Angel Delacruz

Варлорд. Путеводная звезда. Том II

***

Примечания автора:

Автор обложки - Александр Руденко, https://vk.com/rudart.public

Страница книги

Глава 1

Впереди, на выходе из алтарного зала поместья Юсуповых-Штейнберг, меня ждала неизвестность. И с каждой уходящей минутой окно возможностей, доступных вариантов действий, уменьшалось. Это не догадка, а знание - диктуемое проснувшимся предчувствием. Времени до начала событий, которые я не смогу контролировать у меня оставалось совсем немного.

Так что мне определенно нужно торопиться.

Поднимаясь по лестнице, я буквально чувствовал, как секунды утекают словно песчинки в песочных часах. Но цена ошибки сейчас настолько высока, что любое мое необдуманное действие может поставить крест не только на мне и моей жизни, а утянуть за собой очень и очень многих.

Торопиться нужно. Но не спеша, а то ведь могу и навсегда успеть.

Не выбежал суматошно прочь из алтарного зала, метеором выскакивая в коридоры усадьбы я еще оттого, что нужно было обдумать и осмыслить - происходящее, и произошедшее. Обращая внимание на самые мельчайшие детали. К примеру на то, что широкая лестница, ведущая наверх, равномерно освещена голубоватым сиянием.

Питаемые стихийной энергией светильники отражали силу того, кто последний поднимался по этой лестнице. Они меняли окрас автоматически, реагируя на ауру источника. И, судя по голубым отсветам ледяного пламени, последний раз алтарный зал посещала Анастасия. Но концентрированная стихийная энергия в алтаре была оранжевого цвета, цвета пламени. Моей стихии, стихии Огня.

Это значит, что Анастасия последней спускалась в алтарный зал, но с Местом Силы ничего не делала, оставив его в огненном воплощении.

Специально оставила? Меня ждала? Вполне возможно.

Поднимаясь по лестнице, сознательно медленно двигаясь, я при этом метался мыслями словно в клетке. Только в клетке без стен, огороженной пеленой неизвестности. Тысячи осколков мыслей и воспоминаний возникали в голове одновременно, все никак не желая складываться в единый монолит понятной к восприятию модели реальности. Причем отчетливо чувствовал, что прямо сейчас упускаю что-то очень важное, какую-то критическую деталь, важную для всей картины.

Ускользающая невозможность зацепиться за такую близкую, критичную для завершения паззла событий деталь причиняла почти физическую боль. И мне приходилось себя удерживать, чтобы не начать суетиться - и в действиях, и в мыслях.

Не торопись, а то успеешь - еще раз сказал я сам себе, когда поднялся по лестнице и оказался перед широкой глухой аркой, закрывающей выход. В центре была выгравирована четырехлучевая путеводная звезда, к которой я прислонил ладонь. Заскрежетало, по коже мягко повело эхом стихийной силы и тяжелые створки прохода разошлись в стороны.

- Ну-у… допустим, здравствуйте, - осторожно выглянул я в медленно расширяющийся просвет прохода. Шагнув через линию открывшейся двери, постоял немного пока створки за спиной смыкались.

Коротко осмотревшись в кабинете Петра Алексеевича Штейнберга, отметил непривычные, вновь изменившиеся детали. Первый раз, когда здесь оказался, мебель была накрыта тканью, а управленческий терминал на рабочем столе отключен. После, когда здесь появлялся во второй раз, кабинет уже выглядел обжитым - княгиня Анна Николаевна по каким-то причинам сменила к погибшему мужу гнев на милость, и как мне показалось, даже полюбила работать в его кабинете.

Сейчас же помещение вновь выглядело… не забытым, скорее законсервированным. Мебель вновь накрыта тканью, и вновь отсутствует портрет Петра Алексеевича на стене - который недавно, было дело, вернулся на место. Но осмотревшись я отметил, что отсутствует еще ряд вещей - не было настольного письменного набора из малахита, определенно пропали несколько клинков со стены.

Мое восприятие и чувства, разогнанные в попытке понять ускользающую подноготную происходящего и произошедшего, были настолько обострены, что действовал я сейчас на грани реальности, чувствуя кромку границы мира, его призрачной изнанки. Именно поэтому, повинуясь внезапному, будто подтолкнувшему под локоть наитию, я подошел к рабочему месту князя, закрыл глаза и коснулся столешницы. Пытаясь оживить образы воспоминаний.

Неожиданно получилось - словно в игре теней увидел, как призрачная фигура Анны Николаевны перемещается по кабинету, бережно упаковывая с собой некоторые вещи. До конца не досмотрел - в картинке образов Анна Николаевна выглядела усталой горюющей женщиной. Не думаю, что она - всегда сильная, властная и внешне непоколебимая, хотела, чтобы кто-либо на нее смотрел в этот момент.

Мне даже сейчас показалось, что я теперь чувствую с ней определенное сродство - ведь мы оба инициированы в стихии Огня, которая сама по себе меняет людей. Немного… или не немного.

Оборвав свернувшие не туда на развилке ассоциаций мысли, несколько секунд я постоял, анализируя информацию. Увиденная картинка относится к той мелочи, которую я никак не могу уловить? Нет, не относится. Княгиня переехала, оставив усадьбу и род Анастасии, но забрала часть вещей мужа с собой. Неожиданно; она к нему раньше практически с ненавистью, а теперь… ладно, это уже ее личное и мне сейчас неважное. Отставить в сторону чужое белье - оборвал я временную связь восприятия сохраненных здесь образов. Очень все это интересно, но сейчас не нужно.

Сейчас меня ждали дела насущные. Опомнившись, даже едва встряхнувшись, отходя от кромки границы призрачного мира, я подошел к шкафу. Замаскированные под стеновые панели дверцы обнаружил еще в последнее посещение кабинета, так что сейчас трудностей не возникло.

- Воу, - негромко произнес я, откатывая в сторону дверцу.

Одежда «папа́» отсутствовала. Почти пустой шкаф - из гардероба Петра Алексеевича не осталось вообще ничего. А ведь в прошлый раз здесь висел целый набор - форма с младых лет, со времен учебы в гимназии и Пажеском корпусе, до службы в полку Синих кирасир. Видимо, среди прочего все мундиры забрала Анна Николаевна.

Зато, как и договаривались с Анастасией еще во время встречи в Мокром Батае, в шкафу лежали мои вещи. Два транспортировочных серых контейнера - полный комплект вооружения и индивидуальной экипировки пехотинца «Шевалье-6.3.1». С последней актуальной прошивкой, транспондером и опознавательными знаками отряда варлорда. И простая полевая форма - двойник той, в которой я был сейчас. Только в отличие от моей целая, поэтому не теряя времени, я переоделся.

И на ходу застегивая пояс, уселся в кресло, коснувшись сенсорной поверхности стола, активируя управленческое меню.

Мне нужно срочно связаться с Николаевым, а после с Самантой. Судьба портала в нижнем мире висит на волоске, потому что из защитников там сейчас три с половиной человека - их убрать минутное дело.

Николаеву собирался сообщить о произошедшем и попросить отправить к порталу подкрепления потому, что он мой мастер-наставник и навигатор. Но при этом держал в уме, что все произошедшее могло быть не просто ошибкой. Я вполне это допускал, держа в уме что случившееся - часть чужого плана, в котором меня уже вычеркнули. И поэтому сразу после полковника собирался связаться с Самантой.

Принцесса, как и я, потенциально одна из самых сильных в мире одержимых. А это значит, что завтрашний день этого мира - или этого, или его нижних планов, принадлежит нам. И Саманта, во-первых, не заинтересована во вторжении демонов, которое повесят на нас, одержимых. Во-вторых, я за нее волнуюсь - вдруг атака была по всем фронтам; ну а кроме этого - на плато с порталом погибли гуркхи, которые пришли от нее.

Так что у меня есть сразу несколько причин, из-за которых не сообщить о произошедшем Саманте я не могу.

Но не удалось. В смятении, потеряв вообще все мысли на несколько мгновений, я смотрел во вспыхнувшее красной рамкой предупреждения голубое интерактивное окно. И показавшаяся там надпись даже заставила меня едва вздрогнуть.

Несанкционированная попытка доступа

Оставайтесь на месте и не пытайтесь покинуть место преступного проступка

Отличное начало дня - отстраненно подумал я, понимая, что меня лишили не просто управленческого доступа, но и вообще права нахождения на территории усадьбы Юсуповых-Штейнберг. Хорошо хоть Место Силы и алтарный зал - из-за инициации мною своего источника, остались доступны. Это совершенно иные силы, их щелчком тумблера не выключишь.

Кто виноват?

Иные силы - машинально мысленно повторил я возникшее только что определение. Иные силы… Могла озаренная Елена Николаевна при нужде отключить меня от источника? Думаю, да.

Если доступа меня лишила она, дело дрянь. С одним архидемоном я уже сегодня встретился, встречаться со вторым… не очень хочется. Тем более с тем, что несет Свет, даже имя его в мыслях называть не хочу.

Но кроме озаренной, лишить меня доступа могла также или Анастасия, или Анна Николаевна, перед тем как отказаться от титула в пользу дочери. Анна Николаевна… для которой род превыше всего.

«Зачем ты спросил?» - вспомнил я вдруг недавние слова Анастасии. Сказанные о ее перспективе замужества с князем Андреем Юсуповым.

Допустим, Анастасия выходит замуж за Юсупова (а они не близкие родственники), и приобретает силу и влияние достаточные для того, чтобы со временем стать истинной королевой Юга. Но добровольно за Юсупова она замуж не выйдет - я помню искренность ее эмоций. Эмоций в мою сторону, во время нашей последней встречи.

Могло это послужить мотивом для Анну Николаевны, как первая часть подготовки действий дискредитации моего положения? Вполне. Ответ на вопрос неочевидный, но в то же время удивительно стройный.

Значит, или меня отключила озаренная Елена Николаевна - что очень плохо, или Анна Николаевна - что вроде кажется лучшим вариантом. Тут хоть противостоящие силы понятнее.

Вся вереница этих мыслей пронеслась у меня меньше, чем за пару секунд. Додумывал я уже на ходу, потому что на повестке не менее остро стоял очередной вопрос: «что делать?».

Сам в этот момент, вернувшись к гардеробу, рывком вытащил транспортировочный контейнер с бронекостюмом Шевалье. Положил ладонь в специальную выемку, тут же почувствовав отклик - все отлично, работает. Прекрасно, хотя бы здесь без подставы. Крышка с мягким шипением разомкнулась, и я быстро откинул ее в сторону, преодолевая сопротивление гидравлических амортизаторов.

Облачаться в броню не стал. Потому что встроенная защита блокирует применение стихийной силы. А мне - без кукри, и возможности телепортаций, учитывая отключение меня от доступа к управленческому меню рода, может стать совсем кисло. Так кисло, что может маячить вариант не устраивать разборки и задавать вопросы, получая на них ответы, а просто уносить ноги.

Из открывшегося, настроенного на мою биометрию транспортировочного контейнера я взял только блок визора. Отсоединил от наушника плотную таблетку и прикрепил ее слева на виске, а сам блок устроился за правым ухом. Активировав его нажатием, услышал легкое жужжание зуммера настройки.

Мгновение, мягкое сияние распознавания, и перед глазами появилась синяя полоска, показавшая в дополненной реальности расширенное командирское меню тактической сети. Еще буквально пара мгновений, и перед глазами замелькали двигаемые взглядом интерактивные окна и панели меню из дополненной реальности. Несколько секунд, и вся сводка действий отряда передо мной. По всем сто сорока пяти бойцам (включая меня), что присутствуют сейчас в Елисаветграде.

- Jesus Christ, - только и выдохнул я беззвучно, чтобы грязно не ругаться. Но не удержался, и добавил пару фраз про бессердечную статистику.

Сухая информативная сводка, если уметь ее читать, может быть максимально говорящей. И по высветившейся перед глазами статистике действий отряда я понял, что несколько часов назад здесь, в Елисаветграде, было ненамного менее жарко по накалу соприкосновения с противником, чем недавно на плато в Инферно.

Мое появление в тактической сети между тем заметили. Я был главой отряда, но никаких оперативных командных функций себе не нарезал, поэтому о том, что я инициировался в активном состоянии, узнали всего два человека.

- Я в режиме наблюдателя, - дотронувшись до блока визора, сообщил я. - Работайте по плану.

- Вас понял, - коротко ответил Власов. Именно бывший князь был командиром семидесяти пяти человек, по договору нанятых от моего имени Анастасией. Тех самых бойцов, экипированных на средства городской администрации после того, как мы договорились об этом с княжной. Вернее, она уже тогда была княгиней Юсуповой-Штейнберг.

- Принял, - одномоментно с Власовым произнес штабс-капитан Измайлов.

Вторую часть бойцов отряда, нанятых уже непосредственно мной, под мои задачи и только в моих интересах, возглавлял штабс-капитан Измайлов. Вернее, возглавлял он бойцов, нанятых не совсем мной - организовал все Николаев, ему труда не составило. После того, как за минувший после разговора с Машей Легран месяц Мустафа и двадцать рекрутов успешно прокрутили пару миллионов кредитов по африканским контрактам, повышая доступный лимит найма моего отряда.

Мое участие в наборе отряда было совершенно ограниченным, на уровне чтения докладов и отслеживания уровня прогресса. Зато именно я сформировал и претворил в жизнь идею зачислить в отряд варлорда приданных в мое охранение конфедератов во главе с Измайловым.

И в итоге «моя» часть отряда, кроме группы Мустафы, включила в себя семь конфедератов «уволенных» из ССпН и шестьдесят нанятых по протекции Николаева ветеранов - также все из Армии Конфедерации. Почти семь десятков элитных профессионалов - в этом мире, если не подниматься выше определенного уровня разборок, весьма внушительная сила.

Вот только эта самая внушительная сила, в нагрузку «усиленная» оставленными в этом мире Мустафой Васей Ндабанингой и Гекденизом Немцем, сегодня контакта с противником не имела.

Бойцы Измайлова сейчас рассредоточились по периметру усадьбы на подготовленных позициях. Прибыли они в поместье сегодня рано утром, после скрытного пересечения границы вольного города и довольно дерзкого марш-броска. И согласно статистике у них сейчас почти все в пределах базовых показателей - в том числе и нулевой расход боеприпасов.

В группе же нанятых городом бойцов, у семидесяти пяти человек, выступающих под штандартом моего отряда, все было гораздо печальнее. В общей статистике, включающей всех сто сорок пять человек находящихся в Елисаветграде, все это выглядело как двадцать девять процентов невозвратных потери, сорок шесть процентов расхода носимых боеприпасов, при сорока трех процентах точности попаданий, а прогресс выполнения поставленных задач составлял семьдесят восемь процентов...

Расход боеприпасов, если вычленять эту группу как отдельный отряд - почти под ноль. Невозвратные общие потери в тридцать процентов — это все потери именно первой части отряда. Сорок два погибших. Из семидесяти пяти. Если еще считать выбывших по ранению, то в боеспособном состоянии сейчас осталось всего одиннадцать бойцов. Причем в относительно боеспособном состоянии - метки в тактической сети у всех желто-красные, ни следа зеленого цвета, указывающего на близкие к норме показатели.

Просто невероятная ситуация для локального конфликта - в этом мире давно отучились воевать подобным образом, чтобы рубиться на смерть, в кровь и кости. Учитывая наличие у каждого бойца реанимационных систем по типу холодного сердца, этику ведения войны и остальные местные нюансы - либо часть моего отряда сознательно и целенаправленно уничтожали в одну калитку, либо сегодня в Елисаветграде было очень жарко.

Вот только что вообще бойцы моего отряда делают в городе? По нашему с Анастасией договору, они должны выполнять функции охраны поместья Юсуповых-Штейнберг, это черным русским по белому бумажному прописано. А почему-то вместо этого участвовали в городских боях. Может быть это тогда Анастасия, чтобы юридически обойти наше соглашение, изменила мой статус в роду?

Вновь вереница мыслей пронеслась у меня в считанные мгновения. Я за это время уже пролистал интерактивную стопку непрочитанных сообщений, докладов и донесений, среди которых увидел сообщение от Анастасии.

«Артур, мог бы и предупредить о сюрпризе, я о подкреплении бешеной роты. Спасибо, очень вовремя - группу Садыкова забрала в ратушу. Вопрос жизни и смерти, прошу понять и простить»

Мою группу Садыкова? - вообще не понял я сначала о чем речь. А, ну да. Формально нанятой городом частью «моего» отряда командует Власов, но в оперативном подчинении бойцы у бывшего поручика ССпН Марата Садыкова. Который, как и бывший князь, за последнее время явно стал доверенным лицом юной княгини.

И кстати. Власов ведь находится в усадьбе Юсуповых-Штейнберг - понял я, в дополненной реальности продолжая анализировать статистику и статус отряда. Сейчас как раз в очередной раз вывел перед глазами рельефную карту местности и увидел сразу два отличных от других маркера - метку Измайлова, который в данный момент находится в углубленном командном пункте в одном из хозяйственный корпусов, и Власов - единственный из состава городской части «моего» отряда находящейся в усадьбе. И судя по маркеру местоположения находится он в рабочем кабинете Анны Николаевны. Как раз в том, где мы - кажется это было так давно, вместе с Валерой и Анастасией совещались, как будем его убивать.

От обилия воспоминаний, цепочек ассоциаций, входящей информации и необходимости не только ее проанализировать, но и в самые кратчайшие сроки понять, что именно мне может прямо сейчас грозить, голова буквально загудела. При этом еще и времени на раздумья немного - о моем появлении, после несанкционированной попытки доступа, уже наверняка знают все заинтересованные лица. Те, кто могли этот самый доступ и обрубить.

- Артур! - раздался вдруг звонкий голос в переговорнике.

Легка на помине. И полминуты ведь еще не прошло, как я пытался активировать управленческое меню.

- Я.

- Наконец-то ты пришел, - с явным и, как мне показалось, неподдельным облегчением произнесла Анастасия. - Ты будешь в усадьбе ближайшие четверть часа? Мне очень нужно тебя увидеть.

- Жду, - коротко ответил я. Спрашивать Анастасию о лишении доступа сейчас не стал и даже не собирался. Даже если это она меня отключила, вряд ли признается. Об этом, для того чтобы узнать правду, нужно спрашивать глаза-в-глаза.

Анастасия между тем сразу - не размениваясь на прощания, отключилась.

В тактической сети отряда варлорда она не присутствует. Значит, ей пришло оповещение о попытке несанкционированного доступа, или о моем появлении юной княгине доложил Власов. Тем более что связывалась она со мной через него, как понимаю.

Вот с ним и поговорим в первую очередь. Если, конечно, по пути меня не перехватит озаренная Елена Николаевна. Давно ее не видел. И столько же еще не видеть.

Но прежде нужно было сделать еще кое-что. Четверть часа, сказала Анастасия…

Глянул на часы. Время - 09:59. Отлично, сейчас на стадионе в Питере команды как раз должны на арену выходить. Смахнув в дополненной реальности вообще все окна и элементы интерфейса, чтобы не получить обрыв связи в ненужный момент, оставил только одно окно. И найдя в списке контактов Николаева, отправил вызов.

Полковник в прямом доступе отсутствовал. Вообще - даже запрос на вызов не получил статус доставленного, повиснув в ожидании.

Коротко выругавшись, не сдержавшись, я попытался связаться с Самантой.

Принцесса в прямом доступе отсутствовала. Как и Николаев - запрос на вызов также не получил статус доставленного, повиснув в ожидании доставки адресату.

- Да как так-то? - на грани бессильной паники произнес я.

Вытащил из списка два списка контактов, и быстро - уже руками, на виртуальной клавиатуре дополненной реальности, настучал два сообщения.

«Вокруг реально блудняк какой-то, будьте внимательны и берегите себя».

Оба сообщения ушли, и были мгновенно доставлены. Но не прочитаны - что неудивительно, и Эльвира и Валера сейчас на арене стадиона «Санкт-Петербург», участвуют в приветственной церемонии. Поэтому вызвать их на разговор даже и не пытался.

Покинув осиротевший кабинет Петра Алексеевича, я дошел - очень быстро, до бывшего рабочего кабинета Анны Николаевны, в котором находился Власов. Бывший князь здесь был не один - в помещении присутствовал ординарец в форме службы безопасности рода Юсуповых-Штейнберг. Совсем молодой парнишка, явно оставили здесь в поместье чтобы не сложил бездарно и зазря голову в городских боях.

- Ваше благородие, - формально приветствовал меня Власов, чуть склонив голову.

Лицо осунувшееся, под глазами темные мешки, во взгляде смертельная усталость. Так смотрят практически не спавшие несколько суток люди, которые уже перешагнули через усталость и действуют в режиме роботов.

- Михаил Сергеевич, - кивнул я в ответ, с интересом взглянув на его мундир.

Бывший князь, хоть и зачисленный в мой отряд варлорда, был в стандартной для Русской Императорской армии военно-полевой форме армейских священников. Принадлежность к отряду была обозначена только нарукавной нашивкой с серым щитом и черной головой желтоглазого волка.

Небрежно сброшенный бронекостюм, со следами гари и вмятинами валялся в углу помещения. Находившийся здесь ординарец как раз приводил броню в порядок, но с моим появлением кабинет по взгляду Власова покинул.

- Ситуация? - едва за ординарцем закрылась дверь, спросил я.

Спрашивая, я бросил взгляд на многочисленные экраны с телеметрией, отражавшие статистику сил собственных и наемных отрядов городской обороны. Судя по теням первоначальных статусов, ситуация со всеми вооруженными силами Елисаветграда была аналогична той, в которой оказались бойцы моего отряда. Эти выводы подтверждала и передаваемая сразу с нескольких беспилотников живая панорамная картина улиц, отображенная с высоты птичьего полета.

Город горел. Густые и вязкие черные столбы поднимались в безоблачное серое небо. В основном дымы концентрировались в центре, но отдельные столбы тянулись и по окраинам - сосредоточившись вокруг некоторых объектов, таких как гимназия. Сейчас полностью разрушенная - оценил я развалины на месте главного корпуса.

Разрушения не обошли и центр города. Мост через Ингул, центральные улицы, торговый пассаж - все превратилось в постапокалиптический пейзаж, повсеместно затянутый черным маслянистым дымом.

- Ситуация стабилизируется, - между тем в ответ на мой вопрос коротко произнес бывший князь, а ныне священнослужитель и доверенное лицо юной княгини Юсуповой-Штейнберг.

- Минуту отвлечься сможете? - кивнул я на экраны.

- Да. Теперь да, - тяжело вздохнул Власов.

- Я издалека и не знаю даже с чего началось и чем продолжилось. Введите в курс произошедшего, пожалуйста.

Власов посмотрел на меня, вздохнул и кивнул. Коснувшись сенсорной панели, он отдалил панорамную картинку города, дополнив ее голограммой, которая расцвела синими и красными стрелками и блоками с хронологий действий атакующих и обороняющихся.

- Сегодня, в три часа утра, без предъявления каких-либо претензий к городскому правительству…

Я в этот момент вспомнил не только голос Левитана - очень уж похожая формулировка использовалась Власовым, но и свое утреннее пробуждение. И время на часах: «03:06». Значит, и в Нижнем мире и здесь атака началась скоординировано, в одно и тоже время. Власов между тем продолжал говорить, в хронологии рассказывая ход разворачивающихся утром событий.

В атаке на силы городского правительства участвовали только наемные и личные боевые отряды клана Разумовских. В самом начале добившиеся определенного успеха. Без лишней крови и потерь интервентами была занята гимназия, захвачен аэропорт и вокзал, заняты три из четырех отделений полиции.

Нападающие практически без выстрелов сумели блокировать в казармах и принудить к сдаче две вольные роты, в результате чего полностью перехватили оперативное преимущество. Сопротивление силы городского правительства, нападением врасплох не застигнутые, но упустившие стратегическую инициативу, сумели оказать лишь в ратуше. Сходу здание администрации отрядам Разумовских захватить не удалось, а за здание, оставшееся практически последним рубежом обороны, разгорелся нешуточный бой.

Едва в городе начались перестрелки, на улицы - ближе к пяти утра, вышли патрули из юнкеров кавалерийского училища. Они действовали как представители Русской императорской армии, для обеспечения порядка и защиты жизней мирных жителей.

Присутствие имперских военных в роли наблюдателей, несмотря на жестокость разгорающихся локальных стычек, удержало столкновение в рамках стратегических точек обороны. Но лишь на некоторое время - после того, как в дело вступили одаренные, сразу в нескольких местах были применены массированные удары с концентрацией стихийной силы. Первый в здании ратуши, сразу наполовину разрушенном, и второй - что оказалось для меня вдруг совершенно неудивительным - на железнодорожном вокзале. Именно в нем, в ячейке камеры хранения, лежали записи Марьяны, до которых у меня не хватило ума, времени и возможности добраться.

К восьми утра весь центр города превратился в огненный ад. При этом усадьба Юсуповых-Штейнберг не привлекла внимания атакующих вообще. Говоря об этом, Власов действительно был удивлен - именно усадьба предполагалась защитниками одним из основных пунктов для захвата, и именно ее охрана была многократно усилена. Нападающие же просто проигнорировали гнездо рода Юсуповых-Штейнберг.

