я в курсе.

Лицо Нила расплылось в улыбке.

— Ты рад. – Он засмеялся и покачал головой. – Ты в полном восторге от такой перспективы, не так ли?

Я был в восторге и не видел причин ему лгать.

— Да, я вне себя от радости. К тому же я женюсь на ней. И это произойдет до вашей свадьбы с Элейн, — заявил я, на что он осмелился повести бровью. – Послушай, чем раньше объявление о помолвке станет достоянием общественности, тем лучше. Пусть сенатор и его головорезы прочитают об этом в светской хронике о знаменитостях. БЛЭКСТОУН ЖЕНИТСЯ НА АМЕРИКАНСКОЙ МОДЕЛИ, И ОНИ В ОЖИДАНИИ ПЕРВЕНЦА. Пойми, чем больше публичности, тем лучше. Как насчет: БЕРЕМЕННАЯ АМЕРИКАНСКАЯ МОДЕЛЬ КРАСОТЫ ВЫХОДИТ ЗАМУЖ ЗА БЫВШЕГО КАПИТАНА ВОЙСК СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩЕГО БЕЗОПАСНОСТЬ КОРОЛЕВСКОЙ СЕМЬИ? По-моему, это звучит получше. Список гостей будет впечатляющим, это я тебе гарантирую. Каждая известная мне знаменитость получит приглашение. Чем выше ее статус, тем больше слоев им предстоит преодолеть, чтобы добраться до нее. Можешь себе представить, чтобы какой-нибудь американский чиновник посмел навредить ей при таком раскладе? Да они, скорее всего, наживут врагов на свою голову. Чем сильнее возрастет ее популярность, тем сложнее будет сделать ее мишенью. Это раскроет их карты, и тогда я отымею их по полной программе в довольно грубой форме, — злобно усмехнулся я.

Нил кивнул.

— Я рад за тебя, И. Брианна – твое лекарство, любой, у кого есть глаза, это видит. — Он выдержал паузу, прежде чем спросил: — Как она относится к тому, что станет матерью?

Я ничего не мог поделать, меня распирало от необычайного всплеска гордости, стоило Нилу задать последний вопрос.

— Ты же знаешь Брианну. Очень разумна в важных деталях и это одна из них, но я знаю, что она напугана, как любой в подобной ситуации. Черт меня подери, это страшно! – Я потянулся за сигаретой «Джарум Блэк» и поджег самый кончик.

— Да, но я уверен, вам двоим удастся справиться с этим, — сказал Нил, после чего сменил тему. — Как справился Лен, пока меня не было?

— Хорошо. Серьезный, надежный, Лен. Собственно, он сейчас в квартире, и полагаю, поскольку мы подбираемся все ближе к церемонии открытия, Лен будет охранять ее большую часть времени. В мое отсутствие мне нужно будет, чтобы ты здесь всем управлял.

Лен замещал Нила, взяв на себя обязанности по охране Брианны. Он отвозил ее туда, куда ей было нужно, но в основном охранял вход в квартиру, когда меня не было рядом. Я не мог и не собирался рисковать, когда она была так уязвима. Чем глубже мы копали под лагерь сенатора Оукли, тем больше улик указывало на возможную причастность сенатора к тому, что, по моим убеждениям, было ловко замаскированным нападением на Монтроза и Филдинга. Улики указывали на то, что Филдинг был мертв, но трудно предугадать, когда его труп всплывет, если всплывет вообще. Нил выяснил, что Секретная служба, безусловно, вела скрытое наблюдение за заброшенной квартирой Филдинга в Лос-Анджелесе. Этого ублюдка замочили, готов поставить на это свой Крест Виктории.

— Пора уходить, босс. Слишком поздно, нечего здесь околачиваться, к тому же твоя женщина дома одна, — сказал Нил.

— Согласен с тобой. – Я вздохнул при мысли об ожидающих меня в ближайшие недели задержках на работе, втянул в свои легкие дым от сигареты и погасил ее. Я делал успехи на пути к отказу от сигарет. Иногда я просто позволял им гореть, не выкуривая их.

Нил хлопнул меня по спине, когда мы вышли.

— Итак, папаша, мы при первой возможности должны отпраздновать это событие, хорошенько тебя напоив. Ты обрюхатил свою девушку и вдобавок намерен позволить окольцевать тебя. – Он снова покачал головой, словно до сих пор пребывал в шоке. — Ты не ищешь легких путей, не так ли?

— Не ссы, — проворчал я.

♥

Когда я вошел в квартиру, в ней было темно и тихо. Все, чего я хотел, — это прикоснуться к Брианне. Меня всегда охватывала паника, если я приходил домой, а в квартире — никого. Но было глупо паниковать, ведь я пришел с работы чертовски поздно, к тому же только что освободил Лена от его обязанностей у двери. Само собой, она была в квартире! Она спит, поэтому так темно.

Я сбросил пиджак и начал развязывать галстук по пути в спальню. Я рад, что не дошел туда, иначе, если бы обнаружил нашу кровать пустой, у меня бы произошел сердечный приступ.

Я остановился как вкопанный, когда увидел ее растянувшейся на диване с электронной книгой, лежащей у нее на животе и iPod, проигрывающим музыку, и просто засмотрелся на нее. Ее длинные ноги запутались в наброшенном сверху пледе, рука была вытянута над головой, а волосы разметались под ее телом.

Комнату освещал только отсвет городских огней, проникающих через панорамные окна, но для меня этого было достаточно, чтобы разглядеть ее. Она была в моих черных шелковых боксерах и зеленом топике, который выгодно подчеркивал ее мягкие изгибы, достаточно чтобы у меня встал. Впрочем, чтобы возбудить меня, многого и не требовалось. Чем больше мы вынуждены были проводить время порознь друг от друга, тем хуже я справлялся с иррациональной потребностью. Я хотел ее. Все время. Желал. Нуждался. Жаждал. Я сходил с ума, не сомневаюсь, что Брианна знала это. Она волновалась обо мне, и от этого осознания я любил ее еще сильнее. Я наконец-то нашел того, кто заботился обо мне таком, какой я есть, а не из-за того, как я выглядел или сколько бабла имел.

Ее глаза распахнулись, и она заметила меня.

Я остановился примерно в семи футах от нее и начал скидывать ботинки. Она села и потянулась, выгнув спину и выпятив навстречу мне грудь в своеобразном приглашении.

Мы до сих пор не обмолвились ни словом, но столько всего уже было сказано. Мы собирались заняться сексом как животные, и это было бы мучительно приятно. Как всегда. Итак… как насчет взаимного стриптиз-шоу, а?

Звучит чертовски идеально для меня.

Сначала я. На мне было больше одежды, от которой предстояло избавиться, чем на ней. Кажется, я улыбался. Если это не было заметно внешне, то внутренне я лыбился как чертов клоун.

Я медленно расстёгивал пуговицы на моей рубашке, наблюдая за тем, как она следит за каждым моим движением и как ее глаза заволакивает легкой дымкой. Я повел плечами и позволил рубашке упасть на пол, отпихнул ее ногой в сторону и уставился на Брианну.

Твоя очередь, моя красавица.

Она сделала движение, которое я обожал и которое она делала настолько хорошо, что оно должно быть незаконным. Она подняла руки вверх, скрестила ладони за шеей и немного взлохматила волосы, между делом изогнув шею, после чего снова переместила руки вниз к нижней кромке ее облегающей зеленой майки. Она взглянула на меня и замерла.

В моем горле зародился низкий рык. Чисто инстинктивный, сдержать который было совершенно невозможно. Мне сейчас же необходимо ее поглотить.

Она медленно потянула зеленый клочок материи вверх, обнажая атласную кожу живота чуть помедлив в области груди, а затем легким рывком сорвала с себя топик и послала его в свободный полет. Она выпрямила руки и оперлась ладонями в диван.

Я подошел ближе, на ходу вырвав ремень из петель и с лязгом отбросив его на пол. Я облизал губы, когда представил, как буду пробовать ее идеальные сиськи на вкус, как только доберусь до них. Такие чертовски сладкие.

Я расстегнул пуговицу и молнию, позволив моим брюкам упасть на пол. Они удостоились того же пинка ногой, что и моя рубашка.

Брианна засунула два пальца в рот и медленно вытащила их наружу, покружив ими по одному из сосков, который теперь стал набухшим и темно-розовым.

Боже милостивый, я точно сегодня умру.

Я оценил степень её возбуждения, желая, чтобы она поняла каково мне.

Мне нужно, чтобы ты прикоснулась ко мне своим ротиком, детка.

Она взглянула на меня полуприкрытыми от страсти глазами и перехватила моё сообщение. Она просунула пальцы под резинку на поясе моих трусов, которые она любила и часто надевала, и стала спускать их по своим ногам, приподняв бедра вверх. Она отбросила чёрный шелк, который удерживала кончиками пальцев, и откинулась назад, как богиня на возвышении, чуть разведя ноги в стороны, одну руку вытянув, а другую согнув в локте. Это была поза мало чем отличающаяся от одной из тех, что она могла сделать для фотосессии. Но эта поза была сделана только для меня.

Она была такой красивой, что мне даже двигаться не хотелось. Для начала мне нужно впитать в себя ее образ. Мне нужно напиться ею. Я никогда не мог в полной мере налюбоваться на мою Брианну.

Я сделал шаг вперед и избавился от носка. Еще один шаг и избавился от второго. Теперь на мне остались только трусы.

Брианна облизнула губы, когда я подошел к самому краю дивана и стал ждать, когда она ко мне прикоснется.

Моё тело ныло от перевозбуждения, а яйца болели, когда я подходил к ней, но это единственное, на что я был способен, дабы не ринуться вперёд и не вонзиться в её тело.

Она подалась мне навстречу и коснулась моего члена через шелк трусов. Я толкнулся в ее руку и откинул свою голову назад. Я чувствовал, как трусы стянули вниз по моим бедрам и быстро вышел из них. Мой ствол был в обхвате одной ее руки, а мои яички – в другой. Затем я почувствовал, как меня коснулся ее мягкий язычок.

— Чееееееерт, детка… — выдохнул я, когда она взяла мой член и стала глубоко втягивать его, а затем вынимать изо рта. Она подняла свои прекрасные глаза и встретилась со мной взглядом, пока отсасывала мне, снова и снова заглатывая мой член вплоть до задней стенки своего горла. Сексуально. Глубоко. Искусно. Я хотел отсрочить свой оргазм, но знал, что мне это не по силам, если учесть, как она трудилась над моим «дружком». Это было чертовски приятно, и я слишком сильно в этом нуждался. Я был потерян в ней и чувствовал себя так охеренно, что не хотел, чтобы меня нашли. Я хотел потеряться с ней навечно в этом моменте. Сейчас я мог бы умереть счастливой смертью и, безусловно, с улыбкой на губах.

— Аааа, черт, я сейчас кончу!

Она вытащила мой член изо рта и перешла к моим шарам, облизывая их и сдавливая. Я зажал в кулаке основание своего члена и жестко дернул за него. Один раз. Второй раз. Третий раз, и я начал кончать прямо в ее открытый рот. Чертовски сексуальная вещь из всех мною виденных. Моя девочка принимает меня с открытым ртом и высунутым языком в стремлении заполучить мое семя.

Черт возьми, я сейчас снова кончу.

Из меня вырвался судорожный рев и в тот же момент я взорвался и выплеснул очередную порцию своего освобождения.

Когда я снова пришел в сознание, то понял, что стоял на коленях, Брианна гладила меня по волосам, а моя щека покоилась на ее коленях. Мне потребовалась минута или две, чтобы вернуться с небес на Землю.

— Ты знаешь, как встретить своего мужчину, вернувшегося домой после дерьмового дня, — пробормотал я, ведя рукой вверх по ее гладкой ноге.

— Я скучала по тебе этим вечером, — тихо произнесла она, продолжая гладить меня по голове. Ее прикосновение всегда дарило чувство блаженства.

— Я скучал по тебе больше, — хрипло пробормотал я. – Ненавижу поздними вечерами находиться вдали от тебя.

Она немного расслабилась. Я почувствовал в ней перемену, когда она обмякла подо мной. Я глубоко вздохнул, втягивая в легкие ее цветочный аромат, смешанный с ароматом ее кожи, который настолько меня одурманил, что, безусловно, частично лишил человечности. Мой внутренний зверь вырвался наружу, почуяв запах ее возбуждения. Мне захотелось сделать с ней очень извращенные вещи.

Я приподнял голову и переместил руки на ее колени. Я раздвинул перед своим лицом ее бедра и уставился на ее гладкую киску. Она была прекрасно мне продемонстрирована. Только мне? Я отложил эту болезненную мысль в сторону и в данный момент сосредоточился на моем сокровище.

— Боже, ты течешь, моя красавица. Тебе нужно уделить внимание, не так ли?

— Да… — прошептала она. Ее рот широко распахнулся, поскольку она начала тяжело дышать.

— Я был невнимателен. — Я резко дернул ее бедра к краю диванной подушки, удерживая ее полностью раскрытой. — Ты должна простить меня. — Я подул на ее щелочку и мне понравился ответ, который я получил — волнообразные движения ее бедер и нежный, сексуальный стон. Звуки, которые она издавала...

Мой член был готов к большему, просто услышав это гортанное мурлыканье. Я погрузился в неё своим языком и прошелся им по её киске, раздвигая половые губы, чтобы добраться до ее клитора и доставить действительно приятные ощущения. Она снова поддалась бедрами вверх и одарила меня ещё более сексуальными звуками.

Я пировал. Нет иного способа, чтобы описать это. Я всасывал и облизывал, щипал и покусывал, и я мог бы продолжать это делать бесконечно долгое время. Ее вкус всегда сводил меня с ума.

Когда я почувствовал, как она сжимается вокруг моего языка и двух пальцев, которые в определенный момент нашли дорогу в ее райское лоно, я приготовился к тому, что не заставит себя долго ждать. К тому, как она кончит на меня.

— Ты готова, детка? – удалось спросить мне, прильнув ртом к ее половым губкам.

— Дааааа...

Из-за прерывистого дыхания её крик вышел тихим и идущим из самых глубин. Такой идеально совершенный для меня, что мне было практически ненавистно продолжать подводить её к оргазму и лишиться этого звука.

— Кончи для меня. — Я сосредоточился на её клиторе и прикусил его зубами. — Прямо. Сейчас!

Это был приказ, и, как и прошлые приказы, она выполнила его беспрекословно. Все ее тело изогнулось дугой, а из глубины ее горла вырвался низкий, дрогнувший крик, когда я протолкнул и согнул внутри нее свои пальцы.

Я наблюдал своими глазами, пробовал своим языком, слышал своими ушами и чувствовал своими пальцами, как моя красивая девочка достигала своей кульминации. Единственное чувство, которое я не использовал, когда она распадалась на кусочки, было тем, что отвечало за речь. Не было слов, чтобы описать её, в данный момент я не мог связно мыслить, она была произведением искусства, и я потерял дар речи.

Глава 13

Итан стащил меня с дивана и взял на руки. Я подняла голову, и когда он взглянул на меня своими голубыми глазами, меня накрыла очередная волна эмоций. Я так сильно его любила, что аж страшно становилось. Я слышала, как об этом говорили люди. Я читала об этом в книгах. Теперь я поняла. Страх поселяется внутри вас, когда вы наконец-то отдаете свое сердце другому человеку, но, теряя его, вы становитесь слишком уязвимыми. Если вы никогда не влюбитесь, то никогда не испытаете боли, в том случае, если на вашу любовь не ответят взаимностью или покинут вас.

Я наконец-таки осознала это на собственном опыте.

Вот ужас.

Думаю, Итан почувствовал, что я сделала для себя небольшое открытие. Он изучал меня своими проницательными глазами, которые в данный момент приобрели насыщенный темно-синий оттенок, опустил голову вниз и коснулся моих губ. Он целовал меня перед окном, держа меня обнаженную в своих руках. Я растворилась в нем и отдалась на волю своим проклятым эмоциям.

Он понес меня по коридору в спальню и разорвал поцелуй, чтобы опустить меня на кровать. Он заметил.

— Оу, оу, детка... не плачь, — прошептал он, заключив в ладони моё лицо и устроившись рядом со мной.

Я ничего не могла с этим поделать. Внутри меня столько всего накопилось, что мне пришлось это выплеснуть.

— Просто я так сильно тебя люблю, Итан, — выдавила я сквозь слезы, а затем закрыла глаза в попытке защититься от нахлынувших на меня эмоций.

Он накрыл меня своим телом, растянувшись поверх меня так, что наши тела образовали одну линию с ног до головы, когда он начал меня целовать. Повсюду.

— Я люблю тебя больше, — прошептал он, когда его губы прошлись по дорожкам моих слез, даже следа от них не оставив. Он продвигался к моему подбородку, прокладывая себе путь к моей шее и горлу, жаром своего языка опаляя мою кожу и помогая мне одержать контроль над желанием расплакаться.

— Я знаю, что тебе нужно, и я всегда буду рядом, чтобы дать тебе все необходимое. — Он поднял руку вверх и запустил пальцы в мои волосы, в то время как его рот обрушился на мой сосок и жадно его всосал. Одним этим он перенес меня в другую реальность. Туда, где меня лелеяли, где я могла забыть о времени, не смея мечтать о том, что когда-нибудь буду так любима.

Итан попеременно щелкал языком по моим соскам, зажимая их, потягивая за них и превращая твердые кончики в острые, ноющие пики, при этом удерживая мои волосы в крепком захвате и дергая за них, чтобы моя грудь вздымалась вверх, навстречу его губам. Мне нужно было то, что он делал со мной. Чертовски сильно.

Когда он оторвался от моей груди, я протестующе захныкала, лишившись прикосновения его губ и удовольствия, которое они доставляли. Он хотел взглянуть на проделанную им работу. Итан любил смотреть на наши тела во время секса. В какой-то степени на мне не осталось ни одного места, которое бы не было облюбовано его взглядом или прикосновением. Когда он смотрел на меня, я чувствовала себя уверенней и знала, что ему нравилось то, что он видел.

— Тебе нравится, когда я сосу твои прекрасные соски и заставляю их набухать? — Он дернул меня за волосы.

— Да! Я обожаю, когда ты их сосешь. — Я чувствовала себя на грани отчаяния.

— Тебе нравится, когда я их кусаю? — Он сжал зубы на одном соске, не так сильно, чтобы причинить невыносимую боль, но достаточно, чтобы вызвать у меня экстаз наряду с легкой толикой боли, которые вырвали из меня стон.

— Думаю, я приму это за положительный ответ, — пробормотал он. – Ты так чертовски великолепна, когда издаешь эти звуки… — Он укусил другой сосок, заставляя меня судорожно хватать ртом воздух и жаждать большего. Без сомнения, Итан продемонстрировал мне, что я действительно была сексуальным созданием. Когда он доводил меня до такого состояния, даже я отнесла бы себя к категории нимфоманок.

Он убрал руку с моих волос, когда потянулся вниз, чтобы чуть шире раздвинуть мои ноги и полюбоваться на мою киску.

— Но сейчас я хочу это, — прохрипел он, проводя пальцами по моей щелочке, перенаправляя влажность от моего предыдущего оргазма назад, чтобы смазать другую мою дырочку. Не так давно мы работали над этим вопросом, но Итан не торопил события. Я никогда и ни с кем не занималась анальным сексом; он был бы первым. Меня радовало то, что я оставалась девственницей в этом плане и дам ему то, что не собиралась давать больше никому.

Он протолкнул два пальца внутрь, а затем поднял на меня свой взгляд.

— Я хочу этого, детка. Я хочу проникнуть в каждую клеточку твоего тела, потому что ты моя и всегда будешь моей.

Жалящее давление от чрезмерной наполненности вынудило меня воспротивиться вторжению.

— Я знаю, — тяжело выдохнула я напротив его губ, легко касающихся моих. Его слова помогли мне глубже прочувствовать то, что мне необходимо было от него услышать, я сосредоточилась на этом и позволила себе воскресить в памяти эти приятные мгновения. Ты моя и всегда будешь моей.

— Расслабься. Впусти меня, и я доставлю тебе незабываемые ощущения. — Он начал медленно ласкать меня своими пальцами, погружаясь глубже с каждым проникновением. — Детка… так чертовски туго. Сегодня я хочу заявить права на твою попку.

— Сделай это, — прошептала я, отведя голову в сторону. – Я хочу, чтобы ты… наконец, сделал это…

Итан взял меня за подбородок, повернув к себе лицом, при этом продолжая проникать в меня пальцами, после чего завладел моим ртом, мощными круговыми движениями глубже проталкивая свой язык.

— Я люблю тебя, — резко произнес он. — Так сильно, что большую часть времени не знаю, что делать с собой, но я знаю, что хочу сделать сейчас. — Он вытащил из меня свои пальцы, а затем снова проскользнул ими в мой девственный анус.

Я закричала от интенсивности проникновения, которое выжгло путь прямо к эпицентру моего желания.

— Я должен познать каждую частичку тебя, Брианна. Я жадный, я должен завладеть всем, детка. — Он начал медленно тереть большим пальцем по моему клитору в тандеме с проникновением пальцев. — Я должен быть внутри твоей прекрасной, идеальной попки, потому что она твоя, и я должен знать, каково это — оказаться в ней.

Я содрогнулась, лежа под ним, вздрогнув от его прикосновения, не в состоянии произнести больше, чем просто слово «да». Как только я дала ему свое согласие, он схватил меня и перевернул. Он не торопясь расположил меня так, как хотел. Мои бедра были отведены назад, так что я очутилась на коленях. Я вытянула руки вперед и ухватилась ими за спинку кровати. Мои колени были широко разведены в стороны друг от друга, а затем… ничего. Я слышала, как он дышит, и знала, что он снова меня изучает. В моем Итане присутствовала склонность к вуайеризму, и она лишь разжигала во мне желание от осознания того, что я исполняла его фантазии.

Я застыла в ожидании. Когда он накрыл меня своим телом, его грудь прижалась к моей спине, а его рот оказался у моего уха.

— Ты уверена? — спросил он, тепло коснувшись меня своими губами и облизав ухо чуть ниже мочки.

— Даааааа, — ответила я с дрожью в голосе на долгом выдохе.

Его губы коснулись моего затылка и устремились ниже, скользя по моей спине в благоговейной ласке. Чем ближе он подбирался к своей цели, тем больше мое тело пылало от ощущений, зарождающихся внизу моего живота. Я начала дрожать.

— Тише, моя красавица, я держу тебя. — Он прижал руку к моей пояснице, а затем прошелся ладонью по моей ягодице. — Ты такая совершенная, — пробормотал он, переместив руку на другую ягодицу, чтобы ухватить меня за бедро. — Необычайно совершенна и безупречна. — Я почувствовала, как он перенес вес своего тела с моей спины, и услышала, как открылся ящик прикроватного столика. Жидкие капли лубриканта коснулись моей кожи, когда он начал выдавливать его на мою попку. — Дыши для меня, ладно? Я как следует о тебе позабочусь.

Я кивнула, дав ему понять, что слышала его, но не могла говорить. Все, что я могла делать, — это втягивать воздух в легкие и ожидать, что произойдет, когда я почувствую его внутри.

Кончик его члена протолкнулся через мои складочки и восхитительно скользнул по клитору, посылая искры, которые заставили меня податься назад для получения дополнительного контакта.

— Да, детка. Ты получишь его. — В меня стала проталкиваться головка его члена. Давление было настолько интенсивным, что мне не удалось воспрепятствовать сокращению своих мышц. — Расслабься и дыши. — Он предпринял еще один рывок, и кончик его члена проник внутрь, растягивая мой анус и давая мне возможность приспособиться к его размеру. — Еще разок, детка. Почти на месте. Я буду входить в медленном, но устойчивом темпе, хорошо? — Его руки держали меня за попку, пока его член продвигался глубже, одержимый желанием нижних частей наших тел завершить это соитие. Незначительная боль присутствовала, но она несла в себе весьма возбуждающие ощущения, которые что-то пробуждали во мне. Я хотела почувствовать это. Действительно хотела. Я должна была понимать, что мне необходимо отдать Итану бо́льший контроль над своим телом.

Колоссальное давление внутри меня возрастало, пробуждая ответную реакцию и подводя меня к оргазму. Я толкнулась назад, насаживаясь на его член, чтобы дать ему понять, что все в порядке и можно продолжать.

— Аааааа… о, Боже, — выдавила я, задрожав, когда он снова толкнулся вперед, усиливая чувство растяжения до боли, что казалось просто невероятным. Все мое тело пылало, а затем внезапно уступило его напору, когда он заполнил меня полностью одним жалящим толчком, который помог ему войти в меня до конца. Я закрыла глаза, услышав его крик, и замерла от нахлынувших ощущений.

— Чееерт, в тебе так хорошо! — Он не двигался и ласково проводил руками по обеим половинкам моей задницы. — Детка… ох, чтоб меня… порядок? — У него были проблемы со словами и я, конечно, понимала это. Мне было тяжело оставаться неподвижной, я чувствовала, как меня снова начинает охватывать дрожь. Судороги, сотрясающие мое тело, не причиняли боли, скорее они стали непроизвольной реакцией, вызванной неслыханным нападением на мою эрогенную зону. Боль была минимальной, потому что Итан основательно подготовил меня к этому опыту, взяв меня с осторожностью, как он поступал в большинстве случаев. — Только посмотри, как ты дрожишь. — Он благоговейно приласкал мои бедра. — Я остановлюсь, если ты скажешь. Я не хочу причинять тебе боль, детка. — Он говорил четко, но я слышала напряжение в каждом его слове. — Чувствовать тебя до безумия приятно. Я… Я… Черт, это непередаваемо! — Я не сомневалась, что он был также взволнован, как и я, застыв на месте в ожидании следующего раунда. Мы с Итаном всегда действовали слаженно, когда дело касалось секса. Я не знаю, почему все получалось так легко, но так было и всегда будет.

— Я… я… я в порядке, — произнесла я запинаясь. — Не хочу, чтобы ты останавливался.

— Черт, я люблю тебя! — внезапно простонал он.

Итан медленно вышел из меня, увеличив силу трения и тем самым послав больше сенсорных искр к средоточию моего желания, а затем снова погрузился в меня на всю длину. Каждое проникновение было неторопливым и контролируемым. Каждое проникновение чуть глубже предыдущего. Я была потрясена интенсивностью возрастающего во мне удовольствия, когда он начал взвинчивать темп. Пока его руки удерживали меня на месте, его член овладел мной окончательно и бесповоротно.

В то время как всё напряжение, скопившееся в нижней части моего живота, стремительно неслись к чему-то взрывоопасному, я могла с уверенностью сказать, что Итан был в том же отчаянном положении, что и я. Он начал разбрасываться пошлыми фразочками и тяжело дышать, после чего опустил руку на мой клитор и принялся кружить по нему своими пальцами.

Его прикосновение к этому комочку нервов свело меня с ума.

— Я сейчас кончу! — всхлипнула я.

Когда я опустила голову на простыни, чтобы подготовиться к натиску, я почувствовала, как он набухает внутри меня до несвойственной человеку твердости, после чего его член продолжил вбиваться в меня в беспощадном и неумолимом ритме.

— Ох, чеееерт!.. Я тоже! — простонал он в промежутках между резкими толчками, которые соединяли нас снова и снова.

Я задрожала, лежа под ним, и кончила, превратившись в абсолютно бескостную массу, в состоянии лишь оставаться на месте, пока он продолжал держать свой путь к намеченной цели. Через мгновение я почувствовала, как он вышел из меня и перевернул, мое тело по-прежнему приходило в себя после самого взрывного удовольствия, которое я когда-либо испытывала.

— Глаза! — рявкнул он.

Я распахнула глаза и стала заложницей его пылающих синих глубин. Его великолепный внешний вид был создан для созерцания. Он был похож на языческого бога, блестевшего от пота, с выпирающими от напряжения мускулами, стоя на коленях у меня между ног, сжимая член и извергая свою сперму на мою грудь и горло.

Он был необычайно красив в этот момент.

Чуть позже я услышала шум воды наполняемой ванны и открыла глаза, моё тело отяжелело от сонного удовлетворения. Итан находился рядом и наблюдал за мной с напряженным и серьезным выражением лица, проводя пальцами по моим волосам.

— А вот и она. — Резкие черты его лица смягчились, когда он наклонился и прильнул к моим губам. — Ты задремала после того, как я заставил тебя кончить.

— Думаю, мне необходимо было вздремнуть после всего этого.

Он снова нахмурился.

— Перебор? Я сожале…

Я накрыла его рот своей ладонью.

— Нет. – Я затрясла головой. – Если бы ты переборщил, я бы сказала.

— Тебе было хорошо? — осторожно поинтересовался он, встревоженно нахмурив брови, тем самым исказив прекрасные черты своего лица.

— О… да.

— Я сделал тебе больно? – Обеспокоенность в его голосе растрогала меня еще больше.

— Только в самом хорошем смысле этого слова, — честно призналась я ему.

Глубокая складка, залегшая меж бровей, исчезла, и ее сменило заметное облегчение.

— Ох, слава богу, черт меня подери! — Он возвел очи к небу, когда произносил молитву, а затем обратил свой взгляд на меня, что, по правде говоря, было полным абсурдом. С матерным выражением признательности благодарить небеса за анальный секс, как только я дала свое согласие? — Потому что я очень хочу когда-нибудь это повторить.

Он выглядел расслабленным и, возможно, даже немного самодовольным. Я была рада осчастливить его и успокоить, в очередной раз доказав, насколько безоговорочно я могла доверить Итану свое сердце и свое тело. Он добился колоссальных успехов в заботе обо мне. Я видела не только то, как он стремился обо мне позаботиться, но и то насколько хорошо он с этим справлялся. Сексуально и эмоционально.

Итан был чересчур прямолинеен, а иногда настолько, что меня бросало в краску от его откровенности. Хотя внутренне я понимала, что это была одна из причин, почему он оказывал на меня такое влияние. К тому же, некоторые его поступки вызывали у меня смех. Только Итан мог мило ляпнуть о том, что мы будем чаще заниматься анальным сексом, а если нет — это станет невосполнимой утратой.

Как, чёрт возьми, он это делает?

Мой эксцентричный, сквернословящий, романтичный возлюбленный.

На мой взгляд, идеальное сочетание.

— Хорошо..., — ответила я ему и подалась вперёд за поцелуем.

Он целовал меня какое-то время в типичной для него манере — нежно и с любовью. Я предвкушала череду поцелуев после секса. Итан всегда стремился поцеловать меня после нашей близости, и у меня всегда возникало такое чувство, будто он снова занимался со мной любовью, только на этот раз ртом. Он навалился на меня сверху и удерживал меня под своим твердым телом, его бедра обосновались между моими бедрами, его губы скользили по мне, моим губам, горлу, груди. Он не останавливался до тех пор, пока не был полностью удовлетворен.

Итан знал, что ему было нужно от меня. И я убеждена, что его инстинкты являлись заложенными на первобытном уровне установками, которые он не мог проигнорировать. Я уверена насчет него, потому что эти установки оказывали тот же эффект и на меня. Мне хотелось отдаться и подчиниться ему во время секса, тем самым предоставив Итану то, что он так откровенно с меня спрашивает. К тому же, это меня возбуждает. Мне нравится всё, что он говорит и требует от меня в разгар траха.

Он отстранился и посмотрел на меня опьяненными от страсти голубыми глазами.

— Я так сильно тебя люблю, что иногда это меня пугает. Нет… это пугает меня почти всегда. — Он покачал головой. – Я ненавижу так часто оставлять тебя здесь одну. Это неправильно. — Он тяжело вздохнул. — Мне это ненавистно. Я становлюсь… я превращаюсь в какого-то психа и надеюсь, что все это не… перебор. Надеюсь, что я не перегибаю палку. — Он прижался своим лбом к моему лбу. — Я вижу тебя и понимаю, что просто обязан быть рядом с тобой, вот как сейчас. — Он провел рукой по моей груди и положил ладонь поверх того места, где подсыхали последствия его оргазма, часть которых, похоже, он в какой-то момент с меня вытер. Возможно, он сделал это, пока я дремала. Я была в такой отключке, когда он довел меня до этой сногсшибательной кульминации, что понятия не имела о том, что произошло после нее.

— Ну, я не жалуюсь. — Я удерживала в ладонях его лицо. — Мне нравится твоя версия сумасшествия, если ты так это называешь, и как ты заметил я осталась сегодня одна, скучая по тебе и беспокоясь обо всем, а затем ты пришел и у тебя был такой вид, словно ты умрешь, если не отымеешь меня и… ну, это оказалось именно то, в чем я нуждалась, чтобы почувствовать себя лучше. Когда я наедине со своими мыслями, я, как правило, начинаю беспокоиться о том, о чем не должна. В меня закрадываются сомнения. Ты первый человек, который по-настоящему помогает мне их преодолеть. Ты просто уничтожаешь их, когда прикасаешься ко мне и показываешь мне, как сильно меня хочешь.

Он просто смотрел на меня, широко раскрыв глаза.

— Ты серьёзно? — прошептал он, проводя тыльной стороной ладони по моему лицу в нежной лавке. — Потому что я хочу тебя навсегда.

Итан уже задавал мне этот вопрос, и мне он понравился.

— Когда ты говоришь такие вещи, моё сердце бьётся быстрее.

Он положил свою руку на мою левую грудь и держал её там.

— Я чувствую твоё сердце. Это и моё сердце тоже.

Я кивнула.

— Это твоё сердце, я не шучу, Итан. Я нуждалась во всем, через что мы прошли, и сейчас ты владеешь моим сердцем. — Я касалась его лица, нависшего надо мной всего в паре дюймов, так же, как и он касался моего лица, и тонула в его глазах.

Итан тяжело вздохнул, но это прозвучало скорее как вздох облегчения, а не беспокойства.

— Давай, моя красавица, прими со мной ванну. Мне нужно помыть тебя и какое-то время подержать в своих объятиях. – Он подхватил меня на руки и понес в уборную, мастерски отделанную белым итальянским известняком, и помог мне забраться в ванну. После того как он устроился позади меня, я откинулась назад и прилегла на его крепкую грудь. Он зачерпывал руками воду и омывал ею мою грудь и плечи.

— Я сегодня звонила Бенни, — выдала я через минуту.

Итан намылил губку и провёл ею по моей руке.

— И как там поживает Кларксон? Он хочет сделать больше твоих снимков?

— Мы не говорили об этом.

— Но он скажет. – В ответе Итана не было ничего нового. Ему не нравилась моя работа моделью, на самом деле, он не понимал, как сильно я в ней нуждалась. Я не имела привычки бросать ему это в лицо, потому что не хотела, чтобы он снова расстраивался и сходил с ума. Каждый раз, когда я шла на фотосессию, он становился иррациональным, так что проще было просто избегать разговоров на эту тему.

— По-моему, Бен что-то подозревает, и я не сомневаюсь, что Габи тоже бы что-нибудь заподозрила, если бы увидела меня во плоти, но пока мы лишь болтали с ней по телефону.

Итан провел губкой по моей шее.

— Пора им рассказать, детка. Я хочу объявить о нашей помолвке, и это объявление должно стать чем-то грандиозным. Я в этом убежден.

— Насколько грандиозным?

— Лондонская пресса? Приглашенные знаменитости? Шикарный прием? – Я напряглась в его руках. Он крепче сжал меня в своих объятиях и прошептал: — Не паникуй, ладно? Наша свадьба должна быть… событием, которое станет достойным освещения в прессе, чтобы о нас узнали все.

— Как, например, сенатор?

— Да, — он выдержал паузу, — мы считаем, что Филдинг тоже мёртв. Он пропал без вести в конце мая.

— О Боже! Итан, почему ты мне сразу не сказал? — Я дернулась вперёд и повернулась в пол оборота, чтобы бросить на него укоризненный взгляд.

Он крепче обхватил меня руками и прижался губами к моему затылку. Думаю, он пытался успокоить меня, и, к счастью для него, обычно, его тактика срабатывала. Итан мог успокоить меня всего одним нежным прикосновением.

— Я только что получил подтверждение, но первые подозрения у меня появились, когда мы были в Хэлборо и тебя сильно тошнило… Не сердись. Кстати, мне пришлось рассказать Нилу про нас. Он знает, что мы ждем ребенка. И прежде чем ты разозлишься на меня за это, ты должна знать, что он очень рад за нас. Ты знаешь все, что нужно знать, Брианна. – Он поцеловал меня в плечо. – Никаких секретов.

Мой мозг начал сопоставлять полученную информацию, и от внезапного предположения моя кожа покрылась мурашками.

