Джон Пассарелла

Сверхъестественное. Холодное пламя

John Passarella

SUPERNATURAL

Cold Fire

© Е. Цирюльникова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Посвящается Андреа, которая заботится о реальности, пока я погружен в воображаемые миры.

Таймлайн

Действие романа происходит во время 10-го сезона, между эпизодами «А был ли мальчик?» и «Остановись и гори»

Глава 1

Не жалуясь на разделение труда, Дэйв Холкомб перетаскивал цельные панели шестифутового деревянного забора из разбитого кузова «Форда F-150», припаркованного задом на подъездной дороге, через подпертые ворота во двор за своим новым домом. Каждую секцию из древесины ели, обработанной под давлением, он укладывал в аккуратную стопку, растушую посреди маленького, вымощенного плитами патио, которое граничило с узким двором, напротив сарая. Именно сарай стал последним аргументом, когда решался вопрос о покупке дома: места для хранения слишком много не бывает.

Переправив с десяток столбов, планок и реек из машины в патио и выстроив их за красным металлическим ящиком для инструментов, Дэйв не жалел, что остался дома, чтобы как следует поработать на свежем воздухе, пока его жена Салли отправилась по магазинам. Ей не терпелось посетить торговый комплекс Брейден-Хайтс и пробежаться по лавочкам, в которых продавали местные товары ручной работы. Новые соседи утверждали, что они просто обязаны это увидеть. Но походы по магазинам, особенно, если предполагалось разглядывание витрин, действовали Дэйву на нервы. Перед тем, как отправиться в местный строительный магазин, он в последний раз окинул взглядом разваливающуюся ограду и составил список всего, что понадобится, чтобы привести ее в порядок. В магазине он взял прочную тележку – из тех, которые никогда не катятся туда, куда их толкаешь, – и стал складывать в нее покупки, вычеркивая пункты из списка. Каждый шаг приближал его к завершению дела, а Дэйву нравилось заканчивать начатое.

Они пробыли в Брейден-Хайтс, штат Индиана, чуть больше недели, и Дэйв выделил себе месяц, максимум шесть недель, на то, чтобы привести новый дом в порядок. Он не считал, что дом так уж нуждается в ремонте, но все же добавил в список ремонта – главный список, включающий все остальные, у него тоже был – достаточно пунктов, чтобы занять каждый выходной день и немало будних вечеров в установленных временных рамках. Ему это было не в тягость: Дэйв любил работать руками, и список служил серьезным оправданием его нежелания толкаться в толпе любителей шопинга и бесцельно блуждать среди витрин. К тому же, ремонт позволил немного сбить цену за дом так далеко от привычного Сан-Бернардино в Калифорнии…

По сравнению с жалким клочком земли за их старым одноквартирным домом, новый двор казался громадным – эта роскошь потребует более серьезного ухода. Может быть, даже придется нанять команду профессионалов… Но, хотя на новой работе платили неплохо, Дэйв решил, что, пожалуй, справится сам. Если позволит время, разумеется. Теперь у него была хорошая должность и приличная зарплата, но новая работа наверняка будет отнимать гораздо больше времени, чем стандартная сорокачасовая рабочая неделя.

Удерживая очередную панель руками в перчатках, Дэйв боком прошел через заросший газон. Половину главного списка занимало обустройство ландшафта. Заботы требовал и буйный кустарник вокруг сарая, но в первую очередь следовало починить забор. Дэйв часто слышал: где хорошие заборы, там хорошие соседи. Репутация Холкомбов рушилась вместе с покосившимися секциями ограды, прогнившими рейками и крошащимися столбами. Кредит доверия, выданный им в связи с недавним переездом, быстро таял.

Дэйв признался себе, что его, как ни крути, волнует, что о его семье думают другие. Первое впечатление самое важное. Пока работа не начала забирать почти все его время, он решил привести дом в порядок снаружи. Ведь если он не уложится в график ремонта внутри, об этом будет известно только ему и Салли. До тех пор, конечно, пока Салли не соберется устроить неизбежную вечеринку по случаю новоселья.

Дэйв поставил новую панель рядом с той, которую собирался заменить. Столбы еще можно оставить, а вот старая панель прогнила настолько, что почти все гвозди из нее вывалились. Дерево на заостренных верхушках столбов крошилось и осыпалось, словно труха.

– Что ж, поехали… – пробормотал Дэйв.

Направляясь в патио за молотком-гвоздодером, он подумал: не принести ли из гаража старое радио? Ему, конечно, нравилось работать на свежем воздухе в тишине, но под музыку дело пойдет бодрее…

Вдруг Дэйв остановился. Прислушался.

Откуда-то доносился слабый звук… Детский плач?

Плач, хоть и тихий звучал близко. Слишком близко. На заднем дворе.

Какого черта?..

Он развернулся и посмотрел на деревянную панель, которую оставил футах в десяти в стороне. Наклонил голову. Повернулся еще немного. Сарай?

Подумал: может, кто-то оставил младенца в сарае Холкомбов? Потом в голову ему пришел еще один, менее правдоподобный вариант: что если там поселились бездомные? Сарай снаружи был похож на маленький домик: островерхая черепичная крыша, занавески на окнах по обе стороны от двери и… никаких замков.

Шагнув к сараю, Дэйв нерешительно окликнул:

– Эй?

Ему было не по себе от одних только мыслей о том, что такое возможно, но ведь на самом деле случаются и более невероятные вещи. Если сарай заняли бродяги, они могут быть вооружены… Пусть даже у них нет ножей и пистолетов – в сарае достаточно инструментов, которые могут стать орудием убийства. Он должен быть осторожен.

– Есть тут кто-нибудь?

Слабый плач не стихал, и Дэйв уже почти убедил себя, что в сарае ребенок или даже целая семья. Но когда они успели… вселиться? Он был там сегодня утром, перед тем как отправиться за новым забором. Спрятаться там негде – помещение площадью примерно десять на двенадцать футов, все углы просматриваются. К тому же, пока он отсутствовал, ворота были закрыты на замок.

Дэйв подумывал о том, чтобы все же добраться до гвоздодера, ведь тогда у него будет что-то для самозащиты, но почувствовал себя глупо. Отогнав навязчивые мысли, он подошел к сараю, повернул ручку и распахнул дверь. Даже сейчас, после полудня, здесь было темновато: солнечные лучи едва пробивались сквозь ветхие занавески на маленьких окнах.

Он внимательно оглядел инструменты, проверяя, нет ли где укромных мест, где мог бы поместиться младенец. Но, судя по количеству паутины, единственными обитателями сарая были пауки. Зайдя внутрь, Дэйв сдвинул сложенный брезент, оттолкнул в сторону красную тачку, приподнял охапку подвесных светильников. Ничего.

А ребенок продолжал плакать – тихо, но отчетливо. Это было безнадежное всхлипывание, словно у него уже не хватало сил на возмущенный рев, на который откликнется любой человек в радиусе трех кварталов, если у него есть хотя бы намек на родительский инстинкт. Этот плач странно действовал на Дэйва – ему казалось, что он единственная надежда младенца.

Теперь, когда он стоял посреди сарая, ему казалось, что плач доносится снаружи. Тут Дэйв подумал о кустах под самыми окнами. Когда он впервые обследовал дом, то не рассмотрел как следует ограду за сараем – сквозь переплетенные ветки видна была лишь небольшая ее часть. Выйдя из сарая, Дэйв повернул ручку, чтобы закрыть дверь так плотно, как это только возможно без замка. Уверенный, что кто-то оставил ребенка за сараем, он искал в кустах просвет и гадал, как кому-то удалось тут пройти, не оставив следов – сломанных веток. Потом его посетила более страшная догадка – что если кто-то подошел к сараю с другой стороны, по заросшему травой и сорняками полю, и перебросил ребенка через забор… высотой в шесть футов?

Нет, не может быть!..

Продираясь сквозь спутанные ветки, которые уже исцарапали ему лицо, шею и руки, Дэйв пожалел, что не прихватил в сарае садовые ножницы, а то и пилу, но возвращаться было некогда. Вот только как пронести тут ребенка, не причинив ему еще больше вреда?

Плач превратился в тихое всхлипывание. Почему-то эти звуки встревожили Дэйва больше, чем отчаянные крики. Брошенный и раненый ребенок мог находиться при смерти. А вдруг он слышит его последние вздохи? Дэйв ринулся вперед с удвоенной силой, едва обратив внимание на то, как колючая плеть хлестнула его по ладони, оставив пунктир из капель крови, похожих на красные бусины.

– Держись, – проговорил он тихо, затем повторил громче: – Держись, я иду!

Последняя ветка просвистела за спиной, соседние предупреждающе зашуршали. Дэйва окутал запах хвои, на миг напомнив о Рождестве: счастливые детские воспоминания о подарках и роскошных застольях. Это было странно – ни на участке, ни рядом хвойные деревья не росли. Но сейчас было не до того. Дэйв свернул за угол и оказался в узком пространстве между задней стеной сарая и забором.

Разумеется, он тут же посмотрел на землю, ожидая увидеть младенца в пеленках или в грязном подгузнике. Но увидел лишь редкую траву, остатки увядших растений и высохший трупик какого-то зверька, кажется, белки.

И вдруг оказалось, что Дэйв не один. Он заметил чьи-то ноги перед гнилыми досками забора – там, где секунду назад было пусто.

«Как?..» Он вскинул глаза, скорее недоуменно, чем испуганно.

Все случилось так быстро, что он ничего не понял. Неясный темный силуэт, обрывки одежды… но не успел он сфокусировать взгляд, как что-то мелькнуло перед лицом. Это были движения животного – человек не может двигаться так быстро. Что-то острое больно ударило по лицу, рвануло, раздирая…

Он вскрикнул от ужасной боли.

Следующий удар, гораздо ниже, заставил его сложиться пополам в мучительной агонии, выбил воздух из легких, и он с облегчением провалился в ледяную тьму…

* * *

Салли Холкомб вернулась из затянувшегося похода по магазинам на пару часов позже, чем ожидала. Уже пора было готовить или заказывать ужин. Пикап Дэйва стоял на подъездной дороге около ворот, ведущих на задний двор, и Салли предположила, что Дэйв все еще чинит забор.

– Я дома! – крикнула она.

Понадобилось несколько заходов, чтобы освободить багажник и заднее сиденье от многочисленных пакетов и перенести их на кухню: сперва пакеты с продуктами (скоропортящиеся отправились в холодильник и морозильную камеру), затем товары для дома – от самодельных свечей и ящичков до занавесок и постельного белья.

Совершая последний заход она остановилась с керамическим цветочным горшком в руках и задумалась: почему Дэйв не предложил помочь с пакетами? Иногда в разгар сложного ремонта он впадал в некое подобие транса, сосредоточившись настолько, что не слышал Салии, который казалось, что они разговаривают. Ей не раз приходилось напоминать себе, что его невнятное бурчание не имеет никакого отношения к тому, что она говорит. За долгие годы она научилась понимать, когда Дейв в таком состоянии, и дожидаться, когда он закончит работу или сам отвлечется. Если завладеть его вниманием все-таки было необходимо, Салли предлагала ему холодное пиво – это всегда срабатывало. Но сейчас, стоя у ворот, она не слышала ничего, что говорило бы о том, что муж увлечен ремонтом. Ни ударов молотка. Ни стука дерева.

– Дэйв!

Никакого ответа. В принципе, не удивительно, если он опять с головой в работе. Однако выйдя во двор, Салли увидела, что ремонт не продвинулся ни на шаг. Она посмотрела на забор: ничего не изменилось. Взглянув направо, она поняла, почему. Посреди патио было сложено все, что Дэйв купил для работы, за исключением новой панели забора – она стояла рядом со старой, прогнившей. Салли не разбиралась в строительных работах, но ей показалось, что тут не сделано вообще ничего, Дэйв всего лишь перенес панель через двор.

– Дэйв?

Никакого ответа. Пустой двор. Закрытый сарай.

Салли подумала, что Дэйв ушел в дом и занялся чем-то другим, хотя это совсем не похоже на ее методичного мужа, который для каждого, даже самого мелкого проекта составляет списки, размечая пункты в порядке важности. Может быть, что-то случилось – труба лопнула или туалет засорился? В конце концов, она ведь заходила только на кухню, чтобы оставить там пакеты, а новый дом гораздо больше прежнего, тут множество комнат, куда она не заглядывала. Салли обошла весь дом, но не нашла ни мужа, ни признаков каких-нибудь поломок. С каждым шагом ее охватывало все большее беспокойство.

– В сарае, – пробормотала Салли. – Он наверняка в сарае.

А вдруг он поранился? Рациональное мышления отключилось и воображение начало подсовывать ей жуткие картины. Дэйв без сознания, на полу, истекает кровью…

Зачем закрывать дверь в сарай? Салли выскочила из дома и через патио направилась к сараю. Взявшись за металлическую ручку, она помедлила, чтобы сделать глубокий вздох и успокоиться, подготовиться к худшему. Зачем только она оставила мобильник в сумочке на кухне?

Рывком распахнув дверь, она заглянула внутрь. Помещение было расчерчено полосами света, в которых танцевали пылинки. Затаив дыхание, Салли вошла и огляделась. Дэйва тут не было. Выйдя наружу, она стала вспоминать имена тех, кто жил по соседству. Дэйв оставил машину… Наверное, принял предложение кого-то из соседей посмотреть матч или выпить пива? Нет, этот вариант Салли отмела сразу. Ее не было дома несколько часов, а Дэйв даже не начал работать. Визит к соседям не мог так затянуться.

Замерев на месте и отчаянно ища разумное объяснение, она заметила сломанные ветки на кустах у правой стены сарая. Кажется, они сломаны совсем недавно…

Оставалось только одно место, которое Салли не проверила.

– Дэйв! – позвала она, невольно потирая руку при виде переплетенных ветвей и колючих листьев, с которыми ей придется познакомиться поближе, если Дэйв не выйдет сам. – Дэйв, ты здесь? – Она глубоко вздохнула. – Ты ранен?

Тишина.

Она шагнула вперед, сломала несколько веток, чтобы пробираться вперед было легче, насколько это вообще возможно без садовых ножниц… и вдруг заметила ярко-красные пятна на листьях. Засохшая кровь.

Подстегиваемая тревогой, она вломилась в кустарник, зажмурившись, прикрывая лицо рукой, и начала пробиваться сквозь колючие ветки. Выбравшись на чистое место, она повернула за угол и увидела кровь на старом заборе: некоторые пятна были еще влажными, от них вниз тянулись длинные алые потеки. Салли оторопело шагнула вперед, но вдруг задела что-то ногой и потеряла равновесие. Отчаянно молотя руками в воздухе, она сумела избежать падения, но тут ее взгляд упал на то, обо что она споткнулась, и Салли невольно ахнула.

Дэйв.

Это был Дэйв, распростертый перед ней на земле, неподвижный, правая рука придавлена телом, левая прикрывает голову, в ней зажаты вырванные травинки, ноги неловко раскинуты в стороны. На несколько мучительных секунд сердце Салли словно остановилось – она пыталась понять, дышит ли он, всматривалась, чтобы заметить малейшее движение грудной клетки.

– Господи, Дэйв! Дэйв!

Салли упала на колени рядом, принялась тормошить его и звать по имени, но не услышал ничего – ни мычания, ни стона боли. Если бы не кровь на заборе, она бы решила, что его хватил удар, и он упал и лежал тут, никем не замеченный. Салли не стала раздумывать, почему Дэйв оказался за сараем. Вместо этого она сосредоточилась на том, что можно сделать прямо сейчас, ведь телефон остался в кухне. Салли никогда не училась делать искусственное дыхание, но она достаточно часто видела это по телевизору и решила попробовать сама. Схватив Дэйва за плечо и бедро, она перевернула его.

– О! О…о-о-о, господи, нет! – выдохнула она, отшатнулась и больно ударилась спиной о стену сарая. – Нет-нет-нет-нет!

На один ужасный миг ей почудилось, будто Дэйв с укором смотрит на нее, но это было невозможно. Он не мог смотреть. Потому что у него не было глаз. На месте, где раньше были его льдисто-голубые глаза, теперь зияли кровавые провалы. Темные дыры на бледном, перепачканном кровью лице. А меньше, чем через секунду, она заметила еще один кровавый провал – рваную дыру в торсе, которая тянулась от нижних ребер до пояса, и в ней видны были разодранные остатки внутренностей. К ним прилипли мелкие веточки и обрывки сухих листьев. И насекомые уже…

Резко отвернувшись, Салли упала на четвереньки и извергла из себя остатки обеда, съеденного в закусочной. Рвотные позывы чередовались с неудержимыми рыданиями до тех пор, пока не осталось ничего, кроме тоненьких струек желчи. Дрожа, Салли вскочила на ноги и отшатнулась от тела мужа, взвизгнув, когда нога поехала на залитых кровью листьях. Ее охватил необъяснимый страх. Ей казалось, что какое-то злое существо, монстр, порожденный кошмарами, схватил ее за лодыжку, чтобы подтащить к себе и завершить страшное дело.

Крича, совершенно обезумев от страха, Салли выскочила из-за угла, сорвав несколько ногтей, и вломилась в густой кустарник так, будто от этого зависела ее жизнь.

Глава 2

Всего две минуты прошло, а Дина и след простыл.

Сэм, предпочитая соблюдать осторожность, огляделся. Заходящее солнце обесцветило граффити на тусклых потрескавшихся стенах заброшенной трехэтажной фабрики, которая занимала большую часть квартала. Фундамент из литого бетона, первый этаж из выбеленных бетонных блоков, а сверху еще два этажа из потускневшего и крошащегося красного кирпича. Сотни оконных стекол на верхних этажах, призванные, очевидно, разнообразить угнетающую монотонность кирпича, щетинились бесчисленными осколками, которые ловили угасающий золотистый свет, и казалось, что пустое здание пылает. Какие бы темные секреты в нем ни скрывались, они были надежно спрятаны от взглядов с улицы.

После закрытия фабрики – скорее всего, когда уличные художники облюбовали тогда еще свежий городской холст, – владельцы здания обнесли его металлической сеткой с петлями колючей проволоки поверху – на случай, если железного знака «Проход запрещен! Частная собственность» на воротах, запертых на замок, окажется недостаточно.

Вместо того, чтобы лезть на забор и пробираться сквозь проволоку, Дин достал из багажника «Импалы» болторез и быстро расправился с замком. Потом взял топор с длинной рукоятью, вошел в ворота и велел Сэму осмотреть здание спереди, а сам помчался к задней стене заброшенной фабрики.

– Дин! – громким шепотом позвал Сэм и покачал головой: брат уже был слишком далеко.

Им не требовалось серьезное обсуждение или до мелочей продуманный план, но Сэм сомневался, что тот, кого они преследовали, выскочит в заднюю дверь и пустится наутек. К тому же, для последней схватки разумнее было держаться вместе.

Спустя неделю жестоких нападений, совершенных, по словам испуганных очевидцев, странными мутировавшими животными, Винчестеры пришли к выводу, что жутких тварей каким-то образом создала химера, которую в мифах описывали как льва с козлиной головой на спине и змеиной – вместо хвоста. Во время нападений химера оставалась в тени, но кое-кто из очевидцев заметил эти необыкновенные особенности, а также им казалось, что существо еще крупнее и страшнее. Увы, по мере того нападения становились все более частыми и жестокими, химера так же становилась все более неуловимой. Братья решили, что она прячется в логове, в уединенном месте, которое нелегко обнаружить, и оттуда управляет разрастающимся царством ужаса. Чтобы найти логово, Винчестеры позволили одному из ее слуг сбежать и тайно последовали за ним, надеясь, что он приведет их к своей хозяйке.

Сэм думал, что, когда они с Дином выяснят, где находится логово, то вместе спланируют нападение, но одним из побочных эффектов Метки Каина стала склонность Дина действовать экспромтом. Он и так пошел навстречу брату, не ворвавшись в переднюю дверь, паля, так сказать, из всех орудий. Сэм подозревал, что Дин хочет начать бой без обсуждений, без промедления, а самый быстрый способ сделать это – ринуться вперед, независимо от того, прикрывает Сэм его спину или нет.

И хотя Дин утверждал, что контролирует Метку, и, судя по всему, не поддавался беспричинной жажде крови, которую Метка внушала ее носителю, но эта охота могла оказаться слишком серьезной, чтобы вести ее в одиночку. Черт, а что если тварь действительно такая здоровенная, как говорили? Сэм беспокоился, что они не смогут противостоять ей даже вдвоем. Они видели порождения Химеры… Это были, как им удалось выяснить, жуткие гибриды одного или нескольких животных и человека – оружие с коротким сроком действия, живые гранаты.

Последняя тварь вырвала позвоночник у женщины-полицейского и сбросила тело с эстакады на дорогу. Случилось это в час пик, и с аварией, в которую попали двадцать три машины, полиция и службы экстренной помощи, разбирались всю ночь. Однако Винчестерам удалось проследить за слугой Химеры до этой заброшенной фабрики. Если они не уничтожат первоисточник, террор продолжится.

Сэм крался вдоль внутренней стороны забора. Он заметил тени, сгустившиеся у главного входа и вдоль стен, и гадал, что в них таится. Он обнаружил, что в нескольких местах металлическая сетка разрезана – значит, на территорию фабрики можно пробраться незамеченным. Разумеется, ведь Химере и ее созданиям – по крайней мере, тем, что не умели летать, – нужно как-то входить в здание и выходить из него. При этом ворота оставались запертыми, и если бы мимо проехала патрульная машина, полицейские подумали бы, что все в порядке.

Наконец, Сэм шагнул к двери, навстречу непроницаемым теням, сжимая в руке тесак. Он чувствовал, что им с братом предстоит немало рукопашных стычек, и они уже знали, что пистолетами и ножами этих странных созданий не победить.

С другой стороны здания послышалось звяканье металла по металлу. Дин? Стучит?.. Сэм снова покачал головой.

Отвлекшись, он едва не проглядел выросшую неподалеку тень – точнее, что-то темное, поднявшееся из теней. С громким резким фырканьем создание бросилось к нему, набирая скорость. В неверном свете Сэм разглядел голову черного медведя, шерсть, покрывающую плечи над человеческим телом, и человеческие руки с когтистыми медвежьими лапами. Глаза и уши остались человеческими, и это выглядело особенно жутко. Правый глаз был белый, поврежденный трансформацией. Территорию охраняла та самая тварь, что сбросила женщину-копа с моста.

Предполагая – и надеясь – что медведечеловек слеп на правый глаз, Сэм метнулся влево. Создание было быстрым, но у него была одна человеческая нога и одна медвежья лапа, поэтому оно хромало и покачивалось, особенно на поворотах. Сэму казалось, что он слышит, как при каждом неуклюжем шаге трутся друг о друга разномастные кости в ногах и хребте.

Воспользовавшись слепым пятном, он обошел тварь сзади и правой ногой ударил ее в поясницу, подтолкнув к забору, чтобы сила инерции довершила начатое. Рыкнув, создание вскинуло передние конечности, пытаясь найти опору – когти заскрежетали по металлу. Подскочив со стороны незрячего глаза, Сэм ударил тесаком сверху вниз, сжимая его обеими руками. Лезвие отсекло предплечье твари над медвежьей частью. Целиться следовало в неестественные сочленения: чем меньше времени прошло с момента создания гибрида, тем слабее связи между разными видами.

Некоторое время отрезанная конечность болталась на сетке, застряв когтями в ячейках, потом упала на землю. Из обрубка сочилась кровь, гораздо слабее, чем можно было ожидать при такой серьезной ране. Вот поэтому обычные ножи и пули и не давали желаемого эффекта. Какая бы противоестественная сила ни позволяла тварям существовать, она поддерживала в них жизнь даже после ранений, которые должны были стать смертельными. Детройтские копы дорого заплатили за этот урок. Инстинкты и логика подвели их. Между тем, способ уничтожения тварей был достаточно логичным: нужно было уничтожить слияние. Другими словами – точнее, охотничьими словами – это означало стратегическую расчлененку.

Совершенно не смутившись из-за потери части тела, создание резко повернулось и попыталось достать Сэма оставшейся конечностью. Сэм пригнулся, пропустив над собой впечатляющий набор когтей. Медвежья лапа прошла так близко, что в нос ударил звериный дух.

Не успела тварь восстановить равновесие, как Сэм, опершись на левую руку, пнул ее человеческую ногу в коленную чашечку. Сустав странно прогнулся, и медведечеловек, взревев как зверь, завалился влево. Его поврежденная правая нога болталась неестественно даже для гибрида.

Но Сэма интересовала не она. Ступней прижав переднюю левую конечность твари пониже человеческого локтя, он отсек медвежью лапу, и острие тесака выбило искры, чиркнув по бетону под ней.

Но медведечеловека не остановило и это. Он выгнулся, пытаясь пустить в ход когти на медвежьей ноге. Сэм ударил тесаком наотмашь, угодив рукояткой в висок чуть выше человеческого уха. Здоровый глаз твари закатился. Низкое медвежье рычание сменилось слабым ворчанием, в котором слышались растерянность и боль. Воспользовавшись тем, что тварь ослабела, Сэм отрубил ей голову. Несмотря на это, тело продолжало подергиваться, а медвежьи челюсти шевелились, будто пытаясь заговорить по-человечески. Сэм отрезал медвежью ногу, и несколько секунд спустя, когда противоестественная сила, поддерживающая в твари жизнь, истаяла, куски плоти пугающе быстро подверглись разложению.

Сэм бросился в здание, чтобы присоединиться к брату.

* * *

Громадная тварь, охраняющая заднюю дверь, хотела помешать Дину войти. Если бы Дин захотел подобрать имя созданию, надвигающемуся на него из теней, он бы назвал его Минотавром. Рогатая бычья голова на человеческом теле – есть. Намерение убить – есть. Внешности Минотавра не соответствовала только одна деталь… точнее, две. Две маленькие проблемы в виде здоровенных клешней вместо рук.

Дин не отступил. Замахнулся топором, сжимая длинную рукоять обеими руками, и опустил его за миг до того, как рога Минотавра проткнули бы его самого. Клиновидное лезвие вошло в средину бычьего черепа, вонзившись на три дюйма в кость и мозг. Пока Дин удерживал топор, рога оставались от него на безопасном расстоянии, чего нельзя было сказать о клешнях.

Минотавр продолжал двигаться: он оторвал Дина от земли и протащил вперед, клешня щелкнула перед его лицом. Отшатнувшись, Дин увернулся от этой клешни, но подставился под другую. Выпустив топор, он схватился за основания рогов – по одному в каждую руку. Его лицо оказалось так близко к бычьей морде, что он чувствовал горячий поток влажного воздуха, вырывающийся из ее ноздрей.

«Ну, вот и схватил быка за рога, – подумал Дин. – А дальше что?»

Он дернул бычью голову вниз, используя набранную созданием скорость против него, и оба рухнули. Дин ударил обеими ногами в человеческое туловище, как только выпустил рога. Обладай тварь телом и весом быка, маневр пропал бы даром и Дина раздавило бы, но создание врезалось в переполненный мусорный контейнер и с жутким грохотом повалилось на бок. Топор вывалился из его головы.

Дин вскочил на ноги и подобрал оружие. Оглушенный Минотавр мотал головой, не обращая внимания на кровь и ошметки мозгов, стекающие по его широкой морде. Тварь пыталась подняться, царапая растрескавшийся бетон клешнями, но Дин не собирался позволить ей превратить его в шашлык по-винчестеровски. Он снова занес топор.

– Вечеринка окончена, Омароговядина!

Тварь вскинула клешню, закрываясь от удара, и Дин отрубил ее у локтя. Лезвие рассекло плоть и кость по шву и отскочило от контейнера с металлическим звоном, который бы поднял и мертвых – ну или недавно подвергнутых вивисекции. Если Винчестеры и собирались воспользоваться эффектом неожиданности, надежда на это исчезла окончательно.

Нельзя было терять ни секунды.

Минотавр потянулся к отсеченной конечности обрубком руки, и окровавленная клешня начала подрагивать, словно кусок металла перед тем, как поддаться притяжению магнита. Дину уже не раз с изумлением наблюдал, как расчлененная тварь собирает себя по кускам. Если только не отделить голову…

Несмотря на ужасную рану на голове, Минотавр все еще был опасен. Отпихнув клешню в сторону, Дин снова занес топор, целясь в трещину в черепе. На этот раз лезвие вошло гораздо глубже, до основания черепа и позвоночника. Этого хватило, чтобы утихомирить тварь, но Дин не собирался позволить ей провести себя. Зайдя с другой стороны, он рубил толстую шею, пока голова не откатилась от туловища. Потом быстро расправился с конечностями.

Покончив с Минотавром, Дин подбежал к задней двери, криво висящей на ржавых петлях, и вышиб ее ударом ноги. Нижний край двери проехал по полу, она вывалилась внутрь, ударив какое-то человекоподобное существо, которое визгливо рыкнуло от неожиданности. Существо оказалось одним из многих подобных ему и готовых наброситься на Дина.

Перед тем, как твари окружили его, Дин успел увидеть фабрику изнутри: большое и мрачное прямоугольное пространство почти в три этажа высотой, голые балки, ряды окон – почти все выбиты, пол, усыпанный кусками дерева и металла. Крытый переход с хлипкими перилами на втором этаже делил здание надвое и вмещал несколько тесных кабинетов. Из этих помещений когда-то был отличный обзор всего помещения. Теперь здание освещал лишь лунный свет, проникающий в окна и дыры на крыше, но в полутьме Дин разглядел Сэма, который стоял у передней двери, столкнувшись с другими противниками.

И снова сознание Дина попыталось распознать части тварей. На этот раз задача оказалась сравнительно несложной: перед ним стояли пять одинаковых созданий. У всех были жилистые человеческие тела, покрытые татуировками, с головами и конечностями гиен. Наверное, когда-то это были подростки, вероятно, члены одной банды, их поймали и преобразили всех сразу, создав из них внутреннюю стражу для Химеры. Они действовали как стая, в их звериных головах не осталось человеческой индивидуальности. Твари настороженно кружили перед Дином, ища прореху в защите, чтобы наброситься на него всем сразу.

Предпочитая не оттягивать неизбежное, Дин изобразил уязвимость, отойдя подальше от дверного проема. Как он и ожидал, один из гиеноподростков проскользнул ему за спину, намереваясь вцепиться в пяточное сухожилие и свалить Дина с ног. Услышав цоканье когтей, Дин развернулся и рукоятью топора огрел нападающего по голове. Взвизгнув от боли, тварь упала и отползла, тряся головой.

Плоской стороной лезвия Дин ударил по морде второго нападающего, отбросив его в сторону. Размахнулся и снес голову третьему.

Чтобы покончить с тварями, еще придется отрубить им конечности, но Дин выиграл немного времени, чтобы заняться остальными. Медленнее всего твари восстанавливались после потери головы. Если отхватить руку или ногу, они продолжат сражаться, хотя и не так эффективно. Если снести голову, вся сила уйдет на восстановление.

С другого конца помещения доносились обезьяньи вопли и завывания, но Дину нужно было сначала разобраться с бандой гиеноподростков, и тогда он сможет прийти на помощь брату. К тому же, Сэм и сам может о себе позаботиться. В отличие от Дина, ему не нужно беспокоиться о том, что он может поддаться Метке Каина, и тогда безрассудная ярость поглотит его и будет пылать, пока ее на зальют реки крови.

Нет уж, нужно сосредоточиться на убийстве чудовищ и не стать одним из них.

* * *

Сэм опомниться не успел, как твари набросились на него. Раскачиваясь на стальных балках, они двигались с ловкостью обезьян, хотя что-то в них было не так. То, что поначалу создавало иллюзию движения, оказалось карикатурно большим количеством конечностей.

Две твари спрыгнули на пол по обе стороны от него, а третья, более крупная, беззвучно спланировала на кожистых крыльях. У каждого существа были человеческие туловище и руки, а над ними еще по паре обезьяньих рук – таким образом, верхних конечностей было четыре штуки. У созданий, стоящих справа и слева от Сэма, руки и ноги, судя по красновато-рыжей шерсти, были от орангутанга, а у их крылатого предводителя руки и нижняя половина тела – от гориллы. У всех троих на плечах оказались маленькие головы шимпанзе с неровными крокодильими зубами. Зубы стали видны, когда твари завопили перед нападением.

Гориллоподобную тварь Сэм ударил тесаком по голове, отчего она потеряла равновесие, локтем заехал в морду орангутангу справа и едва не попал в лапы тому, который накинулся слева. Человеческие и обезьяньи пальцы хватали его, царапали и сжимали, пытаясь как следует ухватиться. Расклад был трое на одного, превосходство явно оказалось на стороне дюжины рук и кулаков против его двух. Противник давил массой и количеством конечностей, но Дин выбрал именно этот момент, чтобы выбить заднюю дверь с другой стороны фабрики. Судя по воплю, дверь ударила охранявшее ее создание.

Обезьянолюди замерли от неожиданности и обернулись на звук. Сэм машинально бросил взгляд в сторону Дина и успел заметить, что стая четвероногих тварей кружит вокруг брата, но при этом не упустил подвернувшейся возможности. Сильный удар тесака срезал морду и переднюю часть черепа орангутанга, а второй удар глубоко полоснул по шее гориллу. Оба создания отшатнулись – первое ослепленное, второе, обеими человеческими руками зажимающее разрубленную артерию. Несмотря на серьезную рану, кровь лилась ровно, не хлестала струей и не била фонтаном. Зажав рану, тварь сможет исцелиться в считаные минуты, не успев истечь кровью.

Четыре руки сгребли Сэма сзади, обхватили его грудь и живот и сжали с нечеловеческой свирепостью. Сэм готовился услышать треск своих ребер, но собрался с силами и ударил головой по морде шимпанзе, опередив укус крокодильих зубов. Хватка противника ослабела, и, высвободив руки, Сэм наугад ударил тесаком себе за голову. Почувствовав, как лезвие вошло в плоть и кость, он вырвался из хватки четырех рук, развернулся и вонзил тварь тесаком по шее. Следующий удар снес орангутангу голову. Тварь замерла на месте, слегка покачиваясь, будто не зная, что делать дальше. Как только она упадет, все четыре руки потянутся к отсеченной голове, начнется восстановление, так что Сэм оставил орангутанга стоять и взялся за остальных.

Тварь, оставшаяся без лица, склонила голову, ориентируясь по звуку. Горилла присела, захлопала крыльями и поднялась в воздух, но Сэм, предугадав ее движение, подпрыгнул и смог ухватить тварь за верхнюю часть правого крыла. Взмахнув тесаком, он отсек его. Удар пришелся не по стыку, но все равно сработал: оставшись с только одним рабочим крылом, горилла потеряла равновесие и перевернулась в воздухе, открыв Сэму и его тесаку доступ к затылку. Мощного удара сзади в правую сторону шеи в сочетании с нанесенной раньше глубокой раной слева и спереди хватило, чтобы обезглавить чудовище.

Сэм отскочил и, когда горилла рухнула на землю, отфутболил голову от лихорадочно шарящих по полу рук, а потом отрубил и конечности.

Схватка продолжалась – долгая и кровавая. Время от времени он слышал лязганье топора – Дин расправлялся со стаей четвероногих мутантов.

Закончив грязную работу, Сэм упал на колено, склонив голову. Пот тек с него ручьями. Он замер, расслышав змеиное шипение и легкие, почти деликатные шаги, под которыми похрустывали мелкие обломки, усеивающие фабричный пол.

– Сэм!

Когда Сэм поднялся на ноги, Дин ткнул вверх окровавленным лезвием топора, указывая на офисы второго этажа. Длинная извивающаяся фигура (или несколько), темнее, чем тьма, в которой она обитала, извивалась за стеклом, вздымалась и покачивалась, будто пробуждаясь от спячки. Сэму показалось, что она огромна, и, чем бы она ни была, ей пришлось уничтожить перегородки между кабинетами, чтобы освободить для себя место.

Фабрика буквально гудела. Визжал металл, выскакивали болты, весь переход дрожал, осыпая все вокруг пылью и ржавчиной. Клубящееся облако спустилось сверху и поглотило их. Через некоторое время не выдержало и лопнуло одно окно, затем остальные, после чего последовал громкий треск, а за ним – оглушительная звуковая волна. Офисы взорвались, и шквал осколков разлетелся во все стороны. От серьезных травм Винчестеров спасло только то, что они находились далеко от центрального прохода. Сэм закрыл лицо предплечьем и вздрогнул, когда осколок чиркнул по уху, кусок стекла покрупнее задел бедро, еще один звонко отскочил от лезвия тесака.

Туша Химеры, огромная бесформенная масса, до сих пор скрытая в темноте, проскользнула мимо разломанных перил и спрыгнула с перехода – смешение многочисленных голов, конечностей и щупалец, извивающихся вокруг тела. Пока не раскрылись широкие драконьи крылья, Сэм даже не понимал, в какую сторону Химера обращена лицом. Хотя едва ли так можно сказать о твари, бесчисленные лица которой разбросаны по всему телу.

Внимание Сэма привлекло движение прямо перед ним.

В суматохе он распознал лишь змеиную природу приближающейся к нему твари. Теперь он разглядел покрытое чешуей женское лицо, которое словно вырастало из толстого тела питона, как будто змея проглотила женщину целиком, но человеческая сущность каким-то образом смогла пробиться сквозь змеиную плоть. Создание передвигалось на двух человеческих ногах, тело было большей частью змеиным, а шея с украшенная капюшоном, как у кобры, поддерживала почти человеческую, но безволосую голову с отверстиями на месте ушей и плоским носом. На месте рук извивались две змеи. Змееженщина заговорила, и Сэм увидел длинные клыки и раздвоенный язык.

– Пожалуйста, – жалобно попросила она, слегка шепелявя. – Убей меня.

Но не успел Сэм ответить, как длинные змеи, которые были у нее вместо рук, метнулись к нему.

Глава 3

Получив несколько царапин и синяков, Дин закончил расчленять гиеноподростков, чтобы прервать процесс гибридизации. Как только он разъединил последние швы, каждая тварь словно сдулась и быстро разложилась. Дин направился к брату, но понял, что рука помощи Сэму не требуется. Рук там и так хватало, судя по куче валявшихся вокруг отрубленных конечностей.

Заметив провал в полу, Дин остановился. Еще один неосторожный шаг, и он бы упал вниз головой в пропасть, которая, вероятно, много лет назад служила хранилищем оборудования, а сейчас стала домом для чего-то пугающего. В слабом и зловещем свете луны извивалась гора бледной бесформенной плоти. На поверхности то и дело возникали руки, извивающиеся и подрагивающие, они тянулись к чему-то, пальцы хватали пустоту. Каждые несколько секунд выныривали и погружались обратно человеческие лица или морды животных – медвежьи, змеиные, с молочно-белыми глазами, затуманенными, голодными, испуганными. Кроме хлюпанья, с которым волновалась поверхность, масса не издавала никаких звуков, лишь время от времени появившееся лицо издавало вздох или стон.

Дин отступил от провала и, с отвращением покачав головой, пробормотал:

– Взорвать бы его с орбиты.[1]

Скрежет и гул наверху заставили его посмотреть наверх – что-то большое, угрожающее поднималось из черноты темных офисов. Подозрения оправдались – они обнаружили логово Химеры и, убивая ее подручных, наконец привлекли ее внимание.

Подняв топор и указывая им вверх, Дин окликнул брата:

– Сэм!

Он успел заметить, как на Сэма наступает женщина-змея, а потом окна офисов взорвались и огромная Химера, перевалившись через искореженные перила, спустилась вниз на широких драконьих крыльях. Дин не знал, кому принадлежали эти крылья – какой-нибудь невезучей рептилии или настоящему дракону. Черт подери, их могли позаимствовать даже у настоящей горгульи. Охотники лучше многих знают, что границы между мифами и реальностью размыты, а то и невидимы.

Исполинское тело Химеры покоилось на множестве огромных щупалец и по меньшей мере полудюжине львиных лап. Дин разглядел оскаленную львиную голову и еще одну, козью, с мутным глазом – части ее изначального облика, – а также увенчанный змеиной головой хвост. Вернее, теперь хвостов было три. За сотни лет Химера прибавила к своему телу бесчисленные конечности и головы, звериные и человеческие, в череде беспорядочных самоизменений. В наборе конечностей не было ни порядка, ни логики. Пытаясь разглядеть, где заканчивается одно животное, и начинается другое, можно было свихнуться. В строении этой твари было нечто настолько пугающее, будто все кошмары человечества воплотились в одном чудовищном создании.

Большинство голов Химеры повернулись к Дину, и он предположил, что перед ним передняя часть монстра. Его предположение подтвердилось, когда тварь бросилась к нему: львиные когти заскрежетали по растрескавшемуся бетонному полу, щупальца спружинили и подтолкнули ее сзади, а им в свою очередь помогли огромные крылья. В нос Дину ударило зловоние: «ароматы» зоопарка с ноткой выгребной ямы.

– Эй, Джабба[2]! – поддразнил Дин. – Ты, кажется, переборщил с запчастями!

Щупальце петлей захлестнуло его левую руку – зазубренное кольцо присоски разорвало рукав куртки и впилось в кожу. Свободной рукой Дин перехватил топор ближе к лезвию и освободился, отрубив кусок щупальца. Химера снова качнулась вперед, Дин отшатнулся, едва избежав удара львиных когтей.

Когда Дин нервно оглянулся, желая убедиться, что не упадет вниз вместе с этим бесформенным нагромождением плоти, очередное щупальце обвилось вокруг рукояти топора, подняло Дина в воздух и швырнуло в стену.

Столкновение вышибло из него дух. Дин упал на четвереньки, хватая воздух ртом. И что хуже всего, выпустил из рук топор. С трудом поднявшись на ноги, он увидел, что оружие лежит в стороне, и деревянная рукоять сломана пополам.

Химера приближалась, одна из ее человеческих голов – латинос с татуировкой в виде слезы, – выступившая из темной шкуры, словно едва прорезавшийся зуб мудрости, заговорила с Дином:

– Ты… присоединишься ко мне.

Дин представил себе, как это будет, и тут же прогнал эту картинку из головы. Он невольно шагнул назад и… уперся в стену.

Мужской голове вторила женская, с ввалившимся левым глазом:

– Присоединись ко мне… сейчас.

* * *

Сэм уворачивался от рук-змей. Если головы принадлежат удавам, их укус не убьет, но они могут задушить его. И хотя лишенная ушей человеческая голова не могла атаковать по-змеиному, Сэм решил, что капли, стекающие со здоровенных клыков в слишком широком рту, наверняка ядовитые.

– Убей меня, – взмолилась змееженщина.

Сэм отшатнулся, когда присоединенная к ее правому плечу змея бросилась ему в лицо.

– Пожалуйста, – отчаянно проговорило существо, не обращая внимания на непрерывные атаки. – Я теряю… себя.

Сэм быстро перемещался то вправо, то влево, как боксер, который уклоняется от града мелких ударов, ища возможность нанести сокрушительный ответный удар. С каждым шагом назад боксерский ринг становился все меньше. Нужно было остановить ее прежде, чем она загонит его в угол.

– Я не могу жить… так! – взвыла она, неуверенно шагая вперед.

Создавалось ощущение, будто внутри нее идет борьба: остатки прежней личности сражались с убийственной волей ее нечеловеческого создателя. Воспользовавшись ее замешательством, Сэм стянул куртку и намотал на левое предплечье, словно собирался дрессировать служебную собаку. Выставив вперед защищенную руку, он позволил змее запустить клыки в куртку, а сам ударил тесаком туда, где должен быть человеческий локоть. Это, конечно, не стык конечностей разных видов, но все равно одним препятствием меньше.

Змееженщина на миг остановилась, постепенно осознавая потерю конечности, а Сэм успел снова выставить обмотанную курткой руку, чтобы избежать укуса в незащищенный бок. Вторая змеиная голова вцепилась в ткань рядом с болтающейся на ней отрубленной головой, и ее постигла та же участь.

Руки создания теперь бессмысленно болтались, из обрубков сочилась кровь. Змееженщина шагнула вперед, сверкая клыками, капли яда падали на покрытый чешуей подбородок.

– Покончи с этим, – проговорила она.

Она вытянула шею и щелкнула челюстями. Змеиные головы, все еще висящие на куртке, начали подрагивать при ее приближении. Руки внезапно обрели цель и потянулись к отрубленным головам, желая соединиться с ними.

– Давай! – завопила змееженщина, снова клацнув клыками.

Сэм отпихнул ее рукоятью тесака, чтобы выиграть время.

Насколько же проще убивать тварей, когда у них звериные головы… Эти создания вели себя скорее как бешеные животные, злобные и кровожадные. Единственное разумное решение – прикончить их. Но когда у монстра человеческое лицо и человеческий голос, пусть даже умоляющий убить его и положить конец страданиям, все не так просто. Эта женщина не всегда была чудовищем. Не она выбрала такую судьбу. Но теперь она могла сделать свой выбор.

Она живет в ночном кошмаре и никогда не станет даже отдаленно похожа на человека, но Сэм мог с уважением отнестись к последнему решению, которое она приняла как человек. Он тряхнул головой и крепче сжал рукоять тесака.

– Мне жаль…

Возможно, змееженщина усомнилась в его решимости, или же утратила способность сопротивляться безмолвным приказам Химеры, но она с воплем бросилась на Сэма, обнажив клыки. Внутренний конфликт разрешился мгновенно. Вот змееженщина собирается вонзить клыки Сэму в шею, а в следующий миг уже падает на пол, лишившись головы.

Отделив чешуйчатые конечности от тела, Сэм сообразил, что вероятно, следует содрать с нее кожу, чтобы полностью остановить гибридизацию, но эта малоприятная работа могла подождать. Обойдя останки змееженщины, Сэм помчался к Химере.

Увидев за ее тушей Дина, окровавленного и усмехающегося, он забеспокоился. А что если брат выиграл битву с Химерой, но проиграл в войне с Меткой?

* * *

Если и существовала участь хуже, чем стать мутантом, она заключалась в том, чтобы стать частью чудовища, которое создает мутантов, не говоря уж о том, чтобы превратиться в мясное украшение на живой фабрике по производству ночных кошмаров.

«Ну, нет», – подумал Дин.

В хор вступила третья голова – эта, вроде, принадлежала одному из гиеноподростков.

– Присоединись ко мне.

– Черта с два.

Дин не мог дотянуться до сломанного топора, но он предусмотрительно захватил на вечеринку несколько сюрпризов. Он достал из-за пазухи топорик с металлической рукояткой и длинный охотничий нож.

– Да ты просто большая порция суши.

Химера рванулась вперед, поддерживая себя ударами мощных крыльев и передвигаясь на гигантских щупальцах и львиных лапах, и попыталась прижать Дина к бетонной стене. Отшатнувшись в сторону, Дин проткнул лезвием мясистую лапу и откатился в сторону. К нему потянулись бесчисленные руки, и он умудрился отрубить кисть одной из них, когда та собиралась прижать его к полу. В следующее мгновение он снова был на ногах – полоснул лезвием по одной руке, отхватил другую, проткнул третью. Отлетели отрезанные пальцы, за ними щека и нос вросшего лица, которое он снес ударом топора. Каждый раз, когда удавалось найти незащищенное место, Дин вонзал нож в пульсирующую плоть, но, несмотря на множество ран, ущерб был едва заметен, крови почти не было. По-настоящему отсечь головы или конечности тоже пока не получалось, по крайней мере, не на стыках.

Краем глаза он заметил движение и с трудом увернулся от змеиных голов, растущих на длинном хвосте твари. Но тут щупальце ударило его в спину и повалило на землю. Когда оно попыталось обернуться вокруг его ноги, Дин вонзил топорик в скользкую плоть, лишь частично перерубив отросток. Еще одно щупальце ударило его в грудь, снова отшвырнув к стене, и он выронил оружие.

Химера наклонилась всем телом – если бы не широкие основания щупалец, могла бы и перевернуться – и львиная голова с рычанием потянулась вперед. Дин понял, что это и есть командный центр, несмотря на все эти говорящие человеческие головы, усеивавшие химеру, как россыпь бородавок. Привалившись к стене, чтобы перевести дыхание, он вытащил спрятанный за ремнем метательный нож, бросил его в львиную голову и усмехнулся, когда плоское лезвие глубоко вошло в левый глаз.

Рычание льва и вопли других голов было оглушительным. Дин сомневался, что рана угрожает жизни Химеры, но она поразила самую суть чудовища, лишила его одного из основных глаз и нанесла значительный ущерб львиному мозгу. Химера рванулась к Дину так неожиданно, что тот не успел увернуться, и Химера прижала его к стене всей тушей. Благодаря податливости ее постоянно разрастающегося мясистого тела, особого вреда столкновение не нанесло, но Дин начал задыхаться. Повернув голову в сторону, он пытался сделать хотя бы глоток воздуха, от жуткой вони слезились глаза. Если бы в схватке участвовали военные, они бы пощадили Химеру, чтобы превратить запах ее тела в биологическое оружие.

К счастью для Дина, тварь слишком разъярилась, чтобы просто задушить его. Она отодвинулась, обвила щупальцем ногу Дина и подняла его в воздух, а потом развернулась на львиных лапах. Болтаясь вверх тормашками и жалея, что не прихватил больше метательных ножей, а еще лучше – огнемет, Дин посмотрел вниз и его глаза расширились. Через пару секунд он окажется над провалом с бурлящей плотью. Химера бросит его в адский бульон, и он растворится в нем. Перед тем, как он станет частью мутанта, или самой Химеры, его разберут на части. Его голова, конечности и органы, разъединенные, но все еще живые, будут ожидать, как Химера ими распорядится.

Львиные когти процокали по разбитому бетону, разворачивая тело Химеры, а щупальце описало дугу – словно качели на ярмарке. До провала оставалось шесть футов… четыре…

Сэм с криком взмахнул арматурным стержнем и ударил по щупальцу рядом с тем местом, где оно сжимало лодыжку Дина. Щупальце дернулось, и до адского провала Дин не долетел, но проехался по полу, и его ноги повисли над пропастью.

Масса плоти внизу поднялась, как волна. На поверхности появилось одинокое лицо, рот был широко открыт в крике. Огромный скорпионий хвост вонзился в стену и снова исчез, уступив место паре разных рук, которые попытались схватить Дина за висящую над проемом ногу.

– Черт! – воскликнул Дин, подтягивая ногу к себе. – Я не хочу запчасти!

– Эй, Дин, – проговорил сзади Сэм. – Есть предложения?

Дин вскочил на ноги.

Топорик валялся где-то за Химерой, но у него остался нож. В левой руке Сэм как копье сжимал ржавый арматуру, хотя Дин сомневался, что искореженный прут сможет лететь, а в правой – окровавленный тесак.

Химера бросилась к ним. С помощью драконьих крыльев, львиных лап и извивающихся щупалец двигалась она хаотично, но быстро.

– Расходимся… Прочь от этой треклятой ямы!

Они бросились в разные стороны: Дин налево, Сэм направо, подальше друг от друга, чтобы Химере пришлось выбирать, на кого напасть. Обычно в результате подобного маневра неприятель открывал спину, но у Химеры лица, руки и когтистые лапы были разбросаны по всему телу.

– И что теперь? – спросил Сэм. – С чего начнем?

– Ни с чего, – отозвался Дин. – Просто дубась ее, пока запчасти не кончатся.

Одна из человеческих рук Химеры выдернула нож из львиного глаза и метнула в Дина. Но рука торчала из тела чудовища под странным углом, и бросок был явно неумелый. Дин легко уклонился от клинка и, ни на секунду не отрывая взгляда от твари, услышал, как нож звякнул о бетонный пол.

Сэм напал на Химеру в ту же секунду, как она бросила нож, и глубоко вогнал прут в складки плоти, а потом отскочил, едва не угодив под мощные львиные когти и оставив оружие в теле противника.

Дин сомневался, что это нанесет Химере серьезный ущерб. Когда арматурный стержень вонзился в нее, она лишь рефлекторно отмахнулась лапой. Ничего, похожего на крики и рык, которые раздались, когда Дин попал ножом ей в глаз. Как будто…

Химера снова напала: два щупальца выстрелили с разных сторон и попытались поймать Дина за ноги. Когда щупальца скользнули по полу, Дин подпрыгнул, чтобы избежать ловушки, но третье щупальце задело его плечо, заставив развернуться, неуклюже приземлиться и навалиться на бетонный столб.

Почувствовав преимущество, Химера бросилась вперед. Дин юркнул за столб за секунду до того, как Химера налетела на него всем весом. Опасаясь вездесущих щупалец, Дин метнулся в сторону почти на четвереньках. Щупальце ударило его под пятку, и он упал и покатился в сторону. Химера начала обходить препятствие, чтобы продолжить преследование.

«Чертова тварь собирается меня прикончить».

– Сэм! – крикнул Дин. – Запчасти!

– Что? – Сэм преследовал Химеру по пятам, примеряясь тесаком к ближайшей конечности.

– Плюнь на запчасти, – повторил Дин, которого наконец осенило.

– Они как… приманка! Отвлекают внимание! Отрезай ее настоящие части.

Они оба изучали иллюстрации к мифологическим текстам, и Сэм знал, что и где искать. Он накинул куртку на многоголовый хвост-змею, мешая ему нападать, пока он рубил его у основания. Одна из змеиных голов была частью тела Химеры. Химера попятилась, многочисленные лица пронзительно закричали, а львиная голова взревела. Перед тем как отступить, Сэм выдернул из туши Химеры арматурный прут.

– Так-то лучше, – заметил Дин.

Он приблизился к Химере настороженно, сжимая в руке охотничий нож. Когда Химера повернулась на львиных лапах и щупальцах, яростно хлопая крыльями, чтобы отомстить напавшему, Дин нашел взглядом топорик, а чуть дальше – топор со сломанной рукоятью. Химера временно потеряла к нему интерес, но некоторые звериные и человеческие лица, смотрели на него, издавая вой, визг и вопли: «Нет!», «Останови его!», «Убей его!».

Теперь главным врагом Химеры стал тот, кто атаковал ее оригинальное тело. Некоторые запчасти отвлеклись, но Химера напала на Сэма. Пока Дин подбирал оружие, Сэм пятился, уклоняясь от яростных ударов передних лап. Его ржавый прут и тесак стали своеобразной заменой кнута, которым пользуется укротитель в цирке.