Власов между тем еще сильнее удивился, когда я в ответ на его слова согласно кивнул - ведь если бы не защитники плато, понятно, что происходило бы здесь параллельно с выплеснувшимся на улицы Елисаветграда столкновениям. Бывший князь моему спокойному кивку удивился, но переспрашивать не стал, продолжив кратко вводить в курс дела.

Когда центр города превратился в поле боя, нападающие бросили в бой резервы из прошедших инициацию молодых гимназистов. И именно в этот момент Власов - после разрешения Анастасии, пользуясь тем, что в усадьбу прибыли уже «мои» семьдесят человек во главе со штабс-капитаном Измайловым, повел «свой» отряд на защиту городской ратуши.

Ратушу отстояли, но победителей не было. Потому что четверть часа назад на территорию вольного города - уже бывшего вольного города Елисаветграда, вошли силы Русской Императорской армии. С недвусмысленным требованием ко всем участникам конфликта сложить оружие.

Часть из сражающихся это требование ожидаемо «не услышало» и было уничтожено. Когда я увидел развалины, оставшиеся на месте железнодорожного вокзала и окрестностей, я снова не удивился, что большинство «не услышавших» требование прекратить огонь и сложить оружие находились именно там.

- И… - произнес я, когда Власов замолчал, подведя итог. - Получается, все закончилось?

- Все только начинается, - усмехнулся бывший князь. И жестом вывел на экран увеличенную картинку в реальном времени. Видео передавалось с беспилотников, в этом ракурсе позволяя оценить всю панораму событий.

Сквозь местами застилающий изображение дым на улицах была видна многочисленная бронетехника и группы патрулей императорской армии. Но кроме видимых на земле имперцев, боевые машины присутствовали и в воздухе. Десятки звеньев проходили на бреющем полете над городом, пролетая сквозь черный вязкий дым. Это были не только военно-транспортные конвертопланы, но и штурмовые машины.

Дополненная реальность и доступ Власова позволяли их идентифицировать. Как раз сейчас над городом шли черные транспортные конвертопланы с угловатыми белыми черепами. Эмблема Александрийского бронекавалерийского полка, бессмертных гусар. Или «охотников за магами», как их иногда называли. И проходящие над городом машины не приземлялись, а исчезали вдали. Направляясь в сторону… Да, в сторону польской границы. Вернее, в сторону новообразованного Галицко-Волынского княжества.

- И что начинается? - сдержанно спросил я у Власова.

- Насколько могу судить, для начала мы можем в реальном времени наблюдать исторический процесс возвращения земель вольных княжеств под столичное управление. С потерей всей территорией Юга России статуса Вольницы, конечно.

- Для начала?

- Да.

Власов в несколько движений уменьшил масштаб изображения, и вывел на экран подробную политическую карту региона. Где мгновением позже высветились территории национального клана Разумовских.

- Клан Разумовских определенно объявят инициатором боевых действий, спровоцировавших превышение уровня допустимо применимой агрессии и приведших к гибели мирных жителей. И его, как национальный клан, элиминируют, а земли заберут под императорскую руку. Отдадут конфискованное, предполагаю, Анне Николаевне - она ведь урожденная Разумовская. Она же, думаю, станет и княгиней Разумовской - декоративный клан Штейнберг нужен был как ширма лишь для того, чтобы было кого показательно элиминировать и с другой стороны конфликта. Раздав, так сказать, всем сестрам по серьгам.

- Я в политике не специалист, но даже мне казалось, князь Григорий Разумовский не настолько прост, чтобы попасться на такой примитивный развод.

Власов в ответ лишь коротко рассмеялся.

- Правильно казалось. Князь Григорий неделю назад на совете клана был отстранен от занимаемой должности. Сейчас он в Варшаве, и в скором времени думаю возглавит что-либо по типу регентского совета при молодом князе Галицко-Волынском. Знаешь, - погруженный в раздумья Власов даже не заметил, что перешел со мной та «ты», - мне кажется, что вся эта история даже больше не про возвращение Вольницы под столичное управление, и не про начало экспроприации Императором земель и прав у национальных кланов. Это все, - показал на полуразрушенный горящий город Власов, - скорее больше про Польшу.

При чем здесь Польша, я не сразу понял. Но догадался очень быстро - не зря уже сколько времени посещаю лекции по геополитике.

- Русские приходили в Польшу править в восемнадцатом, девятнадцатом и двадцатом веке… - протянул я, начиная понимать истинный смысл происходящего.

- Ну в двадцатом веке ненадолго и факультативно, - вставил Власов машинально.

Ну да, в этом мире Второй мировой и Восточного блока не было, что-то я с этим увлекся. От волнения, видимо.

- … но в общем ты прав. И с большой долей вероятности русские придут в Польшу и в веке двадцать первом. Уже стучатся в предместья, если быть точным: Армия Конфедерации полчаса назад блокировала Лемберг, а имперские гвардейские полки десантировались в Высоком Граде. В захваченном русской армией Республиканском дворце сейчас идут переговоры русских, британцев и поляков. В результате которых, предполагаю, Галицко-Волынское княжество перейдет под руку русского царя на правах широкой автономии. Став новой Вольницей.

- При чем здесь Польша?

- При том, что часть территорий, являющихся сейчас частью Речи Посполитой, исторически являются неотъемлемой частью Галиции и Волыни. К примеру, тот же Лемберг - думаешь, если русская армия туда вошла, она оттуда самостоятельно уйдет?

- То есть князь Григорий Разумовский, который потерял все земли и власть в Вольнице, изначально действует по договоренности с русским царем, а в перспективе приобретет в замену потерянному здесь в Речи Посполитой?

- Определенно. Но наверняка не сразу. Предполагаю, что это следующая часть разыгрываемой партии.

Некоторое время помолчали. Глядя на горящий город, я думал о том, что будучи занят интересом к своей персоне, часто задумывался, почему российский царь хранит молчание, появившись лишь однажды. И почему не вмешивается в столь громкие и масштабные разборки. А оказалось, что «громкие» разборки для него, в моменте - ничего не значащая возня на окраине интересов Империи. И сам царь в это время решал более глобальные вопросы. Заплатили за решение которых обычные солдаты, рядовые одаренные, наемники и мирные жители - посмотрел я на горящий разрушенный центр города.

Для того, чтобы не сказать лишнего, я даже поднял кулак и прикусил указательный палец. И ведь разыграна эта часть партии идеально - по результату. По получившемуся результату. Потому что я ведь еще не знаю, появившаяся в долине Инферно Орда — это часть плана или, как предположил Андре, чья-то ошибка. И перстни Юсуповых, импланты неасапиантов Некромикона и нашивки пленников могут стать весомым аргументом. Вот только аргументом в споре кого с кем?

Вопрос этот для меня сейчас определено вопрос жизни и смерти.

- Единственный не очень понятный мне глобальный момент, это каким образом участвует во всем происходящем клан Юсуповых, - произнес между тем Власов. - Они ведь полностью остались в стороне.

Вспомнив разрушенный круг контролеров, созданный одаренными клана Юсуповых, я только усмехнулся. Вот он и ответ, почему ранг создававших защитный купол был относительно невысок. Потому что вся верхушка клана, как понимаю, от управления в результате «отставки», выполненной зеркально с отставкой князя Григория Разумовского, также самоустранилась и наверняка также в ближайшее время переезжает в Галицко-Волынское княжество.

В сказанной только что фразе Власова меня, кстати, что-то царапнуло.

- Глобальный момент? - переспросил я, с небольшим опозданием осознав, что именно зацепило.

- Да.

- А есть еще момент не глобальный?

- Конечно. К примеру, мне не совсем понятно зачем здесь они, - отдалил панорамное изображение города Власов, так что голограмма превратилась в рельефную карту местности. И бывший князь сейчас указывал на город Бобринец, расположенный менее чем в полусотне километров от Елисаветграда.

- Они это кто? - ровным голосом спросил я, видя обозначения частного воинского подразделения. Подлетное время которого, исходя из метки тактической сети, до усадьбы составляло семь минут, до центра города - десять.

- Псы, - пояснил Власов. Он сделал легкое движение рукой, и у пометок с расположением частной армии инквизиторов появилась знакомая эмблема - белый глаз с веками из черных языков пламени.

- Прибыли в Бобринец сегодня ночью одновременно с началом атаки, но в сражении за город участия не принимали, - договорил Власов. - Что? - переспросил он, не услышав сразу мой тихий комментарий.

- Пока не принимали, - негромко повторил я. - Михаил Сергеевич.

- Да.

- Помните, когда-то давно вы участвовали в нападении на усадьбу, едва не увенчавшемся успехом.

- Да.

- Помните, в ходе последующего разговора вы сказали мне, что подозреваете кого-то в том, что на меня натравили низшего демона незадолго до состоявшегося нападения.

- Да.

- Кто это был, по-вашему?

- Предполагаю, ваш на тот момент мастер-наставник Максимилиан Иванович фон Колер.

- Почему вы так думаете?

- Я, как вы напомнили, участвовал в нападении на усадьбу. Мои действия были скоординированы по времени с атакой союзных иных сил. И координация эта происходила именно через барона Максимилиана Ивановича фон Колера.

- И он же якобы открыл портал для демонов… - задумчиво протянул я.

- Для демонов? - переспросил удивленный Власов.

А у меня в этот момент полностью сложилась картинка происходящего. И я понял, что именно меня тревожило все это время. Та самая деталь, которую я никак не мог зацепить, оформилась пониманием именно тогда, когда я перестал думать в предполагаемую сторону, сосредоточившись совершенно на другом.

И вот он тот самый цепляющий момент, что не давал мне покоя, но при этом не даваясь в силки ищущего разума. Воспоминания у алтаря, пережитая смерть Варвары Островской - и безликие, белесые тени ее палачей. Словно высвеченные. И ослепление после взрыва купола - я ведь потерял зрение после вспышки света!

Во время нападения на усадьбу озаренная Елена Николаевна наложила на меня Щит Света. На меня, одержимого. Который - Щит Света, помог мне избежать внимания прибывших на огонек фээсбетменов.

И ведь после действий озаренной я даже не подумал, что Свет и Тьма могут действовать вместе. Так почему же не могут действовать вместе Люцифер и Баал? Объединившись против Астерота, который в этот мир пришел определенно против их воли, пожелав диктовать здесь свою волю?

Псы Господни, цепные псы инквизиции, ожидают сейчас на расстоянии в семь минут. И, если бы демоны хлынули через портал, давным-давно бы уже были здесь, подобно Воинам Света защищая этот мир от инородной темной заразы.

Как все просто - нападение демонов, такое массовое, в первую очередь выгодно озаренным. Потому что позволит сразу и качественно избавиться от конкурентов из числа одержимых.

Власов между тем говорил что-то еще, но я прервал его взмахом руки.

- Уходите.

- Что? - не понял проглотивший окончание так и не услышанной мною фразы бывший князь.

- Уходите отсюда, и как можно скорее, - произнес я ровным голосом. И только сейчас почувствовал чужое присутствие позади.

Как я не услышал открытой двери? Как она вообще преодолела системы защиты?

С последним понятно как — это ее усадьба, она здесь главная. Она и лишила меня управленческого доступа. Но вот почему я не почувствовал ее приближения?

Обернувшись, столкнулся взглядом с Еленой Николаевной. Озаренной, которая сейчас смотрела на меня вполне обычными человеческими глазами. Зелеными, кстати. Очень красивыми.

И еще Елена Николаевна улыбалась. Обычной человеческой улыбкой. В которой, правда, не было не грамма веселья - но улыбки ведь это не только про приятные чувства и эмоции. В ее улыбке читалась настоящая грусть и сожаление.

В тот момент, когда наши взгляды встретились, глаза Елены Николаевны заволокло белесой пеленой, тут же налившейся внутренним сиянием. А я понял, что упустил момент закончить все не начиная. Потому что сейчас уже быстро и превентивно ее убить у меня не получится.

Глава 2

Взгляд белесых, подсвеченным сиянием глаз Елены Николаевны был направлен на меня. Но первое ее движение нет - легкий взмах рукой, и Власов исчез в фокусе яркой вспышки света.

Я в этот момент уже действовал, при этом наблюдая происходящее со стороны. С долей удивления - просто не ожидал, что озаренная атакует не меня. Ощущение, как будто впустую размахнулся; краем глаза я увидел, как бывший князь стоит с поднятым крестом, словно стараясь защититься им от нестерпимого, выжигающего все сияния. Кожа Власова, в скольжении мне это было хорошо и подробно видно, покраснела и вздулась пузырями ожогов, словно пластик под сильным жаром. Его истошный, впечатавшийся в сознание крик невыносимой боли стоял у меня в ушах еще несколько долгих мгновений после того, как я уже покинул кабинет.

Да, выходил я из кабинета не через дверь, во время гибели Власова сделав одновременно две вещи - левой рукой, безоборотным броском снизу, запустил в озаренную самую простую огненную стрелу. Правой же швырнул кукри, вкладываясь в бросок и разгоняя его скольжением. Вот только кукри полетел не в сторону озаренной противницы, а в стену. Пробив перекрытие, тяжелый нож оказался в спальных покоях Анны Николаевны. В них я никогда не был, но знал по плану здания, что они здесь располагаются.

Едва материализовавшись в полете после телепортации, я уже бросил клинок в следующую стену, стараясь как можно быстрее удалиться максимально дальше от озаренной. Но не успел - в тот самый миг, когда рукоятка сорвалась с моей руки, в преддверии вспышки света в помещении появился первый, только формирующийся луч, встающий на пути клинка.

«…!» - только и успел выговорить я, когда все вокруг заполнило обжигающее сияние. А потом пришла боль, выжигая все мысли и чувства. Свет заполнил все вокруг, став единственной частью мира, целой вселенной, после вдруг скругляясь и наконец сконцентрировался в совсем небольшом участке - и я понял, что стою невредимый в кабине, который только что покинул. Глядя в белесые глаза, только в которых сейчас осталось выжигающее за миг до этого все вокруг сияние Света.

Взгляд наполненных сиянием глаз Елены Николаевны снова был направлен на меня, а живой Власов стоял рядом. Озаренная, только что убившая и его и меня, сразу после этого вернувшая течение времени вспять, в этот раз действовать сразу не начинала, а выждала целую секунду. Давая мне время осмыслить произошедшее. При этом она внимательно смотрела на меня, и определено чего-то ждала.

За эту лишнюю, отличную от прошлого раза секунду Власов успел выхватить пистолет из набедренный кобуры. Сделал он это скорее всего машинально, просто кожей чувствуя разлившуюся в воздухе опасность. Уже знакомый легкий взмах рукой, и бывший князь опять исчез в фокусе яркой вспышки света, из которой вырвался истошный крик боли.

Озаренная действовала быстрее меня. Намного быстрее - как я буду действовать против новика-одержимого, только-только освоившего первый уровень техники скольжения, ускорения времени.

Но лишний миг, когда Власов, захлебываясь криком, исчезал во вспышке сжигающего света, у меня был. Снова левой рукой, безоборотным броском снизу, запустил в озаренную огненную стрелу, а правой швырнул кукри, вкладываясь в бросок и разгоняя его скольжением. Снова клинок пробил стену, и снова оказался в спальных покоях Анны Николаевны. Я повторял всю уже раз выполненную последовательность действий, и после второго броска на пути кукри также возник рождающийся луч света.

Повторять одно и то же действие в ожидании изменения результата - глупо. Поэтому тянуться к клинку я и не стал. Так и продолжал движение - а появившись в комнате, я бежал в сторону широкой кровати с балдахином. Даже более того, ускоряясь насколько можно, я рыбкой нырнул вперед, словно прыгающий головой на низколетящий мяч футболист. Извернувшись кульбитом, схватился за кровать и вместе с ней, поднимая ее словно щит, ломая изящные держатели балдахина, врезался в стену.

Яркая вспышка ударила даже сквозь закрытые глаза. Кровать серьезной защитой для всесжигающего Света не стала - обратившись в пепел праха практически сразу. Но я опять успел в самый последний момент. Сформировав огненный шар, швырнул его себе прямо под ноги. Комок огня, сжигая все вокруг себя взорвался, разлетаясь хлопьями раскаленной лавы. Не причинявшей мне вреда, как владеющему стихией. И вместе со сгоревшими перекрытиями я рухнул вниз, в небольшой обеденный Красный зал. Где меньше чем полгода назад впервые ужинал с «новой семьей» - Анной Николаевной, Анастасией и младшими Николаем и Александрой.

Рухнул вниз, скользя по стене, собирая развешанное холодное оружие и щит с гербом Юсуповых-Штейнберг. Щитом этим, кстати и укрылся - сверху, еще шире пробивая дырку в перекрытиях этажа, рухнул сияющий молот, сотканный из белесого живого огня.

- Да что за… - только и выкрикнул я, вновь оказавшись среди сияющего и обжигающего света. Слезала прожигаемая до костей кожа, пропало зрение, а истошный вопль так и остался в сожженном горле. И утих вместе с выдохом, когда я вновь осознал себя стоящим в кабинете Анны Николаевны, глядящим в пустые белесые глаза ее озаренной сестры.

- Ты уверен, что в следующий раз не умрешь по-настоящему? - ровным голосом произнесла она, легко пожав плечами. - Ты же знаешь, что нужно делать, - после короткой паузы пугающе безэмоционально улыбнулась озаренная.

Я действительно знал. И уже инстинктом, тем самым глубинным разумом предков понял, что живу в растянутом во времени моменте смерти. Озаренная сейчас как крутящий пластинку диджей может раз за разом возвращать время к этому моменту, закольцевав событие в ленту Мебиуса.

Для того, чтобы вырваться из этого круга, у меня была очевидная возможность - потянуться к Тьме. К силе, противоположной Свету, и от этого максимально сейчас действенной. Но тем же самым инстинктом и глубинным разумом, памятью ДНК, я понимал, что этого делать нельзя ни в коем случае.

Нет, не только инстинкт и глубинный разум - меня практически незаметно удерживало от этого касание ангела-хранителя. Незаметное и неощутимое - если бы я сейчас не стоял на самом пороге смерти, с обострившимися до предела чувствами, я бы его и не ощутил.

Вдруг загремели выстрелы, взвились в воздух золотистые гильзы - Власов выпустил весь магазин своего автоматического пистолета одной очередью. Конечно, безо всякого эффекта - небрежно поднятая рука, и все восемнадцать пуль остановились, сплющиваясь о невидимую стену щита. Остановившая в полете пути Елена Николаевна посмотрела на меня, и вдруг фирменным жестом рода вопросительно подняла левую бровь. Так делали и Анна Николаевна, и Анастасия - но у них этот жест выходил естественным. На лице же потерявший человеческой обличье озаренной подобное выглядело страшно. Страшнее, чем все вместе взятые фильмы ужасов, созданные мировой культурой.

- Охлади свое траханье, углепластик, - неожиданно даже для самого себя ответил я одаренной.

От этого озвученного вслух, древнего как шерсть якутского мамонта мема из игры ГТА из другого, моего мира, по-моему, удивилась даже сама местная кора мироздания.

Вновь синхронный бросок огненной стрелы и кукри, снова мелькание падающего балдахина в спальне Анны Николаевны и очередное падение вниз, в «Красный» обеденный зал. Только в этот раз в падении за щит Юсуповых-Штейнберг я не хватался. Но падающий сверху напитанный сиянием молот рухнул неотвратимо и, по-моему, даже быстрее чем в прошлый раз.

Опять меня обожгло всесжигающим светом, начала плавиться и лопаться пузырящаяся от ожогов кожа, и рванулся из груди крик боли. Но вырвался он только тогда, когда я возник в алтарном зале и врезался в камень алтаря, рухнув в резервуар с чистой энергией.

Когда Елена свет Николаевна обрушила на меня сияющий светом молот, я в падении - за миг перед ударом, успел метнуть кукри. Только перемещался этим броском не в пространстве короткой телепортации, а потянулся к маяку алтаря.

Блаженство избавления от боли было настолько сильным, что я едва не лишился сознания. И на этом моменте потерял целый миг, с трудом взяв себя в руки, понимая, что прошел по самому краю. Выскочив из резервуара, я встряхнулся, приводя мысли и чувства в порядок, но даже так не в силах избавиться от состояния кратковременного, но самого настоящего счастья.

Выжил. И выбрался из одной ловушки.

- Не в этот раз, - даже произнес я от избытка чувств.

Отсрочил неизбежное я, впрочем, совсем ненадолго. И сейчас, чувствуя как уходят ценные мгновения, лихорадочно думал, что делать. Что делать, если не получится убежать снова.

Вариант первый - дать себя убить. Вот так просто. Дать себя убить и уйти в Изнанку. Вот только я не знаю, смогу ли возродиться после сжигающей все вокруг себя силы Света - для меня, как одержимого, она может быть истинно смертельна.

Вариант второй - вернуться в начало событий, и самому себя убить. Пистолет в руке Власова - отличный вариант, главное успеть. И оказавшись с Изнанке, я смогу подождать сколь угодно времени и после возродиться у алтаря рода. Который - тут же мелькнула мысль, может взять под долговременный контроль озаренная.

И вариант третий - попробовать убить противницу с помощью моих способностей.

Но этот вариант я отбросил сразу, на интуитивном уровне. Использовать Тьму против озаренной я не собирался ни в коем случае. Мои эти мысли были, или внушенные определенно находящимся сейчас совсем рядом Елизаветой, ангелом-хранителем, я не знаю. Но даже если эти мысли в моей голове вложены чужой волей, я не могу допустить, чтобы все, кто умерли сегодня ночью на плато в Инферно, погибли зря.

Даже если у меня получится убить озаренную, это станет лишь прелюдией - не зря псы инквизиции сидят на расстоянии семи минут подлетного времени. Они здесь за тем, чтобы остановить прорыв демонов. Свершившийся по вине, как предполагаю скажет официальная версия, увлекшихся освоением темных искусств одержимых.

Прорыва демонов нет, но Тьму инквизиторам получить нужно. Если я сейчас попробую использовать свое умение в темных искусствах, то для того, чтобы на равных противостоять озаренной, мне нужно будет шагнуть далеко за предел своих возможностей.

И даже если я смогу после этого сохранить не только разум, но и человечность, для того чтобы ее разобрать, мне придется устроить тут филиал ада. Здесь в любом случае, при любом исходе нашего поединка окажется просто море Тьмы, чистой и первозданной. Которая оставит слишком «громкие» следы - это не пара клинков Тьмы, которыми я оперативно делал двери в стенах небоскреба Некромикона, когда мы принесли туда праздник вместе с Валерой.

И эти следы, я уверен, будут не просто замечены, а тщательно задокументированы еще до того, как в дело сможет вмешаться Николаев, который сейчас находится на стадионе «Санкт-Петербург» в Санкт-Петербурге, где проходит финальный матч турнира на приз принца Ольденбургского. Если Николаев вообще имеет намерение в происходящее вмешаться.

Прорыва демонов здесь сегодня не случилось, и именно поэтому в дело вступила озаренная Елена Николаевна. Которая либо меня убьет - сделав со стороны Люцифера то, что не удалось совсем недавно Баалу, либо вынудит использовать против себя силу Тьмы.

Этот вариант я отмел, но понимал, что без использования темных искусств против озаренной мне будет определенно кисло. Поэтому, приняв решение, погрузил руки в алтарь рода и потянул в себя стихийную силу.

Возможности одаренных ограничены размером Источника - именно поэтому у Анастасии на спине татуировка с живым драконов, в которую она может закачивать силу дополнительно. И именно поэтому я думал сейчас, что черпну из хранилища алтаря совсем немного. Немного, но хоть что-то - победа иногда слагается из мелочей. Но как оказалось, объем моего Источника уже превышал все мыслимые значения - резервуар алтаря просто осушился, а вся накопленная в нем энергия оказалась у меня.

- Воу-воу-воу, - выдохнул я, ощутив себя буквально плавающим в океане силы. И чтобы не быть захваченным потоком эйфории серьезное усилие мне понадобилось, чтобы взять себя в руки.

Зачерпнутая сила бурлила в энергетических каналах, просясь наружу - и если бы не мой уровень контроля, отточенный при занятиях темными искусствами, я давно бы превратился в огненного аватара и сжег бы сам себя.

Когда выскочил в кабинет Петра Штейнберга из двери с четырехлучевой, путеводной звездой Люцифера, я был полон сил и энтузиазма, но еще не знал, что делать - сражаться или убегать.

Впрочем, выбора у меня особого и не было - озаренная уже оказалась рядом. Я ее не видел, но чувствовал присутствие. Буквально кожей. Елена Николаевна приближалась по широкому коридору, ведущему в холл особняка. И предваряя ее появление, двери кабинета вышиб сияющий молот, сметая не только створки, но и часть стены.

Это было быстро и смертоубийственно. Но я уже не был ягненком на заклании - инициатива нашего первого столкновения была озаренной утеряна, а вместе со мной была сила иссушенного родового алтаря. И пусть озаренная по-прежнему двигалась быстрее меня, но она уже не опережает мои действия на целый шаг.

Мы уже почти на одном уровне - и пусть я чуть медленнее, но все же могу что-то ей противопоставить. Как в футболе, когда каким бы быстрым нападающий не был, защитник - если умеет видеть поле и выбирать позицию, всегда может его остановить.