— Ты боишься, что они постараются добраться и до меня тоже, но если наши отношения и свадьбу осветят в новостях о знаменитостях, то они не посмеют?

Я уловила нотки страха в своем голосе и возненавидела их. Я представить себе не могла, что сенатор Оукли хотел меня убить. Что я сделала не так, кроме того, что встречалась с его сыном? Лэнс Оукли – вот кто причинил вред, не я! Почему я должна жить в страхе за то, чего не совершала? Я была здесь жертвой, и насколько бы сильное отвращение я не испытывала к данному мнению, это было правдой.

— Я не могу рисковать тобой и не буду. Никогда. – Итан целовал меня в шею и водил губкой по низу моего живота. – Я не устаю повторять, что ты бесценна, потому что так оно и есть. Ты ведь понимаешь.

— Да, я понимаю. Я понимаю, что влиятельная политическая партия может меня убрать, если захочет, но это не значит, что мне по нраву свадьба напоказ. – Я почувствовала, как Итан напрягся позади меня, и поняла, что его не обрадовали мои слова.

— Я сказал тебе, что сделаю все возможное, чтобы обеспечить твою безопасность, Брианна, я так и поступлю. Обещаю тебе, место проведения и список гостей не станут долбанной преградой на пути к намеченной цели. Не для меня, — выдавил он. – И я хочу, чтобы частью объявления также стало сообщение о том, что мы ждем ребенка. Благодаря этому сообщению ты станешь бесценным товаром. – Он слегка меня встряхнул. – Ты действительно бесценна.

Да, мой мужчина был совсем не рад такому положению дел. Даже в его голосе присутствовала легкая обида, и я вновь почувствовала свою вину за то, что была такой неблагодарной. Думаю, эта проблема станет еще одной темой для обсуждения с моим лечащим врачом. В то же время я была благодарна Итану за то, что он хотел жениться на мне и был готов взять на себя обязательства перед нашим ребенком, но меня раздражало, что угрозы со стороны хрен-знает-кого были движущей силой его предложения.

— Прости. Я понимаю, что все усложняю для тебя, Итан. Хотела бы я по-другому видеть всю эту ситуацию. – С разных ракурсов. – Но ты должен понимать, что, на самом деле, далеко не каждая девушка мечтает о громкой свадьбе с гостями-знаменитостями, только потому, что кто-то может попытаться ее убить.

— Есть куда более сильная мотивация, — огрызнулся он, — и ты это знаешь. – Итан вытащил пробку из сливного отверстия и поднялся, чтобы выбраться из ванны. Он протянул руку, чтобы помочь выбраться мне. Выражение его лица было немного сердитым, чуточку обиженным, но при этом невероятно красивым во всей своей великолепной влажной наготе.

Да, ребенок, которого мы случайно зачали, тоже являлся движущей силой.

Я приняла его руку и позволила ему вытащить себя из ванны. Он схватил полотенце и начал вытирать меня с головы до ног. Когда он добрался до моего живота, он опустился и оставил нежный поцелуй прямо там, где будет расти наш малыш.

Я ахнула и почувствовала, как на глаза снова начали наворачиваться слезы. Я полностью утратила контроль над своими эмоциями и задалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь пройти через все это, не раскиснув. Почему я была такой слабой?

Он поднял на меня свой взгляд.

— Кроме того, я люблю тебя, Брианна, и мне необходимо быть рядом с тобой. Разве этого недостаточно?

Я слетела с катушек. Полностью и бесповоротно, уже в чертов триллионный раз. Слезы, всхлипы, икота – «все девять ярдов». Сегодня Итан получил от меня полный эмоциональный пакет. Бедный парень.

Однако, мой эмоциональный раздрай, похоже, его не тревожил. Он взял ситуацию в свои руки, вернув меня обратно в постель, устроившись рядом со мной и притянув меня ближе к своему телу. Он запустил свои пальцы в мои волосы и просто долгое время держал меня в своих объятиях без каких-либо требований, вопросов или расспросов. Он дал мне возможность побыть наедине со своими мыслями, щедро одаривая меня своим утешением и силой, не требуя ничего взамен.

Он задумался. Я слышала, как в его голове вращались колесики, пока он размышлял над моим поведением. Итан проделывал это довольно часто, просто размышляя и ничего не говоря.

Впрочем, я тоже. Я вспомнила кое-что несколько раз сказанное мне доктором Розуэлл. Всякий раз, когда я высказывала свои опасения по поводу будущего, она говорила: "Ты справишься, делая шаг за шагом, не торопя события, Брианна".

Очередное клише, да, но то, что являлось неоспоримой истиной, как иногда любил говорить Итан. Абсолютной истиной.

Я пройду через это, делая шаг за шагом, и Итан будет рядом, чтобы помочь мне.

— Этого достаточно, Итан, — прошептала я. Его пальцы замерли в моих волосах. – Этого достаточно для меня. Ты – все, что мне нужно.

Итан поцеловал меня легко и нежно, его язык проскользнул внутрь и медленно закружил вокруг моего, словно нас сейчас ничего не заботило. Я почувствовала, как его ладонь сместилась, обосновавшись в нижней части моего живота, и он удерживал ее там, даря тепло и защиту.

— Мы будем в порядке, детка. Я знаю, что будем. Все трое.

Я спрятала лицо на его груди и уткнулась в нее носом.

— Когда ты так говоришь, я тебе верю.

— Та и будет. Я это знаю. – Он приподнял мою голову за подбородок и постучал пальцем по своей голове. – Я обладаю даром предвидения, а ты теми супер дедуктивными способностями, о которых ты мне однажды рассказывала. – Он подмигнул мне.

— Вот именно. – Я приправила речь щепоткой сарказма, просто чтоб он знал, что я была по-своему раздражена из-за предстоящей свадьбы, но готова прийти к согласию.

— Угу. У тебя, у меня и у нашей чернички будет наше «долго и счастливо».

Мне пришлось покачать головой, глядя на него.

— У нас больше нет чернички.

Он прикинулся потрясенным.

— Что случилось с черничкой? Только не говори, что ты ее съела.

— Дурак. – Я ударила его локтем по ребрам. – Черничка – теперь малина.

— Где ты откопала такую информацию? – спросил он, вздернув бровь.

— Веб-сайт «Бамп точка ком». Тебе стоит на него зайти. Он расскажет тебе всё, что нужно знать о фруктах и овощах.

Он рассмеялся.

— Люблю, когда ты играешь со мной, — сказал он, взяв меня за подбородок. – Особенно, когда я вижу свет в твоих глазах, и ты выглядишь счастливой. Это все, чего я хочу. Чтобы ты была счастлива со мной, довольной нами и нашей совестной жизнью.

— Ты делаешь меня счастливой, Итан. Я сожалею о том, как вела себя в последнее время. Какой была гормонально нестабильной — рыдая над всем подряд, хандря и все усложняя, уф… Мне даже противно сейчас то, как звучит мое извинение.

Он затряс головой.

— Нет. У нас не будет ничего подобного. Тебе не нужно извиняться, детка. Все, что тебе нужно, это согласиться на объявление о нашей помолвке. Я написал его сегодня. Оно готово.

Он выглядел очень убедительным в своей просьбе, и в этот момент я поняла, что с моими страхами по поводу брака, ребенка, сталкера и всего, что по-настоящему меня пугало, было определенно покончено. В настоящее время существовал единственный вариант развития событий.

— Хорошо. Я готова.

— Ты готова? – Итан выглядел более чем удивленным. – Вот так просто ты теперь готова?

— Да. Я готова. Я знаю, что ты любишь меня, и знаю, что ты позаботишься о нас. Я наконец-то призналась себе на сеансе с доктором Розуэлл, что ты мне нужен. Я люблю тебя и нуждаюсь в тебе. – Я приложила ладонь к его щеке. – Давай сделаем это.

Итан одарил меня одной из тех редких и захватывающих улыбок, которые стоили каждого сказанного мною слова. Я любила делать этого человека счастливым. Это заполняло внутри меня какую-то пустоту, заменяя ее чувством теплоты.

— Мы должны сказать нашим родителям и семьям. Как ты хочешь сообщить эту новость? – нежно поинтересовался он.

— Хммм… хороший вопрос. – Я посмотрела на часы у кровати, показывающие один час ночи. – Как на счет сейчас? – заявила я.

— Сейчас? – Какое-то мгновение он выглядел растерянным, пока его не озарило. – Ты хочешь сначала сообщить своему отцу. – Я могла поклясться, что он начал просчитывать все в уме. – Там сейчас пять часов, пятница. Думаешь, ты сможешь до него дозвониться?

— Более чем. Одевайся.

— А?

Я выскользнула из постели и начала натягивать штаны для йоги и футболку.

— Я хочу связаться с ним по «Скайпу» и сообщить ему обо всем именно так. – Я ухмыльнулась, радуясь пришедшей в голову идее. – Сомневаюсь, что он оценит новость о том, что скоро станет дедушкой, любуясь по «Скайпу» тем, как ты выглядишь сейчас, — сказала я, пройдясь долгим, неспешным взглядом по его обнаженной мускулатуре, — так что оденься, пожалуйста. Гарантирую, что он захочет поговорить с тобой, как только я скажу ему, что ты со мной сделал.

♥

— Принцесса, ты очень хорошо выглядишь. Приятно увидеть твое личико. С чего вдруг я удостоился такой чести и какого черта ты не спишь в час ночи?

Я улыбнулась своему отцу и даже почувствовала, как в животе запорхали бабочки от перспективы поведать ему о наших новостях. Почему-то я была уверена, что он порадуется за меня. В прошлом он никогда меня не судил и сейчас не будет.

— Боже, я по тебе соскучилась. Я бы все отдала, чтобы ты сейчас находился рядом со мной, папочка.

У моего красивого отца были влажные волосы, а на шее висело полотенце.

— Я только что намотал сорок кругов, это было круто. Прекрасное начало для моих выходных. Погода так и благоволила поплавать в бассейне. Жаль, что тебя нет рядом, чтобы насладиться этим со мной.

— Мне тоже. Ты принимаешь свои таблетки от давления, как тебе прописали?

— Конечно, принимаю. Я в отличной форме для старого хрыча.

— Ой, да ладно, тебе далеко до хрыча, папуль. Как бы я ни старалась представить тебя старым, ты определенно не такой. Мне даже пришло на Facebook сообщение от Джесс, в котором она рассказала мне, что периодически видит тебя в тренажерном зале, и что ты просто очарователен. Тебе наверно приходится отбиваться от дамочек во время тренировок.

Он рассмеялся и оставил мой комментарий без ответа. Мне всегда была любопытна эта сторона его жизни. Он никогда не говорил о свиданиях или женщинах, так что я фактически ничего не знала. Ему наверняка временами было одиноко. Люди не должны обрекать себя на одиночество. Я сожалела, что не смогла найти того, кто сделал бы его счастливым.

— Джесс – милая девочка. Мы говорим в основном о тебе, Брианна. Кстати, ты не ответила на мой вопрос. Почему ты так поздно не спишь?

— Ну, мы с Итаном должны сообщить тебе нечто важное, и я не могла дождаться, чтобы поговорить с тобой.

— Хорошо… ты улыбаешься, значит, как мне кажется, это будет радостная новость? – Он вздернул подбородок и принял чересчур самодовольный вид. Моя уверенность слегка пошатнулась, пока я не почувствовала, как сзади ко мне подошел Итан и сел рядом. Он приобнял меня за плечи и наклонился вперед, чтобы мой отец мог увидеть его на мониторе. – Эй, Итан, ну так что, ты собираешься сделать мою дочь честной женщиной? Ведь об этом большом объявлении идет речь?

— Ааа… хорошо… эм… мы на самом деле хотели сообщить тебе о нескольких вещах, Том.

— Что ж, мне не терпится это услышать, — сказал папа, по всей видимости, наслаждаясь нервным поерзыванием Итана, нацепив чудовищную ухмылку на свое прекрасное лицо. Боже, я надеялась, что он обрадуется, когда услышит наши новости.

Я собралась с духом. Большой прыжок плашмя в бездонный образный бассейн, который был моей жизнью.

— Папа, ты скоро станешь дедушкой.

Я почувствовала, как пальцы Итана чуть сильнее сжали мои плечи, но продолжала неотрывно наблюдать за тем, как широкую ухмылку на лице отца сменило выражение полного шока.

Глава 14

Я подъехал к дому из красного кирпича, где я вырос, расположенному в Хэмпстеде, и припарковался на улице.

— Это дом моего отца.

— Он очарователен, Итан. Элегантный дом в английском стиле, именно таким я себе его и представляла. Двор прекрасен.

— Отцу нравится в нем возиться.

— Я всегда восхищалась людьми, занимающимися садоводством. Мне бы хотелось когда-нибудь обзавестись своим собственным садом, но я мало что знаю о растениях. Я бы многое отдала, чтобы научиться их выращивать, — мечтательно произнесла она, не торопясь выходить из машины наружу. — Тебе нравится сюда приезжать? Ты по-прежнему чувствуешь себя здесь как дома? — Мне показалось, что она немного тоскует по дому.

— Да, есть такое. Это единственное место, в котором я когда-то обитал, пока не приобрёл своё собственное жильё. Я уверен, что мой отец будет только рад чему-нибудь тебя научить. Сад моей матери находится за домом. Мне бы очень хотелось, чтобы ты его увидела. — Я окинул Брианну взглядом, как обычно прекрасно выглядевшую в платье с цветочным принтом и фиолетовых сапогах. Боже, я любил, когда она надевала свои сапоги. Одежду можно снять, а вот сапоги можно и оставить... в любое время. — Ты нервничаешь?

Она кивнула.

— Я… очень.

— Не стоит, детка. Тебя все любят и считают, что ты — самое лучшее, что когда-либо со мной случалось. — Я оставил на её губах долгий поцелуй, вкушая её сладость, прежде чем нам бы пришлось появиться на публике, и моя постоянная потребность держать её в своих руках была бы ограничена на протяжении последующих нескольких часов. Отстойнее быть не может. — Ты действительно лучшее, что случалось со мной, — добавил я.

— Ой, да ладно, я помню, как мой папа допрашивал тебя… и как дрожал твой голос. – Она хихикнула. – Выражение его лица было бесценным, не правда ли?

— Ааа, наверное. Я не помню выражение его лица. Знаешь, единственное, о чем я мог думать, так это о том, как я благодарен, что нас с ним разделяют тысячи миль, и мой член не подвергнется процедуре кастрации.

— Бедняжка, — засмеялась она, ухватившись за свой живот.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Как сегодня ведет себя наша малина?

Брианна подняла руку и приложила ладонь к моей щеке.

— На данный момент малинка сотрудничает, но я не знаю, что может вывести меня из равновесия. По какой-то причине ночное время – мой заклятый враг. Просто надо быть начеку.

— Ты сегодня такая красивая. Папа будет сражен. – Я взял ее руку и поцеловал ладонь, затем положил ее обратно на ее живот.

— Я расплачусь, если ты продолжишь в том же духе. – Она накрыла мою руку своей.

— Нет. Сегодня никаких слез. Это наша счастливая пора. Подумай о том, как был счастлив твой отец прошлой ночью, когда мы обо всем ему рассказали. Ну, по крайней мере, после того как он понял, что находится слишком далеко, чтобы кастрировать меня. – Я тут же ей подмигнул.

— Я люблю тебя, Блэкстоун. Ты заставляешь меня смеяться, а это что-то, да значит. Давай сделаем это.

— Слушаюсь, босс. – Я обошел машину, помог моей девочке выбраться из салона автомобиля и подняться по ступенькам к парадной двери. Я позвонил и стал ждать. Внезапно о мою ногу мягко потерлось теплое тельце. Кот немного подрос с тех пор, как я приезжал сюда в последний раз.

— Сажа, приятель. Где, черт возьми, ты пропадал? – Я поднял его и познакомил с Брианной. – Это – Сажа, самозваный постоялец моего отца. Он вроде как усыновил его.

— Ох… какой красивый котик. Такие зеленые глазки. – Брианна протянула руку, чтобы погладить его, и Сажа ткнулся головой в ее руку за лаской. – Он очень дружелюбный, да?

— О да, он...

Парадная дверь распахнулась, прервав нас. Мари, тетя Брианны, с приветливой улыбкой на лице стояла прямо на пороге дома моего отца.

— Сюрприз, — сказала Мари. – Держу пари, вы двое не ожидали меня здесь увидеть, да?

Я неловко рассмеялся, по сути, в какой-то степени застигнутый врасплох, но быстро оправившийся, несмотря на шоковое состояние.

— Мари, если это не самый приятный сюрприз, то я не знаю, что это. Вы помогаете отцу с ужином?

— Да, — ответила она. – Пожалуйста, проходите. – Она поприветствовала нас обоих поцелуями и объятиями. Мы с Брианной моментально переглянулись. Бьюсь об заклад, Брианна была также удивлена увидеть здесь Мари, как и я.

Как только я бросил взгляд на отца, я понял, что что-то не так. Он вытер руки о кухонное полотенце и поприветствовал нас. Теплое объятие и поцелуй руки моей девушки, и весьма неприветливый кивок мне. Сажа выпрыгнул из моих рук и умчался в неизвестном направлении.

— Мы с Мари как раз стряпали ужин, когда вы позвонили и напросились в гости, — заявил отец.

Серьезно? Очередной зрительный контакт с Брианной и напряжение, сковавшее наши тела, дабы не выдать лишних эмоций, сразу же стало очевидным. Так значит, папа и Мари были…? Мило. Я по-прежнему считал, что Мари была сексуальна для женщины в возрасте. И тут до меня дошло, что, возможно, мой отец был раздражен тем, что я сорвал его романтический вечер. Вот дерьмо.

— Что ж ты не сказал? – спросил я. – Нам не обязательно делать это сегодня.

Мой отец покачал головой, при этом что-то скрывая. Если бы я совсем его не знал, я бы сказал, что он оказывал мне холодный прием. Впрочем, это касалось только меня, не Брианны. Он одарил ее теплой улыбкой и сказал:

— Ох, думаю, ты обязан сделать это сегодня, сынок.

Какого хрена? Он что уже что-то знает? Я точно оторву пару голов, если моя сестра и Фред проговорились. Я взглянул на него, прищурившись. Он ответил мне бесстрастным выражением лица.

Мари удалось снять повисшее в комнате напряжение. Слава Богу, черт подери.

— Брианна, дорогая, помоги мне с десертом. Это малиновый бисквит, и он будет бесподобным.

Мне захотелось улыбнуться, когда она упомянула малину, мой взгляд моментально пересекся со взглядом Брианны. Она лукаво подмигнула и последовала за Мари на кухню.

— Что за от ворот поворот, пап? Мы испортили твой вечер или что? Знаешь, мог бы и сказать, что сегодня не самое подходящее время.

Отец стиснул зубы и вздернул брови, давая мне понять, кто был главным в этой маленькой перепалке. Поразительно, какой властью обладает родитель. Мне вспомнилось то время, когда я был подростком и корчился как уж на сковородке, пока меня отчитывали за какую-нибудь переделку, в которую я попадал.

— Ты и правда испортил мой вечер, но это не имеет значения. Я всегда рад видеть своего сына. Нет, меня больше потрясло то, что я вынужден был ждать от тебя звонка, Итан. – Он пронзил меня проницательным взглядом.

— Может, мы перестанем говорить загадками? По всей видимости, ты на что-то намекаешь.

— О да, на что-то, — резко заявил он.

— Что ты имеешь в виду? – Мой голос дрогнул. Черт! Я в жопе. Отец знал? Откуда?

— Мне кажется, ты догадываешься, сын. На самом деле, я знаю, что ты знаешь.

— Ты в курсе? – Да, мой голос по-прежнему подрагивал, как у оперного певца на сцене. – Как такое возможно?

Выражение его лица чуть-чуть смягчилось.

— Похоже, многое возможно, сынок. Представь мое удивление, когда в телефонном разговоре моя внучка радостно сообщает мне, что дядя Итан и тетя Брианна беременны.

О, Боже! Я тут же потянулся к своей бородке и провел по ней рукой.

— Так значит, маленький монстр все тебе рассказал, да?

— Именно. — Отец продолжал удерживать на лице суровую мину. – Зара рассказала только ту малую часть, что ей была известна.

Я поднял руки в знак поражения.

— Что ты хочешь от меня услышать, пап? Мы залетели, доволен? Это вышло случайно, я могу заверить тебя, что мы были также удивлены, как и все остальные!

Он сложил руки на груди, судя по всему, не заботясь о том, что застал меня врасплох.

— Когда свадьба?

Я опустил взгляд на пол, внезапно устыдившись того, что у меня не было ответа на его вопрос.

— Я работаю над этим, — пробормотал я.

— Пожалуйста, скажи, что ты не будешь тянуть с женитьбой. – Голос папы становился все громче и громче. – Ты не можешь ждать до рождения ребенка, как поступают некоторые знаменитости!

— Ты бы не мог говорить потише? – попросил я. – Брианна… эм, она настороженно относится к обязательствам. Они страшат ее… из-за событий в прошлом.

Отец бросил на меня свирепый взгляд, который ясно дал понять, как он относится к моему объяснению.

— Слишком поздно для этого, сын, — фыркнул он. – Вы уже связали себя обязательствами настолько, насколько это возможно. Намного страшнее будет родить своего ребенка вне юридически оформленного брака, могу заверить тебя, что так и будет. Для тебя и для Брианны. – Он покачал головой. – Забудьте о прошлом, вы должны думать о будущем. – Он уставился на меня, как пёс, учуявший кусок мяса. – Ты хоть предложение ей сделал? Что-то я не вижу кольца на ее пальце.

— Я же сказал, что работаю над этим, — огрызнулся я. Черт подери, я и правда делаю все возможное, пап!

— Время не стоит на месте, Итан.

— Серьезно, пап? Спасибо за этот совет. – В юные годы я бы за свой сарказм нарвался на удар в челюсть. Сейчас же я удостоился лишь прищура и очередного порыва ледяной неприязни. Неожиданно мне пришла в голову мысль, что он, возможно, уже поделился нашими новостями. – Мари тоже в курсе? – надменно поинтересовался я.

— Нет. – Отец одарил меня еще одним грозным взглядом, вдобавок закатив глаза, после чего направился к Брианне и Мари на кухню.

Я раздраженно наблюдал за его удаляющейся фигурой, решив, что небольшое расстояние между нами сейчас будет как нельзя кстати. Нет смысла устраивать семейный скандал и всех расстраивать. Лучше я один пострадаю в данной ситуации. Я опустил свою задницу на диван и безумно захотел выкурить сигарету. А лучше целую пачку.

Забавно, что реакция родителей на наши новости так разнилась. Мне кажется, Том Беннет был рад за нас, после того как отошел от первоначального шока. Он не требовал точной даты свадебной церемонии, а просто хотел убедиться, что мы были счастливы и что я любил его дочь и был готов позаботиться о ней и о нашем малыше. Он даже предложил приехать в гости к концу осени, чем привел Брианну в восторг.

Мать Брианны тоже не спросила о дате свадьбы. Правда, с миссис Эксли была другая история, но только потому, что она недолюбливала меня, к тому же я уверен, что ей не нравился тот факт, что она скоро станет бабушкой. Чертовски неприятно для нее. Поэтому, когда мы позвонили ей поделиться радостной новостью, на другом конце провода нас встретило гробовое молчание. Брианна не хотела разговаривать со своей матерью по «Скайпу», как в случае со своим отцом, и теперь я понимаю причину. Ее мать наверняка бы метала злобные взгляды, как только бы услышала наши новости, а моей милой девочке, безусловно, ни к чему их видеть. Попытка успокоить ее после завершения телефонного разговора далась мне не без труда. Да уж, границы были четко проведены и, на мой взгляд, крепко установлены. Мать Брианны была предвзятой сварливой бабой, которая явно заботилась о своем социальном положении больше, чем она заботилась о своей дочери. Надеюсь, наше общение с ней будет сведено к минимуму.

Поэтому, да, неожиданная враждебность со стороны моего отца из-за отсутствия даты свадьбы стала для меня полной неожиданностью. Особенно, когда оставалось всего-навсего набраться терпения, которое бы положило конец его разъяренному настрою.

Спустя несколько мгновений Сажа запрыгнул мне на колени и с комфортом на них устроился. Он взирал на меня своими яркими зелеными глазами, пока я гладил его по гладкой блестящей шерстке, задаваясь вопросом, как в такой приятный вечер меня угораздило заполучить корону Короля Долбоящеров, преподнесенную на бархатной подушечке.

— У меня есть план, — признался я коту. – Я следую ему, просто ни с кем этим планом не поделился.

Сажа моргнул своими яркими зелеными глазами в полном понимании и мурлыкнул.

♥

Итан выдвинул мой стул из-за обеденного стола и помог мне встать.

— Я хочу показать Брианне сад, — объявил он.

— А мы разве не должны помочь убрать со стола? – спросила я.

— Нет, пожалуйста, милая, позволь Итану показать тебе очаровательный сад его матери. Я хочу, чтобы ты его увидела. – Джонатан был беспрекословен в этом вопросе. Я даже не собиралась с ним спорить.

Я подняла взгляд на Итана и взяла его протянутую руку в свою.

— Что ж, ладно, если вы не возражаете. Лосось и беарнский соус были очень хороши. Я впечатлена вашими кулинарными способностями, Джонатан. – Я подмигнула Мари. – Я знала, что моя тетя творит магию на кухне, но вы меня по-настоящему поразили.

Джонатан пожал плечами.

— Мне пришлось научиться. – Я сразу же пожалела о том, что напомнила об утрате мамы Итана. Маленький мальчик потерял свою мать, но Джонатан потерял свою жену и вторую половинку. Это было очень печально, но Джонатан был подготовлен годами практики, имея дело с такими неловкими моментами, и проходил через это так, словно ничего особого не происходило. – Мы с Мари сегодня выступили настоящим дуэтом. Я приготовил рыбу и рис, она приготовила салат и десерт. – Джонатан неожиданно подмигнул моей улыбающейся тете. Мне стало интересно… встречались ли они. Странно думать о них в романтичном плане, но, если это окажется правдой, я буду только рада за них. Скорее всего, они были просто друзьями, но на самом деле смотрелись вместе очень мило. Любопытно, о чем думал Итан, наблюдая за отцом с женщиной.

Итан прижал руку к моей пояснице и повел меня наружу. Сажа обогнал нас и запрыгнул на кирпичное основание огромной садовой вазы, расположенной сбоку от уединенной скамейки, окруженной темно-фиолетовым дельфиниумом и светло-голубой лавандой.

— Здесь так красиво, точь-в-точь как английский сад на открытке. – Поведя плечами, я взглянула на Итана, который выглядел чересчур напряженным для простой экскурсии по саду. Крепко стиснутая челюсть и решительное выражение на лице. – Тебе тяжело видеть своего отца с Мари? – осторожно поинтересовалась я.

Он покачал головой.

— Нисколько. Мари горяча, — усмехнулся он. – Так что, я бы сказал, "вперед, отец".

— Фух, прям гора с плеч. Я на мгновение слегка заволновалась. Ты казался… напряженным во время ужина.

Он усадил меня на садовую скамью и заключил в свои объятия, уткнувшись головой в мою шею.

— Я и сейчас кажусь тебе напряженным? – пробормотал он, прижавшись губами к моим волосам.

— Немного, — ответила я, массируя пальцами нижнюю часть его шеи, — твои мышцы здесь сильно напряжены. Когда мы им скажем? Мне кажется, нам уже давно следовало это сделать.

— Мы объявим им, когда вернемся внутрь. Сначала мне нужно побыть с тобой пару минут наедине.

— Я побуду наедине с тобой пару минут. – Я улыбнулась ему, любуясь красивым лицом Итана, пристально взирающим на меня своими голубыми глазами, в которых отражались крошечные искры зажжённых садовых фонарей. Он наклонился, чтобы поцеловать меня и поглотить своей техникой профессионала. Мой желудок сделал небольшое сальто при виде его подернутых сумерками очертаний, оказывающих на меня все тот же эффект, какой они оказывали с первого момента, как наши взгляды пересеклись той ночью в галерее Андерсена еще в начале мая.

Итан целовал меня в саду своего отца гораздо дольше пары минут, но я бы могла целовать его всю ночь напролет. Его губы и язык творили магию с самого начала наших отношений и до сего дня. Когда Итан целовал меня, я чувствовала себя бесценной. Ни с одним другим мужчиной я не чувствовала себя такой любимой.

Наконец, он отстранился и обхватил мое лицо ладонями. Его большой палец ласково скользнул по моим губам, потянув за нижнюю губу так, чтобы послать сообщение «ты – моя» тем недвусмысленным жестом, который творил странные вещи с моими внутренностями. Впрочем, любое легкое прикосновение Итана могло сотворить нечто подобное, и к настоящему времени я сроднилась с этим чувством, которое побуждало меня любить Итана еще сильнее, если такое вообще возможно.

— Я купил тебе кое-что, пока мы были в Холборо. Я нашел это в антикварном магазине, когда ходил в деревню, и понял, что этот подарок создан для тебя. Я ждал подходящего момента, чтобы отдать его тебе. – Он вытащил небольшую прямоугольную коробочку из кармана и положил ее мне на колени.

— Оу… подарок? Мне? – Я подняла коробочку и развернула тонкую голубую оберточную бумагу. Это была книга. Очень старая и очень особенная книга. Мое сердце начало учащенно биться в груди, когда я поняла, что именно подарил мне Итан. – «Ламия, Изабелла, Канун святой Агнесы и другие стихи Джона Китса»? – Я задохнулась от абсолютнейшего шока.

— Тебе нравится? – Выражение лица Итана было нерешительным, и я поняла, что он бы сражался за этот подарок, не зная заранее, понравится он мне или нет. Первое издание Китса наверняка стоило целое состояние, а это, несомненно, было первое издание. Обтянутое зеленой кожей и сохранившее слабое золотое тиснение на корешке переплета, оно стало для меня произведением искусства.

— О, мой Бог! Да, определенно, малыш. Это прекрасный, великолепный подарок. Я буду его беречь. – Я осторожно раскрыла книжку и поднесла ее к одному из садовых светильников, чтобы рассмотреть. – Здесь надпись. Моей Марианне. Всегда твой Дариус. Июнь 1837. – Я вскинула руку к шее и посмотрела на Итана. – Это был подарок любовника. Дариус любил Марианну, и подарил ей эту книгу.

— Также как я люблю тебя, — тихо произнес он.

— Ох, Итан. Если ты продолжишь в том же духе, то я снова расплачусь.

— Я не против твоих слез. И никогда не был. Тем более, когда они не вызваны грустью. Ты можешь плакать от счастья в любое время дня и ночи, детка. – Он подался вперед, чтобы прижаться своим лбом к моему. – Обожаю вкус твоих слез, — сказал он, а затем отстранился.

Я прикоснулась к его щеке и прошептала:

— Я тоже тебя люблю, но ты даришь мне слишком дорогие подарки.

— Нет, детка. Я бы подарил тебе весь мир, если бы мог. Ты никогда ничего не просишь. Ты слишком бескорыстна, а еще ты поражаешь меня своим духом. Чаще всего я без ума от тебя. Это правда. – Он кивнул, чтобы подчеркнуть свои слова. – Я не вру.

— Теперь пришла моя очередь спросить тебя — настоящий ли ты.

Его глаза блуждали по мне, затем он снова кивнул.

— Думаю, я стал настоящим, когда встретил тебя.

Мое сердце упало на выложенную камешками землю к самым ногам, когда Итан поднялся со скамейки и встал передо мной на колени. Он взял мои руки в свои.

— Я знаю, что бываю немного резок на поворотах, и признаю, что буквально пробил себе дорогу в твою жизнь, но я люблю тебя всем сердцем. Никогда не сомневайся в этом. Ты – моя девочка, я хочу тебя и мне необходимо, чтобы ты осталась со мной навсегда. Я хочу будущее с тобой. Ребенок, который родится, – тот самый знак, подтверждающий, что все идет так, как и должно быть. Мы должны быть вместе, моя красавица. Мы идеально подходим друг другу.

Я не могла говорить, но я была с ним согласна. Мы идеально подходили друг другу.

Единственное, что я могла делать, это смотреть в его прекрасные глаза и сильнее влюбляться во все, что представлял собой Итан Блэкстоун. Мой потрясающий мужчина.

Пути, которые мы выбираем в жизни, не идеальны, и никто не может предсказать будущее, но в ту ночь, когда я впервые встретила Итана, я знала, что в нем было нечто особенное. Я знала это, когда пошла к нему на квартиру в тот первый раз, чтобы остаться с ним. Я знала, что это решение изменит мою жизнь. Для меня оно стало судьбоносным. Он был всем, что я когда-либо мечтала найти в партнере, и даже больше, что я и представить себе не могла. Выбор времени всегда непредсказуем. Ты сталкиваешься с неизбежным, когда оно неожиданно врывается в твою жизнь.

Просто Итан был… единственным для меня. Я сжала его руки в своих ладонях. Я могла дать только такой ответ, учитывая, с какой скоростью билось мое сердце, я была уверена, что воспарю, если он меня отпустит.

— Брианна Элизабет Беннет, ты сделаешь меня самым счастливым мужчиной на свете и выйдешь за меня замуж? Будь моей женой и матерью наших детей. – Он опустил голову и прошептал остальное. – Сделай меня настоящим. Только тебе это под силу, детка. Только тебе…

— Да, — моментально кивнула я.

Я даже не знаю, как мне удалось произнести в ответ это короткое слово. Я слышала себя со стороны, но все, на что я была способна, – просто смотреть на него. Смотреть на него сверху вниз, стоящего передо мной на коленях, и чувствовать любовь, которую он на меня изливал. Я многое могла бы сказать, но не делала этого. Я хотела просто продлить этот момент и запомнить, что чувствовала, когда Итан попросил меня сделать его настоящим.

Я поняла, что он имел в виду, когда говорил мне это. Я понимала значение сказанного, потому что разделяла те же чувства по отношению к нему. Он вывел меня из темноты на свет. Итан вернул меня к жизни.

Что-то холодное и тяжелое скользнуло по моему пальцу. Когда я посмотрела вниз, то увидела, что на безымянный палец моей левой руки было надето самое потрясающее кольцо из всех мною виденных. Старинная огранка и огромный шестигранный, темно-фиолетовый аметист, заключенный в платину с бриллиантами, ослепляющими меня своим сиянием. Я поднесла его к свету садовых фонарей, чтобы как следует рассмотреть. Оно было великолепным, красивым и слишком экстравагантным для меня, но я влюбилась в него в основном потому, что Итан его выбрал. У меня задрожала рука, а из глаз начали литься слезы. Как бы я ни старалась, я бы не смогла их остановить. Хорошо, что он только что уверил меня, что не возражает против моих слез, потому что в ближайшие пару минут они будут капать на него без перерыва.

Впрочем, они определенно стали еще одним вариантом проявления счастья.

— Я-Я хочу выйти за тебя замуж. Я вы-выйду за тебя. Я так сильно тебя люблю, Итан. – Мои слова вырывались сквозь всхлипы. Просто я была настолько поражена его предложением, что с трудом могла поверить в происходящее. Уверена, мое гипергормональное состояние тоже не способствовало делу.

Итан взял мою руку и поцеловал ее, знакомое прикосновение его бородки вкупе с его теплыми губами утешили меня так, что я не могла передать словами. Просто с ним я чувствовала себя желанной, так было всегда. Теперь я принадлежала ему и принимала эту данность с распростертыми объятиями. Мне понадобилось некоторое время, чтобы сделать это, но я справилась. Я приняла любовь Итана и в ответ предложила ему всю себя без остатка. Наконец-то.

Никогда не знала, что можно быть такой счастливой.

♥

Бородка Итана дразнила мою плоть. Горячий язык скользил по моему соску, превращая его в твердый, чувствительный бутон. Я выгнулась навстречу его губам, и из меня вырвался громкий стон удовольствия, который, похоже, лишь подстегнул его. Кое-кто был бодр и полон решимости довести меня до оргазма перед завтраком. Самый лучший способ начать мой день.

Мои глаза распахнулись и попали в плен его глаз, мое пробуждение как сигнал светофора дал зеленый свет и разрешил движение вперед. Я любила такой способ побудки от Итана. Его вес, придавливающий меня сверху, его бедра, уютно устроившиеся меж моих ног, его руки, прижимавшие мои руки к кровати. Его глаза вспыхнули, когда его член наполнил меня, решительно проскользнув внутрь. Из меня вырвался стон удовольствия, и я подалась навстречу ему, чтобы вобрать в себя как можно больше его плоти. Он тут же проник в мой рот своим языком и отыскал другую жаждущую часть моего тела.