Тем не менее, чередующиеся атаки Дина и Сэма оказались эффективными: они сосредоточились на оригинальных частях тела Химеры, ослепляя головы и отсекая конечности. Топор и нож Дина стали продолжениями его рук, он вошел в состояние, в котором мог предугадать удар любой лапы, любого щупальца, встречая их острой сталью, уничтожая. Сэм отрубил ослепленную львиную голову. Спустя миг Дин отсек изувеченную козью голову. И на этом, в общем-то, все и закончилось.

Сэм сразу заметил разницу.

Без главных голов, которые всем управляли, чудовище не могло сосредоточиться. Любое движение заставляло его менять направление, будто десяток сознаний сражались за контроль над огромным телом. Вероятно, через некоторое время один из них стал бы новым лидером – по крайней мере, на то время, которое понадобится Химере, чтобы присоединить или отрастить головы… Однако Сэм и Дин не собирались давать твари это время. Они по очереди нападали на Химеру то с одной стороны, то с другой, отрубая одну ее часть за другой.

Когда от чудовища остался только безногий, безрукий, безголовый и бесхвостый остов, окровавленная масса подергивающейся плоти и шерсти, Дин принес из «Импалы» несколько канистр с жидкостью для розжига. Сэм отошел к телу змееженщины, чья голова лежала далеко от безрукого чешуйчатого тела. Теперь она не представляла угрозы. Когда туша Химеры и отрубленные части сгорят, тело змееженщины подвергнется ускоренному процессу разложения, не оставив ей шансов на противоестественное возвращение к жизни. Облегчение Сэма было почти осязаемым – несколько напряженных суток, во время которых они почти без передышки рубили головы и конечности, превратили Винчестеров и «Импалу» в передвижную бойню, и он был счастлив, что не придется сдирать с чудовища кожу, чтобы завершить отделение женщины от змеи.

Сэм не помнил, чтобы когда-нибудь испытывал такую благодарность в конце охоты. Эта мысль заставила его посмотреть на Дина, который стоял рядом, пока плоть Химеры с шипением обугливалась и превращалась в пепел. Во время последней битвы Сэм дважды заметил, как Дин слишком увлекался, кромсая Химеру – когда та загнала его в угол и позже, во время бешеной атаки щупалец. И хотя Дин утверждал, что контролирует себя, Сэм не мог не переживать, что Метка использует любую возможность, чтобы жажда крови одержала верх.

Дин заметил, что Сэм на него смотрит.

– Что?

– Дин, все хорошо?

– Не считая синяков, – развел руками Дин, – я в порядке.

Он говорил скорее небрежно, чем уклончиво.

– И Метка ни разу…

– Не перехватила контроль? – перебил Дин. – Нет. Еще чего.

Сэм кивнул, желая, чтобы это оказалось правдой. Но он видел, что по лицу брата стекают ручейки крови, одежда разорвана и тоже в крови, и красные капли падают с рукавов и пальцев. Как будто он купался в этой крови.

И снова Дин заметил этот молчаливый осмотр, осознал, как именно выглядит, и с улыбкой покачал головой.

– Что? – спросил Сэм.

– Беспокоишься из-за того, как я выгляжу?

– Ну, – Сэм откашлялся. – Раз уж ты об этом заговорил…

– Ты в на себя-то посмотрим.

Сэм бросил взгляд на свои руки, вымазанные липкой красной жижей поверх запекшейся на костяшках черной крови. Его изодранная куртка промокла насквозь и вся была в ошметках мяса. Вонючие останки убитых мутантов и их создателя не пощадили и джинсы с ботинками. Если бы у Сэма и Дина было во что переодеться, та одежда, что сейчас была на них, тоже оказалась бы в костре. Стиркой тут не обойдешься.

Видеть свое лицо Сэм не мог, но догадывался, что выглядит так же жутко, как брат. Они были похожи на двух маньяков, оба словно явились из кошмара.

– Намек понял, – проговорил Сэм.

Чувствуя себя отомщенным, Дин энергично кивнул:

– Еще бы, черт побери!

Однако Сэм все равно не мог забыть жутковатое веселье, с которым Дин бросался на Химеру. Охота была мрачным занятием, хотя и приносила определенное удовлетворение. Но Сэм никогда не считал ее развлечением. Это была работа. Иногда убийство казалось необходимым злом. За годы им обоим приходилось совершать сомнительные поступки – с сожалением, а и иногда с обидой, которые утихали далеко не сразу.

Они договорились, чтобы будут честны друг с другом. Никаких секретов. Дин сказал, что сохраняет контроль над собой. Да, он носит Метку Каина, но не позволяет ей одержать верх. Но оба знали, что это ненадолго. Постепенно Метка возьмет свое. И когда Метка неизбежно овладеет Дином, поймет ли он, что это произошло? Или его собственная воля будет уничтожена? Когда этот роковой день настанет, сохрани ли Дин себя настолько, чтобы признаться Сэму?

Глава 4

Строительство нового жилого комплекса Брейден-Хайтс еще не завершилось.

Но предусмотрительный застройщик с самого первого дня установил на месте будущего коттеджного поселка красивый деревянный щит, обращенный к оживленной автостраде. На нем летящими буквами было написано: «Ковентри Кроссинг». Щит был выкрашен зеленой краской цвет и выглядел очень официально, как будто дома уже построены и в них живет множество счастливых семей. Белая виниловая растяжка под щитом сообщала: «Семейные дома от 200 000 долларов – скоро!». Через год появилась новая растяжка с очередным заманчивым сообщением – из запланированных ста десяти домов осталось достроить всего двадцать процентов. Продвигаясь вглубь комплекса, можно было видеть, как готовые дома сменяются деревянными каркасами будущих зданий, а те, в свою очередь, площадками, на которых пока были только проложены коммуникации.

Сэл Фаницци работал на своем бульдозере на том краю комплекса, который находился далеко от готовых домов и живущих в них семей, и поэтому не испытывал угрызений совести из-за громкой музыки из старенького радиоприемника, приклеенного скотчем к стеклу кабины. Он слушал классический рок и подпевал – так казалось, что день проходит быстрее, особенно если сидишь в грохочущем бульдозере, не имея возможности общаться с другими строителями. Всю вторую половину дня Сэл разъезжал по грунтовым дорогам между участками, расчищая стройплощадку от деревьев и кустарника.

Езда в одиночестве по извилистому маршруту казалась путешествием во времени. Это было похоже на фильм на ускоренной перемотке или на таймлапс-съемку. Держишь курс на готовые здания – и вот ты в будущем, дома уже построены. Но стоит развернуться и поехать в другую сторону – и вот тебе путешествие в прошлое. Крыши, стены, доски исчезают, обнажая прямоугольный фундамент, появляется освобожденная от растительности земля, а потом и участки, заросшие деревьями, кустами и дикими цветами. Сейчас Сэл работал в прошлом, слушая не прерываемый рекламой выпуск из такого же далекого музыкального прошлого.

Ему поручили расчистить самые дальние участки. Сэл поверить не мог, что подготовительная работа еще не закончена, но он слышал, как те, кто работали на этой территории, поговаривали о «плохой энергии» и «мурашках». Простые работяги или руководители работ – все, казалось, нашли себе занятие получше и подальше, и работа осталась несделанной. Сэм посмеялся и назвал эти разговоры суеверной чушью. Ребята искали любые отговорки, лишь бы не работать. Того и гляди кто-нибудь скажет, что видел в лесу снежного человека.

Вот так расчистка последних зарослей досталась Сэлу. Он лихо надвинул кепку на лоб и сказал бригадиру: «Без проблем!» Разумеется, не прошло и часа, как парни разбрелись, и Сэл заканчивал работу в одиночестве. Нож бульдозера вспахивал землю и выдирал такие же клубки корней, как и везде. Воздух казался неестественно неподвижным, ветерок стих, но эти обстоятельства вряд ли могли сдвинуть стрелку на шкале «необычного». Мощный рев бульдозера в сочетании с разрушительным воздействием ножа отпугнул любых птиц, зверей или рептилий, наделенных инстинктом самосохранения. Что касается холодка, порой пробегающего вдоль позвоночника, Сэл решил, что подцепил гуляющий по округе грипп, и сделал мысленную пометку: когда вернется домой, принять витамин С и таблетки цинка. Ну а пока он подпевал радио – сперва Rain on the Scarecrow Джона Мелленкампа, потом Werewolves of London Уоррена Зивона.

С этим участком он почти закончил. Осталось выкорчевать несколько мертвых деревьев, на которых не осталось ни листика. Большая часть коры облезла, хрупкие ветки были похожи на руки скелетов – немного мертвой древесины, слишком упрямой, чтобы рассыпаться в прах или стать кормом для термитов.

Позовите Сэла Фаницци, и все будет конечно в два счета.

Вообще-то, говоря откровенно – и так, чтобы этого не слышали суеверные болваны из его бригады, – Сэл был готов признать, что это выглядит странно: несколько мертвых деревьев в окружении буйной растительности резко выделялись на фоне остального ландшафта. Может, предыдущий владелец сливал что-нибудь ядовитое в дальнем углу участка, следуя принципу: не вижу – значит, этого нет… Но в чем бы ни была причина, это случилось давно, и дальше этого клочка земли зараза не пошла. Сидя в кабине, Сэл не беспокоился, что вещество, погубившее деревья, навредит ему. Он с удовольствием смотрел, как они падают на землю, как сухие корни выворачивают комья земли, поддаваясь даже как-то слишком просто после всех разговоров, окруживших участок мистическим ореолом.

Когда деревья, одно за другим, упали, словно в замедленной съемке, Сэл поддал газу и выволок их за границы участка, потом развернулся и покружил, чтобы повторить столько раз, сколько потребуется. Когда от деревьев ничего не осталось, он опустил нож бульдозера в разрытую землю, спихнул лишнее в окружающие заросли и разровнял площадку.

Когда падали последние деревья, Сэл подпевал The Rising Брюса Спрингстина и улыбался. Думая только о расчистке и честно заработанной возможности похвастаться выполненным заданием, к которому остальные боялись даже подступиться, он не заметил длинные силуэты за кучами земли. Эти силуэты оказали не больше сопротивления, чем старые деревья. Молчаливые, бесприютные, они не возмущались небрежным обращением, только трепетали на ветру лохмотья, оставшиеся на них столько лет спустя.

Когда бульдозер отъехал и развернулся, они опустились в разрытую землю и снова скрылись из виду. Никем не замеченные, забытые…

Глава 5

Элайджа Грин, торговый представитель фармацевтической компании, называл свою серебристую «Ауди S3» передвижным офисом. Учитывая, сколько долгих часов он проводил в разъездах между аптеками, кабинетами докторов, больницами и клиниками, в этом была определенная логика. Если не нужно было везти клиента на деловой обед, пассажирское сиденье «Ауди» превращалось в миниатюрный рабочий стол, на котором были разложены чемоданчик с образцами, ноутбук, старомодный планшет для бумаг и блокнот с линованной бумагой. На приборной панели имелся держатель для смартфона – так Элайджа мог видеть извещения о входящих звонках и сообщениях, и не нужно было рыться в карманах, пока он колесил по улицам и переулкам Эвансвилла, штат Индиана.

Получив важный звонок, он съезжал на обочину и отвечал, а не разрывался между разговором и дорогой. Иногда, прежде чем направиться домой, в Брейден-Хайтс, он проезжал больше сотни миль в день. Элайджа повидал немало рассеянных водителей и не хотел стать одним из них. Чем только они не занимались – болтали по телефону, писали сообщения, ели, держа коробку с фаст-фудом на коленях, красились, глядя в зеркальце на щитке от солнца, призывали к порядку детей, сидевших на заднем сиденье, некоторые даже дремали, проведя за рулем слишком много времени.

После краткого флирта с блютус-наушником, подарком Брианны, чтобы общаться, не занимая руки, Элайджа пришел к выводу, что любые разговоры по телефону слишком его отвлекают. Он пользовался наушником неделю и за это время дважды выехал на соседнюю полосу, а еще один раз его обругал проезжающий мимо водитель и возмущенно сигналил. С тем же успехом Элайджа мог заснуть за рулем. Еще как-то он не заметил, что все сбрасывают скорость перед участком дороги, где велись ремонтные работы, и едва не врезался в машину, идущую впереди. Чтобы избежать столкновения, он врезал по тормозам. Чемоданчик, ноутбук и планшет ударились о приборную панель. После этого происшествия он понял намек и бросил наушник в захламленный бардачок.

Иногда дни в дороге казались ему настоящей войной на измор. Он часто шутил насчет своего передвижного офиса, но любой владелец смартфона знает, что наличие одного из этих чудесных устройств с постоянным доступом к электронной почте, чату и голосовым сообщениям означает, что его обладатель никогда не покидает офис. Находиться в круглосуточном доступе не всегда благо, но Элайджа был рад свободе, которой пользовался в последние дни. Он заставил Брианну пообещать, что она будет писать ему, как только появятся новости. Рабочее расписание было очень плотным, но почти все дела можно было передвинуть. Всего несколько звонков, и проблема решена.

Разумеется, первое сообщение пришло в час пик, когда движение сводило с ума – то слишком медленное из-за пробок, то слишком быстрое, когда полосы освобождались. Опять началась пробка и Элайджа включил радио, чтобы перестать думать о том, как такому количеству машин удается одновременно тащиться так медленно. Звучала Mother’s Little Helper, песня «Роллинг Стоунз». С одной стороны эта песня была более чем уместна, с другой, ему казалось, что включать ее в плейлист чересчур цинично даже со стороны представителя фармацевтической компании[3].

И тут вспыхнул экран телефона, закрепленного на приборной панели: получено сообщение. Взгляд Элайджи метался между задним бампером «PT Cruiser», находившемся в опасной близости от его «Ауди», и коротким сообщением на экране телефона.

«Мне пора!»

Элайджа застрял между двумя рядами едва ползущих машин и не мог ни съехать к обочине, ни рискнуть, набирая запоздалый ответ. Однажды он едва не попал в аварию, лучше не искушать судьбу. И Элайджа начал гадать, почему Брианна так долго ждала, прежде чем отправить сообщение. Он не раз просил ее сделать это сразу же. И она обещала, игриво предложив клятву на мизинчиках, если он сомневается в том, что она сдержит слово.

Еще одно сообщение: «Не могу ждать!»

Элайджа нахмурился и ткнул пальцем в радио, чтобы переключить станцию.

Снова сообщение: «Прости!»

Странное дело, но на другой станции тоже передавали Mother’s Little Helper. Переключая программы, он нередко натыкался на одну и ту же раздражающую рекламу, от этого никуда не денешься, но чтобы две станции передавали одну и ту же старую песню?..

Элайджа ворчал про себя – как всегда, когда начинал волноваться, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией. И среди лекарств, которые он распространял, не было ни одного, которое могло бы избавить его от этой привычки.

Еще одно сообщение: «Малик здесь».

К счастью, Элайджа приближался к концу пробки. Он видел, как машины впереди ускоряются, лента металла на колесах растягивалась и растекалась на опасной скорости: водители хотели наверстать потерянное время. И сегодня Элайджа их понимал. Когда «PT Cruiser» отдалился, он надавил на газ.

Наверное, Малик, ее брат был запасным планом на случай, если она не дозвонится до Элайджи. Однако она не стала тратить время на ожидание. Должно быть, сперва позвонила Малику, а уже потом потрудилась отправить сообщение мужу. Может, она и верила, что Элайджа вернется вовремя, но все равно планировала, что ее отвезет Малик. Хотя, если честно… ее нужды превыше всего, а присутствовать во время главного события в его жизни важнее всего на свете.

Чувствуя, как контроль возвращается, он переключился на третью станцию.

– Серьезно?..

В колонках опять зазвучала Mother’s Little Helper – и снова с начала, что доказывало исправность переключателей. Одна и та же песня на трех радиостанциях? Он потряс головой.

Сообщение: «Встретишь нас в „ЦМЛ“? Если сможешь?!?»

Элайджа решил: пусть треклятая песня доиграет, и рискнул отправить быстрый ответ, всего три буквы: «Еду».

Позволив себе небольшое отступление от правил, которые он сам и установил, Элайджа откинулся на спинку сиденья и глубоко вздохнул. Не то чтобы он переживал, что попадет в аварию, отвлекшись, чтобы набрать три буквы – просто ему нужно было успокоиться. Путь предстоял неблизкий, хватит времени, чтобы обдумать всю дальнейшую жизнь. Обычно он бы съехал на обочину и сделал несколько звонков, чтобы отложить оставшиеся встречи, но сейчас это могло подождать. А Брианна не могла.

Он раздул ноздри, почувствовав сильный запах корицы. Занятная штука – бывает, что запах, вызывает воспоминания, а вот сейчас наоборот… Он хочет запомнить этот момент, и в его голове он навсегда будет связан с одним из любимых запахов. Мозг играет с ним странные шутки… Может, это признак инсульта?

В зеркале заднего вида что-то мелькнуло. Элайджа тут же посмотрел в него, ожидая увидеть приближающуюся легковушку или грузовик, водитель которого переоценил скорость «Ауди». Но в зеркале показалось что-то темное и уродливое, с черными, словно угли, глазами под всклокоченными свалявшимися волосами. На мгновение он подумал, что на заднее сиденье забрался бездомный и сидел там, незамеченный, пока Элайджа ездил по делам.

Она рассердился и резко обернулся к незваному гостю, но не успел его разглядеть. Перед лицом мелькнули когтистые руки – сперва они мешали ему видеть, затем лишили зрения. Кожу вокруг глаз обожгло болью, а потом наступила темнота.

Элайджа выпустил руль и схватился за искалеченное лицо. Он почувствовал, как «Ауди» вырвалась из-под контроля, услышал долгий тревожный гудок тягача с прицепом и почувствовал – на долю секунды! – удар от столкновения. Потом его тело взорвалось ослепительной болью.

Глава 6

Склонившись над столом, заваленным обтянутыми кожей томами и пергаментными свитками из библиотеки бункера Просвещеных, который он ласково называл пещерой Бэтмена, Дин искал упоминания о Метке Каина. Любая информация могла приблизить его к пониманию, как убрать эту чертову штуку. Шрам… или клеймо, неважно… достался ему на неопределенное время. В будущем, которое становилось все ближе, Метка должна была превратить ее носителя в лишенную разума бешеную машину для убийств. Он теперь бомба с часовым механизмом, разве что не тикает, хотя руки иногда дрожат. И без удобных красных циферок, отсчитывающих секунды до взрыва. Катастрофа могла произойти через неделю-другую или через пару месяцев. Дин думал, что вряд ли у него есть еще год или хотя бы полгода.

Каину удалось достичь своеобразного соглашения с Меткой, но лишь после того, как он убивал на протяжении нескольких столетий. Дин такой вариант даже не рассматривал. Он хотел избавиться от Метки как можно быстрее. Проклятье, да он бы под нож лег, если бы верил, что магическая гадость, которая привязывает к нему Метку, сдастся так просто. Если он согласится частично освежевать правое запястье, Метка появится на другой части тела так же быстро, как перешла от Каина к нему. Даже если он заплатит максимальную цену и убьет себя Первым Клинком – ничем другим носителя Метки не убить, – он восстанет демоном или Рыцарем Ада. Дин не гадал, он знал: Каин поступил именно так и продолжал носить Метку.

Дин нетерпеливо барабанил пальцами по одному из немногих участков стола, не занятому старыми пыльными книгами. Его взгляд перебегал с одного текста на другой, он листал страницы и просматривал записи. Иногда его охватывало сильнейшее ощущение дежавю, на миг казалось, что вот он – ответ, но потом Дин крепко и с досадой зажмуривался, сообразив, что уже читал этот абзац раньше, а то и не раз. Бывает вообще такая штука – чтение по кругу?

Была одна книга, в которой, вероятно, нашлась бы нужная информация – Книга Проклятых, – но ее, увы, в коллекции Просвещенных не нашлось. Во всяком случае, в бункере, который находился в Лебаноне, штат Канзас, где обосновались Винчестеры, ее не оказалось. Вернувшись из страны Оз, Чарли Брэдбери вызвалась отыскать Книгу, но пока от нее не было ни слуху, ни духу. Дин гадал, не оказалось ли ее задача невыполнимой. Вдруг чертова Книга Проклятых – просто миф или же она когда-то существовала, но ее уничтожили много лет назад.

Закатав рукав рубашки, Дин впился взглядом в символ, олицетворяющий Первый Клинок (который Кроули, отчасти из чувства самосохранения, согласился спрятать от Дина, чтобы замедлить воздействие Метки). Раздраженно сжав кулак, он взмахнул рукой, сбросив со стола несколько книг и пустую кофейную чашку.

Медленно выдохнув, Дин вытянул перед собой руки ладонями вниз, растопырил пальцы. Быстрая проверка. Не дрожат.

– Ладно, – тихо проговорил он.

«Пока все под контролем».

Оттолкнув стул, он отошел от стола, разминая шею и плечи, чтобы расслабиться. Он твердо решил не позволить бесплодным поискам действовать ему на нервы. Потом Дин вспомнил слова Сэма о Метке: «Мы что-нибудь придумаем. Как всегда». Одна его часть верила этому сентиментальному заявлению. Они попадали в Ад, возвращались обратно и застревали где-то по дороге. Они столько раз преодолевали препятствия. Но этот опыт заставлял их рисковать все сильнее, к тому же, по пути они потеряли много дорогих им людей. Да и вообще, сколько раз можно совершить невозможное, прежде чем выиграет казино? Учитывая Метку, впечатанную в его плоть, постоянное наглядное напоминание о грозной судьбе, Дин не мог не задумываться, не станет ли эта партия проигрышной.

Заметив движение, Дин поднял голову и увидел Сэма – тот смотрел на него, стоя в дверях.

– Сколько ты тут?

– Достаточно долго.

Сэм бросил невольный взгляд на разбросанные по полу книги и разбитую чашку.

Дин постарался прогнать тревогу.

– Что? Тебя никогда эта фигня не злила?

– И это все?

– Абсолютно.

– А Химера?

– Мы уже об этом говорили, – отозвался Дин. – Это был я. Не Метка. Я полностью держал себя в руках.

На лице Сэма читалось сомнение.

– Правда?

– Да, это был я. В ударе. На всех парах. Глаз тигра[4]. Выбирай любой вариант, – он глубоко вздохнул. – Слушай, Сэм, ты же сам видел ту тварь. Если бы я не был сосредоточен на сто процентов, оказался бы в той яме с мешаниной запчастей… или чего похуже.

Сэм кивнул.

– Ты прав.

– Разумеется, я прав, – весело подтвердил Дин, с гораздо большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле. – У меня все под контролем.

– Пока под контролем, – без тени шутки уточнил Сэм.

Дин хотел бы поспорить, заверить брата, что может бороться с воздействием Метки хоть до скончания веков, но они оба знали, что это не так.

Они оглянулись на звук шагов – кто-то спускался по лестнице с заброшенной электростанции, которая возвышалась над бункером. Защищенный от любого зла, бункер стал их штаб-квартирой и базой, и самым настоящим домом. Здесь были и спальни, и кухня, и огромная библиотека, а еще командный пункт, лаборатория, тир и даже своего рода тюрьма, спрятанная за складом. Бункер стал единственным местом, где они могли расслабиться, хотя необходимость проводить там время иногда выводила их из себя.

– Это Кас, – сказал Сэм за секунду до того, как ангел вошел в библиотеку. Он был в слегка измятом плаще, наброшенном поверх костюма-двойки, узел галстука был ослаблен – все это уже стало его униформой.

Выживая на остатках благодати, Кастиэль не обладал полной силой ангела господня. Он больше не мог телепортироваться и был вынужден передвигаться обычным способом. Чаще всего – на старом «Линкольне» или на своих двоих. Разобраться с благодатью Кастиэля они решили позже и надеялись, что когда-нибудь что-нибудь придумают. Ну а пока ангел, утративший вкус к жизни, кажется, смирился со своей судьбой, иначе говоря – с медленным угасанием.

– Сэм. Дин, – Кастиэль посмотрел сначала на братьев, потом на беспорядок на полу. – Полагаю, Чарли не вернулась с Книгой Проклятых.

Сэм помотал головой, не заостряя внимания на отсутствие результатов у них самих.

– От нее никаких вестей, – сказал Дин. – А вот я нашел огромный жирный ноль.

– Ясно, – Кастиэль бросил на Сэма быстрый вопросительный взгляд.

Сэм покачал головой.

– Ребята, – Дин развел руками, – Вообще-то, я тоже здесь. Если хотите что-то спросить, спрашивайте. Хватит записочками обмениваться.

Кастиэль откашлялся.

– Кхм… Ты в порядке?

– Я – отлично, – с улыбкой отозвался Дин. – Все под контролем. Соблюдаю вынужденное воздержание. За рамки не выхожу.

– Хорошо, – Кастиэль не заметил сарказма или принял слова Дину за чистую монету. С ним никогда нельзя было знать наверняка…

– Есть новости про Каина? – поинтересовался Сэм.

Кастиэль нахмурился.

– К сожалению, пока нет. Но, кажется, есть кое-что другое. Возможная зацепка, которая приведет к тому, у кого, вероятно, есть информация.

Дин шагнул вперед, но сдержался:

– Слишком много «вероятно» и «возможно».

– Ответ где-то есть, – сказал Сэм. – В «Книге Проклятых». Или здесь – в книге или свитке, которые мы еще не проверили…

– Здесь я проверил все, – возразил Дин. – Раз пять или шесть. Проклятье, да я некоторые книги чуть не наизусть выучил.

– Или не здесь, – продолжил Сэм, указав вверх. – Одно я знаю точно – мы продолжим поиски.

– Зацепку стоит проверить, – сказал Кастиэль. – Пока я не найду Каина, это… лучший вариант.

Дин предположил, что Кастиэль хотел сказать «единственный вариант», но это прозвучало бы слишком пессимистично. Последняя зацепка.

– Ладно, – согласился Дин. – Терять ведь нечего, правильно?

Кастиэль кивнул, не в силах скрыть беспокойство.

– В любом случае, на это не уйдет много времени.

– Ты знаешь, где нас найти, – Дин стал расхаживать вдоль стола.

Потом он подберет разбросанные книги и осколки кружки, но сейчас ему нужно было выплеснуть задавленную тревогу, и ходьба казалась лучшим выходом.

«Немного вполне оправданного раздражения, – подбодрил он себя. – Никакого подступающего разгула ярости, никаких дрожащих рук».

– Я буду читать те же самые книги, работая над трезвостью.

– Или нет, – добавил Сэм, обошел валяющиеся на полу книги и направился к соседнему столу, на котором оставил ноутбук, перед тем как отправился на кухню за едой.

– Что?..

– Займемся чем-нибудь другим, – Сэм посмотрел на Кастиэля, ища поддержки. – Пойми меня правильно, бункер классный. Но мы тут под землей, без окон, весь день по уши в книгах или таращимся в монитор. Так и до клаустрофобии недалеко, да?

– До клаустрофобии, – повторил Кастиэль.

Он был готов поддержать Сэма, но хотел услышать объяснения.

– Давайте на время перестанем искать лекарство, – проговорил Сэм, – и отправимся… наверх. На охоту, – Сэм вывел ноутбук из спящего режима. – Но поиски мы не прекратим. Никогда. Просто… наберемся сил.

– На охоте?

– Да, – Сэм услышал недоверие в голосе Дина и пояснил: – Слушай, Дин, мы можем биться головой в закрытую дверь, пока не пробьем ее, а можем отступить на шаг и заметить, что за углом открыто окно, – Сэм помолчал, выводя на экран информацию. – Давай отвлечемся на охоту. А потом, возможно, найдем способ подойти к нашей задаче с другой стороны.

– Разумное предложение, – вставил Кастиэль.

– Конечно, – согласился Дин. – Почему бы и нет. Мы уже так делали.

В одном Сэм был прав: охота отвлекала Дина от мыслей об участи, которой угрожала Метка. Разобраться с маленькой, вполне решаемой проблемой, пока большая отступит на задний план… Время между охотами – вот что действовало ему на нервы. Рассиживаться на одном месте, не имея возможности занять время и голову – вот что выдвигало крупную проблему на передний план. Может, бункер и был безопасной гаванью, но он не мог защитить их от самих себя. Если не было внешних угрозах, Дин мог думать лишь о внутренней, которая только того и ждала, чтобы одолеть его. Уж лучше покинуть убежище и встретиться с тем, что можно победить, чем сидеть в уголке и гадать, сколько времени осталось до тех пор, когда мистер Хайд отшвырнет доктора Джекила на обочину и подпишет договор о долгосрочной аренде его тела и души.

– Что ты нашел?

– Выпущенные кишки, – отозвался Сэм. – Дэйв Холкомб, Брейден-Хайтс, штат Индиана. Жена вернулась из похода по магазинам и обнаружила выпотрошенного мужа за сараем с инструментами.

– Злой садовый гном? – предположил Дин, садясь за компьютер, чтобы прочитать статью.

Кастиэль заглянул в монитор над его плечом.

– Знаю, это не бог весть что, – признал Сэм. – Всего одно происшествие. И кроме жестокости…

– Нападение животного, – указал Дин. – Если верить полиции.

– Может быть, но…

– Вырванные глаза, – продолжал Дин. Он не то чтобы игнорировал Сэма – он игнорировал навязчивую рекламу, замаскированную под тактичное предложение.

Сэм пожал плечами.

– Вот и выясним. Ты в деле?

– В деле.

– Я с вами, – вставил Кастиэль. – После того, как проверю зацепку.

– Отлично, – Дин стал подбирать книги. – Столько дел, столько возможностей. К сожалению, эти, – он грохнул стопку книг обратно на стол, – не вариант.

Глава 7

Соврав родителям, что закончил с уроками, Эйдан Даффорд улизнул из дома, чтобы провести время с друзьями – то есть бесцельно слоняться по Брейден-Хайтс. С формальной точки зрения он не врал. Он сказал, что закончил с уроками, и это было правдой. Хватит с него на сегодня курсовых работ, эссе, чтения и решения задач. Честное слово, почему бы преподам не объявить амнистию, особенно для старшеклассников? Даже преступники имеют право на досрочное освобождение. Но ему казалось, что учителя – это сборище любителей психологических пыток, которые заняты только тем, что придумывают, как бы довести учеников до ручки, пока те не вырвались из унылых стен и переполненных аудиторий старшей школы Брейден-Хайтс. Кучка садистов, вот кто они такие. И вообще, какая разница, сколько всякой чуши успеют впихнуть ему в голову, если через неделю выпускной? Вся система направлена на то, чтобы отнять у подростков столько времени, сколько это физически возможно. Безделье – мать пороков, и прочая ерунда в том же духе…

Ладно, неважно. Пусть играют на своей дудке, он под нее плясать не станет. Но уходить из школы Эйдан не собирался – до финиша оставалось совсем чуть-чуть. Он будет соблюдать их требования ровно настолько, чтобы дотянуть до конца. А потом получит диплом и свалит.

Проблема заключалась в том, что он прогулял слишком много занятий и не сдал слишком много заданий, чтобы у него оставался простор для маневра. Каждый оставшийся день школьного года означал очередную пробежку по краю пропасти, на дне которой его ожидали исключение, необходимость заниматься летом или полный провал. Завтра снова нужно буде кивать, пока разные люди будут говорить ему, что делать, куда идти и как жить – родители, учителя, а в промежутках завуч и даже Хлоя, если все остальные будут слишком заняты, чтобы пилить его.

Серьезно, кто упрекнет его за желание слегка выпустить пар? Тусоваться с Уолли и Джеем было куда проще. Они все понимали. Они его понимали. Что с того, что порой они немного бузят? Ничего серьезного, одно баловство. Шатались без дела, покуривали, время от времени что-нибудь ломали, но в основном просто расслаблялись. Можно подумать, сейчас в их возрасте можно найти работу! А если что и подворачивалось, так только какое-нибудь рабское занятие за минимальную оплату. Впереди целая жизнь, еще придется ишачить с восхода до заката или наоборот. Так куда спешить?!

В последнее время, учитывая ситуацию с домашними и девчонкой, он предпочитал бродить по улицам, забив на все, гулять с друзьями, жаловаться им на несправедливость жизни и игнорировать неопределенное будущее. Если он будет думать не только о сегодняшнем дне, точно крыша поедет.

– Все втирают мне, что я уже взрослый, – говорил Эйдан, пока они втроем с Уолли и Джеем шагали по улице.

Впереди показалась чугунная ограда на углу Второй и Готорна. Там они разделятся: Эйдан свернет на восток, а остальные на север. Его прогулка, а с ней и свобода, почти закончилась.

– Как будто, едва мне исполнилось восемнадцать, в моем ДНК щелкнул чертов переключатель и как-то меня изменил. Понимаете, о чем я?

Джей кивнул, а Уолли поддакнул:

– Ага, типа «Добро пожаловать в клуб!» И ты такой: «Какой еще клуб? Вот этот? И это все?»

– От того, чему они нас в школе учат, никакой пользы, – продолжал Эйдан. – Это все не имеет значения.

– Я вообще нифига не понимаю, – сказал Джей.

– Как будто они хотят нас запутать, – проговорил Эйдан. – Притворяются, будто к чему-то нас готовят, а в учебниках полный бред.

– Это заговор, – вставил Уолли. – Они над нами издеваются, чувак.

– Знаете что? – выпалил Джей. – Бьюсь об заклад, они сами нифига не понимают.

– Ты их раскусил, – рассмеялся Эйдан. – Они просто притворяются, будто в курсе, что происходит.

Они остановились около чугунной ограды вокруг «Студии торжеств Халлорана». Которая, если отключить силовое поле очковтирательства, была больше известна как похоронное бюро. Некоторое время они все заведения в городе в шутку называли студией торжества чего-нибудь. Старшая школа Брейден-Хайтс стала «Студией торжества образования», кулинария Мадонадо была переименована в «Студию торжества сэндвичей», а у Большого национального банка появилось прозвище «Студия торжества кругленьких сумм». Не то чтобы у них водились какие-то суммы, круглые или не очень, однако грядущие подарки к окончанию школы поддерживали надежду на лучшее.

Эйдан кивнул в сторону похоронного бюро.

– Как думаете, сколько там сейчас жмуриков торжествует?

– Откуда мне знать? – Джей воспринял вопрос буквально.

– Просто интересно. Люди-то постоянно помирают.

– Может, с полдесятка, – предположил Уолли. – Только те, которых скоро сожгут или закопают, правильно? И это не единственная трупарня в городе, так?

– Трупарня! – улыбнулся Эйдан.

– Да как ни назови, – пожал плечами Уолли. – Покойницкий клуб? Питомник зомби? Ладно, чувак, нам пора.

– Ага, – отозвался Эйдан. – Увидимся завтра, парни.

Когда друзья отошли подальше и их голоса стихли, Эйдан пересек улицу, прошагал пару кварталов на запад и обогнул Кирквуд-Плаза. Домой он уже опоздал и решил, что пара лишних минут погоды не сделает. Если предки будут в своем репертуаре, то мать будет крепко спать, а отец – если еще не отрубился, нахлебавшись пива, – будет греть стул у стойки бара до самого закрытия или пока ему не откажутся наливать. В любом случае, опоздания Эйдана никто не заметит.

Он зашел за Кирквуд-Плаза, торговый центр с десятком магазинов, выходящих на Вторую авеню, тут его не заметят из патрульных машин. Зайдя за первый магазин в ряду, он достал из левого внутреннего кармана куртки свое оружие – нечто вроде рогатки-переростка. В правом кармане лежал мешочек с сотней небольших металлических шариков.

Здесь, за магазинами после окончания рабочего дня на частной подъездной дороге, где едва хватало места, чтобы мусоровоз мог подъехать к вонючим бакам, шансы, что кто-то застукает Эйдана, были ничтожны. Да, раз в несколько часов мимо могла проехать полицейская машина, но через пять-десять минут Эйдана и след простынет. При первом же проблеске фар он может нырнуть в кусты на дальнем конце дороги, притаиться там и остаться незамеченным. Ну а пока он рассчитывал заняться тем, что называл «сохранение рассудка».

Иногда пожаловаться друзьям было недостаточно. В таких случаях улучшить настроение помогала стрельба по мишеням. Он тренировался на бутылках и пустых банках из-под газировки, пока не стал попадать настолько хорошо, чтобы не тратить снаряды зря. В это позднее время большая часть магазинов уже закрылась, свет внутри не горел, остались только уличные фонари и – в случае торгового комплекса – защищенные решеткой лампы над служебным входом. Эйдан предпочитал защищенные лампы. Металлическая решетка усложняла задачу, и попадание приносило больше удовольствия. Если он попадет в решетку, шарик отскочит в темноту или, хуже того, в него. Шишки и синяки на теле Эйдана это подтверждали. Чтобы разбить лампу за защитной решеткой требовалась точность – все равно что шайбу между щитками маски вратаря.

На месте каждой лампы он представлял голову того учителя, продавца или кого-нибудь из начальства, словом, того кто недавно вывел его из себя. Но свой «список жертв» он хранил только в памяти и ничего не записывал – ничего такого, что могло бы привести к отстранению от занятий или исключению. Кроме того, он вовсе не собирался набрасываться на кого-то с кулаками или настоящими пулями. Он всего лишь выпускал пар, и все. Ну и что с того, что пострадает несколько пятидесятицентовых лампочек? Как там?.. Издержки бизнеса! Пусть владельцы магазинов скажут спасибо, что он не бьет витрины и не взламывает двери.

Стоя за пабом «У Фланагана», Эйдан тщательно прицелился.

– Это будет миссис Гэррити и ее бесконечные задания, – недобро усмехнувшись, сказал он, представил родинку на лбу учительницы и пальнул металлическим шариком в закрытую решеткой лампочку.

Попал! Лампочка лопнула с негромким «чпок», негромко затрещало электричество, осколки со звоном разлетелись по асфальту – казалось, что это разогревается миниатюрный оркестр.

Металлический шарик прокатился по решетке, ударился о стену и подкатился к его ногам. Эйдан подобрал его и переместился к следующему магазину. «Пиццерия Сэла», если он правильно помнил порядок заведений. Он снова прицелился.

– А это мистер Апхофф и его D+[5] за мой прошлый экзамен. Пометка «Старайся усерднее» и три восклицательных знака очень помогли. Сам бы старался усерднее быть хорошим учителем, придурок!

Эйдан выстрелил… и промазал. Он дернулся, услышав удар металла по металлу, но шарик отлетел в сторону, не причинив никакого вреда.

– Кто бы сомневался… – пробормотал Эйдан. – Нужно стараться усерднее!

Следующий выстрел угодил в цель, он услышал знакомый треск.

Пройдя вдоль ряда и остановившись перед третьей дверью – не то в химчистку, не то в агентство по временному трудоустройству, – Эйдан достал из пакетика еще один шарик. Он раздумывал, чье лицо подойдет для следующей мишени, и тут зазвонил телефон.

– Ну что еще? – вздохнул Эйдан.

Достал из заднего кармана мобильник, посмотрел на экран. Хлоя…

– Да ладно. Угомонись уже.

Сбросив звонок, Эйдан сунул телефон в карман и разбил третью лампочку. К сожалению, звонок вывел его из себя, и он забыл выбрать цель.

«Ну вот, только лампочку зря потратил!»

Наверное, можно назначить мишень задним числом?..

Вздохнув, Эйдан направился к четвертой цели, и тут снова раздался звонок. И снова от Хлои.

– Намеков она не понимает, – пробормотал Эйдан. – Потерпи до завтра, Хлоя. Меня все достало.

«Может, сделать ее мишенью для четвертой лампочки?»

Хлоя его в покое не оставит. Хуже, чем треклятые предки. Эйдан выключил телефон, убрал его и снова попытался сосредоточиться. Он прицелился… И почувствовал запах свежего попкорна. Он сразу представил темный зал кинотеатра и то чувство, когда собираешься посмотреть популярный боевик. Крутость боевика чаще всего оказывалась преувеличена, но все равно это была отличная возможность отвлечься на пару часов от людей, посягающих на его время – островок безмятежности в океане экранного хаоса и острот.

Эйдан оттянул резинку, прицелился в четвертую лампочку…

…и она погасла.

Но Эйдан не успел выстрелить. Стальной шарик оставался на своей резиновой подушечке, полный потенциальной энергии, как сказал бы школьный физик. И тут, одна за другой, лампочки за решетками начали гаснуть. Некоторые просто гасли, другие взрывались. Но ведь он даже с места не сдвинулся.

Сзади раздалось шарканье.

Эйдан испугался, что торговый комплекс нанял ночного охранника. Охранник с тележкой попкорна, ага. Но когда Эйдан обернулся, пытаясь наспех сочинить неловкое оправдание, он учуял запах гнили, как от трупа животного, слишком долго пролежавшего на обочине. Однако то, что он увидел, животным не было.

Ему на мгновение почудилось, что кромешная темнота смешалась с мертвенно-бледной плотью, всклокоченными волосами и слишком длинными пальцами. Может, это кто-то в костюме монстра? Но Эйдан почувствовал, что она – да, именно она – не совсем человек. Нечто, порожденное кошмарами, горячечным бредом, возникающим, когда ты ел отравленную еду в доме серийного убийцы, нечто, что не может существовать, что ужасает на уровне инстинктов.

Рогатка и снаряды выпали из его онемевших рук.

– Что за?..

Эйдан смотрел на ее частично скрытое лицо и, несмотря на отвращение, пытался разглядеть его. Внезапно жуткая неподвижность сменилась жутким проворством. Она метнулась вперед, протягивая ужасные длинные пальцы к его лицу – к глазам! Лицо словно опалило, а потом огонь переместился ниже, в живот, и страшная боль жгла его, пока он с облегчением не провалился в…

Глава 8

После десятичасового ночного переезда из Лебанона, щтат Канзас, Винчестеры сняли номер в мотеле, надели костюмы федералов и направились к «Центру общественной безопасности» городка Брейден-Хайтс, штат Индиана. После недавней реконструкции растущий комплекс выглядел современно: изогнутая подъездная дорога вела к обрамленному деревьями главному входу, откуда можно было попасть в помещения для собраний городского и школьного советов. Согласно указателю перед зданием, по вопросам, связанным с полицией, следовало обращаться в кабинеты с другой стороны комплекса. Задняя парковка была меньше, чем передняя и боковые. Здесь стояли полицейские автомобили, внедорожник K-9 и полицейский фургон. Дин оставил «Импалу» в углу, как можно ближе к боковой парковке, чтобы его машина меньше бросалась в глаза среди полицейского транспорта.

Секретарь, сидевшая за пуленепробиваемой стеклянной перегородкой, пропустила их в полицейское управление. Если Винчестеры собирались и дальше успешно притворяться фэбээровцами и получить поддержку местных властей, сначала нужно было связаться с правоохранительными органами. Сэм и Дин прошли мимо нескольких отгороженных низкими перегородками рабочих столов с компьютерами, за которыми сидели полицейские, и тут их перехватил помощник шефа полиции Франциско Кордеро. Охоту предложил Сэм, надеясь отвлечь брата от безуспешных поисков способа избавиться от Метки, и он же позволил Дину быть главным.

– Агенты Бэнкс и Резерфорд[6], ФБР, – заявил Дин с самоуверенностью прожженного мошенника.

Он молниеносно продемонстрировал удостоверение и обменялся с Кордеро быстрым рукопожатием. Сэм показал свое удостоверение и коротко кивнул.

– Помощник шефа Франциско Кордеро, – новый знакомый сверкнул дружелюбной улыбкой и пожал руку Сэму.

Кордеро был среднего роста, на вид лет пятидесяти, но все еще мускулистый и подтянутый, с тонкими, ровно подстриженными черными усиками.

– Можете называть меня Фрэнком. Что привело вас в Брейден-Хайтс?

– Расследуем убийство Холкомба, – ответил Дин, – и надеемся, что вы сможете ответить на пару вопросов, прежде чем мы отправимся на место преступления.

– Да, странная смерть, – кивнул Кордеро. – И жестокая. Но мы еще не готовы назвать ее убийством. Согласно предварительному заключению судмедэксперта, причиной его гибели стало дикое животное.

– Животное? – вскинул бровь Дин.

– Проблема с орудием преступления, – пояснил Кордеро.

– А что с ним не так? – спросил Сэм, вспомнив, что в статье, которую он читал, об оружии не упоминалось.

– Его нет. Кто бы ни убил мистера Холкомба, он сделал это когтями и зубами.

– Зубами? – переспросил Дин. – Его загрызли?

Кордеро нахмурился и поманил Винчестеров к своему кабинету. Он как будто не хотел обсуждать это при всех, хотя услышать его могли только коллеги. По пути внимание помощника шефа привлекла женщина лет тридцати пяти со светлыми волосами, собранными в пучок, и капитанскими петлицами на воротнике. Она окинула Дина и Сэма быстрым оценивающим взглядом и вручила Кордеро картонную папку.

– Дело Грина, которое вы запрашивали, сэр.

Кордеро поблагодарил женщину и представил ее – капитан Джейми Сэндс, и рассказал, что они расследуют дело Холкомба. Понизив голос, он сказал: – Мы с капитаном Сэндс фактически всем здесь заправляем. Шеф Таунсенд постоянно на конференциях с другими начальниками. Внутренний терроризм, урегулирование чрезвычайных ситуаций или… Что там на этой неделе, капитан?

– Эффективное составление бюджета при ограниченных ресурсах, сэр, – с улыбкой подсказала она. – Если не ошибаюсь.

– Уверен, так и есть, – согласился Кордеро. – В любом случае, обычно я сижу здесь и занимаюсь докладами, сбором данных и аналитикой. На выезде, как правило, работает капитан Сэндс. Обращайтесь к ней, если вам что-нибудь понадобится.

Судя по грусти в его голосе, Кордеро с радостью поменялся бы с ней ролями, если бы не разница в зарплате. Перед тем, как уйти, капитан Сэндс достала из кармана рубашки две визитки и вручила их Сэму и Дину. Затем Кордеро пригласил их в свой спартански обставленный кабинет.

На письменном столе они увидели компьютер, две стопки папок, подставку для визиток и семейное фото в серебряной рамке. На стене за столом висело еще несколько фотографий: Кордеро с отсутствующим шефом Таунсендом, Кордеро на официальном снимке с другими членами полицейского управления, Кордеро со стартовым номером на груди и медалью благотворительного пятикилометрового забега в поддержку детей, больных раком мозга, Кордеро пожимает руку мэру, и наградная табличка за проявленное мужество.

Кордеро не предложил им сесть, и Сэм сделал вывод, что разговор будет не долгим. Помощник шефа уперся руками в бока, сунув большие пальцы под полицейский ремень.

– На чем мы остановились?

– На зубах, – подсказал Дин.

– Да, точно, зубы. Широкой публике этого не сообщали, но у жертвы не хватало некоторых органов. Судмедэксперт предположил, что органы… украдены, но, судя по отпечаткам зубов, это не так.

– Их съели, – догадался Дин.

– Именно, – подтвердил Кордеро. – Учитывая, что тело жертвы изодрано когтями, а внутренние органы сожраны… Ну, теперь вы понимаете, откуда взялся вывод, что Дэйва Холкомба убило какое-то животное.

– Но дело все еще открыто, – заметил Сэм.

– Да, – Кордеро неловко отвел взгляд, прикрыл рот и откашлялся. – Есть несколько… несостыковок с теорией о нападении животного.

– Вы на нашли следов, – предположил Сэм.

– Соответствующих размеру животного, способного на такое? Нет.

Дин кивнул.

– Полагаю, и соседи не видели, чтобы в окрестностях рыскали дикие звери.

– Жалоб не поступало, – отозвался Кордеро. – Мои сотрудники опросили жителей всего квартала. Никто не заметил ничего необычного.

– Так что же могло произойти? – поинтересовался Сэм.

– Рядом с домом незастроенный участок. Возможно, кто-то перелез через шестифутовый забор, но опять же…

– На заборе нет следов когтей, – вставил Дин.

– Нет, – кивнул Кордеро. – И потом, забор прогнил. Если бы на него забралось крупное животное, оно бы его повредило.

– И что остается? – поинтересовался Дин. – Большая хищная птица?

Кордеро растерянно пожал плечами.

– Возможно, гриф-индейка, но они питаются падалью. В основном, сбитыми животными.

– Но что-то… кто-то ведь убил Холкомба, – возразил Сэм.

«Кто-то с когтями, клыками и, вероятно, не оставляющий следов».

– Если так, то это настоящий псих, – проговорил Кордеро.

– Что вы можете рассказать о Дэйве Холкомбе и его жене? – спросил Дин.

– Недавно переехали с западного побережья. Жерт… муж сменил работу. Они здесь недавно и не успели завести друзей… или врагов. Хотя, возможно, враг приехал вслед за ними.

Сэм подумал, что помощнику шефа легче подозревать чужака, охотящегося за конкретной жертвой, чем кого-то из местных, кто может терроризировать целый город.

Кордеро велел секретарю распечатать официальный отчет, в котором был и адрес вдовы, Салли Холкомб.

– Послушайте, – проговорил Кордеро, когда они вышли из кабинета, – здесь работают хорошие ребята. Вряд ли мы что-то пропустили.

– Не сомневаюсь в вашей добросовестности, – согласился Дин. – Но свежий взгляд, знаете ли… Считайте, что у вас теперь еще две пары глаз.

– Три, – добавил знакомый голос.

– Наш коллега, – быстро сказал Сэм, когда к ним присоединился Кастиэль. – Специальный агент Коллинз[7]. Агент, это помощник шефа Кордеро. Вводит нас в курс дела Холкомба.

Обычная одежда Кастиэля – расстегнутый плащ, небрежно повязанный галстук – и неизменная серьезность человека, несущего на плечах тяжесть мира, как нельзя лучше соответствовали мрачному делу Холкомба. Кастиэль идеально вписался в обстановку.

– Приехал, как только смог.

– Закончил предыдущее дело? – подсказал Дин.

– Да.

– Похоже, у нас тут целая оперативная группа, – заметил Кордеро со смесью легкого удивления и искреннего любопытства.

– Мы работаем тщательно, – заявил Дин. – В Бюро по-другому никак.

– Что ж, приятно познакомиться, агент Коллинз, – проговорил Кордеро.

Он вручил всем троим визитки, которые Сэм и Дин добавили к растущей коллекции сувениров от полицейского управления Брейден-Хайтс. Кастиэль некоторое время рассматривал визитку так, будто хотел запомнить все, что на ней написано, затем небрежно сунул в карман плаща.

– Спасибо, что уделили нам время, шеф, – проговорил Дин. – Мы проинформируем нашего коллегу на месте преступления. И свяжемся с вами, если узнаем что-нибудь новое.

– Я тоже, – отозвался Кордеро, снова сунув большие пальцы под ремень.

Сэм не мог не задуматься, не заподозрили ли он чего при появлении трех агентов ФБР из-за того, что считалось нападением животного. Они не станут путаться у него под ногами; остается надеяться, что он поступит так же.

Кордеро вернулся на рабочее место, а Винчестеры и Кастиэль направились в приемную. Дин многозначительно посмотрел на Кастиэля и собирался сказать что-то, не соответствующее образу фэбээровца, но передумал – вокруг было полно полицейских, – и только покачал головой.

Когда они вышли на парковку, где Кастиэль оставил свой золотистый «Линкольн Континентал Марк 5» 1978 года рядом с «Импалой», Дин остановился и обратился к ангелу:

– Слушай, Кас, я держу себя в руках, понял? Мне нянька не нужна.

– Дин, я здесь не для того, чтобы тебя… нянчить, – отозвался Кастиэль. – Мы все хотим одного и того же.

– Ладно, – сдался Дин. – Один за всех и все за одного, понял. Просто кончай таращиться на меня, ладно?

Не дожидаясь ответа, он зашагал к «Импале».

Кастиэль развернулся к Сэму.

– Я не таращился.

– Ага, – согласился Сэм. – Просто он слегка на нервах. Думаю, ты напоминаешь ему о том, что мы не продвинулись в поисках способа снять Метку.

– Печально, – проговорил Кастиэль, поморщившись, как от боли.

– Вообще-то, Кас, не ожидал увидеть тебя так скоро.

Кастиэль нахмурился.

– Мой информатор копнул чуть глубже. Зацепка оказалась бесполезной.

– И что это было?

– Если коротко, это были поддельные свитки, которые собирал живущий в пещере отшельник, утративший связь с реальностью еще несколько десятилетий назад.

Сэм бросил взгляд на брата: тот сидел за рулем, глядя вперед, и, кажется, глубоко погрузившись в раздумья. Раздумья, как подозревал Сэм, были невеселые.

– Дину об этом знать не стоит.

Кастиэль снова нахмурился.

– Хочешь, чтобы я это от него утаил?

– Нет, – уточнил Сэм, – но давай не будем совать ему наши неудачи под нос. Если он спросит, объясни помягче. У нас все еще остаются Каин и «Книга проклятых». Мы что-нибудь придумаем, найдем другой способ. Как всегда. Правильно?

Однако судя по тому, как Кастиэль отвел взгляд, Сэм догадался, что у того начали возникать сомнения. А что если Метка Каина – неразрешимая загадка? Что если они не выигрывают время, а просто заполняют его ложным оптимизмом и бесплодными поисками, вместо того чтобы готовиться к неизбежному дню, когда Дин наконец сдастся Метке?..

Сэм отказывался в это верить. У них еще есть варианты и перспективы. Они потерпят неудачу лишь в том случае, если перестанут искать ответ прежде, чем истечет время. Он сел на пассажирское сиденье, сжимая в руках полицейский отчет.

– Адрес знаешь?

– Зачитай, – отозвался Дин.

Сэм открыл папку и прочитал название и номер улицы, и нацарапанные рядом указания, куда ехать, которые любезно добавил Кордеро. Он бросил папку на приборную панель, и Дин задним ходом вывел «Импалу» с парковочного места и выехал со стоянки. Кастиэль последовал за ними. Дин кивнул на зеркало заднего вида.

– И?

– Что?

– Зацепка Каса, – пояснил Дин. – Пустышка, да?