Другое дело, что поля я не видел, да и с выбором позиции проблемы, так что мне оставалось полагаться только на удачу. И не останавливаться - поэтому, когда створки двери вылетали, я уже выходил прочь вместе со стеной кабинета, вынеся ее огненным метеоритом. Запущенным прямо в пустое выцветшее место на стене - туда, где раньше висел портрет Петра Алексеевича, откуда его надолго сняли, после ненадолго повесили и недавно снова сняли.

Вылетая в обломках кладки и штукатурки, среди бушующих языков пламени, я проскочил мимо стены с оружием. И машинально схватил буквально просящийся в руку клинок - кавалерийская шашка с вороненым клинком и золотым рисунком златоустовской гравюры. Именно она и привлекла мое внимания - шашка походила на саблю, которой мы пускали себе кровь вместе с Эльвирой и Валерой во время ритуала Кровавого союза.

Мне сейчас нужен был якорь для огненной плети, и длинный вороненый клинок подходил как можно лучше. Огнем я владею далеко не так хорошо, как Тьмой, и концентрацию без привязки к своему телу удерживал хуже - пустой, сотканный лишь из стихийной силы Огненный клинок, аналог Клинка Тьмы, у меня пока не получался должным образом.

С якорем же в виде шашки же все получилось отлично. Конструкт удался на славу - огненная плеть обратным ударом сорвалась с клинка, утолщаясь и не замечая ни стен, ни перекрытий на своем пути. Потолок в кабинете Петра Алексеевича обвалился, брызнув через пролом в стене клубами пыли. Но это уже случилось далеко позади меня - преодолев барьеры еще из нескольких стен, пробиваясь через помещения в огне и дыму, я вырвался в главный зал здания поместья.

Ослепительный молот света, догоняя, пролетел мимо, срубая сразу три колонны, поддерживающих галерею. Брызнула гранитная крошка, полетели на пол крупные куски. Второй молот света врезался в парадную лестницу, складывая ее как карточный домик. Нижний пролет лестницы скрылся во вспышке льющегося как лава пламени света, обрушилось еще несколько колонн, и почти сразу с гулким грохотом галерея второго этажа рухнула на блестящий мраморный пол.

Я, за это время выполнив сразу два зигзага телепортации, как раз вышел из третьего и увидел прямо перед собой исказившийся в крике череп, сформированный уплотняющимся по подобию пламени светом. Аналог стрелы Тьмы, только стрела Света.

- Да jobs two you match! - выкрикнул я в бессильной ярости, понимая что эта песня была хороша, но нужно начинать сначала, а прямо сейчас мне снова станет очень больно.

Не стало: рвущийся ко мне череп вдруг исчез, как не было. Его остановили вырвавшиеся из пола ледяные шипы, стеной выросшие на пути запущенного озаренной конструкта. Да, стена льда ударом Света была пробита почти сразу, раскидав ледяные глыбы по всему залу, но лишнее мгновение я получил. И отскочив в сторону, замер на груде гранитных обломков, оставшихся от поддерживающих рухнувшею галерею колонн.

На несколько долгих секунд, буквально выжигающих линию в ощущении времени, движение в зале замерло.

Застыла в проеме коридора озаренная Елена Николаевна, окруженная защитной аурой света. В напряженном ожидании замер я на куче гранита, сжимая объятую лоскутами Огня вороненую саблю, готовый в любой момент к действиям. И в проеме парадных дверей, одна из которых была сорвана и висела криво, с громким скрипом понемногу заваливаясь, замерла Анастасия. С горящим ледяным сиянием глазами, объятыми голубоватым свечением ладонями, с бледной до белизны кожей и распущенными черными как смоль волосами она напоминала познавшую эмоции снежную королеву.

Елена Николаевна вдруг резким движением руки убрала светящуюся защитную ауру. Моргнув, она посмотрела на племянницу обычным человеческим взглядом.

- Анастаси, ты здесь лишняя, - неестественно спокойным, и пугающе добрым голосом произнесла озаренная.

- Это я здесь лишняя?! - полыхнули ледяным пламенем глаза Анастасии.

Подобное обращение к ней со стороны родственницы, пусть и играющей в высшей лиге на уровне близком к архидемонам и прочим князьям Света и Тьмы, определенно было ошибкой. Кого-кого, а авторитетов Анастасия не признавала никогда. Тем более что я помнил, как она без раздумий поставила на кон свою жизнь только из-за того, что: «Это. Моя. Земля» - как она тогда сказала. Будучи даже еще княжной с неясными перспективами, сразу после ареста матери имперской Канцелярией.

Сейчас же она уже княгиня, полноправная хозяйка поместья, глава рода и будущая королева Юга. И живет в парадигме того, что хоть озаренная тетя, хоть царственный император, да хоть сам спустившийся с небес господь бог не вправе ей, на ее земле, указывать что делать и куда идти.

И все это в ее мировосприятии наложилось на «ты здесь лишняя», прозвучавшее с пренебрежительным оттенком обращения взрослого к ребенку.

- Все предопределено, - в ответ на вспышку Анастасии еще более спокойным и умиротворяющим голосом произнесла Елена Николаевна. - Сегодня умрет или он, или я.

- Вопрос только как, - прервал я озаренную на полуслове. - Сюда ведь уже летит кавалерия инквизиции, для того чтобы засвидетельствовать применение темных искусств. Не так ли?

В ответ на вопрос Елена Николаевна вежливо и по-доброму мне улыбнулась. У нее по-прежнему не было защиты, и по-прежнему смотрела она обычными человеческими глазами.

Вот только убить я ее сейчас не мог - потому что тогда приобрету врага уже в лице Анастасии. Да, она сейчас плохо понимает происходящее, явно - судя по сиянию ледяного пламени в глазах, разъярена разрушениями своей усадьбы. Но если я сейчас убью беззащитную озаренную - вряд ли Анастасия сможет после этого воспринять непредвзято мои аргументы. И убравшая из взора силу Света Елена Николаевна это наверняка понимает.

Может быть даже специально провоцирует. Вот только в провокации и я умею. Тем более что искусство поджигать чужие задницы, тасуя факты, отточил до остроты воспетого фантастами одномолекулярного лезвия.

- А самое главное, - повысил я голос, перебивая собравшуюся что-то сказать Елену Николаевну, - твоя озаренная родственница забыла тебе сказать, что это именно она открыла портал, из которого…

Фразу я не договорил, и «…выбрались атаковавшие нас демоны» произнести не успел. Защитная аура озаренной вернулась, и в меня полетела очередная стрела света.

- Нет! - услышал я крик Анастасия, когда в меня ударило сияющее белое пламя.

Сам я в этот момент был уже в другом месте. Выполнив только что прием, который уж точно может претендовать на присвоение звания магистра. Почерпнутая во мне сила бурлила настолько сильно, начиная сжирать энергетические каналы, что я просто в момент обращения к человеческому облику озаренной шагнул назад, уходя в изнанку и оставляя в этом мире сотканный из энергии свой двойник-аватар. Который сейчас и сгорел в пламени Света. Я же шагнул из пограничной пелены обратно в истинный мир, и сразу увидел второй молот света, летящий в лицо.

Так никто в этом мире не умеет. Это просто нереально, и этого не может быть — вот так запускать без кулдауна, без паузы на перезагрузку умений плетения сразу два одинаковых конструкта. Ну, вернее я и вся изучающая магию наука об этом до этого момента просто не знали.

Выругаться в этот раз я не успел - в голове мелькнули мысли, умру я прямо сейчас, или озаренная вновь отыграет время вспять, вернув к моменту своего появления в кабинете. И с этой мыслью я, машинально, отбил отправленный в меня молот света объятой пламенем вороненой шашкой. Причем отбил действенно - так, что сияние ушло в сторону, разрушая сразу ряд стен и перекрытий слева.

Не тратя времени на удивление, я запустил клинок в озаренную - а следом, практически одновременно, полетела цепная плетка из клинков кукри. Оба удара - на которые я, если честно, рассчитывал, озаренная легко отбила. И срывая с себя, толкнула свой светящийся сиянием щит ауры, направляя его в меня словно огромный таран. Потянуться к клинку кукри я не успевал - он все еще был размножен в цепную плетку в моменте времени, уйти в сторону тоже.

Спасла Анастасия - вокруг меня возник ледяной, сотканный из голубого пламени купол. Который, правда, до конца погасить удар не смог - ледяная поверхность поддалась под натиском и разгоняясь, ударила мне в лицо, разбивая нос и губы в кровь. Ощущение, как будто с разбега прибежал в стеклянную дверь. Даже руками заслониться не успел - и оглушив на мгновенье, меня бросило назад, как пушинку.

Громко заскрежетало - сотканный Анастасией защитный купол раскололся на глыбы. Но скрежетал лед и в том месте, где стояла Елена Николаевна. Там сейчас возникали ледяные шипы, бессильно разбивавшиеся о вновь созданную озаренной защитную ауру света.

Озаренная, нехотя отвлекшись от меня, взмахнула рукой. Анастасия успела закрыться, отточенным движением спрятавшись в глыбе льда. Не очень действенно - глыба тут же брызнула осколками, а юная княгиня в ореоле сияющей защитной ауры упала на пол. Вместе с остатками стремительно таящей глыбы Анастасия проскользила по засыпанному штукатуркой и каменной крошкой полу, остановившись только врезавшись в стену.

По пути ее скольжения остался не только широкий мокрый след, но и расплывающаяся на нем полоска крупных алых клякс - все лицо и кисти девушки было в крови.

Отбросившая Анастасию озаренная уже повернулась ко мне. Лицо ее, несмотря на пустые белесые глаза, исказили злые эмоции. Страшное зрелище. В этот момент ко мне пришло стойкое понимание, что весь свой запас удачи и сторонней помощи я исчерпал - причем понимание этого пришло мгновенно.

Выполнив серию телепортаций, уклоняясь сразу от очереди преследующих меня вспышек света, я оказался на опасном пороге решения потянуться к Тьме. Уже все громче зудела пораженческая мысль том, что гораздо лучше, когда тебя судят двенадцать незнакомых людей, чем несут четверо лучших друзей. Тем более - нашептывала мне воля к жизни, что на кону уже и жизнь Анастасии, которую озаренная готова убить без раздумий. Во имя, как обычно, ведомой ей великой цели.

К счастью, проверять себя еще раз - не смогу я, или право имею, не пришлось. Святящийся щит, вместе с приготовившейся меня добить Еленой Николаевной, снесло в сторону монстром, сотканным из ледяного пламени. По ушам стегануло резким девичьим криком — это гибким прыжком поднявшаяся на ноги Анастасия использовала свою силу последнего шанса, призывая спрятавшегося в татуировке дракона.

С пронзительным звоном лопнула пробиваемая защита озаренной, и ее тело вспухло, превратившись в кровавое месиво. Но лишь на краткий миг - а в следующее мгновение изломанное тело заледенело. Последними потухли белесые глаза - под воздействием ледяного пламени свет из них ушел, а чуть позже их затянула кристаллическая изморозь.

Обернувшись к спасшей меня девушке, я увидел, как сотканные из ледяного пламени крылья за спиной юной княгини сложились, постепенно исчезая. Анастасия, как и я, в обучении на месте не стояла - в прошлый раз после призыва ледяного дракона она потеряла сознание и мне пришлось носить ее на руках. Сейчас же девушка стояла на ногах и откланиваться, теряя сознание, совершенно не собиралась.

Выглядела она, правда, ужасно - из разбитой брови и носа на лицо обильно текла кровь, скатываясь по подбородку на шею и пятная воротник, и стояла она едва согнувшись. Думаю, ребра точно сломаны.

«Ты в порядке?» - приблизился я к Анастасии, как вдруг здание вздрогнуло.

Разрушительные броски озаренной для дворца рода даром не прошли - и сейчас крыша рушилась на нас. Испуганно вскрикнув, Анастасия вскинула руки, поставив над нами ледяной купол. В который, мигом позже, ударили рушащиеся перекрытия, заставив защиту задрожать и пойти трещинами.

- Долго не удержу! - хриплым громким шепотом - с нотками паники, произнесла Анастасия.

Я за это время уже обошел ее тремя танцевальными пируэтами, с каждым взмахивая объятой пламенем шашкой - сделав это за краткое мгновение, сложив все в одно слитное движение. И после последнего взмаха, вырубившего в полу треугольник, мы рухнули на нем вниз, в подвальное помещение. Схватив Анастасию, я оттащил ее в сторону от падающих сверху камней и ледяных глыб. При этом зацепился ногой за отколовшиеся от вырубленного в полу треугольника кирпичи, и мы в месте с княгиней покатились по полу.

В вырубленную мной дыру со скрежетом упало еще несколько булыжников и кусков льда, вместе с пылью от штукатурки. Но еще секунда, и пробитая в полу (сейчас в потолке) дыра оказалась закупорена.

Мы оказались в подвале. В том самом зале крипты, где находилась безжизненная сейчас портальная арка. Защищая которую, совсем недавно погибло столько людей и нелюдей. Моих людей и нелюдей.

Расположенную в противоположной стене арку я видел прекрасно, даже без ночного зрения. В подвале было светло - здесь на колоннах расположились светильники подобные тем, что были на лестнице к алтарному залу. И сейчас они все налились голубым пламенем, освещая крипту призрачными бликами.

- Спасибо, - произнес я, снизу вверх глядя на Анастасию. Так получилось, что после того, как мы покатились по полу, она сейчас лежала сверху. Капая кровью из носа мне на лицо.

- Пожалуйста, - поморщившись, ответила юная княгиня и попыталась встать.

У нее самой это сделать не получилось, так что мне пришлось помочь.

Никакой мебели в зале не было, так что прошлись до стены, у которой Анастасию я и усадил, прислонив спиной к камню. Досталось ей неплохо, но серьезных - несовместимых с жизнью травм, к счастью, не было.

Усадив девушку, я собрался было встать и осмотреться, но она перехватила меня за руку. Так, что я остался рядом, опустившись на одно колено.

- Нужно найти выход, у меня мало времени, - предвосхищая вопрос, произнес я.

- Здесь только один выход, - показала взглядом Анастасия за мое плечо. Обернувшись, я увидел засыпанный завалом проем прохода.

- Подожди немного, - выдохнула в этот момент Анастасия, и ее глаза полыхнули ледяным пламенем.

Она сейчас, используя стихийную силу, начала прогонять ледяное пламя по энергетическим каналам, тем самым приводя себя в порядок. И для того, чтобы контролировать применение силы, чтобы не переборщить, ей нужно было мое открытое касание. Срисовывающее для нее как образец мою ауру, для видимости варианта нормы - все же Анастасия не настолько владеет контролем, чтобы делать все в одиночку и навскидку. Поэтому я без движений сидел рядом и ждал, пока она закончит.

Восстановление - не лечение, а именно временное восстановление, затянулось. Впрочем, неудивительно - от удара в стену досталось девушке не слабо. Я даже без рентгена вижу переломанную руку и ногу.

- А теперь… - через несколько минут вернула мое внимание открывшая глаза Анастасия, - ты мне все расскажешь.

- Прям таки все?

- Желательно. Но в первую очередь хотелось бы знать все в части того, почему именно озаренная сестра моей матери открыла портал с демонами.

- Это долгая история.

- Времени у нас много.

- Воздуха мало, экономить нужно. Когда нас еще раскопают.

- Раскопают нас наверняка раньше, чем ты думаешь.

Вопрос об обнаружении даже не стоял - у бойцов отряда Измайлова аппаратура позволяет «послушать» здание, выявить пустоты и определить наше местоположение. Что наверняка уже сделано - и сейчас вопрос наверняка во времени, необходимом на поиск техники.

Блок визора исчез с меня еще тогда, когда я шагнул в изнанку, прячась за кромкой мира от удара озаренной. И информации о статусе отряда у меня сейчас не было. Но я надеялся, что все, кто мог, выжили. Никого из бойцов отряда, кроме Власова, в главном здании усадьбы не было, а наша с озаренной схватка произошла в течении максимум минуты - думаю, никто не успел даже прибыть на огонек.

- Артур, - в голосе Анастасии зазвенела сталь, и она пожелала посмотреть мне в глаза.

- Это опасная история, - встретил я взгляд едва подсвеченных сейчас сиянием ультрамариновых глаз.

- А я сюда значит на обыденное собрание дамского литературного клуба пришла.

- Настя.

- Артур, я только что убила озаренную Светом сестру своей матери, спасая твою, между прочим, жизнь.

- Между прочим, есть знания, без которых живется лучше и безопаснее. Я же не от природной вредности не хочу с тобой ими делиться, а оттого, что волнуюсь за тебя.

- Я очень ценю твое волнение. Но сегодня не тот день, когда оно может оградить меня от якобы ненужных знаний.

- Настя.

- Да.

- Опасно для твоей жизни отнюдь не это знание. Для тебя опасно даже знание того, что я догадываюсь об открытии портала в нижний мир… Еленой Николаевной, - не сразу нашелся я с тем, как назвать «озаренную Светом сестру ее матери».

- Не называй ее так пожалуйста никогда больше. Елена Николаевна, моя любимая тетя, погибла много лет назад, когда вместо нее на мир посмотрела эта тварь с белесыми глазами.

- Хорошо, больше не буду.

- Артур, когда станешь моим мужем, тогда и будешь решать, что мне следует знать, а что нет. А сейчас будь добр, рассказывай пожалуйста.

А мне нравится ее уверенность. Не если, а когда.

Тяжело вздохнув, я прикрыл глаза. Когда открыл, смотрел на мир уже в серой пелене - так у меня всегда, когда взор наполняется непроглядным мраком. Не очень приятное зрелище даже для привычного человека, поэтому Анастасия от неожиданности вздрогнула.

- Ты, наверное, забыла с кем имеешь дело, - негромким голосом произнес я, а после прикрыл глаза, сморгнув Тьму из взгляда. Посмотрев на девушку уже нормальными глазами, я взял ее за руку и легонько сжал.

- Эта история принадлежит не только мне. И, еще раз, эта история опасная. Опасная для жизни. И для моей, и для твоей, и для очень и очень многих людей.

Анастасия нервно сглотнула. Потому что, глядя в ее ультрамариновые глаза, я сейчас снял привычные ментальные блоки и девушка прекрасно чувствовала, что я не вру.

По-прежнему не возвращая ментальные блоки - так что Анастасия чувствовала эхо моих эмоций, я медленно вздохнул, выбирая слова и продолжил.

- Когда это знание станет безопасным в первую очередь для тебя, я обязательно все расскажу.

После этих слов чуть крепче сжал ладонь Анастасии, и по взгляду увидел, что она снова почувствовала - я не лукавлю.

- Только это будет никогда, - вдруг усмехнулась такая юная, но уже такая познавшая жизнь княгиня.

- Не факт, - покачал я головой. - Мне нужно проконсультироваться с одним…

Сказать человеком было бы неправильно, и Анастасия почувствовала бы долю неправды.

- …с одним, так сказать, господином. Он может ответить на многие вопросы, в том числе и подсказать, как именно я могу поставить тебя в известность о происходящем.

- Это же… - по моим эмоциям Анастасия что-то почувствовала, и глаза ее расширились. Но договорить она не смогла - призывая к молчанию, я коснулся пальцем ее губ.

- Это связано с покушением на тебя в Санкт-Петербурге в том числе, - кивнул я.

Сверху в этот момент что-то заскрежетало.

- Вот видишь, - отреагировала на звук Анастасия. - Я же говорила, что будет быстро: вся техника, которая восстанавливала усадьбу в первый раз, осталась здесь. А у твоего штабс-капитана допуск к управлению есть. Скоро все закончится.

В ответ на эти ее слова я только усмехнулся. Сказал бы, что как только нас раскопают, все только начнется, да не хочу ей настроение портить. Хотя без вариантов, она должна быть готова.

- Ты знаешь, что в Бобринце расположились псы инквизиторов?

- Теперь знаю, - коротко ответила мгновенно насторожившаяся Анастасия. - Но ты же… не использовал Тьму? Нет? Артур, скажи пожалуйста, что нет…

- Нет, не использовал, - мягким касанием к ладони успокоил я неожиданно не на шутку разволновавшуюся княжну. - Не использовал.

- Это замечательно.

- Да, не использовал. Но когда это останавливало карающий меч провидения? - только усмехнулся я.

В этот момент сверху еще раз проскрежетало, и в созданной мной дырке в потолке появился первый лучик света. Нормального света, по которому я, если честно, уже успел соскучиться.

Глава 3

После того, как показались первые лучи солнечного света, раскапывающим завал спасателям потребовалось чуть больше минуты, чтобы расчистить подходящий для эвакуации проход.

Выбраться из подвала я, впрочем, мог давно - с помощью серии телепортаций. Но, возможно и совершая ошибку, идею реализовывать не стал. Да, уже довольно много людей знает о моих способностях с клинком. Довольно много - среди узкого круга заинтересованных лиц, но совсем в общий доступ я эту информацию запускать не хотел. Тем более что все публичные применения моей способности до этого происходили в случаях, которые в истории и хронике событий замылены. Все ситуации из серии «чего не вижу, того не было» - как атака на небоскреб Некромикона, или участие в поединках на арене Базаара.

Поэтому, отказавшись от возможности быстрого выхода, за то время, пока спасатели расширяли проход, раскапывая завал, я лихорадочно пытался решить весьма насущный вопрос: «Что делать с перстнями Юсуповых и имплантами неасапиантов Некромикона?»

Собранные мною на месте уничтожения купола улики несли просто убойную ценность, мне хватало ума это понимать. При этом, оставаясь единственным хранителем этого знания, я серьезно рисковал. И ведь даже не догадался оставить пару перстней и имплантов субедару Риджалу, с заданием привести в норму костяного ящера и как можно быстрее доставать улики… кому? Да хотя бы Саманте. А еще несколько можно было отдать бурбону Чумбе с заданием сохранить и затаиться до определенного момента. Но хорошо быть умным, как моя жена потом - как говорят англосаксы.

Непредусмотрительный идиот, что еще сказать. Без возможности оправданий - такие ошибки могут слишком дорого стоить. Сейчас, сверху, меня могут… ну, допустим, захватить в плен инквизиции и закрыть в клетку как жирафа. И тогда знание о контролерах вторжения останется конфиденциальным, как и предполагалось исполнителями. Хотя тогда и знание о моей тупизне останется конфиденциальным - мелькнула тут же мысль.

От нахлынувшего напряжения я даже начал сбиваться на глупые аналогии и немного истеричные сравнения - поэтому даже пришлось встряхнуться, взяв себя в руки. В руки, в которых сейчас - ни много ни мало, ключ от судьба целого мира.

Да чтоб тебя! Соберись, тряпка! - уже с раздражением прервал я себя, избавляясь от съехавших на рельсы патетики мыслей.

Подобные попытки убежать в сторону на развилках ассоциаций были связаны с тем, что я лихорадочно раздумывал о варианте передать несколько перстней и имплантов на хранение Анастасии.

Во мне ожесточенно боролись рациональная идея и опасение за жизнь юной княгини. С одной стороны, в случае моего плена она может стать тем козырем, что поможет сохранить мне возможность к переговорам. Но с другой, если организаторы всего происходящего сидят максимально высоко, Анастасию просто уничтожат как ненужного свидетеля. Как уничтожили центр города Елисаветград, а если точнее - железнодорожный вокзал с ячейкой камеры хранения, где находились записи Марьяны.

- Артур, - отвлекла меня Анастасия.

Я даже не заметил, как она поднялась и подошла. Аккуратно взяв девушку под локоть, мягко потянул ее вниз, заставляя снова сесть на пол. Пусть она и может стоять на своих ногах, приглушив боль и остановив кровотечение с помощью концентрированной в местах ран стихийной силы, но удовольствие это среднее. В первую очередь ей сейчас нужна эвакуация, квалифицированная помощь и постельный режим.

- Могла бы позвать, а не вставать, - негромко произнес я.

Отстраненно сказал, потому что сам все еще витал среди мыслей и различных вариантов действий.

- Могла, - улыбнулась Анастасия бескровными губами.

- Ты что-то хотела мне сказать, - посмотрел я в поблекшие ультрамариновые глаза.

- Да. Вернее, нет. Это ты хочешь мне что-то сказать. Я чувствую, прямо волнами накатывает.

Надо же. Ну да, во время нашей сохранения нашей ментальной связи она всегда лучше ощущала меня, чем я ее.

- Да. Хочу. Береги себя пожалуйста.

- И все?

Глубокий вдох. Отдать ей перстни, подстраховаться, было бы проще и рациональнее. Но и гораздо опаснее для нее.

- И все. Пожалуйста, будь осторожна.

- Осторожность - мое второе имя, ты же знаешь, - улыбнулась Анастасия.

- Заметно, - посмотрел я внимательно на нее. И, возвращая подначку, намеком на движение продемонстрировал жест, словно бы метнул из-за плеч два ножа, сделав характерное движение выпростанными из кулаков большими пальцами.

Анастасия сразу покраснела - на ее молочно-белой коже румянец оказался заметен очень хорошо. Она поняла, что намекал я на ее безрассудное поведение во время дуэли с Натальей Разумовской, когда Настя сняла защиту во имя победы, при этом рискуя жизнью.