Было приятно ощущать себя желанной Итаном. Безумно приятно.

Он двигался медленно и размеренно, выстраивая ритм глубокими толчками, которые каждый раз приводили к легким трениям, когда он вращал своими бедрами. Я крепче сжала его внутренними мышцами, зная, что это поможет ему и гораздо быстрее приведет меня к освобождению. В эти дни я была непривычно жадной до секса.

— Еще рано, детка. На этот раз ты должна набраться терпения, — прохрипел он, лежа на мне, — я кончу вместе с тобой и скажу тебе, когда будет можно.

Я почувствовала, как он быстро перекатил нас, расположив меня поверх себя, но его не радовала позиция, при которой я могла вот так его объезжать. Итан поднялся, приняв положение сидя, и усилил хватку на моих бедрах, чтобы иметь возможность насаживать меня на свой член, проникая в меня все глубже и глубже с каждым погружением. Наши лица находились в пределах нескольких дюймов друг от друга, как и наши соединенные друг с другом тела. Он видел все, что отражалось в моих глазах: как я любила его, как я нуждалась в нем, как я хотела его.

— Оооо, Боже… — Я задрожала, отчаянно пытаясь управлять оргазмом, который собирался меня поглотить, зная, что это невозможно, поскольку Итан был знатоком своего дела и лишь он мог дать мне освобождение. Он был также знатоком в постановке секса. Его доминирующая сущность вступала в полную силу, контролируя тот момент, когда я могла кончить. Иногда он заставлял меня ждать. Сегодня был один из тех случаев. Впрочем, меня не волновало, как именно он, в конце концов, меня возьмет. Ожидание придавало долгожданной развязке особую пикантность.

— Ты словно рай для моего члена, — произнес он, его губы снова отыскали мои, заглушая другие слова в данную минуту. – Такая влажная для меня… и твое тугое влагалище сжимает меня. Я люблю твое влагалище, детка. – Я ждала этой части традиционного… пошлого разговора с ним. Ничто не заводило меня больше, чем то, что выходило из его рта. Ну, может быть, кроме того, что он вытворял своим ртом. И своим членом. Итан мог отделаться простым «влагалищем», и при этом оно не вызывало неприязни. Как бы то ни было, у британцев это слово несло в себе другой смысл. В данном случае оно не казалось чем-то ужасающе неприличным в отличие от дома. Эротичные высказывания Итана сводили меня с ума от похоти.

Я приняла его в себя и позволила ему трахать меня. Наши сплетенные языки усиленно боролись друг с другом, пока он вколачивался в меня своим членом, контролируя мои движения, снова и снова поднимая и насаживая меня на свой набухающий ствол. Я почувствовала, что он стал еще тверже, и взмолилась о скорейшей кульминации.

— Пожалуйста… — хныча, попросила я, но он подавил мой всхлип своими губами и языком.

— Моя красавица хочет кончить?

— Да, очень хочу!

Я почувствовала, как он убрал руки, которые управляли моими движениями, с моей задницы, и переместил их выше, чтобы ущипнуть меня за соски.

— Произнеси мое имя, когда кончишь.

Меня пронзило острое жало, преодолев огромную волну сдерживаемых мной ощущений, позволяя случиться неизбежному.

— Итан, Итан, Итан… — заголосила я, завалившись на него и уже не в состоянии обуздать свое тело. Затем я впала в полубессознательное состояние, но знала, что он достиг кульминации. Я слышала его резкие стоны и чувствовала жар его спермы, выстрелившей глубоко внутри меня и напомнившей о том, как мы зачали нашего ребенка. Наподобие этого соития. Наши тела, соединенные в диком исступлении, пока нас не накрыла нирвана, и все остальное не перестало иметь значение.

Он удерживал меня на себе, медленно двигая бедрами, чтобы выжать из этой близости всё удовольствие, до последней капли. Я мурлыкала, лежа на его груди, и не хотела двигаться. Никогда больше.

— Доброе утро, миссис Блэкстоун, — сказал он, нежно усмехнувшись.

— Ммммм… доброе, ты так считаешь? – Я немного сдвинулась и сжала внутренними мышцами его член, по-прежнему полуэрегированный внутри меня. – Я пока еще не миссис Блэкстоун.

Он судорожно вздохнул.

— Полегче, моя красавица, не убивай меня пока я не сделаю тебя честной женщиной.

Я рассмеялась.

— Полагаю, я рискую больше, чем ты. Боже, ты сводишь меня с ума. – Я чмокнула его в губы и нос, наслаждаясь временем, проводимым с ним наедине, и понимая, что на следующие пару минут Итан был в полном моем распоряжении до тех пор, пока ему не придется уехать на работу.

Он выкладывался по максимуму из-за Олимпиады и так упорно трудился, что я была полна решимости помочь ему всем, чем только могла. Один из таких способов – подарить ему умопомрачительный секс как удачное начало дня и разделить с ним преимущества этого способа.

— Я люблю сводить тебя с ума. Я люблю тебя. – Он поцеловал меня сладко и медленно. – Очень скоро ты станешь миссис Блэкстоун, так что тебе стоит привыкать слышать это от меня.

— Хорошо. Думаю, я справлюсь с этим ради тебя. – Я растопырила пальцы левой руки и снова взглянула на свое кольцо. Темно-фиолетовый камень выглядел практически черным в тусклом утреннем свете. – Я тоже тебя люблю. – Я по-прежнему пребывала в легком шоке, видя его на своей руке. Я была обручена с Итаном, и мы действительно собирались пожениться. Я действительно носила под сердцем его ребенка. Когда же подо мной разверзнется земля? Я должна была продолжать убеждать себя в том, что это не сон.

— Тебе правда нравится кольцо? – тихо спросил он. – Я знаю, что тебе нравятся старинные вещи, к тому же, оно было настолько необычным, что я понадеялся, ты отдашь предпочтение ему взамен чего-то современного. – Он притянул мое лицо к своему и провел большим пальцем по моей челюсти. – Но, если ты хочешь что-то другое, просто скажи. Я понимаю, это не обычное обручальное кольцо, а я хочу, чтобы тебя радовала каждая мелочь.

Я сжала свою левую руку правой рукой в оборонительном жесте.

— Я обожаю свое кольцо, обратно ты его никогда не получишь, — проказливо заявила я. – Знаешь, при определенном свете оно выглядит почти черным. Черный камень*(Примеч. пер. A black stone – черный камень. В данном случае игра слов. Фамилия героя (Blackstone) переводиться как черный камень). – Я широко ему улыбнулась.

Он улыбнулся мне в ответ, когда на него снизошло понимание.

— Тебе нравится?

— Очень нравится, мистер Блэкстоун. У вас отменный вкус в выборе подарков, которые чересчур экстравагантны, но все равно мне нравятся. Вы балуете меня.

Он качнул подо мной своими бедрами, напоминая мне о том, что мы до сих пор были соединены.

— Имею право, и я только-только вхожу во вкус, детка. Подожди и увидишь. – Он подмигнул.

— Я не дарила тебе никаких подарков, — произнесла я, теребя скомканные под моими коленями простыни.

— Посмотри на меня. – Его голос стал абсолютно серьезен, утратив нотки поддразнивания.

Я подняла на него взгляд и столкнулась с мерцающими синими омутами.

— Не говори так. Это неправда. Ты подарила мне это. – Он взял мою руку и положил ее на свое сердце. – И это. – Он положил свою руку на мое сердце. – И это. – Он положил обе наши руки на мой живот и оставил их там. – А вот с этим подарком ни один другой не сравниться, Брианна.

Глава 15

Поход по магазинам подтвердил мою теорию о том, что это будет безумное мероприятие.

— Что значит — ты не наденешь эти туфли? – Бенни держал в руках «Лабутены», инкрустированные кристаллам, со шпильками как минимум в шесть дюймов. – Они сексуальные. Ты справишься с ними, милая. Они сделают твои ножки еще длинней.

Я закатила глаза в ответ на его реплику.

— И какой в этом смысл?

— Чтобы выглядеть сексуально?

Я покачала головой.

— Нет, дорогой. Смысл в том, чтобы выйти замуж, а не выглядеть так, словно я работаю в службе эскорт-сопровождения. – Я указала на свой живот. — Я беременна, помнишь?

— Ага, — съязвила Габи слева от меня. – Я до сих пор не могу поверить, что ты держала это в тайне от меня почти две недели!

— Извини, это было не нарочно, и я уже вроде говорила, что для меня это тоже стало полным шоком? И не единожды. — Я ответила сарказмом на сарказм с особым апломбом. — Я только-только начинаю чувствовать себя человеком. — Я нахмурилась. — Основной акцент на слове «только-только».

Габи покачала головой.

— Держу пари, — сказала она, просматривая стойку с платьями в надежде найти что-нибудь, что подойдёт для подружки невесты. — Семь недель, Бри. У нас семь недель, чтобы вместе организовать эту свадьбу. Это же безумие.

— Знаю. Хотела бы я, чтоб у нас было чуть больше времени на подготовку, но Итан хочет пожениться как можно быстрее. У нас полная свобода действий целых две недели после окончания Олимпийских игр. — Я понизила свой голос до шепота. — Он считает, что женитьба, которая станет большим публичным событием, и объявление о том, что мы ожидаем ребёнка, удержит того, кто за мной наблюдает от каких-либо действий. Я могу только надеяться, что он прав.

Мой желудок совершил небольшой кульбит, но я отогнала страх прочь. Я больше не хотела тратить время на переживания о том, кто мог меня преследовать. У меня был ребёнок, человечек, которого я теперь должна была защищать. Хотя меня удивляло, как легко было войти в эту роль. Я поняла, что мы, женщины, были предрасположены к этому на биологическом уровне. Защита моего нерождённого малыша — просто природный инстинкт, которому я должна была следовать. Я перевела дыхание и напомнила себе, что Итан прекрасно меня охранял, и что я не стану рисковать. Больше не стану. Нет уж, это странное сообщение, пришедшее на мой старый номер, жутко меня напугало, наряду с пониманием о том, что два моих насильника, запечатленные на видео, были, несомненно, мертвы. Я бросила взгляд в ту сторону, где Лен буквально стоял на страже моей безопасности, магазин для новобрачных нисколечко его не сдерживал от несения вахты. В эти дни он был моей тенью, поскольку Итан с Нилом были заняты Олимпийскими играми. Я улыбнулась ему и заметила, как на краткий миг черты его лица смягчились, после чего он вернулся к обязанностям телохранителя, сканируя помещение и отпугивая психов. Слава Богу.

Габи, наверно, почувствовала моё беспокойство, потому что она меня обняла.

— Ты через столько всего прошла. Как, чёрт возьми, ты к этому времени не свихнулась, девочка? — Она едва выдержала паузу, чтобы перевести дыхание. — Цвет? Ты хочешь нас видеть в фиолетовом или лавандовом цвете?

— Это очень хороший вопрос. Только у меня нет на него ответа. — Я пожала плечами. — Исходя из совершенно безумных исследований, к которым я обратилась, — сказала я ей со вздохом, — мне бы хотелось видеть вас в фиолетовом, если вы найдёте то, что поразит ваше воображение. Габ, я хочу, чтобы вы с Элейн чувствовали себя комфортно в том, что выберете. Ваши платья не должны быть полностью идентичны, или совпадать в оттенке и ткани. Я хочу, чтобы вы, ребята, надели то, что вам нравится. Вы будете прекрасны в чем угодно.

— Ладно, хватит трепаться, дамы. Нам нужно найти свадебное платье, время поджимает, — властно заявил Бен, с позерством опустив взгляд на свои часы. — Может, скажешь, каким ты видишь своё платье, дорогая? Если я буду знать, что ты ищешь, я смогу помочь.

Он эффектно щелкнул пальцами на обеих руках.

Габи закатила глаза в ответ на заявление Бена.

— Это немного смело, Бен. Ты — парень. Откуда такая уверенность, что ты отыщешь для Бри свадебное платье из целого миллиона лондонских магазинов?

Бен посмотрел на Габи и фыркнул.

— Я — гей. Этим все сказано, женщина. Я когда-нибудь давал тебе плохие советы?

Бен окинул Габи долгим взглядом сверху донизу. Не секрет, что он все время выбирал для неё одежду и что его предложения всегда приходились ей по душе. Бен прекрасно разбирался в моде и дизайне. Боже, я безумно любила их обоих.

— Мне нравится твоё изначальное предложение, Бенни. Что-то типа вдохновленное ретро, простое, будет достаточно кружев, и я хочу рукава. Они могут быть короткими, но никаких платьев без рукавов. — Я провела руками по своему животу. — Может быть, завышенная талия будет в самый раз, если меня начнёт распирать. И, возможно, немного фиолетового?

Бен закатил глаза.

— Ты вообще не выглядишь беременной, дорогая. — Он с любопытством склонил голову на бок. — Вопрос в том, появится ли у тебя пузо к двадцать четвёртому августа?

— Не знаю, не начинай, пожалуйста. Все гости знают о том, что я на сносях, поэтому мы не пытаемся скрыть этот факт. Поверьте мне, я уже наслушалась по этому поводу от своей матери. Тем не менее, она, похоже, считает, что притворяться, будто мы не ждём пополнения, намного более респектабельное занятие. Уф, ненавижу драмы, которые она создаёт на пустом месте. Почему она не может просто порадоваться за меня? Бога ради, у неё же будет внук!

Габи положила руку мне на плечо.

— Пузо или не пузо, ты будешь прекрасна, а твоей матери придётся просто смириться. Мы поразим её такой грандиозной свадьбой и такой очаровательной невестой, что у неё не останется иного выбора, кроме как полюбить все происходящее.

Они так сладко мне все расписали, но я не строила больших надежд относительно того, что моя мать когда-нибудь изменится. Она не хотела слышать об Итане и наших отношениях. На самом деле, она имела наглость сказать мне, что я разрушила свою жизнь из-за Итана и нашего ребенка. Она спросила, чем были для меня последние четыре года, если все, что я собиралась сделать, – снова забеременеть. Это больно. Она действительно невысокого мнения обо мне. В первый раз все произошло не по моей вине, а в этот раз… ну, я не планировала забеременеть. Знаю, мы с Итаном поступили безответственно, но я не жалела о таком результате. Я не могла жалеть об этом. Я коснулась своего живота и несколько раз его погладила. Я уверена, наш ребенок был зачат в любви независимо от того, что говорила моя мать, или того, что я сама думала о себе. Я точно знала, что это правда. Я любила Итана, а он любил меня. Понимала это моя мать или нет, я бы не смогла сделать другой выбор; в этом мире другого выбора для меня не существовало.

— Спасибо вам, ребята. Правда... Не знаю, как бы я провернула все это за такой короткий промежуток времени без вас двоих, — произнесла я со вздохом. — Даже Элейн и Ханна трудятся в поте лица. Надеюсь, мы сможем осуществить задуманное.

— Можно подумать нам это не под силу, — усмехнулся Бен. — Тебе придется удерживать меня под дулом пистолета, чтобы у меня не было возможности помочь тебе с организацией этой шикарной свадьбы с популярными знаменитостями в загородном поместье, куда приглашена Ее Величество Королева!

— Ага, давайте молиться, чтобы она не пришла. Слава Богу, Элейн свела меня с этим милым организатором свадеб – Викторией какой-то там. Меня заверили, что она позаботиться обо всем, что касается королев и принцев. Сама я точно не разберусь в протоколе, который принят при наличии на свадьбе персон королевской крови. – Я взглянула на Бена и Габи, замахала перед лицом руками и с трудом сглотнула от внезапного осознания всей важности происходящего. – Кажется, меня сейчас стошнит.

— Не-а. Больше никакой тошноты, дорогуша, — решительно заявил Бен, опустив свои длинные руки мне на плечи. – Мы слопаем вкусный обед, для начала как следует подкрепившись, а затем вернемся к поиску идеального платья для твоей загородной шикарной свадьбы со знаменитостями. Которая состоится через семь коротких недель. – Бен поднял взгляд вверх и перекрестился. – Мы справимся.

♥

Я не смогла удержаться и во время обеда отправила Итану СМСку. Ему, похоже, нравились наши подшучивания друг над другом, и он обычно отвечал, если не был на встрече, а иногда даже если и был. Похотливые сообщения тоже шли в ход. Я усмехалась, пока печатала.

«Скорее всего, я пойду к алтарю голой. Ни одного удачного платья пока не обнаружено. Ты сейчас на обеде? Люблю тебя».

Мне не пришлось долго ждать ответа, мой телефон почти сразу завибрировал.

«Нет, детка. Так не пойдёт. Обнаженка допускается ТОЛЬКО в медовый месяц! Платье для свадьбы обязательно. хх»

Я громко рассмеялась, чем привлекла к себе нежелательное внимание со стороны друзей. Я попыталась скрыть свою ошибку, ковырнув вилкой в салате. Впрочем, этот трюк не сработал.

— Снова сексэмэски? — спросил Бен, ухмыляясь.

— Извините. Это выходит спонтанно. — Я склонила голову и пожала плечами. — Может всему виной гормоны?

По крайней мере, один раз в своё оправдание я могла списать все на гормоны.

— Попалась, милая, — сказал Бен, ухмыльнувшись, его пронырливый радар пришёл в полную боевую готовность. Клянусь, если бы он захотел, он бы мог так очаровать монахиню, что она бы из собственных трусов выпрыгнула. Эта его проницательность пугала до усрачки.

— Им достаточно просто посмотреть друг на друга, и люди в комнате могут непроизвольно воспламениться, просто наблюдая за ними.

Голос Габи снова источал сарказм, затем она сделала большой глоток вина.

Я надулась из-за того, что не могла присоединиться к ней и выпить бокал вина, решив, что сейчас безумная ревность по отношению к ней вполне обоснована.

— Не будь сучкой, Габ, ты итак заходишь слишком далеко, дразня меня вином. Я не виновата, что Итан меня непроизвольно воспламеняет.

Габи рассмеялась и снова наполнила свой бокал вином «Шардоне».

— Не удивительно, что Итан заделал тебе ребёнка. Представляю, как тяжко было вам двоим отрываться друг от друга и поглощать достаточное количество еды и питья, чтобы поддерживать в себе силы на первых порах. Вы же сношались как кролики.

Я одарила ее своим лучшим равнодушным выражением лица. Это длилось всего десять секунд, после чего я начала хихикать.

— Ты права, так все и было.

Мы болтали ни о чем и дурачились, когда затрезвонил мой телефон. Мама? В такой час? Она никогда не звонила мне по утрам, если судить по её американскому времени.

— Дерьмо! Моя мама звонит. Как думаете, она почувствовала, что я перемываю ей косточки?

Я решила перенаправить звонок на голосовую почту.

— Рингтон, который ты установила на свою мать, — музыкальная тема из «Психо»? — спросила Габи. Её картошка-фри зависла в воздухе.

Я пожала плечами.

— Итан установил его для меня. – Неловкое молчание. – Он всегда играется с приложениями и гаджетами. – Молчание становилось все оглушительнее. – Иными словами, если обувка впору… — Я отчаянно пыталась ухватиться за что-нибудь легкое и забавное.

Бенни спас меня своим хохотом, и он стал заразительным. Черт, если бы мне не приходилось мириться с этой нестерпимой враждебностью моей матери, я бы тоже попыталась найти в этой ситуации долю юмора, который, несомненно, там присутствовал. Бен был знаком с ней, поэтому знал, о чем речь. Моя мать терпела его, зато она обожала Габриэль, так что Габи наверняка считала, что я была чересчур сурова. Ничего подобного. Бен мог подтвердить этот факт.

Через минуту мой телефон просигнализировал о новом голосовом сообщении, которое не стало сюрпризом. Моя мать постоянно оставляла голосовые послания. Она знала, что я игнорировала ее звонки, и это злило ее куда больше, чем она уже была зла по отношению ко мне. Внезапно я почувствовала усталость. Продолжать это междоусобное сражение было утомительно. Я всего-навсего хотела мира. Я бы умерла, если бы у меня в будущем были такие же невыносимые отношения с моей дочерью или сыном.

Потягивая свой лимонад, я стала размышлять, прислушиваясь к болтовне Габи и Бена о разнообразных стилях вуалей, а также плюсах и минусах белого против кремового для беременной невесты. До тех пор пока меня не начало терзать чувство вины.

О чем говорит моё поведение в данной ситуации? Что, если однажды моя дочь не захочет разговаривать со мной? Не сможет вынести наедине со мной ни минуты? Будет считать меня лицемерной сукой?

Тогда я буду раздавлена.

Я взяла свой телефон и нажала на голосовую почту.

— Брианна, мне нужно поговорить с тобой. Это... это... важно. Я постараюсь дозвониться до Итана и посмотрю, удастся ли мне связаться с ним.

Меня мгновенно захлестнул ледяной страх. Если моя мать унижалась до того, чтобы названивать Итану, значит, случилось и правда что-то ужасное. Нет! Только не папа. Только не он. Я даже мысли такой допускать не хотела. Я замерла с телефоном в руке. Её голос не такой как обычно. Её голос звучал так, словно она плакала. Моя мать никогда не плачет.

Моя рука дрожала, когда я нажимала на цифру, под которой она стояла у меня на быстром наборе. Я заметила уведомление о поступившем сообщении от Итана, но проигнорировала его. А потом телефон Бена засветился как рождественская ёлка.

— Что случилось, Бри? — Габи потянулась ко мне, чтобы коснуться моей руки.

— Не знаю. Моя мама… сказала, что это важно… она плакала…

Стены начали стремительно сближаться, моё сердце билось так сильно, что я чувствовала, как моё тело потряхивает. Бен ответил на свой звонок. Его взгляд метнулся в мою сторону, и он произнёс:

— Она рядом. Сейчас звонит своей маме.

Я знала, что Бен разговаривал с Итаном, и понимала, что это были плохие новости. В моей голове царила полная сумятица, затем установилось соединение, и на другом конце провода я услышала голос своей матери. Все двигалось слишком быстро, я не могла ничего предпринять, чтобы остановить это. Я хотела остановить время. Хватит. Пожалуйста, остановите его... Я не хочу ничего знать, независимо от того, что она должна мне сказать.

— Брианна? Милая, ты сейчас с кем?

Моя мать никогда не называла меня милой, и её голос никогда не звучал так, как сейчас.

— Мам! Что случилось? Я с Беном и Габи. Мы ходим по магазинам, ищем для меня свадебное платье... — Я слышала, что мой голос начинает срываться. — Зачем ты звонила Итану?

Молчание моей матери было подобно лезвию ножа плавно входящему в моё сердце. Я знала, что она не промолчит из-за моего комментария по поводу свадебного платья. Мне хотелось верить, что причина была в этом, но я прекрасно понимала, что это не так.

— Брианна… это насчет твоего отца.

— Что с папой? Он... в порядке?

Я с трудом формулировала вопросы. Я оглянулась на Бенни и заметила, как на его лице застыло выражение неприкрытой боли. Потом он начал что-то тихо говорить в свой телефон. Он не смотрел на меня, удерживая глаза опущенными. Я знала, что он делал. Бен разговаривал с Итаном и объяснял ему, в каком мы ресторане, чтобы он мог приехать за мной.

Нееееееееет! Это означало, что случилось что-то очень плохое.

— Брианна, милая, твой папа… он утонул в своем бассейне… служба по техническому обслуживанию нашла его…

Мои уши улавливали слова, но мозг взбунтовался. Я не могла принять эту информацию. И не стану.

— Нет! – перебила я ее.

— Брианна… это правда. Мне жаль, что это не так… но это правда.

— Но он не может… мам. Он не может… нет! Нет, не смей так говорить! Мам… Мам?

— Милая, он долгое время пробыл в воде. Вероятно, это был сердечный приступ.

— Н-н-нет… — захныкала я. — Это неправда. Папа приедет в Лондон, чтобы навестить меня. Он приедет на мою свадьбу… чтобы выдать меня замуж. Он так сказал. Он сказал, что будет здесь.

— Брианна… он умер, милая. Мне так жаль. – Она заплакала. Моя мать рыдала в телефонную трубку, и я была поражена при мысли, что я до сих пор никогда не видела и не слышала ее рыданий.

Я уронила телефон, и он с громким всплеском приземлился в мою тарелку с супом, брызги от которого полетели во все стороны. Я просто тупо пялилась на свой мобильник и оставила его лежать на дне моего куриного бульона с гарниром. Итан наверняка купит мне новый. В данную минуту этот телефон стал пылью для меня. Я никогда к нему не прикоснусь.

Каким-то образом я оказалась на ногах, но мне не́куда было идти. Места, в котором мне было бы хорошо, не существовало... Я была загнана в ловушку.

От безысходности я начала взмывать вверх, как уже случалось в прошлом. Только на сей раз я понимала, что со мной происходит. Я приветствовала это ощущение. Приятно чувствовать лёгкость, когда твоё сердце настолько тяжёлое, что хочет утащить тебя в бездны ада. Да, выйти из собственного тела было гораздо приятнее.

Я взмывала все выше и выше, пока не смогла взирать на себя сверху вниз. Я видела Бена стоящего на коленях и приводящего меня в чувство. Он сидел на полу ресторана, держа меня в своих руках. Габи рядом с ним разговаривала с кем-то по телефону. Официант бросился к нам на помощь.

Но все это было так глупо.

Почему мы все на полу шикарного лондонского ресторана, когда должны были обедать? Нам нужно уходить отсюда. Я должна найти платье и планировать свадьбу. Мой папа собирался приехать, чтобы выдать меня замуж на свадебной церемонии всего через семь недель. Ради Бога, сама Королева Англии получила приглашение. У нас не было времени на всякие пустяки!

В конце концов, до моего сознания дошла вся суть происходящего. Лёгкость, которую так приятно было ощущать, ушла, уступив место вернувшемуся грузу боли и печали.

Я не хотела возвращаться на Землю. Я хотела остаться там, где была.

Нет, не так. Я хотела продолжать взмывать вверх, пока не растворюсь в воздухе. По-моему, звучало весьма заманчиво. Раствориться в воздухе…

Я не чувствовала ничего, кроме разъяренной ненависти к потолку. Этот чертов потолок мешал мне убраться отсюда.

Отпусти меня! Дай мне улететь…

Глава 16

Я сел и посмотрел на Брианну. Она спала. Моя девочка спала на удобной кровати для гостей в современном доме своего отца, в весьма симпатичном пригороде Сан-Франциско. Она была поражена в самое сердце, но сейчас она отдыхала. В данную минуту она была убита горем.

Я не мог выпустить ее из поля зрения больше, чем на несколько часов, так что о выезде из Лондона в Штаты на похороны ее отца без меня не могло быть и речи. Что, если они попытаются избавиться от нее на американской земле? Нет, я не мог пойти на такой риск. Это были боевые действия день за днем, час за часом. Сейчас моим наиглавнейшим приоритетом было обеспечить безопасность Брианны, черт бы побрал эту Олимпиаду. Нил вернулся в Лондон и подменил меня, им с Фрэнсис предстояло управлять всеми организационными моментами. Вообще-то, я не особо переживал за свою работу. Нет, мои тревоги были куда более серьезными и гораздо более жуткими.

Во время этой поездки я надеялся пролить свет на то, что случилось с Томом, но не питал особых надежд. Так или иначе, я не собирался сдаваться без боя. Они могут попытаться добраться до нее, но сначала им придется пройти через мой труп.

Миссис Эксли хотела, чтобы мы остались с ней в доме, который она делила со своим мужем, неразговорчивым Фрэнком, но Брианна не согласилась бы на это.

Она сказала, что хотела бы остаться в доме своего отца, среди его вещей, в том месте, где она в последний раз видела, как он разговаривает с нами по «Скайпу». Ей было приятно, что их последний разговор закончился на счастливой ноте. Она продолжала повторять это мне.

— Папа был рад за нас. Он все узнал и был счастлив.

— Да, он был счастлив, детка… — прошептал я, склонившись над ее спящей фигуркой. Ночью моя спящая красавица с ее длинными волосами, разметавшимися по подушкам, и одеялом, натянутым до самого горла, словно искала комфорт под тяжестью ткани, накрывающей ее тело. Она по-прежнему страдала от шока и едва притрагивалась к еде. Я опасался за ее здоровье и здоровье нашего малыша. Я боялся, что случившееся изменит нас. Изменит ее чувства ко мне. Столкнет ее в эмоциональную пропасть.

Я был прекрасно осведомлен о ее прошлом, и сейчас это знание оказывало на меня невыносимое давление. Моя девочка страдала от депрессии. Она даже пыталась покончить с собой в самый скверный и трагический период своей жизни. Вот, я сказал это. Хотя это признание не принесло мне гребаного облегчения. Да, это было давным-давно и теперь она была гораздо собранней и разумней… но не существовало никакой гарантии, что она не вернется к этим самоистязаниям вновь, или не скажет мне проваливать и держать мою жалкую задницу от нее подальше, когда справиться со всем этим будет очень сложно.

Я втянул в легкие воздух и посмотрел в сторону двери зеркального шкафа, чтобы увидеть свое отражение. Что за ублюдка, черт подери, я из себя корчил? Брианна была не одинока. Депрессия была суровой дамочкой, и мы с Брианной были прекрасно с ней знакомы на протяжении довольно продолжительного срока.

Я подавил желание прикоснуться к ней. Ей нужен отдых, а мне нужна сигарета. Я быстро сверился с часами на ночном столике и осторожно поднялся. Надев спортивные штаны и майку, я вышел наружу, чтобы посидеть возле бассейна и попотворствовать своей никотиновой зависимости. Еще я хотел позвонить Нилу.

Я задумчиво глядел на темную воду, пока ждал соединения. Та самая темная вода, в которой Том Беннет провел последние мгновения своей жизни.

Я оставил дверь приоткрытой, чтобы услышать, если Брианна будет нуждаться во мне. Ей начали снова сниться кошмары, но, поскольку она была беременна, лекарства были не лучшим вариантом. Слишком большой риск для развития ребенка. Она бы в любом случае отказалась принять их. Поэтому она страдала. А я переживал.

На водной поверхности отражалась летняя луна, и я задумался о смерти Тома. Я не детектив, занимающийся расследованием убийств, но кое-какие сценарии, безусловно, пронеслись у меня в голове. Заставить себя произнести их вслух не могло быть и речи. Если бы я сделал это, то обрек бы мою девочку на подобную участь. Я не готов так рисковать. Ни за что, черт возьми.

— Привет, приятель.

— На работе все в порядке? – ответил я на бесцеремонное приветствие Нила.

— Здесь типичный хаос, так что тебе не о чем волноваться. Все как обычно, И.

— Ладно. Я доверяю тебе. Передай этим козлам мои слова, пожалуйста.

— С удовольствием, босс, но ты должен знать, что все клиенты отнеслись с пониманием. Большинство из них люди.

Я глубоко затянулся, наполнив свои легкие парами гвоздики и удерживая их внутри, чтобы получить максимальный ожог. Нил терпеливо меня ждал. Похоже, он никуда не торопился. Самый терпеливый парень, которого я когда-либо знал.

— Такие события довольно быстро вынудят тебя расставить приоритеты, согласен?

— Да. Держу пари, так и есть. Как Брианна, держится?

— Она… прилагает все усилия, чтобы оставаться сильной, но ей тяжело. Я пока не обсуждал с ней возможные причины смерти и не уверен, что мы когда-нибудь заведем этот разговор. Похоже, это был тяжелый сердечный приступ во время плавания, который очень даже мог произойти, но я хочу увидеть отчет о вскрытии. – Я вздохнул. – Ты же знаешь, как долго они могут тянуть. В Штатах лаборатории судебно-медицинской экспертизы также паршивы, как и у нас дома.

— В его доме обнаружили какие-нибудь улики?

— Еще нет. С составлением завещаний, распоряжений, доверительных и тому подобному все было в порядке, насколько я могу судить, но во всех этих документах присутствует какая-то странная упорядоченность. Как будто он знал, что его время на исходе. Это вполне могло быть связано с его сердцем. Брианна знала, что он принимал лекарства от давления, и беспокоилась о нем. Ты бы никогда не догадался о его проблемах со здоровьем, если бы посмотрел на него. Мужик был в отличной форме.

— Хммм. Единственные люди, которые бы извлекли выгоду из его смерти, – штаб сенатора Оукли.

— Знаю. Не хотелось бы это признавать, но придется. Все отойдет Брианне — дом, автомобили, инвестиции. В этом нет ничего удивительного, но мне интересно не оставил ли Том какой-нибудь компромат на Оукли.

— Например, видеозапись с показаниями?

— Да… именно. Может, завтра узнаем. У нас утром встреча с его деловым партнером, чтобы уладить вопросы с доверенностью, затем похороны и поминки. Это будет чертовски длинный день.

— Когда вы вернетесь домой?

— Если успеем завершить здесь все дела, то завтра ночным рейсом. Я хочу увезти отсюда Брианну. Иначе свихнусь от беспокойства. Мне здесь не по себе.

— Да уж. Передай ей наши соболезнования, пожалуйста. Звони, если понадоблюсь. Я на месте.

— Спасибо… увидимся через двадцать четыре часа.

Я закончил разговор и закурил вторую сигарету с ароматом гвоздики, клубящийся дым от которой медленно растворялся в безмолвие ночи. Я курил и размышлял, мой разум вернул меня к мыслям о прошлом, к которым я не возвращался уже долгое время. Они приводили меня в ужас, в буквальном смысле этого слова.

Смерть в воде — самый жуткий уход из жизни. Ну, это если ты в сознании. То, что мне было знакомо по личному опыту. Чувство беспомощности и отчаяния, когда вода проникает в нос и рот. Безрезультатная попытка сохранить спокойствие и задержать остатки дыхания. Боль в легких, полностью исчерпавших запасы кислорода.

Думаю, что афганцы издевались надо мной, чтобы посмотреть, как я буду корчиться от пыток водой. Безусловно, этот метод был у них не самый предпочтительный. Больше всего они любили подвешивать за руки с помощью лебедки и полосовать мою спину плетью. Вдобавок они лишали меня сна, что по ощущениям тянулось неделя за неделей. В мозгах царит полный хаос, когда его винтикам не дают отдохнуть.

Я взглянул на звезды и подумал о ней. Моей маме. Она была ангелом, парящим где-то над землей. Я знал это. Вера – это глубоко личное дело каждого, и мне не требовалось никакого подтверждения того, во что я верил, помимо того, что (я знал это!) реально существовало в моем сердце. Она была там, наблюдая за мной, она была рядом, когда они собирались отрезать мой…

Нет. Не думай сейчас об этом гребаном ужасе. Позже…

Я резко поднялся и затушил свою вторую сигарету. Я запихнул окурки в сигаретную пачку и вошел в уютный по-американски современный дом моего тестя. Я никогда уже не поговорю с ним, но по иронии судьбы один из самых важных разговоров, которые я когда-либо вел, — перевесивший по своей значимости все прочие разговоры в моей жизни — был с ним. Его электронное письмо с просьбой о помощи… и фотография.

Я вернулся в дом, забрался в постель и лег рядом с Брианной, а затем помолился. Да, я сделал это. Уповая на то, что Том Беннет находился в бессознательном состоянии, когда покинул этот мир.

♥

В черном костюме от «Шанель» и с собранными вверх волосами Брианна выглядела великолепно. Ужасно печальной, но прекрасной в обрушившейся на нее трагедии. Ее мать принесла для нее одежду. По-видимому, они были одинаковой комплекции, к тому же Брианна была по большей части беспомощна против аргументов в данной ситуации. Я чувствовал, что она еще найдет в себе силы справиться с этим несчастьем и постарается не идти на поводу у своего горя.

Я оставался в стороне и по возможности удерживался от дискуссий. Брианна была не в том состоянии, чтобы вынести семейный скандал, поэтому я держал язык за зубами, дабы сохранить мир. С миссис Эксли у меня было временное перемирие, мы в основном избегали прямого контакта. Я ни разу не слышал, чтобы она спросила у Брианны о том, как она себя чувствовала в ее-то положении. Ни разу. Словно она делала вид, что ничего не происходило. Какая мать не заботится о своей беременной дочери настолько, что даже не поинтересуется, как проходит ее беременность?

Я хотел, чтобы все это как можно скорее закончилось, и я бы мог увезти мою девочку подальше отсюда. Я хотел вернуть ее обратно на английскую землю. Сегодня полет домой явно будет тянуться для меня бесконечно долго.

Похороны прошли хорошо, если мучительную преждевременную кончину можно вообще отнести к этому определению. Хочется верить, что это был несчастный случай, а не убийство. Брианна не спросила моего мнения на этот счет. Не думаю, что такая идея приходила ей в голову, и я был за это благодарен.