Сэм смотрел вперед, притворяясь, что поглощен дорогой.

– Шансов было немного.

Помолчав, Дин ответил:

– Ага.

Глава 9

На первый взгляд ничто не отличало пригородную резиденцию Холкомбов от других домов квартала. Никаких видимых признаков того, что именно на этот дом обрушилось несчастье. Тот же тщательно подстриженный газон и аккуратные кусты, как и на других участках. Случайный наблюдатель редко замечает личные трагедии, которые принято переживать в одиночку.

Но вдова Дэйва Холкомба была не одна.

Когда Сэм позвонил, дверь открыла пожилая женщина. Она окинула быстрым взглядом каждого гостя, пытаясь угадать цель их визита, и только потом поинтересовалась:

– Да? Я могу вам чем-то помочь?

– Добрый день, мэм, – Сэм показал удостоверение. – Специальный агент Резерфорд. Со мной агенты Бэнкс и Коллинз. Мы расследуем смерть Дэвида Холкомба. Миссис Холкомб дома?

– Я ее бабушка.

– Она может уделить нам несколько минут?

– Бедняжка в плохом состоянии, – ответила женщина. – Она уже говорила с полицией. Это не может подождать?

– Ба Мэри, кто там? – раздался мужской голос.

Женщина оглянулась через плечо.

– Три агента ФБР, – отозвалась она и добавила: – Рамон, я же просила так меня не называть.

Судя по ее голосу, казалось, что она делает это замечание отнюдь не впервые, но давно потеряла надежду, что ее послушают. Женщина снова посмотрела на Сэма:

– Простите, вы не…

– Полиция считает, что мистер Холкомб стал жертвой нападения животного, – выпалил Сэм, надеясь, что не придется придерживать дверь ногой, чтобы женщина не захлопнула ее у него перед носом. – У нас есть причина полагать, что это не так.

Нахмуренные брови добавили морщин к множеству уже имевшихся на лбу женщины – не то от подозрения, не то от любопытства.

– Нам уже… случалось видеть подобное раньше, – пояснил он.

«Может, почерк и не вполне тот, но несостыковок достаточно, чтобы заподозрить вмешательство сверхъестественного».

– Все хорошо, ба Мэри, – к двери подошла женщина помоложе, сжимая в руке пачку влажных салфеток. – Я с ними поговорю.

Пожилая женщина отступила, но укоризненно подняла указательный палец:

– Ты подаешь плохой пример младшему брату, Далисай.

– Он первый начал, – Салли Холкомб позволила себе призрак улыбки, когда бабушка уступила ей место у двери.

Сэм почувствовал, что за упреками старушки кроются искренняя ласка и теплота. Неудивительно, что внуки не обращали внимания на укоры. Наверное, поддразнивания и некоторая фамильярность служили небольшим утешением во времена горестей и потрясений.

Салли Холкомб выглядела на тридцать лет с небольшим, у нее были слегка растрепанные черные волосы до плеч и золотисто-смуглая кожа. На не тронутом косметикой лице виднелись следы пережитых волнений и бессонных ночей, плотно сжатые губы дрожали, выдавая сдерживаемые чувства и попытки сохранить самообладание.

– Сочувствую вашей утрате, миссис Холкомб, – сказал Сэм после того, как снова представился и показал фальшивое удостоверение. – Как я уже упомянул в беседе с вашей бабушкой, мы не верим, что ваш муж стал жертвой нападения животного.

– А что еще это может быть? – спросила Салли. – Кто его… – тут она шмыгнула носом и прижала к нему салфетки.

– Это мы и хотим выяснить, – вмешался Дин.

Он стоял чуть позади справа, а Кастиэль слева, и еще чуть дальше.

– Если вы сможете уделить нам пару минут и ответить на несколько вопросов… – продолжал Сэм. – И позволите осмотреть место происшествия. Это недолго. Обещаю.

– Вы и правда думаете, будто найдете то, что упустила полиция?

– Не узнаем, пока не попробуем, – ответил Дин.

– Хорошо, – сдалась она. – Входите.

Когда Винчестеры и Кастиэль вошли, к сестре присоединился Рамон. Он был чуть ниже ее, с таким же цветом волос и кожи, и сложен крепко, как боксер полусреднего веса. Он покровительственно обнял сестру за плечи, оглядел троих «агентов ФБР» и медленно кивнул.

– А полиция не возражает против того, что вы сомневаетесь в их выводах?

– Помощник шефа Кордеро знает, что мы здесь, – Сэм уклонился от прямого ответа.

Некоторые полицейские управления были против постороннего вмешательства. Другие с радостью принимали помощь. Сэм не знал, к какой категории относится Кордеро.

– Он дал нам копию дела.

– У нас больше опыта в… необычных происшествиях, – добавил Дин.

– Очень необычных происшествиях, – рассеянно подтвердил Кастиэль, оглядываясь.

– Могу я… предложить вам чего-нибудь? – спросила Салли и оглянулась на бабушку, надеясь на помощь. – Воды? Брауни? Соседи принесли запеканку, но…

– Нет, спасибо, – отказался Сэм. – Мы не отнимем у вас много времени.

– Хорошо. Садитесь, пожалуйста. Это все… К такому не подготовишься. Не знаю, как вести себя… как быть… Внутри я разваливаюсь на части. Кается, что стены рушатся, но… – у нее перехватило горло, и она вытерла слезы прежде, чем они скатились по щекам. – Без Дэйва, я чувствую себя потерянной.

Салли села на диван в гостиной, Сэм и Дин – по обе стороны от нее. Кастиэль занял кресло за стеклянным журнальным столиком, повернутое к дивану. Рамон встал за диваном. Второе кресло он оставил свободным, очевидно ожидая, что его займет бабушка, но пожилая женщина удалилась в кухню. Возможно, ей нужно было постоянно что-то делать. Каждый по-своему справляется с горем.

– Рамон и бабушка живут с вами? – осведомился Сэм.

– Нет, – Салли делала паузу каждый раз, когда эмоции готовы были одолеть ее. – Они приехали помочь мне. Родители Дэйва в круизе по Карибским островам. Они вернутся, как только смогут. Ну а пока все застряло. Я не знаю, что делать с… с… телом Дэйва.

Пожилая женщина вернулась с подносом, на котором стояли кувшин с водой и стаканы, если гости передумают и решат освежиться.

– Я предложила ей выставить дом на продажу, – сказала Мэри. – Не стоит здесь оставаться.

– Но это наш дом… – слабо возразила Салли, не в силах убедить даже саму себя.

– Это просто здание, – покачала головой ее бабушка. – Не твой дом. Тот факт, что ты подписала несколько бумажек, домом его не сделал. Слишком мало времени прошло.

Оглядевшись, Сэм увидел у стен нераспакованные коробки. Эта семья и правда не успела обжиться в Брейден-Хайтс. А теперь, учитывая обстоятельства, это вряд ли произойдет.

– Они переехали сюда, потому что Дэвиду предложили работу, – вставил Рамон. – Теперь это уже неважно.

– Верно, – кивнула Салли. – Стэнли Варгус, бывший одноклассник Дейва, предложил ему работу ночного управляющего на своей фабрике в Эвансвилле. Дэйв со всеми познакомился, осмотрел фабрику, но работать пока не начал. Он хотел привести… привести тут все в порядок, перед тем как… – она снова надолго замолчала, пытаясь взять себя в руки. – Меня тут действительно больше ничего не держит. Соседи? Они испекли брауни и принесли запеканку… Я даже имен не запомнила. А сама мысль о том, чтобы оставаться в доме, где Дэйв…

Рамон наклонился, обхватил ее руками за плечи и крепко обнял.

– Тебе незачем тут оставаться, сестренка. Мы останемся с тобой, пока ты не будешь готова уехать.

Салли кивнула, прижав ладонь к губам.

– Вероятно ли, – начал Сэм, – что за то короткое время, которые вы провели в Брейден-Хайтс, ваш муж успел нажить врагов? Есть кто-нибудь, кто мог желать ему зла?

– Нет, – отозвалась Салли. – Разве это возможно? Дэйв почти безвылазно сидит дома с тех пор, как мы сюда приехали. Вычеркивал пункты из своего длинного списка. Помимо осмотра фабрики и поездок в строительный магазин… он, наверное, стал там лучшим покупателем… почти не выходил из дома. И потом, Дэйв всем нравится. С ним легко. Не думаю, что у него когда-нибудь были враги…

Салли говорила о муже то в настоящем, то в прошедшем времени: было ясно, что она еще не смирилась с утратой. Сэм гадал, способна ли она трезво взглянуть на ситуацию. Она еще явно не оправилась от шока, защитные механизмы не включились.

Дин подался вперед, слегка развернувшись к ней.

– Вы обнаружили мужа и сообщили о нападении.

Салли кивнула.

– Ничего вокруг не показалось вам странным? В доме? На заднем дворе?

– Он припарковал пикап задом на подъездной дороге, – принялась рассказывать Салли. – Чтобы выгрузить покупки. Я думала, что к моему возвращению он закончит, и оставила машину на улице, чтобы внести пакеты через гараж. Но когда я заглянула на задний двор, то увидела, что он ничего не сделал. Все вещи были сложены в патио, кроме одной секции забора. Я почему-то решила, что он куда-то ушел.

– На него, должно быть… напали вскоре после вашего ухода, – проговорил Кастиэль.

– После того, как он вернулся из магазина, – поправила Салли. – Не уверена, когда именно…

– Как вы его обнаружили? – спросил Сэм.

– Я обыскала весь дом, когда не нашла его на заднем дворе. Потом подумала, что он мог пойти в сарай с инструментами и там произошел несчастный случай или… с сердечный приступ, или что-то еще. Я не знала, что и думать.

– Что заставило вас заглянуть за сарай? – спросил Дин.

– Сломанные ветки, – отозвалась Салли. – Как будто он продирался сквозь них. А потом я увидела… кровь на листьях. Потом… – она осеклась. – Это было ужасно. То, что с ним произошло… Как такое могло… На нашем заднем дворе…

– Это мы и хотим выяснить, – сочувственно проговорил Сэм. – Вы не возражаете, если мы осмотрим место преступления?

– Нет, но я не могу… – проговорила Салли. – Полиция уже собрала улики, так что вы можете… но…

– Она останется здесь, – сказала Мэри. – Одного раза с нее достаточно.

– Конечно, – согласился Дин.

Пожилая женщина отвела их к задней двери, через которую можно было попасть в патио, откуда было видно просторный двор и сарай. Мэри вышла из дома, но осталась в патио – все еще загроможденном панелями забора, столбами и рейками. Она покачала головой и цокнула языком.

– Проделать весь этот путь, проявить такую самоотверженность, только чтобы упаковать вещи и уехать, не успев даже коробки разобрать… Возможно, для нее это место все-таки проклято, – она пожала плечами. – Иногда в жизни происходят совершенно бессмысленные вещи.

– Ошибка людей в том, что они считают, будто полностью контролируют свою жизнь, – отрешенно заметил Кастиэль, в то время как его взгляд блуждал по двору. – Свобода воли существует, однако бывает, что выбор навязан. А порой никакого выбора нет.

– Это тема для философских дебатов, diba[8]? – смиренно заметила она. – А мне сейчас нужно утешать внучку, убитую горем.

Когда Мэри вернулась в дом, Сэм, Дин и Кастиэль подошли к сараю для инструментов, стоящему в глубине двора. Дин повернул ручку, и они втроем втиснулись в домик размером десять на двенадцать футов. Дин и Кастиэль принялись осматривать грабли, лопаты, мотыги и электроинструменты, а Сэм следил за показаниями ЭМП-детектора.

– Ведьминских мешочков нет, – сказал Дин.

Кастиэль окинул взглядом потолок и стены.

– Ни мистических символов, ни печатей.

– И полно паутины, – добавил Дин, вытирая руки.

Они быстро закончили осмотр, не обнаружив ни следов борьбы, ни пятен крови, ни паранормальных явлений.

Затем они пробрались сквозь разросшиеся кусты к месту преступления. Сэм заметил, что некоторые ветки сломаны, а некоторые – аккуратно обрезаны.

– Улики собирали, – пояснил Сэм, указав на срезанную ветку.

Бригада экспертов-криминалистов собрала все веточки и листья, на которых осталась кровь. Вдобавок они расчистили проход, так что между кустами и стеной сарая можно было пройти. Согласно официальному отчету, кровь принадлежала Дэйву Холкомбу и его жене: оба оцарапались, продираясь сквозь заросли. Но, несмотря на предположения судмедэксперта, нигде не обнаружилось ни шерсти, ни крови животного.

В узком пространстве между задней стеной сарая и забором остались следы поспешного ухода. Сэм увидел в грязи два куска желтой оградительной ленты, а третий, оборванный, еще держался на стене. На секции забора сразу за сараем сохранились темные пятна от потеков крови. Там, где нашли тело Холкомба – в полицейском отчете было сказано, что труп лежал лицом вниз – земля просела, будто трагедия оставила на ней шрам. Впрочем, скорее всего, дело было в том. что эксперты сняли верхний слой почвы, собирая кровь и вывалившиеся внутренности.

Сэм снова достал ЭМП, обошел место преступления и, наконец, поднес детектор к участку, на котором Дэйв Холкомб испустил последний вздох. И снова детектор не показал характерных резких скачков. Спрятав прибор в карман куртки, Сэм заглянул за прогнивший забор: за жидким рядом деревьев раскинулся поросший сорняками участок с обветшалым одноэтажным домом.

– В чем дело? – отреагировал на заминку Дин.

– Заброшенный дом, – отозвался Сэм. – В конце участка.

– Стоит взглянуть.

– Определенно.

* * *

Дин с помощью отмычки открыл навесной замок на двери, но в заброшенном доме не оказалось ни странных показаний ЭМП, ни признаков чего-то необычного. Мебель отсюда давным-давно забрали, стены стояли голые. В спальне в задней части дома кто-то бросил на пол грязный комковатый матрас, вокруг валялись смятые пивные банки, пустая бутылка из-под персикового шнапса и несколько фантиков от конфет.

Когда-то давно кто-то пытался навести порядок – у передней стены стояли два полных пакета с мусором. Окно в боковой стене взломали, чтобы попасть в дом. В целом, создавалось впечатление, что за домом присматривают, но не достаточно бдительно, чтобы противостоять упорству местным подростков, которые забираются сюда в поисках уединенного местечка, чтобы покурить травку.

Нарушив зловещую тишину заброшенного дома, у Дина в кармане зазвонил телефон. Он посмотрел экран: полицейское управление. Дин откашлялся и ответил раньше, чем раздался третий звонок:

– Специальный агент Бэнкс. Здравствуйте, шеф. Что?..

Пауза затянулась. Дин, вскинув брови, кивнул.

– Спасибо, – сказал он. – Выезжаем.

– Что там? – поинтересовался Сэм.

– Еще одна жертва.

– Тот же почерк?

– Абсолютно, – подтвердил Дин. – Кишки наружу и выцарапанные глаза.

Глава 10

Дин оставил «Импалу» у въезда в переулок, ведущий к торговому комплексу Кирквуд-Плаза на пересечении улицы Готорна и Второй авеню. Золотистый «Линкольн» Кастиэля остановился за ним и, судя по недовольному взгляду Дина в зеркало заднего вида, слишком близко к бамперу «Импалы».

– Если бы предполагалось, что ангелы сядут за руль, – проворчал Дин, – им бы не выдали крылья.

– Вообще-то, его крылья обрезали, – заметил Сэм.

Все выезды были заняты полицейскими машинами с мигалками. Тело жертвы загораживали полицейские машины, внедорожник судмедэксперта и фургон криминалистов. Кучка работников стояла около служебных входов в свои заведения – вроде бы, вышли покурить, а на самом деле поглазеть и обсудить ужасную находку. Когда несколько человек отошли слишком далеко от дверей, коп с каменным лицом отогнал их, для порядка пригрозив наказанием за то, что мешают следствию.

На другом конце переулка фургон местных теленовостей остановился поближе к месту событий, но так, чтобы деревья не мешали поднять мачту со спутниковой антенной и снимать в прямом эфире.

Дин вместе с Сэмом и Кастиэлем подошел к патрульной машине, перекрывшей ближайший проход, и быстро показал удостоверение двум полицейским, стоявшим у водительской двери. Один из них хотел взглянуть на удостоверение поближе и начал обходить автомобиль, но тут раздался голос: «О’Мэлли, он с нами!»

Помощник шефа Кордеро махнул рукой с площадки, огороженной лентой.

– Сюда.

Рядом с Кордеро стоял пожилой мужчина с копной седых волос, в мятом сером костюме. Судя по бейджу в прозрачном чехле у него на шее, это был доктор Хью Трамбл, главный медицинский эксперт. Пожилой доктор выглядел так, будто его выдернули из постели и заставили выйти на работу, хотя он уже десять лет на пенсии. Вокруг сновали фотографы и снимали улики: рогатку, пакетик со стальными шариками, мобильный телефон. Тело второй жертвы, уже упакованное в мешок, лежало рядом с каталкой.

Дин и Сэм поднырнули под ленту, Кастиэль отошел к задним стенам магазинов, рассматривая разбитые лампочки над дверями. Быстро представив всех друг другу, Кордеро сообщил, что тело Эйдана Даффорда – белый, восемнадцать лет – обнаружили в мусорном баке позади магазинчика «Все за доллар».

– Убийца таким образом сделал заявление о том, сколько стоит человеческая жизнь? – предположил Дин.

Трамбл тихо фыркнул – не то весело, не то презрительно.

– Судя по следам когтей и потреблению останков, очевидно, что это нападение животного.

– Потреблению? – уточнил Сэм.

– Налицо поглощение человеческих останков, – проговорил доктор Трамбл. – Хотя предварительные результаты свидетельствуют о том, что жертва была жива, когда поглощение началось.

– Его съели заживо? – с отвращением спросил подошедший к ним Кастиэль.

– Сначала он был жив, – уточнил доктор. – Потеря крови и отказ органов должны были довольно быстро привести к смерти. Кроме того, имело место повреждение головного мозга в результате насильственного извлечения глазных яблок. Выражусь иначе: травма глаз, судя по значительному количеству вытекшей жидкой части стекловидного тела, заключалась скорее в их разрушении, чем в извлечении.

– То есть, глаза выкололи, – проговорил Дин, – а не вырвали.

– Именно, – подтвердил Трамбл. – Никакого плана, никакой подготовки, никакого коллекционирования трофеев. Только грубая сила и голод. Ничто не указывает на то, что убийца – человек.

– Но помимо самого нападения, – вмешался Кордеро, – ничто не указывает на наличие животного.

– Помимо нападения? – переспросил Трамбл.

– Отпечаток лапы в крови? Пучок шерсти?..

Стоящий неподалеку полицейский выступил вперед:

– Сэр, когда мы прибыли, тело глодал грызун.

– Грызун?

– Да, сэр, – подтвердил полицейский. – Крыса.

Дин покосился на судмедэксперта:

– Вы думаете, это сделала крыса?

– Разумеется, нет, – отозвался Трамбл. – Более крупное животное неустановленного вида.

Сэм указал на мешок с телом.

– Можно?

Кордеро бросил взгляд на другой конец переулка, где стоял новостной фургон. Мачта была поднята, но репортер – модно одетая светловолосая женщина – повернувшись спиной, что-то оживленно обсуждала с оператором.

– Только быстро.

Когда Сэм расстегнул мешок, Дин опустился на корточки рядом. Судмедэксперт неловко упал на колено, опираясь ладонью на асфальт, и указал пальцем сперва на плоть вокруг глазниц, потом ниже, на разорванный живот.

– Края ран… эти разрезы сделаны не ножом. Вообще не клинковым оружием. Это следы когтей. – Он натянул латексные перчатки и запустил руку в брюшную полость трупа. – Если внимательно рассмотреть то, что осталось от печени, можно увидеть более мелкие и неровные разрезы – отпечатки зубов, которыми в нее вгрызались.

Кордеро стоял над ними, загораживая тело от посторонних.

– Насколько мы поняли, Эйдан пришел сюда, когда стемнело. Развлекался, стреляя из рогатки по лампочкам над дверями. Темнота помогла кому-то… напасть на него незамеченным.

– Очевидцы есть? – спросил Сэм. – Продавцы?

– Все магазины уже были закрыты.

– Если верить доктору, – заметил Дин, – у нас тут очень предусмотрительный зверь.

– Предусмотрительный? – переспросил Трамбл. – В каком это смысле?

Дин указал на мусорный контейнер.

– Этот зверь напал на Эйдана, поужинал им, а потом не пожалел времени, чтобы прибраться и выбросить недоеденное в помойку.

– Уверен, что случались и более странные вещи, – слегка смутился Трамбл. – Я же не детектив. – Он повернулся к Кордеро. – Прикажете отвезти тело в морг для более подробного осмотра?

Когда Кордеро кивнул, и Трамбл сказал:

– Тогда у меня все. Хорошего дня.

Он забрался в свой внедорожник и захлопнул дверь, а Дин посмотрел на Кордеро:

– Он всегда такой жизнерадостный?

– У старика язва и бессонница, – отозвался Кордеро. – Он хочет спихнуть все на нападение зверя и поскорее с этим разделаться. Но я не уверен. Диких животных по-прежнему никто не видел. Кто-нибудь мог заметить того, кто на самом деле напал на Холкомба и юного Даффорда.

– Вы надеялись, что на этот раз он вас убедит? – поинтересовался Дин. – Раз выбрались из офиса?

– Нужно было взглянуть самому, – мрачно пояснил Кордеро. – У меня плохое предчувствие.

– Предчувствие плохое, – повторил Дин. – А инстинкты хорошие.

Кастиэль указал на разбитые лампочки.

– Эйдан разбил несколько, прежде чем его убили, но кто-то другой уничтожил остальные – они внезапно перегорели. Убийца не хотел, чтобы его видели.

– Откуда вы знаете? – удивился Кордеро.

– Видел.

– Видели?..

– Возможно, есть записи с камер? – вмешался Сэм.

Пока Кастиэль рассказывал о лампочках, он скользнул взглядом по магазинам, но камер не заметил.

– Увы, не повезло, – ответил Кордеро. – В некоторых заведениях камеры установлены внутри, другие камеры направлены на передние двери.

Сэм обратил внимание на телефон Эйдана и, надев перчатки, подобрал его.

– Несколько неотвеченных вызовов с одного номера, – проговорил он. – Хлоя Сайкс.

– Одноклассница моей дочери, – пояснил Кордеро. – Хлоя точно знала жертву. Они вместе ходили в старшую школу. Последний год… Вероятно, встречались.

– Вот сейчас и выясним, – Сэм перезвонил по номеру и включил громкую связь.

Хлоя подняла после третьего гудка.

– Эйдан, какого черта?!. – донесся сквозь шум помех рассерженный женский голос. – Поверить не могу!.. Ты хоть представляешь, сколько я тебе уже звоню? Сколько я натерпелась?

– Хло… – Сэм не успел закончить, как она снова перебила:

– Никаких отговорок! Ты же сказал, я могу на тебя рассчитывать! Или снова вранье? Хорошо, что тревога ложная, а то я бы по-настоящему разозлилась на… Эйдан? Ты там?

– Хлоя Сайкс?

– Да… Стоп, кто это? Откуда у вас телефон Эйдана? Это что, шутка? Джей, это ты? Тебя Эйдан подговорил? Клянусь, я…

– Хлоя, это специальный агент Резерфорд, ФБР, – быстро сказал Сэм. – Где вы? Нам нужно поговорить об Эйдане.

– Что? ФБР? О господи! Во что, черт возьми, Эйдан вляпался на этот раз?

– Просто скажите, где вы сейчас. Я все объясню.

– Ладно, – проговорила Хлоя, послышался глубокий вздох. – Я в «Центре материнства Ловеринг».

Глава 11

Путь в «Центр материнства Ловеринг» лежал через стройку вокруг прилегающей и более скромной «Клиники планирования семьи Стэнтона». Бульдозеры и экскаваторы перекопали все вокруг, расширяя парковку. Тут была безумная мешанина из объявлений: одни с извинениями за неудобство, другие с рекламой проекта. «Приносим извинения за пыль» и «Ведется строительство: приносим извинения за связанные с этим неудобства» чередовались со «Смотрите, как мы растем» и «Работаем сегодня, чтобы завтра стало лучше».

Кордеро покинул место преступления, чтобы лично сообщить о смерти Эйдана его родителям, а Винчестерам и Кастиэлю пришлось отправиться с плохими вестями к его нынешней и вероятно находящейся в интересном положении подружке без поддержки полиции.

«Клинику планирования семьи Стэнтона», невзрачное здание из красного кирпича, с малозаметными вывесками, едва различимыми за деревьями и кустами, можно было спутать с обычным офисным центром. «Центр материнства Ловеринг» сильно от нее отличался: современное здание с центральной круглой башней, покрытой темным отражающим стеклом, и одинаковыми прямоугольными пристройками из красного кирпича по бокам. Круговая подъездная дорога проходила мимо козырька с большими буквами «ЦМЛ» над входом, у которого можно было высадить будущих матерей.

Дин проехал мимо входа и припарковал «Импалу» на стоянке для посетителей. Кастиэль остановил машину на ближайшем свободном месте. Сэм развернулся, вглядываясь в заднее окно.

– Рано или поздно придется ездить вместе.

– Когда Кас закончит искать то, не знаю что.

– Каин объявится, Дин.

– Не в Брейден-Хайтс.

С этим Сэм поспорить не мог и предпочел не указывать на провалы в логических заключениях Дина. Кастиэлю не все равно, что с ними. И это взаимно. Они через многое прошли вместе. Никто не собирался сидеть сложа руки, но постоянные неудачи подрывали уверенность. Сэм беспокоился за Дина, и Кас беспокоился за Дина, ну а сам Дин… что ж, вероятно, он начал подумывать, что дело гиблое, и беспокоился о том, что именно увидит в их глазах, когда они смирятся с тем, что ничего больше сделать нельзя. Сэм знал, что Дин не нуждается в жалости, и твердо решил ее не показывать. Он будет бороться за Дина до последней секунды… хотя это не совсем верно, потому что подразумевает, что в какой-то момент придется сдаться, а Сэм сдаваться не собирался.

Они молча вошли в «Центр материнства».

Подковообразная стойка регистрации в центре холла была пуста. Мраморные стены по обе стороны казались зеркальными отражениями друг друга: на обеих висели защищенные стеклом указатели над большими аквариумами, в которых лениво плавали экзотические рыбки. В каждой стене были одинаковые лифты, и еще несколько – прямо за стойкой; эти поднимались в родильные отделения, которые находились в круглой башне. У дальней стены по сторонам от аквариума стояли два кресла на колесиках. Из невидимых колонок лилась тихая успокаивающая музыка.

Хлоя дала им адрес «Центра материнства» и номер кабинета своей акушерки-гинеколога, доктора Ванессы Хартвелл. Взглянув на указатель «Север» на ближайшей стене, Дин убедился, что номер правильный.

– Три-два-один, – прочитал он. – Похоже на обратный отсчет до родов.

– Обычно человеческие роды занимают гораздо больше времени, – возразил Кастиэль, пока они ждали лифт.

Дверь лифта открылась и оттуда выскочила немолодая женщина в ярко-зеленом халате. Она едва не врезалась в них и остановилась с удивленным видом. На ней не было бейджа с именем, но на нагрудном кармане халата были вышиты буквы «ЦМЛ» – теми же наклонными буквами, что и над входом в здание.

– Ой! Я могу вам чем-то помочь, джентльмены?

Она быстро оглядела их, будто искала будущую мать, чье присутствие оправдало бы наличие целого отряда из трех мужчин.

– ФБР, – Дин молниеносно продемонстрировал удостоверение. – Мы хотим побеседовать с пациенткой доктора Хартвелл.

– Немного необычно, – проговорила секретарь. – Она вас ждет?

– Пациентка или доктор?

– Та или другая.

– Да.

– Ну, тогда ладно, – она все еще недоумевала. – Но, э-э… Вам, вероятно, придется подождать до конца приема. Дорогу знаете?

– Север, триста двадцать один, – кивнув, Сэм придержал закрывающуюся дверь лифта. – Спасибо.

– Ну, тогда ладно, – повторила секретарь.

Она выдавила улыбку и нервно вытерла ладони о халат. Попятилась, снова улыбнулась, вернулась к стойке и потянулась к телефонной трубке. Сэм догадался, что доктор Хартвелл скоро будет в курсе, что они поднимаются в ее кабинет.

Когда они погрузились в лифт и Сэм нажал на кнопку третьего этажа, Дин сменил тему.

– Не вижу связи между жертвами. Недавний переселенец с западного побережья и местный подросток-хулиган.

– Оба мужчины, – логично предположил Кастиэль.

– Что сужает круг поисков потенциальных жертв до пятидесяти процентов населения.

– Место работы, – выдвинул еще одно предположение Кастиэль.

Сэм помотал головой.

– Холкомб еще не начал работать на новом месте.

– Он часто ездил в строительный магазин.

– Точно, – ухватил мысль Дин. – Может, Эйдан там подрабатывал.

– Судя по их отношениям, – проговорил Кастиэль, – Хлоя будет знать.

– Шанс невелик, – заметил Сэм.

– У охотников не так много шансов, – сказал Дин за секунду до того, как лифт открылся.

Сэм задумался, не имеет ли Дин в виду собственное предположение, но потом решил, что пытается увидеть в словах брата то, чего там нет. Не стоит ходить вокруг Дина на цыпочках.

Они вышли из лифта, и висящий на уровне глаз знак отправил их налево по широкому коридору. Когда они подошли к двери нужного кабинета, та распахнулась, и оттуда вышел мужчина лет пятидесяти, с редкой сединой в волосах и небольшим брюшком над ремнем, одетый в джинсы и желтую рубашку-поло. Он придержал дверь для доктора – та выглядела лет на десять младше, брюнетка с короткой стрижкой. Она сунула руки в карманы белого халата, с улыбкой уверяя мужчину, что все идет как надо, в соответствии со сроком.

Дин, Сэм и Кастиэль остановились. В дверях, держась за поясницу, показалась беременная светловолосая девушка.

– Я же говорила, пап, все отлично. Вчера вечером были ложные схватки, это и доктор Хартвелл подтвердила.

– Вчера вечером ты не была так спокойна, – возразил ее отец.

– Не слушайте его, доктор Хартвелл, – с улыбкой проговорила Хлоя. – Я была спокойна, как удав. А вот они с мамой совершенно… – тут она заметила Винчестеров и Кастиэля и резко повернула голову в их сторону. – Блин! Ребята, вы меня до чертиков перепугали!

– Прости, – сказал Сэм, испугавшись, что у нее начнутся настоящие роды.

С недоумением глядя на девушку, Кастиэль пробормотал:

– Клэр?

Теперь и Сэм заметил, как Хлоя похожа на Клэр Новак, дочь Джимми, бывшего ангельского сосуда. Тот же рост, длина и цвет волос, густые брови. Хлою можно было легко принять за давно потерянную сестру Клэр, и даже за близнеца. Разумеется, между ними было одно бросающееся в глаза отличие, которое и стало причиной визита Хлои к акушеру-гинекологу.

После секундного замешательства Кастиэль стряхнул наваждение. Сэма его реакция не удивила. Хотя Кастиэль и Клэр расстались спокойно, Сэм был уверен, что ангел все еще чувствует ответственность за девушку и всегда будет волноваться о ее безопасности, теперь, когда она осталась одна. Хотя бы в этом он был ей как отец.

– А, вы из ФБР, – вспомнила Хлоя. – Не думала, что вас будет трое. А вы, – она ткнула пальцем в правый отворот плаща Кастиэля, – объяснитесь-ка. Кто, черт побери, эта Клэр?

– Никто. Она… Она… дочь моего близкого друга, – немного смутился Кастиэль. – Вы поразительно похожи.

– Ну да, конечно. Докажите это, мистер.

– Что?

– Хлоя! – укоризненно воскликнул ее отец, готовясь извиняться.

– ФБР? – изумленно нахмурилась доктор Хартвелл, переводя взгляд с отца на дочь.

– Фотки, – Хлоя не обратила никакого внимания ни на реакцию отца, ни на доктора. – Нельзя ляпнуть такое девушке, не имея доказательств.

– Прости, у меня их нет, – начал было Кастиэль, но потом вытащил из кармана пиджака телефон. – Хотя есть. Сэ… Специальный агент Резерфорд… поместил сюда ее фотографию.

Сэм действительно сфотографировал Клэр на телефон Кастиэля, обрезал снимок и загрузил в адресную книгу. Нельзя было знать наверняка, не сменит ли Клэр номер или мобильник, но все-таки это было началом отношений между Клэр и тем, кто пытался заменить ей отца. Капля нормальности в ситуации, которая, с какой стороны ни посмотри, нормальной не была.

– Давайте-ка сюда, – игриво проговорила Хлоя и выхватила телефон из руки Кастиэля. – Ох уж эти старички, которые не шарят в технике. Чувак, это не прикольно!

Сэм покачал головой. Если бы она знала настоящий возраст Кастиэля, тут же растеряла бы всю игривость.

– Ого, и правда! – Хлоя надула губы и кивнула: – Девчонка вылитая я. – Она повернулась к отцу: – Меня же не удочерили?

– Что? – ее отец пришел в такое же замешательство, как минуту назад Кастиэль. – Конечно, нет.

– Поздравляю, – Хлоя широко улыбнулась и сунула Кастиэлю телефон. – Вы прошли тест. Вы не маньяк.

– Нет, – Кастиэль в поисках поддержки посмотрел на Дина и Сэма. – Я не он.

– Агент Коллинз кто угодно, – пришел ему на помощь Дин, – но уж точно не маньяк.

– Простите, – вмешалась доктор Хартвелл. – Вы из ФБР?

– Да, – Дин снова показал удостоверение.

– На очереди есть и другие пациенты, – проговорила доктор, – но сейчас меня волнует благополучие именно этой пациентки и ее нерожденного ребенка. Что вы…

– Все в порядке, док, – перебила Хлоя. – Они не собираются заточить меня в камеру и выкинуть ключ. Это все мой тупоголовый бойфренд. Не знаю, в какие неприятности он ввязался на этот раз, но мое терпение на исходе.

Ее отец схватил было Дина за плечо, но потом решил, что подобный физический контакт с агентом ФБР – не лучшая идея, и убрал руку.

– Хлоя знает, я не большой фанат Эйдана, – Хлоя фыркнула и закатила глаза. – Но если он втянул мою дочь во что-то незаконное, я этому юноше все кости переломаю.

– Папа! – воскликнула Хлоя.

Сэм и Дин понимающе переглянулись. Папаша Сайкс только что стал подозреваемым номер один. Возможно, он не смог бы сам сделать нечто подобное, но это не значило, что он не способен нарисовать на груди Эйдана мишень для сверхъестественной твари, которая не прочь закусить человеческими глазами и внутренностями.

– Эйдан не серийный убийца или грабитель банков, – продолжала Хлоя. – Он просто бунтарь. Точнее, ему нравится думать, что он бунтарь, а на самом деле, он просто боится… Боится будущего, понимаешь? Признай, что теперь наше будущее стало гораздо более пугающим.

– А кто виноват? – огрызнулся ее отец.

Он не мог сдержать раздражение, когда на него навалился стресс, и ситуация обещала стать еще более напряженной для всех присутствующих.

– Боже, папа! Не начинай, – ответила Хлоя. – Мы ошиблись. Пытаемся исправить последствия.

– Один из вас пытается.

– Ты никогда не соскочишь с этой темы, да?

– Хлоя, тебе нельзя волноваться, – вмешалась доктор Хартвелл. – И еще одно, мистер Сайкс! Я вынуждена предупредить…

Сайкс виновато поднял руки ладонями вперед.

– Прости, Хлоя. Мы с мамой не этого для тебя хотели. Мы пытаемся… Мы обещали поддерживать тебя и…

Дину надоел этот сеанс семейной терапии.

– Простите, что вмешиваюсь, но вы должны кое-что услышать, – нахмурившись, сказал он отцу и дочери, нетерпеливо хмурясь. – Новости скверные.

– Да, я уже поняла, – вставила Хлоя. – Эйдан снова облажался.

– Очень скверные, – уточнил Дин. – Хлоя, вчера вечером ты пыталась дозвониться до Эйдана.

– Сто раз во время тех ложных схваток, когда я думала… и он должен был привезти меня сюда сегодня! Но этот осел не обращал внимания на звонки!

– У него на это была серьезная причина, – мягко возразил Сэм.

Пожалуй, Дину с его прямотой не стоило сообщать шокирующие известия девушке-подростку, которая через три или четыре дня произведет на свет ребенка.

– Он в тюрьме, – предположила Хлоя. – И… полиция отобрала у него телефон.

Однако ее глаза расширились, когда она услышала мрачный тон Сэма. Возможно, она начала догадываться об ужасной правде еще до того, как Сэм ее подтвердил.

– Мне жаль, Хлоя, все гораздо хуже. Прошлым вечером на Эйдана напали.

– Напали, – слабо повторила Хлоя, растеряв всю самоуверенность. – В смысле, «напали»?

– Нападение было жестоким, – Сэм опустил кровавые подробности. – Боюсь, Эйдан не выжил.

– Не… что? Что вы такое говорите? Невозмо… Эйдан? Эйдан мертв?..

Последние слова она произнесла едва слышно. Колени Хлои подогнулись, и она начала оседать. Стоящий рядом Кастиэль тут же подхватил ее, а потом подоспел и отец – они оба поддержали девушку за спину.

– Заведем ее внутрь, – сказала доктор Хартвелл. – В приемной есть кресла.

Кастиэль и мистер Сайкс усадили Хлою в ближайшее удобное кресло и стояли рядом, пока доктор проверяла ее жизненные показатели. Хлоя, однако, не потеряла сознание и настаивала, что все в порядке, хотя по ее щекам текли слезы и она сдерживала рыдания всхлипы. Когда Дину показалось, что девушка справилась с эмоциями, он сел в кресло напротив и наклонился вперед.

– Ты не знаешь, почему кто-нибудь мог захотеть причинить вред Эйдану?

Не успела Хлоя ответить, как ее отец вмешался:

– Простите, разве это не может подождать более подходящего момента?

– Надо остановить того, кто это сделал, – возразил Дин. – Эйдан стал второй жертвой. Хлоя может стать ключом к спасению следующей.

– Пап, все нормально, – Хлоя отмахнулась смятым бумажным платком. – Я хочу помочь им поймать того, кто это сделал, – она повернулась к Дину. – Не знаю никого, кто хотел бы… причинить вред Эйдану. Он и раньше попадал в переделки, но ничего такого, чтобы кто-нибудь…

– Никаких необычных предметов у него не появлялось? – спросил Сэм. – Может, Эйдан что-нибудь нашел? Или в школе кто-нибудь хвастался?

– Нет, ничего подо… стойте. Уолли купил в интернете бонг с покемонами и притащил его в школу. Это считается?

– Пожалуй, нет, – решил Сэм. – Больше ничего?

– Нет, – Хлоя громко высморкалась и вытащила еще несколько платков из коробки. – И что мне теперь делать?..

Отец обнял ее.

– Мы с мамой всегда рядом, дорогая.

Хлоя хотела ответить, но у нее перехватило горло, и она просто кивнула, вытирая слезы.

– Кто был первым? – спросила она Дина.

– Первым?

– Первой жертвой, – пояснила Хлоя. – Вы сказали, что Эйдан стал вторым.

– Новенький в Брейден-Хайтс, – отозвался Дин. – Дэвид Холкомб. Тебе что-нибудь говорит это имя? – Она на помотала головой. – Эйдан никогда о нем не говорил?

– Нет, – ответила Хлоя. – Он что, был учителем?

– Он работал… собирался работать на фабрике, – сказал Кастиэль. – Эйдан работал?

Хлоя пожала плечами:

– Урывками. В продуктовом, в паре забегаловок и в «Космических пончиках». Везде ему что-то не нравилось – то расписание, то начальник, то запах. Но на фабрике он никогда не работал.

Дин обратился к отцу Хлои, который на протяжении всего рассказа хмурился, явно не одобряя частую смену рабочих мест.

– Мистер Сайкс, прошлым вечером вы были с дочерью?

– Да. Мы с матерью провели около нее всю ночь… Честно говоря, поминали этого мальчика отнюдь не добрым словом. Но мы даже не думали, что он… – мистер Сайкс тяжело вздохнул. – Скажем, это не первый раз, когда он ее подвел.

– У Эйдана было доброе сердце, папа, – возразила Хлоя, снова теряя самообладание. – Ты этого не видел. Ты не дал ему шанса…

Сэм записала имена, адреса и номера телефонов родителей Эйдана и его двух близких друзей, Джея и Уолли. Помимо этих сведений, Хлоя не смогла предоставить никакой информации, которая бы указала на то, что или кто убил Эйдана и Дэйва Холкомба.

Когда они все вышли из кабинета, с другой стороны показалась медсестра в зеленом халате, которая везла в кресле-каталке женщину лет сорока с очень большим животом. Рядом шагал нервный мужчина, он держал женщину за руку. У обоих будущих родителей в волосах была седина. Мужчина отошел за кресло, пропуская идущих навстречу.

– Дениз, Гэри, рада вас видеть, – поприветствовала их доктор Хартвелл. – Все хорошо? – Оба неуверенно кивнули. – Готовы стать родителями маленького Атертона?

– Да. Нет. А кто-то готов? Хоть когда-нибудь? – выпалил Гэри.

Дениз похлопала его по руке.

– Лучше поздно, чем никогда.

Перед тем, как выйти из «Центра материнства», Хлоя и ее отец, который, наконец, представился полным именем, – Эдвард Сайкс, – заставили Дина пообещать, что он сообщит им, когда убийцу найдут. Дин, Сэм и Кастиэль проводили их взглядами. Они шли через парковку, рука Эдварда лежала на плече дочери, будто защищая ее. Тихие всхлипывания Хлои вскоре растворились в шуме автомобилей.

Глава 12

Несколько кварталов Кастиэль ехал по улицам Брейден-Хайтс за черной «Шеви Импалой». Дин решил вернуться в мотель, в котором они остановились незадолго до того, как в город явился Кастиэль. Братья нуждались в отдыхе после долгого переезда, опроса свидетелей и посещений мест преступлений, а еще Кастиэль подозревал, что Дин – да и Сэм тоже – хочет сменить костюм федерала на обычную одежду.

Они до сих пор не узнали ничего, что привело бы к преступнику-каннибалу. Однако слово «каннибал» подразумевало, что убийца – человек, а это далеко не факт, учитывая специфику их работы. Убийца мог раньше быть человеком или притворяться человеком или и даже близко не быть человеком. Но в течение дня стало очевидно, что дело вовсе не… как это говорится? «Проще пареной репы»? Хотя Дин больше любит пироги… Проще пареного пирога? Кастиэль не думал, что это распространенное выражение, но что если заменить одно другим? В конце концов, и то, и другое – еда.

Даже если не отвлекаться на метафоры, все это обещало занять больше времени, чем рассчитывали Дин и Сэм, покидая уютный бункер. Наверное, они хотят оценить, как продвигается дело, и устроиться поудобнее, прежде чем продолжить охоту.

В какой-то момент по дороге в мотель Дин свернул налево. Кастиэль потянулся, чтобы включить поворотник, но помедлил, а потом продолжил ехать вперед и пересек перекресток. Он вспомнил имена, адреса и телефонные номера, которые Хлоя Сайкс сообщила ему, заглянув в список контактов своего телефона. Кастиэль снова подумал о том, как она похожа на Клэр, дочь Джимми Новака. Но на этот раз он увидел только сходство. Ушло то невероятное зеркальное отражение Клэр, которое на миг полностью завладело его мыслями, когда Хлоя впервые повернулась к нему.

Наверное, это человеческая реакция, нечто вроде дежавю. Но он не мог отделаться от этого ощущения. Полный искренней веры, Джимми Новак отдал свое тело в распоряжение Кастиэля. Из-за этой он и умер. В отличие от Ханны, другого ангела, Кастиэль не смог вернуть тело человеку, у которого его одолжил. И предложение Джимми стать сосудом для ангела Кастиэля обрело еще большую значимость. Его дар стал наивысшей жертвой. Кастиэлю пришлось понять, что он не только погубил Джимми, но и разрушил отношения отца и дочери. Под впечатлением от самоотверженного поступка Ханны, отпустившей свой сосуд, Кастиэль решил принять ответственность за содеянное: понимая, что никогда не сможет заменить Джимми, он пытался заполнить пустоту в жизни Клэр, возникшую после его смерти.

А что если принятие этой эмоциональной связи изменило что-то и в его разуме? Он часто слышал, что родители никогда не перестают волноваться за детей, сколько бы лет тем не было. Родитель приносил в этот мир новую жизнь и посвящал ей свою. Кастиэль занимал человеческое тело, у которого была ДНК отца Клэр. И он решил заменить ей отца. Так разве странно предположить, что между ними установилась некая связь, когда Кастиэль активировал связь между отцом и дочерью, приняв на себя эту роль?

Умом он понимал, что она может подумать о нем, если он будет ей нужен. Он будет знать, что у нее неприятности. Но Кастиэль подозревал, что связь между родителем и ребенком не всегда сводится к рациональным объяснениям. В конце концов, Клэр сможет связаться с ним, только если осознает угрозу и будет в сознании, если успеет «позвать» его. А сколько может подстерегать ее ужасов, о которых она не узнает, пока не будет слишком поздно? Авария, случайный выстрел, преследователь, проблемы со здоровьем…

Кастиэль не был всеведущим. Сейчас он не был даже нормальным ангелом, его благодать с каждым днем угасала. Что будет с Клэр, если он угаснет окончательно? Нет, когда речь шла о ее безопасности, ни в чем нельзя было быть уверенным. Клэр приняла решение идти своей дорогой, но Кастиэль изменился. Он не мог беспокоиться о ней в удобный момент, по расписанию. Эта стало постоянной работой, ежедневной обязанностью. И большую часть времени приходилось просто верить, что с ней все в порядке. Кастиэль понимал всю иронию происходящего. Кто-то когда-то сказал, что худшая ложь – та, когда мы врем себе.

«Где сейчас Клэр? В безопасности ли она?»

Наверное, этот вопрос будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

Не имея возможности сделать что-то для Клэр, Кастиэль хотел позаботиться о девушке, которая таким странным образом на время заняла ее место.

Когда он подъехал к дому Даффордов, оттуда как раз выходил Кордеро, сообщивший родителям Эйдана печальные новости. Помощник шефа кратко представил Дональда и Пэйдж Даффордов и объяснил, что Кастиэль – специальный агент Коллинз – расследует это дело от имени ФБР.

– Соболезную вашей потере, – проговорил Кастиэль, стоя на пороге, когда Кордеро отъехал от дома. Опасаясь, что родители, потерявшие сына, не захотят повторять сведения, которыми поделились с Кордеро, Кастиэль добавил: – Прошу прощения, что не приехал раньше.

– Входите, пожалуйста, – сказала Пэйдж Даффорд и, посмотрев на Кастиэля заплаканными глазами, кивнула и отступила, приглашая в дом.

Дональд Даффорд угрюмо смотрел перед собой, стиснув челюсти. Он придержал дверь для Кастиэля и закрыл ее за ним. Пэйдж провела Кастиэля мимо темноватой гостиной в кухню, где в лучах послеполуденного солнца, струившихся сквозь тонкие занавески, танцевала пыль. Пэйдж убрала со стола грязную кружку, поставила ее в раковину, и предложила кофе. Кастиэль понял, что ей нужно чем-то занять себя, сосредоточиться на сиюминутных делах, чтобы не утонуть в бурном потоке мрачных эмоций, грозившем поглотить ее.

– Да, – сказал Кастиэль. – Спасибо.

– Садитесь, пожалуйста, – она указала на стул, на котором, наверное, недавно сидел Кордеро.

Кастиэль сел и сложил руки на столе. Пэйдж налила кофе в черную кружку с белой надписью «Музей Джона Диллинджера» и поставила перед ним. Кастиэль гадал, намеренно ли она выбрала кружку, или это обычное совпадение. Диллинджер[9] родился в Индиане, и музей был местным, поэтому Кастиэль склонялся ко второму варианту. В конце концов, на кружке, из которой пил Кордеро, были нарисованы мышиные уши из всем известного мультфильма.

– Молоко? Сахар? – спросила Пэйдж. – Простите, сливок нет.

– Молоко и сахар вполне подойдут, – отозвался Кастиэль, позволяя Пэйдж совершить еще несколько простых действий.

Она достала из холодильника упаковку молока, поставила на стол сахарницу и положила чайную ложечку.

Дональд стоял справа от Кастиэля, сжимая спинку стула побелевшими пальцами. Когда Пэйдж села напротив Кастиэля, он тоже отодвинул стул и почти упал на сиденье.

Наступила тишина, и Кастиэль услышал тихий плач на втором этаже.

Пэйдж шмыгнула носом.

– Это Эми, – пояснила она, – младшая сестра Эйдана.

Ее плечи вздрогнули, и она прижала ладонь к губам, пытаясь взять себя в руки.

– Я хочу найти того, кто это сделал, – проговорил Кастиэль, добавив в кофе сахара и немного молока. – Не знаете, кто мог желать зла вашему сыну?

– Мы уже говорили полиции, – проговорил Дональд, – настоящих врагов у Эйдана не было. У него было несколько школьных друзей, но о врагах он никогда не говорил.

– Как может кто-то хотеть зла восемнадцатилетнему мальчику? – добавила Пэйдж. – Он проводил все время в школе, за уроками или на прогулках с друзьями. Разве могло что-то из этого стать причиной?..

– Эйдан не ночевал дома прошлой ночью, – сказал Кастиэль. – Это необычно?

– Да, – ответила Пэйдж. – Мы… мы об этом не знали. Он часто задерживается по вечерам, но никогда не пропадал на всю ночь. Я заснула, а Дональд… Дональда допоздна не было дома.

Дональд сидел, уставившись в стол.

– Я вернулся домой очень поздно. Я… Я устал. Не догадался проверить, у себя ли он.

В этой заминке Кастиэль почувствовал вину, но скорее всего – он не мог быть уверен, потому что не знал времени смерти – Эйдана убили до того, как отец пришел домой. Вероятно, полиция обнаружила тело несколькими часами ранее, но убийцы давно и след простыл.

– У нас нелегкие времена, – призналась Пэйдж. – Дональда недавно уволили, и он все еще ищет работу. Наверное, Эйдан таким образом пытался отвлечься. Я думала, ему нужно…

– Вероятно, помощник шефа Кордеро упомянул еще одно нападение в Брейден-Хайтс, – проговорил Кастиэль.

– На мужчину напали на заднем дворе, – кивнула Пэйдж.

– Так как оба нападения схожи, – пояснил Кастиэль, – мы ищем связь между жертвами. Мы рассматриваем возможность, что обе жертвы знали нападающего.

– Не вижу связи, – возразила Пэйдж. – Шеф Кордеро сказал, что тот человек был приезжим. И безработным. Представить себе не могу, как и по какой причине их пути могли пересечься.

– Дэвид Холкомб был новоприбывшим, – ответил Кастиэль, – но не безработным. Он переехал в Брейден-Хайтс, потому что получил предложение работы в Эвансвилле, – он сверился с записной книжкой. – Место ночного управляющего на заводе Варгуса.

– Варгуса? – явственно удивилась Пэйдж и бросила взгляд на мужа. – Дон?..

Кастиэль тоже посмотрел на Дональда.

– Я что-то упустил?

– Стэнли Варгус, владелец фабрики, – проговорил Дональд, – мой бывший работодатель.

– Вы работали на Варгуса?

– Да, – горько отозвался Дональд, – полтора года.

– Дэйв Холкомб должен был заменить вас?

– Не знаю никакого Дэйва Холкомба. Никогда его не встречал. К тому же, я был мелкой сошкой. Вообще никакого отношения к управлению не имел. Таких ребят, как я, для Стэнли Варгуса вокруг как грязи.

Пэйдж повернулась к Кастиэлю:

– Вы не можете думать, что Дональд имеет к этому отношение. Даже если он в обиде на Стэнли Варгуса, Дэвид Холкомб… мы его вообще не знали.

– Вы правы, – проговорил Кастиэль. – Это нелогично.

И все же он гадал, не эта ли связь каким-то образом объединила Холкомба и Эйдана в мозгу преступника. Между Дональдом и Варгусом была враждебность, но, вероятно, не взаимная. Дональда, возможно, возмутило увольнение, однако Варгус мог считать этот поступок оправданным – деловое решение, а не личное оскорбление. Но даже если между ними есть личная неприязнь, зачем убивать сына Даффорда и будущего работника самого Варгуса?

– Могу я поинтересоваться причиной вашего увольнения?

– Не хочу об этом говорить, – резко отмахнувшись, Дональд рывком отодвинул стул и вышел из комнаты. – Но к моему сыну это не имеет никакого отношения!

Кастиэль с недоумением повернулся к Пэйдж. Сжав губы, та покачала головой, но через несколько мгновений проговорила – тихо, так чтобы не было слышно за пределами кухни. – Дональд… он борется с… собственными демонами. Он ходит на собрания, но иногда… иногда этого недостаточно.

Кастиэль поблагодарил ее за уделенное время, снова выразил соболезнования по поводу потери сына, тихо вышел из мрачного дома и уселся в «Линкольн». Несколько секунд он сидел, положив руки на руль и глубоко задумавшись. Потом вытащил телефон и сжал его в руке. Перед тем, как сделать звонок, он пролистал контакты и остановился на фотографии Клэр – девушка улыбалась задумчиво и грустно. Интересно, как бы сложилась ее жизнь, если бы Кастиэль никогда не вмешался в судьбу Джимми Новака?

Истинная вера заставила Джимми довериться Божьему промыслу.

Однако даже положительный исход не подразумевает идеального результата для всех участников. Некоторым суждено страдать всю жизнь. История постоянно это подтверждает. Сколько несчастных увидели мудрость в великом замысле? Вероятно, только мученики.

Он набрал номер.

– Да, – раздался знакомый голос. Это была Мэри, бабушка Салли Холкомб.

– Это агент Коллинз, – проговорил Кастиэль. – У меня…

– Вы его нашли?