- Сейчас прошу тебя, останься тут внизу на некоторое время. Сделай вид что очень плохо себя чувствуешь, к перемещению непригодна и пусть первую помощь тебе оказывают здесь. Наверху может стать… жарко. И в случае чего ты мне никак не поможешь, а себя скомпрометируешь.

- В случае чего я могу разобрать еще пару озаренных, - налились сиянием силы глаза Анастасии.

Ну да, заемная сила в татуировке дракона у нее далеко не исчерпана. Действительно, может. Может попробовать, вернее. Другое дело, что потом ее и откачивать придется как в прошлый раз.

- Сверху может стать настолько жарко, так что мне придется не воевать, а быстро сматываться. Сейчас у меня с собой очень ценные знания, которые стоят очень много жизней.

- А… дело в этом. Хорошо, я поняла. Береги себя.

- Осторожность - мое второе имя, - улыбнулся я, позволив себе расслабиться на краткое мгновенье.

Анастасия продолжать не стала, а просто поманила меня к себе. Мне показалось, что она хочет что-то сказать мне на ухо. Показалось - потому что мне был подарен прощальный поцелуй.

В этот момент как раз проем в потолке достаточно расширился, и вниз на тросах спустилось сразу несколько бойцов моего отряда, а чуть позже - эвакуационная люлька. Наблюдал я это краем глаза, потому что ко мне - самым первым, подошел Садыков, протягивая блок визора. Приняв девайс я без слов, коротким жестом показал Садыкову на Анастасию, потом на воображаемые часы, постучав по несуществующему циферблату и наверх, отрицательно махнув рукой. Сумбурно получилось, но поручик судя по взгляду прекрасно понял, что Анастасии лучше наверх не подниматься, пока я не скажу.

- Как там? - прижимая таблетку позади левого уха, поинтересовался я. Блок справа уже был на месте.

Перед глазами появилась голубая полоса проекции визора, а прямо перед взором отобразилась полоса загрузки подгружения в тактическую сеть. Непривычно долго бегущая полоса загрузки - обычно дополненная реальность появлялась перед глазами за доли секунды.

- Нас накрыли и глушат по-взрослому, - между тем сообщил мне Садыков, сразу объяснив причину столь долгой загрузки меню тактической сети. И после этих слов он взглядом показал чуть назад и влево.

Куда Садыков показывал, я понял - среди наконец появившихся перед глазами элементов дополненной реальности отдельной меткой ярко выделялся комплекс постановки помех «Рупор». Выделялся отдельной красной меткой «особенной важности». Это был силуэт, очень похожий на знакомый мне МТЛБ, ощетинившийся антеннами. Именно он - комплекс «Рупор», сейчас накрыл сейчас непроницаемым для связи куполом территорию усадьбы.

Вообще-то, если такой комплекс работает сейчас против нас, он не должен быть вообще заметен в нашей таксети. Он сам по себе должен быть спрятан стелс-системой. Кроме того, если неподалеку и против нас работает эта шайтан-машина… а она работает, судя по тому как явно напряженный Садыков сообщил что нас глушат, у меня даже отрядная тактическая сеть не должна сейчас функционировать. «Рупор», когда в рабочем режиме, превращает всех в зоне действия в слепых котят, напрочь лишая связи.

Превращает, но получается не в этот раз. Впрочем, это сейчас далеко не самое важное. Работает тактическая сеть отряда, и это очень хорошо. А почему она работает, дело десятое. Более насущных вопросов вокруг хватает.

Наверх вместе с эвакуационной люлькой вытянуло меня быстро, и на поверхности, сбежав к ожидающему меня Измайлову по осыпающимся грудам булыжников, я огляделся.

Атмосфера над полуразрушенным (в очередной раз) дворцом усадьбы стояла гнетущая. Я это почувствовал по напряжению и проводивших эвакуацию, и ожидающих меня вместе с Измайловым бойцов отряда.

Нас не просто накрыли и глушили, но и качественно взяли на прицел: в картинке доступной мне дополненной реальности территория усадьбы сразу с нескольких сторон была подсвечена красным отблеском агрессивного вторжения. Кроме этого, внутри периметра было достаточное количество отображаемых противников. Занявшие территорию поместья незваные гости определенно чувствовали здесь себя как дома. Определенно руководствуясь при этом правом силы - на неполные семь десятков моих бойцов их было только на земле как минимум вдвое больше. Да и в воздухе над развалинами усадьбы, чуть в отдалении, зависло сразу несколько военно-транспортных машин.

И, определенно заметив мое появление на развалинах, один из зависших неподалеку конвертопланов снизился. Боковая дверь отъехала в сторону и не землю спрыгнуло несколько человек, к которым сразу подбежало не менее двух десятков телохранителей в тяжелой и средней броне.

При этом зависшие в воздухе конвертопланы перегруппировались, прикрывая теперь больше группу высадившихся. А рассредоточившиеся на земле многочисленные чужаки по-прежнему держат на прицеле.

Ситуация напряженная, атмосфера гнетущая. От открытия огня бойцов моего отряда удерживало только отсутствие команды. Которую ожидали от меня. Самоубийственной команды - если судить по соотношению собравшихся здесь сил. Стоит мне дать приказ открыть огонь, и нас всех, защитников усадьбы, здесь просто на атомы разберут.

Вторгшиеся на территорию усадьбы, правда, также начинать войну определенно не желали. Часть из них отображалась в тактической сети как бойцы частной военной компании «Domini Canis» - псы инквизиции. Внутри меня колыхнулось раздражение владеющего - «да как они посмели?». Но лишь на краткий миг - я понял, что разрешение на присутствие здесь им могла дать Елена Николаевна.

Но больше даже чем псы инквизиции, внимание привлекла другая, малая часть вторгшихся в поместье - бойцы отряда «Коловрат». Отдельный отряд, находящегося в составе Пятого департамента Министерства духовных дел. Или Управления тайных мистических деяния - как назывался этот департамент для имеющих высокий доступ.

При этом, находясь в составе департамента, подчинялся отряд «Коловрат» непосредственно министру духовных дел. Довольно своеобразное и независимое подразделение; и мне очень просилось на язык сравнение с гвардией кардинала. Правда, именовали их совсем по-другому. В узком кругу владеющей аристократии об отряде Коловрат говорили много, но тихо, а членов отряда все больше и все чаще называли опричниками.

Их, здесь и сейчас, было совсем немного, судя по меткам тактического визора. В высадившейся из конвертоплана и приближающейся сейчас по мне группе опричников было не больше пяти. Но именно российские опричники, а не инквизиторы, определенно играют в высадившейся на территории усадьбе массовке главенствующую роль.

Для того, чтобы ознакомиться с информацией тактической сети, охватить и понять картинку происходящего мне потребовалось несколько секунд. Охватить все, что в доступе - потому что не все данные тактической сети прогрузились, пелена «Рупора» все же давала о себе знать. А когда данные еще частично прогрузились, перед глазами замигала иконка срочного вызова - мастер-наставник и навигатор желал со мной поговорить. И исходящий вызов он, видимо, поставил в режим постоянного запроса.

«Работающий «Рупор?» Не, не слышали», - с покровительственными интонациями очень вовремя подсказал внутренний голос.

Армия России в этом мире, как и в моем прошлом, заслуженно занимает лидирующие позиции в сфере радиоэлектронной борьбы. Но, видимо, вне зависимости от мира, есть применимое ко всем граням реальности правило: «Всегда найдется азиат, который сделает это лучше». В моем отряде этот азиат сейчас был, и имя ему - Хикару Накамура.

Зарядив неподалеку комплекс РЭБ, накрыв куполом пеленой помех всю территорию усадьбы, опричники не учли фактор Накамуры. Чтобы нейтрализовать которого одной станции постановки помех явно недостаточно. Тем более что Накамура тут уже несколько часов, и у него было время подготовиться ко всякого рода неожиданностям.

Так что, сейчас и поговорим. Целых несколько секунд, пока не подошли ближе опричники, у меня есть - с такими мыслями я взглядом активировал входящий вызов. Успев подумать о том, что как же мне не все-таки хватает времени - находясь в информационном вакууме, я все еще просто не могу понять, в какую сторону воевать и что вообще делать.

Опричники высадились совсем недалеко. И если они увидят, что я с кем-то разговариваю по работающей связи - чего при условии «Рупора» быть не должно, вольницу свободы быстро приструнят. К счастью, вид после боя с озаренной у меня такой, что позволяет использовать пространство для маневра. Поэтому я мученически закрыл лицо руками и в бессилии опустился на одно колено, закутываясь в ментальный кокон боли и страдания.

Подозрений, сильных, вызвать не должно - у меня действительно вид такой, словно через дробилку прошел, а полевая форма варлорда порвана и окровавлена во некоторых местах.

- У аппарата, - параллельно одолевающим мыслям и концентрации постановки ментального щита-обманки ответил я на вызов Николаева.

- Артур, - послышался в ухе голос полковника. - Ты жив.

- Очень нужен честный ответ, - не размениваясь на приветствия быстро заговорил я. Вы меня слили?

- Нет.

- Выглядит иначе.

- Что случилось?

- Нас просто смяли, в кровавые сопли.

- Портал?

По изменившейся манере говорить Николаева чувствовалось - он понял и почувствовал цейтнот в котором я нахожусь. И использовал быстрые короткие фразы, не размениваясь на паузы в разговоре.

- Портал закрыт. Пока.

- Отлично, - я даже почувствовал, как выдохнул Николаев. - В других местах все прошло не так гладко.

«В других местах?»

- Если что, у меня сейчас серьезные проблемы и мне в ближайшую минуту предъявят обвинение в применении темных искусств, - быстро проговорил я, и в несколько движений глаз передал картинку с визора полковнику.

- Андре с тобой? - быстро спросил Николаев.

- Он умер.

- … - краткий миг, проглоченное ругательство.

- Мустафа тоже, - добавил я, предваряя вопрос.

В этот раз Николаев после моих слов все же не удержался и выругался.

«Осталась одна Таня» - если бы не жесткий дефицит времени, я бы не удержался от этой, известной почти каждому жителя моего Петербурга фразы.

- Тяни время и не лезь на рожон. Попробуй не начать войну хотя бы минуту, - сразу после фразы, в которой я четко услышал только «Ш-шайзе», произнес Николаев и отключился.

Несколько опричников, сопровождаемые эскортом инквизиторов, между тем уже прошли половину разделяющего нас расстояния. Во всех их движениях сквозила непоколебимая и неторопливая уверенность силы. Даже нет, не силы, а абсолютного превосходства.

Всего минута, сказал мне Николаев. Слабо в это верится, если честно. Но… надо же во что-то верить. Значит, попробуем не начинать войну.

- Могу открыть небо, - раздался вдруг у меня в ухе голос Накамуры.

- Мы можем снять купол, - почти в унисон повторил следом Измайлов, передавая мне слова японца.

Зачем капитан дублировал, я понял - визор, который мне передал Садыков, загрузил тактическую сеть в режиме рядового бойца; глушащий связь «Рупор» все же серьезная проблема, и таксеть работала в условном «безопасном» режиме, без всего доступного функционала.

О чем ведет речь Накамура, я тоже понял - он уже может вырубить станцию подавления связи. Не уничтожить, а именно выключить. И я даже едва не скомандовал это сделать, но меня остановило сказанное только что Николаевым: «…попробуй не начать войну».

- Пишите, ждем. Если начнется жара, - быстро и коротко проговорил я, уже наблюдая совсем рядом высокие ботинки подходящих опричников, - вырубайте и отправляйте запись произошедшего…

Кому-кому-кому?

- …князю Кузнецову, графу Безбородко и полковнику Николаеву. Потом…

Потом. Цена вопроса «что потом?» - шестьдесят семь жизней. Платить ее я пока не готов.

… - потом сложите оружие и сдавайтесь. Я буду уходить, один.

Молчание.

- Капитан… - говорящая пауза, - подтвердите.

- Принял, - коротко проговорил Измайлов.

Когда он это произнес, опричники уже подошли практически вплотную и остановились. Двое бойцов в тяжелой броне с глазом инквизиции на груди, вышли вперед. Один из них недвусмысленным жестом показал мне подняться, а второй дал понять Измайлову что тому лучше опустить оружие и поднять забрало.

- Капитан, не провоцируйте, - вслух, так что мои слова наверняка услышали (прочитав по губам), произнес я, с видимым усилием поднимаясь.

Измайлов закинул за спину винтовку, резким движением выбил стопор в горжете и поднял забрало. Тоже симулирует, как и я: функции управления бронекостюмом через тактическую сеть работающий комплекс «Рупор» должен блокировать также, как и связь. То есть в идеале, когда зона накрыта пеленой помех, бронекостюм превращается в очень тяжелый бронежилет.

Пока Измайлов открывал лицо, я уже принял ровное положение. Поднялся, правда, на дрожащих ногах и отняв руки от лица, и с видимым трудом надел маску бесстрастного выражения. И с видимым, и с невидимым трудом - все же имитировать старательное избавление от имитированных страхов и страданий задача нетривиальная. Но я вообще парень талантливый, так что вроде справился, не вызвав лишний подозрений.

- Доброе утро, господа, - голос у меня искусственно подрагивал от напряжения. Внешне я сейчас пытался не показать якобы испытываемые «страх и боль», с явным трудом сохраняя хорошую мину при плохой игре.

- Вы как раз вовремя подошли… - я даже паузу сдавленную сделал, словно пропустившее удар сердце толкнулось в горло от избытка адреналина и волнения. - Уж-жас как желаю услышать ваши объяснения насчет незаконного вторжения на территорию имперского княжеского рода Юсуповых-Штейнберг, чье право собственности гарантируется Стихийным пактом.

Николаев попросил тянуть время, и я его тянул - используя максимально возможное количество слов в фразах. При этом в чужих глазах это выглядело так, словно длинный речетатив я растягиваю для собственного самоуспокоения, пытаясь взять себя в руки.

Какой актер пропал. Думаю, мне бы сейчас даже Станиславский поверил.

Между тем после моих словах один из опричников явно произнес что-то вроде: «Да что этот оборванец себе позволяет?» Голоса его я конечно не слышал, лицо опричника закрыто глухим забралом бронекостюма, но понял смысл сказанного по едва заметному движению тела, мимике тела.

И только бросив мельком взгляд на закованную в бронекостюм фигуру опричника, обратил внимание на эмблему отряда конгрегации духовных дел, начерченную белым на черных платинах брони. Очень говорящая эмблема: один из православных крестов, он же гамматический крест, он же Коловрат. Или, по-простому, левосторонняя свастика.

Скрывать эмоции не стал, позволил себе вздрогнуть и выразить взглядом расширившихся глаз удивление. Принятое, наверняка, за мое осознание того, с кем столкнулся. Ведь мы все, по мнению вторгшихся на территорию усадьбы, сейчас «информационно слепы», а идентификация возможна только визуальная. И мое напряжение, возникшее сейчас якобы при понимании того, кто именно передо мной, вполне понятно и неудивительно. Потому что забирающих все больше власти опричников в среде одаренных, единодушно не очень, мягко говоря, любили. И опасались, стараясь держаться максимально дальше. Так что моя реакция на свастику пришлась весьма кстати, дополняя созданный образ.

Моя индивидуальная реакция - для остальных в этом мире древний символ ничего удивительного и предосудительного не нес. Даже сейчас в моем мире левостороннюю свастику можно увидеть в оформлении православных церквей во множестве российских городов; здесь же, не дискредитированный нацистами, этот крест был весьма распространен. Даже более того, левосторонняя свастика пользовалась особой любовью в Императорской семье. К примеру, монограммы со свастикой были любимы убитой вместе с Николаем прежней императрицей Александрой Федоровной, а некоторые машины из гаража Императорской семьи, как и в начале двадцатого века, украшала капотная эмблема в виде левосторонней свастики. Так что негативные ассоциации здесь, в этом мире, подобный символ в общественном пространстве вызывал только у меня. Ну, может у Андре еще, только вот его больше рядом нет.

Между тем, явно насладившись моим растерянным и потерянным видом один из опричников наконец поднял забрало. Он даже собирался что-то сказать, но я его опередил.

- Феликс Эдмундович! Добрый день какая встреча! Вы, вижу, переобулись… ох простите, оговорился от чрезвычайного волнения. Поменяли сферу деятельности, сменили, так сказать, мундир?

Голос мой по-прежнему подрагивал. И более того, у меня снова получилось ввести всех в заблуждение - наблюдающие за мной видели скрывающую страх и растерянность браваду, а не попытку тянуть время. По крайней мере, в глазах старого знакомца из ФСБ я это ясно прочитал.

- Позвольте представится. Есаул Феликс Тимофеевич Изотов, командующий третьим эскадроном отряда «Коловрат»… - не обратив внимания на мои слова, заговорил он, формально представляясь.

Надо же, какой стремительный карьерный рост. В прошлую нашу встречу Феликс Эдмундович, Тимофеевич вернее, был всего лишь корнетом. Понятно, что в ФСБ воинские звания не котируются - важна занимаемая должность. Корнет Изотов, несмотря на низкое звание, должность занимал высокую - простого агента не поставили бы командовать операцией по захвату моего поместья в Архангельске. Но все, все же.

…апостольский визитатор, дерптский епископ граф Юген Бергер, - представил между тем Феликс одного из инквизиторов, который также поднял забрало и шагнул вперед.

Визитатор. Представитель Святого Престола, почти как папский легат по важности. Только направленный с инспекцией на разовую, временную миссию. И внешний вид епископа соответствовал авторитету должности. Это был высокий, явно без вмешательства в генетический паспорт мужчина; в возрасте - видны тронутые проседью виски. Тонкий нос с горбинкой, цепкий взгляд остро посаженных глаз. Который я почти физически чувствовал.

Граф Юген Бергер, значит. Имя немецкое, но по внешности больше на француза или даже итальянца похож.

Избегая взгляда епископа - очень он мне не понравился, опасный человек, я опустил глаза. При этом время сейчас для меня замедлило свой бег. Мне поверили, приняв страх и растерянность за чистую монету, поэтому я рискнул немного притормозить время. Использовав самое первое, до совершенства отточенное упражнение из ментальной практики, что преподавал мне фон Колер на личных занятиях. Так что я успевал услышать, разложить на отдельные слова и фразы речь опричника, проанализировать и наложить на считываемый фон его эмоциональной ауры.

- …вместе с монсеньером Бергером мы прибыли сюда в составе отдельной группы быстрого реагирования по сигналу о применении темных искусств для проведения надлежащей проверки, - закончил очень надолго растянувшуюся для меня фразу Феликс Изотов. Так стремительно поднявшийся по служебной лестнице бывший корнет и специальный агент ФСБ.

Время же я, несомненно рискуя быть раскрытым, остановил оттого, что что-то в его словах показалось мне определенно неправильным.

«Позвольте представиться…» - чувствуется нескрываемое превосходство сильного.

«…есаул Феликс Тимофеевич» - наслаждение, предвкушение близкого реванша. Изотов не забыл, как я уходил от него несколько раз в тот самый момент, когда казалось что уже все, я в ловушке обстоятельств. И сейчас он определенно желал отомстить за перенесенные по моей вине унижения.

«…апостольский визитатор» - некоторое пренебрежение к посланнику Святого Престола. Неудивительно, он здесь не на первых ролях; но больше в словах Изотова все же сквозит явно чувствующее превосходство сильного. Смакуемый момент тщеславия и победы, который хочется замедлить и наслаждаться им как можно дольше.

«…вместе с монсеньером Бергером мы прибыли сюда в составе отдельной группы быстрого реагирования по сигналу о применении темных искусств для проведения надлежащей проверки»

Вот оно. Что-то здесь меня цепляет.

«…мы прибыли сюда в составе отдельной группы…»

Даже нет, вот так:

«…мы прибыли»

В прошлый раз Феликс Эдмундович прибыл во главе отряда быстрого реагирования. Он, когда вломился в усадьбу, именно так и сказал: «Я прибыл во главе».

Тогда он был, с одной стороны, специальный агент, с другой - корнет, младший офицер. Так и так бессловесный исполнитель, который желает использовать предоставленный трамплин и подняться много выше того уровня, на котором он находится.

И ведь поднялся. Сейчас Феликс Эдмундович, переобувшись из специального агента ФСБ в есаула конгрегации опричников, занимает более высокую должность, перепрыгнув далеко не одну ступень. И его гордость и тщеславие - двигатель карьерного прогресса, не позволили бы ему упустить возможность этот момент уточнить. Значит, он прибыл не во главе нагло высадившихся на территории усадьбы воинов света.

Апостольский визитатор группой командовать определенно не может. Как и вообще любой представитель инквизиторов — это католики, сопровождение от Святого Престола, не более. Да если бы подобное имело место - стол нагло действующие на российской земле инквизиторы, вторгающиеся без спроса во владение имперского рода, наказание допустившим подобное чиновникам или силовикам многократно превысило бы гнев Императора за прибитый к стене банан.

Значит, Феликс не командует этой группой. А командует ей наверняка вот этот вот опричник, в броне ничем не отличающийся от других. Именно тот, кто не поднимая забрала совсем недавно явно произнес в мою сторону что-то пренебрежительное. Держится он чуть-чуть сзади, за плечом Феликса, но смотрит на происходящее сверху-вниз, это заметно даже с опущенным глухим забралом.

И этот кто-то человек влиятельный, и наделен авторитетом. Потому что бойцы моего отряда не выполнили приказ и без единого выстрела допустили на территорию поместья совершенно левых пассажиров - которыми являются и опричники, и тем более инквизиторы. Это точное знание, без сомнений: я уже успел посмотреть в тактической сети - разрешения находиться на земле рода Юсуповых-Штейнберг у воинов света не было.

Значит вот он, собственной персоной, тот самый ответ на произошедшее, объясняющий нахождение здесь и сейчас церковников. Именно его имя послужило защитой нагло и по-хамски пришедшем сюда опричникам и инквизиторам от попытки противодействия. Да, попытки самоубийственной, но бойцы моего отряда все серьезные парни, их страх смерти от выполнения приказа бы не остановил. Как он не остановил всех тех, кто под командованием Власова умер недавно в городской ратуше.

Ну и последний вопрос без ответа - кто именно этот самый опричник, авторитет чьего имени помешал бойцам моего отряда открыть огонь.

Вот он - недостаток времени. Если бы у меня было хоть пара лишних секунд, Измайлов бы мне об этом доложил. А так - даже с возможностью останавливать время для анализа ситуации, этого самого времени мне жизненно не хватает.

- Корнет, будьте любезны… ох, простите, господин есаул, запамятовал о вашем переобувании, - вернулся я из застывшего мгновения. - Будьте любезны объясниться яснее. От кого сигнал, и о каком применении темных искусств может идти речь. Тем более что вы в курсе, что в этом доме превалирует власть Света, должны же помнить, такое ведь не забывается, правда? - я говорил и говорил, не думая, словно отвечаю сейчас на экзамене, к которому не готовился.

- И именно из-за неконтролируемой Силы Света у нас сегодня произошла маленькая неприятность, в результате которой дом немного пострадал. Этого достаточно? Видите, как я обстоятелен и вежлив, в отличие от вас, потому как все еще не дождался от вас объяснений. Итак, по какому праву вы здесь находитесь?

Как и на экзамене, к которому не готовился, говорить получалось не очень складно и даже местами корявенько. Но главное сейчас не молчать и тянуть время. Сорваться прыжком в серию телепортаций скольжения я всегда успею. Надеюсь, успею.

- Господин барон, прекращайте ломать комедию, - позволил себе покровительственную улыбку опричник. - Сейчас же отдайте своим людям приказ сложить оружие и собраться в указанном месте для составления протокола об их захвате в плен. Иначе мы будем вынуждены, - медленно и с наслаждением выделил это слово Изотов, - применить силу в отношении вас и ваших бойцов.

Феликс Эдмундович произносил одни слова, но глаза его словно бы говорили: «Да, да, мы охамели. И что?»

Сейчас он, в отличие от других, прежних ситуаций наших встреч, действовал по праву сильного, обладая всей полнотой преимущества. По праву настолько сильного, что для него уже не существует не просто рамок приличий, а даже некоторых общепринятых правил.

Попробуй не начать войну - сказал мне Николаев.

Мне кажется, он или меня все же слил - и происходящее здесь ему было известно заранее, как и произошедшее на плато, или он просто ошибся. Потому что война, судя по поведению Изотова в форме опричника, уже определенно началась. Так что первым я точно не буду.

- Вжух, - одними губами произнес я, обернувшись к Измайлову. Тот даже кивать не стал, только моргнув. Видимо, он сделал какое-то оговоренное едва заметное движение, потому что у меня сразу в ухе раздался голос Накамуры.

- Рок-н-ролл, - почти сразу коротко бросил невидимый мне японец.

- Скажите, Феликс Эдмундович, а ваша уверенность в безнаказанности действий основывается на куполе и пелене помех, который поставил ваш чудо-комплекс? - обернулся я к Изотову, показывая в сторону, где стояла машина «Рупора». Игнорируя при этом дернувшиеся стволы опричников, среагировавших на мои переглядывания с Измайловым.