Я узнал его в тот момент, когда он пришел на поминки после похорон. Я видел достаточно фотографий гнусного подонка, чтобы узнать его при встрече. Наверно, у него яйца размером с грейпфрут, раз он явился сюда с таким видом, будто имел на это полное право. Он подошел и положил свои руки на Брианну, обняв ее и принеся свои поддельные соболезнования в связи с ее утратой. Думаю, она была слишком подавлена, чтобы остро отреагировать на его присутствие. Ее мать стояла рядом и демонстративно выказывала ему свое расположение, чем не на шутку меня разозлила. Как она могла так поступить с Брианной? Сын этого человека изнасиловал ее ребенка, снял видео и выложил его в открытый доступ, а она называла его другом? Бла, бла, бла, хрень собачья. Я встретился взглядом с Оукли и убедился, что мое рукопожатие было нестерпимо крепким.

Да, все верно, сенатор, мы просто знакомимся. Скоро вы увидите мой член во всей красе. Он огромный.

Я должен был отойти и взять себя в руки. Я поцеловал мою девочку в лоб и сказал ей, что скоро вернусь. У меня было свидание с сенатором.

Я пошел за ним, сразу же вычислив его службу безопасности. Ведь все мы легко узнаваемы в своей сфере деятельности. Единственное, что я хотел, это поговорить с сенатором. Невинно.

Когда Оукли пошел отлить, я убедился, что держусь чуть поодаль от него. Идеальный выбор времени. Телохранитель был занят, наполняя его тарелку едой. Мужской туалет закрывался на замок, который стал дополнительным бонусом. Похоже, моя удача сегодня не знала границ.

Я прислонился к столешнице с умывальником, когда он вышел из кабинки, поправляя свой ремень.

— Мы одни, дверь заперта, Оукли.

Он остановился как вкопанный и оценил ситуацию. Надо отдать ему должное, сенатор, похоже, был наделен некоторой толикой здравомыслия. Он не ударился в панику.

— Вы мне угрожаете, Блэкстоун? — произнес он ничуть не дрогнувшим голосом.

— Вы помните мое имя. Отлично. На самом деле я не угрожаю… пока. – Я пожал плечами. – Почему бы вам самому не ответить на этот вопрос, сенатор?

— Я здесь, чтобы почтить память старого друга, вот и все. – Он подошел к раковине и открыл кран.

— Аааа, вот как вы это называете. Я бы сказал, что это больше смахивало на промежуточную остановку в предвыборной кампании, не так ли?

— Смерть Тома Беннета стала ужасным потрясением для меня, для всех. Брианна очень милая девушка. Всегда ею была. Утрата отца, наверняка, стала для нее тяжелым ударом. Я знаю, как сильно Том любил ее. Она была его миром.

Я просто смотрел на него, весьма впечатленный его драматическим диалогом. Он, видимо, тренируется перед политическими спичами, которые ему предстоят в обозримом будущем.

— Поздравляю вас с грядущей свадьбой и предстоящим рождением ребенка, — сказал он, моя руки в раковине.

— Значит, вы уже прочитали объявление о помолвке. – Я опустил голову и занял позицию перед дверью. Этот ублюдок не выйдет, пока я не буду готов его отпустить. – Вот как мы поступим, сенатор. Вы слушаете, я говорю.

Он вытянул бумажное полотенце из держателя и методично начал вытирать руки.

— Я всё знаю. Монтроз мертв. Филдинг пропал в конце мая. Держу пари, что он тоже мертв и будет считаться пропавшим без вести. Я знаю, что ваш сын принудительно продлил контракт по несению военной службы в рядах армии США. Мне не трудно сопоставить факты. Все исчезают. Когда отчет о вскрытии Тома будет готов, я обязательно с ним ознакомлюсь. Интересно, что он поведает? — Я демонстративно пожал плечами.

— Я здесь не при чем, Блэкстоун. – Его светло-карие глаза буквально впились в меня. – Это не я.

Я шагнул чуть ближе к нему.

— Приятно слышать, Оукли. Убедите меня в том, что это правда. У меня имеются записи с показаниями, документы, письменные признания… все. У Тома Беннета имелось то же самое. – Не уверен в этом на все сто процентов, но вроде прозвучало неплохо. – И если вы считаете, что сможете убрать меня, чтобы добраться до Брианны, вы развяжете такой политический конфликт, который по сравнению с Уотергейтским скандалом будет выглядеть как эпизод «Народного суда». – Я сделал еще одни шаг вперед. – Мои люди знают, что делать, если я исчезну, — прошептал я. – Они всем скопом раздуют воздушный шар и все это приведет к… пуф. – Я щелкнул пальцами для пущего эффекта.

Он едва заметно сглотнул, но я не упустил этого из виду.

— Что вы хотите от меня?

— Дело не в том, что хочу я, Оукли. Дело в том, что хотите вы. – Я дал ему минуту, чтобы собраться с мыслями. – Вы хотите баллотироваться на пост вице-президента и спать по ночам на удобной кровати вместо тюремной койки с соседом по камере, который захочет узнать вас получше. – Я слегка усмехнулся. – Вы хотите сделать все возможное, чтобы быть полностью уверенным в том, что Брианна Беннет — в скором времени Блэкстоун — живет чудесной и очень мирной жизнью со своим мужем и ребенком в Англии, без всяких угроз или треволнений, напоминающих о том, что произошло в прошлом. — Я произнес свои слова как можно жестче. — Не вспоминая о том позорном событии, в котором она стала жертвой. Не. Вспоминая. О. Том. Особо. Тяжком. Преступлении.

Он начал потеть. Я видел проступающие капли пота на его висках.

— Вы хотите убедиться в этом, Оукли. Понимаете меня?

На его лице даже мускул не дрогнул, но его глаза согласились. Я разбираюсь во взглядах, и он мне дал положительный ответ своими глазами.

— Хорошо. Я рад, что вы понимаете, потому что это единственное предупреждение, которое вы получите. Если что-нибудь случится с любым из нас… Что ж… негодовать будут все. Я имею в виду Британский парламент, «Вашингтон Пост», «Лондонский Таймс», Скотленд-Ярд, Ми-6, американских конгрессменов — полный набор, так сказать. – Я склонил голову и медленно ею покачал. – А Олимпиада в Лондоне, и вся эта доброжелательность между США и Великобританией? – Я поднял свои ладони вверх. – Вы не найдете для себя ни одной достаточно глубокой дыры, где можно будет укрыться. – Я взмахнул одной рукой для выразительности. – Вспомните… Саддама Хусейна… если сможете. – Я сдвинулся, чтобы отпереть дверь. – Уверен, что не нужно напоминать вам о дерьмовом закате карьеры. – Я собирался выйти из мужской уборной, но обернулся в последний раз. – Желаю вам удачи на предстоящих выборах. Желаю вам долгой и успешной карьеры, сенатор. Всего хорошего.

Громилоподобный телохранитель Оукли протолкнулся мимо меня и вошел в уборную, выглядя чуточку обескураженным после того, как нечаянно услышал мой дружеский прощальный комментарий.

Я кивнул ему и вышел, чтобы найти Брианну. Любовь всей моей жизни, мать нашего нерожденного малыша. Моя милая девочка слишком долго оставалась вне поля моего зрения, мне нужно вернуться к ней.

Глава 17

Я испытала облегчение, когда Итан вернулся ко мне оттуда, где он пропадал. Я нуждалась в нем и легче переносила всё происходящее, когда он был рядом. Это говорило о моей слабости, которую я в себе презирала, но я ничего не могла с ней поделать, и была слишком измотана, чтобы волноваться об этом. Он был единственным спасательным кругом, который у меня здесь имелся. Я хотела вернуться домой. Домой... в Лондон.

Когда он подошёл, он держал в руках две тарелки с едой.

— Я принес тебе всего понемногу, — сказал он.

— Ох, спасибо... но я совсем не голодна. Я не смогу это съесть.

Я посмотрела на фрукты и сэндвич.

Он нахмурился и стиснул зубы. Я знала, какой последует аргумент.

— Ты должна что-нибудь съесть. Что у тебя сегодня было кроме пары глотков чая? — прошептал он. — Подумай о ребенке...

— Ты не можешь заставить кого-то есть. Поверь мне, я знаю по личному опыту.

И тут в наш разговор встрял надменный голос моей матери. Бесчувственный.

— Итан прав, Брианна, тебе нужно поесть, ведь твой ребёнок нуждается в пище, даже если ты не чувствуешь голода. — Безаппеляционно. — Ты ешь за двоих, дорогая.

Да уж... А что я ожидала?

Я заметила, как Итан повернул голову и пригвоздил взглядом мою мать. Кажется, из его ушей даже дым повалил, но он не потерял самообладание, хотя я думала, что он сорвется. Он просто напустил на себя равнодушный вид и проигнорировал её.

— Пойдём, сядешь со мной и что-нибудь съешь, — сказал он мне нежным голосом в сочетании с весьма серьёзным намерением довести задуманное до конца.

Как я могла ему отказать? Никогда не могла. Всё, что он делал, он делал исключительно из беспокойства обо мне. Я должна поесть, хотя у меня не было никакого аппетита. Итан был прав. Мне нужно думать не только о себе, но и о другом человечке. Особенно теперь.

Я посмотрела на свою мать и окинула взглядом её идеально уложенные волосы и одежду, в которой она щеголяла сегодня на похоронах своего бывшего мужа. Какого черта она вообще пришла на поминки? Она едва говорила с папой после того, как я уехала в Лондон. Она, уж точно, не могла по-настоящему оплакивать его. Или могла? Я не имела абсолютно никакого понятия. Меня огорчала сама мысль, что я не могла ответить на этот вопрос, потому что не так хорошо ее знала. Мы с матерью не были настолько близки. Мы не разделяли глубокие чувства или секреты. Я не знала, почему она так внезапно развелась с моим отцом, и любила ли она его когда-нибудь. Я не знала, зачем они вообще поженились. Как они встретились? Где он сделал ей предложение? Историю их знакомства? Я ничего не знала.

Я отвернулась и пошла с Итаном к столу, с каждым шагом закрывая от неё своё сердце все больше и больше.

— Ты очень красивая, — тихо произнес Итан, пока я мужественно пыталась запихнуть в себя ту еду, которую он для меня взял, — как внутри, так и снаружи.

Я старалась проглотить кусочек дыни, который, если верить вкусовым рецепторам моего языка, был ничем иным, как мокрыми опилками, и сказала Итану:

— Я хочу домой.

— Знаю, детка. Я хочу забрать тебя домой. Осталось совсем чуть-чуть потерпеть. Поскольку твой отец всё держал в трастовом фонде... мы можем вернуться через несколько месяцев и посмотреть, что к чему. В любом случае, мистер Мёрдок сказал, что лучше немного подождать... Ты не захочешь принимать решения, касаемо обязательств, вот так, с наскока.

Он накрыл своей рукой мою руку.

Да. Пит Мёрдок был бизнес-партнером в юридической фирме моего отца. Вернее... уже не был. Папа всегда говорил, трастовый фонд был верным решением. Теперь я владела домом в Саусалито, всеми деньгами и инвестициями моего отца; вся собственность, которую он приобрёл за пятьдесят один год, теперь принадлежала мне.

Я ничего из этого не хотела. Я просто хотела, чтобы мой папа вернулся.

От моих мыслей меня отвлёк дружеский голос.

— Брианна... Ох, милая, ты здесь.

Я повернулась и обнаружила Джессику, широко раскрывшую для меня свои объятия, в которые я незамедлительно шагнула. Я крепко обняла свою подругу. Мы с Джесс пошли в начальную школу вместе. Первоклашки, класс миссис Флэглер. Почти неразлучны вплоть до нашего выпускного года в старшей школе. До каникул в честь Дня Благодарения, если быть точной.

Да, Джессика была со мной в ту ночь, когда это случилось. Она была настоящим другом в трудное для меня время, но я так паршиво себя чувствовала после произошедшего, что мне было не до дружбы. Я должна была уехать. Поездка стала неотъемлемым компонентом для процесса моего выздоровления. Мы поддерживали связь на протяжении многих лет, с тех пор как я перебралась в Лондон, но не видели друг друга больше четырех лет. Она была все такая же загорелая и спортивная, ее светлые коротко постриженные волосы прекрасно дополняли ее миниатюрную фигурку. Я была тронута тем, что она появилась здесь сегодня, чтобы отдать дань памяти моему отцу.

— Мне очень жаль, Брианна. Твой отец… он был замечательным человеком… Мне нравилось общаться с ним всякий раз, когда мы сталкивались друг с другом в тренажерном зале. Он любил говорить о тебе.

— О, Джесс… — Я почувствовала, как на мои глаза наворачиваются слезы, как меня захлестывают эмоции. – Спасибо, что пришла… для меня это очень много значит. Я рада видеть тебя здесь. Он тоже тебя любил. Считал, что ты была очень милой. – Мы снова обнялись, и я оглядела ее с ног до головы. – Так приятно снова тебя видеть. – Я повернулась к Итану. – Джесс, это Итан Блэкстоун, мой жених. – Я подняла руку и показала ей мое обручальное кольцо. – Итан, познакомься с Джессикой Веттнер, моей подругой с первого класса.

— Приятно познакомиться, Джессика, — обратился к ней Итан, когда они пожимали друг другу руки. Интересно, помнит ли он, что в ту злополучную ночь моей жизни, я пошла на вечеринку именно с Джесс. Даже если он помнил, он не подал вида. В таких ситуациях Итан был абсолютно невозмутим.

Затем Джессика повернулась к своему спутнику и представила его. Очередное лицо из моего прошлого. Рядом с Джесс стоял Карл Уэстмен. Ничего себе… сразу столько эмоций. Мне требовалось время, чтобы принять все это, я была слишком ошеломлена. Встреча с отцом Лэнса Оукли до этого была тем еще безумием. Впрочем, у меня был такой туман в голове, что я едва понимала, что он мне говорил. Моя мать потратила больше времени, общаясь с сенатором, чем я. Получается, Карл тоже пришел?

— Брианна, я очень сожалею о твоей потере, — сказал Карл и подошёл, чтобы обнять меня.

— Привет, Карл. Давно не виделись.

У меня возникло чувство неловкости, но я уверена, что он ощутил то же самое. У нас было кое-какое общее прошлое, но в действительности не оно было причиной, по которой мое разбитое сердце словно сдавило изнутри. Причина в том, что четверо из нас, стоящих здесь, знали об этом прошлом. Они либо видели видео со мной, либо знали о его существовании.

Сейчас я хотела поехать домой больше, чем когда-либо.

— Спасибо, что пришел. Очень любезно с твоей стороны.

— Не за что.

Карл разжал объятия, и я заглянула в его темные глаза. Я не заметила в них никакой обиды. Только доброту и, возможно, легкое любопытство. Наверно, это нормально, да? Мы встретились на сезонном соревновании по легкой атлетике, когда были в младших классах, а затем столкнулись друг с другом в начале моего выпускного года в старшей школе. Мы ходили на свидания, которые заканчивались, как и все мои свидания в те далекие деньки, сексом в каком-нибудь уединенном местечке. Карл мне очень нравился. Он был симпатичным парнем тогда, и привлекательным мужчиной сейчас. Мы оба разделяли любовь к Хендриксу и много дискутировали о его музыке. Джесс в своем сообщении на Facebook была абсолютно права насчет Карла, он по-прежнему выглядел «горячо». Он всегда относился ко мне хорошо. Совсем не так, как относился ко мне Лэнс Оукли.

Лэнс уехал в колледж, а я была молодой и глупой. Сто лет тому назад. В прошлой жизни. Знал ли Карл, что он был причиной, по которой Лэнс настолько озверел, что опоил меня, а потом снимал, как его приятели трахали меня на бильярдном столе? Если бы я не встречалась с Карлом, может быть, Лэнс со своими друзьями не снял бы видео со мной той ночью на вечеринке. Гадать можно сколько угодно. Если бы, да кабы… Нет абсолютно никакого смысла ворошить прошлое.

— Я услышал о случившемся от Джесс, разумеется, — сказал он, обхватив рукой ее за плечи в знакомом ласковом жесте, — и захотел лично выразить свои соболезнования.

Джессика смотрела на него с блеском в глазах. Не нужно быть гением, чтобы понять, моя старая подруга втюрилась в Карла Уэстмена. Похоже, он тоже не хило на нее запал. Я искренне надеялась, что у этих двоих все получится. Из них бы вышла великолепная пара.

Я заставила себя улыбнуться и сыграть лучшую роль в своей жизни.

— Я так рада видеть вас двоих. Столько времени прошло.

Итан притянул меня к своему боку, пока мы вели беседу с этой парочкой. Это был собственнический жест, и к настоящему времени я была хорошо с ним знакома. Он медленно провел рукой вверх и вниз по моей руке и переключил все свое внимание на Джесс и Карла. Особенно, когда Карл рассказал нам, что компания посылает его на Олимпиаду в научно-исследовательскую поездку и что мы должны непременно встретиться, пока он будет в Лондоне. Эм… скорее всего не получится, Карл.

Итан не забыл упомянуть о нашей предстоящей свадьбе и дате торжества, между делом сплетя наши руки вместе, что дало ему возможность поднести мою руку к губам и поцеловать. На самом деле тот же эффект, как и в случае с собакой, писающей на фонарный столб, только более элегантный, где я выступала в роли образного фонарного столба. Итану сходило с рук такое поведение и при этом оно выглядело галантным. Он всегда вел себя как джентльмен.

И все же, я задавалась вопросом, определил ли он мое «прошлое» с Карлом. Клянусь, он был способен выяснить это. Итан обладал обостренным чутьем, когда дело касалось меня и других мужчин. Достаточно вспомнить его выходку, когда я встретила Пола Лэнгри на улице возле кофейни. Я стала свидетелем ревности со стороны Итана, вызванной моими прошлыми отношениями с другими мужчинами. Я определенно имела прошлое, это правда. В нем присутствовало много мужчин, и ему следовало смириться с этим фактом. Я ничего не могла, изменить. К тому же, у Итана тоже было прошлое, и принятие того, что не все можно изменить, было уроком на доверие в отношениях. Мы оба должны были проще относиться к некоторым вещам. Я не собиралась избегать разговоров с такими людьми как Пол и Карл только потому, что Итан безумно ревновал любого мужчину, который находился рядом со мной и стоял перед ним. Сейчас я не была ни с одним из них, я была с Итаном.

Я как могла старалась это игнорировать. Не обращать внимания. Прошлое было в прошлом… с ним было… покончено. Даже при том, что внутри я чувствовала боль и опустошение из-за потери моего отца, я понимала, что было самым важным. Мои глаза открылись благодаря этому опыту, и они будут оставаться открытыми. Я уяснила одно – потеря любимого человека меняет твои взгляды на жизнь в один миг.

Мой отец умер, но я оставалась в здравом уме.

Я знала, что имело значение, а что нет. В настоящий момент, человек, заботливо удерживающий меня возле своего сильного тела и обеспечивающий мою безопасность, и крошечный человечек, растущий внутри меня, – были всем моим миром.

♥

Я чувствовал себя лучше по сравнению с прошедшими днями, поскольку Брианна спала возле меня на борту самолета, возвращавшего нас домой в Лондон. Она была крайне вымотана и так измучена, что задремала почти сразу же после того, как мы заняли наши места. Я ее не виню. Проводы, которые устроила ее мать, были… болезненными, по-другому и не скажешь. Меня самого утомил такой опыт. Боже, мне правда не нравилась эта чертова баба, нисколечко. Я удостоился тещи, которая стопроцентно стала моим худшим гребаным кошмаром. И я ничего не мог с этим поделать. У моей милой девочки была Горгона вместо матери. Она была очень красива по дизайнерским стандартам красоты, как я себе и представлял, но все равно жуткой Горгоной. Полагаю, Том Беннет в настоящий момент получал ангельские крылья за то, что терпел ее столько лет. Я подавил пробежавшую по телу дрожь.

Дражайшая мамуля пыталась уговорить Брианну продлить свою поездку и отпустить меня домой одного. Я стиснул зубу при воспоминании об этом. Можно подумать я бы позволил нечто подобное! Скорее всего, она бы попыталась повлиять на нее и заставить прервать беременность, или вернуться в США.

В конце концов, Брианна вообще перестала реагировать на свою мать. Она просто отвернулась от нее и сказала, что собирается вернуться домой, в Лондон, чтобы выйти за меня замуж и родить нашего малыша. Я не помню, чтобы гордился кем-то так сильно, как я гордился своей девушкой, когда она произнесла эти слова и посмотрела на меня.

Брианна открыла свои глаза, и я поймал эту уязвимость, мелькнувшую в ее взгляде, когда просыпаешься в блаженном неведении, не сразу вспоминая о всех тех плохих вещах, которые произошли в твоей жизни… как потеря любимого родителя. Так или иначе, это длится всего пару секунд. Мне знакомо это по большому личному опыту.

Поначалу ее глаза ярко блестели, а затем потухли, успев показать страдания и боль. Она закрылась, чтобы оградить себя от болезненных мыслей, поскольку только так она могла вынести остальную часть этого весьма публичного перелета. Первый класс был лучше, чем второй, но мы по-прежнему находились на борту с окружающими нас незнакомыми людьми и без возможности уединиться. Брианна держалась как могла. Она не сломалась, и, должен признать, меня это сильно беспокоило, но я ничего не мог поделать. Я не мог пережить за нее это горе. Ей придется пройти через это самой, и тогда, когда она будет готова.

К нам подошла стюардесса, чтобы принять наш заказ на ужин. Сегодня в меню был лосось и цыпленок под пармезаном. Я посмотрел на Брианну и удостоился чуть заметной отмашки головой и печального выражения на лице. Я проигнорировал это и сказал бортпроводнице, что мы возьмем лосося, вспомнив, как она наслаждалась им на ужине тем вечером, что мы провели с папой и Мари.

— Ты должна съесть что-нибудь, детка.

Она кивнула, и её глаза наполнились слезами.

— Что... ч-что мне теперь делать?

Я взял ее руку и прижал к своему сердцу.

— Ты вернешься в наш дом и возьмешь небольшой перерыв, чтобы отдохнуть и сделать то, что даст тебе возможность почувствовать себя лучше. Ты сходишь к доктору Розуэлл и поговоришь с ней. Ты поработаешь над своей научно-исследовательской работой для университета, когда почувствуешь, что готова. Ты спланируешь свадьбу с девчонками и Беном. Мы пойдем к доктору Бернсли на повторный прием и выясним, как поживает оливка. Ты позволишь мне заботиться о тебе и устроить твою жизнь. Нашу жизнь.

Она внимала каждому моему слову. Она фактически заглатывала каждое из них, и я был рада дать ей то, что, по-моему, ей нужно было услышать. Иногда близкий человек, уверяющий тебя, что все будет хорошо, – единственное, что тебе действительно необходимо, чтобы пройти через сложнейший период твоей жизни. Я знаю, что Брианне нужно было это услышать так же, как и мне нужно было это сказать.

— Я буду рядом с тобой на каждом шагу этого пути. — Я поднес ее руку к своим губам. – Обещаю.

— Откуда ты узнал об оливке? — Она чуть заметно улыбнулась.

— Я поместил сайт «Бамп точка ком» в мои закладки и неукоснительно с ним сверяюсь, как ты и предложила. На этой неделе у нас оливка, а на следующей неделе будет слива, — подмигнул я.

— Я люблю тебя, — прошептала она еле слышно, и провела рукой по своим волосам.

— Я тоже тебя люблю, моя красавица. Очень, очень сильно.

Подошедшая к нам стюардесса принесла горячие полотенца и напитки. Я получил вино, а Брианна – клюквенный сок со льдом. Я подождал, пока она не сделала глоток. Я не хотел кормить ее насильно, но прибегну к тактике убеждения, если потребуется.

К моему удивлению и облегчению, ей, похоже, очень понравился клюквенный сок.

— На вкус очень, очень приятно. — Еще один глоток. — Я заимствую твои слова.

— Могу заверить тебя, что ты по-прежнему говоришь, как моя американская девочка, малышка.

— Я знаю это, я имею в виду, что заимствую слова, которыми ты изъясняешься, говоря «это приятно на вкус» вместо того, чтобы сказать «вкусно». Чем больше я нахожусь в твоем обществе, тем сильнее стирается разница произношения, — сказала она.

— Ну, поскольку ты от меня никогда не избавишься, то полагаю, это означает, что я обучу тебя родной речи в кратчайшие сроки.

— Можно, конечно, попробовать. — Она выпила еще немного сока и стала выглядеть чуточку бодрее.

— Уверен, к тому времени, как родится оливка, в тебе не останется ничего от янки.

Ее лицо засияло.

— Я поняла кое-что довольно таки любопытное.

— Что именно? – спросил я, заинтригованный, но счастливый от того, что видел ее более оживленной, чем она была на протяжении нескольких дней.

— Оливка будет называть меня мамой вместо мамочка или мам. – Она слегка сморщила носик. – Немного необычно… но думаю, я привыкну… и мне нравится, как это звучит (Примеч. пер. Mummy (в Англии), Mommy and Mom (в Америке) – разные произношения американских и английских слов, хотя смысл у слов один и тот же).

Я не мог удержаться от смеха.

— Ты будешь лучшей мамой оливки в истории человечества.

На миг ее лицо озарила улыбка, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

— Не как моя мать, это точно.

В ее словах отчетливо прозвучали боль и страдания.

— Извини за мою бестактность.

Я покачал головой, не желая обливать грязью ее мать, но с трудом сдерживаясь от такого соблазна.

— Ты имеешь в виду ее бестактность.

— В том числе, — ответил я, не желая вдаваться в сложности взаимоотношений Брианны с ее матерью, но если она хотела это обсудить, то я, безусловно, мог высказать свое мнение. Я просто надеялся, что до этого не дойдет.

Она спасла меня, задав другой вопрос.

— А что насчёт твоей матери, Итан?

— Ну, я едва помню ее. Все мои воспоминания главным образом основаны на фотографиях. Мне кажется, что я могу вспомнить что-то о ней, но скорее всего я просто представляю себе те события, запечатленные на снимках, и рассказы, которыми со мной поделились папа и Ханна.

— Ты сказал, что сделал татуировку крыльев ангела на спине в память о своей маме.

Нет, я не хочу обсуждать это сейчас.

Я собирался перевести дыхание, но мне удалось сдержаться. Я прекрасно понимал, что в тот же миг оттолкну ее от себя. Брианна уже спрашивала меня о татуировке, и я знаю, что она хотела, чтобы я поделился с ней этой информацией сейчас, но я просто чувствовал, что еще не готов. Не здесь, в общественном транспорте при учете трагических обстоятельств. Это было не самое подходящее время, не самое подходящее место, чтобы раскрывать такие эмоции.

Именно тогда принесли лосось, который меня и спас.

Брианна продолжала пить свой сок и избегать еды, которая была не так плоха, если учитывать стоимость перелета.

— Вот.

Я предложил ей кусочек рыбы, подцепленный на вилку, решив, что если она не собиралась притрагиваться к еде, то я сам ее накормлю.

Она долго разглядывала предложенный кусочек, после чего открыла рот и приняла его. Она нарочно жевала медленно.

— Лосось — это здорово, но я хочу знать, почему крылья ангела напоминают тебе о твоей матери.

Так вот в какую игру мы будем играть, да? Эмоциональный шантаж в обмен на еду… Я предложил ей еще один кусочек рыбы.

Она продолжала поджимать губы.

— Почему именно эта татуировка, Итан?

Я сделал глубокий вдох.

— Крылья ангела, потому что я думаю о ней как об ангеле. Набить себе на спину крылья было весьма уместно.

— Это прекрасная идея.

Она улыбнулась.

Я предложил ей еще один кусочек лосося, который на этот раз она приняла без возражений.

— Какое имя было у твоей матери?

— Лорел.

— Очень красивое. Лорел. Лорел Блэкстоун... — повторила она.

— Согласен, — сказал я ей.

— Если оливка – это девочка, думаю, у нас есть для нее идеальное имя, да?

Я почувствовал, как дернулся мой кадык, когда я с трудом сглотнул. И это было не из-за съеденного лосося. Ее предложение значило для меня… нечто глубокое и очень личное.

— Ты бы назвала её так?

— Мне правда нравится имя Лорел, и если ты не против, то... да, конечно, — ответила она, её глаза стали чуть ярче, чем мгновение назад.

Я был ошеломлен, до предела покорен ее великодушием и готовностью преподнести мне такой щедрый подарок, особенно во время такого ужасного обрушившегося на нее горя.

— Я бы очень хотел назвать нашу девочку Лорел в память о моей маме, — честно признался я, после чего протянул ей маленький кусочек хлеба, оторванный от багета.

Она взяла кусок хлеба и медленно начала его жевать, не отрывая от меня своих глаз.

— Хорошо, значит решено, — сказала она тихо, задумчивым и довольно отрешенным голосом.

Я представил, о чем она могла задуматься, поэтому сам озвучил ее мысль.

— А если оливка – это мальчик?

— Да, да, да. — Она начала плакать. — Я хочу… назвать его Том-м-мас, — выдавила она, после чего дала волю слезам прямо над Атлантическим океаном, в салоне первого класса, на борту самолета 284 британских авиалиний, ночного рейса из Сан-Франциско в Лондонский Хитроу.

Я притянул ее к себе и поцеловал в макушку. Я обнимал Брианну, позволив ей сделать то, что она давно должна была сделать. Она тихо плакала, и никто даже не обратил на нас никакого внимания, но все-таки мне было больно наблюдать за тем, как она проходила через следующий шаг в этом весьма нормальном процессе.

Стюардесса — обладательница легкого ирландского акцента и бейджа с именем Дороти — была явно догадливой девушкой, она бросилась к нам предложить свою помощь. Я попросил ее забрать ужин и принести нам дополнительное одеяло. Дороти, похоже, поняла, что Брианна горевала, поэтому быстро убрала еду, потушила свет и накрыла нас еще одним одеялом. Она взяла дополнительную заботу о нас на оставшуюся часть полета, и я напомнил себе отблагодарить ее за столь искреннюю доброту, когда мы через несколько часов приземлимся в аэропорту.

Оставшуюся часть этого полета я прижимал мою девочку к себе, пока она не исчерпала запасы слез и не погрузилась в сон. Я тоже заснул, но не крепко. Мой разум не находил себе покоя. У меня было полно забот, и я мог только надеяться и молиться, что мой блеф, разыгранный с Оукли на панихиде, сработает. Я был готов выполнить все, что обещал, если кто-то навредит Брианне, понимая, что с этой минуты она будет под усиленной охраной.

Я не знал, кто был ответственен за убийства Монтроза и Филдинга. Я не знал, был ли Том Беннет частью этого беспредела и был ли он убит. Я не знал, кто послал идиотское текстовое сообщение на старый мобильник Брианны или кто звонил с угрозой о взрыве той ночью, когда мы были на мероприятии, посвященном Маллертону. Я не знал многого дерьма, в ответах на которое действительно нуждался.

Меня переполнял страх.

Беспредельный, ненормальный, сводящий меня с ума, парализовавший мою гребаную башку страх.

Глава 18

— Я проспала почти три дня к ряду, как только мы вернулись в Лондон. Я нуждалась в этом, да и возвращение к привычной обстановке очень помогло, — рассказывала я доктор Розуэлл. — Я начала научно-исследовательский проект, порученный мне университетом, а окружающие меня верные друзья помогают мне организовывать свадьбу.

— Что стало с ночными кошмарами, когда ты отказалась от лекарства? — спросила она.

— Они стали непостоянными. Как только я перестала принимать таблетки, они снова начали мне сниться, но сейчас, после случившегося — после смерти отца — они вновь прекратились. Как вы думаете, это потому, что сейчас мой разум наполнен куда более ужасающими вещами, придя на смену тому, что мне снилось раньше?

Доктор Розуэлл присмотрелась ко мне и спросила:

— Смерть твоего отца хуже того, что случилось с тобой, когда тебе было семнадцать?

Оу. Тяжелый вопрос. Прежде я об этом не задумывалась. Моим первым порывом было сказать, что, разумеется, смерть моего отца была хуже, но, если откровенно, я не думаю, что это так. Сейчас я была старше и могла взглянуть на вещи с иной точки зрения, нежели в то время, когда была подростком, кроме того, я пыталась покончить с собой из-за снятого на видео изнасилования. В данный момент меня даже мыслей таких не посещало. Я хотела жить. Хотела прожить свою жизнь с Итаном, в том числе заботиться о нашем ребенке. Других вариантов не существовало. Пока я сидела в кабинете доктора Розуэлл, на меня вдруг нашло озарение, лучики которого помогли мне понять, что я буду в порядке. Я пройду через это, и со временем в мою жизнь вернется радость.

Я покачала головой и честно ответила своему психотерапевту.

— Нет. Не хуже.

Она записала это своей бирюзовой авторучкой, которая, по-моему, была очень красивой.

— Спасибо, что помогли мне увидеть всё с такой ясностью, мне кажется, это со мной впервые, — сказала ей я.

— Можешь объяснить, что ты имеешь в виду, Брианна?

— Вот, что я думаю. — Я набираю полную грудь воздуха и выпаливаю на одном дыхании. — Я знаю, что мой отец любил меня, и знаю, что он был в курсе, как сильно я любила его. У нас были такие отношения, в которых мы всегда разделяли чувства друг друга, не испытывая никаких сожалений. Я убита тем, что наше время так внезапно оборвалось, но с этим ничего не поделать. Такова жизнь. Посмотрите на Итана, который потерял свою мать в возрасте четырех лет. У них не было времени, и он почти не помнит ее. У меня же был замечательный любящий отец почти двадцать пять лет.

Доктор Розуэлл одарила меня сияющей улыбкой.

— Я очень рада слышать это от тебя. Боюсь, ты взломала секретный код. Вскоре у меня не останется никаких предлогов, чтобы продолжать посылать тебе счета на оплату моих услуг.

— Э-э... нет, этого не произойдет, доктор Розуэлл. Вы застряли со мной на долгие годы. Только представьте себе все эти материнские переживания, с которыми мне предстоит столкнуться в ближайшее время.

Она мило рассмеялась в свойственной ей манере.

— С нетерпением жду этих бесед. — Она закрыла свой блокнот и надела колпачок на свою авторучку. — Итак, расскажи-ка мне о свадебных планах. Хочу услышать каждую деталь...

♥

Я обнаружила, что Facebook был довольно неплохим инструментом для организации свадьбы. Элейн предложила мне воспользоваться им, потому что она была полностью поглощена организацией собственной свадьбы и знала в этом толк. Я села, заранее заварив себе клюквенный чай, и вошла в свой аккаунт.

Я создала закрытую группу для обмена фотографиями и деловыми связями, которая включала меня и мою маленькую армию пехотинцев: Габи, Бена, Ханну, Элейн, Мэри и Викторию, организатора свадьбы, которая посвятила свою жизнь интересной, но, на мой взгляд, очень не простой работе. Все складывалось на удивление гладко, если принять во внимание, что уложиться нужно было в немыслимые пять недель. Учитывая мою беременность и нестабильный гормональный фон, я решила, что, испытав невыносимую утрату, я справлялась чертовски хорошо.

Итан был так занят на своей работе, что мы едва видели друг друга, и большинство наших разговоров сводились к текстовым сообщениям. Я знаю, что он беспокоился обо мне и старался уделять мне как можно больше внимания, но свободного времени катастрофически не хватало. Я понимала, под каким давлением он находился, да и мне, в любом случае, требовалось время, чтобы свыкнуться со всем, что произошло за последние недели. Он приходил домой очень поздно, и стоило ему переступить порог, он чаще всего хотел лишь двух вещей: заняться любовью и держать меня на расстоянии вытянутой руки во время сна. Потребность Итана в физической близости была по-прежнему сильна, как никогда. Я нисколечко не возражала. Думаю, мне требовалось это не меньше, чем ему. Мы оба волновались друг о друге.

Я быстро настрочила сообщение Элейн о фотографиях с цветочными композициями, которые она разместила, и пошутила, что на Facebook мы общаемся друг с другом больше, чем при встрече. Действительно глупо, особенно, если учесть, что она жила в том же здании, что и я. К тому же Элейн и Нил были по уши завалены работой в Блэкстоун Секьюрити Интернэшнл, как Итан. Никто не располагал достаточным количеством свободного времени.