– Кого?

Она понизила голос:

– Монстра, который убил Дэвида.

– Нет, еще нет. Я бы хотел задать еще несколько вопросов миссис Холкомб, если…

– Простите, агент Коллинз, бедная девочка неважно себя чувствует и рано легла спать. Эти вопросы подождут до завтра?

– Да, – ответил Кастиэль. – Разумеется, подождут. Спасибо.

Затем он позвонил Винчестерам, чтобы сообщить им о связи между Даффордом и заводом Варгуса. Сперва он хотел позвонить Сэму, но Дин в последнее время стал подозрительным, полагая, что Сэм и Кастиэль обсуждают его за его спиной. Чтобы не подкармливать паранойю, Кастиэль решил поддерживать с ним регулярное общение.

Дин ответил на втором гудке.

Глава 13

– Не знаешь, что это с Касом случилось? – спросил Дин.

– Нет, – отозвался Сэм.

Он открыл ноутбук на маленьком столике, стоявшем у окна дешевого номера в захудалом мотеле, единственным достоинством которого – вторым, если считать бесплатный вайфай, – были рамки с фотографиями классических масл-каров[10] на стене напротив кроватей: вишнево-красный «Понтиак ГТО» 1967 года и темно-синий «Плимут Хеми Куда» 1970 года.

– Снова ищет ветра в поле?

– Дин, я не знаю.

– Только что он ехал за мной, а в следующую минуту умотал в прекрасное далеко.

– Позвонил бы ему.

– Да пофиг, – Дин откинулся на кровати, сложив подушку пополам, чтобы было удобнее разглядывать стену.

Машинки были неплохие, но рядом с «Импалой» и близко не стояли. И все же смотреть на них было приятнее, чем на очередную вазу с невнятными цветами или изображения апокалиптически пустынных пляжей.

Вернувшись в номер, первым делом они сменили костюмы федералов на более удобную одежду. Дин выбрал ближайшую кровать и рухнул на нее, закинув руки за голову и жалуясь на плохое качество матраса и странный запах в комнате.

– Чувак, я скучаю по моей кровати в бункере.

– Так набей тату, – подколол Сэм.

Большую часть жизни они провели в дороге с краткими перерывами на то, что могло бы сойти за стабильность. Паршивые мотельные номера казались просто короткими остановками на пути, их было почти не отличить друг от друга. Все было известно, все предсказуемо. Однако бункер изменил их ожидания, став для них неким подобием дома. Там их ждал не только отдых, но и уровень жизни, до которого замызганный мотель, приткнувшийся на выезде с шоссе между штатами, определенно не дотягивал. Вероятно, в этом был какой-то смысл. Дорога не позволяла расслабляться и терять бдительность. Для охотников дорога означала войну и сражения. Так что, вероятно, даже к лучшему, что они не нашли здесь комфорта.

– Это может быть гуль, – вслух размышлял Дин, пока Сэм вел поиск в Сети. – Или ракшаса, или ругару. Черт побери, да хоть вендиго. Все едят мясо.

– Не знаю, – рассеянно отозвался Сэм.

– Сердце и мозг у жертв остались на месте, так что вервольфов и рейфов можно вычеркивать. А ровхеды охотятся только на детей.

– Интересно, – отозвался Сэм из-за ноутбука.

– Эйдану было восемнадцать, – Дин приподнялся на локтях. – Технически уже не ребенок. А Холкомб? Определенно не ребенок.

– Нет, я про статью в местных новостях, – Сэм указал на экран, хотя Дин не мог его видеть. – Автомобильная авария.

– Автомобильная авария? – с недоумением переспросил Дин. – Если на ручке дверцы не болтается крюк, какое отношение это имеет к нам?

– Элайджа Грин, – Сэм снова пробежал глазами статью, вслух зачитывая основные факты. – Представитель фармацевтической компании возвращался из Эвансвилла домой, в Брейден-Хайтс, выехал на встречку, лобовое столкновение с фурой.

– Дай-ка угадаю, – проговорил Дин. – Ничем хорошим для «Биг Фарма»[11] это не закончилось.

– Вот именно, – подтвердил Сэм. – Погиб на месте. Очевидно, спешил домой, чтобы успеть к рождению дочери.

– Вдвойне трагично. Но если это не ситуация из «Максимального ускорения»[12], в чем проблема?

– Грин получил травму головы, – пояснил Сэм. – Подробностей я не знаю, однако водитель фуры сказал журналистам, что Грин лишился обоих глаз.

Дин сел.

– Подушки безопасности подвели?

Сэм помотал головой.

– А остальное? Внутренности?

– Тут не сказано. Но угадай, кто был на месте происшествия?

– Кордеро?

– Сэндс, – сказал Сэм. – Капитан Джейми Сэндс.

– Дело Грина![13] – вдруг вспомнил Дин. – А я думал, она имеет в виду цветовой код или переработку отходов.

Поднявшись, он перебрал две визитки, лежащие на прикроватной тумбочке перед радио-часами, и остановился на визитке Сэндс. Он взял телефон, но звонок раздался прежде, чем Дин успел набрать первую цифру. Он взглянул на экран.

– Кас, – сообщил он Сэму и вместо приветствия поинтересовался: – Что стряслось?

– Дин, – проговорил Кастиэль. – Я опросил родителей Эйдана, – после секундного молчания он добавил: – Ты ждал чего-то другого?

«Типа очередной магической экскурсии в никуда? – подумал Дин. – Да ничего подобного».

– Нет, – соврал он. – Снова тупик, да?

– Что-то есть, – возразил Кастиэль. – Может быть, просто совпадение.

– Рассказывай.

Кастиэль поведал, что Варгус уволил Дональда Даффорда незадолго до того, как принять на работу Холкомба.

– Получается, Варгус связывает одну жертву с отцом другой, – проговорил Дин. – Даже и не знаю.

– С натяжкой, – признал Кастиэль.

– Но хоть что-то.

Негусто, но все же теперь они располагали большим количеством информации, чем час назад.

– Сэм тоже кое-что нарыл. Возможно, у нас есть третья жертва, – он рассказал Кастиэлю о происшествии с Грином. – Я поговорю с Сэндс. Полиция могла утаить подробности от журналистов.

– Где вы?

– А, точно, – Дин вспомнил, что Кастиэля не было рядом, пока они заселялись в очередной клоповник. – «Гостиница Синий Замок» на Фронт-стрит.

– Название неопределенное, – проговорил Кастиэль.

– С замком это местечко не спутаешь, – заметил Дин, – но его изображение есть на знаке у входа.

Завершив звонок, Дин набрал номер с визитной карточки, которую все еще держал в руке, и выждал три гудка.

– Капитан Сэндс.

– Капитан, это специальный агент Бэнкс.

– Чем могу помочь?

– Что вы мне можете рассказать об аварии со смертельным исходом с участием Элайджи Грина?

– Грина? Но это… неважно. У жены начались роды, первенец. Грин спешил домой, чтобы успеть к рождению ребенка. Выехал на встречную. Врезался в полуприцеп. Погиб мгновенно. Машина всмятку. Водитель тягача получил медицинскую помощь на месте, отказался от госпитализации, и его отпустили.

– А что с телом Грина? – спросил Дин. – Если верить показаниям очевидца, он потерял глаза. Живот был вспорот?

– Вспорот? Нет, конечно, нет. Но глаза… да, как-то это странно.

– То есть?

– Некоторые жертвы аварий выглядят жутко, мягко говоря, особенно на автострадах. На таких скоростях нередко и головы отрывает. Но в случае с глазами Грина, что бы ни стало причиной этих повреждений… ну, мы не смогли связать их с обломками. И он был в салоне один. Но я помню, что тогда подумала…

– Что?

– Имейте в виду, – предупредила она, – об этом я в официальном докладе не упоминала. Слишком безумно, если вы понимаете, о чем я.

– Тогда скажите неофициально, – подбодрил Дин.

Сэндс обреченно вздохнула, явно беспокоясь, что рискует репутацией, допуская подобные предположения.

– Неофициально… судя по порезам на лице… у меня сложилось впечатление, будто что-то вырвало ему глаза еще до аварии.

Глава 14

Джесс Веттер тщательно накрыл в детской паркет и плинтусы защитной пленкой, и закрепил ее, истратив два рулона малярной ленты. Обклеил окна и дверной проем, набросил кусок пленки на саму дверь. Не позволив Оливии и пальцем шевельнуть, он сдвинул всю мебель в центр комнаты и набросил пленку на кроватку, карусель с рыбками, комод с зеркалом, пеленальный столик, торшер и деревянное кресло-качалку, заметив, что вся груда сделалась похожа на самое нескладное в мире привидение. И только потом они начали красить комнату в голубой и синий, оживляя скучные серовато-белые стены.

– В самом деле, Оливия, – заметил Джесс перед тем, как приступить к работе, – откуда возьмется умственная стимуляция, если младенец будет дни напролет таращиться в белую пустоту?

Оливия пожала плечами и улыбнулась, подыгрывая. Потом положила руку на выступающий живот и проговорила:

– А вдруг ребенок постигнет дзен?

– Ну уж нет! – воскликнул Джесс. – Кому нужен пустоголовый младенец? Это жутко. Доски не просто так продают в комплекте с мелками.

– Все уже перешли на флипчарты.

– Если она – или он – окончит школу, прежде чем в мозги начнут вшивать телепатические штуковины, меня любые доски устроят.

Чтобы не бояться выпачкаться в краске, Оливия повязала шарф поверх своих длинных черных волос и надела вытертый джинсовый комбинезон для беременных поверх белой хлопковой рубашки – и то, и другое она почти даром приобрела в комиссионке.

Джесс, вместо того, чтобы надеть то, что не жалко, купил в хозяйственном магазине белую шапку и малярный комбинезон. Оливия нещадно поддразнивала его, называя мороженщиком[14] и требуя шоколадный эклер или большой рожок.

– А это не слишком синий? – встревожился Джесс.

Два дня назад они выкрасили стены от пола до потолка в бледно-голубой цвет, а вчера закрасили их до половины светло-нефритовыми волнами. Сегодня для самой нижней и темной волны они выбрали сине-зеленый оттенок.

– Все нормально, Джесс, – успокоила Оливия.

– Трудно будет назвать цвет гендерно-нейтральным, если получится синий.

– Я вижу зеленый.

– Если покрасим в синий, – продолжал он, – придется либо перекрашивать в розовый, либо отбрасывать предрассудки. Может, радугу на дальней стене изобразить? Или это уже слишком?

– Слишком или нет, не знаю, но ты не захочешь, чтобы я пыталась нарисовать семь дуг рядом.

– Семь?

– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, – напомнила Оливия, а потом пропела: – Красный, оранжевый, желтый…

– Я знаю, что это значит, – перебил Джесс. – Но нам необязательно рисовать все точно и по-научному. Трех-четырех цветов хватит.

– А, так вы собрались стимулировать ум ребенка ложной информацией, мистер Веттер?

– Не заставляйте меня обрызгать вас, миз Крам, – Джесс помахал грязной кистью у нее перед лицом.

– Не брызгайся, – она со смехом вскинула руки. – Я сдаюсь.

Джесс с улыбкой опустил кисть на край банки с краской и посерьезнел.

– Ну а помимо измазанного в краске носа, – спросил он, – никаких сожалений?

Она большим пальцем потерла нос, осмотрела зеленое пятно на пальце и вытерла его о край газеты под банкой. Потом погладила свой большой живот.

– Теперь-то уж ничего не поделаешь.

Он нахмурился.

– Серьезно?

– Да шучу я, – отозвалась она. – Честно. Никаких сожалений.

Они услышали шаги на лестнице.

– Вы оба отличные ребята, – проговорила Оливия, когда в детскую вошел Брэндон Перро, прижав локти к ребрам, чтобы не запачкать деловой костюм в полоску. – Я вас всю жизнь знаю. Из вас получатся замечательные отцы.

Брэндон оглядел почти законченную стену и одобрительно кивнул:

– Хорошо выглядит. Мне жаль, что я опоздал.

– И вовсе не жаль, – Джесс притворился, что собирается махнуть грязной кистью в сторону дорогого костюма мужа. – Ты терпеть не можешь красить.

– Не стану спорить, – признался Брэндон. – Но у меня есть другие таланты. Могу приготовить ужин, – он с намеком посмотрел на Оливию. – Или заказать что-нибудь, если ты…

– Да! – согласилась она. – Весь день мечтаю о китайской еде.

– Лив! – укорил Джесс. – Почему ты мне не сказала?

– Надо было работать, – объяснила она. – А я сачковать не люблю.

– В отличие от Брэндона.

– Эй, можно подумать, я весь день голубей в парке кормил.

– А почему ты все еще здесь, Би? – поинтересовался Джесс. – Возвращайся в машину и дуй за едой!

– Хорошо, – Брэндон снова повернулся к Оливии. – Как обычно?

– Нет, – отозвалась она и вытянула губы трубочкой. – Я слишком долго ждала. Может, всего понемногу? Умираю от голода.

– Будет исполнено, мэм, – Брэндон шутливо отсалютовал. – Если суррогатная мама чего-то хочет, она это получит.

* * *

Брэндон не желал признаваться Джессу и Оливии, что, строго говоря, сидел в офисе дольше, чем требовалось для завершения работы. Он составил список дел на завтра и сделал еще несколько не очень важных заданий, проверил предварительные заявки поставщиков, хотя до дедлайна оставалось еще две недели. И все это потому, что он вовсе не шутил, заявляя, что не любит красить. Он ненавидел, когда краска попадала на волосы, под ногти или одежду, даже если одежда была старая, рваная, и он собирался ее выбросить. Он ненавидел влажную краску, терпеть не мог пачкаться.

Это был единственное, в чем он не принял активного участия, готовясь к появлению ребенка. Он помогал покупать и собирать мебель для детской, вместе с Джессом рассматривал бесконечные образцы красок, но сам процесс? Нет уж, увольте! Он бы лучше заплатил рабочему, чтобы тот сделал всю грязную работу. Однако если Оливия и Джесс почему-то решили все сделать сами, флаг им в руки.

Он взял на себя роль мальчика на побегушках, ездил за едой и помогал с уборкой. Он даже участвовал в уборке детской, но только после того, как брызги на пленке и малярном скотче полностью высыхали. Мысль о том, чтобы отдирать мокрую от краски ленту и скатывать пленку с блестящими каплями, готовыми запачкать все вокруг, была даже хуже, чем мысль о том, чтобы что-то красить.

Чувствуя себя виноватым, Брэндон сбежал по лестнице, вышел через кухню в гараж и сел в свой серебристый «Приус». Нажав кнопку на солнцезащитном козырьке, он завел машину и нетерпеливо барабанил пальцами по рулю, дожидаясь, когда широкая дверь поднимется.

Дверь замерла на полпути. Возможно, «Приус» бы прошел, но дверь грозила оцарапать краску на крыше, не говоря уж о том, что пружина могла лопнуть и уронить дверь на машину, словно нож гильотины.

Он вспомнил о существовании предохранительного датчика, который не позволял двери закрыться, если что-то перекрывало инфракрасный луч, скользящий с одной стороны двери на другую. Датчик не позволил бы двери закрыться, если бы на пути оказался человек или предмет. Но ведь сейчас дверь открывалась, а не закрывалась.

Брэндон выскочил из машины и осмотрел датчик, чтобы убедиться, что невидимый луч ничто не блокирует. На первый взгляд все было в порядке, он вернулся в «Приус» и снова нажал кнопку – дверь гладко опустилась.

– Ладно, попробуем еще раз, – вслух сказал Брэндон и нажал кнопку в третий раз.

Дверь снова шумно поползла вверх и… замерла, еще ниже, чем раньше. На этот раз, если бы он захотел выехать из гаража, пришлось бы выбивать машиной дверь, словно голливудскому каскадеру. Очередное нажатие на кнопку заставило дверь снова закрыться.

– Ладно, – повторил он, – не хочешь работать, не работай.

Он снова вышел из машины и на этот раз потянул трос над головой, чтобы переключиться на ручное управление. Главное, чтобы получилось открыть дверь сегодня, а завтра утром можно вызвать ремонтников.

Он присел, подцепил дверную ручку, рванул ее вверх и чуть не упал – дверь осталась закрытой и не шелохнулась. Задрав голову, он осмотрел основную пружину, но видимых поломок не обнаружил. Кабели были на месте. Все выглядело как обычно. Он снова потянул, заворчав от натуги. Дверь скрипнула, но с места не сдвинулась.

Брэндон тут же принялся продумывать план «Б». Завтра на работу можно поехать на такси, а что касается ужина, три варианта на выбор: заказать доставку, хотя это долго, одолжить красную «Хонду Цивик» Оливии, припаркованную перед домом, или «Приус» Джесса, стоящий на другой стороне улицы.

Он дотянулся до ключей в зажигании через открытое окно и вытащил их – и тут почувствовал сильный запах пряников. Он глубоко втянул воздух. Брэндону всегда нравился этот запах: мыслями он возвращался в детство, когда ел имбирное печенье, которое только что достали из духовки. Однако его гараж, да и вообще любой гараж, последнее место, где ожидаешь встретить запах пряников. Он дважды проходил мимо кухни с тех пор, как приехал домой, и никакой выпечки не учуял, да и духовка, вроде, была выключена. Как тогда?..

Брэндон уже шагнул к двери, чтобы попросить у Джесса ключи от его машины, когда заметил движение в углу гаража.

Обернувшись, он увидел женщину в грязных лохмотьях и тут же подумал, что в гараж пробралась бездомная и все это время пряталась среди полок, стремянок, велосипедов и разных инструментов для ухода за газоном. Инстинктивный страх и внезапное ощущение вторжения не оставили в нем места для сочувствия. Однако то, на что он смотрел, не было бездомным человеком: чужеродность этого существа не поддавалось определению.

Женщина стояла, слегка пригнув голову, завесившись длинными спутанными волосами, и ее когти – да, именно когти – угрожающе подрагивали. Опасение при виде непрошеного гостя превратилось в первобытный страх, в глубоко укоренившееся отвращение перед потусторонним существом в облике человека.

Странно дернувшись вбок, она загородила кухонную дверь. Брэндон попятился к двери гаража. Он хотел встать так, чтобы между ними оказалась машина, и переводил взгляд со странно сгорбленного тела на опущенное лицо, пытаясь понять, что же преследует его в его собственном доме.

Она немного подняла голову и Брэндон успел заметить темные запавшие глаза, в которых кипела ненависть, и напряженные черты лица.

Он подумал, не позвать ли на помощь… Но что если в гараж прибегут Джесс или Оливия? Он мог крикнуть, чтобы они вызвали полицию, но все равно был шанс, что они захотят узнать, что происходит. А еще он был почти уверен, что любой громкий звук спровоцирует нападение. Гаражную дверь заклинило, так что ему оставалось дождаться, когда она обойдет машину, пытаясь добраться до него, а потом сбежать через кухонную дверь.

Ее когти снова шевельнулись.

В горле у Брэндона пересохло, он едва смог выдавить:

– Не… не делай этого.

Никакой реакции, хотя он ее почти и не ждал. Вряд ли это создание можно переубедить. Сунув руку в карман пиджака, он подумал: не попытаться ли набрать 911 наощупь? Осторожно сделал шаг назад. И еще. На третьем шаге он оказался на углу машины. Еще шаг, и он сможет…

С хриплым рыком она взвилась в воздух и перескочила через автомобиль, выбив на серебристом металле барабанную дробь похожими на когти ногтями босых грязных ног. Захваченный врасплох, он едва успел заметить ее странный деформированный живот, а потом она так швырнула его о дверь гаража, что петли скрипнули. Брэндон хотел бежать, но ноги не слушались. Почувствовав сильное жжение внизу, он опустил голову. Оказалось, что она не просто толкнула его, а вонзила когти, рассекла одежду, кожу и мышцы, вспорола живот от ребер до паха.

Когтистая рука вздернула его, заставила встать. С немым ужасом он смотрел, как другая рука погружается в его живот и вытягивает внутренности. Поднеся пригоршню органов и плоти ко рту, она принялась жадно поедать их. Раздутый живот колебался при каждом глотке.

Брэндон смотрел на свое растерзанное тело. В его животе словно бомба взорвалась. Ужасная боль разгоралась белыми вспышками в центре сознания, с краев наступала темнота, сокращая весь его мир до мук агонии и зова пустоты.

Она медленно подняла лицо, Брэндон увидел его в стремительно сужающемся поле зрения. С ее растрескавшихся губ и заостренных зубов капала его кровь. Он встретил взгляд запавших глаз, смотревших на него сквозь завесу спутанных волос, но не успел увидеть полусгнившее лицо. Она завизжала, ее окровавленные челюсти резко приблизились к его лицу, и она выела глаза из обеих глазниц, стуча его головой по двери гаража.

Новая боль оказалась лишь отголоском той, которую он испытывал раньше – воспоминанием о недавней боли, представление о том, какой она должна быть, а потом наступило оцепенение. Звуки, с которыми она пожирала его плоть, превратились во влажный шелест, и наконец, в его новом темном мире воцарилась тишина. Чувства покидали его одно за другим, сознание рассыпалось обрывками мыслей, будто фейерверки таяли в ночном небе. Последний огонек надежды вспыхнул и угас.

Глава 15

По щекам Брианны Грин катились горькие слезы, а в следующую секунду она расплывалась в искренней улыбке. Из одной крайности в другую. Дину это казалось непостижимым: настоящие эмоциональные качели! Как только человек может одновременно испытывать горе и радость? Улыбаясь Кьяре, своей новорожденной дочери, Брианна Грин заливалась слезами.

Она держала младенца на коленях, сидя на диване рядом с братом Маликом, который отвез ее в «ЦМЛ», когда мужа не оказалось рядом. По словам Брианны, после гибели Элайджи Малик не отходил от нее.

Дин и Сэм, снова втиснувшись в костюмы федералов, сидели напротив них за журнальным столиком. На переодевание ушло некоторое время, но из мотеля они уехали до того, как Кастиэль вернулся. Но информацией можно будет обменяться позже.

– Это я виновата, – Брианна прижала большими пальцами крохотные детские ручки. – Не надо было отправлять Элайдже сообщения. Все равно из Эвансвилла он ничего сделать не мог. Но… Я была так взволнована. Хотела сообщить ему, что происходит, и попросить встретить нас в «ЦМЛ».

– Не вините себя, – проговорил Сэм. – Элайджа сам решил ответить. И, судя по полицейским отчетам, он набрал всего три буквы.

– Он очень старался не пользоваться телефоном за рулем, – объяснила Брианна. – Наверное, ему показалось, что я в отчаянии, а не приятно взволнована. Наверное, он переживал за меня… за нас.

Сэм сочувственно проговорил:

– Мы не можем утверждать, что авария произошла из-за того, что он написал одно короткое сообщение.

Дин молчал. Он-то считал, что Элайджу отвлекло сообщение о том, что ребенок скоро родится, а также попытка набрать ответ. Либо это стало причиной столкновения, либо он потерял контроль над автомобилем и выехал на встречную в результате нападения. Но второй версией они поделиться не могли, она показалась бы бредом сумасшедшего. Кто-то напал на Элайджу в его же машине, а потом исчез, не оставив следов? Вряд ли это объяснение устроит убитую горем вдову и ее заботливого брата.

– Хуже всего то, что я не знала… о его смерти, – продолжала Брианна. – В последнем сообщении он написал «Еду», и я думала, что увижу его в «ЦМЛ». Роды длились сравнительно недолго для первого ребенка, всего несколько часов. Я хотела эпидуральную анестезию, но, когда приехала, было уже поздно. И вскоре я уже ни о чем не могла думать, только терпела боль, но подсознательно все равно ждала, что Элайджа появится. Когда родилась Кьяра, я почувствовала такое облегчение, что все позади и она здорова… Я позвонила ему, но никто не ответил.

Малик медленно покачал головой.

– У меня появилось плохое предчувствие, но Брианне я ничего не сказал.

– Почему? – спросил Сэм.

– Шутишь, приятель? У нее своих забот хватало. Я считаю, плохие новости могут подождать. Пока ты чего-то не знаешь, оно и не случилось, – он осторожно погладил младенца по голове. – Элайджа ни за что не пропустил бы рождение дочки. Когда он так и не приехал… Но я промолчал. А когда Брианна обо всем узнала, у нее уже была Кики.

Кьяра заплакала, Брианна подняла ее, принюхалась и прижала ребенка к груди.

– Да, была. Правда, малышка?

– С ней все в порядке? – спросил Малик.

– Я покормила ее перед приходом агентов, – Брианна накрыла плечо белым полотенцем и похлопала ребенка по спинке, чтобы он срыгнул. – И пеленки менять не надо. Может, просто хочет быть поближе ко мне.

Малик кивнул и, повернувшись к Винчестерам, продолжил:

– Каждый год жизнь у нас что-то забирает. Но иногда что-то дает.

Младенец затих на руках матери и заснул. Переглянувшись с Маликом, Брианна передала ему дочку. Тот поднялся с дивана и направился на второй этаж, стараясь двигаться как можно более плавно. Брианна протяжно и прерывисто вздохнула и сцепила руки, как будто теперь их было нечем занять.

– Дочка – настоящее благословение. Не знаю, как бы я все это пережила без нее. А Малик… он такой сильный, особенно когда я срываюсь, – она сжала губы и покачала головой. – Но вы пришли не затем, чтобы узнать, как у меня дела. У вас есть вопросы?

Дин покосился на Сэма, и брат едва заметно кивнул. Дин взял разговор на себя. Сперва он хотел исключить еще одну вероятную связь между жертвами.

– Вы рожали в «Центре материнства Ловеринг». Скажите, вашего врача, случайно, зовут не доктор Хартвелл?

– Я слышала о ней много хорошего, но нет.

– Так вы с ней не общались?

– Нет, – с недоумением отозвалась Брианна. – А что?

– Другое дело, – пояснил Дин. – Возможно, никак не связанное.

– Ясно, – она посмотрела на Сэма, и тот ободряюще кивнул.

Дин зашел с другой стороны, действовать следовало аккуратно.

– Вы не заметили никаких перемен в поведении Элайджи?

– Нет, ничего такого, – она мельком улыбнулась. – Он, конечно, нервничал, как любой будущий отец. Проверял, все ли готово, составлял списки, подскакивал каждый раз, когда у меня что-нибудь болело.

– Проблем на работе не было?

Брианна задумалась и покачала головой.

– Иногда ему приходилось отменять встречи, в остальном все как всегда. По заведенному порядку: посещения врачей и аптек, встречи, презентации. Ничего такого, что можно назвать необычным.

– Конкуренция? Повышение?

– Он работал на своей территории. Я бы не сказала, что у него были конкуренты. Разве что из другой фармацевтической компании… Но он ни о чем таком не упоминал. А если и шел на повышение, то держал это в секрете.

– Он не находил никаких необычных предметов? Не замечал их у кого-то?

Она нахмурилась.

– Нет.

Брианна крутила на пальцах кольца обручальное и с помолвки – то ли по привычке, то ли это помогало ей сосредоточиться.

– Полиция нашла в его машине что-то, о чем мне не рассказали?

– Нет, – сказал Сэм. – Ничего подобного.

– Не понимаю, – проговорила она. – После ваших вопросов мне начинает казаться, будто вы подозреваете, что это не был несчастный случай.

– Мы рассматриваем возможность… вмешательства, – признался Сэм.

Дин приподнял брови, как будто хотел спросить: «Ты уверен, что стоит говорить об этом?»

Сэм слегка нахмурился – явный признак того, что он не знал наверняка, как задать следующую серию вопросов.

– Насколько подробно полиция сообщила вам о состоянии вашего мужа… после аварии?

Брианна отшатнулась, сгорбилась, прижала ладони ко рту и втянула воздух через нос. Помотала головой, будто пытаясь прогнать какую-то мысль или избавиться от картины, стоявшей перед глазами.

– О боже, это так ужасно… словно жестокое наказание. Элайджа не увидет дочь ни при жизни, ни после смерти. Его глаза… полиция понятия не имеет, как это получилось, – она вытерла слезу, не дав ей скатиться по щеке. – Они сказали, что это травма от обломков.

Положив ребенка в кроватку, Малик, спустился по лестнице – тихо, почти на цыпочках, чтобы нигде не скрипнуло. Он сел рядом с сестрой, пока та рассказывала о том, что Элайджа потерял глаза, и покачал головой.

– Ужасно, – тихо заметил он.

– Как Кьяра? – спросила Брианна.

– Она спит, Бри, – он похлопал ее по колену. – Не волнуйся за нее, – он развернулся к Винчестерам. – Думаете, полиция ошибается насчет его глаз?

– Мы расследуем несколько недавних нападений, – проговорил Дин. – Изучив то, что случилось с Элайджей, мы заметили некоторое сходство.

– Элайджа был в машине один, – возразила Брианна. – Как на него могли напасть?

– Пока не знаем, – честно признался Сэм. – Просто пытаемся ничего не упустить. Прорабатываем все версии. Если здесь замешан кто-то еще, мы хотим его остановить.

«Точнее, убить».

– Спасибо, что уделили нам время в такой сложной ситуации, – он поднялся.

Сэм последовал за ним, с ними вышел и Малик. Наклонившись к братьям, он сказал:

– Если выясните, кто это сделал с Элайджей, дайте мне знать, ладно?

– Мы будем держать вас в курсе событий, – сказал Сэм.

– Когда поймаете ублюдка, – добавил Малик, – дадите мне с ним пять минут наедине. Это все, чего я прошу.

– Когда мы его поймаем, – проговорил Сэм, – он понесет заслуженное наказание.

Разумеется, это была официальная позиция, будь они настоящими агентами ФБР, а не охотниками. Обмениваться информацией с семьями пострадавших никто не собирался. Винчестеры остановят убийства и покинут город. Желание Малика отомстить лично не исполнится, но справедливость будет восстановлена.

Глава 16

Снова оказавшись за рулем «Импалы», Дин пытался увязать якобы случайную смерть Элайджи Грина с убийствами Дэйва Холкомба и Эйдана Даффорда.

– Три жертвы, – проговорил он. – Какова вероятность того, что муж и бой-френд женщин на большом сроке беременности – жертвы одного и того же убийцы? – он покачал головой. – Данных немного. Но достаточно ли?

– Основываясь только на вырванных глазах? – уточнил Сэм. – Учитывая, что случилось это прямо перед столкновением… да уж. Но ты забываешь о другом сходстве.

– О каком?

– «ЦМЛ», – сказал Сэм. – «Центр материнства Ловеринг».

– Не вижу особой связи, – возразил Дин. – У Брианны и Хлои разные врачи. Нужно простое объяснение? Беременные женщины не обращаются в обычную больницу, если в городе есть специальное учреждение.

– Звучит разумно.

– И если с моим зрением все в порядке, – добавил Дин, – Салли Холкомб не беременна.

Тут у него зазвонил телефон.

– Привет, Кас, – поздоровался Дин, бросив взгляд на экран. – Снова с тобой разминулись. Возвращаемся в мотель.

– Дин, я не в мотеле.

– Что?

– Тут еще одно… происшествие.

* * *

Дин остановил «Импалу» за «Линкольном» Кастиэля, и Сэм бросил взгляд через улицу – ряд полицейских машин и спецавтомобилей выстроился вдоль обочины дома, построенном в стиле начала двадцатого века. Дом заливали мерцающие огни, освещая замысловатый и безукоризненный ландшафт. Ничто не указывало на то, что недавно здесь произошло что-то ужасное. Винчестеры прошли по длинной подъездной дороге и Сэм заметил Кастиэля. Тот стоял на крытом крыльце, повернутом перпендикулярно к двери гаража на две машины.

– Капитан Сэндс внутри со следственно-оперативной бригадой, – сообщил Кастиэль, когда они подошли поближе. – Судмедэксперт осматривает тело. Нападение произошло в гараже.

– Веди, – велел Дин.

Кастиэль провел их в переднюю дверь, через маленький коридор в кухню, где находилась открытая дверь в гараж. Из-за двери Сэм уловил сразу несколько разговоров, время от времени фотовспышка бросала на стену резкие тени.

Кастиэль махнул капитану Сэндс, которая стояла за серебристым «Приусом» у двери гаража. Рядом склонился доктор Хью Трамбл, изучая труп. Тела Сэм не видел, только потеки крови на второй и третьей горизонтальных панелях двери.

– Жертва – Брэндон Перро, около тридцати пяти, менеджер по закупкам в корпорации финансовых услуг в Эвансвилле.

– Туда или обратно? – спросил Дин и, когда Сэм бросил на него взгляд, пояснил: – На него же в гараже напали.

– Он вернулся домой за несколько минут до нападения, – сказал Кастиэль. – По словам его мужа, собирался купить ужин. Очевидно, китайскую еду на вынос. Но из гаража так и не выехал.

– Его мужа? – переспросил Дин.

– Да. Джесса Веттера.

– Понятно, – Дин снова взглянул на Сэма.

Сэм думал о том же. Беременности явно были просто совпадением. В отличие от Элайджи Грина и Эйдана Даффорда, у Дэйва Холкомба и Брэндона Перро не было беременных жен или подруг.

– Джесс случайно не на Варгуса работает?

– Он сейчас не работает. Последнее место работы – приемная комиссия в местном колледже.

Сэм нахмурился. Еще одной вероятной ниточкой меньше.

Они обогнули экспертов-криминалистов, насколько позволяло пространство гаража, надеясь взглянуть на тело. Когда они добрались до передней части «Приуса», судмедэксперт выпрямился и прогнулся, обеими руками растирая поясницу.

– Снова зверь напал, док? – не в силах скрыть сарказм, осведомился Дин.

– Очень похоже на то, – Трамбл оглянулся через плечо. – Или у вас есть объяснение получше?

«Будет, – подумал Сэм. – Но пока нет».

Дин взглянул на капитана Сэндс.

– Известно, как это таинственное животное попало в гараж и выбралось из него?

Она мотнула головой и тихо ответила:

– Нет.

Трамбл категорически не желал отказываться от своей теории.

– Войти было просто. Жертва открывает гараж, сидя в машине, с помощью пульта. Животное вбегает внутрь. Жертва этого не замечает. Жертва входит в дом, через пару минут выходит и загнанное в угол животное нападает.

– Судя по крови на двери гаража, – заметил Дин, – скорее, это ваше животное загнало жертву в угол, а не наоборот.

– Они поменялись ролями, – продолжал Трамбл. – А потом зверь убежал через кухонную дверь.

– Так этот загнанный в угол зверь неплохо тут освоился.

– Легко критиковать чужую версию, когда своей нет, – парировал Трамбл. – Только посмотрите на эти раны! Единственное разумное объяснение – нападение животного.

Пока Дин поддразнивал судмедэксперта, Сэм подобрался поближе, чтобы как следует рассмотреть тело. Казалось, что Перро удерживали, прижав к двери, потом отпустили, и он соскользнул вниз. Теперь он сидел, завалившись набок. Его руки лежали на бетонном полу ладонями вверх, а голова склонена к плечу. Кто бы на него ни напал, у этого существа были большие острые когти, которыми оно разорвало несколько слоев одежды, включая плотный пиджак, и выпустило кишки. От груди до середины бедра тело покрывали окровавленные истерзанные жгуты влажно поблескивающих внутренностей и не поддающиеся опознанию куски плоти. Глаза Сэма были жестоко вырваны из глазниц – как и у других жертв. На коже вокруг были следы когтей – узкие глубокие неровные порезы, не похожие на те, что оставляет нож.

С точки зрения Трамбла когти бывают только у животных, и лучшего объяснения он придумать не мог. Зато Сэм мог.

– Кого должна искать служба отлова? – спросила капитан Сэндс так ровно, что Сэм не мог понять: поверила она в неправдоподобную версию, или тонко издевается. – Бурого медведя? Койота? Пуму?

– Не знаю, – Трамбл раздраженно дернул плечами. – Скорее всего, медведя.

Сэм был уверен, что хотя бы на одном месте происшествия кто-нибудь заметил бы зверя и сообщил, что в окрестностях бродит медведь. И опять-таки, этот теоретический бурый медведь входил в дома и автомобили и покидал их, не оставляя повреждений или беспорядка, а одни лишь выпотрошенные тела. Хотя если честно, местные блюстители порядка точно так же высмеяли бы любую теорию, предложенную Сэмом. Поэтому он держал рот на замке.

– В одном я уверен твердо, – Трамбл многозначительно посмотрел на трех фальшивых агентов и ткнул указательным пальцем в сторону тела. – Это совершил не человек.

Кастиэль перехватил взгляд Сэма, жестом подозвал его и тихо проговорил:

– Посмотри на крышу автомобиля.

Сэм послушался.

– А что с ней?

– Ближе, – указал Кастиэль.

Сэм сделал шаг, потом еще один, приглядываясь к сверкающей серебристой краске. Что-то было не так. Он склонил голову, чтобы свет упал под другим углом, и заметил три мелкие вмятины. Металл был продавлен, но краска осталась нетронутой. Пройдя вперед, он осмотрел капот и заметил еще два небольших повреждения. Следы вели от стоящего на полу шкафчика прямо к телу, если учесть, что раньше оно стояло.

Он взглянул на Кастиэля.

– Следы?

– Нападающий запрыгнул на автомобиль, – проговорил Кастиэль, – пробежал по крыше и капоту, а потом прижал жертву к двери гаража.

– Какой грациозный медведь, – заметил Дин.

Сэм хотел привлечь внимание судмедэксперта к новым уликам хотя бы для того, чтобы посмотреть, как тот превратит их в доказательство своей теории. Смотреть, как старик выкручивается, было забавно, но бесполезно. К тому же, если полиция поверит в версию о звере-людоеде, Кастиэль и Винчестеры смогут беспрепятственно вести свое расследование. Едва Сэм решил не рассказывать об отпечатках, как в кухне поднялся шум.

– Пожалуйста, накройте его чем-нибудь! – умолял расстроенный мужской голос. – Нельзя его так оставлять.

Кастиэль и Дин вернулись в кухню. Бросив последний взгляд на следы на крыше автомобиля, Сэм поспешил за ними. Джесс Веттер, тот самый муж, мог что-то увидеть или услышать… Остальные три жертвы во время нападения находились далеко от других людей: Холкомб – на заднем дворе, Эйдан – за зданием закрытого торгового комплекса, а Грин – в машине.

Полицейский не позволял Джессу Веттеру – тому тоже было около тридцати пяти, но одет он был не в деловой костюм, а в белый комбинезон, забрызганный зеленой краской – войти в гараж. Джесс прижимал к груди голубое одеяло, полицейский придерживал его за плечи.

– Пожалуйста, ждите здесь, мистер Веттер, – говорил полицейский. – Как только судмедэксперт закончит, обещаю, мы накроем те… мистера Перро.

– Это недостойно, – с отчаянием возразил Джесс Веттер. – Люди смотрят…

– Они профессионалы, мистер Веттер, – проговорил Сэм. – Они делают свою работу.

– Мы поймаем того, кто это сделал, – подхватил Дин. – Обещаю.

Джесс повернулся к открытой двери спиной, как будто ему нужно было исключить ее из поля зрения, чтобы сосредоточиться на происходящем. Он взял себя в руки, чтобы помочь расследованию.

– Не понимаю, как это могло случиться. Я весь день провел в доме. Как сюда мог кто-то забраться… спрятаться… так, чтобы я не заметил?

– Вы слышали шум при нападении? – спросил Кастиэль.

– Нет, – ответил Джесс. – Он ушел, а я остался наверху красить. Я слышал, как хлопнула дверь, когда он вошел в гараж, и… Вроде, она хлопнула еще раз, но… не знаю… Я думал, он забыл ключи, или купон, или еще что-нибудь. Но потом меня появилось такое чувство… Как будто что-то не так. Но я не понимал, в чем дело. Потом сообразил, что не слышал, как открывается или закрывается дверь гаража, – он глубоко вздохнул. – В доме было тихо, а дверь не очень хорошо сбалансирована. Всегда слышно, как она грохает. Но я ничего не слышал.

– И тогда вы вызвали 911? – спросил Кастиэль.

– Нет, – мрачно ответил Джесс. – Я спустился проверить… Узнать, нет ли проблем с машиной или дверью. Я не знал… Мне бы такое и в голову не пришло. Это хороший район. Ничего подобного…

– Вы нашли тело? – спросил Дин.

– Да. Но не сразу. Я увидел машину. Она стояла на месте, пустая. Но потом я увидел пятна… крови на двери, я обошел машину, и он… он был… Он там сидел, но… Наверное, у меня был шок. Я думал, что закричу, но начал давиться желчью, горло обожгло…

– И за все это время вы не видели и не слышали нападающего? – уточнил Дин.

– Ничего не слышал, – подтвердил Джесс. – Только хлопок двери… и больше гаражная дверь не открывалась. Он… тот, кто это сделал, наверное, пробрался в дом позже… Убежал через переднюю дверь или окно. Первым делом полицейские проверили весь дом. Сказали, что следов взлома нет. Но кто-то забрался в наш дом. Кто-то сделал это, – его передернуло. – Видеть то, во что превратился… Брэндон, само по себе ужасно. Слава богу, я спустился один.

– А кто мог спуститься с вами? – осведомился Сэм.

– Оливия, конечно, – отозвался Джесс, будто говорил о чем-то само собой разумеющемся. – Но учитывая ее положение, она ходит по лестницам только в случае крайней необходимости. Поэтому я был один.

Дин с недоумением повернулся к Кастиэлю:

– Оливия?

Тут, будто по заказу, послышался напряженный женский голос:

– Джесс, я собрала вещи. Можем ехать.

– Она здесь на ночь не останется, – пояснил Джесс. – Я не могу с ней так поступить. – Он прижал к груди сложенное одеяло. – Не думаю, что сам смогу остаться. Закрываю глаза, и вижу его там. Недавно мы шутили, смеялись, а теперь… его нет. Понятия не имею, что теперь делать. Все наши планы… Без Брэндона все теряет смысл. Ребенок вот-вот появится на свет. Я буду отцом-одиночкой. И вдовцом. Он никогда не увидит… Боже, что мне делать?..

Сэму показалось, что это не просто риторический вопрос. Мужчина казался совершенно растерянным.

– Вы подавлены, – проговорил Сэм. – Сосредоточьтесь на том, что нужно сделать прямо сейчас. Позвоните другу, у которого можно провести ночь, или снимите номер в гостинице. Переживите вечер и ночь. А потом постарайтесь пережить завтрашнее утро.

По лестнице спустилась женщина в полицейской форме. Она несла мягкий чемодан на колесиках с выдвижной ручкой. За ней следовала беременная женщина в потертом джинсовом комбинезоне и шарфом на черных волосах. Ее лицо было красным, глаза опухли от слез.

Кастиэль кивнул в ее сторону:

– Оливия Крам. Суррогатная мать.

Глава 17

Прошло меньше десяти минут, после того как Гэри Атертон приглушил свет в просторной родильной палате 3С «Центра материнства Ловеринг» и сел в мягкий шезлонг, предназначенный для молодых отцов. Рядом в кровати с поднятой верхней половиной спала измученная жена, а на ее груди – их новорожденный ребенок. Свет проникал сюда только из коридора – дверь была приоткрыта совсем немного, чтобы молодая семья могла отдохнуть и набраться сил после утомительного дня. В глубине комнаты, вокруг кровати и шезлонга, стоял полумрак, звуки постоянно бодрствующего центра превращались в убаюкивающий белый шум.

Повернув голову к жене и ребенку, приятно утомленный Гэри улыбнулся и уснул. Им с женой – молодым родителям! – уже посоветовали выкраивать для сна каждую минутку. Плач голодного, испачкавшего подгузник или заскучавшего младенца не позволит наслаждаться спокойными ночами и долгими часами безмятежного сна. В лучшем случае через несколько часов юный Габриэль Атертон поднимет мать и отца криком – таков уж родительский долг, но пока все трое крепко спали.

За полупрозрачными тенями вокруг кровати и кресла, в дальнем конце комнаты, около шкафа, куда Гэри поставил сумку с одеждой, книгами и прочими нужными вещами, ждала темная неподвижная фигура.

Всклокоченные волосы скрывали бледное лицо. Она стояла в углу, слегка пригнув голову и сложив когтистые руки на выпуклом животе. Когда дыхание отца стало глубже, она неслышно и плавно скользнула вперед и остановилась между мягким креслом и больничной кроватью. Порыв наброситься на мужчину подавляла более насущная нужда. Вместо того, чтобы вонзить когти в его живот, она склонилась над кроватью и позволила свалявшимся волосам соскользнуть с задней поверхности шеи, обнажая скользкую пульсирующую дыру в затылке.

Странное отверстие собралось складками и набухло, выпустив тонкое подрагивающее щупальце. Оно безошибочно пробралось по одеялу к груди матери. Когда щупальце оказалось у цели, его кончик раскрылся, обнажив кольцо крохотных зубов, как у миноги, покрытых густой прозрачной жидкостью. В следующую секунду они аккуратно вонзились в шею младенца. Когда жидкость обезболила нежную кожу, узкие зубы глубже проникли в плоть новорожденного. А потом щупальце, пульсируя и сокращаясь, начало сосать, питаться…

Кто-то постучал в тяжелую деревянную дверь.

Убаюканная процессом питания, темная фигура отреагировала не сразу. Потом повернула голову к двери. Полоса света из коридора расширилась, прогоняя тени.

– Простите, ребята, – в комнату вошла молодая медсестра. – Я просто хотела узнать, не нужно ли вам?..

Забыв свой вопрос, медсестра застыла, таращась на фигуру, а ее разум пытался осознать, что она видит. Нечто, явившееся из ночного кошмара… Она пронзительно закричала, лихорадочно нащупывая выключатель.

Темная фигура перестала кормиться. Щупальце вернулось в отверстие в шее гораздо быстрее, чем покидало его. Если перед кормлением незваная гостья скользила вперед, то теперь она метнулась назад, стремительнее, чем позволили бы человеческие ноги, и скрылась в самом темном углу.

Когда медсестра нащупала выключатель и включила свет, фигура исчезла – дальний угол был уже не темным, но пустым.

* * *

Медсестра Мэгги О’Брайен стояла в дверях, прижав ладонь ко рту. Она не была уверена, что не закричит снова. Если бы в залитом светом углу что-то стояло, она бы закричала, это уж точно.

Но одного вопля было более чем достаточно, чтобы разбудить всю семью Атертонов – и мать, и отца, и ребенка. Гэри подскочил, будто его ударили током, готовый действовать. Дениз, однако, едва пошевелилась – только напряглась всем телом и обняла ребенка. Вслед за медсестрой малыш Габриэль решил, что крик – отличная идея, и завопил во всю силу младенческих легких.

Движимая материнским инстинктом, Дениз попыталась успокоить сына: обняла его и принялась покачивать, шепча ласковые слова на ухо.

– Что, черт возьми, стряслось? – спросил встревоженный Гэри, тряся головой, чтобы прогнать остатки сна.

Мэгги понимала, что он чувствует: он услышал, как кричит медсестра, но оказывается, ничего не случилось. Однако она все еще не пришла в себя и не могла объяснить, что именно видела. Прижав руку к груди, в которой отчаянно колотилось сердце, Мэгги пыталась восстановить дыхание. Свободной, все еще дрожащей рукой она указала в дальний угол комнаты.

– Вы видели?!. Я видела… не знаю, что!.. Это было… было ужасно!

Гэри оглянулся, но там уже ничего не было, и, недоуменно пожав плечами, он вопросительно посмотрел медсестру.

– О чем вы говорите?

– Его уже нет. Но около кровати что-то было, оно стояло над Дениз и малышом.

Она говорила медленно, стараясь облечь беспорядочные мысли в слова, которые сохранят за ней репутацию здравомыслящей и компетентной медсестры родильного отделения. Но как описать странное создание, которое выглядело, как женщина, но не было женщиной… и вообще человеком, ли змееподобный отросток, торчащий из ее шеи?

На шум с поста прибежали медсестры Нэнси Догерти и Дженис Акино и стали задавать те же вопросы, что и Атертоны. Простых ответов на эти вопросы не было.

– В комнате кто-то был, – твердила Мэгги. – Когда я заглянула сюда, то увидела, что там… кто-то стоит.

– Часы посещений закончились, – напомнила Нэнси Догерти. – Если это была не одна из нас, кто тогда?

– Не знаю, – Мэгги все еще боялась переступить порог.

А что если она… оно… вернется за ней, единственной свидетельницей?

– Она стояла возле кровати. Но потом услышала мой голос и… убежала в угол до того, как я включила свет.

Она вспомнила, как странно незваная гостья двигалась назад: как будто не сделала требуемое количество шагов от кровати до угла, а просто пожелала, чтобы ее тело заскользило по полу.

– Женщина? – спросил Гэри.

– Думаю, да, – отозвалась Мэгги. – Но я не… Я не уверена. Было темно…

Она не могла рассказать правду и понимала, как неубедительно звучит ее объяснение. Она хотела сказать, что не уверена, был ли увиденный ею силуэт человеком. Но как можно было заявить такое вслух при пациентах и коллегах?

При всей неуверенности Нэнси Догерти решила обыскать комнату. Она открыла дверь в маленькую кладовку – очевидно слишком маленькую и тесную, чтобы вместить взрослую женщину – потом пересекла комнату и заглянула в шкаф, предназначенный для вещей пациентов, где обнаружила куртку и сумку Гэри, но ничего зловещего. Повернувшись к Мэгги, она развела руками и пожала плечами. В родильной палате было исключительно мало тайных уголков.

Наконец, Нэнси встала на колено и заглянула под регулируемую кровать, из-за чего Мэгги ощутила себя маленькой девочкой, боящейся темной спальни. Не догадываясь об ущербе, причиненном самооценке Мэгги, Нэнси весело объявила:

– Никого!

Мэгги пришлось признать, что дело не в ней или ее уязвленном самолюбии. Непринужденные поиски были призваны успокоить и ободрить взволнованных родителей – сама Мэгги в ее нынешнем состоянии не смогла бы сделать подобное. Хотя бы из-за этого она порадовалась приходу Нэнси.

Дженис взяла Мэгги за руки.

– Ты же сказала, что свет не горел, – напомнила она. – Я уверена, это просто была игра теней и света.

– Конечно… ты права. Ты наверняка права.

Мэгги ее слова не убедили, но она не хотела ставить свою репутацию под еще большую угрозу, настаивая на невероятном объяснении.

Она ожидала, что Атертоны напишут жалобу на ее поведение и без отягчающих обстоятельств, но Нэнси и Дженис явно помогли сгладить неловкость. Габриэль успокоился, только тихо прерывисто всхлипывал, снова погружаясь в сон.

Когда другие медсестры вышли из комнаты, Мэгги обратилась к Атертонам.

– Я прошу прощения за то, что напугала вас и разбудила ребенка. У меня была двойная смена, и, должно быть, я устала сильнее, чем думала. Я уверена, сестра Акино права. Это были просто тени.

Гэри и Дениз кивнули, и она вышла в коридор. Кажется, они больше беспокоились о том, удастся ли снова уложить Габриэля, чем о том, что его разбудило. Это был лучший вариант, на который могла надеяться Мэгги – возвращение к обычному ходу вещей. Вероятно, утром ей придется разбираться с последствиями своей невольной реакции. Но она не могла ничего поделать – она это видела… Или ей показалось, что видела.

Сгорая от стыда, она привалилась к стене. Она едва держалась на ногах, руки дрожали. Она начала сомневаться в том, видела ли что-то на самом деле, однако страх, который она испытала, продолжал течь по венам.

Едва она успокоилась, как в коридоре появилась доктор Хартвелл с выражением профессиональной озабоченности на лице.

– Здравствуй, Мэгги, – поздоровалась она. – Как ты?

– Нормально, – соврала Мэгги, попыталась улыбнуться, думая, что улыбка, наверняка, настолько же ужасна, насколько ужасно она себя чувствовала.

Доктор Хартвелл кивнула.

– Я слышала от других медсестер… странную историю о тебе и Атертонах.

– Атертоны не при чем, – призналась Мэгги. – Дело во мне.

– Все в порядке?

– Сейчас? Думаю, да. Надеюсь, что да.

– Так что же произошло?

– Я… переполошила Атертонов.

– Закричала?

– Да, – Мэгги снова стало очень стыдно. – Атертоны спали, малыш тоже. А я их разбудила… Да еще так внезапно.

– Хочешь об этом поговорить?

– О, вероятно, это не очень хорошая идея…

– Сформулирую иначе, – проговорила доктор Хартвелл. – Расскажи мне, что произошло.

Выдавив еще одну слабую улыбку, Мэгги ответила:

– Вы меня после этого в психиатрическое отделение отправите.

– Уж позволь, я сама решу.

– Ну, я пошла посмотреть, как у них дела, – начала Мэгги. – Узнать, не нужно ли им чего. Свет был приглушен, но я видела все достаточно хорошо. Или думала, что видела. Гэри был в кресле, Дениз на кровати, а ребенок у нее на груди. Все спали.

– Продолжай.

– Но мне вдруг показалось, что в комнате кроме них есть что-то еще…

– Ты имеешь в виду, кто-то еще?

– Да. Кто-то, – повторила Мэгги, хотя ее первые слова были более точными. – Там была женщина в лохмотьях с длинными жидкими волосами… – Она глубоко вздохнула. – Но это еще не все…

Доктор Хартвелл держала в руках планшет с картой пациента, и, когда Мэгги стала описывать незваную гостью, прижала планшет к груди. Мэгги понимала язык тела и увидела, что доктор Хартвелл не верит ей, отгораживается от ее слов. Обескураженная, осознающая, что самая невероятная часть истории еще впереди, Мэгги продолжила:

– Сзади из ее шеи что-то торчало. Что-то вроде трубки. И оно словно… тянулось к ребенку.

– Трубка? – нахмурилась доктор Хартвелл. – Медицинское оборудование?

– Что-то странное, – возразила Мэгги. – Я видела только мельком.

– Это все?

– Это было так странно и… неестественно…

«Я чувствовала, что это зло, но как об этом сказать?»

– Я испугалась. И, кажется, закричала.

– Кажется?

– Я закричала, – грустно повторила Мэгги. – Это был рефлекс. Не могла удержаться.