- Господин барон, у вас не осталось времени, - разочарованно произнес Феликс Эдмундович. - И я вынужден…

Договорить он не успел, потому что я вновь заговорил, уверенно его перебивая и опережая команду к действиям.

- Чудо-комплекс, который не работает, и, ка-акая незадача, запись произошедшего здесь и сейчас уже оказалась у целого ряда заинтересованных влиятельных лиц. И сейчас, действуя уже в общественном пространстве без пелены заграждения, повторите пожалуйста - вы готовы применить силу без объяснения причин, вломившись на чужую территорию попирая все имущественные и сословные права и свободы владеющего даром императорского, простите имперского, рода?

Пока я говорил, Изотов невольно дернулся, а глаза его за практически незаметной полоской визора расширились - он явно получил информацию об упавшей пелене купола молчания. И судя по взгляду, лихорадочно думал, что сейчас делать. А моя последняя оговорка об императорском, а не имперском роде, даже заставила его глаз нервно дернуться. Кроме того, его взгляд вдруг заметался - и в этот момент за спиной я ощутил чужое предчувствие.

«Ну вот… зачем?» - едва удержался я от того чтобы не обернуться к Анастасии и не спросить у нее это вслух.

Юная княгиня не выдержала, и решив не пережидать горячую фазу поднялась из заваленного подвала. И сейчас она подошла ближе и остановилась позади, почти за моим плечом.

Не обернувшись к ней - что стоило мне огромных усилий, очень уж хотелось показать хотя бы взглядом все что о ней сейчас думаю, я продолжал говорить, глядя в глаза Феликсу Изотову. Начав чеканить слова медленнее - все же надежда на заявленную Николаевым минуту у меня оставалась.

- Или, может быть, Министерство духовных дел решило взять в свои руки всю судебную и исполнительную власть в государстве российском, игнорируя все законы и лишние ненужные условности по типу какого-то там… Стихийного пакта, да? Так же вроде этот никому не нужный договор называется?

После последних моих слов я даже не столько заметил, сколько почувствовал, как едва-едва вздрогнул остающийся пока неизвестным опричник. Определенно главный здесь.

- Или, Феликс Эдмундович, может быть все происходящее — это инициатива всего лишь одного человека? А, человек-собаке-друг? - откровенно провоцируя, намекая на одинаковое и нелицеприятное прозвище и инквизиторов и опричников, резко повернулся я, глядя в глухое забрало неизвестного, но определенно главного здесь человека. - Ну же, открой личико, не стесняйся.

Видимо, я сейчас сделал что-то из ряда вон - потому что стоящая позади Анастасия вдруг прянула вперед и взяла меня за руку. Словно девушка, уводящая своего спутника подальше от случайно и ненужной уличной драки.

Впрочем, сразу после моей фразы развития событий в эту сторону не произошло. Потому что сверху сначала тихо, но очень быстро наливаясь звуком раздался стеганувший по ушам свист многочисленных двигателей на реверсе. А через мгновение множественный шум двигателей буквально рухнул вниз всей силой, заполняя все пространство вокруг.

А вот и кавалерия. С небес и сразу в дело - отметил я, наблюдая как на территории усадьбы один за другим приземляются, создавая вихрящиеся потоки снега, конвертопланы в знакомой мне раскраске.

Шефом ахтырского полка до недавнего времени является персидский принц Мансур Мирза из династии Каджаров. Именно до недавнего времени - когда ахтырцы прибыли сюда на развалины в первый раз. Сейчас, по прошествии нескольких месяцев, если полностью произносить название подразделения, то рядом приземлялись конвертопланы 12-го бронекавалерийского гусарского Ахтырского генерала Дениса Давыдова Ея Императорского Высочества Великой Княгини Марии Александровны полк. Которая, по не такой давней традиции, буквально месяц назад приняла шефство над полком в ознаменовании своего второго совершеннолетия.

Великая Княжна Мария Александровна, которая привычнее мне как Диана. Феечка, с которой мы совсем недавно играли в одну очень интересную игру в ходе матча с Самарской Академией. И которая открыто мне сообщила, что будет за меня по-настоящему болеть.

Болеть она за меня определенно собралась не просто по-настоящему, а скорее даже по-взрослому - потому что прибывшие ахтырцы действовали под стать ей. Также, как и она сама совсем недавно в ходе нашей схватки, закончившейся поединком один на один.

Действовали гусары на самом деле дерзко и резко, причем безо всякой деликатности. К примеру, один из конвертопланов сейчас со скрежетом буквально упал на комплекс подавления помех, ломая антенны и выжигая часть аппаратуры струей из сопл вставших вертикально двигателей. И лишь переломав все антенны, конвертоплан сместился чуть в сторону, криво приземляясь на землю, и выжигая пожухлый газон парка под мгновенно стаявшим снегом.

С посадкой задержалась именно эта, рухнувшая на комплекс «Рупор» машина, а остальные уже высадили десант. И пространство вокруг вновь, как и летом, когда дворец также наполовину лежал в руинах, заполнили многочисленные бойцы в темной с коричневыми вставками броне.

Несколько из них, офицеры, направились прямиком ко мне. Причем двигались они, предоставляя право инквизиторам и опричникам убраться у них с пути, явно не собираясь никого обходить. Несколько человек охранения стоящей рядом со мной группы опричников замешкались, и отлетели в сторону - гусар было больше, да и пушки у них помощнее.

Ситуация стремительно сменилась на зеркальную - если буквально несколько секунд назад право силы было на стороне воинов света, то прибывшая кавалерия кардинально изменила расклад.

Апостольский визитатор, кстати, немного замешкался - ему, видимо, быстро отойти в сторону помешало чувство собственной важности. Происходящее оказалось для него настолько неожиданным, что епископ чуть было не получил прикладом по лицу. Очень вовремя граф Бергер успел все же вспомнить, что не на своей земле, суматошно отскакивая с пути ахтырцев.

Вот только брошенный взгляд цепких, близко посаженных глаз - скользнувший по спине едва не уработавшего его прикладом гусара, а после перекинувшийся на меня - как истинного виновника происходящего, мне не понравился. Очень не понравился.

Ахтырцы между тем, как ни в чем не бывало рассредоточивались по территории и чувствовали себя как дома. Часть из бойцов сразу занялась эвакуацией раненого. Только сейчас - вновь обратив внимание на данные визора, от которых абстрагировался под коконом притворства, я вдруг увидел и понял, что сожженный озаренной Власов выжил. Судя по состоянию, бывший князь сейчас балансировал на грани жизни и смерти, но его спас реанимационный комплекс - и буквально несколько секунд понадобилось, чтобы погрузить его в зависшую рядом с проемом в части обвалившейся стены здания машину.

Ординарец Власова, который приводил в порядок его броню, тоже выжил - и даже, судя по виду, почти не пострадал. Видимо, повезло не оказаться на пути разрушающих все вокруг конструктов озаренной.

- Феликс Эдмундович… или как вас там, - обернулся я к Изотову, при этом не удержавшись от лишних эмоций. - Так вы наконец скажете, на каком основании столь нагло вторглись на чужую территорию?

С большим удовольствием я бы продолжил сказанную им совсем недавно фразу о том, что всем псам инквизиции требуется сложить оружие и проследовать на плац для составления протокола о взятии в плен, иначе отдам приказ открыть огонь на поражение. К сожалению, уверенности в том, что если я отдам такой приказ, гусары окажут содействие у меня не было. Поэтому пришлось промолчать.

- Ваш невысокий ранг и низкий уровень доступа, господин барон, не позволяет вам этого узнать, к моему огромному сожалению. А теперь позвольте нам провести необходимые замеры для проверки поступившей информации, - сохранять лицо Изотов умел.

- Позволяю. Преосвящейнеший владыко, - обернулся я к епископу. Причем опять, наверное зря, не удержался, и специально обратился к нему на православный манер, а не на католический. - Преосвящейнеший владыко ввиду моего уважения к Святому Престолу может остаться для контроля работы ваших специалистов. Оставьте здесь необходимое количество исполнителей. Остальные… пшли вон отсюда, - выразительно глянул я в глухое забрало главного здесь, без сомнений, опричника.

Снова сознательно провоцировал. Да, возможно делаю глупость. Но на эту глупость у меня были весьма весомые причины.

После моих слов над развалинами повисла тишина. Все же первое мое обращение «человек-собаке-друг» к неизвестному опричнику, наложившееся на прибытие кавалерии, слышало всего человек пять-десять. Сейчас же небрежный тон услышали почти все рядом присутствующие в радиусе нескольких километров. Я ведь по-прежнему в тактической сети находился в общем доступе рядового бойца, а не варлорда.

Тишина над развалинами повисла мертвая. Сердце отмеряло секунды словно метроном, и после нескольких отдавшихся в ушах ударов забрало неизвестного опричника наконец поднялось. После чего на меня спокойно, без лишних эмоций, посмотрели едва-едва подсвеченные сиянием магического отблеска глаза. Ну да, в комплекте экипировки возможности Источника блокируются, и даже высокоранговый одаренный не сможет полноценно использовать силу стихии.

- Мне тоже покинуть твою землю? - с едва заметной усмешкой поинтересовался опричник, выделив интонацией слово «твою».

- Если будешь с приборчиком вокруг шныряться и искать черную кошку, которой нет, то оставайся. Нет, нет, - пожал я плечами.

Мой намек он, кстати, похоже не понял. Видимо, первый раз в жизни услышал слово «шныряться», тем более применительно к себе. Но я бы, будь на его месте, в любом случае на это «нет, нет» внимание обратил.

А вот он нет.

Когда долго находишься на вершине мира, некоторые вещи замыливаются, а это может быть опасно. Но вот за кого-кого, а за этого господина мне точно волноваться не причин. Не маленький, пусть сам о себе заботится.

- Есть в этом мире порода карликов, - по-прежнему спокойно посмотрел на меня обладатель синих глаз, - что изыскивая защиту в обстоятельствах, будь то законы, женская юбка, сильные друзья или даже юный возраст, они действуют несоразмерно нагло своей настоящей силе. Ты в своей короткой глупости юных лет забыл, на чьей земле находишься, и кто здесь настоящий хозяин.

- Seriously? - даже не сдержался я, утрачивая бесстрастное выражение лица. Сделав шаг вперед, я подошел к опричнику ближе. - Ты забыл одно стержневое высказывание, на котором держится весь хрупкий механизм… нашего молодого homo deus властвия. Мы, - коснулся я указательным пальцем своей груди под горлом, а после этим же пальцем показал на опричника: - Равные тебе, клянемся признавать тебя, равного нам, своим королем и правителем, при условии, что ты будешь соблюдать все наши свободы и законы; но если нет, нет.

Творимый тобой беспредел под принятую цивилизованным обществом парадигму бытия не подходит. Объясни, где я не прав, и в каком моменте Стихийный пакт превратился для тебя в ничего не значащую бумажку?

Опричник глубоко вздохнул, а чуть погодя выдохнул. Внешне он был абсолютно спокоен, и смотрел на меня с тенью усмешки. Да и внутренне, кстати, никакого лишнего напряжения от него я не чувствовал.

- Я услышал и увидел все, что хотел. Ты хорошо умеешь прятаться за законом, но подобные персонажи очень быстро исчезают на свалке истории. Но я все же надеюсь, что ты выплывешь, и через два года мои секунданты смогут найти…

- Да хоть завтра, - прервал я опричника. - А теперь будь добр, давай до свидания. Если, конечно, не готов остаться, скрупулезно замеряя уровень концентрации запрещенной магии, которой здесь нет и не было.

Цесаревич Алексей, сохраняя достоинство, кивнул мне вместо прощания и четко развернувшись, направился к одной из машин со свастикой на борту. Вместе с ним двинулся прочь практически весь прибывший отряд, а рядом с развалинами остался только Феликс Изотов, епископ граф Бергер и несколько человек их личной охраны.

Они все стояли рядом и пристально наблюдали за мной. И за Анастасией, потому что в это момент она шагнула вперед, приближаясь ко мне почти вплотную.

- Дипломат из тебя, прямо скажем, не очень, - едва подрагивающим от волнения голосом произнесла юная княгиня.

- У меня только личных причин больше двухсот, чтобы в данной ситуации послать дипломатию в задницу, - со всей возможной в данной ситуации тактичностью произнес я.

- Больше двухсот? - не поняла Анастасия. - И что же это за причины? - голос ее с каждым словом леденел, теряя эмоции и становясь похожим на голос снежной королевы.

- К своему прискорбию, у большинства этих причин не то что не помню, а даже не знаю имен, - не глядя на Анастасию, я смотрел в спину удаляющемуся цесаревичу. Перед глазами же у меня стояло заваленное трупами защитников плато. - Но они, эти причины, есть. Поверь мне на слово.

Анастасия вдруг крепче сжала мою руку и резко, даже повелительно дернула, заставляя обернуться к ней.

- Мне очень не хочется быть ко всему этому причастной, - сухо произнесла она, глядя мне в глаза. - Я считаю происходящее одной большой ошибкой. Лично твоей ошибкой. И в ближайшее время предприниму все необходимые меры, чтобы меня не отождествляли с тобой.

Отпустив мою руку, юная княгиня повернулась к Садыкову.

- Марат, мне нужно в больницу.

Анастасия на меня больше не посмотрела. Но я также проводил ее долгим взглядом в спину, когда она уходила в сторону одного из конвертопланов ахтырцев, который Садыков очень быстро организовал доставку княгини в госпиталь.

То, что Анастасия только что сказала, не соответствовало действительности. Она сейчас, как и я совсем недавно, полностью сняла все ментальные барьеры. И по ее эмоциям я почувствовал, что она мои действия одобряет. При этом в ее словах не было ни страха, ни опаски - и показательное дистанцирование от моих действий несло определенно не причину того, что она опасается за род Юсуповых-Штейнберг. И не по причине того был этот спектакль, что она желала выгородить лично себя. Было бы так, я бы почувствовал - не зря же Анастасия открылась мне сейчас целиком и полностью.

Вот только разгадка истинных мотивов произведенной только что демонстрации мне пока недоступна, ее мысли прочитать не удалось. Но подумаю об этом позже. У меня сейчас и других дел достаточно - уже несколько секунд в дополненной реальности мигал вызов от Николаева.

- Мне доложили, что напряжение купировано, - коротко сказал он, едва установилась связь.

- Н-ну… в моменте если, да, - обтекаемо сформулировал я.

За короткой паузой Николаев явно спрятал просящееся на язык хлеское высказывание предвкушения новостей.

- Что случилось? - вместо этого довольно нейтрально поинтересовался он.

- У меня в ближайшее время случайно нарисовалась дуэль с цесаревичем Алексеем.

- Пф. Я думал, будет хуже, - неожиданно не сильно-то и удивился Николаев. - Мы уже вылетаем, встречаемся в Латакии. Прошу поторопись, у нас очень мало времени. И при этом постарайся больше не вызывать огонь на себя.

«Чего?!» - вообще не понял я ни смысла его слов, ни смысла огня на себя, ни вылета в Латакию, что вообще в Королевстве Сирия. Но спросить ничего не успел - не дожидаясь моего ответа, полковник отключился. А рядом со мной уже возник штабс-капитан Измайлов.

- В Латакию? - предваряя его слова, поинтересовался я, чувствуя что капитан получил все указания.

- Так точно, - только и кивнул Измайлов.

- Здесь кто останется? - бросил я взгляд на местами дымящиеся развалины.

- Марат.

- Понял, поехали.

До аэродрома и непосредственно до трапа самолета добирались едва ли не дольше, чем до Латакии. Причем указание торопиться Николаев видимо дал не только мне - все встреченные мной сопровождающие действовали на максимально разумном пределе своих возможностей. Видимо, настолько простой драгунский полковник Сергей Александрович Николаев может быть убедителен в своей просьбе.

Вокруг словно раскручивались невидимые маховики, заставляя всех двигаться на пределе возможной скорости, не теряя ни малейшего мгновения. Видимо, времени у нас действительно мало.

Вот только из-за чего?

По итогу до Латакии нас, вместе с Измайловым и тремя его бойцами - остальные остались в усадьбе, меньше чем за полчаса доставил суборбитальный челнок Военно-космических сил Армии Конфедерации. А вот прибыли мы на базу уже Императорского военно-воздушного флота.

Здесь, сбежав по трапу едва остановившегося на взлетной полосе массивного челнока, увидел, что меня уже ожидают. Совсем неподалеку, у готового к взлету турбореактивного конвертоплана собралась небольшая компания. Николаев, Эльвира, Валера, Модест и Надежда. Все, кроме Николаева, в форме команды Арктической гимназии. Даже, видимо, переодеться не успели.

Пока шел, бежал даже, до конвертоплана, мельком осмотрелся по сторонам. Взгляд привлекли современного вида истребители-перехватчики. С приметными и по-прежнему непривычными мне цветовыми обозначениями русской авиации - красно-сине-белым кругами на крыльях и фюзеляже. Но более всего обратила на себя внимание раскраска килей машин - каждый из которых был не серо-стального как фюзеляж, а черного цвета, с белой «мертвой головой». Я такое видел совсем недавно на аэродроме базы Географического общества в Инферно. Видимо, здесь базируется тот же самый авиаотряд, летчики которого летают на винтовых истребителях и в нижнем мире.

Два истребителя-перехватчика между тем, пока я бежал к конвертоплану, раскатывались по широкой взлетной полосе. Свист турбин, короткий разбег и оба - синхронно, свечкой взмыли в небо едва шасси оторвалось от бетона. На бегу проводив взглядом уменьшающиеся на фоне голубого купола неба самолеты, я краем глаза заметил, как Модест и Надежда по жесту Николаева спешно направились ко второму конвертоплану. Туда же двинулся и Измайлов с бойцами. А мы все - полковник, Эльвира, Валера и я погрузились в первый.

Едва я, последний, оказался в десантном отсеке, как машина дернулась и после короткого разбега взлетела. Когда пол под ногами взбрыкнул, я едва успел схватиться за поручень - пилот выполнил при взлете тот же самый маневр с разбегом на переднем колесе, который продемонстрировала мне однажды Саманта. Вот только эта машина была поновее, и гарцевала значительно бодрее.

Я не успел даже словами поздороваться с Валерой и Эльвирой, как Николаев жестом привлек мое внимание, показывая присесть напротив. Поймав мой взгляд, он посмотрел настолько выразительно, что обратить внимание на Эльвиру и Валеру после этого я даже не подумал.

- Куда и зачем мы летим? - быстро спросил я. Серьезный и торопливый настрой полковника понятен, но оставаться в неведении мне тоже не хотелось.

- На Кипр, но сейчас это не так важно. Есть пара важных вопросов, - быстро произнес Николаев.

- Или ответов? А то у меня есть ощущение, что я должен наконец узнать что-то весьма удивительное, - произнес я.

- Да, время настало, - не высказал никакого раздражения моей настойчивостью Николаев. - Но прежде, расскажи мне обо всем, что случилось в Инферно.

Теперь я все же посмотрел на Эльвиру и Валеру. Коротко, больше для Николаева - но он ответил таким неуловимым жестом, в котором я ясно прочитал, что «коготок уже увяз» настолько, что смысла скрывать что-либо от принца и царевны нет.

- Почему я должен вам доверять? - спросил я.

Подумав немного, Николаев снял мгновенно материализовавшийся на пальце свой перстень одаренного и протянул его мне. Перстень, кстати, точь-в-точь как у меня, с гербом Ольденбургской династии. И также как и у меня без римской цифры ранга, надо же.

- Возьми.

Очень говорящий жест - такое в здравом уме не стал бы делать ни один из одаренных. Потому что перстень — это как часть души. С его помощью можно даже подчинить владельца, или сотворить много не менее худших вещей.

Перстень я брать, конечно, не стал. Но предложение полковника впечатление произвело. А судя по эху эмоций впечатление его действия произвели и на Валеру с Эльвирой. Причем на них гораздо больше, чем на меня.

Сам же я удивляться сильно не стал, а сжато и коротко рассказал полковнику о произошедшем на плато. И в тот момент, когда я сообщил ему о собранных мною перстнях Юсуповых, пленников и имплантах Некромикона, Николаев даже пальцами щелкнул.

- Mein lieber Vater! - только и произнес шепотом Николаев, даже щелкнув пальцами. - Вот оно что!

- Это важно? - практически без вопросительной интонации произнес я.

- Да (дробная характерная фраза на смеси немецкого и польского), это (дробная характерная фраза на смеси немецкого и польского) очень важно, и это многое объясняет, - глаза полковника, удивительное дело, полыхнули пламенем.

Я даже не знаю от чего сильнее удивился - или из-за его матерщины на польском и немецком, или из-за столь явного и совершено нетипичного для него выражения эмоций.

Я удивился. Но сам я уже второй раз слышал, как выражается Николаев - первый раз был, когда мы с ним чуть не убили Ольгу. Эльвира же с Валерой были свидетелями подобному впервые, и оба серьезно ошалели.

- Две минуты, - бросил мне Николаев, забирая один из перстней Юсуповых и имплант Некромикона. После чего порывисто встал и удалился в другую, изолированную часть отсека, в командный пункт.

- Привет, - проводив его взглядом, обернулся я к Валере - он сидел напротив меня. После я посмотрел на Эльвиру, которая сидела рядом сбоку, на ряду сидений с моего борта.

- Здравствуй, - произнесла Эльвира. На меня она глянула коротко. И только сейчас я задним числом вспомнил вторичной памятью, что во время разговора она смотреть на Валеру или избегала, или бросала короткие, но буквально испепеляющие взгляды. Принц на это внимания, впрочем, сильно не обращал, а меня приветствовал деланно-небрежным взмахом.

- Рада что ты цел, - коснулась моей руки Эльвира.

- Ты не знаешь, озаренные могут возрождаться слепком души? - улыбнувшись во все тридцать два, одновременно с ее словами поинтересовался Валера.

- Ты его завалил что ли? - удивился я, сразу поняв о ком речь.

- Я? Да как ты мог подумать? Несчастный случай.

- Эльвира, - обернулся я к царевне.

- Боже, за что мне это, - одними губами прошептала вдруг она.

- Да все под контролем было, - только и пожал плечами Валера. В голосе его слышались успокаивающие нотки, словно он повторял это уже не первый раз.

- Да пошел ты! - вдруг не выдержала царевна, едва не переходя на крик.

Вот это поворот. При этом я почувствовал, что было бы у нее что в руках, она бы определенно в Валеру швырнула. Резко расстегнув ремни, царевна поднялась и отвернулась от нас, уходя в другой конец отсека.

Да, похоже не я один сегодняшнее утро в интенсивных и неоднозначных действиях провел. Если бы не было нашей кровной связи, я бы может и не догадался о причине вспышки царевны. Но связь была, неугасающая; кроме того, пока она поднималась, мельком успел заметить ее чуть повлажневшие глаза.

Определенно, Эльвира явно очень сильно, почти до истерики, перенервничала. И я даже знаю из-за кого, тут даже дедуктивный метод не требуется.

«Ты нормальный? Она за тебя реально переживает, ну выключи ты самовлюбленного мудака!» - беззвучно, мыслеречью поинтересовался я у Валеры.

- Да что за день то а, все меня жизни учат! - вполголоса возмутился он. - Да, да. Да! Давайте, ругайте его, насмехайтесь над ним!

Эльвира, отошедшая в конец отсека, не оборачиваясь к нам только за голову после этих его слов взялась, запустив пальцы в распущенные волосы.

- Так ты его завалил?

- Говорю же, несчастный случай.

- Это было опасно?

- Это было… так скажем, непросто, и совсем немного рискованно.

- Я в тебе не сомневался.

- Да кто бы говорил. Зеркало дать?

- Не надо, спасибо.

«Но на твоем месте я бы извинился»

«За что?»

«Она переживает из-за того, что ты едва не кинул кони»

«Бывает. Я действовал по обстоятельствам, за что мне извиняться?»

«Да какая разница за что? Она девушка!»

«И?»

«И тебе что, сложно?»

«Ну, если ставить вопрос так, то не сложно»

«К тому же зная Эльвиру, не сомневаюсь, что извиняться есть за что»

«Вот это уже поклеп. Еще одной дуэли не боишься?»

«Нет»

«Слабоумие и отвага»

«Нет. Рационализм и мудрость»

«Нет, давай я тебе все же зеркало дам»

«К тому же ты не совсем дурак меня вызывать, мы ведь в одну сторону воюем»

«Я вот это вот запомнил»

- Валера, - уже вслух произнес я.

- Артур, - точно таким же тоном ответил он.

Коротким взглядом я показал на Эльвиру. Валера после этого только руками развел, явно нехотя собираясь встать.

- Даже не думай. Сиди. Где. Сидел, - произнесла в этот момент так и не обернувшаяся к нам Эльвира.

Не знаю, что у них сегодня случилось, и как и при каких обстоятельствах Валера убил Илью, при этом сам едва не погибнув. Но определенно это было непросто и очень опасно.

Взглядом показав все, что он обо мне думает, Валера все же несмотря на слова Эльвиры поднялся и подошел к ней, приобняв сзади за плечи. Эльвира дернулась, но не обернулась. И руки Валеры, как я подспудно ожидал, сбрасывать не стала.