Я вышла из группы и проверила свой главный профиль, чтобы посмотреть оставленные для меня новые сообщения. Было несколько уведомлений о пожертвованиях из Фонда Колледжа Меритус в Сан-Франциско, которому в течение многих лет мой отец оказывал поддержку. Это была нужная благотворительность, взявшая на себя обязательство оказывать помощь малообеспеченным, но целеустремленным детям, стремящимся получить высшее образование. Я знала, что он бы одобрил это, поэтому объявила, что вместо цветов средства могут быть направлены на пожертвования непосредственно в Меритус. Фонд любезно присылал мне уведомления всякий раз, когда кто-нибудь оставлял подношение на имя моего отца. Пол Лэнгли оставил подарок, как и персонал Галереи Ротвейла, и отец Габи, Роб Харгрив. Их внимание глубоко тронуло меня, и в своих ответных благодарственных посланиях я так им и написала.

Я опубликовала милую фотографию в своем профиле, где мой отец держал меня, когда я была ребенком. Я как раз сканировала снимки из фотоальбомов, которые забрала из его дома и привезла с собой. Конкретно на этой фотографии мы оба были одеты во что-то наподобие пижам, так что, скорее всего, это был утренний снимок. Папа усадил меня перед собой на стол, лицом к камере, и мы оба широко улыбались. Интересно, кто нас снимал? Моя мама? Папа был так молод на этом фото... и выглядел таким счастливым. По крайней мере, у меня были эти драгоценные воспоминания, которые я могла хранить в своем сердце.

Мне стало грустно, когда я поняла, что у моего малыша не будет фотографии с дедом. Теперь уже не будет... Грудь пронзила знакомая боль, и мне на мгновение пришлось закрыть глаза и просто подышать.

Боль становится невыносимой, когда вы напоминаете себе, что никогда не увидите их, не обнимите, не посмеетесь вместе с ними, никогда с ними больше не поговорите...

Ужас.

Зато у Джонатана будет фотография с внуком. Да, будет. Я знала, что отец Итана примет активное участие в жизни внука. Меня радовала мысль о том, что Джонатан и Мари станут нашими нянями и всегда присмотрят за малышом. Моя тетя станет «бабулей» моему ребенку, поскольку моя родная мать не проявляла никакого интереса. Уф. Смени тему, пожалуйста.

Характерный звуковой всплеск оповестил о новом сообщении и открылось диалоговое окошко.

Карл Уэстмен: Привет. Я только что вошел в систему и увидел, что ты в сети. Я приехал в Лондон на Игры, надеюсь, мы сможем пересечься, пока я в городе. На самом деле, я приземлился вчера утром. Все еще восстанавливаюсь после смены часовых поясов. :/ Как ты?

Карл... Он нашел меня на Facebook вскоре после похорон, и с тех пор мы иногда перебрасывались парой слов. Я вспомнила, как он говорил, что компания посылала его на Игры, и Джесс тоже напомнила мне об этом. Она была очень расстроена, что не смогла поехать с ним, ведь она была ярым любителем спорта. Олимпиада была для нее куда более значима, чем для меня. И все же, проведение ХХХ Олимпийских игр в вашем городе — захватывающее событие, независимо от того, как вы к ним относитесь.

Брианна Беннет: Лучше... спасибо. Где ты остановился в Лондоне?

Карл Уэстмен: В «Челси», конечно! Пока я здесь, я не упущу возможность соприкоснуться с историей и побывать там же, где и Джими.

Брианна Беннет: Ха! Я помню. Это забавно, потому что отец Итана заберет меня чуть позже на обед. Он раньше работал таксистом и знает в Лондоне каждый закоулок и историю подобных мест. Ты можешь встретиться с нами, если хочешь, и получить краткий урок истории??

Карл Уэстмен: Было бы здорово. Спасибо! Напиши мне название ресторана, когда вы туда доберетесь, и я найду вас, ребята.

Я вышла из Facebook и направилась в душ. У меня была назначена встреча за обедом с моим свекром, а затем фотосессия. Сегодня некогда предаваться лени.

♥

— Итак, сегодня на дежурство Итан подрядил вас, да? — спросила я Джонатана, в перерывах между разговором уплетая по-настоящему вкусный салат с курицей. Мне бы не забыть вяленую вишню и укроп в следующий раз, когда буду его готовить. Мой аппетит немного улучшился, но я не знала, вызвано ли это моей беременностью или тем, что я смирилась со смертью моего отца. В любом случае, теперь я могла смотреть на еду без желания отвернуться и блевануть.

— Мне ничего об этом не известно, моя дорогая, я просто хотел пригласить на обед свою будущую невестку, вот и все, — сказал он, пожав плечами, с блеском в карих глазах. — Итан сказал мне, что Лена сегодня не будет.

— Ха! Так я и думала, — со смехом произнесла я. — Мне уже знакома его тактика, Джонатан. Итан не отпустил бы так легко своего охранника, тем более без веской на то причины. — Я пригубила сок. — Мне известно, что он чересчур меня опекает и делает это потому, что любит меня.

— Как же хорошо ты его знаешь. На самом деле, я бы сказал, что ты превратила моего сына в человека, которым, я надеялся, он когда-нибудь станет, но боялся, что никогда этого не дождусь. — Джонатан улыбнулся мне с искренней добротой и без всякого осуждения.

— Из-за войны? — спросила я. — Знаю, что в армии с ним случилось что-то очень плохое, но не знаю, что именно. Он не может поделиться этим со мной... пока.

Джонатан нежно похлопал меня по руке.

— Ну, значит, мы с тобой в равном положении. Мне тоже неизвестно, что они сделали с моим сыном. Только знаю, что он вернулся домой с затравленным, тяжёлым взглядом, которого раньше не было. Но я знаю, что сейчас, когда он нашёл тебя, он больше похож на Итана, которого я знал, когда он был моложе. Ты освободила его, Брианна. Я вижу, как он смотрит на тебя и как вы счастливы друг с другом. — Он глотнул пива. — Короче говоря, ты сделала старика очень счастливым, сняла груз с его души.

— Я чувствую то же самое к нему, во многих отношениях. Итан спас меня от самой себя.

Джонатан внимательно выслушал меня и указал на мой живот.

— Ты поймёшь, что никогда не перестанешь беспокоиться о своих детях, независимо от их возраста.

— Я слышала это много раз, — тяжело вздохнула я. — Сейчас я беспокоюсь... о нем или о ней. — Я прикоснулась к своему животу. — Если со мной что-то случится... тогда... я уже не смогу испытать это на себе.

— С тобой ничего не случится, моя дорогая. Итан не допустит этого и я тоже. Следующие несколько недель ты будешь очень занята, а твой график заполнят планы и мероприятия, но скоро все уляжется, и вы вдвоём будете строить семейную жизнь, а я ожидать рождения моего четвертого внука.

Он улыбнулся мне, и я от всей души ответила ему тем же, начиная проявлять к отцу Итана безграничное уважение. Он стал бы любящим дедушкой для нашего ребёнка, и мне было приятно от осознания того, что он переживает за нашу маленькую семью. Для кого-то это покажется незначительным, но для меня это многое значило. Джонатан дал мне то, что не могла дать и не даст родная мать — простое благословение с пожеланием достатка и счастья нашей зарождающейся семье.

Мы направились к выходу из ресторана, когда я заметила буквально влетевшего в помещение Карла, выглядящего немного изможденным по сравнению с тем беззаботным парнем, которого я помнила со средней школы.

— Брианна! Боже, мне так жаль, что я опоздал. Я получил твоё сообщение, но потом меня задержало одно безотлагательное дело, а за ним другое. — Он поднял руки в извиняющемся жесте. — Пришлось задержаться по работе.

Подойдя ближе и обняв меня, он нежно поцеловал меня в щеку.

— Карл, это мой... свекор, Джонатан Блэкстоун. Джонатан, это Карл Уэстмен, старый друг из моего родного города. Мы когда-то соперничали друг с другом в лёгкой атлетике.

Они пожали друг другу руки, и мы несколько минут поболтали. Карл казался расстроенным, что пропустил наш обед и «воссоединение», как он выразился. Я сомневалась, что Итан бы справился с любого рода связью между мной и Карлом. По правде говоря, я бы тоже могла без неё обойтись. Я не имела ничего против старой дружбы, но в таком случае она несла в себе очень много дополнительных эмоций, а они в свою очередь ставили меня в весьма неловкое положение.

— Джесс убьет меня за то, что проделал такой путь в Лондон и даже секунды не выкроил для того, чтобы поговорить с тобой и наверстать упущенное, — сказал он мне, после чего повернулся к Джонатану. — И я жалею, что упустил возможность получить бесценную туристическую информацию от вас, мистер Блэкстоун.

— Если вы интересуетесь историей и местными достопримечательностями, имеющими отношение к Хендриксу, я могу поделиться тем, что знаю. Я возил по этому городу сотни туристов более двадцати пяти лет. По-моему, я показал им все, что только мог. — Джонатан дал Карлу свою визитную карточку. — Напишите мне на электронную почту, и я пришлю вам все, что у меня имеется. Полагаю, вы захотите увидеть отель Самарканд под номером 22 на Лэнсдаун Кресент в Челси.

— Совершенно верно. — Карл взял визитку Джонатана и положил её в карман. — Спасибо за любую информацию, которую вы сможете мне предоставить. Я ограничен во времени, поэтому хочу использовать его по максимуму. — Он снова повернулся ко мне. — Итак... представится ли нам шанс ещё как-нибудь пересечься? Наверно, тебе сейчас нужно быть в другом месте, да?

— Да, у меня фотосессия чуть больше, чем через час, но мне нужно время, чтобы подготовиться. — Я на мгновение призадумалась. — Ты ведь пойдёшь на Игры, так? У Итана будут билеты почти на все олимпийские события, которые ты только захочешь посетить. Почему бы нам не встретиться на одном из соревнований по лёгкой атлетике, например, на беге с препятствиями или забеге на сто метров? Если честно, я с нетерпением жду возможности увидеть какие-нибудь состязания.

— Отлично, — сказал он. — Тогда созвонимся.

Карл снова обнял меня, и мы разошлись кто куда.

Джонатан не проронил ни слова, пока вёз меня в мою студию на съемку. Он казался задумчивым, и мне стало интересно... Как он относится к позированию в обнажённом виде? Что Итан рассказал ему об этом? Видел ли он когда-нибудь одну из моих фотографий? Думаю, я не узнаю, если не спрошу его, а ведь эта была не та тема, которую я обсуждала с людьми. Работа моделью была моим личным делом, а не предметом разговоров.

Я и опомниться не успела, как Джонатан подъехал к нужному адресу в Ноттинг-Хилле и дождался, пока я войду в элегантный белый дом, где сегодня проходила моя фотосессия. Я помахала ему рукой, когда вошла в дом, а затем приступила к работе. Моё внимание плавно переключилось на то, что меня наняли сделать.

♥

Глупые вопросы, которые люди задают во время переговоров, иногда настолько нелепы, что я удивляюсь, как мне удается не запрыгнуть на стол и не закричать: «Как ты можешь быть таким тупым и при этом умудряться дышать?!». Увы... Я научился держать рот на замке, даже когда безумно хотелось его открыть.

Я как раз собирался украдкой затянуться столь необходимой дозой никотина после этого бессмысленного селекторного совещания, когда в мой офис позвонила Элейн. Она это делала так редко, что моё любопытство взяло надо мной верх.

— Итан, думаю, тебе стоит подойти к стойке регистрации.

— Да? Что случилось?

— Это Мюриэль... из газетного киоска. Она здесь, чтобы лично передать тебе пакет, и не оставит его никому, кроме...

Я вылетел из своего кабинета и рванул к Элейн прежде, чем она успела закончить предложение.

Моё сердце бешено заколотилось, и меня захлестнуло беспокойство. Я с трудом затормозил, когда ворвался в приемную. Там находилась ожидающая меня Мюриэль во всей своей усатой, лошадино-зубастой красе. Она держала в своих перепачканных чернилами руках пакет, переведя на меня зелёный с крапинками взгляд, когда я устремился к ней.

— Мистер, у меня кое-что есть для вас. — Она потрясла конвертом. — Вы сказали, кто-нибудь или что-нибудь…

— Да. Кто-то только что оставил это в твоем киоске? — Я указал на то, что она держала в руках.

Она кивнула и обвела взглядом комнату, оценивая обстановку и, вероятно, подсчитывая свое вознаграждение.

— Да, около часа назад. Я не могла оставить рабочее место. Там написано «Блэкстоуну», а я запомнила, что вы называли номер сорок четыре.

Я старался не удивляться тому, что она умеет читать, и кивнул в ответ, чувствуя, как в крови начинает бурлить адреналин. Что на этот раз? Очередные угрозы в адрес Ивана?

— У тебя отличная память, Мюриэль. Спасибо, что оставила киоск и пришла сюда, чтобы доставить это лично. — Я полез в карман, чтобы вытащить бумажник. — Я ценю твою самоотверженность.

Я протянул ей двадцатку, и мы произвели обмен. Она быстро кивнула и повернулась, чтобы уйти. Я оторвал красную ленту и вскрыл конверт, — остро осознавая, что он идентичен тому конверту, который я получил в день мероприятия, посвященного Маллертону, — тот же самый конверт, в котором были фотографии Ивана плюс загадочное сообщение, которое гласило: «Никогда не пытайся убить человека, который собрался покончить с собой» или какая-то бессвязная чушь, на которую у меня сейчас не было времени. И все же я не мог рисковать жизнью моего кузена. Через неделю он будет в центре внимания на Играх, комментируя все турниры по стрельбе из лука, в самой гуще устроенного журналистами ажиотажа, раздавая интервью, на виду у всех. Если кто-то охотился за ним, мне нужно было принять меры предосторожности.

Я засунул руку внутрь и вытащил фотографии, точно такие же, как в прошлый раз — глянцевые черно-белые, восемь на десять. Я почувствовал, как меня пронзил ужас. Это были вовсе не фотографии моего кузена. Это были фотографии Брианны...

Черт, нет! Нет. НЕТ!

Снимки были последовательностью отснятых на улице кадров — в тот день, когда мы с Брианной пошли на первый прием к доктору Бернсли, как чуть позже обедали на улице, прежде чем зашли в «Аквариум Фаунтина». Фотографии, где мы обнимались на тротуаре после того, как вышли из офиса врача. Фотографии, где я касаюсь ее живота и целую ее. Фотографии, где мы уплетаем сэндвичи и говорим о нашей неожиданной встрече в канун заснеженного Рождества. Даже фотография, где Брианна снимает меня на свой мобильный телефон и смеется, поскольку это было сразу после того, как я вышел из магазина, пропитанный ароматом детских какашек. Но ведь я бы заметил, если бы кто-то нас фоткал. Я бы их увидел. Как я это упустил? Как, мать вашу, я это упустил?!

Я отвлекся. Отвлечение — враг номер один в сфере безопасности, и я с треском провалился. Я отвлекся на визит к врачу, а потом на безумие в магазине аквариумов — абсолютно несосредоточенный на том, где мы были и кто нас окружал, даже не заметив, что за нами кто-то следил!

Я застонал и снова их просмотрел. Я не обнаружил ни одного послания или двусмысленной пометки на обороте хотя бы одной фотки. Я поднял голову и понял, что Мюриэль ушла.

— Соедини меня с Брианной, — рявкнул я на Элейн, — и скажи ей, чтобы она ждала меня на линии! Мне срочно нужно с ней поговорить!

Затем я рванул к лифтам.

— Мюриэль, подожди! — Я нагнал ее в вестибюле, когда она выходила из здания. Уверен, окружающие наверняка подумали, что я спятил, благодаря зрелищу, которым я их порадовал, но это не имело значения. Они могли думать все, что угодно.

— Да, мистер?

— Кто? Вы видели, кто оставил конверт?

Она подняла глаза, и они чуть заметно вспыхнули. Это был момент истины, когда она либо поможет мне, потому что была хорошим человеком, либо использует меня в корыстных целях, потому что таким человеком не была.

— Да, когда он уходил. Я видела его со спины.

— Что ты помнишь о нем? Телосложение, цвет волос, хоть что-нибудь? Это очень важно, — взмолился я. — В этом пакете были фотографии моей девочки... жены. Ее жизнь, скорее всего, в опасности. — Я понизил голос. — Пожалуйста, Мюриэль. Любая мелочь, которую ты вспомнишь, может помочь.

Она на мгновение задумалась, ее взгляд практически застыл.

— Он говорил по мобильнику, я только видела его спину, когда он уходил. У него были каштановые волосы, и он был не таким высоким, как вы.

Каштановые волосы и ниже меня ростом. Эта информация не сильно поможет в городе с миллионами подпадающими под ее описание. Мне нужно было вернуться наверх и убедиться, что Элейн нашла Брианну.

— Еще раз спасибо, — без энтузиазма произнес я, и повернулся, чтобы уйти.

— Но кое-что я все-таки заметила, — крикнула мне вслед Мюриэль. — Речь... он не местный. Он Янки.

Сталкер был американцем. Наверно, нанят людьми Оукли... А, может быть, Филдинг все-таки не умер. Возможно, он здесь, в Лондоне. О нет! Пожалуйста, нет!

У меня кровь застыла в жилах от сказанного Мюриэль. Все возможности и сценарии прокручивались в моей голове с ужасающей скоростью.

А затем ноги сами собой пришли в движение.

Глава 19

Мой телефон зазвонил, когда я выходила из раздевалки. Судя по рингтону, Элейн звонила с работы, так что я переключилась на голосовую почту, не прослушав сообщение. Вместо этого я быстро набрала текст: «Не могу говорить... на фотосессии. Позвоню тебе позже. – Б.».

Я поставила телефон на беззвучный режим, но оставила его включенным, как просил Итан, — из-за GPS-приложения, которое он в нем активировал, — сунула его в карман халата, и больше не думала об этом. У меня была работа, на которой я должна была сосредоточиться.

Нарощенные волосы щекотали мне спину, а пол под задницей был просто ледяным. Сегодня на мне не было одежды, даже стрингов, но зато были великолепные черные чулки с розовыми ленточками, завязанными в бантики на бедрах.

У Саймона, моего фотографа для этой съемки, были, мягко говоря, оригинальные предпочтения в выборе одежды, но с учетом его синих зауженных джинсов цвета электрик в паре с зеленой рубашкой цвета лайма и белыми лакированными ботильонами, я не только нуждалась в солнцезащитных очках, но и старалась получить такой кадр, который никогда прежде не пробовала сделать. Я могла только содрогнуться при мысли о том, что скажет Итан, когда увидит пробные необработанные фотографии.

Он возненавидит их с первого взгляда, а затем попытается купить снимки, чтобы никто больше не смог их заполучить.

Несмотря на это, я ощутила прилив адреналина, осознание того, что занимаюсь чем-то немного пугающим и незнакомым. Мне нравилось выкладываться по полной, я хотела, чтобы эти снимки получились качественными, поэтому стремилась найти наиболее удачные ракурсы. Моя спина была обращена к камере, ноги широко расставлены, колени слегка согнуты, ступни прижаты к полу, ладони располагались на внутренней стороне икр, чтобы держать ноги врозь. Это должен был быть провокационный снимок, и любой, кто прошел бы сейчас передо мной, увидел бы мои женские прелести во всей порнографической красе. Итан бы определенно не одобрил. Но я не переживала на этот счет. Существовали правила, и все им следовали... или их больше не вызывали на работу.

Кончики нарощенных волос едва касались пола, по сути прикрывая мою задницу, что было очень кстати, поскольку я не хотела, чтобы расщелина между ягодиц была видна на этих фотографиях.

Я сказала об этом Саймону, и он рассмеялся надо мной.

— Брианна, любовь моя, если кто-то и сможет элегантно выставить межягодичную ложбинку, так это ты.

— Спасибо, Саймон, но нет, если ты понимаешь, о чем я. На этот раз, пожалуйста, никакой вертикальной улыбки.

— Уверяю тебя, все, что я вижу, — это изгибы и твои длинные скульптурные ножки. Ты просто светишься, дорогая. Новые витамины?— рассеянно спросил он, щелкнув затвором камеры.

— Ну, вообще-то, да.

— Ой, пожалуйста, поделись со мной, — выпалил он. — Мне нужны все секреты твоей красоты.

Я фыркнула от смеха.

— Не думаю, что ты захочешь то, что я принимаю, Саймон... если только ты не намерен обзавестись сиськами.

— Ох, дорогая, пожалуйста, скажи, что ты не собираешься вставлять имплантаты. Твои сиськи и так идеальны!

Я рассмеялась, глядя на ниспадающую красивыми складками штору, жалея, что не вижу его лица.

— Эм... нет, никаких имплантатов. Они станут больше естественным путем.

— Да? Какие таблетки на это способны? — Я могла с уверенностью сказать, что он двигался не в том направлении, куда я пыталась его направить. Не важно, гей он или нет, в первую очередь Саймон был мужчиной, а они в таких вопросах обычно не улавливают тонкостей. Думаю, это как-то связано с наличием у них пениса.

— Те, где в конечном итоге у тебя рождается ребенок, — ухмыльнулась я, пожалев еще больше, чем раньше, что не вижу его лица.

— Боже мой! Ты залетела, да?

— Это, наверно, одно из самых отвратительных выражений, которые вы, британцы, выдумали, но да, я и правда залетела.

— Поздравляю, дорогая. Надеюсь, это радостное известие для тебя?

— Да.

Я замолчала на минутку, обдумывая все, что изменилось для меня за столь короткое время, борясь с эмоциями, которые, казалось, бурлили во мне в эти дни. Возможно, стоило винить разбушевавшиеся гормоны, но чтобы оставаться собранной, по-прежнему приходилось изо дня в день вести неравный бой.

Саймон продолжал фотографировать, изредка подсказывая, какую позу принять, затем менял освещение, поддерживая разговор, поскольку это было в его стиле. Работая, он постоянно болтал.

— Так ты выходишь замуж за своего парня?

— Да, двадцать четвертое августа — наш знаменательный день. Мы поженимся за городом, в особняке его сестры в Сомерсете.

— Звучит шикарно... — Саймон задумался над новым ракурсом. — Можешь запрокинуть голову и посмотреть на меня?

— Да... и это тоже, — сухо заметила я. — Саймон, ты хотел бы прийти?

— Дорогая, я думал, ты никогда не спросишь! Отличный повод прикупить новый костюм, — пробормотал он, переключившись на тему об итальянских шелках и о чем-то зеленом, что он приметил в магазине Милана и что идеально бы подошло для свадьбы загородом.

Я задумалась о своем отце и о том, что он уже не сможет заказать новый костюм на мою свадьбу. Его не будет рядом, чтобы выдать меня замуж. У меня не осталось никого, кто сделал бы это ради меня. Я даже Фрэнка об этом не просила. Моя мама уже пробовала решить со мной этот вопрос, но безрезультатно. Я пойду к алтарю одна. Я не имела ничего против Фрэнка, но он никогда не был мне отцом во всех смыслах этого слова. Он был мужем моей матери, и не более того.

Внезапно меня накрыла волна скорби и печали, и я изо всех сил постаралась ее подавить, но, видимо, моя поза свидетельствовала об усталости, потому что Саймон спросил:

— Нужен перерыв, милая?

Я кивнула, но не смогла ответить. Единственное, что мне удалось, это сглотнуть.

Иногда, когда человек проявляет доброту, а вы находитесь в уязвимом состоянии, все выходит наружу, вне зависимости от того, как отчаянно вы пытаетесь удержать эту боль внутри. Так и произошло в случае с Саймоном, когда он положил камеру и подошел ко мне сзади, опустив руку мне на плечо в простом жесте поддержки и утешения.

— Я слышал о твоем отце. Мне так жаль, милая. Это должно быть ужасно трудное время для тебя.

— Спасибо... Рана еще не зажила. Каждая мелочь напоминает мне о нем... Я так по нему ску...

В этот самый момент в комнату ворвался Итан, похожий на гладиатора, готового к битве на арене.

♥

— Брианна! Какого хре... — моя речь оборвалась на полуслове. Она просто взяла и сдохла тихой смертью, как только я оценил внешний облик моей девушки, полностью обнаженной с раздвинутыми ногами и руками какого-то говнюка на ней!

Я отреагировал и пришел в движение. В принципе все, что я могу вспомнить, Брианну, вскочившую на ноги, и парня в зеленой рубашке, летящего в брезентовый декорационный задник.

— Итан! — закричала она. — Что ты творишь?!

— Пытаюсь тебя найти! Почему ты не берешь чертову трубку?

— Я работала! — заверещала она, стоя совершенно голая, если не считать черных чулок и чего-то, что делало ее волосы длиннее.

— Ты здесь закончила. Более того, ты закончила со всем этим дурдомом! — Я махнул рукой и направился к ней. — Одевайся, ты уходишь.

— Я не уйду, Итан. Что на тебя нашло, черт возьми? Я работаю!

О да, ты уходишь, моя красавица! Вообще-то, я абсолютно в этом уверен, потому что сам заберу тебя отсюда.

Фотограф, одетый во все цвета радуги, решил именно в этот момент сделать свой ход и вытащить свой мобильник.

— Я вызываю охрану...

— Я — охрана, когда речь заходит о ней.— Я указал на Брианну, забрав у него мобильник и оборвав этого мудака на середине разговора. — Брианна здесь закончила. Позвони мне в офис, если хочешь получить компенсацию за причиненный ущерб. Я с радостью заплачу.— Я достал визитную карточку и бросил ему. Она преодолела расстояние между нами и приземлилась у его ног. Мне казалось, что я был на удивление спокоен, принимая во внимание...

Он взглянул на Брианну, которая стояла, уставившись на нас с открытым ртом. По-прежнему абсолютно голая!

— Не смотри на нее, ублюдок! — заорал я на него.

Он пискнул, как девчонка, и отвернулся, съежившись.

— Саймон, мне так жаль за... — Брианна шагнула к нему.

— О нет, даже не думай! — Я схватил ее за руку и развернул, прикрыв своим телом. — Ты не могла бы что-нибудь надеть? Ты здесь стоишь в чем мать родила, черт подери!

Брианна впилась в меня взглядом, метавшим кинжалы, и потянулась за халатом. Все это время он лежал на кромке стола, вне поля зрения камеры. Минуту назад я этого не заметил. Она надела его и подпоясала талию резкими, хлесткими движения, прищурившись и обжигая меня яростными, враждебными взглядами. Она просунула руку под свои волосы и немного повозилась с ними, после чего отцепила длинный волнистый каштановый шиньон. Она осторожно положила его на стол. Затем она повернулась ко мне спиной и, согнув сначала одну ногу, потом другую, сняла чулки, расправила их и положила на стол рядом с шиньоном.

Я убежден, что она была вне себя из-за того, что я сделал, но мне было наплевать. По крайней мере, с ней все в порядке. Не могу с той же уверенностью сказать этого о ее друге-фотографе, но Брианна была в безопасности, у меня на виду, а не в руках похитителей. Она была абсолютно голой, в комнате, наедине с другим мужчиной, который фотографировал ее на камеру, но, во всяком случае, мой худший кошмар не воплотился в реальность. Она была здесь, и я мог ее видеть.

Поездка домой прошла слишком тихо. Только вздохи и скрипы от движения тел на сиденьях, и больше ничего. Брианна не произнесла ни слова, да и я был не настроен на беседу. Кто знает, что сорвалось бы с моих губ при тех чувствах, которые я в тот момент испытывал. Лучше немного остыть.

Как только мы приехали и вошли в квартиру, она тут же исчезла в ванной и закрылась от меня. Я слышал шум включенной воды, не улавливая других звуков. Я приложил ухо к двери и прислушался. Если она плакала, я не хотел, чтобы она делала это в одиночестве, но я все еще был в ярости. Из-за позирования? С этим нужно было кончать. Я больше не мог мириться с мыслью о ее работе, становясь абсолютно иррациональным, стоило мне подумать о том, что она позирует обнаженной для других, пялящихся на нее и фантазирующих о том, как трахают ее... или того хуже!

В данный момент у меня была масса дел, которыми следовало заняться. Места, которые я должен был посетить, люди, с которыми я должен был встретиться, но я даже не рассматривал возможность оставить Брианну дома и вернуться в свой офис? Нет. Я, мать вашу, сейчас никуда не уеду.

Вместо этого я вышел на балкон и устроился на шезлонге, откуда мог наблюдать за тем, как на город опускается вечер, выкуривая одну сигарету за другой. Это мне не сильно помогло. Забавно, но то, что раньше успокаивало меня, когда я был взбудоражен, больше не срабатывало. Я ждал, что Брианна выйдет из ванной, но она взяла первый раунд нокдауном. Не похоже, что сегодня она сделает первый шаг.

Когда мое вынужденное одиночество стало невыносимым, я вернулся внутрь, чтобы попытаться поговорить с ней.

— Брианна? — Тишина. — Впусти меня.

Я подергал ручку, и, к моему огромному удивлению, она повернулась. Не заперто.

Я открыл дверь и обнаружил, что она сидит за туалетным столиком и красит ногти на ногах. Ее волосы были собраны заколкой, на ней был желтый шелковый халат, от которого ее кожа сияла. Она не взглянула на меня, продолжая наносить темно-розовый лак для ногтей, как будто меня здесь не было.

— Мы можем поговорить? — в конце концов, спросил я.

— О чем? Как ты выдернул меня посреди фотосессии, которая — так уж вышло — является моей работой, и практически избил фотографа? Не говоря уже об ущербе, нанесенном моей репутации в бизнесе, — произнесла она ровным голосом, без всякого выражения.

— Я больше не хочу, чтобы ты занималась этим бизнесом.

Она закрутила колпачок на лаке для ногтей и поставила его на туалетный столик.

— Это все, чего ты хочешь, а?

— Мне нужно было знать, где ты, но ты не отвечала на звонки.— Я на мгновение замолк, рассчитывая на какое-то объяснение, но она его не дала. — Хорошо, я признаю, что ворвался туда раздраженным и разгорячившимся, но я получил сведения, которые вызвали у меня панику. — Я провел рукой по волосам и запустил пальцы в свою шевелюру. — К тому же ты была голой, Брианна.

Она уставилась на пол, пока говорила:

— Скорее всего, после сегодняшнего мне больше никто не позвонит. Теперь меня никто не захочет.

О, всякие козлы по-прежнему будут тебя хотеть. Я встал перед ней и взял ее за подбородок, вынудив поднять глаза.

— Отлично. Надеюсь, тебе не позвонят. — Она по-прежнему молчала, но ее глаза сверкнули. — Я серьезно, Брианна. Ты больше не позируешь голой.

Ну вот, я сказал это.

— Это мое решение, Итан. Ты не имеешь права говорить, что я могу делать, а что нет.

— Неужели? — Я схватил ее левую руку и поднял вверх. — Тогда что означает это кольцо? Ты станешь моей женой, матерью моего ребенка — человеком, которого я больше не хочу видеть позирующим в гребаном обнаженном виде! — Я послал ей рассерженный взгляд в ответ. — У меня определенно есть право голоса.

Она отдернула руку и со злостью выпалила:

— Нет. Ты НИЧЕГО не понимаешь!

Сорвавшись на крик и выглядя вконец разъяренной, она толкнула меня в грудь, чтобы я держался от нее подальше.

Какого хера! Мое самообладание снова висело на волоске, пока я ломал голову над тем, как нам достичь согласия в этом вопросе. Впрочем, мне пришла в голову одна мысль, как этого добиться. Я бы мог сорвать с нее этот желтый шелковый халат и оттрахать до потери пульса, а затем мы бы продолжили разговор, спор или как там называлась та фигня, которая только что между нами происходила. Это могло сработать.

Вместо этого я поднял ее со стула за плечи, прижав ее руки к бокам, чтобы она не могла со мной бороться. Она все еще сопротивлялась, хотя я крепко прижимал ее к своей груди, наши лица находились в дюйме друг от друга, ее мягкие изгибы впечатались в мое тело, и мой член стал твердым как камень.

— Я пытаюсь понять, почему моей девушке необходимо оголяться и позволять людям видеть ее фотографии в таком виде! — произнес я куда агрессивнее, чем рассчитывал... а затем я накрыл ее губы своими губами в поцелуе.

Сначала я проник в нее своим языком. Позже я получу больше, но сейчас мне просто нужно было войти в ее тело любым возможным способом. Мне было крайне необходимо, чтобы она меня приняла. Она все еще была вне себя от злости, но я почувствовал ее отклик в тот момент, когда мы соединились. Она все еще была моей девушкой, и мы оба знали это, когда я взял ее за подбородок и крепко поцеловал. Губы, язык и зубы действовали сообща, чтобы отправить конкретное сообщение. Ты моя, я знаю, что ты хочешь быть моей.

Я был настроен взять ее. У этой размолвки будет один исход и только один — мой член, погруженный в ее сладкую дырочку в сексуальном неистовстве.

Не было никаких оправданий тому, что я сделал дальше. Я взял ее. Взял то, что было моим, подчинив Брианну своей воле.

Она никуда не денется от меня, пока я в ее теле. Духовную составляющую придется рассмотреть чуть позже. Сначала секс, потом разговоры. Такая тактика уже срабатывала раньше, и я был уверен, что сработает и сейчас.

Я поднял ее и отнес к нашей кровати. Она окинула меня пылающим взглядом, пока я укладывал ее, распахнув шелковый халат и освободив ее волосы от заколки. Ее грудь вздымалась и опадала, а соски набухли, пока я раздевался, избавляясь от одежды. Мой член был таким твердым, что мог взорваться при первом же выбросе спермы.

Я собирался это выяснить и был более чем готов рискнуть, потому что будет второй заход и, возможно, третий. Какое-то время мы будем поглощены друг другом.

Я накрыл великолепное нагое тело Брианны, которое должен был видеть лишь я один, и трахнул ее. Трахнул жестко. Она жестко трахнула меня в ответ. Мы трахались, пока оба не кончили. Трахались снова и снова, пока в этом не отпала необходимость. Пока нам не осталось ничего, кроме как провалиться в сон после всех этих оргазмов, физически измотанные от удовольствия, которое опалило нас своим жаром и одурманило своей дымкой... полностью вырубившись.

♥

Меня разбудил старый кошмар, где я смотрю видео со своим участием и хочу умереть. Та жуткая картина, которая отпечаталась в моем мозгу и останется со мной до конца моих дней. Сомневаюсь, что ее вообще можно стереть из моей памяти; я была обречена жить с этим образом, засевшим в моей голове, всю свою жизнь. Я уже не в первый раз задумывалась, вспоминали ли те трое об этом видео после случившегося. Я не была знакома с двумя другими, но неужели Лэнс не сожалел о том, что со мной произошло? Задумывался ли он когда-нибудь об этом? О том, какой несчастной стала моя жизнь после того, как они меня изнасиловали? Какой она стала жалкой. Уродливой и безобразной.

Я попыталась заглушить свой маленький срыв, произошедший посреди ночи, но Итан обладал уникальным слухом. У нас был взрывной секс, мы выплеснули гнев и разочарование посредством наших тел, но главная суть проблемы все еще развевалась на ветру, как сигнальный флаг. В сущности, мы ничего не решили.

Итан, лежащий рядом со мной, зашевелился и притянул меня ближе. Я почувствовала, как его сильные руки обхватили меня, а губы поцеловали в макушку. Он гладил меня по волосам и обнимал, пока я рыдала.

— Я безумно тебя люблю. Мне больно видеть тебя расстроенной. Я бы предпочел, чтобы ты злилась на меня, чем так страдала, детка.

— Все в порядке. Я знаю, что ты меня любишь, — прошептала я между всхлипами, вытирая глаза.

— Люблю, — ответил он и нежно поцеловал ее. — Я сожалею о том, как вел себя сегодня с тем фотографом, — он выдержал паузу, — но я все еще ненавижу твою работу и не хочу, чтобы ты в дальнейшем этим занималась.

— Я знаю...

— Значит, ты перестанешь позировать?— В его голосе звучала надежда. Жаль, что я собиралась ее растоптать.

— Не думаю, что смогу, Итан. Я не могу перестать позировать... даже ради тебя.

Он ждал, когда эти слова слетят с моих губ. Было больно произносить их, но он должен был услышать это признание от меня. Правду порой трудно вынести, и я представляла, насколько трудной она станет для Итана, но я хотела донести до него все без утайки. Я многим ему обязана.

— Почему, Брианна. Почему ты не можешь оставить работу моделью? Почему ты не сделаешь это ради меня?

На глаза снова навернулись эти проклятые слезы.

— Потому что... — всхлипнула я, — потому что снимки, для которых я сей-сейчас позирую, так... т-так прекрасны. Благодаря им... я становлюсь такой красивой!

Итан обнимал меня, пока я плакала. Он, похоже, понял, что для меня это откровение стало своего рода достижением. Жаль, что рядом нет доктора Розуэлл.