– Разумеется, – кивнула доктор Хартвелл. – А потом?

– Я включила свет, чтобы разглядеть получше, и… его уже не было.

– Оно исчезло?

– Звучит безумно, да? Наверное, как предположила Дженис, просто необычные тени. Но в те несколько мгновений, пока не зажегся свет, я могла поклясться, что оно… Она стояла между Гэри и Дениз. Не знаю, как объяснить… Я испугалась. По-настоящему испугалась… за ребенка.

Доктор Хартвелл снова кивнула.

Мэгги была убеждена, что ей никто не верит. Едва ли она сама поверила бы, если бы Нэнси или Дженис рассказали что-нибудь подобное.

«Нужно самому это видеть, – подумала она, – Иначе не поверишь».

Но следующие слова доктора Хартвелл стали для нее полной неожиданностью:

– Давайте-ка осмотрим ребенка.

Глава 18

Утром Сэм, Дин и Кастиэль вернулись на место первого убийства – в дом Холкомбов. Сэм и Дин ехали в «Импале», Кастиэль следовал за ними в «Линкольне» на случай, если придется разделиться. Дин переключал радиостанции, пока не наткнулся на ту, где Ramble On завершала подборку «Led Zeppelin». Когда Дин свернул к обочине, Сэм заметил перед домом синий «Додж Рэм 1500», который выглядел так, будто проводит в гараже столько же времени, сколько и в дороге. Двери украшали синие наклонные буквы на белом овале – логотип фабрики Варгуса.

– Очень вовремя, – заметил Дин.

Они как раз собирались поговорить с Салли о новой работе, которую ее муж получил в этой компании. Нужно было подтвердить или опровергнуть связь между Холкомбом и оставшимся без работы отцом Эйдана Даффорда. Похоже, им выпала возможность расспросить самого Стэнли Варгуса, а не полагаться на информацию, полученную из вторых рук – от Салли.

Для второго визита Дин и Сэм оделись попроще, но Кастиэль как обычно, был в костюме и плаще. Он был больше похож на агента ФБР, но Винчестеры шагали впереди. Дин нажал на кнопку звонка, Сэм отступил в сторону. Мэри, бабушка Салли, пригласила их в дом.

Салли выглядела странно рассеянной, но была уже спокойнее, чем раньше. Она сидела на диване, между Рамоном и высоким мужчиной с копной густых черных волос, в джинсах, джинсовой рубашке и поношенных рабочих ботинках. Мужчина держал за длинное горлышко бутылку рутбира – на журнальном столике стояла картонная упаковка на шесть бутылок.

Салли начала подниматься, но Сэм проговорил:

– Пожалуйста, не вставайте.

Но она все равно встала и сказала:

– Агенты Резерфорд, Бэнкс и… Коллинз, правильно? Это друг Дэйва, Стэнли Варгус. Стэн, они из ФБР. Не верят, что виновато животное.

Пожав гостям руки, Варгус снова сел рядом с Салли.

– Полиция тоже сомневается, – добавил Дин. – Но судмедэксперт настаивает на своей теории о нападении зверя.

– Какое, черт побери, животное может такое сделать? – Варгус бросил взгляд на Салли. – Не в обиду этому эксперту будет сказано.

– В Брейден-Хайтс произошло еще несколько похожих случаев, – проговорил Сэм. – Мы не верим, что это животное, и что нападения не связаны между собой. Мы ищем связи между жертвами.

– И надеемся, что вы нам в этом поможете, – добавил Кастиэль.

– Я? – удивился Варгус. – Не понимаю вас, агент Коллинз. Я приехал поддержать семью. Как еще я могу помочь следствию?

– Второй жертвой стал молодой человек по имени Эйдан Даффорд, – продолжал Кастиэль. – Это имя вам о чем-нибудь говорит?

– Эйдан… а, Даффорд! Сынишка Дона Даффорда. Ужасно жаль это слышать, Дон – мой работник… бывший работник.

– А Дэйв Холкомб был без пяти минут будущим работником, – вставил Дин.

– Не совсем так, – поправил Варгус. – Я уже нанял Дэйва. Все было решено. Он еще не приступил к работе, но соответствовал всем требованиям. Просто попросил немного времени, чтобы привести дела в порядок.

– То, что вы взяли на работу Дэйва, как-то связано с увольнением Дональда?

– Нет, сэр. Дональд работал на фабрике, с почасовой оплатой. Я уволил его, потому что не мог быть уверен, что он продолжит регулярно выходить на работу. Позвольте, я объясню: у меня не какая-нибудь крупная корпорация. У нас меньше двухсот работников. Я полагаюсь на них, а они полагаются друг на друга. Знаете, как говорят: прочность цепи определяется прочностью самого слабого звена? Так вот, в последнее время Дональд дошел до такого состояния, что я почувствовал – нам нужно новое звено.

– Но это был не Дэйв? – уточнил Дин.

– О нет, – решительно возразил Варгус. – Эти решения совершенно не связаны. Кроме того, Дэйв собирался стать ночным управляющим. Мне-то хоть иногда спать надо. Нынешний ночной управляющий собрался на пенсию. Я попросил его остаться… пока не придумаю что-нибудь.

– Между вами и мистером Даффордом не было конфликта? – продолжал Кастиэль.

– С моей стороны нет. Я знал, что у него проблемы, но любому терпению приходит конец. Думаю, сейчас он ко мне теплыми чувствами не пылает, – он покачал головой, вздохнул и сделал большой глоток рутбира. – Но я не понимаю, какое это имеет отношение к тому, что случилось с Дэйвом. Если вы предполагаете, что Дон хотел отомстить, я сомневаюсь. Дональд скорее врезал бы мне по зубам, чем напал на другого работника фабрики. А если вы решили, что по какой-то причине я напал на ребенка бывшего работника, то это точно мимо.

– Разумеется. Мы просто отрабатываем все версии, – пояснил Сэм.

– Конечно, – согласился Варгус. – Но вот эта ваша версия – чистой воды совпадение.

– Как и беременности, – сказал Дин Кастиэлю.

Кастиэль кивнул.

– Прости, Стэн, – внезапно проговорила Салли, – ты уже допил?

Варгус покачал бутылку.

– Вроде, да.

– Тогда пойду выброшу ее, – она выхватила у него бутылку и поднялась.

Рамон, который до сих пор молчал, коснулся ее руки.

– Я отнесу, сестренка, – он потянулся к бутылке, – оставайся здесь.

Салли отвела его руку и покачала головой.

– Нет, я сама, – ее голос прозвучал натянуто, будто эмоции начали выходить из-под контроля. – Мне все равно нужно размяться.

Сэм подозревал, что скорбь продолжает накатывать волнами. Нельзя предугадать, что вызовет очередное ухудшение. Реакция сестры привела Рамона в замешательство. Он хотел встать, но снова сел, когда стоящая в дверях кухни Мэри покачала головой. Сэму показалось, что она одними губами произнесла: «Не сейчас».

Варгус наклонился и похлопал Рамона по колену.

– Сынок, поверь, я буду во всем помогать твоей сестре. Что бы ей ни понадобилось. Понимаю, она к такому не была готова. Она приехала из самой Индианы, чтобы поддержать мужа, моего хорошего друга, и я этого не забуду. Уверен, она рассказывала тебе, что мы с Дэйвом давно дружим. Я хотел ему только хорошего, хотел помочь. Если Салли решит остаться в этом доме, я найду ей хорошее место в моей компании. Дэйв говорил, что она работала менеджером в Калифорнии. Могу подыскать похожую работу. А если она решит вернуться в Сан-Бернардино, я окажу ей любую посильную помощь, – он выпрямился. – Ну а пока, если нужна помощь с оплатой похорон, я все устрою. Я хочу сказать, что у нее будет выбор.

– Спасибо, мистер Варгус, – Рамон выглядел искренне тронутым. – Я это очень ценю.

– Бог свидетель, я буду скучать по Дэйву, – добавил Варгус. – Не могу даже представить, каково ей сейчас…

Сэм заметил, как Мэри нахмурилась, привлек внимание Дина и едва заметно кивнул в сторону пожилой женщины. Когда он встал, брат поднялся тоже. Кастиэль посмотрел на них, но Сэм покачал головой. Кастиэль кивнул в ответ и остался стоять между креслами.

Варгус тем временем стал предлагать работу Рамону. Тот как раз обдумывал предложение, когда Салли через кухню вернулась из гаража. Когда она проходила мимо бабушки, та положила руку ей на плечо и вопросительно посмотрела на нее. Салли кивнула и вернулась на диван. Ее глаза слегка покраснели.

Сэм и Дин направились к кухне.

– Мы можем побеседовать наедине? – спросил Сэм у пожилой женщины.

Мэри, кажется, ждала этой просьбы – она молча кивнула и повела их в кухню. Достав из шкафа стаканы, она принялась наполнять их холодной водой из диспенсера в дверце холодильника.

– Мистер Варгус говорит о выборе, – начала Мэри, – но утром Салли решила уехать. Она уже собирается. Родители Дэвида хотят увидеть тело перед тем, как его увезут, но это просто попытка отложить неизбежное…

– У Салли все нормально? – тихо, чтобы не слышали в соседней комнате, спросил Сэм.

Мэри покачала головой.

– Такая трагедия, особенно учитывая последние новости…

– Какие новости?

– Ее снова тошнило утром, – пожилая женщина рассеянно подвинула им стаканы. – Она сказала, что ничего не хочет знать, что это уже слишком… Но это ведь другое, это вам не дом. Я убедила ее сделать тест.

– Тест? – переспросил Дин.

– Да, – печально отозвалась она. – И результат был положительным.

Дин бросил на Сэма непонимающий взгляд, но тот уже догадался. Куски головоломки начали складываться.

– Салли беременна.

Глава 19

– Салли… – Дин спохватился и понизил голос. – Салли беременна?

Мэри кивнула.

– Срок всего несколько недель. Она оставит ребенка. Поэтому она и приняла решение уехать. Она станет матерью-одиночкой, будет растить ребенка сама. Она хочет быть с семьей. Мистер Варгус предложил помочь, но он ей не семья. Он дружил с Дэвидом, но они давно не виделись, а Салли с ним плохо знакома. Здесь она среди чужих людей, вокруг одни только плохие воспоминания – для нее и для ее семьи.

– Вот и нашлась связь, – проговорил Дин.

Сэм кивнул.

– Все жертвы состояли в каких-то отношениях с беременными женщинами.

К сожалению, все женщины были разными. Ничего, что бы связывало их между собой.

– Маленькое «но», – заметил Дин. – Несколько часов назад никто не знал, что Салли беременна. Включая ее саму.

– Пожалуйста, никому не говорите, – попросила Мэри. – Даже Рамон не знает.

Дин опустошил стакан, представляя, насколько лучше было бы выпить холодного пива. Но он старался не увлекаться спиртным, зарабатывая звание трезвенника в попытке удержать под контролем вызванные Меткой приступы ярости. Вздохнув и слегка покачав головой, Дин поставил стакан в раковину.

В щель между занавесками на маленьком окошке над раковиной виден был задний двор дома Холкомбов, участок за забором и заброшенный дом вдали. Дин помнил, что участок был заросшим, а в дом зачастили подростки, развлекавшиеся алкоголем и другими веществами. Теперь участок выглядел гораздо лучше. Дин услышал гудение мотора, а потом заметил старика на садовом тракторе, который подстригал сорняки.

Вспомнив набитые мусорные пакеты у передней двери, он подумал, не ухаживает ли старик за домом время от времени. Если он был там, когда напали на Дэйва Холкомба, то мог что-нибудь увидеть. Пока «очевидцами» можно было назвать только Джесса Веттера и Оливию Крам, которые находились в том же доме, но от Перро их отделяли несколько комнат.

– Проведаю мужика с косилкой, – сказал Дин Сэму, указав на старика в окне.

* * *

Сэм остался в доме Холкомбов с Кастиэлем, а Дин сел в «Импалу» и по извилистой загородной дороге направился к пустующему дому. Он остановил машину напротив пикапа «GMC» родом из конца пятидесятых, который когда-то был красным, а теперь скорее ржавым. К пикапу крепился открытый одноосный прицеп с самодельными кузовом и рампой из фанеры. За прошедшие годы кто-то с похвальным усердием самостоятельно чинил или заменил «родной» материал. Ни на машине, ни на прицепе не было знака производителя, что только усилило впечатление, что все это самодельное. Если старик и оказывал какие-то услуги, то не пытался рекламировать их.

Когда Дин вышел из «Импалы», старик приближался к задней стороне дома. Дин рассчитал, что ему потребуется минут пятнадцать, чтобы завершить работу. Развернувшись на правом краю участка, старик направился к Дину и наконец заметил гостя.

Он был в перепачканной машинным маслом и травой бейсболке, в старой рубашке в красную клетку, в потертых джинсах и изношенных ботинках с укрепленными носами. При взгляде на его лицо в голову приходили мысли о черносливе и старой коже, уши и кончик носа слегка обгорели. Борода с проседью закрывала нижнюю часть лица и верхнюю часть шеи. Она была подстрижена достаточно, чтобы открывать губы, но на этом попытка ухода и закончилась.

Когда от косилки до Дина осталось совсем недалеко, старик остановил ее и секунду не двигался, молча щурясь на незнакомца.

Хоть Дин и не надел костюм фэбээровца, поддельное удостоверение у него при себе имелось, и он его продемонстрировал.

– Специальный агент Бэнкс, ФБР.

Старик откашлялся, отвернулся в сторонку, сделал внушительный по своей дальности плевок и только потом ответил:

– Ну надо же.

Он осторожно выбрался из садового трактора, будто позволяя старым суставам привыкнуть к новому положению, вытащил из заднего кармана тряпку, вытер руки, затолкал тряпку обратно и протянул ладонь.

– Артур Китинг.

Дин пожал ему руку и объяснил:

– Я расследую дело о смерти человека на соседнем участке.

Не желая сеять среди местных панику рассказами о серийном убийце, орудующем в Брейден-Хайтс, он построил фразу так, чтобы собеседник подумал об официальной версии про нападение зверя, а не об убийстве. Он не испытывал угрызений совести, сообщая семьям жертв о возможном убийстве, но ели он расскажет об этом широкой публике, и полиция разозлится и прекратит всякое подобие сотрудничества. К тому же, поддельные удостоверения не выдержат настоящей проверки. Если Кордеро решит позвонить в Вашингтон и пожаловаться на нерадивых агентов, добром это не кончится.

– Надеюсь, вы сможете ответить на несколько вопросов, – сказал он.

– Об этом Холкомбе?

– Точно, – ответил Дин. – Знаете что-нибудь?

– Только то, что в газетах пишут, – отозвался Китинг. – Ну, и кое-какие слухи. Не то чтобы я интересовался сплетнями, но в городе такое рассказывают, что невольно начинаешь прислушиваться.

– Еще бы.

– Я слышал, что так не одного человека выпотрошили…

– Были и другие случаи?

– Я не знаток дикой природы, агент Бэнкс, – проговорил Китинг, – и вы, думаю, тоже.

– Совсем не знаток, – кивнул Дин.

– Понятия не имею, какое животное могло это сделать.

– Некоторые животные могут удивить.

Китинг бросил на Дина понимающий взгляд.

– Думаю, вы правы. Но чем я могу вам помочь?

– Ответом на пару вопросов.

– Ладно. Я бы пригласил вас в дом, но там сидеть не на чем.

– Здесь тоже неплохо, – успокоил его Дин. – Вы владелец этого участка?

– Нет, сэр. Так, приглядываю за ним иногда. Когда кто-нибудь платит. Предыдущий владелец помер, завещание оспорили, и все застряло в судах. Обычно мне платит душеприказчик, когда кто-нибудь начинает жаловаться на состояние дома.

– Поэтому вы здесь сегодня?

– Нет, сэр, – повторил Китинг. – Агент по недвижимости заплатила, чтобы я тут прибрал, привел все в приличный вид. Говорит, будет продавать дом Холкомбов и не хочет, чтобы из-за этого страшилища ей цену сбивали.

– Так вы здесь не работали в день смерти Холкомба?

– Нет. И слава богу, меня поблизости не было. А то бы выпустили кишки мне, а не ему. Поймите меня правильно, я прожил долгую жизнь… не всегда легкую и приятную, но жаловаться особенно не на что. А Холкомб был парнем молодым и, насколько я знаю, ничего такого не заслужил, но я на тот свет не тороплюсь. Думаю, еще пару годков поскриплю.

Дин посмотрел на поле, большей частью выстриженное, и на прогнивший забор, который Дэйв Холкомб пытался починить перед нападением.

– Не замечали на границе участков ничего подозрительного?

– Кроме сорняков? – Китинг помотал головой. – Пару оберток от фаст-фуда, рекламу гаражной распродажи, несколько газетных страниц. Ветром, видать, принесло, – он пожал плечами. – Конечно, если там валялись гильзы или окурки, я мог и просмотреть.

– Хорошо, что мы не снайпера ищем, – заметил Дин.

– Так было не всегда, – задумчиво проговорил Китинг.

– То есть?

– Брейден-Хайтс. Город растет, конечно, но спокойно, если вы понимаете, о чем я. Проблем немного. Настоящих, в смысле. То подростки балуют, то окно-другое побьют. Ничего такого, что заставило бы лишний раз проверять, заперта ли дверь.

– Это хорошо.

– Я каждый месяц получаю местную газету, «Корнер Пресс». Черт, да все ее получают, она бесплатная. Легко догадаться, пишут там про всякое свое местное, за счет рекламодателей. Но есть там и рубрика происшествий, правда, мелочь большей частью. Если подумать, это успокаивает, – Китинг взглянул на недостриженный кусок, и Дин подумал, что ему, должно быть, хочется вернуться к работе, но он не договорил. – Но, знаете, когда город растет и процветает, начинают происходить скверные вещи.

– Но вы не думали, что они начнут происходить так скоро? – догадался Дин.

– Нет, сэр. Вертелись в голове невеселые мысли, но я не представлял, что что-то настолько скверное случится так скоро.

– Это не норма, – возразил Дин. – И от размеров города не зависит. Иногда плохие вещи просто происходят.

– Думаю, вы правы, – согласился Китинг. – В городе долго было хорошо. Спокойно. По крайней мере, с тех пор, как они сменили имя.

– Сменили имя?

– Разумеется, им же пришлось, – подтвердил Китинг. – После той трагедии.

Глава 20

Полагая, что помощь с опросом смотрителя участка Дину не понадобится, Сэм остался в доме с Кастиэлем, но он начал сомневаться, что вытянет из семьи или Варгуса еще какую-то информацию. Перед уходом Дина они установили связь между убийствами – беременные женщины… Но с беременностью Салли все было не так просто. О ней знали только сама Салли и ее бабушка, и узнали они о ней недавно. Однако четыре жертвы мужского пола, которые плотно общались с четырьмя беременными женщинами – такое на совпадение не спишешь.

– Да, переезжать в новый дом всегда непросто, – сказала Мэри Сэму. – Но она не успела здесь обустроиться. Лучше думать об этом как о непрерывном движении.

– Будет нелегко, – согласился Сэм. – Придется снова все упаковывать…

Сами Винчестеры путешествовали налегке, им не приходилось собирать кучу пожитков. Пока они не нашли бункер, у них даже мебели не было. Все их вещи помещались в багажник «Импалы» рядом с оружием.

Тем временем Стэнли Варгус в соседней комнате начал прощаться.

– Рамон поможет, и Холкомбы тоже, – Мэри направилась к двери. – Я тяжести таскать не смогу, но помогу укладывать посуду и заклеивать коробки. А потом наймем грузчиков.

Стэнли Варгус задержался на пороге, повернувшись к Рамону, который придерживал дверь, и к Салли, которая стояла, сцепив перед собой руки и удерживая на лице вежливую улыбку. Кастиэль по-прежнему стоял около кресел.

– Это не просто слова, Салли, – проговорил Варгус. – Я готов помогать всем, чем смогу.

– Спасибо, – сказала Салли.

– Это я убедил Дэйва приехать сюда. Поэтому хочу оплатить похороны. На этот счет не волнуйся.

– Я это очень ценю, – ответила Салли дрожащими губами.

– Дэйв всегда называл тебя Салли, но когда я просматривал документы, чтобы выписать чек, то увидел в графе «супруга» другое имя…

– О, «Салли» это прозвище, – объяснила она. – Не мое настоящее имя.

– Это я виноват, – вставил Рамон. – Когда я был маленьким, то не мог произнести «Далисай» и называл ее «Салли». А потом прозвище прижилось.

– Почему, вы думаете, эти двое постоянно зовут меня Ба Мэри вместо «Марилаг»?

– Что ж, рад, что это прояснилось, – заметил Варгус. – Я пришлю чек завтра утром или даже сегодня, чуть позже.

– Спасибо, мистер Варгус, – Мэри благодарно кивнула. – Мы с Рамоном ценим доброту и поддержку, которые вы оказываете нашей Салли.

– Поверьте, – произнес растроганный Варгус, – это меньшее, что я могу сделать. Дэйв был хорошим другом. И я чувствую свою ответственность.

– Что вы такое говорите, – Салли смахнула слезу. – Никто не мог предположить, что произойдет нечто… нечто подобное.

Варгус покачал головой, не находя слов.

Салли обняла его.

– Предложение о работе в силе, сынок, – Варгус пожал Рамону руку.

Он нежно коснулся руки Мэри и поблагодарил ее за гостеприимство, затем повернулся к Сэму и Кастиэлю, стоявшим в стороне.

– Найдите того, кто отнял у нас Дэйва, – серьезно проговорил он, – и засадите этого ублюдка в тюрьму на весь остаток его никчемной жизни.

Рамон тихо закрыл дверь. Салли отвернулась и обхватила себя руками. Она выглядела потерянной, окидывая взглядом дом, который не успел стать ей родным и уже никогда не станет.

– Даже не знаю… – проговорила она. – Иногда я ощущаю присутствие Дэйва. Может, лучше остаться? Может, я не буду чувствовать себя совсем потерянной и одинокой… – она повернулась в сторону заднего двора, но ее взгляд был направлен в пустоту. – Но потом я закрываю глаза и снова вижу его там…

– Это никогда не изменится, Далисай, – сказала Мэри. – Ты приняла правильное решение. Лучше ухать как можно быстрее.

Рамон покачал головой.

– Тебе не нужно оставаться в этом доме, сестренка. Но ты могла бы остаться в Индиане. В Эвансвилле, например.

– Слишком близко, – не согласилась Мэри. – Новые воспоминания нужно создавать подальше отсюда.

– Куда бы она ни поехала, она не забудет того, что здесь произошло, – возразил Рамон.

– Это место больше ей не подходит. Раньше я не была уверена, но теперь знаю. Плохой знак.

– А что изменилось? – удивился Рамон, переводя взгляд с бабушки на сестру. – Почему теперь хуже, чем раньше?

Пожилая женщина стиснула губы и скрестила руки на груди, но смотрела при этом не на Рамона, а на Салли, понимая, что отвечать должна не она.

Салли вздохнула.

– Потому что я беременна.

– Что?

– Я об этом подозревала, но точно узнала только сегодня утром. Насколько это возможно без визита к врачу. Я просто не хотела говорить при Стэнли.

– Почему? Он мог бы помочь!

– Он захочет, чтобы я осталась, – пояснила Салли. – Он почему-то чувствует себя виноватым и хочет помочь. Но мне нужно принять решение самостоятельно. И я не думаю, что должна… что смогу остаться.

– Хорошо. Доверься своим инстинктам, – сказала Мэри. – Не рожай здесь ребенка. Это место для тебя проклято.

– Проклято? – переспросил Кастиэль.

– Из-за того, что произошло с Дэйвом? – подхватил Сэм.

Вопрос был не совсем риторическим. Он почувствовал: за уверенностью Мэри в необходимости скорейшего отъезда что-то стоит.

– Да, – Мэри глубоко вздохнула. – И из-за того, что произошло очень давно.

– О чем ты? – спросила Салли.

Пожилая женщина подошла к креслу, опустилась в него и сжала подлокотники.

– Моя тетка Малайя Меркадо уехала с Филиппин раньше всех, – начала она рассказ. – После Второй мировой войны вышла замуж за американского солдата, врача, и переехала в Индиану.

– Тетя Малайя? – переспросила Салли. – Никогда об этом не слышала. Помню, кто-то упоминал, что она уехала с Филиппин в юности, но и только. Она действительно жила в Индиане?

– Недолго. Перебралась в родной город мужа. Когда я услышала, что вы с Дэвидом переезжаете сюда, я пыталась отыскать тот город на карте. Где-то в южной Индиане. Округ Карсон… или, может, Картер-Сити. Память уже не та. Я думала, что он может оказаться недалеко от Брейден-Хайтс, но не нашла ни одного названия, ни другого.

– Вы сказали, она недолго оставалась в Индиане, – напомнил Сэм, надеясь перевести разговор на причину дурных предчувствий Мэри.

– Нет, я сказала, что она недолго там прожила.

– Она здесь умерла, – догадался Кастиэль.

Мэри кивнула.

– Малайя была в положении, когда приехала в Индиану. Надеялась создать новую семью, но во время родов возникли осложнения. Кровотечение. Она потеряла слишком много крови…

– А ребенок? – спросил Сэм, ожидая худшего.

Мэри слабо улыбнулась.

– Прекрасная малышка, судя по немногим фотографиям, что я видела. Но своенравная и непослушная. Она будто обижалась на отсутствие матери в ее жизни и злилась из-за этого.

– И что же случилось?

– До нас доходили лишь скудные вести от ее отца, – ответила Мэри. – Риза никогда не пыталась связаться ни с кем из нашей части семьи. Мы для нее словно находились на другой половине мира. Да, пожалуй, это так и было. Ее отец рассказал, что она встретила неподходящего юношу, он был не ровня ей, как тогда говорили. Отец ее выбор не одобрил. Разумеется, строптивому подростку только этого и не хватало. Одно, потом другое – и вот она на сносях. Отец пригрозил, что разлучит их и отправит жить с нами, и она больше никогда не увидит этого парня. Можете догадаться, что произошло.

– Она сбежала, – предположил Сэм.

– С тем мальчиком, – подтвердила Мэри. – П перед этим заявила отцу, что он никогда не увидит ни ее, ни ребенка. И слово сдержала. Я часто гадаю, что же случилось с малюткой Ризой. Нашла ли она свое счастье… или только обрела еще больше страданий, – она вздохнула, все еще сжимая пальцами подлокотники, и подняла глаза на внучку. – Понимаешь, Далисай? Вот поэтому ты должна покинуть это проклятое место. Беременные женщины Меркадо находят здесь лишь смерть и печаль. Сперва Малайя, за ней Риза, а теперь ты потеряла своего Дэвида… История повторяется. Все уже началось. Если останешься, тебя ждет только горе.

Наступила неловкая тишина. Ее нарушил телефонный звонок – кто-то позвонил Сэму. Извинившись, он отошел, чтобы ответить.

– Агент Резерфорд.

– Здравствуйте, агент, – проговорил знакомый женский голос.

Сэм не узнал голос, но звонившая пришла ему на помощь:

– Это доктор Ванесса Хартвелл из «ЦМЛ».

– Здравствуйте, доктор Хартвелл, – проговорил Сэм. – Разумеется, я вас помню.

Услышав имя, Кастиэль с встревоженным видом подошел к Сэму.

– Агент, у вас никогда не возникало ощущения, что происходит что-то странное, а вы понятия не имеете, в чем дело?

– Постоянно, – не стал лгать Сэм. – И мне это не нравится, поэтому я и пошел на эту работу. А что случилось?

– Не уверена, что это имеет отношение к вашему делу, но мне надо вам кое-что рассказать… и показать, – слова Хартвелл прозвучали загадочно. – Вернее, показать я не смогу, потому что технически этого уже нет, но… Думаю, лучше будет, если вы подъедете и увидите… или не увидите сами.

– Я поеду, – Кастиэль услышал достаточно, чтобы принять решение. – А ты оставайся. Жди Ди… Агента Бэнкса.

Сэм отключил звук.

– Уверен?

– Уверен, – ответил Кастиэль.

Он извинился перед остальными и выскользнул за дверь. Сэм включил звук и скзал доктору Хртвелл:

– Агент Коллинз сейчас приедет.

– Спасибо.

Пока Сэм говорил по телефону, Салли начала ходить взад и вперед мимо дивана, обхватив себя руками, словно сдерживая дрожь. Когда Сэм вернулся, она спросила:

– Это насчет того, кто напал на Дэйва?

– Вероятно, – отозвался Сэм. – Возможно, это как-то связано.

Салли обреченно кивнула, возможно, пытаясь смириться с тем, что никогда не узнать, что случилось с ее мужем. Положив руку на живот, она посмотрела на бабушку:

– Отъезд не вернет мне Дэвида. Ребенок в любом случае не будет знать отца. Он еще не родился, а в его жизни уже есть пустота…Совсем как у Ризы. Может быть, уже слишком поздно…

– Нельзя так думать, – перебила Мэри. – Ты – надежда и будущее этого ребенка. Ты должна освещать его путь… но не здесь. Это место будет постоянно пытаться столкнуть тебя во тьму.

– Наверное, она права, Сэл, – согласился Рамон. – Надо уезжать.

Салли посмотрела на Сэма так, будто хотела услышать объективное мнение не от члена ее семьи. Сэм не мог посоветовать ей, как жить дальше, но мог защитить от реальной угрозы.

– Не знаю, проклято ли это место, – признался он, хотя не исключал этого, – но тот, кто убил вашего мужа, все еще где-то рядом. Это реальная угроза. Если хотите начать жизнь с чистого листа, не помешает сменить обстановку.

Салли задумчиво кивнула и потерла руки.

– Что ж, начну собирать вещи.

Глава 21

– Значит, город не всегда назывался Брейден-Хайтс? – спросил Дин у Артура Китинга.

– Нет, сэр, – Китинг поскреб челюсть под клочковатой бородой. – В конце шестидесятых – начале семидесятых еще можно было встретить прежнее название, Ларкинс-Корнер. Через «К».[15]

– Значит, местная газета «Корнер Пресс» названа в честь первого названия города? – уточнил Дин.

– Да, сэр. Но мало кто об этом помнит. Некоторые, должно быть, и вовсе не знают, ведь газета не сохранила написание через «К». Уж больно первому редактору не нравилась намеренная ошибка в названии города.

– Но, помимо дурацкого написания, – продолжил Дин, – почему они поменяли название? Вы упоминали о какой-то трагедии…

Устав стоять, Китинг привалился к трактору и сложил на груди руки.

– Большая часть здешней земли принадлежала семье Рут Ларкин. Да и сейчас, думаю, принадлежит, кроме тех кусков, которые они продали городу и частным застройщикам. Эти стройки по всему городу… Когда вы на них смотрите, то, скорее всего, видите участки, которыми прежде владела семья Ларкинов. Они тогда были важными людьми, но внезапно уехали в начале шестидесятых, после той трагедии. Да и кто стал бы их за это винить…

Дин едва сдерживал нетерпение. Китинг сказал, что не увлекается сплетнями, но пересказывал их с огромным наслаждением.

– И эта трагедия?..

– Ах да, – сказал Китинг. – Представьте себе, доктор Кельвин Нодд, сын Рут Ларкин, сорвался. Может, все из-за войны, из-за того, чего он там насмотрелся. Я слышал, у него постоянно бывали кошмары, из тех, после которых просыпаешься с криками, в поту. Ну, или семья преувеличивала, чтобы все его жалели. Зато он вернулся домой целым и невредимым, другим повезло гораздо меньше. Он привез с собой невесту и сначала казался счастливым. Но через год его жена умерла в родах. А дочка выжила. После этого Нодд стал почти отшельником, с людьми общался мало, но дочку вырастил сам. Имейте в виду, при всех своих проблемах он был образцовым отцом. Ну и понятно, девочка выросла не подарок. Через несколько лет, кажется, в шестьдесят втором, она залетела и сбежала со своим парнем-бродягой. Видно, одного поля ягоды. Доктор Нодд больше о ней не слышал.

– Наверное, тяжело ему пришлось.

– Да, сэр, – подтвердил Китинг. – С войны он вернулся сам не свой… Тогда о ПТСР[16] и всем прочем слыхом не слыхивали, но, думаю, с головой он был не в ладах. Не прошло и года после свадьбы, как у него умерла жена. А потом и дочка сбежала, так что внука он тоже не увидел…

– И в он сорвался?

– Говорят, пытался задушить пациентку – как раз во время родов. Чуть не убил и ее, и младенца. Убил бы, если бы медсестра не вмешалась. Но доктор Нодд смылся из города раньше, чем дело дошло до суда. О нем, как и о его дочери, больше вестей не было.

– А почему «говорят»? – поинтересовался Дин. – Это нигде не зафиксировано?

– Ну, что-то зафиксировано, что-то нет, – уклончиво отозвался Китинг. – Ходили слухи, что Ларкины приплатили семье той женщины и медсестре, и, может, еще кое-кому, чтобы держали язык за зубами. Под «приплатили» я имею в виду очень приличные суммы. В газетах писали, что у доктора Нодда случился приступ, и на один ужасный миг пережитое на войне так повлияло на него. Вспомнили о смерти жены, о побеге дочери, и все такое. Мать и ребенок не пострадали. Может, их семья даже поверила, что это была прискорбная случайность. Они вскоре уехали, чтобы не отвечать на неприятные вопросы.

– Но если Ларкины всем заплатили, откуда вы получили эту информацию?

– Ну, информация – слишком громкое слово. Я уже говорил, это все слухи да пересуды. Молчание целого города не купишь. Кто-то знает одно, кто-то – другое. А как услышишь достаточно, картина начинает складываться. Судя по всему, дело замяли, хотя вряд ли им пришлось прикрывать настоящее убийство. Но они бы и настоящее попытались скрыть, если бы до этого дошло.

– Так все и кончилось?

– Пыль улеглась, а доктор и его семья как сквозь землю провалились. Но безупречная репутация Ларкинов пострадала, и вскоре они снялись с места. Заметьте, все еще владели землей, но самих и след простыл. Говорят, они перебрались в Европу, но ничего конкретного я не слышал. Через несколько лет город сменил имя, якобы в честь местного героя войны. Только старики вроде меня знают настоящую причину. Времени прошло немало, но по всему выходит, что Ларкины, где бы они теперь не были, наконец распродают оставшуюся землю.

Дин подсчитал, что если исчезнувший доктор Нодд еще жив, то ему лет девяносто, если не больше. И он явно не в состоянии жестоко убить и выпотрошить четырех здоровых молодых людей, даже если бы ему удалось незамеченным выбраться из-под обломков после смертельной аварии. Но он мог выпустить на волю существо, которое совершило эти убийства. Обдумывая все это, Дин заметил:

– Впечатляющая история.

– И правдивая, до последнего слова, – поддакнул Китинг. – Разумеется, о подражательницах Ризы мы, наверное, никогда не узнаем.

– Стойте… о каких подражательницах?

– Пять местных девочек забеременели и покинули город, совсем как дочка Нодда. Может, они решили, что этот романтично – уехать из маленького городка в большой город. Многие считали, что причина в экономическом спаде, в нехватке рабочих мест и перспектив. Времена были тяжелые. Никто не стал бы их обвинять в желании найти что-то получше. Я-то уверен, что большой город тебя пережует и выплюнет. Но ведь не просто так говорят: хорошо там, где нас нет. По-другому – не всегда значит лучше, но некоторым нужно это понять на собственной шкуре.

– И что с ними случилось?

– Семьи никогда больше о них не слышали. Ни одна не вернулась с виноватым видом. Надо же, как вышло, а? Всегда думал: странно это все…

– Да, – согласился Дин. – Странно.

– Что ж, сэр, если не возражаете, мне нужно закончить работу.

– Спасибо за помощь, Артур.

Дин пожал ему руку, и старик снова забрался на косилку. Взревел мотор, и Дин заторопился обратно к дому Холкомбов.

Глава 22

Мелисса Бэрроуз, совершенно измотанная, на цыпочках спустилась по лестнице и рухнула на диван рядом с мужем.

– Уснула, – пробормотала она. – Наконец-то.

Муж выглядел таким же выжатым – лежал на подушках, прикрывая рукой глаза, положив пульт на бедро и скрестив ноги на журнальном столике, хотя Мелисса сто раз просила его так не делать. Но сейчас она слишком устала, чтобы спорить. Расставляй приоритеты, советовала ей мать перед замужеством. К воспитанию детей это правило тоже подходило. Хотя Мелисса и Кевин очень долго боялись, что воспитывать им будет некого.

– Слава богу, – вздохнул Кевин. – Трудно поверить, что такая мелочь способна держать двух взрослых на ногах ночь за ночью.

– Надо запатентовать ее вечные батарейки, – подтвердила Мелисса и поставила на столик радионяню, настроенную на средний уровень громкости. Ей казалось, что, если как следует прислушаться, можно услышать тихое дыхание маленькой Ноэль, но пока она слышала лишь блаженное молчание довольного ребенка.

– Хочешь сказать, у нас ребенок-киборг? – усмехнулся Кевин. – Я ведь заказывал модель человека с шестнадцатичасовой подзарядкой сном.

Мелисса прижалась к нему.

– Зато киборг шел с бесплатными обновлениями, – проговорила она. – Сам знаешь, не могу устоять против выгодной покупки.

Много лет они пытались зачать ребенка традиционным способом, но ничего не получалось. Не желая сдаваться, они решили обратиться за медицинской помощью. После осмотров и анализов настал черед нескольких циклов ЭКО в «Клинике планирования семьи Стэнтона», и в конце концов удача им улыбнулась. Кевин как-то пошутил, что обычная беременность превратилась для них в нечто настолько же сложное, как космическая миссия: несколько лет подготовки, и спустя еще девять месяцев – приземление на Планету Новорожденных. Ноэль открыла для них новый мир, и этот мир они были готовы исследовать всю оставшуюся жизнь.

– Ну ладно, – сдался Кевин. – Пожалуй, мы ее оставим.

– Отлично, – слегка невнятно проговорила Мелисса, – потому что я случайно выкинула чек вместе с упаковкой.

– Ну вот! Теперь ты говоришь, что ее доставили в коробке. А я думал, мы ее заказывали ускоренной аистиной почтой.

– Доставка в коробке была бесплатной, – пробормотала Мелисса. – Сам знаешь, не могу устоять…

– Ты что, спишь?! Быть такого не может!

– Еще как может.

– Я думал, мы наконец-то устроим марафон с просмотром «Звездный крейсер „Галактика“».

– Прямо сейчас у меня марафон по просмотру изнанки моих век, – Мелисса душераздирающе зевнула. – Интересно, прямо дух захватывает. Тоже посмотри как-нибудь…

– Жаль тратить свободное время на сон.

– У тебя есть… другие идеи?

– Кроме кино? Возможно, найдется парочка.

– Например?.. – она подняла бровь, чтобы показать интерес, но при этом не давать ложной надежды.

– Неважно, – отозвался Кевин. – Дух бодр, но плоть немощна. Или наоборот? И то, и другое, наверное.

– А вдруг мы уже спим, и этот разговор нам снится?

– И тебе снюсь я? Или ты мне?

– Да, – сказала она. – Определенно.

Внезапно из радионяни раздался детский плач. Мелисса открыла глаза и повернула голову на звук. Кевин напрягся. Он надеялся, что Ноэль сама успокоится и снова погрузится в мирный сон, но был готов и к тому, что рев возобновится. Сейчас была его очередь успокаивать ее, но тело словно прилипло к подушкам.

– Надо было раскошелиться на видеомонитор, – пробормотала Мелисса.

– Ты бы за ней сутки напролет наблюдала, – поддразнил Кевин. – Большая Мама.[17]

– Найди какие-нибудь другие слова.

– О, прости, – Кевин хихикнул. – Но ты поняла, о чем я.

– Неважно. Мне это не нравится.

Еще один крик резко оборвался.

– Кевин!

– Иду, иду.

Кевин вдруг вскочил. Возможно, они слишком переживали – именно так считали некоторые их друзья, особенно многодетные, – однако Ноэль была их первым ребенком. Им слишком много пришлось пережить, чтобы она появилась в их жизни. Им не нужно было проговаривать свои опасения вслух, чтобы угадать, о чем думает другой – о синдроме внезапной детской смерти…

Кевин перескакивал через ступени, жалея, что только читал про искусственное дыхание, но не научился его делать. Все время думал, что займется этим как-нибудь на досуге, но вот он нужен Ноэль, а у него такой пробел в жизненно важных знаниях. Возможно, пробелов столько, что и не сосчитать. Мелькнула мысль: может, кто-нибудь уже издал руководство по выживанию с младенцем? Он бы купил и изучал, пока не выучил бы каждую страницу наизусть. Что делать в чрезвычайных ситуациях с маленькими детьми, по алфавиту. Они с Мелиссой проверяли бы друг друга по карточкам с вопросами, пока все советы, хитрости и методики не отпечатались бы в мозгу.

Мелисса, как он и ожидал, закрыла дверь в детскую, чтобы ребенку не мешал шум. Кевин смазал петли, чтобы дверь не скрипела, когда они заглядывают в комнату. На случай, если Ноэль все-таки уснула, он осторожно повернул ручку и медленно приоткрыл дверь, чтобы сначала только заглянуть в детскую. Он не хотел, чтобы она заметила его и разревелась, просясь на руки. Если Ноэль не спит, но притихла, он просто ускользнет незамеченным.

Однако заглянув в щель, он увидел то, чего никак не ожидал. Вместо Ноэль, мирно лежащей под каруселью с мультяшными зверями, он увидел склонившуюся над кроваткой сгорбленную бледную женщину с всклокоченными черными волосами. Она загораживала Ноэль. Кевин заметил странный пульсирующий отросток, который выходил из затылка женщины и через ее плечо тянулся куда-то вниз.

Он распахнул дверь и ворвался в комнату. Женщина обернулась, и Кевин увидел то, чего боялся: влажно поблескивающий пульсирующий отросток уходил в кроватку, он присосался к задней стороне шеи его дочери. Глаза Ноэль были закрыты, тельце обмякло, рот приоткрылся.

– Отойди от нее, ненормальная! – заорал он.

– Кевин! – встревоженно окликнула его жена снизу.

Он думал, что дочка заболела или ей трудно дышать, и ему даже в голову не пришло захватить какое-нибудь оружие. Он не держал в доме ружья или охотничьи ножи, но бы мог взять нож из кухни или старую бейсбольную биту из чулана под лестницей. У него не было даже мобильного, чтобы вызвать полицию. Однако это не помешало ему броситься к незваной гостье, которая причиняла вред его дочери.

Темные вонючие космы падали на лицо женщины, сквозь них Кевин мельком увидел запавшие хищные глаза. Как только он шагнул к ней, отросток отцепился и втянулся в шею, на которой осталось скользкое сморщенное отверстие.

Кевин схватил женщину за плечи, покрытые грубой рваной тканью – он хотел оттащить ей от кроватки, вытолкать в коридор, спустить с лестницы, вышвырнуть за дверь одним разъяренным движением. О том, как она попала в дом, он подумает позже. Сначала нужно выставить ее отсюда.

– Убирайся! – рявкнул он, оттаскивая женщину от кроватки.

Тело незнакомки казалось хрупким, почти болезненным, у нее были сгорбленные плечи и выступающий живот, но Кевин удивился, сколько сил пришлось приложить, чтобы хоть немного ее сдвинуть. Не успел он схватить ее поудобнее и попытаться еще раз, как ее руки – неестественно длинные и когтистые, – ударили его в грудь, да так, что он отлетел к стене.

Кевин упал на четвереньки, оглушенный нападением, а пока пытался подняться, женщина скользнула вперед странным, непохожим на человеческое движением – ее ноги почти не двигались, но она в один миг оказалась рядом. Левой рукой она схватила его за воротник, вздернула на ноги, толкнула в угол. На этот раз из порезов под его горлом, там, где ее когти рассекли плоть, хлынула кровь.

Кровь пропитала рубашку Кевина, испачкала бежевый ковер. Он кое-как поднялся, с трудом удерживаясь на ногах. Женщина напала в третий раз. Он отшатнулся, пытаясь увернуться, но недостаточно быстро, и вцепился в подоконник. Она снова сдавила его шею левой рукой.

– Звони!.. – прохрипел он. – Звони в полицию!

На этот раз женщина не отшвырнула его в сторону. Ее правая рука вошла ему в живот, преодолев краткое сопротивление кожи и мышц, и погрузилась во внутренности, разрывая их когтями. Грязные волосы покачивались перед ее лицом, темные запавшие глаза были похожи на акульи – черные, безжалостные, потусторонние.

В следующий миг она заметила, что он в ужасе смотрит ей в лицо, яростно завопила и убрала руку, которой держала его за горло. Когтистые пальцы метнулись к лицу Кевина, к его глазам.

Время застыло, и он увидел Ноэль, которая пришла в себя и теперь смотрела на них, громко крича. Сколько она уже так проплакала? Он понял, что дочка видит, как он умирает от рук жестокого убийцы. А когда он умрет, когтистая женщина со змеевидным отростком на шее вернется к ребенку, чтобы завершить начатое, чем бы это ни было. Мелисса ее не остановит. Полиция не успеет приехать.

Замершее время снова пошло, он вскочил, схватил женщину за руки и, используя ее собственный рывок, вместе с ней отшатнулся к окну. Под их общим весом стекло вылетело, и наконец на помощь Кевину пришла сила тяжести – они оба выпали из окна второго этажа на тротуар.

Еще до падения Кевин почувствовал, что сознание отключается. Угасающий свет приглушил жестокую боль, терзающую живот. Когда он увидел беспомощную Ноэль в кроватке, последний выплеск адреналина придал ему сил, чтобы спасти ее.

Держа мертвой хваткой жуткую женщину, он пытался произнести: «Я заберу тебя с собой!», но сумел только полным боли резким шепотом выдохнуть: «Ты…», и его голова раскололась от удара об асфальт.

Но он опоздал. Пока он говорил, женщина исчезла. Его руки сжимали пустоту.

Лежа на тротуаре в расплывающейся луже собственной крови, он с радостью встретил волну темноты, которая потянула его за собой. Сердце билось все реже, готовое остановиться, он погружался во мрак. Последней мыслью была благодарность за то, что принесенная им жертва спасла жизнь его дочери.

По крайней мере, он умер не з…

Глава 23

Услышав, как Сэм отвечает на звонок доктора Хартвелл, Кастиэль первым делом подумал, что Хлоя Сайкс в опасности. Во время разговора ни разу не упоминалось о проблемах с пациентками, и уж точно не с Хлоей, но Кастиэль не мог избавиться от ощущения, что девушке может потребоваться его помощь. В их первую встречу его поразило необыкновенное сходство между Хлоей и Клэр, они даже одевались похоже, хотя у джинсов Хлои был эластичный пояс… И еще у Хлои не было косичек с левой стороны, как у Клэр… Зато она закалывала волосы сзади, открывая проколотые в нескольких местах уши, что тоже напоминало о Клэр.

Сходство двух девушек не ограничивалось ростом, телосложением и цветом глаз, но Хлоя держалась гораздо спокойнее, несмотря на беременность. Клэр осталась одна, оборвав связь с матерью и потеряв отца, Джимми Новака, чье тело теперь занимал Кастиэль. Хлою же поддерживали и отец, и мать. Она не бродила одна по свету, вынужденная полагаться на помощь незнакомцев. И все же она потеряла отца своего нерожденного ребенка, молодого человека, который делил с ней жизнь. А что если она не сможет смириться с утратой? После рождения ребенка потеря станет еще более ощутимой. К тому же, убийца Эйдана все еще на свободе и невероятно опасен, а намерения его не ясны. Хлою пока нельзя было считать его целью – все убитые были мужчинами, но все могло измениться в любой момент. Неизвестно, кто станет следующей жертвой.

Кастиэль ехал в «Центр материнства Ловеринг», превысив разрешенную скорость. Машина ему нравилась, но иногда необходимость преодолевать расстояние миля за милей выводила его из себя. Если бы он обладал полной благодатью, то оказался бы у доктора Хартвелл через несколько секунд – удовлетворил бы свое любопытство и успокоился. Однако пока – и, вероятно, до конца дней – ему приходилось считаться с дорожными знаками, светофорами и другими водителями.

С чувством огромного облегчения он остановил «Линкольн» на парковке, поспешил в холл и убедил секретаря за стойкой, что доктор Хартвелл ждет его и он знает, как найти кабинет. Ожидание лифта по сравнению с самой поездкой было сущим пустяком.

По пути он снова подумал: как там Клэр? Кастиэль знал – он почувствует, если понадобится ей или, что менее вероятно, если она обратиться к нему с молитвой. Ладно, это совершенно невероятно. Однако он видел недостатки этой стратегии – а внезапные ситуации, когда она не успеет обратиться к нему? И даже если он услышит ее зов, то не сможет просто появиться рядом и помочь. Придется ехать на машине или лететь на самолете. Скорее всего, добираться до нее придется несколько часов, а то и целый день.

А теперь в список тех, о ком он беспокоился, кажется, попала и Хлоя. Ей угрожает явная опасность, и она не обратится к нему лично, даже если помощь будет нужна. Он вообще ничего не узнает, пока что-нибудь не случится. И тогда спешить на помощь будет слишком поздно.

Кастиэль вышел из лифта и зашагал к кабинету доктора Хартвелл. Пока не выяснится, кто или что убивает жителей Брейден-Хайтс, нужно узнать как можно больше о возможной угрозе, будь то знаки, предзнаменования или предчувствия. Скорее всего, звонок доктора Хартвелл относится к последней категории, но сейчас любая зацепка могла оказаться важной.

В коридор, тихо разговаривая, вышла молодая пара. Женщина была примерно на шестом месяце беременности, а тревога ее мужа – на девятом, не меньше. Кастиэль подумал: возможно, будущие отцы так волнуются, потому что процесс вынашивания и появления ребенка никак от них не зависит. Они остаются беспомощными наблюдателями, пока не наступит один из самых важных дней в жизни каждой пары. Женщина переживала все неудобства и муки деторождения, а мужчина всего лишь поддерживал ее. Однако вместо того, чтобы испытывать облегчение, мужчина, оставаясь на вторых ролях, чувствовал вину и тревогу. Хотя, возможно, тут нечто большее… Но Кастиэлю не суждено было это узнать.

Проскользнув мимо уходящей пары, он вошел в приемную и направился к регистрационной стойке, за которой секретарь переносила информацию о пациентах из папки в компьютер.

– Специальный агент Коллинз. Я к доктору Хартвелл.

Женщина вздрогнула и подняла глаза.

– А… да, агент Коллинз! Она вас ждет.

Доктор Хартвелл выглянула из кабинета и подошла к Кастиэлю. На ней был свежий белый халат с темно-синими буквами «Хартвелл», вышитыми на правом нагрудном кармане.

– Спасибо, что приехали, агент Коллинз.

– Не за что, – отозвался Кастиэль. – Вы сказали… Агент Резерфорд сообщил, что вы хотели нам что-то показать. Возможно, относящееся к делу Эйдана Даффорда…

Кастиэлю почему-то не хотелось, чтобы врач решила, будто он подслушивал телефонный разговор. Лучше – профессиональнее – казалось сообщить, что о ситуации ему рассказал Сэм.

– Ну, я не уверена, имеет ли это прямое отношение к смерти Эйдана, но это странно и очень тревожно.

– Это как-то связано с Кл… Хлоей Сайкс?

– Не напрямую. А почему вы спрашиваете?

– Простое любопытство, – ответил Кастиэль. – Мы встретили ее здесь после смерти Эйдана.

– Ах да.

– Как она, доктор? Ей, должно быть, нелегко.

– Вы же понимаете, что я связана врачебной тайной?

– Разумеется. Я просто спросил… – Кастиэль откашлялся. – Она напомнила мне о дочери близкого друга.

С понимающей улыбкой доктор Хартвелл коснулась его локтя и отвела от стойки. Остановившись у двери в приемную, доктор Хартвелл понизила голос и сказала:

– Физически Хлоя в порядке. Но вот психически… психологически… У меня нет нужной квалификации, чтобы поставить диагноз. Но я уверена, эмоционально ей сейчас очень сложно, особенно учитывая, что ей скоро рожать. К счастью, родители ее поддерживают.

– Хорошо. Мы не знаем, не начнет ли тот, кто убил Эйдана и других мужчин, разыскивать их женщин. Я рад, что о Хлое есть кому позаботиться.

– Тут волноваться не о чем. Я хотела поговорить с вами о другой пациентке. Кажется, вы встретили эту пару, когда они выходили отсюда. Дениз и Гэри Атертоны… Дениз родила мальчика. Они втроем спали в родильной палате, когда ночная медсестра Мэгги О’Брайен заглянула, чтобы узнать, как у них дела.

– И что произошло? – забеспокоился Кастиэль.

Интересно, оставалась бы доктор Хартвелл так же спокойна, если бы Гэри Атертону вспороли живот прямо в палате?

– Сестра О’Брайен заметила что-то настолько странное и пугающее, что закричала, – доктор подняла руку, предупреждая вопросы. – Перед тем, как вы что-то скажете, я должна уточнить, что сестра О’Брайен – единственная, кто видел… этого человека в комнате. Ее вопль разбудил Атертонов, но когда она включила свет, посторонних в комнате не было. Не осталось никаких следов вторжения, кроме…

– Да?

Доктор Хартвелл медлила. Ей, словно, казалось, что она и так сказала уже слишком много. Потом она сунула руки в карманы и тяжело вздохнула.

– Дальше начинается странное…

* * *

Кастиэль вышел из холла «Центра материнства Ловеринг» и направился к стоянке. Ему предстояла еще одна поездка, еще одно испытание терпения. Однако он потянулся к карману, едва выехав с парковки – информацией можно поделиться прямо сейчас. Он быстро набрал номер Дина.

– Кас? Что нарыл?

– Дин, где ты?

– Снова у Холкомбов. Только что зашел.

– А Сэм?

– Мы оба здесь.

– Включи громкую связь, – попросил Кастиэль. – Вы должны это слышать.

– Хорошо, – отозвался Дин. – Подожди.