Слушать что он ей говорит я не стал - в другой стороне как раз отворилась дверь изолированного командирского отсека и оттуда появился Николаев. Безо всяких задержек он подошел ближе и присев напротив, достал ассистант. Тапнув пальцем по экрану, полковник продемонстрировал мне картину горящего Елисаветграда. Несколько свайпов, и горящий город сменил другой, третий, четвертый, пятый…. Все частично разрушенные, на заваленных телами улицах техника, везде густые дымы пожаров.

Кроме Елисаветграда узнал Фамагусту, город на Кипре - я там был, и характерный береговой изгиб запомнил. Еще узнал Женеву. Остальные места были мне незнакомы.

Николаев же, продемонстрировав мне картинки разрушений, начал пояснять.

- Во всех этих местах сегодня в одно и тоже время произошло иномировое вторжение. Нигде, кроме Елисаветграда и Салема, прорыву демонов в наш мир противостоять не удалось. В остальных городах-местах прорыва сейчас везде явные следы Тьмы, и везде сейчас присутствуют псы инквизиции. Вот только они собирают информацию, помогают, вступают в бой с вторгшимися демонами, но… молчат.

- Молчат? В смысле не задают неудобные вопросы?

- Да. И думаю, именно из-за этого, - продемонстрировал добытый мной имплант Некромикона Николаев. - Благодаря тебе, и - возможно, атлантам из Салема, которые также не допустили прорыва, у нас есть информация о причастности воинов света к вторжениям. Это очень неудобная информация, которая не даст им действовать как предполагалось.

«У нас». Судя по всему, это означает у нас как у одержимых.

- Понял. Думаю, настало время для моих вопросов.

- Скорее для моих ответов. Дабы не терять время, давай быстро и компактно.

По жесту полковника Эльвира и Валера подошли ближе. Эльвира вновь села рядом со мной, по-прежнему прожигая Валеру взглядом. Впрочем, не таким страшным как минуту назад. Принц сел напротив нас, рядом с Николаевым. Тот в этот момент начал говорить, и в воздухе повисла аура удивления - многократно перекрывшая ту, которая возникла после его ругательств на польском и немецком. Потому что говорил полковник сейчас по-настоящему невероятные вещи, зайдя сразу с козырей.

- По плану, в ближайшее время государь-император отречется от престола. Кто займет трон правителя Российской Империи, еще не определено. Ясно одно — это точно будет не император, а императрица - как дань уважения численному большинству одаренных женского пола.

В моем взгляде Николаев увидел, или даже почувствовал невысказанный вопрос. Вслух озвучивать его я не стал, да и не собирался - все же Ольга и Саманта, сообщая мне о матриархальном заговоре, делились конфиденциальной информацией. И факт моего знания может оказаться для них дискредитирующим. Но полковник, судя по его дальнейшим словам, прекрасно понял мой невысказанный вопрос.

- Если ты думаешь о том, о чем я думаю, - усмехнулся он, - то матриархальный заговор лишь ширма. На фоне этого якобы восстания трон и должна занять компромиссная фигура из одаренных новой формации. Император при этом власть не потеряет, а наоборот приобретет - оставив одновременно с отречением и пост президента Российской Конфедерации, он займет должность руководителя главы совета Содружества Наций.

- Кто станет президентом?

Должность президента Российской Конфедерации - выборная. Но при контроле абсолютно всех средств массовой информации, кроме узкого сегмента глубинного интернета, вопрос победы на выборах даже не ставился. Так что я даже не сомневался, что кандидат - если он конечно определен, уже назначен.

- Президентом Российской Конфедерации стану я.

Однако. Удивительно, но я почему-то не удивлен.

- Почему моя предстоящая дуэль с цесаревичем не вызывает никакого удивления?

- Потому что после того, как цесаревич продолжил совершать ошибки, Император решил, что он опасен для благополучия России. Это фигура, а не игрок. И… да, одним из твоих секундантов буду я.

- Вторым?

- Принц Леонид. Не думаю, что он откажется.

- Я пока не совсем понял, что происходит, но мне происходящее абсолютно не нравится. И роль ручного цареубийцы в том числе тоже, по здравому размышлению.

- Роль ручного цареубийцы тебе никогда и не предполагалась. Так сложилось без умысла. Без умысла со стороны твоих проводников, если быть точнее. Потому что именно Алексей был инициатором и главным интересантом твоей смерти на возможной дуэли, о которой я тебя предостерегал. Он же отправил к вам Спящего, и он же был главой разбитой группы заговорщиков, что планировали подселить в ваши тела кукловодов. Так что твоя с ним, именно с ним дуэль планировалась им же изначально, еще с момента принятия решения о проведении турнира.

- Им планировалась? - прервал я полковника.

- Да.

- Только им?

- Да.

- А для меня какие планы были?

- С некоторого момента самые серьезные. Не для тебя. Для всех вас.

После этих слов Николаева я ощутил, как напряглась рядом Эльвира. Да и Валера явно насторожился.

- Ваш проведенный ритуал Кровавого союза сейчас секрет Полишинеля. И если вы втроем попадетесь в руки Инквизиции или опричникам, у нас всех сразу возникнет много проблем. Отдавать вас воинам света никто не станет, но и вытащить без большой войны будет сложно. Поэтому в ближайшее время, до финального матча, вам лучше находится в скрытом режиме.

- Матч же завтра.

- Финальный матч российского национального турнира, как и остальных двух турниров, перенесен на неопределенный срок в связи с происходящими событиями. Если, конечно, вы до него доживете, - добавил полковник довольно буднично.

В связи с какими событиями перенос объяснять не было нужды - картинки горящих и полуразрушенных городов и так стояли перед глазами. Но вот причина его скепсиса интересовала сильнее. Впрочем, я - как и Эльвира и Валера, от вопросов пока удержался. Было еще много чего, о чем хотелось узнать из прошлого.

- Так что планировалось, планируется вернее, для меня? Для нас?

- Ты сам, без малейшего обучения, уже можешь самостоятельно пересекать границы миров. Это факт. Есть предположение, что ты можешь стать нашим проводником в иные миры.

- Стать проводником может Артур, - произнесла вдруг Эльвира. - Почему в конструкции использованы именно «мы»?

- Потому что Артур пока лишь смог освоить перемещение из Второго Инферно, Йотунхейма, в наш мир. Перемещение по маяку - на алтарь рода Юсуповых-Штейнберг, где проходил инициацию. Это довольно яркая метка, если вы понимаете, о чем я.

По поводу остальных миров. Есть обоснованное предположение, что попав в Ванахейм, или Альбион - как называют его британцы, вернуться домой Артур не сможет. Самостоятельно не сможет. Ванахейм по последним данным находится… скажем так, в пространстве из «никогда и нигде» дальше, чем Йотунхейм. И попав туда, - обернулся ко мне Николаев, - далеко не факт, что сумеешь вернуться обратно. Для этого тебе будет нужна путеводная нить. Ваша же связь для этого подходит как нельзя лучше, кровь - не водица. Ну, по крайней мере, пока никто не может больше предложить других, более лучших вариантов.

- Ясно. Мы сейчас в Фамагусту?

- Да. И как раз там мы сейчас проверим, сможешь ли ты вернуться в наш мир по маяку вашей связи кровавого союза. По нарисованной вашей кровью путеводной нити.

- То есть, мне сейчас предстоит рискнуть не глядя.

- Именно так.

- В Альбион?

- Нет. В Шэдоулэнд.

- Это же Изнанка.

- Не совсем так. Тебе предстоит пройти дальше, за ее границу.

- Куда уж дальше?

- Если конкретнее, то предполагаю, что прямо в Ад.

- Воу. Звучит так, как будто вопрос моего путешествия уже решен.

- Именно так.

- То есть опция спросить мое мнение в пакетном туре горящей путевки даже не предполагается? - от напряжения момента я даже на сарказм сбился.

- Предлагается. Но мы с тобой похожи, так что я сужу по себе. И думаю, что отказаться от горящей путевки, как ты выразился, просто не сможешь.

Конвертоплан между тем резко клюнул носом, а в животе у меня возникла легкость невесомости. Занервничал даже было, но как оказалось мы просто садились. Приземлились прямо во внутреннем дворе крепости Фамагусты, пролетев через многочисленные стелящиеся дымы пожаров.

- Вперед, вперед, у нас мало времени, - выдохнул Николаев поднимаясь и выпрыгивая на улицу.

Переглянувшись, мы с Валерой и Эльвирой поторопились следом.

Кипр в этом мире оставался колонией Великобритании. И крепость Фамагусты, города процветающего в отличие от своего двойника в моем мире, здесь была восстановлена в первозданном виде.

Вернее, в первозданном виде она существовала до недавнего времени. Если точнее - до сегодняшнего утра. Потому что последствия вторжения были здесь прекрасно видны - даже не все тела защитников еще убрали, не говоря уже о нападавших.

Этих тварей я рассмотрел внимательно. Хотя и практически на бегу - Николаев торопился. Но тварей было настолько много, что информации к восприятию хватало.

Некоторые существа еще даже шевелились, с мерзким шипением, похожим на змеиный шепот. Вторгшиеся здесь из иного мира твари были непохожи на демонов, которые атаковали плато в Инферно. Эти существа больше напоминали ящеров.

Да, демоны-ящеры, причем тронутые Тьмой - надо многими все еще клубились истончающие лоскутья. Мутанты - вновь догадался я, перешагивая и осматривая половину тела одной из убитой тварей. Определенно мутанты; только если в случае с бурбонами материалом для создания стал человек и… наверное, какой-то костяной демон, то на примере этих тварей можно уверенно предположить, что в них скрестили человека и существо, отдаленно похожее на крокодила или варана.

Вообще, по виду разрушений, и снующим вокруг морским пехотинцам, выглядело все так, словно здесь вторжение закончилось совсем недавно. Хотя так оно и было - вон буквально только что устроенный прямо на земле полевой госпиталь, откуда раздаются крики раненых и видны мелькание зеленых всполохов лекарской магии; вон шевелятся недобитые демоны, периодически звучат выстрелы - добивают. Над головами то и дело проносятся звенья штурмовиков морской авиации - причем не только британские, но и греческие.

Осматриваться и вслушиваться в окружающий фон и пейзаж, впрочем, долго мне не удалось. Мы уже зашли, вернее забежали в башню крепости, поднимаясь на самый верх по винтовой лестнице. Здесь, на выходе на верхнюю площадку, нас ждал сэр Галлахер. Выглядел магистр темных искусств… примерно также, как и я, когда покидал плато. Даже похуже. Вот только мне раны доставляли немало неудобств, а вот сэр Уильям Джон на свои, определенно более серьезные чем у меня недавние повреждения, внимания не обращал. Даже отсутствие одного глаза, и проглядывающая сквозь сорванную кожу скулы кость ему совершенно не мешали сохранять спокойствие концентрации.

- Быстрее, быстрее, у нас мало времени! - не своим голосом (посмотрел бы я на того, кто с таким лицом будет говорить своим голосом) подогнал нас сэр Галлахер. Он даже, по-моему, поторопив нас успел с Николаевым за руку поздороваться.

Но я уже наблюдал за происходящим краем глаза. Потому что в самом центре площадки, на щедро залитых кровью камнях - красной, человеческой, и густой зеленой кровью демонов, лежало безжизненное тело Саманты.

Глава 4

Сбросив накатившее оцепенение, я в несколько шагов преодолел разделяющее нас расстояние и опустился на колено перед Самантой, аккуратно взяв ее за руку.

Принцесса была… не мертва. Но не была она и живой - я не почувствовал никаких эманаций, сопровождающих ауру любого одаренного.

Передо мной лежало обычное человеческое тело без признаков жизни. Но и без признаков смерти. Физически, предполагаю, это тело сейчас в глубокой коме, или даже в состоянии летаргического сна.

Причем именно так - тело. Передо мной лежала сейчас не Саманта; даже если получится сейчас это тело реанимировать и заставить открыть глаза, Самантой оно не будет. И к жизни она не вернется - на этом физическом носителе просто отсутствует душа.

Вот так выглядит истинная смерть одержимого - с содроганием понял я. И если Саманта, вернее ее тело, сейчас скончается, саму Саманту будет не воскресить слепком души. Потому что этой самой души в теле нет. И самое поганое, что я не чувствую у безжизненного тела связи с душой принцессы.

«Да как так-то?»

Пока я, пытаясь привести мысли и чувства в порядок вглядывался в такое спокойное и умиротворенное в не-жизни лицо, вокруг меня рождалось движение уверенных действий. Видимо, один я здесь был неосведомленным участником, а все остальные определенно знали, что и как нужно делать.

Сэр Галлахер и Николаев, едва вышли на площадку башни, принялись очень, очень быстро чертить на камнях пентаграмму. Делали это они с помощью истинной Тьмы, даже не прикрывая и не маскируя ее Огнем.

Сразу после того, как заключенная в круг пятиконечная звезда - в центре которой теперь лежало тело Саманты, была закончена, Николаев принялся расставлять Эльвиру и Валеру, инструктируя. По-прежнему сидя рядом с Самантой, пытаясь уловить хоть искру жизни в ней, я видел все это краем глаза. И поднял взгляд только тогда, когда сэр Галлахер подошел ближе и присел на одно колено рядом со мной и телом принцессы.

Сохраняя молчание, магистр темных искусств предвосхитил все мои вопросы и взглядом единственного глаза показал молчать. После этого положил правую ладонь на камни, смахнув с них пыль. Выбрал при этом он не тронутое разлитой и уже запекшейся кровью место. Второй рукой сэр Галлахер перехватил мое запястье.

Касание его руки по ощущениям оказалось сродни шлифующему прикосновению раскаленного напильника-рашпиля с очень крупными зубьями. На руку я не смотрел, но впечатление, что кожу словно стесало, а вся кисть за мгновенье будто оказалась в кипящем масле. При этом мне, впрочем, стало не столько больно, сколько не по себе. Вплоть до озноба по спине - ощущения были точь-в-точь такими же, какими приводил меня в чувство веры в реальность происходящего Астерот, когда мы впервые с ним встретились.

Подумал я обо всем этом за доли мгновения, почти сразу абстрагировавшись от боли прикосновения и внутренним взором наблюдая чужие картинки воспоминаний. А конкретно - воспоминания сэра Галлахера. Причем воспоминания не прямые - он сейчас срисовывал с памяти места тени произошедшего.

Уверенность в этом утвердилась, когда на периферии зрения пространство вокруг подернулось мглистой пеленой; образы событий возникали в серой дымке, такой же, в которой я сам совсем недавно наблюдал тени прошлого в кабинете Петра Алексеевича.

Вот только сам я недавно, глядя на тени прошедших событий, видел все в неясных и призрачных, даже плавающих очертаниях. Сейчас же яркие краски воспоминаний просто поблекли, акцентировались черный и белый цвета, при этом контраст и четкость изображения осталась. И словно в покадровой прокрутке негативов фотопленки я наблюдал произошедшее здесь совсем недавно.

По безмолвной картинке происходящего понять подноготную события оказалось просто. Характерное построение, характерные позы, движения, пассы рук и мимика: Саманта, еще живая, стояла одна из многих в составе группы поддержки сэра Галлахера. Магистр темных искусств отсюда, с вершины башни, подготавливал конструкт для закрытия активировавшегося портала в подвалах крепости.

И судя по тому, что демонов вокруг не было - даже намеков на их появление, портал в этот момент едва-едва открылся. Причем закрывать его сэр Галлахер собирался весьма грубо - так, как можно закрыть жерло колодца брошенной сверху многотонной бетонной плитой.

В тот момент, который сейчас показывал мне в тенях прошлого сэр Галлахер, Саманта искусно плела поддерживающую конструкцию в поддержку магистра - чтобы того не догнало откатом заклинания. Откатом, который всегда приходит после создания конструкта, превышающего порог силы одаренного. Но перед самым моментом кульминации, перед тем как сэр Галлахер завершил создание конструкта, Саманта получила удар в спину.

Медленно и в раскадровке я увидел, как один из стоящих по периметру зубчатого парапета башни телохранителей принцессы сбросил шлем и перчатку. Обычный человек, обычные глаза; сам невысокий и темноволосый. При этом двигался он быстро, причем быстро нечеловечески. Едва сбросив шлем и перчатку бронекостюма, он собрал вокруг ладони концентрированную силу и ударил. Бил дистанционно, даже не приближаясь к принцессе. И подобный удар я видео совсем недавно, в исполнении Баала, когда тот вышиб душу из Мархосиаса.

Сэр Галлахер демонстрировал мне сейчас замедленную картинку времени, буквально кадр за кадром. И я увидел, как Саманта сбрасывает с рук незаконченное плетение, полыхнувшее огненным смерчем. Видел, как она крикнула что-то, явно предупреждая сэра Галлахера. Одновременно с этим нанес удар спрятавшийся под личиной телохранителя враг.

Саманта успела почувствовать, и возможно даже предвидеть его атаку. По крайней мере, действовать она начала еще даже до того, как офицер-телохранитель поднял руку, чтобы сбросить перчатку. При этом - а она определенно жила в моменте ускоренного времени, принцесса даже не попыталась обернуться. Она решила спрятаться, уйти от атаки. Наверняка оттого, что почувствовала всю мощь готовящегося сзади удара - а эту холодную мощь чувствовал даже я, глядя сейчас в черно-белом негативе картинки воспоминаний. И принцесса, даже не оборачиваясь, шагнула вперед, прячась в Изнанке.

Саманта практиковала шаманизм. Она не повелевала, а разговаривала со стихиями - и при плетении конструктов результат получала часто пусть и мощнее, но при этом гораздо медленнее, чем повелевающие стихией одаренные. Но в силу специфики шаманизма, с Изнанкой мира, с местом обиталища духов, Саманта была на короткой ноге. И в этом могла дать любую фору одаренным. Именно поэтому она, уходя от удара, в буквальном смысле покинула тело, прячась за границей мира.

Мы с Николаевым такое не изучали. С фон Колером тем более.

Что, впрочем, неудивительно. Все одержимые в этом мире - в своем роде первопроходцы. Изучение темных искусств - даже не молодая, а новорожденная наука. У одаренных, за сто лет существования, на возможных путях развития уже гораздо больше маяков и флажков. Как пример - та же Марьяна, живой (до недавнего времени) пример бесполезной силы.

Марьяна, которая оперируя силой земли, просто начала развиваться не в том направлении, и достигнув одного из наивысших рангов уткнулась при этом в низкий порог возможностей. Даже феечка из команды Самарской Академии, также адепт Силы Земли, гонявшая нас с Эльвирой в недавнем поединке, могла один в один превзойти в эффективности боевых возможностей бывшего директора елисаветградской гимназии. Хотя ранг ее в два раза ниже.

Совершенствуются одаренные, многие из которых идут уже по проторенной дорожке, совершенствуются - пусть и с большим для себя риском, одержимые. Если для одаренного самая главная опасность в выборе неправильного пути, ограничивающие возможности, то одержимые за каждый неправильный выбор платят жизнью.

Но несмотря на опасность, прогресс освоения возможностей на месте не стоит. Двигаясь вперед семимильными шагами - приходя часто к результатам, доступным лишь избранным. Потому что, обучаясь у одних из лучших специалистов по темным искусствам, за все полгода новой жизни я не слышал ничего об увиденном только что способе устроить одержимому истинную смерть. В буквальном смысле выбив из него душу, еще и разорвав контакт с привязанным к физическому телу слепком.

Причем за сегодняшнее утро, пусть и содержательное событиями, вижу подобное уже второй раз. Но в первый раз, справедливости ради, подобное сделал целый архидемон, а вот здесь… точно не высшая сущность. Обычный исполнитель.

Саманта в отличие от меня о подобном способе убийства знала. Ну или обладала дьявольским чутьем - потому что, почувствовав атаку сзади, мгновенно приняла решение попытаться спрятаться в Изнанку мира, даже без попытки отразить удар.

И, если бы она успела скрыться за границей, у нее бы получилось - вся мощь удара ушла бы впустую. У нее даже синяка бы не появилось - физическое тело мощь удара абсолютно не затрагивала. Но Саманте на хватило буквально доли мгновения, и выбивающий душу удар догнал ее в полупозиции, когда она еще не полностью скрылась за границей Изнанки. И не переместившуюся до конца в астральную проекцию душу Саманты буквально вышвырнуло прочь - и из мира, и из Изнанки, отправляя куда-то дальше. Гораздо дальше.

Картинки образов потеряли четкость, расплываясь. Сэр Галлахер разорвал контакт, отпуская мою руку - при этом мгновенно отпустила и боль. Впрочем, эхом памяти несколько мгновений событий после атаки на Саманту я досмотрел. Увидел и как рушится противоположная часть цитадели, попав под действие вышедшего из-под контроля конструкта, и как в кровавых брызгах ловит откат заклинания сэр Галлахер, а несколько его ассистентов буквально взрываются, превращаясь в багряную взвесь.

«Не попал» - понял я. Догадавшись, что выбив из построения Саманту, предатель-телохранитель еще и сбил построение конструкта магистра. И вторжение демонов здесь оказалось успешным именно потому, что портал не был закрыт, а предназначенный для него убийственный конструкт разрушил не арку портала, а почти половину цитадели, внося сумятицу в ряды защитников.

Судьбу атаковавшего Саманту телохранителя-предателя я, кстати, в потухшей картинке воспоминаний не увидел.

- Куда? - только и поинтересовался я вслух, посмотрев в единственный глаз сэра Галлахера.

Посмотрел, но почти сразу же взгляд быстро отвел, мельком глянув на свою руку. Туда, где еще помнилось стачивающее плоть жжение. Подспудно ожидал увидеть прожженное до кости мясо, но ничего - чистая кожа, неповрежденное запястье. Впрочем, неудивительно, я уже с таким сталкивался.

- Shadowlands. Отражение нашего мира. Зеркальное отражение, - между тем проговорил сэр Галлахер.

Голос у него сейчас… неприятный. Одновременно хриплый, булькающий и каркающий. Но, с такими травмами хорошо что вообще говорить может.

- Как я туда попаду?

- Также, как и она. Смоделируем в точности момент, и я вышибу твою душу из этого мира. Просто держись крепче, и старайся не потерять себя.

- Это… сработает?

- Должно.

- Это безопасно?

- Не знаю.

- Саманта вообще жива?

- Наверное, да. Не могу точно сказать, - магистр темных искусств был со мной предельно честен.

- Если у меня получится, что меня там ждет?

- Я не знаю.

- Кто-нибудь еще там был?

- С чужих слов. Это было давно, и неправда.

- Хотелось бы поподробнее.

- Ад Данте, ты должен быть знаком с этим произведением. Что? - переспросил эр Галлахер почти сразу в ответ на мой комментарий на русском.

- Если я найду Саманту, что мне делать? - не стал я повторяться.

- Попробуй вернуться вместе с ней. Сейчас, когда все будет готово к отправке, объясню как.

- Мм, план просто великолепный.

- Другого нет, прости. И… тебе нужно сделать это как можно быстрее - время уходит. Я чувствую, знаю, что ты можешь добиться успеха. Но с каждой секундой эта вероятность падает, и тебе нужно спешить. Некогда объяснять подробно, просто поверь мне.

После этих слов я переглянулся с Николаевым, и полковник кивнул.

Предчувствие. Предвидение. Есть такая способность у одержимых - у меня она проявляется за покерным столом, когда я знаю, буквально чувствую момент для входа в игру, осознавая стопроцентную вероятность выигрыша. Пусть даже находясь в этот момент в совершенно невыгодной позиции.

- Н-ну… в принципе, если вопрос стоит так, то я уже готов, - внимательно глядя на Николаева, проговорил я.

«Да это блудняк какой-то» - не замедлил одновременно с принятым решением подсказать мне внутренний голос.

Как оказалось, готовы были и остальные. Место сэра Галлахера было за границей круга - он собирался выбивать из меня душу, и его присутствие в пентаграмме не требовалось. В нижних углах звезды встали Валера и Эльвира. Я стоял над телом Саманты, в центре пентаграммы, Николаев расположился в верхней ее точке, прямо за моей спиной.

- Тебе нужно оставить здесь твой нож и перстень, - произнес сэр Галлахер.

«Да реально блудняк!» - внутренний голос уже кричал.

- Нож? Почему?

- Это… не другой мир, это отражение нашего. Для того, чтобы вернуться сюда, тебе не нужно будет никуда лететь, и прорезать бесконечное пространство реальности. Нужно просто сделать шаг назад, а нож и перстень послужат якорями. Но! - вдруг поднял палец, и пристально посмотрел на меня единственным глазом магистр, — это мое предположение, не принимай его как единственно верную данность. И действуй по обстоятельствам.

- То есть я сейчас иду не знаю куда, и что мне там делать - тоже непонятно.

- Да. Поменьше слов, побольше дела, пожалуйста.

В ответ я произнес емкую и короткую фразу. Тоже на «П», как Юра в преддверии своего путешествия в неизведанное. Только я сэкономил одну букву, уложился в шесть, а не в семь, как в его оптимистическом «Поехали».

Одновременно с восклицанием заставил клинок кукри материализоваться и бросил его Валере.