— Так и есть. Ты права, Брианна. Твои фотографии просто великолепны. — Он нежно поцеловал меня, неспешно скользнув своим языком по моему. — Но ты всегда была красивой, — прошептал он возле моих губ.

Как же он ошибался. Итан не смотрел это видео, поэтому не знал, но мне была известна правда.

— Нет. Ты не понимаешь меня. — Я вытерла слезы. — Ты не понимаешь, зачем мне нужны эти фотографии, на которых я выгляжу красивой. — Я тяжело вздохнула у его груди, мои пальцы начали кружить по его мышцам.

— Тогда объясни мне, чтобы я понял.

Не знаю, как мне удалось выговорить эти слова, но у меня получилось. Сквозь слезы, которые текли все сильнее, и благодаря его умиротворяющей силе и терпению, пока он обнимал меня и гладил по волосам, я, наконец, раскрыла другому человеку свою ужасную правду.

— Потому что то видео со мной было... мерзким. Каждый кадр был отвратителен. Я была на них уродиной! И раз уж у меня есть возможность заменить уродство чем-то прекрасным, я могу вложить в свою работу чуть больше опыта каждый раз, когда создаю нечто новое. - Итан перекатил меня под себя и навис надо мной, приблизив мое лицо к своему.

— В тебе нет ничего уродливого, — сказал он мне.

— Есть. На том видео я была уродкой.

Он замолчал, его взгляд метался по моему лицу, пока он изучал меня.

— Так вот почему, детка? Это причина, по которой ты пыталась... убить своих...

— Да! — всхлипнула я, уткнувшись в мощную грудь Итана, и позволила ему обнять меня. Теперь он знал мою правду. Мой заскок. Мою дисфункциональную странность. Мотивацию, которая ежедневно подгоняла меня и которая, как я полагаю, останется со мной навсегда. Я молилась, чтобы он принял меня такой, несмотря ни на что.

Он долгое время молча обнимал меня и размышлял над тем, чем я с ним только что поделилась. Я знала, что таков его метод усвоения информации. Итан был невероятно честным и прямолинейным человеком со своим мнением, потребностями и умозаключениями.

— Я ненавижу не сам процесс съемок. Я понимаю, что вы все профессионалы, выполняющие свою работу. Фотограф просто использует тебя как объект своего искусства, как захватывающий дух образ. — Он провел ладонью по моему бедру. — Я знаю, что тот парень не заигрывал с тобой. Он воспринимал твое тело как произведение искусства.

— Саймон — экстравагантный гей, в отличие от обычных геев, если ты не заметил.

— Я заметил, детка, — тихо усмехнулся он. — Если не одежда, то его девичий визг подтвердил это.

— Бедный Саймон. Знаешь, я пригласила его на свадьбу. Он хотел надеть новый итальянский костюм цвета зеленой листвы, который видел в магазине Милана, — попыталась я его немного подразнить.

— Потрясающе, — тяжело вздохнул он. — Я позвоню ему завтра и извинюсь.

— Спасибо.

Но Итан еще не закончил выражать свои чувства. Он хотел сказать еще кое-что.

— Мне ненавистно, что люди видят твое тело на фотографиях. Мужчины глазеют на тебя. Мужчины, как и я, видят тебя обнаженной и хотят поиметь. Брианна, мне это ненавистно, потому что я не хочу, чтобы кто-то смотрел на тебя такую и думал так о тебе. Я хочу тебя только для себя. Это эгоистично, но для меня это так.

— Ох...

— Теперь ты знаешь о моих чувствах по этому поводу, — тихо произнес он, донеся до моего сердца свое откровение.

— Я услышала тебя, Итан, и надеюсь, ты услышал меня, когда я рассказала тебе о своих чувствах и о том, почему я работаю моделью.

Он потянулся к моим губами, нежно и медленно их лаская, если не словами, то прикосновениями, давая понять, что он меня услышал. По прошествии некоторого времени, потраченного на поцелуи, он отстранился и провел большим пальцем по моей щеке. Он так делал с самого начала нашего знакомства. Он так сделал, когда впервые поцеловал меня. Мне нравился этот жест.

Интересно, о чем сейчас думает Итан? Внимательно изучая меня своими темно-синими глазами, он устроился на боку, опершись на локоть, чтобы смотреть на меня сверху вниз. Складывалось ощущение, что он еще не все сказал. Я ждала. Я могла ждать всю ночь, если он позволит на него любоваться. Обнаженный Итан представлял собой завораживающее зрелище, от которого я никогда не устану. Он был олицетворением мужской красоты. Его руки, грудь, рельефный пресс, переходящий в V-образную форму, все в нем было восхитительным пиршеством для моих глаз.

Забавно, что иногда он говорил то же самое обо мне. Но мое тело будет меняться по мере развития плода. Я стану такой же большой, как все беременные женщины. Захочет ли Итан меня тогда так же, как сейчас?

— Мне нужно рассказать тебе о том, что сегодня произошло. То, что на самом деле меня потрясло и послужило причиной моего срыва на твоей фотосессии...

Он заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

Теперь все встало на свои места. Я должна была догадаться, что иррациональность Итана зашкалила не просто так. Что-то случилось, что послужило толчком в резкой смене его поведение.

— Хорошо... расскажи мне.

В темноте, на нашей кровати, он поделился со мной последними событиями: фотографиями сталкера, которые он сегодня получил, и открывшиеся сведения о том, что этот человек был американцем и постоянно наблюдал за мной. Наблюдал за нами и фотографировал наши ежедневные передвижения. Теперь мне стало по-настоящему страшно... я поняла, почему Итан был так напуган и неадекватен на фотосъемке. Ситуация не улучшалась, а становилась все хуже и хуже. Кто знает, что их остановит? И вообще останусь ли я в живых? Все, что я могла, это думать о своем ребенке и об Итане, знать, что чего бы это ни стоило, на какие бы жертвы не пришлось пойти, я сделаю все, что угодно, ради нас и нашего будущего.

Мы говорили о безопасности, GPS, телохранителях и мерах предосторожности. О всевозможных способах обеспечения моей безопасности в ближайшие недели до тех пор, пока не состоится свадьба, и все внимание Итана не сосредоточится исключительно на мне. Он все доступно объяснил, и я выслушала его. Мы оба пришли к единому знаменателю, и когда я, наконец, начала погружаться в сон, он прижал меня к своей груди, обхватив своими сильными руками. Я знала, что нахожусь в надежных руках, и что обнимающий меня мужчина, действительно меня любит. Итан нуждался во мне так же, как и я в нем.

По крайней мере, мы многое прояснили.

Глава 20

— Каково это — дышать, сынок? — Папа поднял бокал, улыбаясь до ушей.

— Словно трехтонный слон слез с моей груди и теперь уселся мне на ноги, — честно ответил я и присоединился к тосту.

— Держу пари, так оно и есть. Но, по правде говоря, церемония была великолепнейшим образом организована. Просто блестящее шоу. Браво.

Думаю, мы все заметили, что мой отец был впечатлен церемонией открытия, потому что он не мог перестать говорить о ней за нашим полуночным ужином. Я почувствовал огромное облегчение, что она прошла без сучка и задоринки.

Несмотря на усталость и тоску по кровати с Брианной в обнимку, я обнаружил, что наслаждался праздничным вечером в Гладстоуне. Иван каким-то образом забронировал нам столик, невзирая на царившее в городе безумие, но все любили Лорда Ивана, Золотую стрелу Британии, его привлекательную внешность и знаменитое имя. Прошло много времени с тех пор как мы выбирались куда-нибудь в последний раз. Я знал, что папа, Нил и Элейн высоко ценили его связи, даже я к ним периодически прибегал. Брианна выглядела так, словно ей было весело, и мне этого было более чем достаточно.

Весь город пребывал в праздничном настроении, так как Игры уже начались. Я практически видел свет в конце туннеля. Мы пережили очередную неделю и начало Олимпийских игр без каких-либо проблем, угроз или сообщений. Обычная размеренная жизнь.

Я провел рукой по спине Брианны снизу вверх и погладил ее между лопаток.

— Да, самое трудное позади. Церемония открытия прошла гладко. Никаких психов, срывающих шоу. Идеальное окончание после стольких месяцев планирования. Теперь осталось только сопроводить несколько VIP-персон на отдельные игровые мероприятия и спортивные объекты, но их не так много и с ними проще в управлении, плюс у меня отличный персонал, чтобы следить за большинством из них. — Я кивнул Нилу и снова поднял бокал.

— Главное держать психов подальше от Ивана, тогда эта хренотень закончится, — ухмыльнулся Нил.

— Да, будьте любезны. Я был бы очень признателен, если бы психов ко мне не подпускали, — процедил Иван.

Еще предстоит разобраться... с одним ненормальным соперником Ивана из Кореи, ополчившимся на него из-за обиды, возникшей три Олимпиады назад вследствие решения суда, который дисквалифицировал его и присудил золото Ивану. Но, как это часто бывает со скандалами, они не проходят бесследно. Стоит тебе вляпаться в дерьмо, оно надолго пристанет к твоему ботинку, и стряхнуть его не получится.

— Ты выглядишь усталым, малыш, — ласково произнесла Брианна, погладив меня по руке.

— Я правда устал, — сказал я, взглянув на часы, — только представь, если мы сейчас уйдем, то через полчаса будем в постели. — Я подмигнул ей, размышляя над тем, что мне действительно сегодня нужно — ее близость и несколько часов сна. Две эти вещи станут для меня просто идеальным завершением вечера.

Я в шутку сказал об уходе, но моя девушка как всегда меня удивила.

— Тогда чего же мы ждем? — тихо спросила она. — Думаю, я скоро отключусь и занырну головой прямо в суп.

Оглядев ее, я заметила признаки усталости и почувствовала себя виноватым, что не заметила этого раньше. Она была беременна и нуждалась в отдыхе за двоих. Я увидел представившуюся возможность и тут же ухватился за нее.

— Всем спокойной ночи. Нам пора отчаливать. Моя женщина умоляет меня уложить ее в постель. — Брианна ахнула и шлепнула меня по руке. — А поскольку я парень смышленый, думаю, будет лучше, если я ей подчинюсь. — Я потер руку в том месте, куда она меня ударила, и с преувеличенным акцентом объявил: — Беременные женщины все время ненасытны.

Я хмыкнул, когда она пнула меня ногой, но смех, которого я удостоился, того стоил.

— Ты — труп, Блэкстоун, — сказала она мне по дороге к машине.

— Эй, это ведь помогло нам выбраться оттуда, так? — Я приобнял ее и наклонился, чтобы поцеловать. — К тому же, все, что я говорил о тебе, было правдой.

Она отвернулась, чтобы избежать моего поцелуя, и рассмеялась.

— Ты — идиот, и не будешь таким самодовольным месяцев через пять.

— А что будет через пять месяцев? — спросил я в замешательстве.

— Ненасытная беременная женщина говоришь? — Она вскинула голову и медленно покачала ей из стороны в сторону. — Это проходит. Полностью. — Она резко махнула руками. — Никаких мыслей о сексе. Вообще. На протяжении нескольких месяцев.

Не самая приятная перспектива...

— Подожди. Это шутка? Ты ведь не всерьез, да?

— Видел бы ты сейчас свое лицо! — Она снова рассмеялась надо мной, окрыленная тем, что последнее слово осталось за ней. Да, моя девушка была отважной и не сдавалась без боя.

— Так плохо, да? — Уповая на то, что она не разыгрывает меня по поводу воздержания, потому что это бы стало настоящей пыткой.

— Ага, — произнесла она, заведя руку назад и ухватив меня за задницу. — Ты это заслужил, хотя я тебя люблю, Блэкстоун.

Какой же я везучий, сукин сын.

— Ты ведь дразнишь меня пятью месяцами, да?

Она снова рассмеялась, выглядя весьма самоуверенной и чертовски сексуальной, но так и не ответила на мой вопрос.

♥

— Нет, ублюдок! Я сказал никакого видео! Никакого гребаного видео!

Итан разбудил меня своим криком. Ему снова снился сон. Нет... ему определенно снился кошмар.

То, что он кричал, приводило меня в ужас. Раньше он кричал то же самое. «Никакого видео» снова и снова умоляющим голосом. Это пугало меня, потому что он был не в себе, когда ему снились эти кошмары. Он становился другим человеком — абсолютно незнакомым.

Я знала, что его кошмары были связаны с войной, когда афганцы держали его в плену. Но он никогда не рассказывал мне об этом. Это явно было нечто ужасающее.

— Итан, тебе нужно проснуться. — Я потрясла его так нежно, как только могла, но он был недосягаем, лишь беспорядочно метался, пребывая в другом измерении.

— Он умер... О, Боже! Ребенок! Невинный ребенок, фанатичные вы ублюдки!

— Итан? — Я снова потрясла его, став сильнее растирать его руку и шею.

— Нет! Ты не сделаешь это... Нет... нет... нет... пожалуйста, нет... они... они... они не увидят мою смерть на видео...

— Итан! — Я легонько шлепнула его по щеке, надеясь, что боль вытащит его из кошмара.

Он распахнул глаза, дикие и испуганные, и резко сел. Он согнулся пополам, тяжело дыша и опустив голову на колени. Я положила руку ему на спину. Он вздрогнул от моего прикосновения, но я не убрала ладонь. Его дыхание стало более прерывистым, но он ничего не сказал мне. Я не знала, как его успокоить.

— Поговори со мной, — прошептала я ему в спину.

Он встал с кровати и начал одеваться, натянув спортивные штаны и футболку.

— Что ты делаешь?

— Мне нужно выйти, — сказал он ослабшим голосом.

— Наружу? Но там холодно. Итан, останься со мной и расскажи об этом. Ты должен поговорить со мной! — умоляла я его.

Он вел себя так, будто даже не слышал меня, но я думаю, что слышал, потому что он подошел к тому месту, где я сидела, и коснулся моей головы. Очень нежно и всего лишь на мгновение, но я почувствовала его дрожь. Его руку ощутимо потряхивало, и он выглядел таким потерянным. Я подняла руку, чтобы прикоснуться к его руке, но он отдерну ее от меня, затем вышел из спальни.

— Итан! — крикнула я ему вслед. — Куда ты идешь? Вернись и поговори со мной!

Ответом мне стала тишина.

Некоторое время я лежала и пыталась решить, что делать. Часть меня хотела потребовать объяснений и заставить его поделиться ими со мной, но другая часть меня до смерти боялась это сделать. Что, если я причиню ему еще больше боли и страданий или сделаю только хуже? Итану нужна была профессиональная помощь, чтобы справиться с этим. Если его держали в плену и пытали, то он, скорее всего, страдал от полномасштабного посттравматического стресса. Мне придется убедиться в этом.

Я приняла решение, надела леггинсы и свитер, чтобы пойти и найти его. Я не должна была удивляться, увидев, где он. Он сказал мне правду. Он был снаружи. Курил свои ароматизированные сигареты.

Я стояла за стеклом и какое-то время наблюдала за ним. Он растянулся на шезлонге, но его босые ноги свисали, потому что он был слишком высоким. Струйка дыма клубилась и проплывала над ним, в то время как яркие огни ночного города на заднем плане создавали вокруг его тела сияние.

На самом деле сигаретный дым никогда меня не беспокоил. Мне нравилось, как пахла марка его сигарет. Я редко ощущала на своих губах сигаретный привкус. Он был одержим чистотой полости рта, поэтому всегда казался мне мятным и приятным на вкус, но пряный аромат цеплялся за него, и я могла определить, когда он курил. Хотя марка его сигарет была необычной — «Джарум Блэк». Пряный табак, импортируемый из Индонезии. Я до сих пор не знала, почему он курил сигареты с ароматом гвоздики. Итан не говорил со мной о своем курении... или о своём тёмном прошлом.

Мой Итан, несомненно, сейчас блуждал в темных закоулках своей памяти, у меня сердце разрывалось на части, когда я видела его в таком состоянии. Я открыла дверь и вышла наружу.

Он не обратил на меня внимания, пока я не села рядом с ним на другой шезлонг.

— Возвращайся в кровать, Брианна.

— Но я хочу остаться с тобой.

— Нет. Возвращайся в дом. Дым вреден для тебя и ребенка.— Его голос был жутко отстраненным и напугал меня до чертиков.

— Для тебя он тоже вреден, — решительно заявила я. — Если ты не позволяешь мне остаться здесь с тобой, тогда погаси сигарету, вернись в дом и поговори со мной. Нам нужно поговорить об этом, Итан.

— Нет. — Он в отрицании покачал головой и сделал еще одну глубокую затяжку.

Внутри меня что-то оборвалось, и я разозлилась, но мне нужно было что-то предпринять, чтобы добиться от него реакции, сейчас он был недосягаем для меня.

— Что за хрень, Итан! Тебе нужна помощь с этими кошмарами. Посмотри, что они с тобой делают!

Он ничего не сказал, но тишина, повисшая между нами, заглушала ночные звуки города.

— Если ты не хочешь говорить со мной об этом, значит, тебе нужно найти психотерапевта, группу поддержки или что-то еще, что поможет тебе справиться с этим.

Никакой реакции, только дым коромыслом. Я так и не получила ответ от Итана, в темноте горел лишь красный кончик черной сигареты.

— Почему ты не отвечаешь мне? Я люблю тебя, я здесь ради тебя, а ты даже не рассказываешь мне, почему куришь сигареты с ароматом гвоздики, не говоря уже о том, что они сделали с тобой в Афганистане. — Я наклонилась ближе к нему. — Что с тобой там случилось, Итан?

Я услышала панику в своем голосе и поняла, что близка к очередному приступу плача. Его поведение причиняло мне нестерпимую боль и пробуждало такое чувство, будто я недостаточно важна для него, раз он не хотел поделиться со мной своим самым большим страхом. Итан знал обо всем моем дерьме и уверял, что ничто из произошедшего в моем прошлом не имело для него значения. Разве он не знал, что ради него я пройду через огонь? Я сделаю все, чтобы помочь ему, когда он будет во мне нуждаться.

Он аккуратно затушил сигарету, которую курил, воспользовавшись пепельницей рядом с шезлонгом, сложил руки на коленях и уставился на город. Он ни разу не взглянул на меня, когда заговорил тихим голосом.

— Я курю их, потому что у всех моих надзирателей были сигареты с ароматом гвоздики. Самокрутки из пряного табака, который пах так чертовски приятно, что я чуть не сошел с ума. Я жаждал выкурить хоть одну. Чуть не обезумел от желания.

Несмотря на холодный ночной воздух, я замерла, слушая Итана, мое сердце разрывалось с каждым его словом.

— Затем... в тот день, когда меня собирались казнить, произошло чудо... Я был спасен. Я выжил. Их зловещий клинок не достиг моей шеи. — Его голос надломился.

— Клинок?

Я догадывалась, к чему все идет, но боялась даже подумать о том, что Итан пытался до меня донести.

— Да. Они собирались снять на видео мое обезглавливание и показать его всему миру. — Он говорил очень тихо, но слова были запредельно громкими.

Господи Иисусе! Неудивительно, что ему снились кошмары. Я даже представить себе не могла, что он пережил физически, когда его пытали, но эмоциональная пытка от мысли, что они сделают с ним, наверно, была еще хуже. Я не смогла сдержать вырвавшийся вздох, так сильно желая его обнять, но он продолжал говорить.

— Хочешь узнать, о чем я попросил в первую очередь?

— Расскажи мне.

— Я вышел из своей персональной тюрьмы, сомневаясь, жив я или уже в аду. Американский морпех добрался до меня, шокированный тем, что я выбрался из-под завалов, все еще дыша. Он спросил, все ли со мной в порядке, а я сказал ему, что хочу сигарету с ароматом гвоздики.

— Ох, малыш...

— Я был жив. Я выжил и наконец-то смог выкурить одну из тех восхитительных самокруток с ароматом гвоздики, которые сводили меня с ума неделями напролет. Сейчас я их курю... потому что... Мне кажется, это помогает мне осознавать, что я действительно жив. — Он с трудом сглотнул. — Это огромная куча дерьма...

— Ох, Итан...

Я поднялась с шезлонга, чтобы обнять его, но он остановил меня.

— Нет, — сказал он, удерживая меня на расстоянии вытянутой руки. Казалось, он сейчас в нескольких километрах от меня — недосягаемый. Мне хотелось рыдать навзрыд, но я знала, что это только усложнит ему жизнь, а я не хотела вгонять его в еще больший стресс, нежели тот, в котором он уже пребывал.

— Возвращайся в дом, Брианна. Я не хочу, чтобы ты сейчас находилась рядом со мной. Это может навредить тебе. Я не... в том настроении. Мне нужно побыть одному.

— Ты прогоняешь меня?

Он медленно зажег еще одну сигарету, пламя его зажигалки ярко вспыхнуло, когда загорелся табак.

— Просто иди спать, детка. Я люблю тебя, но сейчас мне нужно побыть одному.

Я почувствовала что-то исходящее от него. Я не могла в это поверить, но могла поклясться, что правильно его поняла. Итан боялся причинить мне вред, и именно по этой причине он попросил меня оставить его в покое.

Я исполнила желание Итана, хотя это разбило мне сердце.

Глава 21

Я провел пальцами по фотографии Брианны, стоящей в рамке на моем столе. Той фотографии, которую я снял на свой мобильный, когда она впервые показала мне Леди Персиваль в Ротвейле. Она выглядела такой счастливой и красивой. Прошлой ночью она счастливой не была. Нет, я напугал ее, а потом сделал еще хуже, отослав ее прочь, когда она попыталась вывести меня на разговор.

... Боже правый, я облажался. Я попытался представить себя на ее месте. Что, если бы это она отослала меня после ночного кошмара и отвергла мое утешение? Я уже был по ту сторону баррикад, и это было хреново. Я чувствовал себя ужасно, точно так же, как чувствовала себя она.

И все же, прошлой ночью я боялся того, что мог сделать с ней, если бы она прикоснулась ко мне как-то иначе. Просыпался ли я в прошлом от одного из этих кошмаров? Да... и не в самом лучшем состоянии. Я шел по гребаному краю — в буквальном смысле слова. Используя секс с Брианной, чтобы отвлечься и вырваться из того ужасного места, в котором оказывался в своих снах. Она не понимала, что в те моменты я ходил по острию ножа. Я не доверял сам себе. Что, если я причиню ей боль или зайду слишком далеко в сексе? Сейчас она была беременна и уязвима. Я просто не мог рисковать, что-нибудь натворив.

Труднее всего прошлой ночью было отправить ее обратно в дом, когда она хотела остаться со мной и выслушать мою историю. Она пыталась обнять меня, но я прогнал ее. Я даже не взглянул на нее, потому что если бы я это сделал, то сдался бы. Мне не хватало силы воли, когда дело касалось Брианны.

Чтобы удержаться и не отыметь ее после того, как вернулся в дом, я проспал остаток ночи на диване. Я не был уверен, что смогу снова лечь с ней в постель. Все, что требовалось, — это ее запах и звук ее дыхания возле меня, и я бы забрался на нее и погрузился по самое не балуй, пытаясь затеряться в ней. Брианна была моим раем, который я бы искал до скончания времен. Я хорошо себя знал.

Хотя она была права. Насчет многих вещей, но на счет вчерашней хрени она была права на все сто процентов. Мне нужна была помощь. Были места, куда я мог обратиться. Многие солдаты, прошедшие войну, возвращались домой с грузом проблем. Я был еще одним в этой длинной гребаной очереди стоящих передо мной вояк. Я понимал это, просто не хотел сталкиваться со своими демонами, но знал, что это необходимо. Самыми важными приоритетами моей жизни являлись Брианна и малыш, рождение которого мы так ждали. Им ни к чему страдать от моих кошмаров и жертвовать своим сном.

Я должен был спросить себя «почему». Почему в моем подсознании так неожиданно ожили те времена? Может, ситуация с Брианной разворошила давно забытые воспоминания о моем пребывании в плену и возродила их к жизни? Черт возьми... Это было неприятное предположение, но, скорее всего, верное.

Я заглажу свою вину перед ней сегодня вечером. Цветы, ужин, романтика... полная откровенность о том аду, в котором я побывал и как выбрался из него. Она заслуживала знать правду, и была достаточно сильна, чтобы справиться с ней. Бонус заключался в том, что она бы сняла с моих плеч часть эмоционального бремени. Это был один из аспектов прочных взаимоотношений. Она ведь поделилась со мной своим прошлым. Почему я не мог сделать то же самое? Потому что ты тупой осел большую часть времени, и тебе нужно работать над собой.

Брианна терпеть не могла, когда я защищал ее от всех и вся. Я не понаслышке знал, что она необычайно сильна, с глубоко укоренившимся в ней желанием сражаться до победного конца. Она не была трусихой и не сдавалась без боя, не отдав при этом всю себя. Моя девочка смотрела своим страхам в лицо. Я должен последовать ее примеру и сделать то же самое. Я согласен с тем, что пришло время обратиться за профессиональной помощью и доверить этот груз с демонами кому-то еще. Брианна будет рядом и поможет мне пройти через это, ведь ее руки были надежнее любых других.

Плюс ко всему, Брианна подаст мне мою же задницу на серебряном блюде, я должен быть готов к этому, когда вернусь домой. Она так легко не отступит. Я усмехнулся при мысли о ее реакции на меня этой ночью. Она выглядела великолепно, как обычно, с горящими глазами, уперев руки в бока, боевая и взрывоопасная. Я с нетерпением ждал перемены в ней, когда приду с подарками, смирением и готовностью наконец-то поделиться с ней самыми темными демонами, населяющими укромные уголки моей души. И как она потом вознаградит меня за это...

Мне нужно было сделать пару телефонных звонков и претворить свои планы в жизнь. Время мчалось с бешеной скоростью, некогда было рассиживать, предаваясь сожалениям, от которых нельзя было избавиться. Сначала я отправил Брианне сообщение: «Я люблю тебя. Прости за прошлую ночь. xx Я все исправлю, хорошо?».

Я набрал номер своей сестры в Сомерсете и стал ждать соединения.

— Братик, у тебя прекрасное чувство времени. Мне только что нанес визит мистер Симмс, и у него есть для тебя кое-какие бумаги на подпись.

— Это приятная новость. Попрошу Фрэнсис прислать к тебе курьера, так будет лучше.

— Разумеется. Думаю, это отличная идея.

— Я тоже так думаю, — усмехнулся я, сидя в кресле. — После ознакомления с бумагами, как думаешь, это возможно за такое короткое время?

— Что ж, времени мало, но, думаю, это решаемо... не всё, заметь, но ради достижения твоих целей, да.

— Хорошо. Я безоговорочно доверяю тебе, Хан. Просто сделай все, что в твоих силах.

— Когда ты сможешь сюда приехать? В какой-то момент тебе нужно будет увидеть все своими глазами.

— Согласен. Я ничего не смогу сделать до церемонии закрытия, но как только всё закончится, я быстро смотаюсь туда-обратно... каким-нибудь образом.

♥

Я поцеловала Бенни в щеку и крепко обняла. Затем вернулась к просмотру изображений на экране.

— О, Боже мой! Мне все они нравятся, Бен. Я не могу выбрать.

Бен тихо рассмеялся.

— Он посчитает их прекрасными, Бри. Так и есть. Они захватывают дух.

— Большое спасибо, что ты их сделал для меня без раздумий. Эта идея пришла мне в голову только после... того, что случилось... Я хотела сделать эти фотографии для Итана. Их никто никогда не увидит, кроме нас. — Я коснулась его щеки. — Спасибо, что сделал это возможным, мой дорогой, удивительный друг.

Бен улыбнулся мне с такой добротой... Он наверняка был тронут, когда я попросила его организовать для меня особую фотосессию. Особые фотографии. Только я и моя свадебная фата. И только для глаз Итана.

Итан... да. Мы еще не говорили о прошлой ночи. Он так и не вернулся в постель, а когда я проснулась этим утром, его уже не было в квартире. Но сегодня эта хрень со мной не прокатит. Когда он придет домой, я усажу его, и он поговорит со мной... и не только.

А что еще? У меня не было ответов на все вопросы, но я что-нибудь придумаю. Он был в ужасном эмоциональном состоянии из-за этих кошмаров, и я не намерена была позволять ему и дальше страдать, не прибегнув к профессиональной помощи, чтобы справиться с ними. Та часть, которой он поделился со мной прошлой ночью, просто разорвала мое сердце в клочья. Его мучители собирались обезглавить его, насмехаясь над ним и тем, что с ним сделают. Я не могла себе представить, как он все это пережил и не спятил. Мне захотелось обнять его и осыпать своей любовью. Клянусь, Итану не избежать этого, хочет он того или нет.

— Эй, у вас двоих все в порядке? Ты выглядишь немного обеспокоенной, милая.

Я кивнула и начала аккуратно складывать свою вуаль, чтобы убрать обратно.

— У нас все хорошо. Просто небольшие проблемы, которые нужно решить. — Я уперла руки в бока. — Но у меня все под контролем. Мужчины бывают чертовски упрямыми, ты ведь знаешь?

— Тооооочно, — рассмеялся Бен. — Все беды из-за мужиков. Ты говоришь на эту тему с правильным парнем, Бри. Я полностью с тобой согласен. — Бен подмигнул мне и упаковал свое оборудование. — Пойдем, красавица, я отвезу тебя домой, пока Блэкстоун не начал тебя искать, решив, что ты ударилась в бега. Я так понимаю, это сюрприз, и он не знает, чем ты здесь со мной занимаешься.

— Ага. Понятия не имеет. Это было спонтанным решением, я все утро держала свой телефон выключенным, чтобы он не мог отследить меня с помощью GPS. Я снова включу его, когда вернусь домой, он убедится, что я цела и невредима, и ничего не узнает.

Бен покачал головой и закатил глаза к потолку.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, хитрая проныра.

Я фыркнула.

— Я серьезно, Бри. Не втягивай меня в свои планы по обману твоего мужчины. Я хочу дожить до тридцати.

— Не переживай так, — поддразнила я, пока мы шли к его машине, — иначе у тебя морщинки появятся.

Бен нахмурился, глянув на меня, потом спохватился, расслабил мышцы лица и попытался изобразить лукавство. Бен был весельчаком, заражающим всех своим оптимизмом.

Аннабель находилась в квартире, когда Бен высадил меня у двери. Он должен был отправиться на другую встречу, но мы договорились поужинать в выходные. Я хотела попросить его об одолжении и даже уже обсудила эту идею с Итаном, но мне хотелось попросить его вместе с Итаном. Главное не спешить, для меня это было очень важно.

Аннабель сбила меня с мысли своим обычным приветствием.

— Здравствуйте, мисс.

— О, привет, Аннабель. Были какие-нибудь сообщения в мое отсутствие? — настороженно спросила я, очень надеясь, что Итан не стал лихорадочно меня искать и поднимать всех на уши.

— Нет, мисс. День прошел весьма спокойно. Вам доставили почту и несколько пакетов.

— О, хорошо. Надеюсь, что это образец свадебных аксессуаров. — Мне хотелось, чтобы она называла меня Брианна, но Аннабель была очень старомодна в своих привычках, и похоже, что ни о чем более привычном, чем «мисс», не могло быть и речи. И все же, она мне очень нравилась. Аннабель приходила дважды в неделю, по понедельникам и четвергам, в основном, чтобы убрать и постирать. Она готовила для нас, но только в эти дни. Обычно она приготавливала что-нибудь и замораживала для Итана, чтобы по возвращении домой он мог это разогреть, но я прекратила эту практику, когда переехала к нему.

Итан позволил мне заботиться о нем в остальные дни недели, и я с удовольствием что-нибудь стряпала.

Поначалу это вызвало у Аннабель небольшую вспышку раздражения, главным образом потому, что она была его экономкой на протяжении пяти лет, любила все организовывать и планировать. Однако с момента моего переезда нам пришлось привыкнуть друг к другу, распределить наши роли и сопоставить распорядок дня. Мы все исправили, позволив ей готовить только по понедельникам и четвергам, когда она приходила на работу, и отталкивались от ее графика.

— Я положила их на стол в кабинете, как обычно.

— Спасибо, Аннабель, открою их позже. — Я оглядела кухню, удивившись, что к ужину ничего не готово. Аннабель всегда готовила что-нибудь вкусненькое, тушила или запекала.

— Звонила мисс Фрэнсис и сказала, что мистер Блэкстоун приглашает вас сегодня вечером на ужин. — Похоже, Аннабель умела читать мысли.

— О, правда? — Я приподняла бровь. — Мне нравится его способ передачи такой информации через Фрэнсис.

— Да, мисс, — улыбнулась мне Аннабель.

— Ну, тогда мне нужно принять душ и начать собираться, — сказала я, бросив взгляд на часы.

— О, я чуть не забыла сказать вам перед уходом, что в четыре часа придет служба обслуживания и ремонта аквариумов. Мистер Блэкстоун запланировал это несколько недель назад и позаботился о том, чтобы их приход выпал на один из моих дней. Они звонили, чтобы подтвердить заказ, но во второй половине дня у меня назначена встреча, мне придется уйти пораньше, — она на секунду замолчала, чтобы перевести дыхание, — но вам не стоит беспокоиться, мисс, я сообщила мистеру Лену время, он впустит их в кабинет мистера Блэкстоуна, как только они придут.

— Спасибо, Аннабель. Уверена, что Симба будет в восторге.

Она рассмеялась над моим комментарием и покачала головой.

— Эта рыбка — что-то с чем-то…

♥

Душ меня освежил, я была рада, что у Итана имелись планы на этот вечер. Значит, он пытался загладить вину за прошлую ночь, и я очень надеялась, что он наконец-то откроет мне свое прошлое, которое уже пора было узнать. Честно говоря, было приятно для разнообразия стать тем, кто позаботится и о нем. Наши отношения были построены на том, что Итан защищал меня, заботился обо мне, а с недавно обрушившейся как снег на голову новостью о беременности был готов жениться на мне. Мне бы хотелось время от времени направлять лодку, но для этого он должен был позволить мне это сделать. Я была рада, что это наконец-то случится. Сегодня я стану его силой и опорой.

Пока я сушила волосы феном, то поняла, что забыла включить телефон по возвращении домой. Я была уверена, что Итан найдет что сказать по этому поводу. Проклятье. Я терпеть не могла, когда он меня ругал, но рассудила, что если он запаникует из-за меня, то позвонит Лену и поговорит с ним. А Лен, в свою очередь, подтвердит, где я нахожусь. Только надеялась, что Лен не упомянет о том, что Бен забрал меня и отвез домой. Я хотела, чтобы фотографии оставались сюрпризом. Они были моим свадебным подарком Итану.

Я поспешила закончить сборы, чтобы спуститься вниз, найти свой телефон и проверить сообщения, надеясь, что Итан был так занят на своих мероприятиях, что не заметил моего отсутствия. Маловероятно, что это произойдет, ведь он все замечает.

Я взяла сумочку с кухонного стола и достала телефон, но когда попыталась включить его, выяснилось, что батарея полностью разряжена. Он нуждался в зарядке хотя бы для того, чтобы проверить сообщения.

Все зарядные устройства находились в кабинете Итана. Я направилась в холл и вспомнила о службе техобслуживания аквариумов. Скорее всего, они уже пришли и работали. Я проверила часы на микроволновке, они показывали 4:38. Да, они были здесь, но я все равно решила побеспокоить их. Мне нужен был мой телефон.

Я постучала, прежде чем войти.

— Извините, что отвлекаю, но мне нужно зарядное устройство.

У парня, склонившегося над аквариумом, руки были заняты трубками и ведрами. Он кивнул, не обернувшись, бросил «ага» и продолжил заниматься своим делом. Он, казалось, не обращал на меня внимания, поэтому после того, как я подключила к телефону зарядное устройство и включила его, я начала просматривать почту за столом.

Я уже открыла первое письмо, когда чьи-то руки обхватили меня сзади и крепко сжали.

— Какого черта...

Мою речь оборвала рука, зажавшая мне рот.

— Брианна... Я так долго ждал этого момента. Так долго... — пробормотал знакомый голос, но я не могла его вспомнить.

Мой мозг лихорадочно работал; кем бы ни был этот человек, он пришел, чтобы убить меня. Мне осталось недолго. Я сегодня умру, и Итан найдет мое тело. У нас не будет семейной жизни. Наш ребенок не родится в феврале, потому что, убив меня, он убьет и нашего малыша. Свадьба в Холборо не состоится, и я не подарю Итану свои фотографии...

Я бы молила о пощаде, если бы могла. Но мне не хватало воздуха, чтобы говорить, плакать или даже дышать.