Кастиэль услышал, как Дин позвал брата в кухню. Подозревая, какого рода информацию собирается сообщить Кастиэль, Дин, разумеется, не хотел, чтобы Холкомбы это слышали. Даже в смягченной версии. На этот раз предусмотрительность Дина была кстати – Кастиэль не хотел, чтобы кто-то без опыта и знаний охотника услышал то, что он собирался рассказать.

Глава 24

– Ну ладно, Кас, – проговорил Дин. – Выкладывай.

Кастиэль рассказал братьям о Мэгги О’Брайен, ночной медсестре в «ЦМЛ», обнаружившей в родильной палате Атертонов незнакомку, склонившуюся над кроватью, где спали мать и ребенок. Хотя в комнате было темно, медсестра описала незваную гостью – это была женщина с длинными спутанными волосами. Сам факт проникновения в палату был уже достаточно тревожным, но медсестра закричала от ужаса, заметив длинный отросток, который тянулся из затылка женщины к задней стороне шеи младенца.

– Когда сестра О’Брайен закричала и включила свет, незнакомка исчезла.

– Исчезла? – переспросил Сэм.

– Сперва она спряталась в темном углу, а когда вспыхнул свет – пропала, будто ее и не было.

– А еще кто-нибудь эту женщину видел? – спросил Дин.

Он обязан был учесть все возможности, в том числе ошибку свидетеля, но многолетний опыт научил его верить даже в самые невероятные истории.

– Ее видела только медсестра О’Брайен, – отозвался Кастиэль. – Другие медсестры прибежали на крик, обыскали комнату, но не нашли ни следа посторонних. Сестра О’Брайен начала сомневаться в увиденном.

– Ее можно понять, – заметил Сэм. – Но это не все, правильно?

– Доктор Хартвелл поговорила с медсестрой после происшествия и решила осмотреть ребенка. Точнее, его шею.

– И? – подбодрил Дин.

– Она увидела небольшое покраснение и крохотное кольцо проколов. Она хотела подробнее исследовать рану, но через несколько часов она исчезла и кожа вернулась в прежнее состояние.

– Дай-ка угадаю, – проговорил Дин. – Теперь доктор тоже думает, что ей померещилось, да? Самовнушение и все такое.

– Она могла бы так подумать, – сказал Кастиэль, – если бы не фото, которое она сделала на телефон.

– У нее есть фотография? – заинтересовался Сэм.

– Да, она мне ее показала. Повреждение похоже на сыпь, но некоторые проколы видны отчетливо. У меня есть копия.

Фотография станет первой настоящей уликой в деле об убийце. Если, конечно, предположить, что те четыре убийства совершила незнакомка из больницы. Но что если отцов убил кто-то другой, чтобы матери и дети стали беззащитной добычей?

– А что с Гэри Атертоном? – спросил Дин.

– Невредим, – доложил Кастиэль. – Незнакомку интересовал только ребенок.

– Пока ей не помешали, – вставил Сэм.

«Верно, – подумал Дин. – Кто знает, что бы она натворила, если бы медсестра не помешала ей…»

Они понятия не имели, для чего нужен тот отросток. Что происходит между неизвестной женщиной и ребенком? Ментальная связь? Передача… чего-то? Питание?

– Как ребенок себя чувствует?

– По словам доктора Хартвелл, нормально, – сказал Кастиэль. – Ребенка больше испугал вопль медсестры, чем все остальное. Доктор Хартвелл собирается провести еще какие-то исследования.

– Ладно, Кас, – сказал Дин. – Увидимся позже.

Он вернулся в гостиную. Салли, сидевшая на диване с Рамоном и бабушкой, вопросительно посмотрела на братьев. Дин коротко пересказал историю Китинга о пяти пропавших беременных в начале шестидесятых, когда Брейден-Хайтс назывался Ларкинс-Корнер.

– Точно, – Мэри попыталась щелкнуть пальцами, но потом просто выразительно взмахнула рукой, указав пальцем в сторону Сэма. – Именно это название я не могла вспомнить.

– Неудивительно, что ты не могла найти его на карте, ба Мэри! – воскликнул Рамон. – Его больше не существует.

– Ларкинс-Корнер превратился в Брейден-Хайтс, – задумчиво проговорила Салли.

– Тот самый город, куда сестра твоей прабабки Малайя переехала со своим американцем и где умерла при родах.

– Значит, Малайя умерла здесь, – повторила Салли и вздрогнула. – В этом городе.

– Точного адреса не знаю, – Мэри перевела взгляд на Сэма. – Но явно где-то недалеко, да?

Сэм кивнул.

– Город не такой уж и большой.

– А эта Малайя, – Дин вспомнил начало истории о том, как семья Ларкинов с позором покинула город, – она случайно не за доктора замуж вышла? По фамилии Нодд…

– За доктора Кельвина Нодда, – удивленно подтвердила Мэри. – Откуда вы знаете?

– Она стала членом уважаемой семьи, которой принадлежала большая часть здешней земли. Мать Нодда звали Рут Ларкин. Их фамилией и назвали город. Наследники сейчас распродают последние участки.

– А сами они где? – спросил Сэм.

– Сбежали. Уехали в Европу, и больше их не видели, – поведал Дин. – После того как дочь Нодда сбежала из города, доктор сорвался. Психическое расстройство, ПТСР или что-то такое. Чуть не убил пациентку во время родов.

– В самом деле? – потрясенно переспросила Мэри. – Я не знала. После смерти Малайи мы потеряли с ним связь. Он прислал нам несколько снимков Ризы, но после того, как она сбежала, пропал. Мы писали ему, но ответа не получили. Мы уважали его молчание, думали, так он переживает горе. К сожалению, когда не осталось ни Малайи, ни Ризы, нас больше ничего не связывало… кроме печальных воспоминаний. – Она с сожалением покачала головой. – Наверное, нужно было быть понастойчивее…

– Что произошло с Ноддом? – спросил Сэм у Дина.

– Семья Ларкинов купила молчание свидетелей. Судить его не стали. Он сбежал, и больше о нем не слышали.

– Слишком много людей, о которых больше не слышали, – заметил Сэм.

Пока Винчестеры говорили с Мэри, Салли отвлеклась, но вдруг забеспокоилась:

– Если Малайя умерла здесь… а через пятьдесят лет Дэвид…

При мысли о том, что это может быть не просто совпадением, на ее лице отразился ужас. Она опустила взгляд на свои дрожащие руки, прижала их к груди. Рамон обнял ее за плечи, пытаясь успокоить.

– Этого не может быть…

Мэри встала.

– Сделаю тебе чаю, дорогая.

– Мне бы виски, – тихо заметила Салли.

– Не в твоем положении, Далисай!

Салли вскрикнула и положила руки на живот, будто неожиданные вести о смерти Малайи и побеге беременных заставили ее забыть, что она тоже беременна. Учитывая новые факты, ее положение казалось довольно опасным.

Она смотрела на Винчестеров, переводя лихорадочный взгляд с одного на другого.

– Кто-нибудь, пожалуйста, скажите, что, черт возьми, происходит?!

– Мы не знаем… Пока не знаем, – сказал Сэм.

– Но мы над этим работаем, – уверил Дин.

Трудно было поверить, что смерть Малайи и исчезновение пяти девушек в начале шестидесятых – шести, считая Ризу, – не имеют отношения к происходящему в Брейден-Хайтс. Но какая между ними связь? Малайя истекла кровью – случайная смерть во время обычной медицинской процедуры. А девушки покинули город, который переживал экономический упадок. Всему этому Дин находил рациональное объяснение. Однако девушек больше никто не видел, они будто исчезли с лица земли. А первое убийство случилось, когда в город прибыли Холкомбы, точнее Салли. И Салли связана с семьей Ларкиных, которые фактически владели городом, когда умерла Малайя и исчезли девушки.

Зазвонил телефон Дина.

– Это Кордеро, – сказал он Сэму, и ответил: – Агент Бэнкс.

– Подумал, вам захочется знать, – сказал Кордеро. – У нас тут еще один.

– Еще одно убийство? – Дин покосился на Сэма, который слышал только его реплики. – Почерк тот же?

– Похож, – предположил Кордеро. – Как с Грином, только наоборот. Живот вспорот, зато глаза на месте. И эта жертва сопротивлялась. Хотя не сказать, чтобы удачно.

Дин записал адрес.

– Выезжаем.

Глава 25

Пока Дин гнал «Импалу» к дому семьи Бэрроузов, Сэм позвонил Кастиэлю, чтобы рассказать последние новости. Золотистый «Линкольн» появился меньше чем через две минуты, после того как Дин припарковал «Импалу» за несколько домов от места преступления. Полиция оцепила почти половину пригородного квартала. Патрульные проверяли документы у прохожих и пропускали только местных жителей. Случайных зевак отправляли восвояси, но никто не уходил – все толпились за желтой лентой, пытаясь узнать друг у друга, что происходит. Кажется, кто-то выпал из окна второго этажа. Благодаря соседям имя жертвы скоро выяснилось.

Дин показал удостоверение полицейскому, и его с Сэмом и Кастиэлем пропустили. Сделав несколько шагов, Дин услышал женский шепот, очень близко, но неразборчиво. Он оглянулся, но увидел лишь толпу за оградительной лентой. Вдруг он заметил женщину в красном платье, быстро шагавшую по другой стороне улицы. На миг она повернулась, и Дин с изумлением узнал ее:

– Лиза?

– Дин! – окликнул его Сэм, остановившись рядом.

– Постой-ка, – Дин поднял руку, знаком предупредив Сэма и Кастиэля не ходить за ним, и перешел улицу.

Он мог поклясться, что только что видел Лизу Брейден, но стоило на секунду отвести глаза, как она пропала из виду. Да и с какой стати ей здесь находиться? Она жила в Индиане, но Сисеро был примерно в двухстах милях отсюда. Кроме того, она бы не стала его искать. Даже если бы Кастиэль по просьбе Дина не стер ей память, она не могла знать, что Дин здесь.

Он заметил, как что-то темное скрылось за красным кленом, чьи корни приподняли асфальт перевернутой буквой V, и бросился к дереву. В следующее мгновение он обнаружил, что потирает правое предплечье, на котором выжжена Метка. Оказавшись на тротуаре, он заглянул за дерево, скорее ожидая увидеть кого-то похожего на Лизу, чем ее саму, но никого не увидел. Объявление о пропаже собаки, приклеенное к стволу, трепетало на ветру, и Дину показалось, что звук похож на шепот. Возможно, все, что только что произошло, – это обман зрения и слуха, вызванный Меткой? Лучше выкинуть это из головы. Все под контролем – его контролем, не Метки.

Покачав головой, Дин вернулся к остальным. Сэм убедился, что их никто не слышит, и спросил:

– Дин, что случилось?

– Ничего, – небрежно ответил Дин, следя, чтобы левая рука не потянулась к Метке.

Сэм и так слишком переживал о Метке, не стоит подливать масло в огонь. А значит, не стоит упоминать о том, что ему померещилась Лиза.

– Показалось, что кто-то шастает поблизости.

– И?

– Возможно, очевидец, – Дин развел руками. – Упустил ее. Наверное, просто любопытная соседка. Спряталась в дом, когда меня заметила.

Сэм его объяснение, кажется, не убедило, но Дин сделал вид, что не замечает этого, и направился к месту преступления.

Спецтранспорт занял всю улицу, одни машины перегородили подъездные дорожки, другие припарковались вторым рядом. Пришлось петлять между полицейскими автомобилями, внедорожником судмедэксперта, черным фургоном криминалистов и машиной «Скорой помощи», которая стояла ближе всего к дому.

У передней двери помощник шефа Кордеро разговаривал с всхлипывающей женщиной лет тридцати пяти или сорока. Рядом с ней стояли женщина постарше с плачущим младенцем на руках и немолодой мужчина. Дин предположил, что это жена погибшего и ее родители.

Подняв голову, он увидел в разбитом окне ярко-желтые занавески, которые трепал ветер, а потом – такие же яркие красные брызги на ткани. На тротуаре под окном четверо полицейских стояли, загораживая труп, лежащий на спине в луже подсохшей крови. Рядом с телом на корточках сидел судмедэксперт. Через некоторое время он с ворчанием встал и стянул голубые латексные перчатки, завершив официальный осмотр тела.

Дин снова показал удостоверение, на этот раз – коротко, по-военному подстриженному копу, который стоял ближе всех к останкам Кевина Бэрроуза. Полицейский кивнул и позволил Дину, Сэму и Кастиэлю подойти, чтобы взглянуть на тело.

Две лужи крови образовали под трупом мрачное подобие восьмерки. Одна лужа расплылась под головой – череп раскололся от удара, вторая, которая была больше, под туловищем. В распоротом животе под обрывками одежды были видны растерзанные печень, желудок и кишки. Помимо целых глаз, которые, казалось, смотрели одновременно на все и в никуда, что-то еще отличало это тело от других жертв. Дыша ртом из-за вони каловых масс, Дин наклонился ближе.

– Выглядит иначе.

– Тоже заметили, да? – с уважением заметил доктор Трамбл.

– Оставили наконец свою теорию о нападении животного?

– Вовсе нет! – Трамбл снова вспыхнул. – Эти порезы явно оставлены когтями животного. Внутренние органы – вот, в чем отличие.

Сэм тоже наклонился, поморщившись от запаха.

– Они повреждены…

– Они на месте, – сказал Кастиэль. – Все органы. И кишки.

– Вот именно, – подтвердил Трамбл. – Очевидно, падение из окна второго этажа напугало животное, и оно не стало пожирать жертву. Посмотрите на поперечную ободочную кишку. Ее полностью вытащили из брюшной полости, но, несмотря на значительные травмы, нет ни отметин зубов, ни отсутствующих фрагментов. – Он коротко рассмеялся и мрачно пошутил: – Consummatio interruptus[18], так сказать.

– Уверен, никто из нас так бы не сказал, док, – заметил Дин.

Кастиэль оглянулся на плачущих женщину и ребенка и снова посмотрел на Трамбла.

– Не нахожу тут ничего забавного.

Трамбл отмахнулся:

– Со временем начнете находить, – и отошел, чтобы позвать санитара. Труп нужно было доставить в морг.

Санитары достали из машины каталку, подвезли ее к телу. Вдова в ужасе прижала руку ко рту и ушла в дом. Ее мать что-то сказала Кордеро и последовала за ней. Отец женщины повернулся в сторону улицы, он смотрел в пустоту. Наверное, ему было все равно куда смотреть, лишь бы не на тело, которое упаковывали в мешок для трупов.

Сэм стоял спиной к погибшему, но обернулся, услышав звук закрывающейся молнии. Санитары подхватили мешок с изуродованными останками Кевина Бэрроуза и переложили на каталку.

– Надо узнать, что известно жене, – сказал Сэм.

Он зашагал к двери, Дин и Кастиэль последовали за ним.

* * *

Сэм выслушал Кордеро, который пересказал ему все, что узнал от Мелиссы Бэрроуз, но он хотел сам расспросить ее. Она была не в лучшем состоянии, но поговорить с ней нужно было немедленно, пока воспоминания о происшествии были еще свежи. К сожалению, свежи были и эмоции. Однако любая, даже самая незначительная деталь, могла дать им зацепку. На этом и следовало сосредоточиться.

Мелисса смотрела из окна кухни на задний двор, ее мать стояла рядом, держа на руках малышку Ноэль. Девочка перестала плакать, но лежать спокойно не желала.

Дин и Кастиэль вошли вслед за Сэмом, но остановились на пороге, чтобы не мешать женщинпм.

Сэм шагнул вперед.

– Миссис Бэрроуз, я специальный агент Резерфорд, ФБР, – представился он. – Сочувствую вашей утрате.

Не оборачиваясь, Мелисса вытащила несколько бумажных платков из коробки на столе, вытерла глаза, слегка кивнула и тихо ответила:

– Спасибо.

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

Пожилая женщина раздраженно вздохнула:

– У всех столько вопросов! Моя дочь только что потеряла мужа. Разве вы не видите, что у нее горе?

– Понимаю, мэм, – проговорил Сэм. – Но мы пытаемся поймать того, кто это сделал.

– Так оглянитесь, – ответила она. – Он точно не здесь!

– Она, – негромко поправила ее Мелисса. – Убийца была женщиной.

– Миссис Бэрроуз, – Сэм обошел стол, чтобы заглянуть ей в глаза. – Мне сказали, что вы не видели нападающего.

– Нет.

– Так вы ее слышали?

– Нет, – Мелисса всхлипнула и шлепнула себя по лицу, будто злилась на себя. – Помехи!

Сэм с недоумением склонил голову набок. Он был уверен, что она знает что-то важное, но давить было нельзя. Она только что пережила ужасную потерю и в любой момент могла замкнуться в себе – как только не сможет больше выносить происходящее.

– Вы слышали шум помех?

– Радионяня, – пояснила она. – После того, как Кевин поднялся в детскую… Я наконец-то уложила Ноэль спать. Совсем вымоталась. Когда мы услышали плач, была его очередь идти. Она плакала… чуть-чуть, – она развела большой и указательный палец на дюйм, словно показывая, что ребенок плакал совсем недолго. – Но мы волновались из-за каждой мелочи. Проверяли и перепроверяли. Мы заботились о ее безопасности. Кто-то должен был проверить, как она там, понимаете? – Она прижала салфетки к губам, подавляя рыдание, и добавила: – Это могла быть я. Тогда, возможно, Кевин был бы… все еще был бы здесь.

– Ты не можешь этого знать, Мелисса, – возразила ее мать. – Он… она могла потом вернуться за ним. Кевин пожертвовал собой, чтобы спасти тебя и эту драгоценную девочку.

– Я знаю… знаю. Я вызвала полицию, но они… Все было кончено еще до их приезда.

– Через радионяню вы услышали плач Ноэль, и Кевин пошел посмотреть, что происходит?

Мелисса кивнула.

– Когда он вошел в детскую… звуки изменились. Послышался шум помех. Я услышала, как он закричал, а потом помехи…

– Но если вы не видели и не слышали ее ни наверху, ни после… падения, – проговорил Сэм, – откуда вы знаете, что это была женщина?

– Кевин крикнул: «Отойди от нее, ненормальная!», – наконец она повернулась к Сэму, опираясь на спинку стула, и посмотрела на него с вызовом, будто хотела, чтобы он попытался возразить. – Кому он мог сказать это, если не женщине?

– Никому, – согласился Сэм. А сам подумал: это значит лишь то, что Кевин решил, будто перед ним женщина. Но внешность, особенно при их работе, бывает обманчива. – Больше он ничего не говорил?

– Ничего особенного. Слишком много помех. Я расслышала его лучше, когда поднялась на лестничную площадку: он велел вызвать полицию. Он дрался с ней… Кевин не был слабым. В колледже он играл в футбол. Но она… она швырнула его в стену… с такой силой, что дом содрогнулся. И ни разу не издала ни звука.

– У вас нет предположений, как эта женщина могла попасть в ваш дом?

Мелисса помотала головой.

– Мы весь день были дома. С новорожденной особо не погуляешь. Я не заметила никаких следов присутствия постороннего.

– Нужно найти эту женщину, прежде чем она попытается украсть другого ребенка, – проговорила мать Мелиссы. – Кто бы она ни была, она опасна. И убийца.

– Почему вы решили, что она пришла за ребенком? – спросил Кастиэль.

Пожилая женщина вздрогнула, будто забыла о присутствии Дина и Кастиэля.

– Разве это не очевидно? Она ведь не рылась в шкатулке с драгоценностями, не искала сейф. Она была именно в этой детской!

Пока женщина говорила, Кастиэль подошел поближе и посмотрел на капризничающего ребенка.

– Красивое дитя, – улыбнулся он.

Мать Мелиссы машинально улыбнулась в ответ и с гордостью бабушки согласилась:

– Еще бы! Да, дорогуша!

Сэм заметил, как взгляд Кастиэля переместился на шею ребенка. Кастиэль резко перестал улыбаться и встретился с Сэмом глазами.

– Можно вас на пару слов, агент Резерфорд?

Сэм кивнул, принес извинения обеим женщинам, и все трое вышли в соседнюю комнату. Кастиэль достал телефон и нашел фотографию ребенка Атертонов. Сэм увидел на шее младенца нечто, напоминающее круглое пятно сыпи, но при более пристальном изучении снимка заметил несколько крохотных проколов, образующих неполное кольцо по краям пятна. Доктор Хартвелл сделала снимок, когда они уже начали затягиваться.

– Я не успел показать это фото раньше, – тихо, чтобы не услышали женщины, проговорил Кастиэль. – У ребенка Бэрроузов на шее такие же отметины и сыпь.

– Кем бы ни была эта женщина, – подытожил Дин, – теперь мы знаем, что она в ответе и за убийства, и за нападение на ребенка Атертонов.

Перед уходом Сэм решил осмотреть детскую. Заглянув на кухню, он спросил Мелиссу, не возражает ли она. Мелисса кивнула и добавила:

– Ничего вы там не найдете. Не знаю, как она попала в детскую, но через дверь она не выходила. Я стояла внизу у лестницы, пока Кевин… пытался ее остановить. Она могла уйти только через окно… когда он упал.

Сэм поднялся по ступеням первым. После того, как Мелисса вынесла из комнаты ребенка, полиция крест-накрест заклеила дверной проем желтой лентой. Из коридора были видны вмятины, оставленные телом Кевина в стенах из гипсокартона, и брызги крови на полу и занавесках. Пригнувшись, Сэм пролез под лентой и обошел детскую, стараясь не наступать на пятна крови.

Он осмотрел матрас и пол под кроваткой, проверяя, не оставила ли женщина что-нибудь – след слизи или сломанный зуб, однако поиски не дали результатов, не считая нескольких тонких волос. Радионяня, развернутая к пустой кроватке, стояла на комоде.

Сэм развел руками.

– Зачем она сюда явилась? Подкормиться от ребенка, пока родители внизу?

– Но она не заметила радионяню, – подхватил Дин. – Родители что-то услышали…

– Потом отец помешал ей… и она выпустила ему кишки?

– Он защищал ребенка, – проговорил Кастиэль. – А женщина отбивалась.

– Однако он сумел выкинуть ее из окна, – продолжил Дин. – Если предположить, что Мелисса права, именно так она и покинула дом.

– Так на этот раз, – сказал Сэм, – врасплох застали ее.

– Наверное, что-то провоцирует ее, – предположил Дин. – Отец был в доме, но вместо того, чтобы сожрать его, она отвлеклась на ребенка.

– Она нападает на отцов, пока дети еще не родились, – выдвинул теорию Сэм. – А после рождения ее целью становятся младенцы.

– После рождения ребенка у нее есть два варианта, – возразил Дин.

– Оба раза она… вступила в контакт с ребенком, – вставил Кастиэль, – и дети выжили.

– Оба раза ей помешали, – напомнил Сэм.

– Ты думаешь, что она проделала это только дважды. Возможно, в случаях с другими детьми ей никто не мешал.

– То есть, она не хочет им навредить?

– Сыпь и проколы показывают, что она им вредит. Но раны заживают за считаные часы.

– Так она скрывает свои действия, – догадался Сэм. – Если ее визиты остаются незамеченными, она может возвращаться снова и снова.

– Мужчин она убивает, это ясно, – проговорил Дин, – но мы понятия не имеем, что потом будет с младенцами.

Они спустились по лестнице, продолжая разговор вполголоса. Сэм повернулся к Кастиэлю:

– Доктор Хартвелл выяснила, что с ребенком Атертонов все в порядке, так?

– Верно, – подтвердил Кастиэль. – Не считая сыпи и проколов, которые исчезли к утру. Если бы она не выслушала медсестру, так бы о них и не узнала.

– Эта женщина явно делает что-то нехорошее, – продолжил Дин. – Жуткая каннибалка присоединяет спинной тентакль к шее младенца… Бр-р-р.

Вернувшись в кухню, Сэм увидел, что Мелисса держит малышку и улыбается ей, хотя глаза ее опухли и покраснели от плача.

– Простите, – обратился к ней Сэм, – я хотел спросить, доктор Ноэль не заезжала, чтобы осмотреть ее?

– Еще нет, – Мелисса погладила щеку ребенка указательным пальцем. – Слава богу, Кевин остановил эту женщину прежде, чем она успела навредить нашей дочке.

– Доктор Хартвелл уже едет, – сообщила мать Мелиссы. – Я позвонила ей сразу же, как услышала, что произошло.

– Хорошо, – кивнул Сэм. – Я знаком с доктором Хартвелл.

Доктор Хартвелл уже видела сыпь и ранки ребенка Атертонов и сможет сравнить с ними повреждения Ноэль. В обоих случаях таинственной женщине не хватило времени, чтобы навредить детям. Кастиэль был прав, предположив, что другие нападения могли остаться незамеченными. Но что стало бы с младенцами, если бы женщину не спугнули?

Сэм услышал шаги у входной двери. Отец Мелиссы провел в дом доктора Ванессу Хартвелл.

– Мне так жаль слышать о том, что произошло с Кевином, – она решительно направилась к кухне. – Они обязаны остановить этого человека! – Тут доктор заметила младенца: – Но моя маленькая пациентка в порядке?

– Расстроена, – отозвался отец Мелиссы. – Но, думаю, это естественно.

Кастиэль поймал доктора за руку и что-то прошептал ей на ухо. Та кивнула и сочувствие на ее лице сменилось сосредоточенностью профессионала.

– Спасибо, я проверю.

Сэм вышел из кухни, когда туда вошла доктор Хартвелл. Она поставила сумку на стол, подошла к Мелиссе и окинула ребенка взглядом. Потом осторожно пальцем оттянула воротник ползунков и осмотрела шейку младенца. Подняла взгляд на Кастиэля и кивнула. Мелисса передала ей ребенка:

– С ней все хорошо, правда, доктор Хартвелл?

– Она изумительна, – проговорила доктор Хартвелл, улыбаясь ребенку. – Давайте-ка посмотрим…

Сэм подумал, что если доктор не обнаружит чего-нибудь еще, кроме исчезающих ранок и сыпи, они от Мелиссы больше ничего не узнают. Вместе с остальными он вышел из дома.

«Скорая» с мигалками, но без сирены увезла тело Кевина Бэрроуза. Трамбл закончил разговор с Кордеро, забрался в свой темный внедорожник и отбыл в том же направлении. Охранявшие тело патрульные вернулись на улицу и разговаривали, стоя около машины.

Сэм повернулся к Дину и Кастиэлю:

– Это как-то связано с Ноддом и исчезновениями в шестидесятых, – проговорил он. – Прибытие Салли в город пробудило то, что находилось в спячке.

– Салли и Риза – кровные родственники, – предположил Дин. – Может, когда Салли переехала, сюда вернулась Риза?

– А может, Риза никогда и не уезжала.

Впрочем, Сэм с трудом представлял себе, как она могла скрываться в городе все это время. С бойфрендом, беременная? Она могла изменить внешность, сменить документы. Но даже если так…

– Ей сейчас было бы семьдесят лет.

– А ребенку больше пятидесяти, – добавил Кастиэль.

– Никто в городе ее ребенка не узнает, даже старожилы. Этот ребенок мог запросто вернуться в любое время.

Из дома поспешно вышла доктор Хартвелл. Сэм привлек ее внимание.

– Что-то не так с Ноэль?

– Вроде бы, все в порядке, но на всякий случай я закажу полное обследование. Мне только что звонили… дважды за две минуты. А я-то думала, больше ничего странного не случится…

– Странного? – переспросил Дин.

– У двух пациенток начались преждевременные роды, – объяснила доктор Хартвелл. – Кажется, вы разговаривали с обеими об этих нападениях. Оливия Крам и Хлоя Сайкс.

Сев в серебристый «Лексус ДжиЭс», стоявший за полицейским ограждением, она уехала. Сэм нахмурился – еще одно странное совпадение в цепочке странных совпадений с участием беременных женщин Брейден-Хайтс, начало которой скрывалось в начале шестидесятых. Тогда они пропадали бесследно, а теперь отцов их детей убивали, а новорожденные становились добычей.

Глава 26

Пока Дин и Кастиэль пробирались мимо полицейских машин и обходили толпу, собравшуюся за ограждением, Сэм отошел поговорить с помощником шефа Кордеро. Он дождался, когда Кордеро отошлет часть патрульных, оставив несколько человек, чтобы поддерживали порядок, пока криминалисты не уедут, и заметил:

– В последнее время приходится чаще из офиса выбираться?

– Жаль, что при таких обстоятельствах, – отозвался Кордеро. – Неуловимый серийный убийца всех поднял на ноги.

– Трамбл все еще цепляется за теорию о нападении животного.

– Носится с ней, как собака с костью, – согласился Кордеро, покачав головой. – Но пока один из нас не докажет, что другой ошибается, мы будем сообщать журналистам, что в убийствах, скорее всего, виновато какое-то животное. Пусть уж люди лучше боятся, чем паникуют. Меньшее из зол. Я так понимаю, вы подошли не для того, чтобы поинтересоваться нашими связями с общественностью?

– Свидетели есть?

– Свидетели нападения? – Кордеро покачал головой. – Мелисса была на первом этаже. Шум слышала, но ничего не видела.

– А падение? – Сэм указал на выбитое окно на втором этаже. – Соседи? Может, кто-то мимо проезжал?

– Сколько занимает падение с такой высоты? – Кордеро ответил вопросом на вопрос. – Секунду? Меньше? – он снова покачал головой. – Я велел патрульным опросить соседей. Никто не видел, как он падал. Некоторые слышали шум и видели последствия.

– Но о диких животных не сообщали?

– Никто не сообщал. Люди видели только этого несчастного на тротуаре с разбитым черепом и кишками наружу. Кошмарное зрелище…

– Мелисса не видела, как убийца вышла из спальни, – продолжал Сэм. – И никто не видел выпавшую из окна женщину.

– Допустим, Бэрроуз смягчил ее приземление. Ей понадобилось бы всего несколько минут, чтобы прошмыгнуть между домами и пересечь задний двор…

– Маловероятно.

– Может, и так, – согласился Кордеро. – Но это наша рабочая теория. Или у вас что-то получше?

«Я бы поделился парой идей, – подумал Сэм, – но ты же мне не поверишь».

– Пока нет.

Сэм покинул место преступления, поднырнув под желтую ленту там, где было меньше людей. Половина зевак разошлась после того, как тело Бэрроуза увезли. Время шло, новых подробностей не было, и остальные тоже начали разбредаться, так и не утолив болезненное любопытство. Сэм заметил на дальней стороне улицы одинокую женщину в красном платье. Она посмотрела на него, и Сэм с изумлением узнал ее.

– Амелия? – прошептал он.

«Амелия Ричардсон? Здесь? Откуда…»

Он направился к ней, собираясь окликнуть и спросить, что она делает в Брейден-Хайтс. Но тут перед ним прошла пожилая пара. Сэм так отвлекся на свою бывшую девушку, что чуть на налетел на них.

– Простите, – извинился он.

– Все в порядке, молодой человек, – отозвалась женщина. – Учитывая наш возраст, будьте уверены, мы смотрим в обе стороны перед тем, как перейти… в смысле, пройти посреди дороги.

Сэм вежливо улыбнулся в ответ на попытку пошутить.

Пара отправилась дальше, он хотел снова окликнуть Амелию, но… она исчезла. Сэм посмотрел налево, потом направо.

«Она ведь не могла далеко уйти?»

Толпа значительно поредела, так что в своем красном платье она бы выделялась среди остальных, но Сэм не мог ее найти. На мгновение его взгляд остановился на сгорбленной старухе, которая выглядела так, будто никогда не видела солнца, но он искал красное платье, и не обратил на нее внимания. А потом оказалось, что и старуха пропала. Если бы еще кто-нибудь внезапно исчез, Сэм бы начал подозревать, что на улице полно открытых люков.

Медленно повернувшись вокруг своей оси и осмотрев улицу, он решил, что все это игра воображения. Стресс? Недосып? Думал ли он в последнее время об Амелии? У них все было довольно серьезно… по крайней мере, пока она не узнала, что ее муж вовсе не погиб за границей. Но их отношения закончились очень давно. Сэм все оставил позади. Во всяком случае, так ему казалось…

Он беспокоился о Дине и видениями, которая Метка посылала брату. Не лучшее время для обоих Винчестеров, чтобы отвлекаться на галлюцинации. Выбросив происшествие из головы, Сэм зашагал к «Импале».

К счастью, Дин разговаривал с Кастиэлем и не видел, как Сэм метался с растерянным видом, так что объясняться не пришлось. Сэм подошел к передней пассажирской двери, Кастиэль сел в «Линкольн» и развернул машину.

Перед тем, как сесть за руль, Дин посмотрел на Сэма поверх крыши:

– Готов?

– Кас куда-то спешит?

– Вызвался посмотреть, как там Хлоя и Оливия, – ответил Дин. – Думаю, пока они в безопасности. По крайней мере, пока дети не родились. Беременные женщины Тессу Тентакль не интересуют.

Он завел двигатель. Как только тот взревел, Дин начал перебирать местные радиостанции с рок-музыкой и остановил свой выбор на Who’ll Stop the Rain группы «CCR».

Бросив последний взгляд туда, где ему почудилась Амелия, Сэм открыл дверь и сел рядом.

– Дин, она расширяет круг жертв, – проговорил он. – Сперва бойфренды и мужья беременных женщин. Теперь младенцы. Мы не знаем, что будет дальше.

– Так давай узнаем.

* * *

Вернувшись в мотель, Дин упал на кровать и, глядя в потолок, начал жаловаться на неровный матрас. Сэм открыл ноутбук и уставился в экран, занеся пальцы над клавиатурой. Непродуктивное.

«Может, Кастиэль прав? – подумал он. – По крайней мере, у него есть конкретное задание».

Использовать обширную библиотеку бункера они не могли, так что разбираться пришлось по старинке. Много жертв, несколько зацепок, достаточно четкий почерк преступника.

Несмотря на соблазн назначить подозреваемым незаконного ребенка Ризы Нодд, который теперь вырос, нельзя было игнорировать признаки, указывающие на сверхъестественное происхождение преступника. Скорее всего, монстра натравил человек, но именно монстра следовало остановить. А для этого нужно его найти и узнать его слабое место.

Вот только монстров в телефонном справочнике нет – ни на бумаге, ни в Сети. Но если убийства начались из-за приезда Салли, которая приходится Ларкинам родственницей, возможно, начинать следует оттуда. Сэм вооружился ручкой и блокнотом и начал собирать информацию о земельных участках и их продаже с тех пор, когда город назывался Ларкинс-Корнер, и до нынешних дней. Наконец, он отодвинул ноутбук и задумался.

– Можно? – Дин указал на компьютер.

– Бери.

– Есть у меня одна идея, – Дин повернул ноутбук к себе. Несколько минут спустя он с головой погрузился в поиски.

– Итак, наследники Ларкинов в Лондоне, – проговорил Сэм. – Один участок необработанной земли недавно продан застройщику, который строит коттеджи. Там идет стройка… «Ковентри Кроссинг». Еще недавно купили участок с фермерским домом и конюшней. Судя по фотографиям, здания в плохом состоянии. Этот участок граничит с «Клиникой планирования семьи Стэнтона». Здания предназначены под снос.

– Стэнтона… – повторил Дин. – Это же рядом с «ЦМЛ», где мы встретились с Хлоей Сайкс.

– Точно, – подтвердил Сэм. – Мы проезжали мимо стройки.

– Они расширяли парковку.

– Перед разговором с Мелиссой Кордеро упоминал, что Бэрроузы делали ЭКО в этой клинике, – вспомнил Сэм.

– Сэмми, кажется, я что-то нарыл, – сказал Дин.

– Что?

– Я решил проверить Филиппины, – пояснил Дин, – раз уж Кельвин Нодд именно там познакомился с Малайей.

– Верно, – заинтересовался Сэм.

– Смотри, – Дин повернул к нему ноутбук. – Тут как раз про выпущенные кишки и высосанные глаза.

Сэм отодвинул заметки и просмотрел открытые сайты.

– Тут у нас понтианак… и ланг сур. Появляется, когда женщина умирает во время родов, – он поднял взгляд на Дина. – Как Малайя?

– Читай дальше.

– Охотится на мужчин, – прочитал Сэм с монитора. – Это нам подходит. Высасывает глаза, если посмотреть ей в лицо… Тут еще сказано, что ланг сур сосет кровь младенцев, как крошечный вампир. Если слышен плач ребенка или чувствуется приятный запах, значит, она недалеко.

– Например, запах свежих пирогов? – мечтательно предположил Дин, как будто пироги стоили того, чтобы потом тебе вспороли живот.

– Может принимать облик… красивой женщины, – Сэм осекся.

– Это я упустил, – Дин вытянул шею, вглядываясь в текст. – Любой красивой женщины?

Сэм снова вспомнил о то, что видел у дома Бэрроузов. Ему показалось, что он заметил Амелию, хотя не было ни одной причины, чтобы та оказалась в Брейден-Хайтс. Но потом он заметил, как сгорбленная женщина в черном юркнула в толпу и пропала. Возможно, она наблюдала за ними? Хищник узнал охотников? Или преступник вернулся полюбоваться на дело своих рук?

Не поздно ли еще рассказать Дину об привидевшейся ему Амелии? Но рассказать о ней сейчас – значит сознаться, что он скрыл информацию. А ведь они решили ничего не скрывать друг от друга. С другой стороны, информация о способностях понтианака уже найдена, Дин знает, что делать дальше. Наверное, можно и не рассказывать…

– Тут без подробностей, – ответил Сэм брату. – Может, и любой. М-м… Еще пишут, что она может отделять свою голову от тела.

– Да, я видел картинку. Это еще более жутко. А как ее убить?

Сэм промотал тексты вниз.

– Гвоздь или болт, воткнутый в дыру на шее, способен ее утихомирить.

– Видимо, речь об отверстии, откуда появляется тентакль…

– Но если гвоздь вынуть, она снова в деле, – предупредил Сэм. – Гвоздь как бы погружает ее в спячку, в некое подобие комы. Но вообще она боится шипов и острых предметов.

– Зачем нам шипы? – заметил Дин. – У нас полно острых предметов.

– Можно вырубить ее, пока не узнаем, какубить, – заметил Сэм. – Но сперва нужно ее найти.

– Продажа земли Ларкинов и стройка? – задумался Дин. – Вряд ли это совпадение.

– Вполне возможно, – согласился Сэм. – Что если понтианак каким-то образом… привязана к земле Ларкинов? Что если она существует с тех пор, как умерла Малайя.

– И в свободное от потрошения будущих отцов и высасывания крови младенцев время возвращается в свое уютное понтиак-логово.

Сэм хотел его поправить, но потом решил, что Дин намеренно исковеркал слово. Что ж, зато мере он больше не называет ее Тессой Тентакль.

– Насколько нам известно, в последние пятьдесят с лишним лет она бездействовала… Что-то вроде спячки?

– Ее пробудили приезд Салли или строительство, начавшееся на земле Ларкинов.

– Возможно, всех этих лет для нее словно не существовало…

* * *

Роды у Хлои и Оливии начались одновременно, и это показалось Кастиэлю чем-то бóльшим, чем обычное совпадение. Как только доктор Хартвелл упомянула о звонках из «Центра», Кастиэль тут же забеспокоился о безопасности обеих женщин. Вероятно, в другом месте и при других обстоятельствах все можно было бы списать на совпадение. Однако в Брейден-Хайтс совпадения, касающиеся беременных женщин, уже не раз угрожали жизни новорожденных и их отцов.

Винчестером Кастиэль сейчас был не нужен, и мог позаботиться о Хлое. Связь которую он чувствовал с девушкой, показавшейся ему похожей на Клэр, пробудила в нем что-то вроде предчувствия. Интуиция требовала, чтобы он находился рядом с Хлоей – и с Клэр, если возникнет необходимость. Судя по тому, что удалось узнать, монстр с когтями нападал на мужчин до рождения детей, и на младенцев – вскоре после их появления на свет. А что насчет женщин во время родов? Ведь в это время они наиболее уязвимы… О личности и мотивах людоедки оставалось пока только гадать.

Кастиэль предложил присмотреть за Хлоей и Оливией, но он не знал, где находится дом первой и гостиница, где поселилась вторая. Едва ли Джесс Веттер снял для суррогатной матери своего ребенка третьесортный мотель – значит, нужно искать в гостиницах среднего класса и в роскошном отеле в центре города. Три адреса, возможно, четыре. Хлоя оставалась с родителями и никуда переезжать не собиралась. Кастиэль позвонил капитану Сэндс, назвался выдуманной фамилией, сказал, что он агент ФБР и запросил домашний адрес Хлои. Не прошло и десяти минут, как он уже ехал по улице, на которой стоял дом Сайксов. Пробегая взглядом по номерам домов, он заметил отца Хлои, который ставил полосатую розово-белую сумку в синий «Форд Эскейп». Хлоя уже сидела на переднем сиденье, а ее мать – на заднем.

Кастиэль свернул на ближайшее свободное место и заглушил двигатель, ожидая, пока они проедут мимо, чтобы незаметно последовать за ними в «ЦМЛ». Они могли узнать его, а он не хотел их пугать. Да, Хлоя будет в безопасности, но ей уже пришлось пережить трагическую смерть отца ребенка, а впереди ее ждут несколько тяжелых часов. Кастиэль не хотел волновать ни ее, ни Оливию Крам. Но если возникнет угроза, он будет рядом и сможет вмешаться.

Подъехав к «Центру материнства», Кастиэль остановился на гостевой стоянке так, чтобы видеть вход. Синий «Эскейп» затормозил у самых ступеней. Мать Хлои поспешила в холл, тут же вернулась с креслом на колесиках и подкатила его к дверце машины. Хлоя села в кресло, левой рукой вцепившись в подлокотник, а правой нервно потирая живот. Мать повезла ее к двери, отец отогнал машину на стоянку и достал сумку.

Кастиэль вышел из «Линкольна» и медленно пошел за ним, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то необычного. Может ли монстр напасть открыто? Вроде бы, эта тварь предпочитала нападать, когда жертвы – и мужчины, и младенцы – оставались в одиночестве.

Внезапно, когда Хлоя с родителями были у самых дверей, к входу подлетел бледно-зеленый «Приус».

Водитель ехал слишком быстро, особенно учитывая, что на парковке часто оказывались беременные женщины и молодые матери с новорожденными. Кастиэль нахмурился, ускорил шаг, почти побежал, направляясь к машине. Едва ли за рулем окажется монстр, которого они ищут, но ведь в убийствах мог участвовать и человек.

Хлоя и ее родители скрылись в здании, едва обратив на лихача внимание.

Увидев водителя, Кастиэль замедлил шаг.

Джесс Веттер выскочил из машины, бросился к пассажирской дверце и стал ждать, когда женщина внутри опустит стекло. Та что-то спокойно проговорила и указала на «ЦМЛ». Джесс закрыл лицо руками, помотал головой, потом, кажется, несколько раз глубоко вздохнул и достал из багажника чемодан. Оставил его перед машиной, а сам метнулся в здание, вернулся с креслом-каталкой и помог Оливии перебраться в него. Она морщилась от боли («Наверное, схватки», – подумал Кастиэль), Джесс отвез ее в холл и поставил чемодан рядом.

Оставив Оливию внутри, он вернулся к машине. В спешке он едва не задел бампер «Доджа Дуранго», но умудрился втиснуть «Приус» в узкое пространство и помчался обратно. Оба исчезли из виду.

Кастиэль еще некоторое время осматривал стоянку. Вероятно, нужно искать женщину с когтистыми руками – едва ли она станет расхаживать с торчащим из шеи щупальцем… Разглядывал он и машины, чтобы убедиться, что никто не прячется поблизости. После семьи Сайксов сюда приехал только «Приус». Кастиэль направился к автоматическим дверям, и тут на парковку въехали еще две машины. Люди, которые вышли из них, несли воздушные шары, плюшевых животных и коробки конфет. Ничего подозрительного.

Бросив последний взгляд на стоянку, Кастиэль вошел в холл и приблизился к уже знакомой немолодой женщине за стойкой регистрации.

– Чем могу помочь? – приветливо улыбнулась она.

– Агент Коллинз, ФБР, – он снова представился фальшивой фамилией. – Мне нужно повидать двух пациенток доктора Хартвелл. Хлою Сайкс и Оливию Крам.

– Хлоя и Оливия, – повторила секретарь. – Боже, обе прибыли буквально пару минут назад.

– Я знаю.

Она что-то набрала на клавиатуре и посмотрела в монитор.

– У обеих начались роды, воды отошли, обеих разместили… Номеров родильных палат не вижу. Сейчас узнаю, – она быстро поговорила по телефону и записала данные в блокнот. – Они на втором этаже башни. Хлоя в седьмой палате, Оливия – в девятой. Доктор Хартвелл приехала несколько минут назад и уже там. Она вас ждет?

– Нет, – сказал Кастиэль.

Он направился к центральным лифтам. Секретарь проводила его взглядом и спросила:

– Предупредить ее о вашем приходе?

Кастиэль вызвал лифт.

– Только если это необходимо.

– М-м… ну… наверное, она захочет… – проговорила секретарь. – Я позвоню.

Двери лифта открылись. Кастиэль вошел в кабину и нажал на кнопку второго этажа. Доктор Хартвелл, вероятно, спросит, зачем он явился, и Кастиэль не был уверен, что придумает, что ответить. Его вело смутное беспокойство, которое он почувствовал, услышав, что роды у Хлои и Оливии начались одновременно. Ну а пока лучше ждать поблизости, на случай, если что-то все-таки произойдет. В то же время он понимал, что никто не позволит, чтобы в родильном отделении по коридору шастали чужаки. Ему придется снова выдавать себя за фэбээровца. Доктор Хартвелл в любом случае узнает о том, что он здесь.

Едва он сделал несколько шагов по коридору второго этажа, как его остановила медсестра и спросила, не нужна ли помощь. Назвав себя и сообщив о намерении увидеть доктора Хартвелл, Кастиэль сделал еще пару десятков шагов, а потом другой доктор – мужчина в очках с роговой оправой и сединой в волосах – остановил его и уточнил, к какой пациентке он пришел.

– К пациенткам, – поправил Кастиэль.

– Сразу к нескольким?

– Сайкс и Крам.

– Двум? Вы же не… неважно, – он потряс головой, будто отгоняя какую-то мысль. – Весьма необычно.

– Мне нужно поговорить с доктором Хартвелл, – пояснил Кастиэль.

– Агент Коллинз! – Ванесса Хартвелл махнула ему рукой и подошла. – Джордж, это ко мне.

– Очень хорошо, – сказал доктор Джордж. – Говорит, что пришел повидать двух пациенток.

– Да, Джордж, спасибо.

Когда мужчина отошел, доктор Хартвелл проговорила:

– Не ожидала, что вы придете. Какие-то проблемы с расследованием?

– Хотел узнать, все ли… в порядке с Хлоей и Оливией.

– Роды начались с разницей в несколько минут, но все в порядке. А в чем дело?

– Травма… – ответил Кастиэль, предпочтя не упоминать о возможности сверхъестественного влияния на беременность. – Обе потеряли близких людей.

– Разумеется, – кивнула доктор Хартвелл. – Но пока природа берет свое. Я заходила к ним и буду здесь на случай, если возникнут осложнения.

– Никто не сообщал о появлении странной женщины?

– О, нет! Я бы сразу позвонила. Охране велели следить, не появится ли кто-то подходящий под описание. Описание, конечно, очень расплывчатое описание, но думаю, информации им хватит. Поверьте, после происшествия с Атертонами они начеку. В общественных местах установлены камеры. Но не в палатах, разумеется. А так все в порядке.

Вроде бы, все было под контролем, но Кастиэль не мог успокоиться. Как попросить эту женщину сообщить, если произойдет нечто совершенно невероятное, и при этом не утратить ее доверие? Все-таки он должен попытаться…

– Мы с агентами Резерфордом и Бэнксом подозреваем, что человек, виновный в этих преступлениях, может… попытаться помешать… процессу родов.

– Это невозможно, – возразила доктор Хартвелл. – Я близко знакома со всеми, кто сегодня работает. Если увижу незнакомца, тут же сообщу охране, но у нас все под контролем. Если… ну не знаю… электричество отключат, у нас есть запасные генераторы. Не волнуйтесь, агент. Мы это делаем каждый день. Это наша работа.

– Вы же позвоните, если произойдет что-то… необычное?

– Хорошо, – она снисходительно улыбнулась. – Я сразу позвоню.

– Спасибо.

Кастиэль зашагал обратно к лифтам, но доктор Хартвелл окликнула его:

– Агент…

Он остановился и повернулся к ней.

– Хлоя в порядке. Я позабочусь о ней.

Кастиэль кивнул.

Возвращаясь к машине, он твердил себе, что Дениз Атертон родила без происшествий, так же, как Мелисса Бэрроуз и Брианна Грин. Нет никаких причин подозревать, что монстр попытается как-то повлиять на роды. Обе женщины пока в безопасности.

На обратном пути, останавливаясь на красный, Кастиэль каждый раз доставал телефон и проверял, работает ли тот, не разрядился ли, не исчез ли сигнал. Но несмотря на все его опасения, за помощью так никто и не обратился.

Глава 27

Пока Кастиэль проверял, все ли в порядке с Хлоей Сайкс и Оливией Крам в «Центре материнства Ловеринг», Сэм и Дин съездили сперва в окружной архив, а затем в налоговую инспекцию, где просмотрели документы о продаже и покупке недвижимости и получили планы, на которых были отмечены земельные участки, раньше или в настоящее время принадлежавшие Ларкинам или Ноддам. Последняя информация была доступна в интернете, а вот сведения о тех временах, когда город назывался Ларкинс-Корнер, были отрывочными, их оцифровали не полностью. В налоговой Винчестеры распечатали планы, уделив особое внимание участкам, упоминавшимся в недавних договорах купли-продажи.

Еще они проверили все участки, находившиеся во владении одной из этих семей, на которых строились жилые дома с середины сороковых до середины шестидесятых годов. На этот отрезок времени пришлись возвращение Кельвина Нодда с войны вместе с Малайей, его филиппинской невестой, жизнь Ризы Нодд в Ларкинс-Корнер, ее беременность, побег с бойфрендом и, наконец, последние дни, проведенные Ноддом в городе, завершившиеся нападением на пациентку и побегом.

– Если понтианак пробудилась, появилась, или откуда они там берутся… после смерти Малайи, и если она как-то привязана к одному из земельных участков Ларкинов, – рассуждал Сэм, когда они возвращались в мотель, – то у нас есть записи об этой земле. И мы должны ее найти.

Бросив взгляд на толстую стопку распечаток, с которой Сэм вылез из машины, Дин с сомнением покачал головой.

– Старый добрый Артур Китинг не соврал: семья Ларкинов владела чуть не всем треклятым городом.

Он открыл дверь в номер. С кресла, стоявшего у дальней стены, поднялся Кастиэль.

– Хорошо. Вы вернулись.

– В «ЦМЛ» все нормально? – спросил Дин.

– Ничего странного, – отозвался Кастиэль. – Обе женщины будут рожать как минимум несколько часов. Доктор Хартвелл обещала позвонить, если случится что-то необычное.

Сэм сложил документы и планы на стол, завалив его почти полностью. Пока он сортировал информацию, перекладывая более свежие сведения наверх, Дин поехал в закусочную за несколько кварталов от мотеля за бургерами, бутербродами с курицей, салатом и картошкой фри.

Пока его не было, Сэм рассказал Кастиэлю, что они пришли к выводу, что охотятся на понтианака, появившегося, когда умерла Малайя Нодд, и о том, как они собираются ее остановить. Затеи изложил подробности поиска документов о земле Ларкинов и Ноддов, датирующихся еще послевоенными годами.

Когда Сэм закончил рассказ, вернулся Дин с едой и, поскольку круглый стол был завален бумагами, разложил принесенное на комоде.

Сэм взял бутерброд с курицей и салат.

– Моя версия такова: понтианака пробудило возвращение Салли или строительство, начатое на бывшей земле Ларкинов.

– Поэтому мы проверяем недавно проданные участки? – уточнил Кастиэль, взяв бургер.

– Их немало, – отозвался Сэм. – Но только в паре мест строительство началось именно тогда, когда произошли убийства. Это значительно сужает круг поисков.

Кастиэль переводил взгляд с Сэма на Дина.

– Что именно мы ищем?

– Понятия не имею, – усмехнулся Дин.

Сэм кашлянул и сказал:

– Все необычное. Сигилы, храм, человеческие органы, которые хранятся как трофеи…

– Поверь, он сам не знает, о чем говорит, – заметил Дин.

– Или самого понтианака, – продолжал Сэм, пропустив насмешку мимо ушей. – Логово или гнездо, где она скрывалась последние пятьдесят лет.

– Может, она как медведь, – добавил Дин. – Впадает в спячку.

Он развернул чизбургер, задумался, потом оттолкнул его и принялся за бутерброд с курятиной. Еще одно испытание – отказ потакать своим желаниям, особенно, если те включают красное мясо и алкоголь.

– Как знать, – пожал плечами Сэм. – Но мы хотя бы можем с чего-то начать… – Он посмотрел на Дина и Кастиэля: – Или у кого-то есть предложение получше?

– Надо было ореховый пирог купить, – пожаловался Дин. – Черт.

– Я говорю о…

– Я знаю, о чем ты говоришь.

– Если узнаем, кто должен стать следующей целью, – проговорил Кастиэль, – дождемся нового нападения…

– Подкараулим? – рассеянно отозвался Дин, без удовольствия жуя бутерброд. – Только с пирогом.

– В этом вся проблема, – проговорил Сэм. – Мы не можем предвидеть ее действия.

– Интересно, а доставка у них есть?

– Забудь, – велел Сэм. – Мы уезжаем.

* * *

Больше всего шансов обнаружить понтианака было на двух недавно проданных участках, где теперь шла стройка. Сэм попросил Кастиэля съездить в «Ковентри-Кроссинг», а они с Дином взяли на себя дом и конюшню на участке, прилегающем к «Клинике планирования семьи Стэнтона». Сэм решил, что они с Дином разделятся и проверят оба здания одновременно. Строительство «Ковентри-Кроссинг» почти завершено, и Кастиэлю не придется одному проверять такую большую территорию. Если повезет, они обнаружат логово понтианака или исключат эти места из списка, раньше чем Хлоя и Оливия родят. Связь монстра с обеими женщинами означала, что детям грозит опасность вскоре после появления на свет.