- Не потеряй, - поймал я его взгляд, а мгновением позже снял с пальцев левой руки сразу три перстня. Мой личный, и два подчиненных - Иры и Ады, с по-прежнему пульсирующими мотыльками душ. Перстни полетели Эльвире, которая поймала их один за другим. Перстни Иры и Ады она убрала в карман, а мой сжала в руке.

- Как с подкреплением? - обернулся я к Николаеву. Не мог уйти в другой мир, не поинтересовавшись, прибыли ли на плато дополнительные силы - о чем мы договорились еще во время полета, когда я рассказывал ему о бое у портала.

- На месте, - коротко ответил Николаев.

- Отлично. Ну теперь… поехали, - произнес я все же полагающиеся и подходящие к моменту слова.

Сэр Галлахер, который пределы круга пока не покинул, немного поправил меня, выставляя над телом Саманты. В том же самом месте, но направляя лицом в противоположную от той сторону, куда смотрела она в момент атаки.

- Так будет проще, - пояснил он негромко, вымеряя расстояния и явно прокручивая в мыслях предстоящие действия. После чего жестом потребовал от меня вытянуть руки.

Вот это самая неприятная часть процесса - для которой мне еще и рукава пришлось закатать. Два быстрых взмаха, полоснувших по запястьям вдоль, и из разрезанных вен хлынула кровь. Магистру темных искусств даже нож не потребовался - резал он удлинившимся ногтем, превратившимся в длинный и острый коготь. Причем коготь без тени Тьмы - управляемая трансформация тела, я к такому умению еще даже близко не подошел.

Порезы оказались глубокие, качественные. Вот только кровь из них не хлынула на землю - повинуясь силе магистра темных искусств, тягучая багряная жидкость выливаясь из раны парила в воздухе, левитируя. Почти сразу потянувшись тонкими, будто живыми переплетающимися ниточками к стоящим в нижних углах пентаграммы Эльвире и Валере.

Они, каждый, вытянули руки навстречу багряной паутине, и перехватили паутинки нитей моей крови. Которые, став еще больше похожими на живые, обвились вокруг их ладоней и запястий. Также уже взрезанных - но не так щедро как у меня, без вскрытых вен. И сразу, как слабым электрическим разрядом, меня ударило ощущением усиления нашей кровной связи.

- Готов? - спросил сэр Галлахер.

- Как пионер, - на русском ответил я. Фразу магистр определенно не понял, но интонацию услышал. И размахнулся для удара. При этом мне по коже повело отзвуком невероятной силы - сконцентрированной вокруг его ладони. Причем природу этой силы я даже близко бы не сказал — это было что-то прежде мне неизвестное.

Приготовившись и сконцентрировавшись для удара, сэр Галлахер глянул над моим плечом.

- Триста… начал отсчет стоящий позади меня Николаев, - тридцать… три!

На счете «тридцать» я вошел в скольжение - первого уровня, без фанатизма. И шагнул в Изнанку, полностью инициируясь в астральной проекции и разумом покидая пределы мира. Сэр Галлахер, который сейчас двигался гораздо быстрее, наблюдал и контролировал все мои движения. И, поймав тот же самый миг полупозиции, в котором оказалась Саманта, ударил.

Ощущения такие, как будто в меня стоящего прилетел огромный молот; или, даже, разогнавшийся скоростной поезд. Обычный человек вряд ли в данном случае почувствовал бы что-либо, кроме мгновенной краткой вспышки. Но это обычный человек - а я находился в состоянии скольжения.

И это было больно. Очень медленно и очень больно.

Когда пришел в себя, и когда в груди закончился воздух рвущегося из груди неконтролируемого крика, увидел покатые булыжники пола, и устилающую их солому.

В средневековых замках раскиданная по полу солома, хорошо впитывающая влагу и нейтрализующая запахи, использовалась для того, чтобы скрыть продукты жизнедеятельности человека и населяющих замки животных. Особых манер тогда не знали, мусор до урны не доносили, а слуги солому просто меняли. Или же даже не меняли, а старый утоптанный слой закрывали новой, свежей.

В этом замке, на той части пола которую я мог наблюдать, никаких признаков средневековой жизни не было. А вот солома была; как дань, предполагаю, аутентичной картине. Хотя какая может быть аутентичность у замка, находящегося в межмировом пространстве, судя по звездному пейзажу открытого космоса, проглядывающему в узкие отверстия бойниц?

- Я умер? - привычно поинтересовался я, поднимаясь.

Только вот говорил очень осторожно и негромко, даже сдавленно. При этом состояние было… отличное. Ощущение полного и абсолютного здоровья. Дискомфорт, заставляющий сгибаться и говорить осторожно и шепотом, приносило только эхо испытанной совсем недавно боли. И страх ее возвращения.

- Мне отвечать с эссенциальной точки зрения? Или экзистенциальной? Или вовсе начнем с вопроса «что есть сущее?» - позволил себе покровительственную полуулыбку Астерот.

Как и во время наших предыдущих встреч здесь архидемон щеголял в пиджаке, потертых джинсах и кедах. Вот только в прошлый раз кеды были синего цвета, до этого ярко-красного, а в этот раз он переобулся в старую черно-белую классику. Это было особенно заметно сейчас - архидемон сидел на краю массивной дубовой скамьи, закинув ногу на ногу.

- Мне бы попроще объяснение, - не сдержался, и выдохнул я в расстройстве. Видимо, сэр Галлахер все же напутал со своим предчувствием железной уверенности и что-то определенно пошло не так.

– Чай, кофе? Может быть что покрепче? - по-прежнему не убирая гостеприимной улыбки с лица, поинтересовался Астерот.

- Морковный сок, если можно, - очень осторожно проговорил я.

Эхо прошедшей боли было настолько сильным, что не верилось в ее уход - казалось, одно неосторожное движение и медленно выворачивающая нутро мука моментально вернется.

- Можно, отчего же нет? - между тем произнес Астерот.

Еще до того, как он закончил говорить, я увидел на столе высокий стакан с оранжевым густым соком. Который, как я только сейчас понял, стоял там еще до того, как архидемон задал вопрос, а я выбрал напиток. И этот самый стакан, как сейчас вижу в картинке воспоминаний, стоял на столе еще в тот момент, когда я обратил внимание на черно-белые кеды архидемона.

Игры со временем, ну да, ну да.

Вот только… если эти ребята так умело играют со временем, осознавая его не как мы - лишь только миг между прошлым и будущим, а наблюдая и даже воздействуя на реку времени гораздо выше или ниже по течению, почему у них тогда происходят столь серьезные ошибки? Как у Баала со мной, когда он не смог меня отвлечь от меча бурбона, или у Люцифера (если это был он), который даже не смог организовать раскраску вторжения демонов в черный цвет одержимости?

- У нас с тобой сейчас бесконечность времени, - прервал мои мысли Астерот, - но исчезающе малое количество возможностей. Поэтому буду краток. Мир, в котором ты сейчас проживаешь свою истинную жизнь, обречен.

При этих словах Астерот поднял руки и сгибая пальцы показал жест кавычек.

- Почему он… «обречен»? - жест повторять я не стал, а вопрос по необходимости кавычек озвучил интонацией. Мне, впрочем, ни интонации ни жесты в беседе с архидемоном не нужны - он ведь мои мысли как открытую книгу читает.

- «Обречен», - снова показал кавычки Астерот, потому что кое-кто из находящихся в этом кабинете, может, как ты выражаешься, втянуть. Вернее нет, не вытянуть, а как это по-русски… - пощелкал пальцами Астерот. - Может затащить, вот.

- Мир… обречен. Это его естественное состояние? - поинтересовался я, намекая на ситуацию для мира во время нашего первого разговора, когда мы с архидемоном подписывали контракт.

- Скрывать не буду. Вследствие некоторых событий, к которым оказался причастен в том числе и ты, состояние «обречен», - вновь поднятые руки и характерный жест, - наступило на сотню-другую лет раньше.

Так. Приплыли.

Чтобы собраться с мыслями, глоток вкусного и душистого морковного сока оказался весьма кстати.

Вопрос - не совершил ли я ошибку, соглашаясь на подписание контракта? Если цена моей жизни - судьба целого мира, вдруг ставшего обреченным?

- Совсем обречен? Бахнут так, что весь мир в труху?

- Именно так. Бахнут, - даже поднял палец Астерот. - Так, что весь мир в труху. Но… прошу, не переживай. Ты, конечно, в фокусе внимания происходящего, но непростые процессы с этим миром начались, так скажем, задолго до твоего появление. А лишние сто-двести лет? Капля в океане времени. Этот мир и был обречен, у него не было хороших вариантов развития. Просто их было много больше - плохие, очень плохие, и даже ужасные.

Астерот, положив подбородок на кулак, вдруг изобразил самую настоящую дьявольскую улыбку.

- Я вижу, о чем ты думаешь. Даже пытаясь скрыть от меня свои мысли. Но не волнуйся, я перед тобой сейчас не лукавлю, говорю правду и одну только правду.

- Было бы удивительно, если желая обмануть, ты бы меня об этом заранее предупредил.

Астерот в ответ на это только рассмеялся. Искренне и заразительно

- Да, выбора у тебя в общем-то нет. Ладно, вернемся к нашим титанам. Сейчас, если не учитывать фактор моего вмешательства… да-да, не учитывать именно тебя, вбитого вовремя клином в колесо предназначения, у твоего нового мира только лишь два варианта. Первый - власть Тьмы, в первозданном ее виде, чего пытается добиться Люцифер. В случае, если у него получится, это будет очередной гиблый мир без людей. Хранилище, так скажем, материи. Если же все пойдет по сценарию Баала, то, как результат - стерильный фашизм власти технократического общества…

- Это же не совсем ужас. По крайней мере, не для всех.

- Для всех, - отрезал Астерот. - Если ты о вершине социальной пирамиды, то это будут уже не люди. И этот вариант, пожалуй, для населения даже похуже будет. Лучше, как говорится, ужасный конец, чем ужас без конца. И мир этот, если пойдет по плану Баала, станет, так скажем, хранилищем не материи, но материала.

- Этот мир не относился к тем, где у тебя было серьезное влияние, - произнес я, вспоминая наши прежние беседы. - Более того, он был тебе недоступен. А теперь…

- Да-да. Но некоторые события довольно сильно провернули колесо возможностей. Причем, - уважительно поджал губы Астерот, - происходящее стало удивительным не только для меня, но и для других игроков. Эффект бабочки, если ты понимаешь о чем я.

- И по итогу происходящего Баал и Люцифер, которые разыгрывали партию за власть над этим миром, в результате возникшего хаоса решили объединится для его уничтожения? - поинтересовался я, теперь понимая подноготную совместных действия других архидемонов.

- Вот поэтому, за умение видеть самую суть событий, я тебя и выбрал, - улыбнулся Астерот.- Да, именно так. Им обоим теперь выгоднее этот мир погасить.

- Чтобы не пустить тебя туда?

- Нет, отнюдь. Чтобы не выпустить этот мир из своих рук. Сейчас я тебе объясню. Представь себе… допустим, в некоем сферическом вакууме расположился южный приморский город. В городе все отлично и прекрасно. За исключением всего одной серьезной проблемы - проблемы уличных кошек. Кошек в городе любят, но в какой-то момент их стало слишком много. Им не хватает еды, некоторые приюты переполнены, больных кошек все больше, а жителям не нравятся и страдания бедных животных, и бездействие властей по этому поводу.

У мэра города, причем у мэра, который еще не пришел к власти, сейчас есть только два пути. Первый - банально потравить всех кошек. Не забывай, - отреагировал на мой взгляд Астерот, - мы сейчас смотрим на ситуацию высоко сверху. Поэтому я рассказываю тебе все утрировано. При этом, ты сейчас поймешь, все утрировано, но верно до мельчайших деталей. Итак, вариант первый заключается в том, чтобы просто взять, - щелкнул пальцами Астерот, - и выключить всех кошек. Люди пошумят, но быстро забудут. И проблема кошек будет решена навсегда - мы в вакууме, им больше не откуда взяться.

Либо, кошек можно не травить, но убрать с улиц целиком и полностью. Стерилизовав, так скажем, от них весь город. Всех животных лишить свободы - выловить, загнать в приюты, поголовно кастрировать и рассадить по пронумерованным клеткам доживать свой век. При этом ввести строгие нормы, чипирование и полный контроль животных. По глазам вижу, что второй вариант не вызывает у тебя сильного отторжения. Но представь, что ты рыжий уличный кот, гроза голубей, повелитель двора и хозяин задворок магазина. Ты привык лежать на солнышке, лизать, допустим, заднюю лапу, и в марте-апреле гоняться за симпатичными кисками. Проблемы остальной популяции котов тебя не сильно волнуют. Как тебе перспектива кастрации и пронумерованная клетка? О, я вижу, что ты хочешь что-то сказать.

- С «кошками», - теперь уже я не удержался, и жестом показал кавычки, - можно провести работу и без геноцида, и без концлагеря.

- Именно. Exactly! - улыбнулся Астерот, выглядящий донельзя довольный. - Я ждал от тебя именно этого. Теперь говори, как.

- Н-ну… да хоть модель Зеленоградска, - просто сказал я, подразумевая курортный город в Калининградской области моего мира, прозванный городом кошек за особое к ним отношение. Причем и на уровне городской администрации.

Не думаю, что архидемон был в «том» Зеленоградске, но о чем речь, естественно понял. А может и был, чем черт не шутит.

- Да, все верно, - кивнул Астерот. - Проблему с бродячими кошками можно решить. Но! Если, при этом, выйти за границы двух озвученных вариантов. Причем решить проблему можно гораздо более лучшими методами. Вот только возникает вопрос… кто это будет делать? Совсем недавно, в начале разговора, ты подумал, что как можно ошибаться так, как совсем недавно ошибся Баал, или мой хороший друг Люцифер, который не смог закрасить черным вторжение. Было такое?

- Было.

- Так вот. У нас с… коллегами, так скажем, действительно есть возможность видеть разные варианты развития событий, и более того - повелевать временем. Но, во-первых, это очень дорого, а во-вторых… миров, где мы, так скажем, ведем игру, гораздо больше, чем ты даже можешь себе представить.

Ты справедливо считаешь, что условную проблему плохо живущих и слишком размножившихся в прибрежном городе кошек можно решить без геноцида и без концлагеря. Но ни у Баала, ни у Люцифера нет на это ни времени, ни ресурсов. Они могут уделить этому миру ограниченное количество своего времени и ресурсов. Ограниченное количество — это здесь ключевые слова. Поэтому, по итогу некоторых событий, у них осталось лишь два варианта. Если действовать, так скажем, самостоятельно. Если же действовать чужими руками, как - не буду лукавить, действую сейчас я, используя тебя, для них делегирование полномочий кому-либо другому может в перспективе стать предтечей появления нового игрока. А кто в здравом уме будет самостоятельно себе же воспитывать конкурента?

- А что насчет тебя? Ты сам не боишься воспитать конкурента?

- Так это же не мой мир! - довольно, как кот, фыркнул Астерот. И вновь рассмеялся, искренне и заразительно.

Судя по всему, после ошибок Баала и Люцифера у него сейчас преотличнейшее настроение.

- А можно вопрос.

- Нужно.

- Кто, в этом мире, исполнил Прометея?

Отвечать на вопрос архидемон не стал. Только изобразил еще одну по-настоящему дьявольскую улыбку. После которой я понял, чьих именно рук дело появление одаренных в этом мире.

- Нет-нет, - вдруг покачал головой Астерот. - Одаренные — это не я. От меня в этот мир пришли лишь одержимые. И после этого, у обреченного на роль склада или материи или материала мира, появился шанс на свой, отдельный и самостоятельный путь. О-очень немногие удостаиваются такой возможности, ты это поймешь со временем.

- В этом то все и дело.

- В чем противоречие? - внимательно глянул на меня Астерот, определенно почувствовав мое предвзятое настроение.

- История этого мира, как ты сказал, зависит от меня.

- Ах, вот ты о чем. Не волнуйся, если ты выживешь, то история этого мира возвратится к норме.

- Хотелось бы понимать рамки этой нормы. Может быть я воюю за гораздо худшие перспективы, чем цифровой концлагерь.

- Еще морковного сока?

- Нет, спасибо. Сейчас мне больше хотелось бы все же узнать, в какую именно сторону воюю персонально я.

- Ты воюешь за право выбора. Скоро мы снова встретимся, и поговорим об этом более предметно. Если ты, конечно, доживешь. И если нам повезет, - улыбнулся Астерот, - и ты доживешь, то к нашей следующей встрече у тебя появится больше вопросов, и самое главное - ты сможешь понять мои ответы. А сейчас… поторопись и не оглядывайся. У тебя действительно будет совсем немного времени. Точно больше не хочешь ничего выпить?

- Нет.

- Тогда до встречи, - мягким жестом Астерот показал мне подняться. Последний взгляд серых глаз, и в меня вновь словно ударило воздушным молотом, буквально выбивая из этого слоя реальности.

К счастью, в этот раз не было боли. Я вылетел из замка Астерота, почувствовав мощный удар так, словно все тело было обколото лидокаином. Но едва оказался в следующем слое, как чувствительность полностью вернулась.

Ушло эхо удара, ушло ощущение одеревеневшего тела. Остался только импульс движения - я встретил его, опустившись на одно колено, словно сопротивляясь бьющему в лицо сильному ветру. Меня прокатило по камням, словно двигая взрывной волной; и проехав, проскользив несколько метров, я остановился. И замер, охватив взглядом окружающую реальность, отмечая все малейшие детали. Как, например, следы от моего скольжения - площадку покрывал слой серой, похожей на пепел праха пыли.

Я вновь оказался на вершине круглой башни крепости, откуда меня совсем недавно выбил удар сэра Галлахера. Все вокруг было знакомым, уже виденным, но при этом абсолютно чужим. Это не было моим миром; я оказался в месте, которому действительно подходило название Shadowlands. Это было царство теней, отражение нашего мира.

И здесь не было света. Вообще.

До этого момента, выходя в Изнанку, я оказывался среди небольшого пространства, свободного от пелены теневых всполохов. Видимая часть Изнанки, граница живого мира, выглядела как негатив, или позитив проявленной пленки для фотоаппарата. И доступная к обозрению часть Изнанки мира всегда была невелика, закрытая по периметру мглистой пеленой.

Здесь же не было ни пелены, ни лоскутных всполохов границы. Я оказался в отдельном мире. Только если в моем, истинном и живом мире всем правил свет, то здесь жила тьма. И местное не голубое, а светло-серое небо, а также серое солнце на нем, не светило, а наверное, темнило.

Причем, при полной власти тьмы вокруг, мир не был черно-белым. Просто из-за отсутствия ярких красок на первый взгляд он казался абсолютно серым. И здесь, определенно, присутствовала жизнь; мертвая жизнь.

Весь осмотр окружающего мира занял у меня не больше секунды - успел все взором ухватить, пока назад по камням скользил. К тому же доступный к обозрению мир был ограничен высоким парапетом башни. В котором хоть и были широкие зубцы бойниц, но что за ними, я не видел - так как остановившись, все еще сидел на одном колене. Так и замер после скольжения выхода в мир.

Вставать, а также шевелиться пока даже не собирался. Потому что рядом со мной находилось сразу несколько тварей. Несомненно, когда-то это были люди, но сейчас… уже нет. Нелюди. Белесая бледная кожа, согбенные голые тела, проступающие через натягивающие тонкую кожу острые позвонки; на руках видны длинные когти, но больше всего притягивают взгляд белесые, пустые глаза - на нечеловечески вытянутых лицах.

И я узнал этих тварей.

Точь-в-точь такое же существо вызвал к нам фон Колер на самой первой, вступительной лекции при введении в обучение темными искусствами. Профессор тогда открыл портал, вызывая из него такую же тварь. Которую потом, показав нам как пример безвозвратной одержимости, отправил обратно.

Передо мной сейчас были бывшие люди, одержимые, не справившиеся с освоением темных искусств. Бывшие люди, сейчас ставшие ограниченно разумными тварями, руководствующимися в своем существовании лишь животными инстинктами.

Ближайшее обернувшееся ко мне существо внимательно осматривало меня своими белесыми глазами. До момента моего появления у него было весьма важное занятие - тварь вылизывала кровь с камней, скрючившись на четвереньках.

Сейчас это существо поднялось, сутуло сгорбившись, также как и я замерев. Вторая тварь, кстати, прерываться не стала. Напоминая в позе скрючившегося Голлума, только побольше и с мордой больше похожей на человеческую, когда-то не справившийся с темным искусством одержимый продолжал обед. Он грыз труп третьей, точно такой же твари, лежащей в луже темно-серой крови. И также, как и ближайший ко мне одержимый неотрывно наблюдая за мной мутным взглядом белесых глаз.

Агрессии ко мне твари не проявляли, но эти существа мне не страшны, я таких хоть сотню могу нашинковать даже без сильного усилия…

Так, стоп.

В очередной раз меня словно обухом - огромным обухом, по голове погладили. Потому что в этот момент наконец осознал отсутствие силы в энергетических каналах.

Отлично все. Я сейчас оказался перед этими тварями абсолютно пустой, целиком и полностью. Даже не просто стихийной силы не чувствую, больше того - я не ощущаю даже Источника и собственного энергетического каркаса.

Все потому, что в этом мире просто нет стихийной силы - вдруг понял я. И сразу отчетливо ощутил, насколько здесь затхлый и тухло-влажный воздух. Такой, словно нахожусь сейчас в самом центре гиблой топи забытого богом болота.

Здесь не было ветра, не было привычного света, не раздавались громкие звуки - в ушах словно ватная пелена. Здесь, наконец, просто не было настоящей жизни.

Зато здесь была Тьма. Я ее не видел, но чувствовал - каждой клеточкой тела. И теперь понял, откуда именно черпаю ее во время построения конструктов и использования способностей темных искусств. И к Тьме, присутствие которой буквально кожей ощущал, я мог сейчас потянуться.

Вот только последствия, думаю, будут чреваты. Без защиты, без естественной защиты ауры живого мира, и тем более без скелета энергетических каналов, со мной произойдет то, что уже едва не произошло однажды, когда я оказался заражен Тьмой. Использовав ее без подготовки, для того чтобы уговорить Измайлова спасти Зоряну. И тогда лишь присутствие фон Колера мне помогло договориться с княгиней, которая выжигала во мне заражение при помощи Анастасии.

Так что здесь и сейчас, в этом незнакомом мире я остался без оружия, без способностей, и наедине с опасными тварями. Даже кукри не было - он, как часть меня, остался в другом мире.

«Jesus Christ» - только и шепнул я, чтобы не выругаться грубо. Потому что промолчать не смог - стало страшно.

Зря кстати шепнул. Зря вообще пошевелился. Потому что в этот момент дальняя, грызущая труп тварь атаковала. Распахнув оказавшуюся неожиданно широкой пасть, с длинными рядами острых зубов, существо скакнуло на меня с места, прыгнув словно лягушка. Застав врасплох - все же нападения я ждал больше от того одержимого, что стоял ближе.

Впрочем, спасибо Мустафе, я и без экстраординарных способностей владеющего что-то, да мог. И пропуская голое белесое тело мимо себя, шагнул в сторону. И сразу, вдогонку, без затей пнул тварь под зад, придавая дополнительное ускорение.

Парапет на башне был высокий, почти в человеческий рост, и с широкими зубцами бойниц. В ближайшую из которых существо к сожалению не попало, звучно шлепнувшись лицом в стену. Но я уже был рядом - схватив одержимого, рванул его чуть в сторону, пробрасывая в проем бойницы. И вовремя отпрянул, избегая взмаха когтей извернувшейся и такой неожиданно юркой твари. Может быть, одержимый и удержался бы на стене, но попытка меня ударить совсем не помогла ему держать равновесие. Проскрежетали по камням когти в последней попытке удержаться, и извивающееся тело полетело вниз.

Почти сразу оттуда, снизу, раздался наполненный животным страхом вопль. Но смотреть было некогда - я уже обернулся ко второй твари. А нападать та не стала - цокая когтями по булыжникам, существо просто убежало. Опустившись на четвереньки и двигаясь как сутулая собака.

Одержимый определенно меня испугался - по торопливым движениям бегства видно. Или не испугался, а просто решил не связываться. Слабый наверное, слабее того который на меня прыгнул. Тем более что атаковавший меня грыз труп, а второй довольствовался лишь вылизыванием луж крови.

Не такие они и неразумные? Возможно.

Периодически бросая взгляды в лестничный проем на другой стороне площадки, где скрылась одержимая тварь, я вскочил на широкую стену. И подошел к краю, вглядываясь вниз.

- Мать… моя женщина, - только и выдохнул я беззвучно.

Стена массивной башни ближе к основанию была чуть наклонена, расширяясь под небольшим углом. Так что рухнувший со стены одержимый, прежде чем достигнуть поверхности, проехался по ней. И падал он, собирая змеящиеся по кладке черные жгуты лиан, покрывающие башню почти на половину высоты.

Эти темные лианы выглядели словно змеи, только не обычные, с сухой чешуей, а змеи блестящие, словно покрытые влажной слизью. Именно этот влажный отблеск и стал первым ярким элементом, увиденным мной в этом однородно-сером, матовом мире.