Впрочем, осознание того, что я умру, было не самым худшим. Хуже всего было то, что я никогда больше не увижу Итана, не прикоснусь к нему, не скажу, как сильно я его люблю. Последние мгновения, проведенные с ним, это прошлая ночь, когда он отправил меня обратно в дом, чтобы побыть одному. О, Боже, это уничтожит моего Итана. Он никогда себе этого не простит.

Мой похититель крепко прижимал меня к своему телу, а свои губы — к моему уху. Я боролась, но мои силы были на исходе. Он схватил меня сзади за шею и сжал ее, мой нос и рот были закрыты, легкие молили о глотке воздуха, я почувствовала, как меня начала окутывать дымка, когда глаза заволокло пеленой. Я отключалась. В конце концов, это произошло. Все, что Итан пытался предотвратить, так или иначе должно было случиться... и я не могла этому помешать.

Ох, Итан... Мне так жаль. Я безумно тебя люблю и ужасно сожалею...

Глава 22

Я посмотрел на часы, жалея, что не мог сейчас покинуть Лондонский стадион для крикета имени Томаса Лорда, но я знал, что задержусь здесь еще, по крайней мере, на час. Иван только что закончил комментировать стрельбу из лука, а представители СМИ закончили свою трансляцию, но трибуны еще не опустели, и я понимал, что это займет какое-то время. Я лично присматривал за своим кузеном, так же, как и за членами королевской семьи, и пока все шло хорошо. Мужской индивидуальный отсев не стал для меня большой неожиданностью, к тому же, я не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы вернуться домой к своей девушке и снова заслужить ее благосклонность. Сегодня вечером мне придется извиняться, и я был этому рад.

Иван подошел ко мне, когда брякнул мой мобильник. Я надеялся, что это Брианна. Она так и не ответила на мое предыдущее СМС. Я улыбнулся, когда увидел ее имя... и прочитал то, что она напечатала в своем сообщении.

А потом весь мой мир рухнул.

«Я больше не могу быть с тобой. Итан, ты убил нас прошлой ночью. Я хочу вернуться к Моей Прежней жизни... Я больше не люблю тебя... и не хочу от тебя ребенка. Я возвращаюсь домой, туда, где меня оставят в покое... не приходи и не звони мне на Телефон! Обратись к специалисту, итан, думаю, тебе необходимо К Нему попасть. – Брианна».

Не помню, как я оттуда выбрался. Знаю, что Иван был со мной, поэтому наверняка мне помог. Мой отец присоединился к нам чуть позже. Я хотел добраться до дома, потому что GPS подсказывал мне, что Брианна дома. Последний сигнал с ее мобильного поступил из моей квартиры. Нашей квартиры.

Но в квартире ее не было.

Когда я обнаружил ее обручальное кольцо и мобильник на дне аквариума Симбы, мне захотелось свернуться калачиком и умереть. Это было громкое и ясное послание. Неимоверно болезненное и жестокое, но которое я сразу же понял.

Наша первая встреча произошла в магазине аквариумов, хотя тогда никто из нас не догадывался об этом. Брианна видела Симбу еще до того, как познакомилась со мной. Мы начали с Симбы и мы закончим на нем. Как символично.

Однако в сложившейся ситуации не было никакого смысла. С эмоциональной точки зрения я хотел сдаться, но с прагматичной — все еще взывал к голосу разума, дабы разобраться в этом хаосе. Прошлая ночь была ужасной, конечно, но заслуживала ли она разрыва? Едва ли. Брианна не была бессердечной. Наоборот, она была добрее и отзывчивее большинства людей. И она была очень честна. Если бы она захотела уйти, то сказала бы мне об этом лично, а не таким обезличенным способом, как отправка СМС. Сообщение было совсем не в ее стиле. К тому же она уверила меня, что никогда больше не вернется к «Ватерлоо». Правда, она не написала это слово в своем СМС, но она обещала, что никогда больше не уйдет и не оставит меня.

Лен даже не знал, что Брианна вышла из квартиры. Он сказал, что в четыре часа впустил парня из «Фаунтина» в мой кабинет для технической проверки и ремонта аквариума, как и было запланировано. Примерно в половине шестого Брианна написала ему, попросила сбегать в «Hot Java» и купить ей особый чай масала, к которому пристрастилась за время беременности. Лен ушел в кафе, но пока он стоял в очереди, она позвонила ему и сказала, чтобы он не заморачивался с чаем, так как я уже ехал домой и кое-что для нее купил. Лен сказал нам, что когда он вернулся в квартиру, парень из «Фаунтина», похоже, закончил работу и ушел. Он услышал шум воды в ванной и решил, что Брианна принимает душ.

Я связался с Аннабель, и она поведала о совершенно нормальном поведении Брианны, с воодушевлением просмотревшей некоторые образцы свадебных аксессуаров, которые ей доставили. Я нашел ее свадебную фату, аккуратно сложенную в пакет. В этом не было никакого смысла. С чего бы ей радоваться свадебным аксессуарам, если она меня бросала? Зачем ей примерять фату? Я даже нашел ее фиолетово-голубое платье, разложенное на кровати, как будто она выбирала, в чем пойти на ужин. Зачем ей было раскладывать одежду для свидания, если она собиралась уйти? Фраза о том, что она не хочет моего ребенка, тоже была странной. Брианна хотела его. Она не собиралась избавляться от нашего малыша. Она уже любила нашу кроху, как любит мать. Я знал это в глубине души, о чем бы ни говорилось в ее сообщении.

Еще одна вещь, которая меня насторожила, — это то, что камеру видеонаблюдения на входе глючило, пока Лен был в кафе, в то самое время, когда Брианна должна была покинуть квартиру, и когда техник по аквариумам якобы самовольно ушел. Такого рода совпадения не случались в реальной жизни. Они происходили только по телевизору.

Я позвонил в «Фаунтин» и спросил, кого они послали для техобслуживания и ремонта аквариума Симбы.

От их ответа у меня кровь застыла в жилах, остановив ее на пути к моему сердцу.

— Мистер Блэкстоун звонил нам сегодня утром, чтобы перенести визит службы техобслуживания.

Именно тогда я понял, что человек, приславший фотографии, на которых мы с Брианной стоим перед «Фаунтин», был в этом долбанном зоомагазине. Он следовал за нами по пятам, стоял в магазине и слышал, как я выбрал время для прихода технической службы. Я сообщил время и адрес, так что он смог забрать мою девочку из ее собственного дома, средь бела дня, прямо у меня из-под носа.

Черт, я в гребанном аду...

♥

Раздался звон. Гулкий, раскатистый звон колокольни где-то в Лондоне вещал точно по расписанию. Я насчитала семь ударов, прежде чем открыла глаза, обнаружив, что очнулась в незнакомой комнате, молясь, чтобы это был ночной кошмар.

Но не тут-то было.

В голове у меня помутилось от двух отключек. В первый раз это была частичная потеря сознания — в самый раз для того, чтобы мой похититель привлек мое внимание и сказал, что я должна сделать.

Он заставил меня сделать ужасные, жестокие вещи по отношению к тем, кто мне дорог... к тем, кого я люблю. Но я сделала все эти вещи, надеясь и молясь, чтобы это спасло их жизни. Мой похититель был мне знаком. Я знала его много лет, во всех смыслах этого слова. К тому же, он не был новичком в убийствах. Он убил людей, чтобы добраться до меня. У меня не было причин надеяться, что он оставит меня в живых. Мне больше нечего было терять.

— Моя красавица просыпается, — прошептал он рядом со мной, его руки целенаправленно продвигались по моему телу, а его дыхание касалось моей шеи.

— Нет... пожалуйста, не делай этого, Карл. Пожалуйста... — взмолилась я, пытаясь смахнуть с себя его руки.

— Почему бы и нет? Мы трахались в прошлом много раз. Тогда тебе это нравилось. Мне-то уж точно, — промурлыкал он, — а ведь я был тогда совсем мальчишкой. Теперь я знаю, что делать. — Он провел рукой по моей майке и, добравшись до груди, сжал ее. Он скользнул губами по моей шее и попытался поцеловать меня, но я поджала губы и отвернулась.

Он грубо схватил меня за подбородок и ущипнул, повернув мою голову к себе.

— Не вздумай играть со мной, Брианна, — произнес он сурово, после чего накрыл мой рот своим, его язык уткнулся в мои губы и попытался проникнуть внутрь.

— Карл, я беременна... нет, пожалуйста... перестань, пожалуйста! — взмолилась я, хватая ртом воздух.

— Фу... думать об отродье этого ублюдка, растущим внутри тебя, не очень-то приятно, моя дорогая, особенно когда я пытаюсь тебя трахнуть. Знаешь, ты и вправду умеешь обламывать кайф, — посетовал он, — ну да ладно, будь по-твоему. Я могу подождать.

Карл оторвался от меня и прислонился к стене, его глаза блуждали по моему телу с вожделением. Он поправил штаны в области промежности и ухмыльнулся.

— Ты меня убьешь? — Я старалась не думать о его мотивах и о том, что произойдет, если он преуспеет. Я старалась сохранять спокойствие и не пытаться сбежать. Мне нужно было, чтобы Карл хоть немного мне доверял из-за того, что я надеялась предпринять. Побег в мой план пока не входил.

— Пока не знаю. Может, убью, а может, и нет, — он злорадно усмехнулся. — Если ты решишь трахнуться, — и чем скорее, тем лучше, — дай мне знать. Это может сыграть тебе на руку, детка.

Я проигнорировала его комментарий.

— Сенатор Оукли нанял тебя, чтобы меня убить? — Мое сердце колотилось так сильно, что болело под ребрами.

Он откинул голову назад и рассмеялся.

— Сенатор — плюшевая обезьянка, которая не сможет выбраться из бумажного пакета, даже если он разорван пополам. Хм... нет, моя дорогая, сенатор Оукли меня не нанимал.

— Тогда зачем? Зачем ты это делаешь, Карл? Ты всегда был таким... милым по отношению ко мне.

— Пошла ты к черту, потаскушка. Семь лет ты ничего не знала обо мне, — отрезал он, выглядя наполовину безумным. Действуя как абсолютный псих. — Я не тот славный парень, которого ты помнишь по старшей школе, — сказал он мне самодовольно, теперь уже ухмыляясь, его поведение за считанные секунды кардинально изменилось от сумасшествия до безудержного веселья.

— Ну, так расскажи мне, что тебя изменило, Карл. Почему ты не тот славный парень, которого я помню? — Я задала вопрос, а потом замолчала. Я изучала окружающую меня обстановку, и старалась не думать об Итане или о том, что он делал в этот момент. Неужели он еще не разгадал мое сообщение? Или он все еще не оправился от боли, вызванной моими словами, и поверил, что я больше его не люблю.

Как будто такое вообще возможно!

Если Итан разгадал мое скрытое послание, появится ли у меня шанс следовать единственной подсказке, которую я смогла придумать и передать ему в то время?

Карл начал говорить, правда, бессвязно. Пустился в разглагольствования о том, как он убил Эрика Монтроза, устроив драку в баре. Я почти не слушала. Я пыталась найти способ добраться до его телефона и знала, что я сделаю, как только мне это удастся. Мне понадобится только одно. Одно мгновение. Я могла бы уложиться в минуту, если бы представилась такая возможность.

— Знаешь, после Монтроза никто больше не должен был умереть, — произнес он.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Это твоя вина, что погибло так много людей. Мне не нравится убивать, Брианна. Мне это очень неприятно. — Он нахмурился и снова оглядел мое тело, без сомнения, думая о том, как бы скоротать время в этой спальне, где он меня запер.

— Карл, нет... ты не такой, как они. Ты бы не сделал того, что те парни сделали со мной тогда на вечеринке.

Он прищурился на долю секунды и сказал:

— Ты права. Они поступили с тобой по-свински. Насиловать девушку без сознания — не в моем стиле. — Он встал с кровати, подошел к окну и посмотрел на темнеющее небо. — Со временем ты образумишься и, в конечном итоге, будешь умолять меня об этом.

Ммм... нет, не буду, маниакальный ты ублюдок.

— Как прикажешь понимать твои слова о том, что после Монтроза никто не должен был умереть?

Он повернулся и посмотрел на меня как на идиотку.

— Я был здесь, в Лондоне. У меня все было спланировано. Мы бы снова встретились и начали с того места, на котором остановились много лет назад. Мы бы договорились скомпрометировать Оукли историей о том секс-видео, которое снял его никчемный сынок, — объяснил он, как будто говорил с маленьким ребенком. — Затем продали бы его команде Оукли, или, если бы он не заинтересовался, то его оппонентам, и зажили бы счастливой жизнью где-нибудь в хорошем и тихом месте.

— Так что же тебе помешало? Что случилось? — тихо спросила я.

— Твой гребанный бойфренд случился! — прорычал он. — Из всех парней, с которыми ты могла бы переспать, ты выбрала охрану, имеющую связи с долбанной королевской семьей и британской военной разведкой! Спасибо тебе за это, Брианна. Молодец!

— Но не я его нашла, а он меня. Мой отец нанял Итана, чтобы защитить меня... — Как только эти слова слетели с моих губ, туман начал рассеиваться, и мне открылась правда о смерти моего отца.

— Знаю, — просто ответил Карл, и его потемневшие глаза показали, насколько глубоко укоренилось его безумие.

— Ты убил моего отца, да? — Я изо всех сил цеплялась за любую крупицу рациональных мыслей и действий.

Но проиграла.

♥

— Где она?! ГДЕ ОНА, ЧЕРТ ПОДЕРИ?! — закричал я, ни к кому конкретно не обращаясь. Иван, Нил, Лен и мой отец стояли рядом и смотрели на меня, ожидая указаний. Но я не знал, с чего начать. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не развалиться на части и не превратиться в желе из страха и отчаяния.

— Сынок, посмотри сюда. Думаю, Брианна оставила тебе скрытое послание в этом СМС. — Отец держал мой мобильник и изучал его.

— Какое? Говори!! — Я выхватила телефон из его рук и перечитал сообщение еще раз.

— С заглавной буквы, — сказал отец поверх моего плеча, — написаны только некоторые слова, за исключением «я». Посмотри на другие.

Слова: Итан, Мой, Прежний, Телефон, Обратись, К, Нему — были единственными словами с заглавной буквы... за исключением «Я». Папа был прав. Я не мог в это поверить. Моя девушка успешно передала мне зашифрованное сообщение под принуждением похитителя. Я закрыл глаза и стал молиться о еще одном чуде.

— А другие слова, которые должны быть заглавными, оставлены строчными, как, например, твое имя...

— Да, пап, я понял! — Я перебил его и побежал к ящику стола, порывшись в нем, пока не нашел ее старый мобильный телефон. Я подключил его к зарядному устройству и включил. Ожидание было пыткой, пока он не загрузился.

В нем не оказалось ничего нового. Мое воодушевление резко пошло на спад, но теперь появилась хоть какая-то надежда. Небольшая возможность сделать ставку. Дождаться первой раздачи и осторожно подсмотреть, какие карты мне выпали. Я прекрасно представлял свои шансы. Сообщение дарило надежду. Сообщение говорило о том, что она жива. И если бы мне пришлось поставить на Брианну, я бы не сомневался, что она будет бороться до последнего вздоха за победу. Моя девочка была именно такой, и не было никого, в кого бы я сейчас верил больше, чем в нее.

— Она послала мне зашифрованное сообщение, — повторил я, ни к кому конкретно не обращаясь, все еще поражаясь быстроте ее мышления в такой ужасной ситуации.

Я увеличил громкость в настройках и оставил ее бесценный мобильный на моем рабочем столе, подключенным к розетке. Я сел и стал наблюдать за стабильно мигающим уровнем сигнала мобильной сети. Не отрываясь. Моя девушка собиралась позвонить мне на него и сообщить, где она, чтобы я мог найти ее и вернуть. Давай же, детка...

То, что казалось вечностью, тянулось мучительно медленно. Позже я вспомнил, что ни разу не хотел закурить, пока ждал, когда моя девушка сообщит мне о своем местонахождении. Я не думал о том, чтобы закурить, или представить вкус сигареты, или даже ощутить жжение от потребности в никотине. Ничего такого. Я бы никогда в жизни не прикоснулся к сигарете, если бы это помогло мне вернуть Брианну в целости и сохранности. Не очень-то похоже на клятву, понимаю. Жаль. Но это было все, что я мог предложить.

Я умолял своего Ангела-хранителя о еще одном чуде и надеялся, что она услышит мою просьбу, вторую за всю мою жизнь. Мам, мне снова нужна твоя помощь...

Затем через смс, с самым замечательным звуком, который я когда-либо слышал, пришла картинка. Я открыл сообщение и уставился в него, мои глаза впитывали то, что она только что отправила.

Брианна разыгрывала свою партию в смертельной игре и только что подняла ставку, поставив на кон максимум, который мог привести к любому исходу. Я так любил ее за это, что мне казалось, мое сердце разорвется на части. Моя девочка играла в карты, обладая инстинктом профессионала. А как иначе, она ведь моя девочка.

— Пап? — Я протянул ему мобильник дрожащей рукой. — Где эта колокольня? Ты должен знать, где она; отвези меня туда сейчас же. Брианна может видеть ее с того места, откуда она только что сделала этот снимок.

Глава 23

Первым моим побуждением было вырвать лампу из стены и начать колотить ею Карла по затылку. Не знаю, почему я это не сделала. Я хотела причинить ему боль, подвергнуть мучительным, нескончаемым страданиям, прежде чем он умрет. И эти страдания, которое мне подкидывало мое воображение, я бы никому не пожелала познать. Но мне придется похоронить их в себе навечно. Без проблем.

Прошло некоторое время, но мы оставались в том же помещении. Карлу стало скучно в нашей маленькой тюрьме, и он начал переписываться с кем-то или играть в игру, я не могла точно определить. Так я узнала, что у него был телефон и где он находился. В какой-то момент мне придется забрать его и позвонить по единственному номеру, который я могла вспомнить, — номеру, который был у меня с тех пор, как я переехала в Лондон четыре года назад. Других цифр, кроме этих, я наизусть не знала.

Я стала размышлять о том, как добраться до айфона Карла. Вскоре я поняла, что единственный вариант — это погрузиться в глубины своего сознания, туда, где я была готова пойти ва-банк, как сказал бы Итан. Поставить на кон все. Тщательно взвесить риски, или последствия. Постараться выиграть или быть готовой потерять все.

Гнев стал бы моим проводником.

— Ты убил моего отца, поганый садист, — тихо сказала я.

Он оторвался от своего телефона и уставился на меня.

— Он это заслужил. Я ненавидел его за то, что он не позволил мне увидеть тебя после случившегося. Он прятал тебя от твоих друзей и от меня. Я хотел помочь тебе и быть рядом. Твой придурошный отец отшивал меня каждый раз, когда я пытался поговорить с тобой.

— Он защищал меня, ограждая от еще больших страданий. Он же мой отец, козел! — Я с трудом сдерживала свои эмоции. — Он любил меня!

— Да, но он стоял у меня на пути. Благодаря его убийству мой план сработал как нельзя лучше. Оукли на похоронах чуть не обосрался. Ты видела, как он обливался потом?

— Нет, — ответила я. — Я горевала о своем отце, бездушный говнюк.

Карл ухмыльнулся, и мне захотелось выковырять ему глаза тупой ложкой.

— Не в пример твоему отцу, когда я его убивал. Он был крутым сукиным сыном, даже когда догадался, что к чему. — Карл с пренебрежением глянул на меня. — Он произнес твое имя перед тем как...

Я не могла сдержать истошного крика, который вырвался из моего сердца, когда услышала беспечно брошенные им слова, как бы между делом. Принять это я уже была не в состоянии. Мой отец умер, зная, что мне уготовил Карл.

— Не надо так расстраиваться, Брианна. Я заверил твоего отца, что позабочусь о тебе, — заносчиво произнес он, а затем повернулся ко мне спиной.

Спасибо, гребаный монстр!

Говорят, что под влиянием выплеска адреналина люди способны на подвиги невиданной силы. Матери поднимают машины, чтобы освободить своих детей, или что-то в этом роде. Я не знала, можно ли отнести это ко мне, но мне было все равно. Настала пора воспользоваться лампой — наилучшим вариантом в пределах моей досягаемости. Твердая как камень основа, которая прекрасно подойдет, если не разобьется от силы, которую я применю, когда швырну ее в него.

Прямо. Черт возьми. Сейчас!

Я схватила эту чертову штуковину и изо всех сил запустила ее в затылок Карла.

Я занималась метанием ядра в средней школе, так что для меня это было не впервой. Запущенный предмет вкупе с идеальной точностью и грубой силой достиг своей цели. Карл рухнул как подкошенный. Может, рассказы о матерях, поднимающих машины, и правда относились ко мне.

Я была матерью, и Карл только что напомнил мне об этом немаловажном факте.

Я подхватила его телефон с пола и сделала первое, что пришло мне в голову. Я поднесла его к окну и сделала панорамный снимок. Затем отправила его на свой старый номер телефона.

Я надеялась, что убила Карла, потому что он это заслужил, но сомневалась и не хотела оставаться здесь, чтобы узнать наверняка. Я собиралась выбраться отсюда.

Дверь отняла у меня драгоценную минуту времени, потому что он заперся на цепочку, и мне потребовалось несколько попыток, чтобы снять ее, поскольку мои руки сильно дрожали. Я знала, что мы находились выше третьего — четвертого этажа, и что мне нужно спуститься и выбраться на улицу, чтобы найти безопасное место, но когда я вышла из комнаты, то оказалась в коридоре. Это место было ужасом архитектурной планировки. Самым настоящим лабиринтом. Я огляделась в поисках выхода. Короткого пути наружу.

Углы и лестничные пролеты напоминали мне отель «Mission Inn» в Риверсайде, в котором я останавливалась в детстве вместе с родителями. Можно было пойти любым путем, но, в конечном итоге, намотать сумасшедшие круги, поднимаясь и спускаясь по лестнице, огибая укромные ниши, которые возвращали вас туда, где вы уже были. В какой стороне у них здесь были лифты?

Я подумала об Итане и снова задалась вопросом, понял ли он напечатанное мной сообщение, и как он найдет меня. Потом я вспомнила, как мы обсуждали GPS, и меня мгновенно осенило. Facebook! Благодаря Facebook вы можете проверить, где находитесь, и разместить статус о своем местоположении с помощью встроенного приложения GPS.

Я покопалась в телефоне Карла и нашла приложение Facebook. Вошла на свою страничку и нажала на кнопку «Места». Я дала приложению загрузиться и выбрала первое место, которое появилось в списке перечисленных. Я чуть не рассмеялась над тем, что появилось на экране. Дом 22-23 по Лэнсдаун Кресент. Гостиница Самарканд. Я набрала на своем Facebook статус: «Я здесь, Итан, забери меня». В строке «С кем вы?» я отметила Карла Уэстмена и нажала «Опубликовать», продолжая отчаянно искать лифты, надеясь убраться из этого места как можно дальше.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я нашла лифт и нажала кнопку «вниз», озираясь по сторонам в поисках признаков приближения Карла или кого-нибудь еще. Почему это место было таким вымершим? Где были все люди? Двери лифта открылись, и я запрыгнула внутрь. Нажала на кнопку «G», чтобы спуститься, и затаила дыхание, пока двери за мной не закрылись и лифт не начал свой неуклюжий спуск вниз.

До свободы было рукой подать. Я почти выбралась. Итан увидит сообщения на моем старом телефоне, на Facebook, и будет знать, куда за мной приехать. Я смогу позвонить ему, как только найду безопасное место, например ресторан или магазин.

Двери плавно открылись, и я вышла в темный двор, похожий на служебный вход. Очевидно, это был задний вход в отель, а не парадный, как я надеялась. Я все равно вышла через него, и тут услышала, как Итан выкрикивает моё имя: «Брианна»! Самый сладкий звук, какой только могли уловить мои уши.

Я пошла на звук, сосредоточившись только на нем. Я слышала настойчивость в его голосе, почувствовав непередаваемое облегчение. Итан нашел меня, я была жива, теперь все будет хорошо.

— Итан!

Я бросилась к Итану, к своей любви, к своему сердцу, когда со спины меня схватили чьи-то руки, которые сначала дернули меня назад, а потом крепко сдавили, опутав, как муху липкой паутиной.

— Неееет! — закричала я в отчаянии.

— Ты ведь не думала, что сможешь убежать от меня, Брианна? — тяжело выдохнул мне в ухо Карл, в омерзительной манере растягивая каждое слово.

Моя попытка убить его явно провалилась, потому что сейчас он прижимал острое лезвие к моей шее, шокировав меня ощущением холодной стали и вынудив прекратить борьбу. Разочарование, которое я испытала, было сродни горькой пилюле, но еще хуже было душераздирающее зрелище того, как в сумерках возникло лицо Итана. Он находился не менее чем в десяти ярдах от меня. Так близко, но в то же время так далеко.

Итан резко остановился, его руки были разведены в знак капитуляции. Он мотал головой из стороны в сторону в безмолвной мольбе к Карлу не причинять мне боль.

Это... станет погибелью Итана. Его страх перед холодным оружием толкнет его на любые переговоры ради моего освобождения. Я это знала. Итан бы не раздумывая пожертвовал собой, чтобы не позволить Карлу перерезать мне горло. Так что Карлу выпала прекрасная возможность нажать на «спусковой крючок» страха Итана.

♥

События и последовательности сошлись в практически совершенной гармонии, но этого сейчас было недостаточно для моих нужд и не будет, пока я снова не заполучу ее в целости и сохранности.

Мой отец точно знал, где искать колокольню, как только я показал ему фотографию, присланную Брианной, как я и предполагал. Никто не знал Лондон лучше моего отца. У приходской церкови Сент-Джона в Ноттинг-Хилл была башня, которую она могла видеть из окна. Папа сказал, что она, должно быть, сделала фотографию со стороны Лансдаун Кресент.

Элейн позвонила Нилу, когда мы мчались в машине по переулкам, подтвердив местонахождение Брианны на Лансдаун Кресент в Ноттинг-Хилле... и сообщив, кто ее похитил. Карл Уэстмен? Я не заметил, как он подобрался так близко, и должен был побороть панику, которая начала меня охватывать. Единственное, что помогало мне в данный момент оставаться в строю, так это то, что Уэстмен когда-то испытывал влечение к Брианне. Если он ее хочет, то у нее больше шансов остаться в живых. По крайней мере, об этом я теперь молился всем, что у меня было.

Элейн также передала мне сообщение, которое Брианна напечатала в своем статусе на Facebook, и мне пришлось сильно постараться, чтобы держать себя в руках. Я иду за тобой, детка. И снова меня поразила сообразительность Брианны в сложной ситуации. Кстати, к разговору о находчивости под давлением. Может, она упустила свое призвание и должна была работать на МИ-6, вместо того чтобы реставрировать предметы искусства?

Я видел, как она выходила из здания, когда мы подъезжали. Она побежала ко мне и позвала по имени. Моя девочка была жива и бежала в мои объятия. Я собирался вернуть ее туда, где я бы смог снова прикоснуться к ней, поцеловать и сказать, что она была для меня всем.

Но помешал этот кусок дерьма, дотронувшись до нее своими руками. Он схватил ее и провел лезвием по ее изящной, невинной шее. Не было кошмара страшнее, чем наблюдать за тем, как к горлу моей девушки приставляют нож. Угрожая ее жизни.

Карл Уэстмен был ходячим трупом. Моя миссия заключалась в том, чтобы увидеть, как это воплотиться в жизнь, даже если в процессе я тоже сдохну. Если это поможет спасти Брианну, я смогу жить со своим решением. Или умереть вместе с ним.

— Ты же знаешь, что не сможешь причинить ей боль, Уэстмен. Ты можешь получить все, что захочешь. Деньги? Безопасный выезд из Британии? И то, и другое? Я могу устроить это для тебя, но ты должен отпустить Брианну.

Жаль, что я лгу, ведь я планирую убить тебя, подонок.

— Я не обязан тебе подчиняться, Блэкстоун! — завопил он.

— Мир не настолько велик, чтобы ты сумел спрятаться в нем, если причинишь ей вред. Она уже за пределами твоей досягаемости, Уэстмен. Она для тебя неприкосновенна. Если ты убьешь ее, то присоединишься к ней через несколько секунд. Не думай, что мои угрозы беспочвенны. Оглянись вокруг. Ты под прицелом, и не одним.

Уэстмен запаниковал, как я и надеялся, в отчаянии вытянув шею, чтобы повернуть голову и оглядеться в поисках стрелков, готовых его прикончить. Это была та самая нужная мне возможность, отвлечение способное изменить расстановку сил.

Возможность представилась сама собой, о сомнениях не могло быть и речи. Мой взгляд был прикован к Брианне, когда я рванул вперед, чтобы сбить его с ног. Если для меня все закончится плачевно, я хотел, чтобы мой последний взгляд на этой земле был устремлен на нее.

Я почувствовал дуновение воздуха, скользнувшего по моей щеке, а затем левым краем глаза заметил вспышку света. Я знал, что пролетело возле моей щеки, не желая представлять, откуда взялась вспышка света. И от кого.

Раздался металлический лязг упавшего на камни внутреннего двора ножа. Глухой удар плоти о плоть. Невольно вырвавшийся стон. Крик. И вот мы втроем уже лежали на земле. У меня была только одна цель — обнять мою девочку, и на это у меня ушло не больше секунды. Я откатил нас с ней в сторону и огляделся по сторонам. Я не заметил стрелка, но если они были профессионалами, я бы не смог этого сделать.

Уэстмен лежал на вымощенной булыжниками земле, а по его голове стекала темная струйка крови. Я надеялся, что пуля, только что угодившая в его череп, причинила ему боль, но он, наверняка, даже не понял, что его сразило. Жаль, что я не мог поблагодарить человека, который его завалил.

— Ты в порядке, детка?

— Да!

Этого было достаточно. Я забрал Брианну с собой, когда выбирался со двора. Я просто бежал с ней, не утруждая себя вопросом, как так получилось, что я не был ранен или почему мое тело все еще функционировало. Я был убежден, что только что увернулся от пули и едва не словил стрелу, выпущенную из лука Ивана. Но откуда взялась пуля? Неужели спецслужба только что устранила Уэстмена, действуя под прикрытием? Сейчас не время строить догадки — это может подождать, я знал, что мои ребята выяснят все необходимое. У меня в руках был бесценный груз, и она была всем, что меня волновало.

Я подбежал с Брианной к своей машине, посадил ее на заднее сиденье и сел вслед за ней. Я благодарил Бога за то, что мой отец был там и ждал нас. Нет, благодарил маму. Я сказал папе, чтобы он отвез нас домой.

Устроившись на заднем сиденье, я внимательно осмотрел ее шею, сжимая ее лицо обеими руками, и не увидел крови.

— Ты в порядке... правда, в порядке, да? — Я лепетал, как идиот, и, наверное, в этом лепете не было смысла. Я хотел смотреть на нее вечно и никогда больше не выпускать из поля своего зрения. Ее глаза говорили мне, что она жива. Брианна была жива!

Ей удалось кивнуть, несмотря на то, что я по-прежнему обхватывал ладонями ее щеки. Она посмотрела на меня своими влажными от блестящих, прекрасных слез глазами.

— Ты н-н-нашел меня, — заикаясь, пробормотала она. — Я в порядке, Итан...

— Я же говорил, что всегда тебя найду... и сегодня ты сделала это возможным, — прошептал я ей в губы. — Ты сделала это.

Сначала я поблагодарил своего ангела на небесах, а потом притянул Брианну к себе и прижал к сердцу. Ее и мое сердца бились в унисон на заднем сиденье моего «Ровера», на том же самом месте, откуда мы начали в ту ночь, когда встретились в начале мая, и я убедил ее позволить мне ее подвезти. Но что это была за поездка в последние месяцы. Очень ухабистая и полная неожиданных поворотов, но, в конце концов, она того стоила. Теперь мы пойдем навстречу нашему будущему вместе.

Я держался за неё всю дорогу до дома. Моя величайшая любовь и моя самая большая потенциальная потеря находилась в безопасности, в моих руках. Я просто не мог её отпустить.

Во время поездки я почти не разговаривал. Когда отец подъехал к зданию, я поблагодарил его за помощь и сказал, что позвоню ему позже. Я подхватил и пронес Брианну через подземную стоянку к лифту.

— Я могу идти, — сказала она, уткнувшись мне в грудь.

— Знаю. — Я поцеловал её в макушку и сказал: — Но сейчас мне нужно нести тебя.

— Я понимаю, — прошептала она, а затем потерлась щекой об меня и закрыла глаза, глубоко вздохнув. Она вдыхала мой запах. Я понимал её потребность в этом.

Правда в том, что, удерживая ее, я удерживал себя. И буду делать это для нее всегда — до тех пор, пока мое тело позволит мне ее поднимать. Мне было необходимо прижимать Брианну к своему сердцу... чтобы существовать. Если говорить о потребности в другом человеке, то для меня она никогда не была настолько сильна. Если бы все сложилось по-другому, если бы все закончилось трагически, то мое время в этой жизни подошло бы к концу... все остальное уже не имело бы значения. Я не хотел, чтобы было по-другому. Брианна была моей жизнью. Куда бы она ни пошла, мне необходимо было находиться рядом с ней.

Мы по-прежнему почти не разговаривали, но это нисколько не беспокоило нас обоих. Я отнес ее в ванную и включил душ. Усадил ее на столешницу и снял сначала туфли, потом футболку, а затем другие вещи, пока она не оказалась совершенно обнаженной. Я внимательно оглядел ее, но не заметил ничего, кроме ее идеальной кожи, слава Богу, не оскверненной следами насилия. Затем я проделал то же самое со своей одеждой и отнес ее в душ.

Мы просто стояли под струями воды и держались друг за друга... позволяя воде очистить нас.

Глава 24

Четыре недели спустя...

♥

— Итак, я слышал, что вас двоих можно поздравить.

Доктор Бернсли поднял голову, отведя взгляд от разведенных ног Брианны и от того места, в которое снова вводил ультразвуковой зонд. Я понял, что, определенно, завидовал зонду. Эта чертова хреновина произвела больше действий, чем мой член за последнее время. Брианна хотела сохранить целомудрие в спальне на протяжении прошедших двух недель, чтобы наша брачная ночь стала особенной. Самая дурацкая идея, о которой я когда— либо слышал, но, черт возьми, я просто делал то, что мне говорили. По большей части.

— Совершенно верно. К нашему следующему визиту она уже не будет мисс Беннет. Она станет миссис Блэкстоун. — Я украдкой подмигнул Брианне.

«Люблю тебя», — беззвучно произнесла она одними губами.

«Я тоже люблю тебя, моя красавица», — пронеслось у меня в голове.

— Тогда у меня для вас прекрасные новости, — произнес доктор Бернсли, теперь глядя на монитор, когда нашел черный шарик на белом пятнышке с бьющимся сердцем, за исключением того, что наш шарик значительно подрос и даже отдаленно больше не походил на кляксу. Мой взгляд был прикован к монитору — я видел предплечья, ноги, руки и ступни, пребывающие в постоянном движении. Наш малыш находился внутри живота Брианны, обретая черты маленького человечка. — Похоже, беременность протекает очень хорошо. Ребенок растет сильным и примерно размером с...

— ...персик, — сообщил я доброму доктору.

Он повернул голову, удивившись и недоумевая.

Брианна тихо рассмеялась, не отрывая глаз от экрана, наблюдая за гимнастикой, которую наш малыш так блестяще для нас исполнял.

— Вес около восьми унций, и у него уже формируются зубы и голосовые связки, — ухмыльнулся я доктору. — Брианна сейчас на одну треть беременна и официально находится во втором триместре.

— Кто-то читал специальную литературу, — сказал доктор Би, изумленно вздернув седую бровь.

— «Бамп точка ком», доктор, — потрясающий источник информации. — Я и ему подмигнул, но не думаю, что ему это понравилось.

Три часа спустя...

♥

Мы официально были в отпуске.

Сумки упакованы и загружены? Да.

«Ровер» набит до отказа всем, что нам может понадобиться для свадебной поездки в Холлборо и другого? Да.

Невеста? Да... однозначно.

Моя девочка выглядела как всегда аппетитно в своем цветастом фиолетовом платье и с волосами, собранными в небрежный пучок. Мне нравилось, когда она его надевала, потому что оно наводило меня на мысли о том, как бы задрать и снять его с нее, после чего мы окажемся в постели. Скоро...

— Итак, мисс Беннет, вы готовы надеть кандалы? Последний шанс забить на эту великосветскую тусовку и сбежать со мной, — поддразнил я, притянув ее к своей груди и заправив прядь волос ей за ухо.

— Хммм, а чья это была идея? — насмешливо спросила она.