Прежде чем разделиться, они остановились в паровозоремонтной мастерской около Эвансвилла, чтобы купить кое-что, чего нельзя было достать в местных хозяйственных магазинах. Потом Кастиэль направился к «Ковентри-Кроссинг», а Сэм и Дин поехали в другую сторону, чтобы обыскать фермерский участок.

Солнце уже опускалось за деревья, когда «Импала» проехала мимо рекламного щита с объявлением о том, что в Брейден-Хайтс открывается новая сеть магазинов: «Прямо здесь в начале следующего года!».

– Почти приехали, – проговорил Сэм. – Восточную часть этих земель продали «Клинике планирования семьи Стэнтона», они хотят расширить парковку. А на западе собираются строить магазины.

Дин кивнул, сбросил скорость, въехал на покрытую гравием подъездную дорогу к старой ферме, но внезапно резко затормозил. Между деревянными столбами, изрядно пострадавшими от непогоды, висела ржавая цепь – просто так не въедешь. Большая часть территории заросла высокой травой, сорняками и дикими цветами. Участок постепенно поднимался, и на вершине пологого холма раскинулся фермерский дом, а рядом, в тени, стоял длинный прямоугольник конюшни. В закатном свете красные стены обоих зданий казались ржаво-коричневыми. Издалека плачевное состояние построек скорее угадывалось, чем было заметно. Далеко за фермерским домом возвышались современные здания, залитые светом уличных огней. На другом конце огромного участка парковка уже вторглась в бывшие земли Ларкинов.

Когда Сэм выбрался из машины, чтобы убрать цепь, по радио заиграла Hells Bells группы AC/DC. Ему даже болторез не понадобился – замка на цепи не было. Вся охрана участка сводилась к небольшой металлической табличке на столбе слева от ворот: «Не входить! Частная собственность». Сэм снова сел в машину и они поехали вверх по длинной подъездной дороге. Дин нахмурился, когда под колесами захрустел гравий. Их было слышно издалека.

– Никакого тебе эффекта неожиданности…

На вершине холма гравий сменился растрескавшимся асфальтом, сквозь который пробивалась трава. Дин остановился между двумя обветшавшими зданиями. Отсюда жалкое состояние построек уже бросалось в глаза. Большая часть окон в доме были разбиты, главная дверь на крытом крыльце висела на одной петле, в крыше зияли по меньшей мере две неровные дыры. Длинная покатая крыша конюшни просела. Чуть дальше чернело кольцо из обгоревших досок высотой по пояс – все, что осталось от силосной башни, которая сгорела от удара молнии, из-за вандализма, а, может, это был поджог… Неважно, зато теперь можно было ограничиться поверхностным осмотром.

Дин выключил фары, заглушил двигатель.

– Я в конюшню.

– Хорошо, – согласился Сэм. – Тогда я в дом.

Из багажника «Импалы» они достали фонарики и оружие. Сэм выбрал дробовик, заряженный патронами с солью. Соль отгоняла обозленных призраков, выстрелы развеивали их на короткое время. Еще Сэм прихватил ЭМП.

– Не забудь, – Дин похлопал себя по карману куртки. – Она ненавидит острые предметы.

Сэм кивнул и захватил еще охотничий нож. Дин нырнул в багажник и вытащил мачете, осмотрел лезвие и бросил взгляд на нож брата.

– У меня больше.

– Ты просто компенсируешь, – ответил Сэм и с улыбкой направился к фермерскому дому. Дин захлопнул багажник и зашагал к конюшне.

В разбитых окнах Сэм видел лишь темноту – ни электрического света, ни пламени свечи. И не удивительно. Судя по внешнему виду, за последние лет десять сюда наведывались только дикие животные. По трем широким ступеням, прогибающимся под ногами, Сэм поднялся на веранду, которая тянулась вдоль стены, обращенной к конюшне. Раньше крышу поддерживали четыре тонких столба, но два около двери были перерублены топором. Крыша провисла, и Сэму пришлось пригнуться, чтобы не задеть медную лампу.

На входной двери висел мертвый енот – чья-то идиотская шутка или предупреждение. Сделали это недавно: в ране на шее животного копошились личинки. Наверное, после появления рекламного щита дом снова привлек чье-то внимание.

Щеколда была выбита из косяка. Сэм потянулся к дверной ручке, но стоило потянуть дверь на себя, как единственная петля вылетела из прогнившей древесины и дверь рухнула на него. Сэм отскочил, ударился головой о лампу, трупик енота соскользнул с гвоздя, и комок извивающихся личинок шлепнулся Сэму на ботинки.

Ругаясь, Сэм отбросил дверь в сторону. Она проломила перила, и все балясины в ряду попадали, словно кегли. Сэм потопал ногами, стряхивая личинок.

– Сэмми?

– Дин, я в порядке! – отозвался он.

«Почти», – уточнил он про себя и, поморщившись, потер шишку на затылке.

Глубоко вздохнув, он вытащил из кармана куртки фонарик и осветил дом изнутри. Перед тем, как шагнуть через порог, направил луч себе под ноги.

Он прошел через прихожую, столовую и гостиную. Каждый шаг сопровождался скрипом досок, пружинящих под ногами. Из всей мебели в комнатах остался только валяющийся на боку круглый деревянный стол. В голых стенах торчали гвозди и крючки, оставшиеся после того, как с них сняли полки. В ванной на первом этаже из стены вырвали раковину, в полу на месте унитаза зияло сливное отверстие. Еще шаг – и доска треснула, ботинок застрял в полу, и Сэм на мог двинуться с места. Из узкого бельевого шкафа выскочила испуганная крыса, просеменила мимо и скрылась в темноте. Еще одна выпрыгнула из сливной трубы, прошмыгнула между ногами Сэма и последовала за первой. Подергав ногой, Сэм наконец освободился. Зажав дробовик и фонарик под мышками, он вытащил ЭМП, но повышенной активности не обнаружил. Между гостиной и кухней находилась лестница, которая, поворачивая под прямым углом, вела на второй этаж. Сэм проверял каждую ступеньку, а шатких перил и вовсе старался не касаться, но лестничная площадка посередине раскололась на две части, так что там пришлось схватиться за перекладины.

Сэм осмотрел спальни и без удивления отметил, что оттуда тоже исчезли и мебель, и прочие вещи. На дверном косяке в самой маленькой спальне виднелись маленькие зарубки – свидетельство того, как подрастал ребенок, хотя что это был за ребенок, было уже не узнать. ЭМП все еще не показывал близкого присутствия злобного или мстительного духа. Открытый непогоде пол под разбитыми окнами особенно не внушал доверия. Каждый раз, когда Сэм пытался приблизиться к окну, чтобы посмотреть на конюшню, доски начинали трещать громче и прогибаться сильнее. Может, он и не провалится на первый этаж, но рисковать не хотелось.

Потолок над коридором был весь покрыт разводами, похожими на пятна Роршаха[19]. Сэм заметил свисающий с потолка потрепанный шнур и потянул за него, сверху опустилась складная лестница. Петли проржавели, хлипкие ступени скрипели под ногами, но Сэм забрался достаточно высоко, чтобы осветить фонариком узкий чердак, расположенный под самой крышей. Луч выхватил из темноты торшер с разбитой лампочкой, старую коляску и покрытое плесенью детское автомобильное кресло. Больше на чердаке ничего не было. В крыше оказалось две больших дыры, и пол чердака сильно пострадал от дождей. Дерево крошилось под пальцами, и Сэм не рискнул подняться выше. Он отложил дробовик и фонарик, быстро просканировал чердак ЭМП и спустился по шаткой лестнице.

Даже если понтианак жил или спал здесь, Сэм не нашел никаких признаков продолжительного пребывания в доме кого-либо, помимо грызунов. Он без помех добрался до первого этажа. Однако когда он шел через гостиную к прихожей, ему вдруг показалось, будто на него со всех сторон наваливается темнота и пытается задушить потускневший луч фонарика. Сэм подумал, что, наверное, батарейки садятся, но вдруг почувствовал присутствие безмолвной угрозы.

Обойдя дом, он обнаружил на противоположной от конюшни стороне двустворчатую дверь запертую на цепь с амбарным замком. Болторез остался в машине, и Сэм решил испытать дверь на прочность. Подергав за ручку, он почувствовал, что та слегка поддается. Дергая ее из стороны в сторону, за полминуты он выдернул болты из прогнившего дерева, и цепь с замком повисла. Сэм потянул дверь на себя, петли пронзительно скрипнули. Спускаясь по крутым деревянным ступеням, он отводил стволом дробовика плотные завесы паутины. Шагнул на грязный пол и осветил замкнутое пространство.

«Наверное, это погреб», – решил Сэм.

У дальней стены он увидел грубые полки из неструганного дерева. Между их углами луч света выхватил свежую паутину. Пол усеивали остатки множества разбитых банок, толстый слой пыли приглушал блеск осколков. В углу лежала перевернутая тачка без колеса.

И здесь, под землей, ЭМП не показал ничего необычного. Когда Сэм, спрятав прибор, поднимался по лестнице обратно, квадрат ночного неба вверху внезапно потемнел. Двери закачались от сильного ветра, и Сэм уже ждал, что они захлопнутся, но ветер стих.

Сэм закрыл за собой двери и направился к конюшне.

* * *

Дин решил сначала обойти конюшню снаружи, но не успел сделать и нескольких шагов, как услышал, как в доме с грохотом упало что-то тяжелое. Пожалуй, те двери действительно выглядели угрожающе. Сэм, однако, крикнул, что все в порядке, так что Дин пожал плечами и продолжил поиски.

Помимо широких ворот с торцов конюшни, через которые водили лошадей, и дверей поменьше на длинных сторонах, в стенах обнаружилось еще несколько отверстий, достаточно больших, чтобы в них пролезло некрупное животное – сурок, лиса или одичавшая собака. Некоторые дыры возникли в результате объединенных усилий времени и звериных лап, другие появились в результате действий вандалов.

Дин вошел в узкий проход между фуражной, инвентарной и помещением для мытья лошадей слева и амуничником[20] справа. Везде было пусто. На другой стороне он обыскал – справа кабинет, а слева – кухню и комнату отдыха. В кабинете обнаружился письменный стол со сломанной ножкой, без ящиков, а в комнате отдыха – ничего, кроме пустой стойки. К кухне примыкала ванная, в которой не было унитаза, зато уцелела маленькая раковина с неработающими ржавыми кранами. По обе стороны от комнат находилось два десятка денников с широким проходом посередине. Лестница около кухни вела на открытый сеновал, на противоположном конце конюшни была еще одна деревянная лесенка.

Сперва Дин осмотрел денники, в каждый вела голландская дверь[21]. Верхние половины дверей были открыты, и за ними виднелись пустые помещения. Дин обыскал их все, но луч фонарика выхватывал только сено и окаменевший навоз. Наконец, он поднялся по скрипучим ступеням на сеновал и прошел по всей его длине. У ската крыши лежали несколько тюков сена, и все. Дин забрался на другую сторону сеновала, но и там не нашел ничего интересного. Крыша здесь опасно просела. Пригнувшись, Дин продвигался вперед, опасаясь, что она в любой момент может рухнуть. Это чувство усилилось, когда через конюшню пронесся сильный ветер, сломанные доски задрожали, а крыша над головой застонала. Дин боялся вздохнуть, пока не утих ветер, чувствуя, что готов спрыгнуть вниз при первом же звуке ломающегося дерева. Сделав глубокий вздох, он продолжил осмотр.

Доски трещали при каждом шаге, а когда Дин наступил на особенно громкую, во все стороны бросились мыши. Итак, поверхностный осмотр ничего не дал, а ЭМП отказывался подтверждать, что он на верном пути. Время шло, и Дин все больше убеждался, что здесь они ничего не найдут.

Спустившись вниз, он пошарил вокруг лучом фонарика, проверяя, не упустил ли чего. Даже ничего не зная о предпочтениях укладывающихся в спячку понтианаков, он сомневался, что из продуваемой всеми ветрами конюшни выйдет удобное логово.

Он собирался пойти в дом и помочь Сэму, но тут услышал, как брат шагает между фуражной и амуничником, освещая себе путь.

– Дин?

– Я здесь, – Дин вышел на свет.

– Есть что-нибудь?

– Большой жирный ноль, – проговорил Дин. – А у тебя?

– То же самое, – фонарик замигал, пришлось по нему постучать. – Из дома, чердака и погреба вынесли все ценное. Ничего не осталось. Весь дом выглядит так, будто вот-вот рухнет после первой достаточно сильной грозы.

Дин рассказал, как обшарил все комнаты, пустые денники и сеновал, но обнаружил только пару тюков сена и семейство мышей.

– А в нескольких денниках – тех, что у кабинета и комнаты отдыха, – кажется, даже лошадей никогда не было.

– Разумно, – проговорил Сэм, шагая к входу в комнату отдыха около лестницы. – Меньше шума лошадям и меньше запаха людям.

Подняв фонарик, он заглянул в помещение.

– Я тут уже смотрел, – предупредил Дин. – Все печенье растащили.

Сэм повернул к лестнице, основание которой было закрыто со всех сторон. Кажется, он искал ручку или задвижку. Кажется, он решил, что под лестницей есть какое-то помещение вроде кладовки. Однако Дин уже проверял и не нашел способа заглянуть внутрь.

Зазвонил телефон, и Дин отвлекся от Сэма, разглядывающего стены. Он думал, что это Кастиэль с новостями или, скорее, без них. Уверенный, что они зашли в тупик, Дин приготовился посочувствовать насчет впустую потраченного времени, однако номер на экране был незнакомым.

– Агент Бэнкс, – проговорил он, гадая, кто бы это мог быть.

Сперва он не смог разобрать голос. Где-то кричала женщина, ее крики перемежались грохотом.

– Алло!

Голос стал отчетливее, звонивший заговорил отчаянно и громко:

– Агент Бэнкс, это Малик! Брат Брианны. Ребята, мне нужна ваша помощь прямо сейчас! Она взбесилась.

Что-то грохнуло, на этот раз очень близко.

– Черт! Она чуть мне голову не снесла! – воскликнул Малик. – Когда вы подъедете?

– Малик, – проговорил Дин, – какого черта у вас там творится?

– Брианна, приятель. Она сошла с ума.

Дин поднял глаза. Сэм пропал.

– Рассказывай, – велел Дин и направился к лестнице. – Что стряслось?

– Она попросила посмотреть, как там ребенок, – объяснил Малик. – Кики спокойно спала. Но когда я спустился, Брианна ждала меня с разделочным ножом.

– Что? – ошарашенно переспросил Дин.

Заметив луч фонарика, мечущийся по деннику за лестницей, он направился на свет. Нижняя половина двери была распахнута, а Сэм, оставив дробовик у задней стены, что-то искал.

Малик продолжал, пытаясь как можно быстрее обо всем рассказать и одновременно уворачиваясь от ударов.

– Она порезала мне руку, но потом я отобрал нож. А она упала на пол, как будто в обморок. Я подумал, что у нее приступ. Перенес ее на диван. Сходил к Кики. Она даже не проснулась. Брианна очнулась, вроде, в себе, но ничего не помнила. А потом…

– Что потом?

– Бри… прекрати! Не надо!

Дин услышал, как бьется стекло.

– Швырнула в меня вазу, – задыхаясь, проговорил Малик.

Сэм постучал костяшками по ближайшей стене. Звук был гулким. Подняв взгляд на Дина, Сэм развел ладони дюймов на двадцать. Дин этого раньше не заметил, но стена между денником и лестницей казалась толще, чем стена между остальными денниками. При более внимательном рассмотрении оказалось, что никогда не использовавшийся денник уже, чем прочие.

– А через пять минут она попыталась выцарапать мне глаза. Через минуту снова свалилась. Замертво. А ребенок? Спит! Ее даже всей этой суматохой не разбудить. Бри приходит в себя, минут пять как новенькая, а потом снова слетает с катушек.

Сэм нашел зазор между досками и поводил в нем рукой. Спустя мгновение он замер, нахмурился, что-то схватил и потянул. Ржавая петля поддалась с протестующим скрипом, высокая панель трухлявого дерева распахнулась внутрь – за ней оказалось темное пространство под лестницей.

– Не хочу заявлять на нее в полицию, но не знаю, что делать, приятель. Что мне делать?

Сэм подобрал дробовик и посветил фонариком в провал. Встав рядом, Дин увидел грубые ступени, уходящие в темноту. Ясное дело, тот, кто построил их и установил скрытую дверь, хотел, чтобы это помещение оставалось необнаруженным.

Сэм пошел первым, но стоило ему поставить ногу на верхнюю ступень, как фонарик мигнул и погас, и оживить его не этот раз не удалось. Сэм жестом потребовал фонарик у Дина и начал спускаться.

– Агент Бэнкс!

– Малик, не оставляй ребенка одного, – быстро сказал Дин.

Сэм ушел с его фонариком, и телефонный экран оставался единственным источником света в конюшне.

– Я кого-нибудь к вам отправлю.

– А что… – снова грохот, – с Брианной?

– Уклоняйся, – предложил Дин. – А когда она снова потеряет сознание, свяжи ее.

– Связать?!

– Чтобы не причинила вред тебе или ребенку, когда очнется, – сказал Дин. – Пока не разберемся, что делать.

– Не знаю, приятель, как-то это…

Дин услышал громкий металлический лязг, а за ним крик боли и проклятие.

– Хорошо… хорошо, я ее свяжу, – пообещал Малик. – Приезжайте скорее.

Дин позвонил Кастиэлю, а потом последовал за Сэмом в темноту под конюшней Ларкинов.

Глава 28

Кастиэлю предстояла ехать дольше, чем Винчестерам, но зато, если верить планам и состоянию застройки «Ковент-Гарден», территория ему досталась менее обширная. Строительство шло только в дальнем конце комплекса. Здесь должно быть здание или остатки зданий, стоявших на земле, принадлежавшей Ларкинам. Если бы понтианак обосновалась в любом другом месте, ее спячку прервали бы задолго до появления Холкомбов в Брейден-Хайтс.

Увидев рекламный щит, Кастиэль притормозил, чтобы убедиться, что приехал, куда надо. На щите, стоящем перед ухоженной территорией при въезде в жилой комплекс, большими ярко-зелеными буквами было написано: «Ковентри-Кроссинг». Под деревянным щитом белая виниловая растяжка, колышущаяся на ветру, призывала: «Последний этап – поспешите, пока есть свободные дома!»

Въехав на территорию комплекса, Кастиэль смотрел по сторонам, но видел лишь готовые и занятые дома с освещенными окнами. Дома стояли вдоль улиц в виде двух зеркальных S по обе стороны от беседки с видом на пруд. Чуть в стороне находились несколько улиц, заканчивающихся тупиком, вдоль которых стояли элитные особняки.

Извилистая дорога оказалась достаточно широкой, чтобы вместить две полосы и парковку с каждой стороны. Когда Кастиэль добрался до последней петли второй S, готовые дома сменились деревянными каркасами и домами на разных этапах строительства. Асфальт закончился, теперь отрезки гравия и укатанного песка перемежались кучами земли. За темным вагончиком строителей и двумя биотуалетами у въезда на последнюю тупиковую улицу стояли экскаватор и бульдозер. Участок еще не расчистили от деревьев и кустарника. Несколько выкорчеванных деревьев лежали на кучах земли и рядом с ними.

Свет уличных фонарей падал только на строительные машины, очертания деревья лишь угадывались. Кастиэль включил дальний свет и медленно поехал по дуге. Фары осветили узкую полосу деревьев за будущей улицей. Эти, наверное, оставят, чтобы у жильцов была тень. Лучи галогенных фар пронзали темноту, четкие тени от упавших стволов и ветвей ложились на деревья за ними. Лучи метались, и казалось, что ветви извиваются и корчатся, будто деревья пытаются подняться, но успокаиваются, как только возвращается темнота.

Кастиэль надеялся увидеть какое-нибудь строение, оставшееся от предыдущих землевладельцев – ветхий дом, ангар, любое здание, которое уцелело и могло служить укрытием в течение последних пятидесяти лет. К сожалению, тут были только строящиеся дома и деревья. Оставив машину около вагончика, Кастиэль продолжил путь пешком, прихватив фонариком, чтобы светить под ноги. Он сошел с песчаной дороги и направился к деревьям. Вдруг среди них обнаружится незаметная, заброшенная сторожка из некрашеных бревен.

Он полез на первую кучу земли, с трудом удерживая равновесие на осыпающемся песке и узловатых корнях. Прикладывая усилия, чтобы не сползать, Кастиэль добрался до вершины и осветил выкорчеванный кустарник с другой стороны. Там и здесь из песка торчали сломанные ветви, будто прорастали под странными углами. Одни были темными, другие давно высохшими, с содранной корой, некоторые были совсем рядом и казались неестественно светлыми – наверное, это ветки белого клена.

Кастиэль уже хотел спуститься и углубиться в кустарник, как у него зазвонил телефон. Он думал, что это Дин или Сэм, но встревоженно нахмурился, услышав отчаянный голос доктора Хартвелл.

– Вы просили позвонить, если случится что-нибудь странное! – выпалила она. – Так вот, что-то странное происходит прямо сейчас.

«Клэр!»

– Хлоя? Она в опасности?

Кастиэль поспешил обратно к «Линкольну», снова злясь, что не может просто перенестись туда, где нужен.

– Хлоя и Оливия, – поправила доктор Хартвелл. – Во время родов обе впали в коматозное состояние. Насколько я понимаю, одновременно. Так не бывает.

– Расскажите подробно, – Кастиэль распахнул дверь машины.

– Шли роды, все было нормально. Потом, пока я проверяла, как дела у Хлои, она начала кашлять и давиться, а ведь у нее во рту было только несколько стружек льда. Едва я успела убедиться, что дыхательные пути чистые, как ворвалась одна из медсестер и сказала, что Оливия давится. А потом я увидела на шее Хлои синяки.

– Синяки?

Кастиэль завел «Линкольн», развернулся, выехал на заасфальтированную дорогу и направился к выезду из «Ковентри-Кроссинг».

– Я не могу это объяснить, – проговорила доктор Хартвелл. – Как будто невидимые руки душили ее прямо здесь, на кровати. У Оливии такие же синяки. И минуты не прошло, как она закатила глаза и потеряла сознание. С тех пор она ни на что не реагирует. С Оливией произошло то же самое в то же время. На раздражители они не реагируют. Хуже того, сердцебиение постепенно замедляется.

– А странную женщину никто не видел?

– Кого?.. Нет! Ее никто не видел, и в родильных палатах она уж точно не появлялась.

– А что с детьми?

– Роды словно… я слов не подберу, – растерянно проговорила она. – Замерли. Как будто кто-то поставил их на паузу. Схватки прекратились. Дети, кажется, в порядке, но я не знаю, сколько еще можно ждать, прежде чем на придется делать кесарево.

– Ясно, – мрачно проговорил Кастиэль.

Он подался вперед, проверяя движение на шоссе, потом погнал автомобиль вперед.

– Что это? – спросила она.

– Боюсь, я не понял вопрос.

– Мои пациентки! – в отчаянии воскликнула доктор Хартвелл. – Что за чертовщина творится с моими пациентками?

– Не знаю. Но я уже еду, – ответил Кастиэль.

Чтобы ни собиралась сделать понтианак, в ее действиях было что-то новое и совершенно неожиданное. Намерения ее определенно были плохими, но при этом оставались загадкой.

Он мчался к «Центру материнства», обгоняя другие машины, несмотря на то, что рисковал привлечь к себе внимание полиции. В этом случае он полагался на фальшивое удостоверение ФБР, хотя и не собирался съезжать к обочине, чтобы показать его. Кастиэля больше беспокоила мысль о том, что он сможет сделать в «ЦМЛ», чего не может профессиональный врач.

Телефон снова зазвонил.

Напряженно глядя на дорогу, Кастиэль ответил, не глядя на экран и предполагая, что это доктор Хартвелл.

– Доктор, что…

– Кас, это Дин. Где ты?

– Пришлось уехать из «Ковентри-Кроссинг». В «ЦМЛ» чрезвычайное происшествие.

– Какое?

Кастиэль быстро пересказал то, что узнал от доктора Хартвелл.

– Забудь, – велел Дин. – У меня тут дело посерьезнее.

Кастиэль в этом сомневался, ведь на кону стояли четыре жизни.

– Дин, я не…

Дин рассказал про звонок Малика.

– Ты должен успеть прежде, чем она причинит вред Малику или ребенку.

– Но четыре жизни…

– Кас, ты им не поможешь, – перебил Дин. – Без полной благодати ты никого не исцелишь. – Он помолчал немного, а когда Кастиэль не ответил, продолжил более сочувствующим тоном: – Ты в силах помочь Брианне. А если то же случится с другими молодыми мамами? Кас, происходит что-то важное. Мы с Сэмом, кажется, нашли логово. Мы остановим ее, но ты должен помочь этим людям. Предоставь доктору Хартвелл заботиться о ее пациентках.

Кастиэль вздохнул.

– Дин…

Он представлял себе Клэр в опасности, Клэр в коме. Клэр медленно умирает, а он не может помочь. Но Хлоя – не Клэр. А даже если бы Клэр действительно лежала без сознания на больничной кровати, в своем нынешнем состоянии Кастиэль не смог бы ей помочь. Дин был прав. Перед его звонком он думал о том же. Если он поддастся эгоистичному желанию вернуться в клинику, он никому не поможет.

– Ты же знаешь, что я прав.

После долгого молчания Кастиэль тихо проговорил:

– Да.

– Отлично, – отозвался Дин. – Вот адрес Гринов.

На следующем перекрестке Кастиэль проехал через заправку, напугав работника, метнулся на поперечную улицу, на светофоре свернул налево и поехал в обратную сторону.

* * *

На незастроенном участке «Ковентри-Кроссинг», за желтой строительной техникой и горой земли, на которой недавно стоял Кастиэль, освещая фонариком тьму за поваленными деревьями, белые ветки, торчащие под странными углами, зашевелились. Ветви судорожно дергались, высвобождаясь из путаницы корней и травы, из-под холодной тяжести песка и камней. Теперь это уже были человеческие руки и ноги. Из грязи показались сгорбленные спины и бледные лица – покрытая пятнами плоть, туго обтягивающая сломанные челюсти и разбитые черепа. Пять иссохших тел распрямились, обнажив раздутые животы. Пять молодых женщин, убитые в расцвете сил и погребенные в неглубоких могилах пятьдесят лет назад, восстали из мертвых, услышав настойчивый зов. Упорно, в гробовом молчании они пробирались через кучи земли и поваленные деревья. С каждым мучительным шагом срастались сломанные кости, прорехи в сухой плоти затягивались, пока они не стали вновь похожи на тех молодых женщин, какими были когда-то, а не на скелетоподобные останки, в которые превратились за полвека.

Вслед за восстановлением началось преображение: ногти удлинились и стали толще, превратившись в когти, зубы сделались клыками. Они откликнулись на зов, когда в них возникла нужда, и за это им даровали второй шанс. Гнев ядом растекался по их уже нечеловеческим венам. Перерожденные в мстительных хищников, они больше никогда не станут жертвами.

Глава 29

Гэри Атертон стоял в коридоре перед детской. Дениз положила Габриэля, накормленного, чистого и, наконец, заснувшего в кроватку. Слабая головная боль пульсировала во лбу – признак недосыпа. Когда Гэри удавалось задремать, ему снился свежий кофе. С кофеином. Иногда ему казалось, что он держится на ногах исключительно благодаря кофеину.

Они с Дениз пытались завести ребенка и в двадцать лет, и в тридцать, но ничего не вышло. И тогда они решили: пусть природа возьмет свое. Или не возьмет. Если не им суждено иметь детей, они не будут форсировать события. Когда Дениз исполнилось сорок, они смирились с приговором судьбы: бездетность. А через три года, когда они уже давно оставили мысль о том, чтобы провести еще одно поколение Атертонов через жизненные сложности и невзгоды, Дениз забеременела. Им обоим пришлось как-то уместить эту новость в голове. Устоявшаяся жизнь полностью изменится, и на все это у них девять месяцев. Вернее, когда они полностью все осознали, уже оставалось восемь. И хотя дух был крепок, как никогда, тело справлялось не всегда.

Гэри старался не задумываться о далеком будущем. Мысль о том, что ему будет примерно шестьдесят, когда сын окончит старшую школу, не помогала менять ему памперс в три часа ночи. Дениз, разумеется, была настроена более оптимистично. Она призывала жить сегодняшним днем, говорила, что маленький сын поможет им не стареть душой. Но Дениз всегда была оптимисткой, за это Гэри ее и любил. Он готов был согласиться, что стакан наполовину полон, но понимал, что вода испаряется, а стакан хрупок. Он был старше Дениз почти на четыре года, и более богатый жизненный опыт вынуждал его проявлять некоторый скептицизм. Но он любил Дениз и маленького Габриэля. А раз так, что плохого может случиться?

Дениз вышла из комнаты и прикрыла ее так тихо, что Гэри даже не услышал щелчка. Габриэль спал. Гэри раздумывал, чего ему хочется больше – подремать или выпить гигантскую кружку кофе. Лучше всего было бы спать, пока кофе поступает прямо в вену, однако ни он, ни Дениз не обладали достаточной медицинской подготовкой, чтобы соорудить капельницу с кофе.

Дениз улыбнулась ему и прошептала:

– Кресло-качалка сработало безотказно.

– Надо поставить по одному в каждой комнате, – тихо согласился Гэри.

Они направились к лестнице. Гэри остановился на ступенях и оглянулся на жену.

– А знаешь, что еще?..

Дениз стояла над ним, ее веки трепетали, а глаза закатились, обнажив белки.

– Дениз, что?..

Она заскрипела зубами:

– Ублюдок!

– Что?!

И тут она его толкнула.

Он падал спиной вперед, попытался схватиться за перила, но не смог – рука, вывернувшись, застряла между балясинами, потом освободилась, и он покатился вниз. К счастью, ступени были покрыты толстым ковром, который смягчил падение.

– Дениз! Какого черта?!

С искаженным от ярости лицом она слетела вниз по ступеням.

Гэри с трудом поднялся на ноги и стоял в недоумении, когда она набросилась на него. Она молотила его кулаками, он попытался схватить ее за руки, но промахнулся. Брызгая слюной, она попыталась выцарапать ему глаза. Как будто кто-то щелкнул выключателем в ее голове, и она превратилась в буйную сумасшедшую. Гэри заслонил глаза рукой и попятился. Атака не прекращалась. Все произошло так быстро!..

Ему удалось толкнуть Дениз на диван, но она тут же вскочила с подушек, вспрыгнула на стеклянный журнальный столик и снова бросилась на него. От толчка стекло треснуло и выпало. Ее нога провалилась в трещину, и она рухнула лицом вниз.

– Сукин сын! – бушевала она, пытаясь подняться. – Я тебя никогда не прощу!

– Какого черта, Дениз?! – кричал Гэри. – Ты что, совсем с катушек съехала?

Она освободила ногу и зловеще улыбнулась. Потом схватила треугольный кусок стекла, как кинжал, но так крепко, что по ладони потекла кровь.

– Никчемный кусок дерьма! – прошипела она. – Я тебе глотку перережу!

– Боже, – Гэри попятился, вскинув руки. – Да что с тобой такое?

– Ты, Ронни, вот что со мной такое!

– Ронни?

– Трус! Мразь!

Она бросилась на него, целя осколком в горло, как и обещала. Гэри ожидал нападения и смог заслониться рукой, но острый край раскроил его левую ладонь от основания мизинца к запястью.

– Боже, Дениз! Больно!

– Не волнуйся, – утешила она. – У мертвецов ничего не болит!

С этими словами она попыталась ударить его в живот. Острие угодило в металлическую пряжку ремня и соскользнуло. Дениз оступилась и упала ему на руки. На этот раз Гэри сумел перехватить ее руку и отвести в сторону. Однако Дениз сопротивлялась так, будто ее жизнь зависела от того, сумеет ли она освободиться и убить его.

С рычанием она вцепилась зубами ему в плечо, добравшись до кожи через рубашку и майку. Сперва он чувствовал только давление, но потом зубы впились в плоть.

Застонав от боли, он старался удерживать ее правую руку подальше от себя, но чувствовал, что хватка ослабевает. Из рассеченной ладони текла кровь.

– Дениз… прекрати!

И снова будто переключатель щелкнул. Ярость покинула ее напряженное тело. Гэри заглянул в ее глаза: они стали обычными, только растерянными. Дениз огляделась, увидела, что он ее держит за запястья, и нахмурилась.

– Гэри? Что происходит? У тебя кровь?

А потом обмякла в его руках, будто потеряла сознание. Гэри никогда раньше не видел обмороков, но не думал, что она притворяется. Подхватив Дениз на руки, он уложил ее на диван, затем замотал кровоточащую ладонь кухонным полотенцем – пока не удастся наложить нормальную повязку. С минуту он сидел рядом с Дениз и наблюдал, как она лежит без сознания – спит? – на диване, такая тихая и спокойная. Если бы не разбитый журнальный столик и его окровавленная рука, он поверил бы, что это яростное нападением ему померещилось.

Он прочитал все книги для молодых родителей вместе с Дениз, но не мог вспомнить, чтобы где-нибудь говорилось о том, что один из родителей может превратиться в маньяка, одержимого мыслью об убийстве. Гэри считал: ничто не может подготовить человека к появлению ребенка, пока ребенок на самом деле не появится. Постепенно он привыкал к новому миру, в центре которого находится беспомощный младенец. Но не мог понять того, что только что случилось, не находил этому рационального объяснения.

У Дениз начался писхоз? Но у нее никогда не было ни психоза, ни психических расстройств. Или причиной стала какая-нибудь ужасная проблема со здоровьем? Способна ли мозговая опухоль превратить сорокалетнюю женщину в убийцу?

Он не мог ответить на эти вопросы, поэтому позвонил в 911.

Как только он положил трубку, Дениз очнулась, приподнялась на локтях и перевела взгляд с разбитого столика на Гэри.

– Мне снился такой странный сон… Со мной произошел несчастный случай?

– Что ты помнишь?

– Как уложила Габриэля спать… о нет! Он плачет.

Гэри так задумался, что не услышал крика. Впрочем, это был просто недовольный плач, а не истерические вопли «караул-горим-немедленно-заберите-меня-отсюда», и Гэри решил, что можно подождать. Он впился в Дениз взглядом:

– Ты не помнишь, как столкнула меня с лестницы?

– Что?!

– Или как порезала мне руку осколком? – он продемонстрировал окровавленное полотенце.

– Нет! – Дениз вскочила и посмотрела на свои руки и струйки крови на своей порезанной ладони. – Как – я?!. Гэри, что происходит?

– У тебя был какой-то… припадок, – пояснил он. – Что-то вроде приступа, ты стала буйной.

Дениз смазала порез антибактериальной мазью и обмотала руку бинтом, затем осмотрела куда более серьезную рану Гэри, сочувственно поморщилась и принялась накладывать мазь и повязку.

Закончив, Дениз бросила взгляд в сторону лестницы.

– Надо забрать Габриэля, – проговорила она. – Наверное, пора сменить памперс.

– Нет, – быстро сказал Гэри. Мысль о том, что она превратится в миссис Хайд рядом с ребенком, ужаснула его. – Я сам.

– Я вполне могу…

Раздался звонок в дверь.

– Служба спасения!

– Все нормально, это я вызвал…

Гэри осекся, когда увидел, что у Дениз трепещут веки, а в глазах остались только белки.

– Заходите! – крикнул он. – Снова началось!

* * *

В нескольких милях оттуда Алан Крейн, отец Мелиссы Бэрроуз, открыл дверь и поторопил помощника шефа Кордеро. У Алана была рассечена губа, на лбу вздулась шишка.

– Не знаю, что на нее нашло, – пожаловался он. – Она никогда в жизни не бушевала.

– Она напала на вашу жену?

– На нас обоих, – уточнил Алан. – Мы сидели на кухне за столом и обсуждали приготовления к похоронам Кевина. Не самая приятная тема, что и говорить, но она вскочила так резко, что опрокинула стул. Схватила керамическую банку из-под печенья и… разбила ее о голову Барбары. – Он указал на шишку на своей голове. – А это она в меня стакан швырнула. Я так удивился, что не успел пригнуться.

– Где Барбара… мать Мелиссы… сейчас?

– На диване. Ее оглушило. Я положил холодный компресс ей на голову. Боюсь, что у нее сотрясение.

– А Мелисса?

– На полу, – печально ответил Алан. – Потеряла сознание. Я устроил ее поудобнее, положил подушку под голову. Но у нее уже было два таких приступа. Не знаю, что делать. К счастью, Ноэль… ребенок наверху, в безопасности. Пока.

Они вошли в гостиную.

Миссис Браун помахала Кордеро.

– Простите, что не встаю, – проговорила она. – Мне все еще не по себе.

– Все в порядке, мэм. Я вызову «Скорую». Вам понадобится рентген и, возможно, компьютерная томография.

Мелисса Бэрроуз лежала на полу без сознания, но уже начала шевелиться. Спустя несколько секунд она придет в себя. Кордеро инстинктивно опустил ладонь на рукоять пистолета, потом нахмурился и убрал руку. Он не будет стрелять в недавно овдовевшую женщину с новорожденным на руках. Вместо этого он снял с ремня кожаный чехол с наручниками.

– Если все, как в прошлый раз, пару минут она очнется, – сказал Алан. – А потом с ее глазами что-то происходит, они закатываются. В первый раз я подумал, что она упадет в обморок, а она набросилась на нас.

– И больше никаких предупреждений?

– Она только вопит и ругается. И что странно… ну, вообще все это странно, но когда она бросила в меня стакан, то назвала меня Ронни.

– Кто такой Ронни? – спросил Кордеро.

– Понятия не имею.

* * *

Кастиэль подъехал к дому Гринов, подошел к двери и поднял руку, чтобы постучать, но тут услышал плач ребенка, вопли мужчины и женщины и звук бьющегося стекла и керамики. Он подергал ручку, дверь была заперта. Оставшаяся благодать позволила бы Кастиэлю снести дверь с петель, но он не хотел случайно поранить Брианну, Малика и маленькую Кьяру. Он выбил локтем квадрат стекла рядом с замком, отпер дверь и вошел в дом.

– Малик, – позвал он. – Это агент Коллинз, ФБР.

– Сюда!

Кастиэль пошел на голос: пересек столовую, прокрался под аркой и осторожно заглянул в гостиную.

Малик скорчился за диваном, развернутым к кухне, прикрывая собой плачущую племянницу, обложенную диванными подушками и укрытую одеяльцем с радугой.

Брианна стояла около кухонной стойки, хватала из шкафчика керамические тарелки и швыряла их в брата. Большая часть тарелок разбивалась об стену у него над головой, но одна, судя по порезу на его щеке, все-таки попала в цель.

– Сукин сын! – она швырнула в Малика чашку.

Он уклонился, чашка ударилась о стену и разлетелась по паркету.

– Что происходит?

– Агент Бэнкс велел связать ее, когда она потеряет сознание, – объяснил Малик, не отводя взгляда от сестры, чтобы следующий предмет не попал в него. – Я нашел бельевую веревку в гараже и связал ей руки. Кики проснулась и заплакала, так что я забрал ее из детской. Бри проснулась и разбушевалась быстрее, чем в прошлый раз… Она нашла нож и освободилась раньше, чем я спустился.

– Ублюдок!

Над его головой разлетелось блюдце.

На искаженном яростью лице Брианны глаза закатились так, что видны были только белки. Видеть она не могла. Кто-то другой управлял ее руками.

– Со мной ребенок, приятель, – продолжал Малик. – Так что я окопался здесь и ждал подмогу.

Брианна заметила заглядывающего в комнату Кастиэля и метнула в него большую тарелку. Рука у нее была верная: если бы Кастиэль в последний момент не отшатнулся, тарелка бы раскололась о его голову, а не о край арки.

– Один из твоих тупых дружков, Ронни? – завопила Брианна.

Кастиэль взглянул на Малика:

– Она ведет себя неадекватно.

– Ты только что заметил? – выгнул бровь Малик. – Надо с этим что-то делать, пока она не навредила Кики. Она себя ни за что не простит.

– Сколько длятся эти приступы?

– Так долго еще не было, – отозвался Малик. – Ей все хуже.

Когда тарелки, блюдца, стаканы и чашки кончились, Брианна схватила со стойки блендер, выдернув вилку из розетки, и обеими руками подняла его над головой. Кастиэль заметил, что у нее из носа пошла кровь.

* * *

Когда Дин впервые заглянул в темноту, у него возникло странное ощущение, что он смотрит в бездонную пропасть, бездну, которая поглощает души всех, кто спустился в нее. Но тревожная мысль возникла и пропала – просто игра воображения, которая так часто меркнет перед ужасающей реальностью жизни охотника. Дин последовал за братом по крутой лестнице и с облегчением вздохнул, когда оказалось, что лаз уходит под землю всего футов на пятнадцать. Стены и потолок были сделаны из фанеры и выкрашены в тусклый красный цвет – хотя вероятно, цвет когда-то был алым, но выцвел со временем – на земляном полу тоже валялись листы фанеры. Секретный проход был прорыт в земле, свод был укреплен чем попало.

Положив дробовик на правое плечо, Сэм поводил фонариком, проверяя, не ответвляются ли боковые коридоры от главного хода, в котором едва умещались два человека. Дин страховал брата сзади, вооружившись мачете, на случай если кто-нибудь попытается напасть сзади. Он вытащил телефон, но не только как дополнительный источник света. Перед тем, как они спустились под землю, Дин позвонил Кордеро и предупредил, что у молодых матерей могут начаться приступы. Кастиэль отправился в дом Гринов, но он не мог находиться везде одновременно. Дин подозревал, что раз одна молодая мать впала в ярость, то и другие тоже могут.

Кордеро уже знал о припадках: он как раз пытался сладить с Мелиссой Бэрроуз, которая напала на своих родителей. Более того, Кордеро сообщил, что капитан Сэндс выехала в дом Атертонов, чтобы помешать Дениз убить мужа.

– Когда это прекратится, агент?

– Скоро, – пообещал Дин. – Так или иначе, все скоро закончится.

Затем он позвонил доктору Хартвелл, чтобы узнать о состоянии Хлои и Оливии, раз Кастиэль не добрался до «ЦМЛ», и рассказать ей о поведении молодых матерей.

– Ничего не изменилось, – обеспокоенно проговорила доктор Хартвелл. – Хлоя и Оливия не реагируют на раздражители, роды остановились, сердцебиение у обеих медленно замедляется. На попытки привести их в чувство они не реагируют. Я уже сказала агенту Коллинзу, придется обеим сделать кесарево, если я замечу какие-либо признаки, что дети не в порядке.

– Агент Коллинз был вынужден выехать на другое происшествие, – пояснил Дин и описал, что происходит с другими женщинами: приступы ярости, сменяемые краткими обмороками и новыми вспышками бешенства. – Все они пациентки «ЦМЛ». Им не давали каких-нибудь экспериментальных препаратов? Что-нибудь с побочными эффектами, вроде худшей в мире послеродовой депрессии? Это могло бы объяснить…

– Нет, – твердо ответила доктор Хартвелл. – Ничего такого. Я не испытываю на пациентках неизвестные и опасные препараты.

– Я так и думал, – уверил Дин, уверенный, что вспышки как-то связаны с понтианаком.

Но он не мог объяснить это врачу.

– Что интересно, так это цикличность, – заметила доктор Хартвелл.

– Что вы имеете в виду?

– Период ярости сменяется периодом спокойствия. Они идут волнами, один за другим.

– Родовые схватки, – догадался Дин. – Ярость – схватка, после нее наступает спокойствие.

– Но почему? – недоумевала доктор Хартвелл. – Эти женщины явно больше не беременны.

– Нет.

– Женщины могут кричать и ругаться при схватках, но…

– Но они никого не пытаются убить.

– Дин, – позвал Сэм. – Тут что-то есть.

– Мне пора, док.

– Агент Бэнкс, – сказала она, прежде чем Дин успел закончить звонок. – Эти женщины медленно умирают. Если мы не выясним причину, я не позволю детям умереть вместе с ними. Время на исходе.

Глава 30

Дин сунул телефон в карман и посмотрел вперед, туда, где светил фонариком Сэм. В конце грубого подземного хода, выложенного досками и фанерой, была дверь – как в обычном доме, только выкрашенная в черный цвет.

Дин поднял голову к потолку и попытался представить, как далеко и в каком направлении они зашли с того момента, как спустились вниз.

– Мы под сгоревшей силосной башней.

Теперь помедлил и Сэм – посветил на ступеньки, затем снова на дверь, мысленно прикидывая расстояние.

– Возможно, пожар не был случайностью, – предположил он. – Обломки оставили, чтобы скрыть следы раскопок.

– И что тут копали? – спросил Дин.

– То, что впереди, – Сэм принялся изучать дверь.

От времени косяк погнулся, защемив правый верхний и левый нижний углы двери. Сэм передал фонарик Дину, повернул ручку и толкнул дверь.

– Заперто?

– Заклинило. Отойди-ка.

Они оба отошли на шаг, и Сэм ударил в дверь ногой. Дверь затряслась, но устояла. После второго удара замок открылся. Дверь с возмущенным скрипом отворилась внутрь, за ней оказалось помещение намного шире прохода. Фонарик был у Дина, он и вошел первым, поводя вокруг лучом света.

После жуткого красного коридора и зловещей черной двери Дин не ожидал увидеть большую комнату, примерно двенадцать на пятнадцать футов, со стенами, выкрашенными в белый цвет. Коридор казался сооруженным наспех, как попало, а эта комната казалась почти готовой: листы фанеры были прибиты к каркасу. Конструкция была практичной и собрать ее было можно быстро. Наверное, только отсутствие окон напоминало о том, что помещение находится в яме. Однако кто-то пробил заднюю стену снизу, а за прошедшие годы влажность, плесень и гниль плохо сказались на необработанных деревянных поверхностях. Листы фанеры вздулись, кое-где гвозди выскочили из прогнившего дерева, стены покосились, но пол оставался ровным.

В центре комнаты стояла по-военному узкая больничная кровать с низкими боковыми стенками. Над спинкой поднимались две стойки для капельниц, а в изножье к раме были приварены грубые подставки для ног. Тонкий матрас, подушка и постельное белье были покрыты пятнами и плесенью. Дин предположил, что более темные пятна – это следы крови. Луч фонарика осветил металлическое кольцо, прикрепленное к боковому ограждению.

– Сэмми, – позвал он, – смотри.

Сэм обошел его и приподнял еще одно брякнувшее кольцо, связанное с первым короткой цепью, ржавое, но легко узнаваемое.

– Наручники.

– Пока больничный счет не оплатишь, не сбежишь, – заметил Дин, обходя жуткую кровать.

В правой половине комнаты будто ураган прошел. Металлическая табуретка валялась на боку, большое ведро тоже, рядом с перевернутым столиком пол был усыпан осколками фаянсового таза для умывания. В ближнем правом углу около треснувшего листа фанеры лежала – тоже на боку – детская кроватка на колесиках. Прутья были погнуты, двух колесиков не хватало, ложе треснуло пополам.

У задней стены, накренившись, стоял большой деревянный шкаф. Ножка подломилась, дверцы были разбиты, и их куски валялись среди осколков банок, давным-давно просроченных таблеток и медицинских инструментов – стетоскопа, манжеты для измерения давления, раздавленных шприцов, черного ингалятора, похожего на маленький респиратор, закрывающий нос и рот, и жутких на вид акушерских щипцов. Под щипцами обнаружился порванный листок бумаги с изображением кривой Фридмана, показывающей динамику раскрытия шейки матки.

Дин приблизился к дыре в углу дальней стены. Куски фанеры торчали внутрь, будто ее вышибло что-то с другой стороны. За стеной оказалось что-то вроде маленькой пристройки к комнате, в небольшом углублении валялась рваная черная тряпка…

– Неглубокая могила, – сказал Дин. – Здесь кого-то похоронили.

– Дин, – окликнул Сэм. – Тут что-то есть. Под шкафом.

Сэм положил дробовик на кровать, ухватился за край шкафа и поднял его. Из выпавшего ящика выскользнула тетрадь в потрепанной кожаной обложке. Шкаф опасно покачивался на трех уцелевших ножках, но все внимание Винчестеров заняло то… вернее тот, кто лежал под ним.

Луч фонарика осветил высохшее тело высокого мужчины в рваном медицинском халате, коричневых брюках и черных кожаных туфлях. Большая часть темных волос выпала, оставшиеся напоминали парик пугала. Рот был распахнут словно, человек кричал от ужаса. Кожа вокруг пустых темных глазниц висела клочьями, на кости остались следы, будто от удара топором. Туловище было вскрыто – от сломанных ребер до треснувшего таза. Белый халат вниз от груди был когда-то пропитан кровью.

– Могила, которую ты нашел, не его, – сказал Сэм. – Похоже, его швырнули о шкаф, убили прямо здесь и бросили гнить.

– Первая жертва понтианака, – заключил Дин. – Спорим, что это Кельвин Нодд.

Опустившись на колени, он проверил его карманы и вытащил небольшой бумажник, в котором нашел сорок два доллара и выцветшие водительские права.

– Доктор Нодд никогда не уезжал из города…

Сэм покосился в сторону могилы.

– Понтианак все это время была здесь?

– Встала из могилы и убила доктора Нодда. Но зачем?

– Дин, она отплатила ему тем же, – догадался Сэм. – Он приковывал пациенток к этой кровати. Он их тут убивал.

– А зачем тогда операционная, если он все равно их убивал?

Сэм подобрал тетрадь, открыл ее и прочитал имя.

– Это записи Нодда, – сказал он и перевернул первые страницы. – Он пишет о том, что происходило во время войны, когда он был на Филиппинах… Описывает зверства, которые там видел. Кажется, с помощью этих записей он пытался вылечить себя.

– Не очень-то ему это помогло…

Сэм покачал головой.

– Ну и жуть. Целые семьи и деревни – мужчины, женщины и дети – погибали под огнем автоматчиков. Слабых и раненых пленников закалывали штыками, отрубали им головы, закапывали в общих могилах. Других обливали бензином и сжигали заживо.

– Я видел документальный фильм про Батаанский марш смерти[22]. Ужас.

Прочитав про себя несколько абзацев, Сэм начал листать дальше, ища упоминание о том, что случилось полвека назад и могло привести к появлению понтианака.

– Ага, – проговорил Сэм. – Все еще хуже.

– Я не удивлен.

– Очевидно, он попал в плен к японцам. Почерк здесь кошмарный, почти неразборчивый, как будто он пытался облегчить ужас, выплеснуть его на бумагу… Он пишет, никому об этом не рассказывал, даже Малайе. В армии тоже не знали, что он был в плену.

– Как такое возможно?

Сэм покачал головой и начал читать дальше:

– Какой-то японский доктор, Курокава… Нодд иногда называет его «доктор Улыбашка»… заставлял его ассистировать во время экспериментов. Он пишет об ампутациях и вивисекциях, которые проводились на здоровых людях, захваченных в плен. Ну и почерк… тут почти непонятно… жертвы были живы во время операций, Курокава не использовал анестезию. Когда он заканчивал изучать объект, то – при условии, что тот все еще был жив – кивал, широко улыбался и перерезал ему горло.

– Какой-то выпускник колледжа клоунов-убийц.

– Курокава ампутировал конечности, глаза, гениталии… извлекал органы… и все во имя науки. Так он изучал выносливость человеческого организма, вероятность выживания и… питательную ценность.

– Не уверен, что хочу знать подробности.

– Похоже, он заставлял других пленников есть человеческие органы и плоть, – Сэм с отвращением покачал головой. – Что-то про альтернативные источники питания в условиях нехватки продовольствия. Он резал мужчин, женщин… и детей… чтобы проверить качество мяса. И заставлял Нодда во всем этом участвовать, был его наставником. В конце концов Нодд догадался, что Курокава испытывает пределы его психики. Хочет знать, как далеко тот зайдет под страхом пыток и смерти, прежде чем откажется сотрудничать.

– И что? – спросил Дин. – Он отказался?

– Не отказался. Сорвался. Это произошло тогда, когда Курокава начал резать детей и скармливать их пленникам. Нодд притворился, что полностью ему подчиняется, помогал во всем… и втерся к Курокаве в доверие, ну, или усыпил его бдительность – точно он этого не знал. Он улучил момент и припрятал скальпель. Потом подгадал, когда два охранника, которые всегда при них находились, отвлеклись и перерезал Куросаве сонную артерию. Потом перерезал горло одному охраннику, а второго застрелил из пистолета первого. Отделался легкими ранениями и ночью сбежал. Потом он говорил, что был ранен на захваченной врагом территории и ждал удобного случая сбежать… После всего этого он повредился умом…

Дин шумно вздохнул, как будто не дышал, пока Сэм читал.

– Еще бы.

– Тут целые страницы о том, что он знает, что будет наказан… проклят… за то, что делал, за убийства невинных… потом, когда оправлялся от ран, он встретил Малайю, мать Ризы. Когда он пишет о ней, тон совершенно меняется… Он как будто воспрял духом, забыл про уныние и рок. Говорит, что обрел покой. Кажется, это все…

Сэм перевернул несколько чистых страниц. Но записи вдруг возобновились – руку писавшего будто сводила судорога, буквы тесно лепились друг к другу, в нажиме на ручку угадывался гнев.

– Выглядит паршиво, – заметил Дин.

– Это… уже после того, как Малайя умерла. Он убежден, что это его наказание, что надежда была обманчивой, а сам он проклят. Судьба сыграла с ним злую шутку, заставила поверить, что он избежал расплаты за свои злодеяния… Он знает, что придется растить Ризу в одиночку, и это совсем невесело… Он считает, что это очередная проделка судьбы. Если он будет любить дочь, она умрет, потому что он проклят. А если отстранится от нее, она станет его наказанием. Он думает, что обречен.

– Шанса у девчонки не было.

– Это последнее, что он написал… за много лет.

– Что было потом?

– Риза связалась с каким-то бродягой, Рональдом Делюцио. Нодд запрещал ей видеться с ним, поэтому Риза, разумеется, наперекор отцу, не смогла устоять перед Ронни. В конце концов она беременеет, и это приводит Нодда в ярость – ведь она словно насмехается над смертью матери. Впустую тратит жизнь, которую дала ей мать, пожертвовав собой. Тут сказано, что Нодд во всем винил больницу. Его ошибка состояла в том, что он позволил другим контролировать то, что с ней произошло. Риза всегда думала, что ей жилось бы намного лучше, если бы умер отец, а не мать.

– Здравая мысль, – заметил Дин.

– В общем, он убедил Ризу рожать дома. А, вот почему. Ронни, видно, не хотел становиться отцом в таком возрасте. Нодд пишет: «Я говорил ей не то, что ей хотелось слышать, но это доказывает, что я с самого начала был прав, и этого вполне достаточно. Наверное, она и сама сомневалась, ведь теперь она верит – как я всегда и предупреждал! – что Ронни сбежал и бросил ее с ребенком». – Сэм замолчал и нахмурился. – Вот это поворот.

– Что там еще?

– Риза была подавлена поступком Ронни и согласилась рожать дома. Нодд все подготовил, приобрел все необходимое. Тогда он себя контролировал… но во время родов он снова испытал ярость и отвращение, потому что Риза наплевала на жизнь, ради которой умерла ее мать. Риза кричала от боли. Нодд перестал принимать лекарств, потому что они лишали его контроля. Он начал упрекать ее, винить за боль, которую терпела ее мать, за ее смерть. А потом… Дин, он задушил свою дочь прямо во время родов.

* * *

С искаженным яростью лицом Брианна обеими руками подняла блендер над головой. Она замерла, руки дрожали, словно внутри нее шла борьба за контроль над телом. Но колебалась она недолгим и швырнула блендер в брата.

– Пригнись! – предупредил Кастиэль Малика, который за мгновение до этого склонился над Кьярой.

Малик нырнул за спинку дивана, а Кастиэль вскинул руку и использовал силу, чтобы отвести блендер в сторону – тот врезался в телевизор с плоским экраном и обрушил его.

– Что это было, черт подери?

– Блендер, – подсказал Кастиэль. – И телевизор.

Перед последней атакой из левой ноздри Брианны показалась кровь. Какая бы сила не вселилась в нее, вызывая приступы гнева, она, вероятно, причиняла ей вред. Или же внутренняя борьба за контроль не проходила для нее бесследно. Кастиэль понимал, что нужно утихомирить Брианну прежде, чем она серьезно пострадает.

– С ума сойти, приятель! – воскликнул Малик.

Пока они не выяснят, как остановить приступы ярости, лучше всего обездвижить Брианну, чтобы защитить не только возможных жертв, но и ее саму.

– Где веревка? – спросил Кастиэль.

– Упала с журнального столика.

Кастиэль заметил бельевую веревку, лежавшую между диваном и журнальным столиком.

– Когда Брианна потеряет сознание, отнеси ребенка наверх. Я ее свяжу.

– Только не порань ее, – предупредил Малик. – Она моя сестра.

Брианна выдергивала ящики один за другим, вдруг она замерла и улыбнулась. Из последнего ящика она достала длинный нож с зазубренным лезвием. На этот раз ее рука была твердой.

– Я тебе лицо отрежу! – крикнула она, приближаясь. – Слышишь, Ронни? Я отрежу твою лживое лицо и затолкаю в глотку!

Кастиэль решил не дожидаться обморока.

– Беги, – велел он Малику. – Быстрее!

* * *

– Значит, Нодд убил свою дочь, – проговорил Дин, когда все это уложилось у него в голове. – Теперь понятно, почему о Ризе больше никто не слышал.

Недоверчиво качая головой, Сэм снова вернулся к ужасам, описанным на страницах дневника.

– Нодд пишет, что Риза отчасти сама виновата в своей смерти, что есть некая справедливость в том, чтобы она умерла так же, как убила мать. Но Риза умерла прежде, чем успела родить. Сначала Нодд не беспокоился об этом, потому что ему не придется привязываться к внуку, который либо умрет, либо накажет его, как Риза, – он пролистал несколько страниц. – О… я думал, он все-таки будет сожалеть об этом… а тут как раз наоборот. Он говорит о неожиданном могуществе, которое ощутил, забрав жизнь в момент рождения… Замкнутое творение. Это заставило его чувствовать себя непобедимым. Абсолютный контроль…

– Доктор с кривым комплексом ветхозаветного Бога.

Сэм листал дневник дальше и на его лице все отчетливее проступало отвращение.

– Теперь тут про других девушек…

– Ага, – Дина осенило. – Подражательницы.

Сэм кивнул.

– Он рассказывает про других непутевых девочек, которым скоро рожать. Он предлагал им и их бой-френдам деньги, чтобы те могли начать жизнь с нового листа в другом городе при одном условии: они никому не расскажут о его щедрости. Объясняет это тем, что не хочет, чтобы «его порог обивали нищие, выпрашивая подачки».

– Денежки даром и никаких обязательств, – прокомментировал Дин. – Как здорово.

– Не такой уж и здорово, – возразил Сэм. – Итак, парочки рассказывают друзьям, что собираются искать лучшей доли в другом городе. Возможно, сравнивают себя с Ризой и Ронни. Но о финансовой поддержке Нодда не упоминают. Итак, все в курсе, что парочка собирается сбежать, и Нодд убивает молодых людей, а девушек держит в плену до родов.

– И душит их, – закончил Дин. – Так что из Ларкинс-Корнер никто не уезжал.

– Пять пар, – проговорил Сэм. – Он убил их всех. – Он перевернул несколько страниц: дневник подходил к концу. – А потом тот срыв в больнице, и на этом его карьера завершилась. Не зная о жутком хобби доктора, его богатая и влиятельная семья вмешалась и защитила. Они думали, что его психика пострадала после пережитого на войне, но сам он этого до конца не осознавал, потом потерял жену, а потом и связь с единственным ребенком и будущей внучкой. Пользуясь всеобщим сочувствием, Нодд начал планировать побег… из Ларкинс-Корнер, и, что важнее, подальше от подозрений и пристального внимания. Судя по тому, что тут написано, он собирался продолжать убивать…

Сэм помолчал, недоверчиво покачивая головой.

– Теперь он считает, что Курокава – доктор Улыбашка – на самом деле учил его, но тогда он не понял, какую власть ему предлагали. Он тут без конца мелет этот вздор… – Сэм перевернул еще несколько страниц. – Он составил список того, что нужно сделать до отъезда… упаковать оборудование, уничтожить все улики в подземной «мастерской»… Тут сказано, что он не беспокоится о том, что кто-то найдет юношей, потому что он подвешивал к телам груз и топил в озере в пятидесяти милях от города. Но беременных женщин он хоронил на земле Ларкинов, боится, что их могут найти, но решает, что рисковать не стоит. Однако, как он пишет, «ситуация с Ризой – совсем другое дело».

Сэм поискал что-то на двух следующих страницах.

– Тут не сказано, где зарыто ее тело. Следующая запись о том, что нужно найти другое место и продолжить там после того, как он сделает себе новые документы. На этом дневник кончается.

– Риза была самой первой, – сказал Дин.

– Для него она была особенной. Не из-за того, кем ему приходилась, а потому что позволила убийце почувствовать власть.

– Настолько особенной, чтобы хотеть ее присутствия рядом? – Дин осветил могилу в углу.

– Дин, может, мы все не так поняли, – предположил Сэм. – Мы подумали, что появление понтианака вызвано смертью Малайи. Но это был несчастный случай. А что если это произошло через шестнадцать лет, когда Нодд убил свою дочь?

– Он снова спускается сюда, чтобы избавиться от тела…

– А Риза каким-то образом возвращается к жизни в виде понтианака.

– И ей есть, что предъявить любимому папочке.

– Звучит разумно, – согласился Сэм. – Любимый мужчина бросает ее и нерожденного ребенка на милость отца-тирана, который никогда не был к ней привязан и в конце концов убивает и ее, и ребенка.

– Став понтианаком, она начала убивать мужчин других беременных женщин, прежде чем те смогут предать этих женщин или причинить им боль.

– С ее точки зрения они все никчемные и ненадежные.

– Надо Касу рассказать, – решил Дин. – О том, что мы выяснили.

Он вытащил мобильник и проверил сигнал: связи почти нет. Он вышел в подземный ход – не бог весть что, но попытаться стоило. Он набрал Кастиэля, и тот ответил через три едва слышных гудка. В трубке что-то громыхнуло.

– Дин?

– Кас! Что там происходит?

– Я у Гринов, – доложил Кастиэль. – Оцениваю ситуацию.

Кажется, он был очень занят. Дин кратко рассказал о находках в тайной подземной комнате и дневнике.

– Нодд убил дочь и все другие пары. Риза возродилась понтианаком…

– И убила… отца, – сказал Кастиэль. Опять что-то разбилось. – Теперь любой мужчина рядом с беременной женщиной – ее законная добыча.

Связь была слабая, звук то и дело пропадал. Дин сгорбился, заткнув пальцем левое ухо, чтобы сосредоточиться на разговоре.

– Всех замочить, – подытожил он, – а Господь потом рассортирует.

– Господь никогда не участвовал в… процессе сортировки, – совершенно серьезно возразил Кастиэль.

– Не думаю, что ее это волнует.

– Дин, – позвал Сэм.

– Секунду.

– Дин, – не отставал Сэм. – Риза.

Дин выпрямился.

– А что с Ри?..

– Она здесь.

Глава 31

По настоянию Кастиэля Малик убежал наверх с Кьярой на руках.

Брианна собиралась убить брата, но его поблизости не оказалось, так что она временно переключилась на Кастиэля – закуска перед основным блюдом – и теперь теснила его из кухни, сжимая в правой руке длинный зазубренный нож.

Перед тем, как унести ребенка, Малик заставил Кастиэля пообещать, что он не причинит вреда его сестре. Кастиэль и без просьбы Малика не собирался этого делать, но отказ от насилия ставил перед ним тактическую проблему. Как можно мирно остановить человека, охваченного неконтролируемой иррациональной яростью?

Кастиэль ждал, когда Брианна приблизится на расстояние вытянутой руки, замахнувшись, чтобы вонзить нож ему в грудь, а потом с ближайшего кресла схватил декоративную подушку. Крепко держа подушку обеими руками, он выставил ее перед собой. Лезвие ножа пробило вышитую ткань и набивку из полиэстера, и вышло с другой стороны. Острие остановилось в считаных дюймах от груди Кастиэля, зато нож застрял. Кастиэль повернул подушку, и нож вылетел из пальцев Брианны.

– Брианна, – успокаивающе проговорил Кастиэль. – Ты не хочешь этого делать.

Потеряв смертельное оружие, она вскрикнула, схватила со стола керамическую лампу и разбила о висок Кастиэля.

Неожиданный удар оглушил его. Кастиэль упал на колено, а Брианна, пока он пытался прийти в себя, помчалась обратно на кухню и принялась искать другое оружие.

Если не получится обездвижить ее и ждать очередной передышки, придется терпеть постоянные атаки, которые загнали Малика за диван. Кастиэль ощупал голову, проверяя, не идет ли кровь, но пальцы оказались чистыми. Он затолкал моток веревки в карман пиджака и направился в кухню, намереваясь призвать разъяренную женщину к порядку.

Брианна выхватила из шкафчика сковородку и метнула в него. Кастиэль выставил перед собой руку, заставил сковородку изменить траекторию, и она врезалась в перила лестницы. В следующую секунду в него полетела емкость из закаленного стекла – часть кофемашины. Кастиэль отбил ее в другую сторону, и стекло разлетелось от удара о стену.

Именно этот момент выбрал Дин, чтобы позвонить с новостями о том, что они с Сэмом нашли в старой конюшне Ларкинов. Так Кастиэль узнал, что Нодд был серийным убийцей, а его дочь стала мстительным чудовищем-понтианаком. Все это он слушал, уворачиваясь от кухонной утвари, которые Брианна швыряла в него с поразительной силой. Она как раз переключилась на буфет, набитый консервными банками.

Кастиэль услышал, как Сэм произнес леденящие душу слова «Она здесь», и звонок оборвался.

Даже если бы Кастиэль сохранил полную благодать и был мог в тот же миг оказаться рядом с Винчестерами, он бы этого не сделал. Братья сами о себе позаботятся. А вот Малик с новорожденным ребенком могли не пережить еще пяти минут наедине с взбесившейся сестрой. Кастиэль был нужен здесь и сейчас.

Чем ближе подходил Кастиэль к Брианне, тем отчаяннее метала она в него банки. Некоторые он отражал, от некоторых уклонялся и продолжал сокращать расстояние. Когда запас консервов иссяк, и Брианна стала искать что-нибудь потяжелее коробок с хлопьями или макаронами-ракушками, он сумел схватить ее за руки.

– Прекрати! – твердо скомандовал Кастиэль.

Брианна заорала и пнула его по икре. Он поморщился от боли, а она, оскалив зубы, попыталась вцепиться ему в лицо и…

…обмякла в его руках.

Не теряя времени, Кастиэль перенес ее на ближайший стул, усадил и связал ей руки за спиной. Лодыжки он привязал к перекладине между ножками стула. Если веревка выдержит, Брианна очнется растерянной, но притихшей, и он успеет рассказать, почему она связана, прежде чем ее снова охватит беспричинная ярость.

Малику и Кьяре пока ничего не угрожало, но Кастиэлю нужно было проверить семьи Мелиссы Бэрроуз и Дениз Атертон. Когда и те окажутся в безопасности, можно будет помочь Винчестерам. А еще Кастиэль продолжать беспокоиться за Хлою и Оливию. Если Дин и Сэм остановят понтианака, женщины, вероятно, очнутся, но сколько еще они и их нерожденные дети протянут в таком состоянии, учитывая, что сердечный ритм матерей замедляется?

* * *

Помощник шефа Кордеро опустился на колено рядом с Мелиссой Бэрроуз, когда та пришла в сознание, лежа на полу в гостиной у себя дома. Он помог ей подняться, левой рукой поддерживая за спину, а в правой сжимая наручники. Мелисса растерянно огляделась. Потом ее взгляд упал на мать, которая лежала на диване с холодным компрессом на лбу.

– Мама! Ты в порядке? Что случилось?

– Со мной все будет хорошо, дорогая, – отозвалась Барбара Крейн.

– У вас был… приступ, – мягко проговорил Кордеро, чтобы Мелисса оставалась спокойной, пока он не наденет на нее наручники.

– Приступ? Что происходит?

– Я бы хотел надеть на вас наручники прежде, чем…

– Наручники? Вы серьезно? Вы меня арестовываете? Мама! Папа! Что происходит?!

– Я вас не арестовываю, – пояснил Кордеро. – Это лишь предост…

Веки Мелиссы затрепетали.

– Осторожно! – проговорил Алан. – Это происходит прямо перед…

Мелисса внезапно до крови ударила Кордеро по губам. Оглушенный, он едва не упал. Мелисса бросилась на него, пытаясь расцарапать лицо.

– Ублюдок! – завопила она.

К счастью, Кордеро много лет имел дело с неуправляемыми подозреваемыми и буйными пьяницами, прежде чем его повысили до обвешанного регалиями представителя офисного планктона в полицейском управлении Брейден-Хайтс. Он ловко защелкнул наручники на левом запястье Мелиссы и завел ее руку за спину. Она шипела и плевалась от ярости, а Кордеро проделал то же самое с ее правой рукой. Тем не менее, Мелисса продолжала брыкаться.

– Не заставляйте меня применять электрошок, – предупредил он, надеясь, что это ее припугнет.

– Нет! – в ужасе воскликнула Барбара.

– Образумить ее не получится, – проговорил Алан. – Не в этом состоянии.

– Помогите, – попросил Кордеро.

В багажнике полицейского автомобиля лежали ножные кандалы, однако более простое решение висело прямо на ремне – пластиковые стяжки. Перевозить Мелиссу в них он бы не смог, но пока требовалось лишь ее обездвижить. Кордеро схватил ее за щиколотки и обеими руками прижал ноги к полу. Потом попросил Алана обернуть вокруг ног Мелиссы длинную стяжку и затянуть ее.

Мелисса извивалась и билась в металлических и пластиковых оковах, но пока Кордеро видел только белки ее глаз, выбора не было.

– Мне очень жаль, миссис Бэрроуз, – проговорил он, хотя Мелисса не слышала его извинений.

Затем Кордеро позвонил капитану Сэндс, которая отправилась в дом Атертонов. Они с Гэри Атертоном справились с Дениз, хотя Джейми упомянула, что миссис Атертон наградила ее роскошным фингалом под глазом.

– Прикладываю лед к синяку.

– А у меня губа разбита, – пожаловался Кордеро. – Но лед я еще не прикладывал.

– И… что дальше?

– Лед кажется неплохой идеей.

– Я про женщин.

Кордеро посмотрел на Мелиссу Бэрроуз, которая каждые несколько секунд начинала биться и ругаться. За всю карьеру в правоохранительных органах он ни разу не встречал ничего подобного. Проклятье, он о таком даже не слышал. Он покачал головой, потом сообразил, что по телефону его не видно, и сказал:

– Не знаю, Джейми, – а потом, потому что именно ему полагалось давать ответы, даже если ответов не было, добавил: – Мы что-нибудь придумаем.

Если бы он увлекался пари, то поставил бы все деньги на то, что решение отыщут агенты ФБР, потому что, как ни горько было это признавать, он сомневался, что сможет справиться с настолько странной ситуацией.

Глава 32

Риза Нодд, убитая и восставшая в виде разгневанного понтианака более полувека назад, появилась около своей неглубокой могилы.

Сэм почувствовал внезапный холод, запахло чем-то сладким, но саму ее он не видел. Пока не видел.

Все его внимание было направлено на Дина, который разговаривал с Кастиэлем. Перед звонком Дин положил мачете в изножье кровати, но фонарик остался в его левой руке, прижатой к уху. Когда он двигался, луч света метался по подземной комнате, разбивался о покоробленные фанерные стены, отражался от ограждений кровати, освещал недра разломанного шкафа, но ни разу не опустился достаточно низко, чтобы выхватить из темноты сломанные ребра и пустые глазницы Кельвина Нодда.

Когда Дин повернулся к кровати, Сэм уклонился от яркого света и увидел ее – она стояла всего в трех футах, неподвижно, как статуя.

Ее внезапное появление застало Сэма врасплох, и он тоже застыл. Она выглядела угрожающе напряженной, словно сжатая пружина. Или испуганная змея, готовая напасть в любой момент. Сэм ясно понимал, что они с Дином вторглись в ее логово. А ведь на ее на двери могла висеть табличка: «Не входить! Нарушители распрощаются с потрохами».

Не глядя ей в глаза, – верная провокация, – Сэм искоса рассматривал ее, пока оба стояли неподвижно. Длинные спутанные черные волосы Ризы почти полностью скрывали ее бледное лицо. Худая, как скелет, она была одета в рваные остатки черного платья, открывающего перепачканные грязью руки, босые ступни и большую часть ног. Из-за общей худобы раздутый живот выдавался еще сильнее – проклятое свидетельство никогда не рожденного ребенка. Взгляд Сэма остановился на длинных пальцах с толстыми и загнутыми заостренными когтями. Как только он заметил когти, пальцы стали подрагивать, будто ей не терпелось распороть ему живот.

– Дин.

– Секунду.

Она слегка повернула голову. Сэм проследил ее взгляд – она смотрела на тело Кельвина Нодда. Даже сквозь завесу черных волос Сэм разглядел злобную улыбку, которая появилась на лице Ризы при виде мертвого отца. Хуже того, улыбка эта обнажила жуткий ряд заостренных зубов.

– Дин! – позвал Сэм.

Риза была готова напасть в любой момент, и действовать нужно было быстро, а Дин и не подозревал, что вот-вот начнется светопреставление.

– Риза.

Дин, наконец, оторвался от телефона.

– А что с Ри?..

И тут он увидел сам.

– Она здесь.

Дин сунул телефон в карман, и взгляд его метнулся к мачете, которое лежало на другом конце кровати – слишком далеко. Он, как и Сэм, понимал, что любое резкое движение может спровоцировать нападение.

– Не смотри ей в глаза, – тихо напомнил Сэм.

Он снова взглянул на понтианака, опустив веки и сосредоточившись на точке ниже ее подбородка. Боковым зрением он видел, что она все еще смотрит на высохший труп отца.

– Он это заслужил, – сказал Сэм. – За то, что сделал с тобой и другими.

Из ее горла вырвался звук – не то стон, не то вздох, и Сэм расценил его как согласие.

– Но этого не заслужили другие, – продолжал он. – Мужчины, которых ты убила, ничего не сделали. Ты должна остановиться… немедленно. То, что ты делаешь в больнице… Ты убиваешь матерей и нерожденных детей.

Сдавленное рычание было явным знаком несогласия. Она не собиралась останавливаться. Этот гортанный звук стал единственным предупреждением, которое получил Сэм перед нападением. Зловещая энергия, кипящая внутри ее нечеловеческой природы, выплеснулась внезапным рывком. Выставив когти и оскалившись, понтианак бросилась на него.

Сэм выстрелил почти в упор, но это не помогло. Будь она мстительным духом, соль развеяла бы ее ненадолго, но превращение изменило ее плоть и кости, и правила тут, очевидно, были другие. Сэм все же сбросил стреляную гильзу, вставил новый патрон и снова выстрелил – просто чтобы удержать ее на расстоянии.

Дин выхватил из-за пояса «Беретту» и расстрелял в Ризу весь магазин. Почти каждый выстрел достиг цели, но пули впивались в разложившуюся плоть, проходили насквозь и пробивали дыры в фанере за ее спиной. Кровь из ран не текла, и ущерб был только внешний. Силе, поддерживающей ее тело, явно не требовалось, чтобы кровь циркулировала по ее венам, а внутренние органы работали.

Риза склонила голову набок, будто спрашивая: «Это все, на что вы способны?»

Неуловимым движением она стряхнула прядь волос с темных запавших глаз, и Сэм на мгновение заглянул в них – в темные бездны, а в следующий миг Риза снова бросилась на него. На этот раз Сэм поднял дробовик обеими руками, не позволяя страшным когтям впиться ему в живот. Удар был такой силы, что он отшатнулся.

Риза схватила дробовик и швырнула Сэма о сломанный шкаф. Он ударился всем телом, шкаф рухнул на него, придавил к трупу. Он почувствовал, как ребра Нодда крошатся под его весом.

Риза прыгнула на шкаф и, несмотря на хрупкое тело, тяжело приземлилась, еще сильнее прижимая Сэма к трупу. Ветхая грудная клетка Нодда не выдержала, оставшиеся ребра треснули и рассыпались одно за другим. Он раздавил то, что осталось от ссохшихся внутренних органов. Застряв между мертвецами – ожившим и сильно лежалым – Сэм повернул голову вбок, пытаясь укрыться от невыносимой вони разложения. Впрочем, у него были проблемы посерьезнее.

Риза начала крушить шкаф мощными когтями, вырывая куски дерева, пытаясь добраться до Сэма. Он видел ноги Дина – брат подошел к кровати. Должно быть, решил попытать удачи с мачете, раз пули ее не остановили. Когда Дин бросился к шкафу, треск над головой стих: Риза заметила его приближение. Сэм услышал свист рассекаемого лезвием воздуха. Дин ударил изо всех сил, но понтианак, должно быть, перехватила его руку. Фонарик стукнулся о доски, ноги Дина внезапно оторвались от пола. Риза швырнула его через всю комнату. Раздался такой грохот, будто за фанерными стенами кто-то взорвал небольшую бомбу.

Тело Дина соскользнуло на пол, усыпанный кусками прогнившей фанеры. Дин застонал, мачете вывалилось из его рук. Сэм плохо его видел, но, кажется, его брат провалился в пролом в стене. Сэм смотрел на него беспомощно, но с надеждой. Однако Дин продолжал лежать неподвижно – наверное, потерял сознание.

Треск над головой Сэма возобновился. После особенно сильного удара он почувствовал, что шкаф сдвинулся. Дерево скрипнуло и треснуло. Тяжесть ослабла. Шкаф развалился надвое, его половины разъехались, освободив Сэма.

Сидя на левой половине, Риза Нодд склонилась над Сэмом. Ее волосы обрамляли бледное как смерть лицо и бездушные черные глаза. Рот распахнулся, обнажив ряды заостренных зубов, из горла вырвалось влажное шипение. Густая слюна нитями свисала с нижней губы и подбородка. Подняв правую руку к лицу, Риза согнула и разогнула пальцы по одному, любуясь когтями или предвкушая расправу.

Однако она кое-что упустила: Сэм все еще сжимал в руках дробовик. Освободившись от тяжести шкафа, он снова мог действовать руками. Быстро передернув затвор, Сэм в упор выстрелил в ее черные глаза. Плоть вокруг них снесло, а сами глаза затуманились, превратившись из обсидиановых в молочно-белые. Взвыв, Риза соскочила со шкафа.

Сэм на четвереньках отполз в сторону, отчаянно стараясь убраться подальше. Но даже если она ослепла, это не помешало ей последовать за ним. Ее босые ноги тихо шлепали по холодному деревянному полу. Сэм перевернулся и выставил ствол дробовика над головой, как раз вовремя, чтобы отбить ее когти. После второй и третьей атаки руки у него онемели от одной только силы ударов.

После четвертого удара дробовик вылетел у него из рук, ударился о черную дверь и остался лежать на полу, слишком далеко, чтобы дотянуться. Риза ориентировалась по дыханию Сэма. Белая пленка на ее глазах растворялась, их снова затягивало черным. Сверкнув злобной острозубой улыбкой, Риза вскинула руки и бросилась на Сэма.

Увернувшись от когтей, Сэм закатился под кровать. Когти оставили глубокие борозды в деревянном полу в нескольких дюймах от его ноги. С раздраженным рычанием Риза толкнула кровать наотмашь, и та поехала по полу вместе с прогнившим матрасом, подушкой и грязными одеялами, а потом врезалась в дальний угол.

Глотая вонючий воздух, Сэм сидел на полу, подтянув к себе колени и опираясь на выставленные назад руки. Риза нависла над ним, готовясь отразить любое его движение, а через пару секунд вскрыть его, как устрицу, и устроить пир из его внутренностей.

«Интересно, – подумал Сэм, – глаза она вырвет до того или после?»

Глава 33

Убедившись, что происходящее в домах Бэрроузов и Атертонов под контролем помощника шефа Кордеро и капитана Сэндс, Кастиэль заверил Малика, что он и его коллеги скоро найдут решение. Пообещав позвонить, когда будет можно освободить Брианну, Кастиэль покинул дом Гринов и погнал автомобиль к старому фермерскому дому Ларкинов, не обращая внимания на ограничения скорости. Он звонил Винчестерам, но все время попадал на голосовую почту. Или под землей не было сигнала, или, что вероятнее, близкое присутствие понтианака влияло на связь.

Если бы Винчестеры победили чудовище, они бы уже позвонили. Продолжительное молчание означало, что они в опасности, либо…

Нет смысла думать о том, что может случиться.

Включив дальний свет, чтобы осветить темную загородную дорогу, Кастиэль вдавил педаль газа в пол, и большая машина с ревом прорезала темноту. Оставив позади рекламный щит с информацией о строительстве торгового центра, Кастиэль притормозил и заметил гравийную подъездную дорогу, ведущую к фермерскому дому и конюшне.

Колеса прокатились по лежащей на земле цепи и захрустели по гравию. Кастиэль заметил на вершине пологого холма силуэт «Импалы». Остановив около нее свою машину, Кастиэль решительно зашагал к конюшне, освещая путь фонариком. Он вошел в боковую дверь со стороны дома, миновал короткий коридор между фуражной и амуничной и через несколько секунд обнаружил скрытую прежде дверную панель и подземный ход за ней. Он уже хотел спуститься, когда услышал шарканье. Казалось, звук доносится с обоих концов широкого коридора, идущего через всю конюшню.

– Сэм? Дин? – окликнул Кастиэль. – Вы ранены?

Из темноты показались волочащие ноги силуэты – два с одной стороны и три с другой. Все пять сгорбленных фигур были женскими, но темнота скрывала их черты – луч фонарика до них не доставал.

Пять… Немало.

Еще несколько шагов, и луч фонарика осветил бледные лица. Женщины окружили Кастиэля. Одежда их была рваной, выпачканной могильной землей. Грязные голые руки и ноги о чем-то напомнили Кастиэлю. В следующее мгновение он сообразил: светлые ветви белого клена, торчащие из земли на строительной площадке «Ковентри-Кроссинг». Он едва не нашел их… А пока он помогал Малику отражать нападение сестры, они каким-то образом поднялись и ушли в ночь. Риза Нодд, понтианак, должно быть, оживила их и призвала.

«Чтобы защищать ее? Или убивать для нее? Или и то, и другое?»

Кастиэль осветил каждую по очереди. Сгорбленные тела со следами разложения, лица закрыты спутанными волосами, но на костях куда больше плоти, чем можно ожидать по прошествии пятидесяти лет. У каждой был большой круглый живот: много лет после смерти они продолжали носить останки своих нерожденных детей.

И тут Кастиэль заметил, что они меняются. Они не только вернули утраченную плоть – на длинных пальцах отрастали когти, из бескровных десен показались заостренные зубы. Они сами превращались в понтианаков.

Кастиэль был твердо намерен остановить растущую угрозу, но слишком поздно заметил, что они окружили его и отрезали от двери, ведущей в подземный ход. Одна замахнулась на него только что выросшими когтями. Кастиэль отшатнулся, но вторая толкнула его так сильно, что он не удержался на ногах.

«Так у них появится полная сила понтианака…»

Они смотрели на него сверху вниз, замыкая кольцо. В бледном свете фонарика их темные глаза горели холодным пламенем. Если они в самом деле превращались в понтианаков, Кастиэль знал только один способ их остановить. Он потянулся за тяжелым металлическим оружием в кармане пиджака. Если бы он знал заранее, что его ждет, прихватил бы еще четыре штуки.

А потом та, которая стояла перед ним, задрожала и вдруг обрела новую форму. Сначала Кастиэль решил, что это стадия трансформации, но теперь она больше походила на человека – хорошо знакомого человека. Кем бы она ни была до смерти, тот облик стерся и сменился новым. Кастиэль моргнул несколько раз, но лицо перед ним… Этому не было объяснения.

Лицо принадлежало Клэр Новак.

Глава 34

Дин медленно пришел в себя. Он не знал, сколько времени провел в отключке. Но грохот заставил его очнуться. Последнее, что он помнил – как изо всех сил замахнулся на понтианака и наверняка снес бы ее вонючую голову, но тварь схватила его за руку и швырнула через всю комнату, как тряпичную куклу. Повозившись, Дин заметил куски фанеры у своих ног. Как ни странно, фонарик все еще работал, слабо освещая комнату. Верхняя часть тела застряла в дыре, которую он сам и пробил. Теперь он получил некоторое представление о том, каково приходилось Хитрому койоту[23]. Заставив себя сосредоточиться, он понял, что проломил фальшивую стену. Слева в углу лежала перевернутая кровать. В центре комнаты Риза Нодд стояла над Сэмом. Сэм лишился дробовика, хотя вряд ли тот бы ему помог. Казалось, еще секунда, и он распрощается либо с кишками, либо с глазами. Возможно, только необходимость выбора заставляла понтианака медлить.

Мачете Дина отлетело чуть дальше, чем хотелось. Чтобы схватить его, нужно было метнуться вперед. Но если не отвлечь Ризу прямо сейчас, Сэму конец. Дин попытался встать, почувствовал какое-то сопротивление и резко поднялся. Позади что-то загремело и сдвинулось. Дин дернулся и увидел высохший труп, почти скелет.

– Черт!

Риза метнулась к Сэму и попыталась ударить его, но Сэм откинулся на спину, уворачиваясь от когтей. Одновременно он поднял ноги и лягнул ее в живот. Риза покачнулась и чуть-чуть отступила.

Дин рванулся вперед, пытаясь выбраться из дыры. Он почти ожидал, что скелет оживет и начнет душить его костлявыми руками. Резкое движение снова встряхнуло скелет, и череп – с прядями светлых волос до плеч и тонким покровом кожи на костях – отделился от шеи, ударил Дина в грудь и покатился в главную комнату, к Ризе.

Риза уставилась на череп, будто что-то… почувствовала.

Сэм через плечо уставился на безголовый скелет, а Дин освободился и поднял мачете. Потом оглянулся, чтобы узнать, что привлекло внимание Сэма, и увидел, что на теле за стеной сохранились остатки черной кожаной куртки.

Указывая рукой на труп, Сэм повернул голову к понтианаку:

– Это он… Это Ронни. Он тебя не бросил. Это все твой отец. Он убил Ронни, а тебе солгал.

Риза смотрела на череп. Медленно перевела взгляд на тело, которое все эти годы скрывалось в стене ее собственного дома. А она не знала.

Сэм осторожно отодвинулся в сторону и поднялся на ноги, двигаясь медленно и плавно, чтобы не спровоцировать понтианака. Одним ударом когтей она могла выпустить ему внутренности или разорвать горло.

Риза Нодд дрожала, не зная, что делать дальше. Должно быть, она спрашивала себя, какая у нее теперь цель. Он мстила, поверив лжи. Отец был причиной ее несчастий, ее смерти и гибели человека, которого она любила, и который, как она думала, ее бросил.

Дин сидел на корточках, наблюдая, как Сэм обходит Ризу по кругу. Рука Сэма скользнула в карман пиджака. Рука Дина коснулась металла в его собственном кармане – одного из тех железнодорожных гвоздей, которые они купили в паровозной мастерской перед тем, как отправиться в фермерский дом. Несмотря на то, что Риза колебалась, Сэм знал, что угроза жизни других людей еще не исчезла. Ждать он не мог. Исход был ясен. Никакой пощады – Сэм должен ее убить.

Дине почувствовал нетерпение. Его переполняло желание действовать, напасть, перехватить инициативу, убить ее самому. Когда все это переплавилось в кипящую злость, Дин одернул себя. Метка Каина начала чесаться и пульсировать, жечь, подталкивая его к необдуманным действиям. Дин сдерживался ценой огромных усилий. Рациональная часть его сознания подсказывала, что если он бросится на понтианака прямо сейчас, то рискнет не только своей жизнью, но и жизнью Сэма.

Руки Ризы подрагивали.

Возможно, она слышала, как Сэм вытащил из кармана гвоздь и теперь прячет его в руке, медленно приближаясь сзади. Если она повернется…

В душе Дина бушевала битва. Он старался не только игнорировать воющую, жгучую ярость, вызванную Меткой, но и сохранять неподвижность. На лбу выступил пот. Броситься в атаку он не мог, но…

– Твой отец, – сказал Дин достаточно громко, чтобы Риза услышала, но не испугалась. Как он и надеялся, взгляд Ризы метнулся к нему. – Да он прямо фанат Эдгара По. Только вместо кирпичей фанера.[24]

А Сэм медлил.

«Не вздумай все испортить…»

Наконец, Дин не выдержал.

– Давай уже, Сэмми!

Глава 35

Сжимая в правой руке железнодорожный гвоздь, а в левой фонарик, Кастиэль поднялся на ноги и попятился от двойника Клэр. Он не хотел на нее нападать, даже понимая, что внешность обманчива.

– Ты не Клэр.

Однако спустя мгновение он понял, что ошибся. Понтианак приняла облик не Клэр, а Хлои. Стала ее копией. В темноте, при свете дрожащего фонаря, зрение сыграло с ним шутку. Разве он мог знать наверняка, кто стоит перед ним? Молодых матерей обуяла ярость. Хлоя и Оливия впали в кому. Учитывая последние события, вполне можно допустить, что Хлоя покинула больничную кровать и пришла сюда. А что если он действительно смотрит на настоящую Хлою Сайкс, а не на оживший труп, принявший ее обличье? Готов ли он рискнуть и убить ее?

Другая новообращенная тварь ударила его сзади – мощный удар только что выросшими когтями, которые разорвали плащ и рассекли плоть. Поморщившись от боли, Кастиэль локтем толкнул понтианака слева в ключицу и прижал ее к стене около двери денника.

Он поднял гвоздь, готовясь загнать острие в отверстие на ее шее, однако она задрожала и превратилась в еще одного двойника Хлои – если, конечно, не в настоящую Хлою, – и он остановился.

Четыре оставшихся понтианака с шипением приближались.

Кастиэль перехватил пленницу за горло левой рукой, открыл дверь в денник и попятился внутрь. Понтианак дотянулась до его руки и принялась драть ее когтями, разрывая в клочья рукав, задевая кожу – с каждым разом все глубже.

Оставшиеся монстры тоже приняли облик Хлои. Теперь их было четверо против Кастиэля, а пятую он удерживал за шею. Выбора не было. Скрепя сердце, он снова поднял железнодорожный гвоздь и нацелил его на пленницу.

Он не мог побороть сомнения, поэтому принял их и шепнул:

– Прости меня.

Глава 36

Получив доказательства того, что Ронни погиб от рук ее отца, Риза вынуждена была задуматься о том, стоит ли продолжать существование в виде понтианака. Ее черные глаза закатились, обнажив полоски белков, а дрожь усилилась. Все ее тело сотрясалось так, будто вот-вот развалится на части.

Сэм почувствовал: вот он, решающий момент. Если она решит, что нужно убивать и дальше, несмотря на то, что Ронни и не думал бросать ее и ребенка, Винчестеры упустят шанс расправиться с ней.

Сэм подскочил к ней, схватил за волосы, пригнул ее голову, вогнал конец гвоздя в отверстие в основании черепа и отскочил.

Риза взвизгнула от боли и развернулась к Сэму, раскинув руки. Когти на ее пальцах конвульсивно подергивались. Если верить легендам, гвоздь должен был убить ее или остановить.

«Похоже, легенды врут, – подумал Дин. – Что ж, не в первый раз».

Однако спустя несколько напряженных секунд понтианак замерла. Сжимая мачете, Дин обошел комнату, постепенно приближаясь к Сэму, – на случай, если брату понадобится помощь. Из горла Ризы вырвался тихий стон, затем ее живот начал пульсировать. Она дернулась, словно от удара невидимой руки. Затем с влажным звуком рвущейся плоти ее живот вскрылся изнутри, разойдясь неровными разрывами, в которых виднелись клочья кожи.

Из живота медленно появился бесформенный черный ком гниющей плоти с толстой пуповиной, которая заканчивалась овальным ртом с кольцами зубов. Поблескивающее тело окружали извивающиеся нити, словно нервные окончания, жаждущие к чему-нибудь присосаться. Создание освободилось из заключения в утробе. Мясистый отросток метнулся к Сэму. Подрагивающий рот сокращался, пытаясь дотянуться до открытой кожи.

Сэм отступил подальше. Дин поднял мачете, подошел сбоку.

– А вот и острый предмет.

Точный удар отсек голову Ризы чуть выше гвоздя. Тело повалилось набок, теперь это был лишь сухой остов. Однако черная масса вывалилась на деревянный пол и на мумифицированных конечностях заскользила к Сэму. Кровососущий отросток покачивался, полный зубов-иголочек рот не переставал искать пищу.

Дин бросил мачете Сэму рукоятью вперед.

Сэм поймал его в воздухе, не отрывая взгляда от пульсирующего создания, подбирающегося к нему. Быстрым ударом отсек пуповину, перехватил рукоять обеими руками и, пронзив бесформенную голову ланг сура, пригвоздил его к полу. Тварь некоторое время дергалась, потом обрубок обмяк, сочась густой черной жидкостью. И все закончилось.

Дин с довольным видом посмотрел на Сэма.

– Засыплем солью все четыре тела и спалим тут все?

– Отличный план.

* * *

Кастиэль собирался вогнать острие гвоздя в отверстие в основании черепа понтианака, но за мгновение до этого все пять понтианаков обмякли и упали на пол. Он почувствовал, как из тела, которое он держал за шею, уходит напряжение, отступил и позволил пленнице упасть на землю. Ни одна из понтианаков больше не напоминала Хлою.

Спустя секунду они начали стремительно разлагаться. Кожа и мышцы растворились вместе со сгнившим содержимым утроб, обнажились бледные кости. Не прошло и минуты, как кости начали осыпаться под собственным весом. В открытую дверь ворвался ветер и превратил прах в облако пыли.

Вскоре исчезло и оно.

Глава 37

Рационального объяснения так и не нашлось. Но иногда достаточно того, что ужас больше не вернется. Ничего лучше Винчестеры предложить не могли.

Дин и Сэм ненадолго заехали к Мелиссе Бэрроуз и ее родителям, Малику и Брианне Грин и к Атертонам, чтобы сообщить, что кошмар закончился, и они могут возвращаться к нормальной жизни – или ее подобию в случае Мелиссы и Брианны, оплакивающих потерю мужей.

Припадки ярости у женщин прекратились. Члены семьи, ясное дело, в суд не обращались, а Мелисса и Дениз были особенно благодарны помощнику шефа Кордеро и капитану Сэндс за то, что те не стали обвинять их в нападении на полицейских. У Сэма сложилось впечатление, что полицейское управление Брейден-Хайтс было только радо сложить все таинственные события – включая загадочный подземный пожар около старого фермерского дома – в папку «Нераскрытое» и вернуться к обычным делам.

Винчестеры подъехали к дому Холкомбов и обнаружили, что Салли приняла решение. Она вернется в Сан-Бернардино, поближе к семье, готовой с распростертыми объятиями принять ее и ребенка, и подальше от места, забравшего жизнь ее мужа. Дом был уставлен коробками всех размеров. Мебель ждала прибытия грузчиков, запланированного на следующее утро.

Вручив Рамону коробку, подписанную «Тарелки для особых случаев», Салли повернулась к Винчестерам:

– Вы поймали человека, который убил Дэйва?

– Мы остановили убийцу, – ответил Дин, не вдаваясь в подробности.

Салли обхватила себя руками, будто внезапно замерзла.

– Мне придется идти в суд?

– Судебного заседания не будет, – заверил ее Сэм, кашлянув. – Боюсь, подробности дела засекречены.

Салли кивнула, поверив им на слово, что справедливость восторжествовала.

– Почему? – спросила она. – Почему Дэвид?

Дин и Сэм заранее решили, что если они расскажут, что прибытие Салли в Брейден-Хайтс и ее неожиданная беременность подтолкнули понтианака на тропу убийств, то ничего хорошего из этого не выйдет. А может, причиной пробуждения твари стало строительство, потревожившее понтианака в ее логове и обнажившее останки других убитых девушек – этого никто не знал наверняка. Так зачем взваливать вину на Салли?

– Убийца его с кем-то перепутал, – пояснил Сэм. – В результате сильнейшего психоза.

Салли снова кивнула, тихо поблагодарила их за все и проводила до двери.

Когда Винчестеры шагали к «Импале», Мэри – Марилаг – догнала их и схватила Сэма за руку. Дин остановился, Сэм повернулся к пожилой женщине.

– Я ведь была права, уговаривая ее уехать? – спросила она, переводя взгляд с одного на другого. Она подозревала, что от Салли, ради ее спокойствия, скрывают информацию. – Это место в самом деле проклято, diba?

– Было, – признался Сэм. – В некотором смысле. Но теперь все в порядке.

– Это не значит, что она не должна уезжать, – добавил Дин. – Она приняла правильное решение.

– Хорошо, – голос Мэри дрожал от волнения. – Если бы я вспомнила об этом городе…

Сэм взял ее за руку.

– Не вините себя. Никто не мог знать, что здесь произошло.

– Попытаюсь, молодой человек, – она слабо улыбнулась. – Обязательно попытаюсь.

– Скоро вы будете баловать правнука, – вставил Дин.

На этот раз улыбка была широкой и искренней.

– О да, буду, и еще как.

* * *

Кастиэль заглянул в «Центр материнства Ловеринг» и остановился в коридоре на третьем этаже. Он узнал, что Хлоя и Оливия очнулись с разницей в несколько секунд и теперь с ними все хорошо. Роды возобновились вскоре после уничтожения демона. Хлоя родила здорового мальчика весом семь фунтов и пять унций, а суррогатная мать Оливия произвела на свет здоровую девочку, восемь фунтов ровно.

Доктор Хартвелл увидела прислонившегося к стене Кастиэля и подошла к нему.

– Все это безумие закончилось?

– Да, – подтвердил он. – Все закончилось.

– Я бы спросила, но…

– Если я расскажу, вы не поверите.

Доктор Хартвелл взглянула на него с намеком на улыбку.

– Как знать, после всего, что я увидела… – она опустила глаза, сжимая в руках планшет для бумаг. – С другой стороны, мне кажется, что я не хочу этого знать.

– Так даже лучше.

Доктор Хартвелл направилась к палате, из которой появились Хлоя и ее родители. Ее отец Эдвард толкал кресло на колесиках, а мать шла рядом. Хлоя прижимала к груди младенца и что-то успокаивающе ворковала.

Кастиэль кивнул ей, когда они оказались рядом. Хлоя показала ему язык и улыбнулась с легкой грустью.

– Пока, пока, ФБР. Передавай привет Клэр.

Кастиэль улыбнулся в ответ, хотя показывать язык не стал.

– Передам.

Но она уже была слишком далеко, чтобы услышать.

Не так давно Кастиэль сожалел, что не может прийти ей на помощь, хотя понимал, что помочь не способен, не способен вывести ее из комы. Но она выжила и без его участия. И она, и ребенок живы и здоровы. Значит, нужно смириться с тем, что у его возможностей есть пределы, и не позволять тревоге управлять им.

Но полностью избавиться от тревоги он не сможет никогда.

Хлоя могла рассчитывать на поддержку обоих родителей, а Клэр была одна. Но Кастиэль пообещал быть рядом, если понадобится, и Клэр это знала. Пока довольно и этого.

* * *

Дин и Сэм, как и обещали, ждали Кастиэля на стоянке около мотеля, хотя освободили номер уже несколько часов назад.

Дин прислонился к «Импале», скрестив руки на груди. Все под контролем. Сэм предложил эту охоту, чтобы отвлечься от бесплодных поисков лекарства. И это сработало, позволив Дину выплеснуть накопившееся раздражение без ущерба для других. Но еще охота стала испытанием его контроля. Он знал, что испытания будут всегда. Самое лучшее, что он мог сделать – преодолевать их одно за другим. Это важнее всего.

Дин смог обуздать себя в логове понтианака, чтобы не подвергнуть опасности Сэма. Чтобы завершить охоту. Непродуманные действия могли привести к провалу, а он сумел мыслить здраво и остаться хозяином собственных поступков.

Считай, победа.

* * *

Сэм поднял глаза, когда автомобиль Кастиэля остановился рядом с «Импалой».

Он покосился на Дина, стараясь не пялиться в открытую. Брат выглядел абсолютно спокойным, и Сэм заключил, что охота прошла успешно. Она отвлекла Дина от бесконечных поисков и мрачных мыслей о том, чем для него станет Метка.

Дин сдержался в логове понтианака, позволив брату остановить Ризу, но Сэм заметил, каких трудов ему стоило вырваться из-под власти Метки.

Когда они выбрались из подземной комнаты, Дин заметил:

– А ты не торопился.

– Надо было выбрать лучшее место для удара.

– Отговорки.

– Эй, но ведь все получилось.

С этим Дин поспорить не мог.

Трезво все обдумав, Сэм понимал, что битва Дина закончится не в его пользу. Они не смогли отодвинуть неизбежное, просто несколько дней не обращали на него внимания. Казалось, что Дин доволен выигранными сражениями, однако Сэм намеревался выиграть войну. Вот только одних благородных намерений не достаточно. Рано или поздно время кончится, и с каждой неудачной попыткой найти решение поражение становилось все более очевидным.

Кастиэль открыл дверь и вышел из машины. Он оказался достаточно близко, чтобы можно было разглядеть, какое невеселое у него лицо.

Сердито посмотрев на дешевый мотель, Дин хлопнул по капоту «Импалы» и заявил:

– Вперед, джентльмены. Пора в бункер.

Когда Дин сел за руль и завел двигатель, Кастиэль придержал Сэма за руку и сказал:

– Мы не сдадимся.

– Не сдадимся, – кивнул Сэм. – Мы никогда не сдаемся.

Просто иногда этого недостаточно.

Совершенно недостаточно.

От автора

Автор много пишет в одиночестве, но книга появляется на свет благодаря не только его усилиям. Я всегда об этом помню и хочу кое-кого поблагодарить.

Спасибо моему редактору Натали Лаверик из Titan Books за то, что снова приняла меня, за поддержку и терпение, а также за помощь в публикации этой книги. Я благодарен Крису Серази и Виктории Селовер из Warner Bros. Entertainment Inc за обратную связь и предложения.

Хочу поблагодарить доктора и магистра здравоохранения Рэнди Хаттер Эпштайн за актуальную информацию о деторождении в начале 1960-х гг.

Спасибо моей семье, Эмме и Люку Пассарелла, за то, что сберегли мое драгоценное время и избавили от скучной работы, собирая информацию, необходимую для создания этой книги.

Я бесконечно благодарен Грегу Шауэру и желаю всего наилучшего его магазину «Between Books 2.0.». Вы нужны нам!

Спасибо группе «Tangerine Dream» за музыку, которую я слушаю, когда работаю над очередной книгой.

Наконец, спасибо Эрику Крипке, который создал «Сверхъестественное», и особенно Джареду Падалеки, Дженсену Эклзу и Мише Коллинзу за то, что они воплотили персонажей в жизнь так хорошо, что они на некоторое время поселились у меня в голове.

Об авторе

Джон Пассарелла получил престижную премию Брэма Стокера от Ассоциации авторов романов ужасов в номинации «Лучший дебютный роман» за написанную в соавторстве книгу «Уизер». «Коламбия Пикчерз» приобрела права на съемку фильма по «Уизер» еще до того, как книга была издана.

Среди других книг Дж. Пассареллы – «Дождь Уизер», «Наследие Уизер», «Единомышленник», «Мерцание» и оригинальные новеллизации «Гримм: Плаха», «Сверхъестественное. Ночной кошмар», «Сверхъестественное. Обряд посвящения», «Баффи, истребительница вампиров. Неприятности с гулями», «Ангел. Аватар» и «Ангел. Монолит». В январе 2012 года он издал свой первый сборник «Стратегия выхода & Другие». «Сверхъестественное. Холодное пламя» – двенадцатая книга автора.

Джон является членом организаций «Ассоциация авторов романов ужасов», «Международные авторы триллеров», «Международная ассоциация авторов новеллизаций» и «Авторы романов ужасов Цветущего штата». Живет на юге Нью-Джерси с женой, тремя детьми, кошкой и собакой.

Официальный сайт – www.passarella.com. Дж. Пассарелла ждет письма читателей на адрес author@passarella.com. Его аккаунт в Твиттер: @JohnPassarella.

Примечания

1

Отсылка к реплике Эллен Рипли, главной героини фильма «Чужие» (1986).

2

Джабба Хатт – вымышленный персонаж киносаги «Звездные войны» Джорджа Лукаса, огромный слизнеподобный инопланетянин.

3

В песне Mother’s Little Helper затрагивается тема антидепрессантов.

4

Глаз тигра – отсылка к песне «Eye Of The Tiger» группы Survivor, в которой речь идет о борьбе и выживании.

5

По шкале оценок США D+ соответствует выполнению задания на 55–59 %. Балл ниже 60 % считается непроходным.

6

Клавишник Тони Бэнкс и гитарист Майк Резерфорд – участники британской рок-группы Genesis (1967).

7

Фил Коллинз – барабанщик британской рок-группы Genesis (1967).

8

Diba? (тагал.) – Так? Верно?

9

Джон Герберт Диллинджер – американский преступник первой половины 1930-х годов, грабитель банков, враг общества номер один по классификации ФБР.

10

Масл-кары – класс автомобилей в США; к классическим масл-карам относят некоторые модели среднеразмерных двухдверных седанов, хардтопов и купе, выпущенные преимущественно с 1964 по 1973 гг. и имеющие восьмицилиндровые двигатели большого объема и мощности.

11

Биг Фарма – группа крупнейших фармацевтических компаний мира с годовым доходом более 3 млрд долларов.

12

«Максимальное ускорение» (1986) – американский фантастический триллер с элементами черного юмора, в котором машины и техника восстают против людей.

13

«Дело Грина! А я думал, она имеет в виду цветовой код…» – непереводимая игра слов: green по-английски «зеленый».

14

Отсылка к криминальной комедии «Good Humor Man» (1950), в которой главного героя, продавца мороженого, обвиняют в убийстве.

15

Ларкинс-Корнер. Через «К» – т. е., Korner, а не Corner (англ. «угол, край»).

16

Посттравматическое стрессовое расстройство.

17

Отсылка к Большому Брату, персонажу романа Джорджа Оруэлла «1984». Это имя стало нарицательным для организации, стремящейся установить тотальную слежку или контроль.

18

Consummatio interruptus – «прерванное поедание»; намек на выражение coitus interruptus (прерванное совокупление).

19

Пятна Роршаха – одно из названий психодиагностического теста для исследования личности, изобретенного швейцарским психиатром и психологом Германом Роршахом.

20

Помещение для хранения сбруи.

21

Голландская дверь состоит из двух частей, верхней и нижней, открывающихся по отдельности.

22

Батаанский марш смерти – переход пленных филиппинских и американских солдат протяженностью в 97 км, который произошел в 1942 г. на Филиппинах после окончания битвы за Батаан. Во время изнурительного перехода военнопленные подвергались немотивированно жестокому обращению, их убивали, запрещали пить и т. п.

23

Хитрый койот – Вайл И. Койот, персонаж мультфильмов Looney Tunes и Merrie Melodies «Хитрый койот и Дорожный бегун». В каждой серии койот пытается поймать кукушку, но в итоге сам оказывается во множестве неприятных ситуаций (падает с высоты, врезается в стены и т. п.).

24

Отсылка к рассказу Эдгара Аллана По «Черный кот», в котором главный герой убил жену и замуровал ее тело в стене.

Content

Джон Пассарелла
Сверхъестественное. Холодное пламя

Таймлайн

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

От автора

Об авторе

Примечания