— Одно твое слово и мы все отменим, детка. — Я говорил серьезно и отказался бы от всего запланированного, если бы Брианна действительно этого хотела, но, черт возьми, моя сестра убила бы меня за это и не один раз.

— Нет, нет, нет, мистер Блэкстоун. Вы организовали это грандиозное мероприятие с королевскими особами и высокопоставленными лицами, которые прибудут отведать изысканные блюда и выпить дорогое шампанское в историческом загородном особняке вашей сестры. — Она вздернула бровь. — Так что теперь вы должны доставить всё это добро. — Она дернула меня за рубашку. — Что посеешь, то и пожнешь.

— Верно.

— Кроме того, я хочу увидеть, как ты стоишь у алтаря и ждёшь меня, весь такой красивый с устремленными на меня голубыми глазами.

— Ты имеешь на это полное гребаное право... только ты. — Я крепко поцеловал Брианну, наслаждаясь её вкусом с мыслью о том, что мне посчастливиться упиваться ею до конца своих дней.

Она усмехнулась и слегка качнула головой.

— Твой грязный язык...

— Тебе нравится то, что я делаю с тобой этим грязным языком.

— Мммм, да, — усмехнулась она. — Вы правы, мистер Блэкстоун.

Она разгладила мою рубашку, которую только что теребила, вызвав у меня улыбку. Брианна часто так делала, когда признавалась в своих чувствах, как сейчас. Я считал это невероятно сексуальным, но для меня в ней все было сексуальным. Тем более что прошло уже слишком много дней с тех пор, как я был в ней. Осталось сорок восемь часов этой "никакого секса диеты"... Слава тебе, Господи. А потом? Медовый месяц; вот когда мы вдоволь натрахаемся! Безусловно, в этой поездке будет много, много секса. Итальянская вилла на побережье, уединенность, приват — ничего, кроме как заниматься любовью, есть, спать, купаться в океане и снова заниматься любовью. Я, наверное, мог бы заниматься этим всю оставшуюся часть моей жи...

— Плюс ко всему, я купила красивое платье и фату для этого хоудауна. — Она подняла на меня взгляд и подмигнула. — Ты заплатил за это.

— Хоудауна? Что это за слово такое? Из лексикона янки?

— На самом деле, это подходящее словечко, подразумевающее под собой деревенскую вечеринку с танцами и скрипачами. — Она мгновенно рассекла рукой воздух, изобразив, будто играет на скрипке. — Я знаю, что это чаще всего встречается в деревнях, но ты пригласил Дэвида Гаррета — между прочим, нет скрипача сексуальней его, — и я говорю не только о его музыкальных способностях, Блэкстоун, так что да, нас ждет большой добрый хоудаун. Тебе лучше начать шевелить своей сексуальной британской задницей и вытащить нас на дорогу.

— Так, значит, ты неравнодушна к Дэвиду Гаррету, да?

Она сделала вид, что задумалась, бросив на меня озорной взгляд и постучав пальцем по подбородку.

— Леди о таком не говорят.

— Просто потрясающе! Моя жена собирается бросить меня ради скрипача на моей собственной свадьбе! Великолепно. — Я достал свой мобильник. — Извини, мне нужно позвонить Дэвиду Гаррету и отменить его приглашение на нашу сва...

— Даже не думай об этом, приятель, — строго сказала она, — если у нас на свадьбе будут все эти знаменитости, хотя бы одного из них я должна выбрать сама! Это справедливо.

Я притворился, что ревную.

— Значит, ты затеяла эту несуразицу из-за скрипача? — Мой вопрос был сказан в шутку, но в нем была определенная доля истины.

По иронии судьбы, план, который я привел в действие только ради ее защиты и безопасности, в конце концов, провалился. Брианна больше не нуждалась в статусе важной персоны, поскольку ее преследователь был мертв, понеся заслуженное наказание.

Мы так и не выяснили, что именно произошло с Карлом Уэстменом, но у меня была своя теория. После того как мой отец увез нас с места преступления, Нил, Иван и Лен остались, чтобы во всем разобраться. Прежде всего, я должен был доставить Брианну в безопасное место. Я повидал немало трупов, поэтому сразу понял, что он не жилец. Уэстмен был убит мгновенно, пулей высокого калибра, угодившей ему прямо в голову.

Но то, что там произошло, было странно. Я тщательно все обдумал, но сомневался, что услышу когда-нибудь от сенатора признание, к тому же Иван сказал мне, что, когда он пошел искать выпущенную им стрелу, кто-то забрал тело. Он просто исчез в мгновение ока. Только профессионалы способны на такого рода операцию. На следующее утро Нил и Лен снова обнюхали все вокруг, когда стало светло, но ничего не обнаружили. Даже кровь была смыта. Никаких следов не осталось.

Брианна упоминала, что в отеле было подозрительно тихо, и она не видела ни одного человека, в чем не было никакого смысла с учетом проходящих Олимпийских Игр. Так что данные нюансы в значительной степени подтверждали тот факт, что во все это были вовлечены высокопоставленные люди. Скорее всего, Секретная служба США. Уэстмен был покойником еще до того, как похитил Брианну из квартиры.

Катастрофы удалось избежать, но без потрясений не обошлось. Вся эта чертовщина произошла не просто так. Очень странно, но это правда. Если бы Уэстмен не начал преследовать ее, мы бы никогда не встретились, не были бы вместе, не собирались бы пожениться и стать родителями. Порой это было сложно объяснить, но такова была наша реальность. Я старался не думать об этом. Теперь Брианна могла жить обычной жизнью, больше никто не планировал ее похитить, причинить ей вред или как-то побеспокоить, и это было величайшим благословением. Спасибо небесным ангелам... и одному особенному ангелу в частности.

— Итан! — нахмурившись посмотрела она на меня.

— Да? — спросил я, проведя большим пальцем между её бровей, чтобы разгладить морщинки на лбу.

— Ты меня не слушаешь. Я ответила тебе, а ты витал где-то в облаках.

— Прости. Что ты сказала?

Она бросила на меня взгляд и снова принялась сминать и разглаживать мою рубашку.

— Я сказала, что... прошла бы через сотню этих нелепых свадеб со знаменитостями, если бы в результате вышла за тебя замуж. — Она подняла на меня свои каре-зелено-серые глаза. — Вы того сто́ите, мистер Блэкстоун.

Прошло немало времени, прежде чем мы выехали на дорогу, ведущую в Холлборо.

Два дня спустя...

♥

Мы с Беном наблюдали за Саймоном из утопающего в цветах розария в надежде, что он нас не заметит. В своем ярком зеленом миланском костюме, сшитом на заказ, он устраивал гостям откровенные съемки во всевозможных безумных авангардных позах.

— Да поможет нам Бог, если эти его снимки станут достоянием общественности. Нас всех отымеют по-королевски в буквальном смысле слова! — сухо произнес Бен, кивнув головой в сторону шаловливых выходок некоего рыжеволосого принца и его неизвестной спутницы. — На кой черт Итан нанял Саймона Карстерса на роль свадебного фотографа?

— Ох... ну, это была та ситуация, когда Итан обнаружил, что ему предстоит признать свою вину, или, как мы говорим в Штатах, забрать свои слова обратно, в отношении нашего дорогого Саймона. Итан позвонил ему, чтобы извиниться за свой взрыв, и к концу разговора заручился услугами самого эксцентричного фотографа-гея во всем Лондоне, если не во всей Европе. — Я пожала плечами. — Он делает изумительные снимки, так что, в конце концов, все сложилось как нельзя лучше. — Я пихнула Бена локтем. — Саймон и вправду неравнодушен к этому странному зеленому костюму.

Мы с Беном дружно рассмеялись и продолжили наблюдать за весельем. Саймон в своем зеленом костюме выглядел как ходячая катастрофа, от которой невозможно оторвать глаз. Он сделал несколько снимков Габи и Ивана. Интересно, как они ладили с тех пор, как их свели вместе в качестве подружки невесты и шафера? Габи выглядела потрясающе, как всегда, и Иван смотрел на нее так, будто был такого же мнения. Позже мне придется припереть ее к стенке и вывести на разговор. Я видела потенциал у этих двоих в языке их тел и в том, как они двигались по отношению друг к другу. Я была уверена, что между ними существовала некая химия.

— Знаешь, я бы с радостью поработал вашим свадебным фотографом, — сказал Бен.

Я подняла взгляд на его прекрасное лицо.

— Знаю. Но мне нужен был мой друг, которого я так нежно люблю, для сегодняшнего столь грандиозного события.

— Понимаю, — прошептал Бен в ответ и схватил меня за руки, — к тому же, для меня было большой честью проводить тебя к алтарю на твоей свадьбе. У меня... сейчас практически нет слов, Бри. Ты так прекрасна, моя дорогая подруга, как внутри, так и снаружи. — Он сжал мои руки. — Видеть тебя счастливой, стоящей там с Итаном, было чем-то настолько захватывающим, что у меня нет слов, чтобы четко сформулировать свои мысли, кроме того, что я люблю тебя. — Он поднес мои руки к своим губам и поцеловал их.

— Перестань... Я сейчас расплачусь, Бенни, — рассмеялась я сквозь всхлипы. — У тебя есть носовой платок для рыдающей, гормонально-нестабильной невесты?

— Прости, милая, — смущённо произнёс он, протянув мне носовой платок.

— Все в порядке, — сказала я ему, осторожно вытерев глаза. — Мне больше не к кому было обратиться. Я не хотела идти одна. Понятия не имею почему, но я знала, что папа хотел бы, чтобы ты был там со мной. Он был очень высокого мнения о тебе и нашей дружбе, Бенни. И ты был со мной в галерее той ночью... ты сказал мне обратить внимание на горячего парня в сером костюме с широко раскрытыми глазами, которые прожигали меня с другого конца комнаты. Ты был там в самый первый момент нашей с Итаном встречи.

— Да. — Бен и сам сейчас выглядел так, словно во-вот расплачется.

— Вот, держи. — Я вернула ему носовой платок.

Мы оба рассмеялись и постарались взять себя в руки.

— Спасибо, что пригласила мою маму, — сказал он.

— А как иначе! Я люблю твою маму. Она так очаровательна, когда немного выпьет, и ей нравится смотреть, как ты принаряжаешься. Я так рада, что ты взял ее с собой.

— Она тоже тебя любит. Если бы я не был геем, она бы заставила меня жениться на тебе много лет назад. Она хочет стать бабушкой, и она посвятит себя этому ребенку, как только он родится, так что тебе лучше приготовиться. — Бен кивнул на мой живот, который только начал округляться.

— Это так мило, — сказала я, вглядевшись в толпу и обнаружив, что моя мать и Фрэнк за их столиком болтают с каким-то итальянским дипломатом. Между мной и мамой все более-менее нормализовалось, но я не знала, была ли надежда на будущее наших отношений. И это нормально, правда. Теперь у меня была семья, которая нуждалась во мне так же сильно, как и я в них. И эти люди жили в Англии. Я нашла свое место в этом мире.

Вокруг меня было много того, что имело значение. Например, мой ребенок. Отец Итана и моя тетя Мари станут такими дедушкой и бабушкой, какими никогда не станут мои мать и отец. Ханна, Фредди, Габи, Иван, Бен, Нил и Элейн будут тетями и дядями. Джордан, Колин и Зара будут двоюродными братьями. Меня окружало так много любви.

Меня обхватили со спины сильные руки, и знакомая бородка коснулась моей шеи.

— Миссис Блэкстоун, вы прячетесь в саду на собственной свадебной вечеринке?

— По большей части, — сказала я, откинувшись на него в глубоком удовлетворении.

— О, Господи Боже! Только не моя мать! — прорычал Бен, впившись взглядом в танцпол, где Саймон в данную минуту исполнял весьма непристойную румбу с миссис Кларксон для ликующей толпы.

— Иди и задай им, Бен. — Мы с Итаном рассмеялись, глядя вслед удаляющемуся Бену, когда он пошел спасать свою мать от виляющих бедер Саймона.

— Как бы нелепо сейчас ни выглядел Саймон, этот сумасшедший парень умеет танцевать, — сказала я, все еще смеясь. — Я до сих пор не отошла от того факта, что ты нанял его нашим фотографом.

Итан прижался ко мне сильнее.

— Не напоминай мне, пожалуйста. Знаешь, а он ведь шантажировал меня. Сказал, что простит мне ту выходку, если сможет обеспечить нас свадебными фотографиями. Я посчитал, что это будет весьма кстати, и согласился. Потом он прислал мне договор. Поверь, твой друг Саймон был хорошо вознагражден за свои сегодняшние услуги. Он даже прислал мне счет за чертов костюм, сшитый на заказ в Милане!

Я чуть не задохнулась от смеха.

— О, мой Бог! — Я указала на Саймона, пристроившегося позади мамы Бена в своем сияющем зеленом шелке. — Вот видишь, малыш. Деньги потрачены не зря. Саймон выглядит ооочень счастливым. — Я не сразу смогла унять смех.

— Для него же лучше, если это будут фотографии высшего качества, — пробормотал Итан.

— Я не так давно видела, как ты танцевал с местной красоткой, обожающей мороженое, — заявила я, надеясь отвлечь его внимание на что-то куда более приятное.

Итан мгновенно изменился в лице.

— Она такая удивительная. Надеюсь, что наш маленький персик будет таким же, как она, если у нас будет девочка. — Он положил руки мне на живот. — Теперь я чувствую персик. У тебя твердый живот, а раньше такого не было.

— Да. Персик там, все в порядке. — Я положила свои руки поверх его.

— Мне нравится твоё платье. Оно идеально. Ты идеальна.

— Ты и сам в этом смокинге очень горяч. На тебе фиолетовый жилет специально для меня. Он мне нравится. Мы очень подходим друг другу, мистер Блэкстоун. — Мы действительно подходили друг другу. На моем кремовом кружевном платье был фиолетовый пояс, завязанный сзади, а на шее висел аметистовый кулон в виде сердца с жемчугом. На Итане был фиолетовый в полоску жилет и темно-фиолетовая лилия на пиджаке. Моя вуаль была длинной и простой, но мне нравилась она из-за фотографий, которые я в ней сделала. Снимки, предназначенные только для глаз Итана. Я хотела, чтобы он их увидел. — У меня есть для тебя подарок, — сказала я.

— Звучит заманчиво, — произнес он, снова уткнувшись носом мне в шею, — но ты сама мой подарок. — Он обхватил мое лицо обеими руками, как я любила. — Как миссис Блэкстоун относится к тому, чтобы уехать отсюда и приступить к первой брачной ночи?

Секунду спустя...

♥

— Миссис Блэкстоун полностью согласна с этим планом.

Он протянул мне руку.

— Леди готова?

— Я когда-нибудь говорила тебе, как мне нравятся твои манеры джентльмена? Такой контраст с твоим грязным языком, но черт, на меня это действует безотказно.

Во взгляде Итана появилось заметное самодовольство.

— Приятно слышать, детка. Думаю, что смогу поддерживать эту линию поведения ради тебя. — Он прикрыл глаза и поднес мою руку к своим губам. — Я позабочусь об этом сегодня вечером.

Слава тебе, Господи.

— Мне нужно подняться в нашу комнату и забрать подарок, который я приготовила для тебя, хорошо? Я всего на минутку.

Он поцеловал мою руку и обвел языком то место, где мое кольцо соприкасалось с обручальным кольцом, которое он надел мне на палец во время нашей клятвы, после чего отпустил.

— Я буду ждать тебя у подножия лестницы, когда ты спустишься. Только скажу Ханне, что мы собираемся сбежать, — промурлыкал он мне.

— Боже, я так тебя люблю, — призналась я ему.

Он одарил меня редкой для Итана улыбкой и сказал:

— Я люблю тебя больше.

— Очень сомневаюсь, — бросила я через плечо, — но я соглашусь!

Я поспешила забрать сверток из нашей спальни и уже спускалась вниз, когда почувствовала прилив тепла. Оно коснулось меня, окутав мое тело, словно плащ, успокаивающим образом. Я остановилась на лестничной площадке, где на стене висел великолепный Маллертон, портрет сэра Джереми и Джорджины. Мне нравилось смотреть на эту картину, и дело было не только в сюжете или исполнении, которое было ошеломляющим, но и в эмоциях, выраженных в ней. Эту семью связывала искренняя любовь. Сэр Джереми с его голубыми глазами и рыжеватыми волосами смотрел на свою прекрасную белокурую Джорджину с выражением, которое говорило о его глубокой любви к ней. Я не знаю, как Тристану Маллертону удалось изобразить это в красках, но он, несомненно, запечатлел особый момент между этими возлюбленными из столь давних времен. И от этой поразительной передачи чувств у меня просто перехватило дыхание.

Еще там были дети — большой мальчик и маленькая девочка. Малышка сидела на коленях у матери, но смотрела на отца. Я представила себе, как ему пришлось развлекать ее во время долгих часов позирования для такого портрета. Мое художественное образование давало мне представление о том, сколько времени затрачивалось на создание картины такого масштаба; оно было бы колоссальным. Ребенок так не выглядит, если только не чувствует то, что изображено на холсте. Эта маленькая девочка любила своего папу, а он очень любил ее. Как и я.

Я так тебя люблю, папочка...

Когда я отвернулась от картины, чтобы продолжить свой спуск вниз, то увидела Итана, ожидающего меня у подножия лестницы. Просто терпеливо ждущего, как будто понимал, что мне потребуется минутка и уединение. Итан, казалось, понимал мое настроение в такие моменты. И если задуматься, Итан был величайшим подарком, который мой отец когда-либо мне дарил.

Томас Беннет, мой дорогой и любящий отец, послал Итана Блэкстоуна разыскать меня в Лондоне, чтобы спасти. Я буду благодарна ему за это до конца своих дней.

Спасибо, папуля. Я смотрела на маленькую девочку на картине и чувствовала связь с ней, даже несмотря на разделявшие нас столетия. Я надеялась, что дочь сэра Джереми Греймонта наслаждалась долгими годами жизни со своим отцом. Двадцать пять лет — это тот срок, который был отведен мне с моим отцом, и я должна принять его с благодарностью за такой бесценный дар.

Я отказывалась грустить, думая о своем отце в день моей свадьбы. Теперь он был для меня лишь счастливым воспоминанием. Он любил меня, а я любила его. Он по-прежнему был со мной, а я — с ним, и ничто не могло отнять это у нас.

♥

— Держи глаза закрытыми, пока я не скажу тебе их открыть, хорошо? — Я припарковал машину и подошел к той стороне, где сидела Брианна, чтобы помочь ей выйти. — Не подглядывайте, миссис Блэкстоун, я хочу все сделать правильно.

— Глаза закрыты, мистер Блэкстоун, — сказала она, встав передо мной. — Мой пакет. Дай мне его, пожалуйста.

Я поднял его с сиденья и осторожно вложил ей в руки. Это была легкая, просто плоская черная коробка, перевязанная серебряной лентой.

— Готова?

— Да, — ответила она.

— Ладно, держи их закрытыми, я подниму тебя и понесу.

— Звучит весьма традиционно, — сказала она.

— Мне нравится считать себя парнем, придерживающимся традиций, детка. — Я подхватил ее на руки, осторожно поправив платье, чтобы оно не волочилось по земле, и зашагал по гравийной дорожке Стоунвелл Корта. У меня под ногами хрустели камни, а вдалеке слышался шум волн, разбивающихся о скалы. Это выглядело потрясающе, и я надеялся, что ей понравится. Место было освещено факелами в старых урнах и свечами, горящими внутри стеклянных, расположенных на земле колбах. Даже верхняя комната была освещена изнутри. Наша комната для брачной ночи.

— Я слышу океан, — сказала она, прижимаясь ко мне, положив руку мне на затылок и слегка поглаживая его.

— Ммм-хмм. — Я остановился там, где, как я чувствовал, было идеальное место для торжественного открытия. — Итак, мы прибыли к месту, в котором проведем нашу брачную ночь, миссис Блэкстоун. Я собираюсь опустить тебя, чтобы ты могла как следует осмотреться, — предупредил я, после чего наклонился, чтобы поставить её на ноги. Я повернул ее лицом к дому и нежно прикрыл ее глаза руками.

— Я хочу посмотреть. Мы здесь остановимся на ночь?

— Не знаю, насколько мы здесь задержимся... но сегодня мы переночуем в этом месте. — Я поцеловал ее в шею и убрал руки. — Для тебя, моя красавица. Теперь ты можешь открыть глаза.

— Стоунвелл Корт. Кажется, мы здесь уже были. Я помню запах моря и звук гравия, когда мы сюда шли. Это место так прекрасно, что я... не могу поверить во все это. — Она раскрыла объятия. — Кто это сделал для нас?

Она все еще не поняла. Я положил руки ей на плечи и поцеловал ее сзади в шею.

— Ханна, в основном. Она пыталась сотворить для меня чудо.

— Что ж, думаю, ей это удалось. У меня дух захватывает. — Она повернулась ко мне лицом. — Это идеальное место для нашей первой брачной ночи, — сказала она, подавшись ко мне.

Я заключил её лицо в свои руки и нежно поцеловал, окруженный сиянием факелов и океанским бризом.

— Тебе оно нравится?

— Мне оно более чем нравится. Я счастлива, что мы здесь. — Она повернулась ко мне спиной, откинулась назад и снова посмотрела на дом.

— Я очень этому рад, миссис Блэкстоун, потому что после того, как мы побывали здесь, я не мог выбросить это место из головы. Я хотел вернуть тебя сюда. Внутренней отделке требуется некоторое внимание, но строение в порядке, а фундамент, взгроможденный на этих скалах, прочный. Этот дом простоял здесь долгое время и, надеюсь, простоит еще немало лет.

Я вытащил из кармана маленький конверт и вытянул руку так, чтобы она могла его заметить.

— Что это такое? — спросила она.

— Это твой свадебный подарок. Открой.

Она вскрыла клапан и высыпала на ладонь странный набор — кое-что современное и кое-что очень старое.

— Ключи? — Она обернулась, ее глаза округлились от шока. — Ты купил этот дом?!

Я не смог сдержать улыбку.

— Не совсем. — Я снова повернул ее лицом к дому, обнял сзади и положил подбородок ей на макушку. — Я купил нам дом. Для тебя и меня, и для персиков, а также малины с черникой, которые могут появиться позже. В этом доме много комнат, чтобы разместить их.

— О каком количестве черники идёт речь? Потому что я вижу перед собой громадный дом, в котором, наверное, куча комнат, которые можно заполнить.

— Это, миссис Блэкстоун, еще предстоит выяснить, но я могу заверить вас, что приложу все усилия для того, чтобы заполнить некоторые из них.

— А-а, тогда почему ты до сих пор здесь стоишь? Может, тебе лучше пойти и заняться делом? — самодовольно поинтересовалась она.

Я подхватил ее на руки и пошел к дому. Быстро. Если она была готова к медовому месяцу, то я не дурак, откладывающий дела на потом. И не идиот.

Мои ноги быстро преодолели оставшуюся часть пути, а затем и каменные ступени нашего нового загородного дома.

— И вот невесту переносят через порог, — сказал я, толкнув плечом тяжелую дубовую дверь.

— Вы становитесь все более и более традиционным, мистер Блэкстоун.

— Знаю. Мне это даже нравится.

— Ой, подожди, мой пакет! Я хочу, чтобы ты тоже открыл свой подарок. Опусти меня. Освещенное фойе идеально подойдет, чтобы увидеть их.

Она протянула мне черную коробку, перевязанную серебряной лентой, выглядя очень довольной и очень красивой в своем свадебном кружеве и с кулоном в виде сердца на шее. В голове промелькнуло воспоминание о том, что она пережила в ту ночь с Уэстменом, но я его прогнал. Сегодня не время для чего-то уродливого, а время для радости.

Я поднял крышку и достал оттуда черную тонкую оберточную бумагу. От фотографий, обнаруженных там, мое сердце остановилось. Великолепная в своей наготе, Брианна позировала в разнообразных артистических позах, на ней не было ничего, кроме свадебной фаты.

— Для тебя, Итан. Только для твоих глаз, — прошептала она. — Я люблю тебя всем своим сердцем, всем своим разумом и всем своим телом. Теперь все это принадлежит тебе.

Сначала мне было трудно говорить, поэтому я просто смотрел на неё, не веря своему счастью.

— Снимки прекрасны, — наконец сказал я ей, когда смог выдавить из себя нужные слова. — Они прекрасны, детка, и... теперь я понимаю почему. — Брианне необходимо было создавать прекрасные фотографии, демонстрируя красоту своего тела. Это была ее реальность. Мне нужно было обладать ею... заботиться о ней с тем, чтобы утолить потребности доминанта в моей душе... моей реальности.

— Я хотела, чтобы у тебя были эти фотографии. Они только для тебя, Итан. Их будешь видеть только ты. Они — мой тебе подарок.

— У меня нет слов. — Я внимательно просмотрел все ее позы, впитывая образы и смакуя их. — Мне нравится та, на которой ты смотришь через плечо, а фата струится по спине. — Я еще несколько минут изучал фотографию. — Твои глаза открыты... и ты смотришь на меня.

Она не отводила от меня своих прекрасных многогранных глаз, которые все время удивляли меня своими меняющимися оттенками, и сказала:

— Они смотрят на тебя, но мои глаза открылись только тогда, когда ты вошел в мой мир. Ты подарил мне все. Ты помог мне по- настоящему взглянуть на то, что меня окружало, впервые в моей сознательной жизни. Ты помог мне понять, что я хочу тебя. Ты помог мне понять, что я хочу... жить. Ты стал моим величайшим даром, Итан Джеймс Блэкстоун.

Она протянула руку, чтобы коснуться моего лица, и удерживала ладонь на моей щеке, ее глаза показывали мне весь спектр чувств, которые она ко мне испытывала.

Я накрыл ладонью ее ладонь.

— Как и ты для меня, моя прекрасная американка.

Я долго целовал свою прелестную невесту в фойе нашего нового старого каменного дома. Я не торопился, и она тоже. Нас впереди ждала целая вечность, и мы бы приняли ее за бесценный дар.

Когда мы были готовы, я снова взял Брианну на руки, наслаждаясь ее лёгким весом, прижатым к моему телу, и напряжением моих мышц, когда нес ее вверх по лестнице в подготовленную для нас комнату, где я буду удерживать ее всю ночь напролет. Удерживая ее, я, в сущности, помогал сам себе. В этой концепции был некий смысл. Я бы не смог этого объяснить, да мне и не нужно было. Я знал, что мы предназначены друг для друга.

Брианна была моим величайшим даром. Она была первым человеком, который увидел настоящего меня. Казалось, только её взгляд был способен меня прочесть. Только взгляд моей Брианны.

КОНЕЦ

Подарок читателю

Рождественская история. Самая первая встреча Итана и Брианны

24 Декабря 2011

Лондон

Улица была на удивление немноголюдна, учитывая, что сейчас был канун Рождества. Наверное, из-за того, что снаружи было так чертовски холодно, люди поступили довольно разумно, оставшись дома. Это было абсолютное клише — покупать подарок в последнюю минуту, но я прошла через двери «Хэрродз» в надежде найти что-то действительно идеальное для моей тети Мари. Я знала, что лучше поднапрячь задницу, потому что завтра я проведу с Мари весь день, а мне даже нечего ей подарить!

Купить для Мари подарок было нелегко, потому что она была уникальна и незаурядна; было до нелепого трудно превзойти ее образ жизни. К тому же, у нее имелось достаточно денег на покупку всего, что бы она ни пожелала. В большинстве случаев она напоминала мне Тетушку Мэйм из фильма. От экзотических путешествий, богатых мертвых мужей до фантастических платьев в ее гардеробе.

Спустя три четверти часа я сдалась и направилась к выходу, но сначала остановилась взять кофе мокко в фуд-корте. Мне были нужны кофеин и тепло.

Я неторопливо шла по улице и потягивала напиток, пока рассматривала витрины в поисках чего-либо интересного. Жалящий морозный воздух наверняка оставит на моих щеках легкий румянец. По крайней мере, у меня был горячий кофе, а доносящиеся откуда-то звонкие переливы рождественских песнопений ласкали слух. Очень рождественские гимны. Уверена, Диккенсу было бы приятно узнать, что 168 лет спустя по-прежнему исполняют те же самые песни. Мне нравилась история, и я улыбнулась при мысли, что некоторые традиции по прошествии стольких лет вряд ли вообще изменились. Перемены не всегда идут на пользу. Нужно обладать сильным характером, чтобы устоять перед жизненными поворотами. Жаль, что я не могу быть такой сильной.

Иногда я задавалась вопросом: на сколько меня хватит? Несмотря на мой решительный настрой ни от кого не завесить и осесть в Лондоне, я скучала по моим родителям в праздничные дни. Украшения, выпечка, вечеринки...

Ну, может быть, без вечеринок. Вечеринки больше не были смыслом жизни. Я серьезно задумывалась над тем, смогу ли когда-нибудь снова вернуться в Сан-Франциско.

Хватит… смени тему, пожалуйста.

Я подошла к витрине магазина, которая выглядела интригующе. Похоже на антикварный магазин или магазин поддержанных вещей. Название на двери было выгравировано на стекле: «СОКРЫТОЕ». Несомненно, так оно и было. В Лондоне была масса таких маленьких магазинчиков, и некоторые из них были прекрасно обустроены. И этот не был исключением. Я зашла внутрь и услышала звон колокольчика над дверью.

— Счастливого Рождества, — выкрикнул жизнерадостный голос.

— Счастливого Рождества, — я повернулась к улыбающемуся пожилому джентльмену, одетому в обычную для Британии одежду — свитер-безрукавка и твидовый пиджак.

В магазине приятно пахло. Похоже, корицей. Я с нетерпением ждала момента, когда займусь выпечкой к завтрашнему дню, который я проведу у тети Мари. Я любила готовить, но когда готовить было некому, это увлечение теряло свою прелесть. Я почувствовала, что из меня готов был вырваться вздох разочарования, и подавила его.

Я устремилась к секции мягких вязаных изделий. Очевидно, это была партия товаров определенного вида. Не антиквариат. Коллекция шарфов и шапок разнообразных цветов. Я вытащила темно-фиолетовый комплект и пощупала шарф. Он походил на кашемир, настолько он был мягким. Возможно, из овечьей шерсти. Я взглянула на цену и изумленно подняла бровь. Но я хотела его. Черт, мне он нужен на такой день, как сегодня. Я снова посмотрела на цену и решила, что могу потратиться на себя. В конце концов, сейчас Рождество.

Черт возьми, ты шутишь, глупая женщина? Ты по-прежнему ничего не купила для Мари.

Кажется, я начинаю слегка паниковать. Я вздохнула и продолжила осматриваться.

Я обошла весь магазин, но ничего не нашла и решила, что пора уходить. Я подошла к прилавку, чтобы заплатить за шапку и шарф, и заметила витрину с бижутерией под стеклом. Вот, что завладело моим вниманием. Это были весьма симпатичные вещички, взять хотя бы то, что богемный шик идеально подходил личности Мари, как вторая кожа. Бинго!

Один предмет явно выделялся, и он был идеален. Брошка в виде голубя. Серебро с мелким жемчугом на крыле и хвосте, черный глаз из кристалла и сердечко, как брелок свисающее с его клюва, с синим кристаллом в центре. Голубь символизировал мир и, видит Бог, обществу, несомненно, стоило бы стремиться к этому миру. Положительная сторона была в том, что я без труда могла представить, как тетя носит эту брошку. Я знала, что ей она понравиться.

Я моментально заплатила, практически опьяненная тем, что наткнулась на золотую жилу в своих отчаянных попытках найти подарок. Взглянув на свои часы, я поняла, что мне еще предстоит выдержать небольшую прогулку до станции метро.

Было холодно.

Чертов дубак.

Так холодно, что я надела новую шапку и обернула вокруг шеи шарф прямо на улице. Я быстро оглядела свое лицо в окне припаркованного автомобиля, просто чтобы убедиться, что не выглядела как-то по-дурацки… не то, чтобы меня это сильно заботило, когда на улице так подмораживало.

Я прошла еще пару кварталов, пока не поняла, что не могу находиться на холоде ни секундой дольше и юркнула в первое попавшееся место, у которого на двери была табличка «МЫ ОТКРЫТЫ». «Аквариум Фаунтина». Я была в зоомагазине. Или, правильнее сказать, в магазине с тропическими рыбками. Мне подходит. Внутри было тепло и довольно тускло, влажность, исходящая от резервуаров с водой, была приятной заменой, если учитывать, откуда я только что пришла. Я размотала шарф и стала блуждать по магазину, останавливаясь у каждого аквариума, чтобы понаблюдать за рыбками и прочитать их названия.

Отдел с морскими обитателями напомнил мне о поездке на Мауи, когда мне было четырнадцать лет. Я научилась плавать и увидела некоторых рыбок, которые были в этих резервуарах с водой. В то время я не знала, но этот отдых стал последним отдыхом, который я провела с обоими родителями. Вскоре мама и папа разошлись, и больше мы никогда не ездили в совместные поездки, как семья. Печально. Сейчас им приходилось прилагать усилия, чтобы быть вежливыми по отношению друг к другу. Да уж, не совсем идеальный оксюморон… «прилагать усилия, чтобы терпеть».

Я остановилась около одного весьма интересного экземпляра. Крылатка. Крылатки, если присмотреться поближе, это нечто особенное, они выглядели нереально со всеми их колючими плавниками. Этот паренек казался, любопытным, он подплыл вплотную к стеклу и махал мне плавниками, как будто хотел пообщаться. Он был симпатичным. Я знала, что они ядовиты, и прикасаться к ним нельзя, но по-прежнему увлечено за ним наблюдала. Я представляла, какая колоссальная отдача сил требовалась на поддержание и уход за аквариумом с морской водой.

— Эй, красавчик, — прошептала я рыбке.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросил молодой парень, стоявший позади меня.

— Просто любуюсь. Он самый красивый из всех, — призналась я продавцу магазина.

— Да, вообще-то, он продан. Сегодня приедет владелец, чтобы забрать его и отвезти домой.

— Оххх, ну тогда, я надеюсь, тебе понравится твой новый дом, симпатяга. – Затем я снова обратилась к рыбке: — Надеюсь, это тот, кто будет баловать тебя лакомствами.

Продавец согласился со мной и усмехнулся.

Я отвернулась от аквариума, решив, что пришло время в очередной раз храбро встретить холод царивший снаружи и отправиться домой в свою квартиру. Мне еще нужно упаковать подарок Мари, а также я планировала испечь сегодня вечером сахарное печенье, которое завтра возьму с собой. Это стало нашей маленькой традицией, и было действительно весело поливать печенье глазурью и добавлять кондитерскую обсыпку, чтобы их украсить. Моими фаворитами были снежинки.

Я направилась к двери, чтобы уйти, поправляя свою шапку и повторно наматывая шарф вокруг шеи и на нижнюю часть лица, когда кто-то вошел в магазин. Я отошла в сторонку, чтобы позволить ему пройти, и была поражена высоким ростом этого человека и его дорогим пальто, но я не взглянула на его лицо. Мои глаза были сосредоточены на том, что лежало за пределами открытой двери магазина.

Снежинки.

В Лондоне, в канун Рождества шел снег!

— Это снег? — пробормотала я в изумлении.

— Да… это снег, — произнес он.

Я ступила на белый покров снега и уловила самый притягательный аромат, когда мы прошли рядом друг с другом. Какие-то экзотические специи с легкой примесью мыла и одеколона. Классно, когда мужчина так приятно пахнет, подумалось мне. Повезло той, которая постоянно могла наслаждаться этим ароматом.

Я подошла к окну черного «Рэйндж Ровера HSE», припаркованного на улице, поймала отражение в окне машины и проверила, правильно ли сидит на мне шапка, как я сделала это раньше, когда вышла на улицу. Я не хочу выглядеть по-идиотски, направляясь в сторону дома.

Снег начал падать еще сильнее, и я заметила, как несколько хлопьев осело на моей новой фиолетовой шапке, просто посмотрев на свое отражение в окне «Ровера». Я улыбнулась под слоем намотанного на меня шарфа и повернулась, чтобы уйти.

Я замерзла, пока шла домой. Замерзла… но была на удивление довольна. Снег на Рождество для девушки из Калифорнии, у которой на эти праздники в Лондоне не было никаких особых планов. Очень неожиданно. Но я поняла кое-что, пока шла домой. Иногда мелочи жизни — это самые драгоценные подарки, которые нам преподносят, и когда вы оцените их по достоинству, вы станете поистине благословенны.

Content

Миллер Рейн С широко открытыми глазами [ЛП]