Рухнувший вниз одержимый был еще жив. Его бледная фигура сильно выделялась на темной земле - существо билось в судорогах агонии и продолжало истошно выть. Было отчего - сорванные им в падении со стены лианы уже оплетали его, будто змеи. Нет, не как змеи, а как мокрые влажные пиявки.

Когда одержимая тварь последний раз взвыла перед тем, как полностью исчезнуть под черными жгутами сорванных лиан, я даже вздрогнул и почувствовал, как по позвоночнику побежали холодные мурашки. И с трудом удержался, чтобы не отшатнуться в панике. Потому что в тот момент, как отсекло крик агонизирующего существа, снизу на меня дохнуло самым настоящим могильным холодом.

В действиях хищных растений не было осмысленности, я ее не чувствовал. Зато прекрасно ощущал тянущий голод, отзвук которого холодил, словно сквозняк. Стало страшно. По-настоящему страшно. Но усилием взяв себя в руки, я - сначала, правда, еще раз обернувшись к проему, где исчезла вторая тварь, прислушался к себе, отринув лишние чувства и эмоции. И буквально через мгновение почувствовал облегчение. Я понял, что кожу по всему телу, даже не просто кожу, а всего меня, до костей позвоночника, потягивает; это было словно тянущее назад притяжение. Сильное и неотвратимое, пусть и едва ощутимое, если не акцентироваться на нем.

Сэр Галлахер был прав - я сейчас могу легко покинуть это мир, просто шагнув отсюда назад, в Изнанку. Кровная связь, созданная нами с Валерой и Эльвирой совсем недавно на вершине башни, работает как путеводная нить. Или как поводок. За который я плотно зацепился, вернее за который меня плотно зацепили, и по которому я могу в любой момент вернуться. Стоит только захотеть.

А хотелось очень сильно. Стоя на широкой стене, глядя вниз на панораму раскинувшегося города, приятного в пейзаже не видел совсем. Темные коробки домов щерились пустыми окнами; сухая, безжизненная и потрескавшаяся как в безводной каменистой пустыне земля частично была покрыта черной, блестяще-жирной травкой.

Но прежде всего мое внимание привлекла громада возвышающегося неподалеку готического собора, который в этом мире мечетью не стал. И в его высоких стрельчатых арках окон клубилась Тьма. Самая настоящая и истинная, при взгляде на которую по спине бежал холодок страха. Причем Тьма, клубившаяся в здании собора, меня словно звала.

Усилием отведя взгляд - преодолевая притяжение более сильное, чем чувствовал в кровной связи со своим миром, я осмотрелся по сторонам. На прилегающих к крепости улицах видно движение - слева, перебегая от одной пальмы к другой, пробежала стая собак. Пальмы, кстати, здесь тоже не были живыми - стволы высохшие, и каждое дерево оплетает белесая паутина, словно нарост паразита.

Под некоторыми пальмами видны полянки, заросшие черной, напитанной Тьмой травой. При очередном перемещении стаи я заметил, что собаки, избегающие черной травы, довольно нетипично для собак двигаются. Да и не собаки это, а крысы, вдруг понял я. Крысы, размером с собак.

Справа тоже заметил движение - к крепости направлялись несколько безвозвратно одержимых - также обходя заросли черной травы и скопления жирных змей-лиан. Увидев это, сделал вывод, что Тьма хоть в этом мире и есть, как естественное наполнение, но она агрессивна для местных обитателей.

Несмотря на подробную картину увиденного, осмотр занял у меня всего несколько секунд - фраза Астерота о том, что мне необходимо быть быстрее, пульсировала в сознании. Спрыгнув с парапета, я еще раз торопливо осмотрелся. Только теперь акцентируя внимания на следах - на покрывающем камни слое пепельной пыли они были хорошо заметны.

Много следов - особенно вдоль длинной полосы, которую проделал я торможением после вброса в этот мир. Но моя полоса наложилась на характерно сбитую пыль в месте падения: я вылетел сюда более-менее готовый, Саманта же, появившаяся раньше меня, видимо покатилась по камням, после того как получила удар в спину.

Судя по следам - отметины сапожек видны у многих бойниц, Саманта осматривалась здесь, довольно долго находясь на башне. И судя же по следам, к ней сюда пришли одержимые твари, одну из которых она убила.

Видимо, после схватки с одержимыми существами, Саманта башню покинула. Я было двинулся следом, вот только отпечатки небольших ножек на лестнице пропали - серой пепельной пыли здесь не было. А в темноту лестницы спускаться очень не хотелось.

В принципе, можно было пойти по другому пути - широкая стена здесь переходила в крышу помещений внутреннего двора. И пройдя по ней, можно было заглянуть в сам внутренний двор, куда по лестнице Саманта должна была спуститься. Но и сэр Галлахер, и Астерот акцентировали мое внимание на всей возможной быстроте действий. Их слова меня подгоняли, напоминая о необходимости торопиться. Поэтому задерживаться я не стал и сбежал вниз, выходя во внутренний двор крепости.

Правильно не стал задерживаться.

Саманта была здесь. Принцесса сидела, подтянув колени к груди, в десятке метров от меня. Она скрючилась под стеной, зажимая окровавленной рукой глубокий порез на боку.

Поодаль лежали тела убитых одержимых. Много, больше десятка. И то, как они выглядели, мне не очень понравилось - все твари, или полностью или частично, умерли словно были облиты кипящей черной смолой. Тела так и застыли, искривленные в муке смерти.

Они умерли, столкнувшись с истинной Тьмой.

Видимо, выбирая между перспективой умереть от когтей тварей или умереть от поражения Тьмой Саманта выбрала второе. Сознательно выбрала - прежде чем покинуть башню, я бегло осмотрел труп лежащей там твари - она погибла от сломанной шеи, без вмешательства Тьмы.

Саманта при моем появлении почувствовала отзвук движения, вскинулась и повернулась ко мне. Резко, как галка, в ореоле взметнувшихся черных волос.

«…» - лишь коротко выругался я.

Лицо принцессы было серым, болезненным. Будь у нее светлая кожа, наверняка сейчас была бы белее мела. Но даже несмотря на то, что в обычной жизни принцесса смуглянка, ее кожа сейчас практически утратила темный бронзовый оттенок.

Но самым пугающим было совсем не это; под кожей у принцессы бугрилась черная паутина жгутов, поднимаясь от шеи и наползая на лицо. Точь-в-точь такие же червоточины, что были и у меня после заражения Тьмой.

- Артур, - едва слышно произнесла Саманта. По щеке у нее покатилась слеза, и в этот момент одна из ползущих под кожей червоточин добралась до ее глаза. - Уходи! - в отчаянном последнем усилии еще успела сказать она. Да и то выкрик оказался наполовину съеден гортанным то ли стоном, то ли рычанием.

«…» - еще раз высказался я, когда кожа Саманты посерела еще сильнее, а принцесса, сопротивляясь неотвратимой одержимости, дернулась в бьющей тело судороге. Дернулась, и замерла, глядя прямо на меня. Только теперь ее глаза заполнила непроглядная чернота.

Говорили же мне торопиться, а я дурак не слушал.

На тонких длинных пальцах девушки появились абсолютно черные когти, превратившийся в пасть рот широко распахнулся, показывая неестественно выросшие и заострившиеся клыки. Тоже черные.

С места, как и сидела скрючившись, под стеной, Саманта бросилась на меня, распрямляясь тугой пружиной. Даже не пытаясь уклониться, я шагнул навстречу. Встретил ее простым и незатейливым ударом в солнечное сплетение. Мелькнули когти, я почувствовал, как по плечу резануло, а после хорошо так рвануло, прямо до скрежета когтей по кости ключицы. Ее когтей, по моей кости.

Оч-чень острые когти, режут как раскаленный нож масло - успел подумать я. Боли пока просто не почувствовал, она еще не успела прийти. И нужно было этим воспользоваться. Мой удар сбил на несколько мгновений превратившуюся в одержимую принцессу, и я успел обнять Саманту и всей силой потянуться назад, домой.

При переходе, если честно, чуть было ее не потерял. За краткий миг до того, как мы покинули этот мир и оказались на теневой границе, отделяющей светлый верхний мир от темного нижнего, Саманта вцепилась клыками мне в горло, буквально вырвав крупный кусок плоти.

Но самое главное я сделать успел - вместе с Самантой, в обнимку, мы все же шагнули в Изнанку, покидая этот темный и негостеприимный мир. А из Изнанки нас - именно нас, уже рванули связывающие кровью нити. Выдернуло словно рыбу заглотившую наживку, резко и рывком.

Правда, не обошлось без неприятностей. Здесь, уходя из мира, я стоял в центре пентаграммы связанный кровью с Эльвирой и Валерой, а выдернуло меня немного левее. Выдернуло, и в момент соединения души и тела перекрутило всей силой воронки притяжения тел - астрального и физического.

Энергетические каналы, конечно, при таком переходе не синхронизировались, и снова оказавшись в своем теле я рухнул вниз как подкошенный, заливая все вокруг кровью. Хлынуло не только из взрезанных вен, но и из перегрызенного Самантой горла. Была у меня надежда, что полученные в темном мире повреждения там же и останутся. Но, надежда как оказалось напрасная.

Скрючившись, зажав шею ладонью, я обратился к огненной стихии. Не очень удачная мысль. Получилось только хуже - едва не превратил в головешку правую руку, а перед глазами и вовсе все потемнело. Хотелось закричать, но ни сил, ни возможностей не было - из меня толчками, с каждым ударом сердца, выплескивалась кровь.

Видел я все уже в серой пелене приближающегося беспамятства. Да и смотреть особо не на что - только чужие ноги. Мельтешение чужих ботинок, причем мельтешение совсем не рядом со мной. Хотел было крикнуть и попросить о помощи, но вместо крика вырвалось сипение - вместе с очередной порцией выталкиваемой сердцем крови из разорванного горла.

Пелена перед глазами приобрела мягкий серый оттенок, стало тепло и очень хорошо. Я словно бы воспарил над телом, наблюдая как Николаев, сэр Галлахер и Эльвира суетятся рядом с Самантой. Сэр Галлахер прижал беснующуюся принцессу запястьями к полу, Эльвира схватила ее за голову - плотно прижав засиявшие фиолетовым ладони к вискам; Николаев разорвал на Саманте куртку, и - словно электроды дефибрилятора, приложил ей к груди свои объятые магической силой Огня ладони.

Собрались выжигать Тьму - понял я, и в этот момент меня затянуло обратно в тело.

«Ну вот зачем так делать?» - очень захотелось мне сказать.

Только что же было так хорошо, тепло, и самое главное - не было боли. Парить над телом оказалось гораздо приятнее, чем здесь и сейчас снова бороться за жизнь.

Сказать не получилось - из горла вырвался сиплый хрип. И кровь. А не, не кровь - голубая пена. Валера, не обладая талантами лекаря, и не имея связанной со мной стихии, решил вопрос довольно кардинально, залив все что можно магическим биогелем.

- Не вздумай откланиваться, - только и сказал он, обрабатывая мне биогелем порезы на руках.

Я в ответ только захрипел невнятно. Саманта как раз в этот момент закричала. Громко, пронзительно, переходя на истошный визг. Но услышав ее полный мучительной боли крик, я почувствовал невероятное облегчение. Потому что это был человеческий крик.

Я бы даже, наверное, сейчас с удовольствием вздохнул с облегчением. Вздохнул бы, если бы смог - как оказалось, из-за заполнившего все горло биогеля дышать мне теперь было никак.

Пытаясь справиться с пенящимся во рту и горле биогелем, я видел, как лежащая неподалеку Саманта от невыносимой боли засучила ногами. И еще увидел, как все пошло не по плану - вдруг отлетела прочь, словно выпущенная из пращи, Эльвира. Хорошо не в бойницу вылетела, ударилась в стену. И судя по тому как она рухнула на пол, безвольной куклой, от удара царевна потеряла сознание.

Николаева и сэра Галлахера также едва не раскидало, но оба справились, остались на месте. Один принцессу удержал, а другой продолжил выжигать ей скверну Тьмы из энергетических каналов.

- Так, не уходи никуда, - похлопав меня по щеке, Валера бросился к Эльвире.

Подбежав и рванув ее, поднимая на ноги, Валера исполнил поцелуй жизни. Эльвира не сразу поняла, что происходит, отстранилась вместе с хлесткой пощечиной. Валера внимания на это даже не обратил - отпустил царевну, вновь возвращаясь ко мне.

Эльвира же помотала головой, приходя в себя и возвращаясь воспоминаниями к событиям. Помотала головой, и сразу покачнулась как пьяная, пытаясь удержать равновесие и сфокусировать взгляд после удара.

Когда получилось, она, неуверенно двигаясь, направилась обратно к колдующим возле принцессы магистрам темных искусств. С каждым шагом вновь возвращая четкость движений, и ускоряясь. И когда Эльвира снова присела рядом с Самантой, ее ладони вновь засияли фиолетовым отблеском.

Я все это видел и наблюдал так подробно потому, что в этот момент вновь покинул бренное тело, воспарив ввысь - к такому теплому и мягкому покою. И снова откланяться мне помешал Валера.

- Да ты издеваешься! - услышал я его крик.

«Да ты издеваешься!» - с усталым раздражением синхронно подумал я, когда он очередной порцией стимулятора, вдобавок к уже использованному биогелю, вернул меня в приземленное состояние кровавой каши.

Снова порция биогеля и еще одна порция стимулятора, и вновь я оказался в мире живых. Но сил уже не было, да и слабо соображал, что здесь происходит.

В следующие несколько минут еще несколько раз покидал тело, но меня снова возвращали - очень жестко, и очень грубо. Обламывая кайф мягкого спокойствия, будто дергая за поводок стремящегося побегать по снежному полю пса-хаски.

Облегчение пришло как-то неожиданно и вдруг. Вроде буквально только что меня грубо удерживали в этом мире, словно зацепив за кожу сотнями рыболовных крючков. Не очень приятное ощущение, и с каждым воспарением «ввысь» возвращаться туда, в бренное тело, совсем не хотелось. Но неожиданно, вдруг снимая и боль, и мучительную слабость, по всему телу прошла приятная лечебная волна. Причем прошла эта волна в том числе выпрямляя и приводя в норму энергетические каналы.

«Эльвира» - догадался я о природе лечения.

Вмешательство царевны не возвратило меня в состоянии идеала - боль частично осталась. Но ее вмешательство возвратило меня непосредственно к полноценной жизни. Открыв глаза, я на фоне голубого купола неба увидел сразу несколько склонившихся надо мной лиц.

- Я же говорил что выживет, - безадресно фыркнул Валера. - Они уже прощаться собирались, - сообщил он теперь непосредственно мне, почти сразу поднимаясь и скрываясь из поля зрения.

Тяжело вздохнула Эльвира, отстраняясь от меня. Оставив на фоне неба только след фиолетового сияния из горящих магическим отсветом глаз. В поле зрения снова появился Валера, который помог царевне встать. Судя по виду, она сейчас была совсем без сил.

Исчезли из поля зрения и склонившиеся надо мной Николаев и сэр Галлахер. Осталась одна Саманта, которая всматривалась в меня широко открытыми глазами. Кожа ее вернула прежний смуглый оттенок (все же сероватый от бледности), а голубые глаза на осунувшемся лице горели необычно ярко.

Вновь почувствовав контроль над телом, я выпрямился. Но даже осмотреться не успел, как Саманта вдруг прянула вперед, крепко меня обнимая. Спрятав лицо у меня на груди, она - еще более неожиданно, зашлась в громких, несдерживаемых рыданиях.

Хотя, почему неожиданно?

У меня в темном мире - со всем знанием и ощущением возможности возврата в любой момент, поджилки тряслись, в прямом смысле слова. Страшно было, просто жуть - и я с трудом контролировал себя те несколько минут, которые там провел. А что пришлось пережить Саманте в темном мире в одиночестве, в неизвестности, и за несколько бесконечно долгих часов? Тем более, что долгое время она провела, борясь с заражением Тьмой, чувствуя неотвратимо накатывающую безвозвратную одержимость. Обнимая Саманту и гладя ее по волосам - понимая, что у нее сейчас истерика после пережитого, которую надо переждать, я огляделся по сторонам.

Башня, пусть и залитая дневным светом истинного мира, выглядела довольно удручающе.

Искалеченный одноглазый сэр Галлахер, привалившийся к стене, отдыхал и переводил дыхание, стоя на одном колене.

Обессиленная Эльвира, которую придерживал Валера, в этот момент дошла до стены. И когда Валера чуть отпустил ее, она просто сползла вниз, закрыв глаза еще даже не сев на булыжники пола.

Валера со вздохом присел рядом, и на ногах остался один Николаев. Полковник сейчас осматривал обожженные руки - избавление Саманты от скверны далось ему нелегко.

И кровь, везде разлитая кровь. В том числе и моя, целая лужа. На язык очень просилась фраза: «Ничего себе сходил за хлебушком». Но я титаническим усилием смог удержаться и оставить ее при себе. Продолжая при этом успокаивающе гладить всхлипывающую Саманту по волосам.

Посидели в молчании около минуты, после чего я столкнулся взглядом с Валерой.

И неожиданно вдруг понял, что мне сейчас жрать хочется, аж сил нет. Именно так, жрать. Потому что кушать я хотел еще вчера во время марш-броска до плато, есть мне хотелось сегодня утром, ну а сейчас я просто желал что-нибудь сожрать. При осознании этого живот потянуло голодом даже сильнее, чем тянули меня совсем недавно кровные узы, вытаскивая из чужого агрессивного мира.

«Может пообедаем?» - спросил я у Валеры беззвучно, одними губами.

Глава 5

Лежа на спине, я смотрел в потолок и пытался вернуться в близкое к норме ощущение реальности. Дыхание постепенно успокаивалось, а в сознание понемногу возвращалась ясность. Даже ощутил, как пощекотав кожу, капелька пота стекает по виску.

Выскользнув из-под моей руки, и перекатившись по смятым простыням, Саманта спрыгнула с высокой кровати. Мягко ступая, она подошла к выходу на террасу и широким движением распахнула двери, впуская в комнату поток свежего воздуха.

По разгоряченному телу потянуло холодом - на улице не май месяц, температура не выше пятнадцати градусов. Но мне прохлада несла только приятные ощущения, поэтому я лежал и наслаждался. И свежим воздухом, и возможностью наблюдать как абсолютно обнаженная принцесса замерла у выхода на террасу.

Саманта стояла, опираясь рукой на стену, глядя вдаль, на раскинувшуюся неподвижную гладь моря, накрытую серым сумерками близкого рассвета. При этом, я заметил, Саманта чуть-чуть приподнялась на мысках, так что пятки ее пола не касались; спина прямая, подбородок чуть вздернут - поистине царская осанка. Этому учат, но учат с малых лет, и сейчас она уже держит себя подобным образом совершенно естественно, так что в любой момент даже не задумываясь предстает в самом выгодном для взгляда ракурсе.

И посмотреть было на что. Приподнявшись на локтях, я любовался замершей принцессой, которая сейчас в сумрачной предрассветной дымке походила на прекрасную античную статую, вышедшую из-под руки гениального мастера.

- Я красивая? - почувствовав мой взгляд поинтересовалась Саманта и резко обернулась. При этом она расправила плечи, перенеся вес на одну ногу, выгнув спину и картинно, грациозным жестом подняв руку. На вопрос я отвечать не стал, промолчал. Саманта торжествующе улыбнулась - она и без моих слов видела и чувствовала, какое впечатление производит.

Глаза ее блестели, а губы чуть подрагивали. Она, также как и я, все еще не до конца пришла в себя. И сейчас тоже была в плену пьянящей неги, еще не вернув полностью четкость мыслей и преобладание холодного разума в поступках и словах. Тень недавнего, захватившего нас безумие. Самого настоящего. Но оно сегодня ночью было нужно и ей, и мне.

Ворвавшийся в комнату поток холодного воздуха между тем высушил пот, и я накрылся простыней. Пока тянулся, посмотрел на часы на прикроватном столике: «04:33».

Рассвет уже близко. Или, если смотреть с другой стороны, до него еще далеко. Да, с этой стороны смотреть мне нравится больше. Пусть времени остается не так много, но его и не так мало. Наш вылет, вылет нашей команды домой, назначен на семь тридцать, сразу после рассвета. Так что у нас с Самантой еще есть несколько часов.

- Эй, а кто из нас из снежной России, а кто из теплой Африки? - заметив, как я накрылся, произнесла Саманта. Она по-прежнему наслаждалась уличной прохладой, стоя у выхода на террасу.

- Сибиряк не тот, кто не мерзнет, а тот кто тепло одевается, - прокомментировал я.

Голос чуть не сорвался - дыхание так пока успокоить и не смог. Но хоть в реальность происходящего окончательно вернулся, вынырнув из того полубезумного состояния, в котором мы совсем недавно находились, наслаждаясь друг другом.

Саманта в ответ на мои слова звонко рассмеялась. Двигаясь все той же грациозной мягкой походкой, она вернулась на кровать и частично откинув с меня простынь, легла сверху. После чего положила подбородок на сложенные на моей груди ладони - так, что наши глаза оказались совсем близко.

- It’s a new day, it’s new dawn, it’s a new life for me, - напела Саманта с нескрываемым удовольствием. - Я же самая прекрасная девушка на свете, верно? - поинтересовалась она.

Я только вздохнул - довольно непростой вопрос. Но Саманта улыбнулась без тени обиды, а даже как-то загадочно. С предвкушением, можно сказать.

- Да ладно, я и так это знаю, можешь не объяснять. Скажи лучше, сколько тебе лет?

Взгляд я отводить не стал, внимательно глядя в такие пронзительно голубые глаза.

Она определенно знала, что мне не пятнадцать. Но, почему-то совершенно по этому поводу не переживала.

- Не так много, - осторожно и обтекаемо ответил я.

- Верю. Но и не так мало, как кажется, - ангельским голосом ответила Саманта.

Опасная она девушка. Правду может вытащить не хуже Ольги. Хотя Ольга бы у меня даже спрашивать не стала, наверное. Сама бы в мыслях покопалась. Если не уже - вдруг повело мне холодком по спине мыслью. Но почти моментально я абстрагировался от этого ощущения. Причем не сам - в восприятие реальности меня вернул чувственный поцелуй от Саманты.

- Я зде-есь, - протянула она, вновь положив подбородок на сложенные на моей груди ладони.

- Как ты поняла?

- Мне восемнадцать, я занимаюсь шаманскими практиками с одиннадцати лет, и во время перехода между слоями мира едва не развоплотилась. Причем я буквально по кусочкам собирала осколки разума, пытаясь остаться при памяти. Ты же еще не достиг второго совершеннолетия, но уже работаешь с Тьмой на уровне магистра. Не в смысле уровня конструктов, а в смысле уровня концентрации. Такого просто не может быть, это противоречит естественной природе вещей.

Ну да, ну да. Все верно говорит.

Когда у меня не было забот и было много времени - вспомнил я первые «беззаботные» месяцы существования в этом мире, я сам дошел и до этого вопроса и до ответа на него. И во время обучения с фон Колером, по обрывочным сведениям и его отношению смог понять, почему усваиваю практику темных искусств во-первых много быстрее среднего по палате среди юных одержимых, а во-вторых без опасности для себя.

Разбуженные способности темных искусств даже после инициации Источника опасны для ребенка, подростка - можно утонуть в бездне, потеряв разум. Детская психика отличается от взрослой, так что у меня полученные знания и умения ложились уже на прочный фундамент. Не будь которого, правильно говорит Саманта, я бы - будь по-прежнему Олегом, после удара сэра Галлахера развоплотился бы. Как Мархосиас после удара Баала.

Кстати. Ведь отправляя меня ударом в Нижний мир сэр Галлахер не мог об этом не догадываться. Тоже что-то знает про меня?

Интересное кино.

- И о чем еще ты догадалась?

- Если честно, пока больше не о чем. Смогла лишь исключить некоторые неприятные мне моменты.

- Какие же?

- Допустим тот, что ты не Спящий в чужом теле.

- Исключила каким образом? Мне просто интересно, на будущее.

- Ну, начнем с того, что если смотреть с позиции теории, я это знала заранее. Шаманство предполагает гадание, а это, не смейся, ответ на многие вопросы. И да, я получила вполне четкий ответ - что ты это ты. Олег Ковальский, он же Артур Волков. Правда, этот ответ был эксклюзивен, и принадлежал только мне. Вчера, кстати, этот же ответ получил сэр Уильям Джон. Да-да, - улыбнулась Саманта в ответ на мой взгляд, - он не может обращаться за ответами к духам, и довольно давно уже предполагал, что в твоем теле живет Спящий.

- Предполагал?

- Уверенно предполагал, так скажем. Не знаю, что произошло после того как меня выкинуло в нижний мир, и что и как именно он думал и делал, но сейчас будь спокоен - больше он так не считает.

- Почему?

- Потому что Спящий после такого удара в тело вернуться бы не смог. Захват чужого тела - дело хлопотное, и из него не получится выйти… как ты там иногда говоришь? Na polshishechky.

- Ты хорошо осведомлена о моем быте, - невольно вздернул я бровь.

Выражение «на полшишечки» точно не относилось к числу часто мной употребляемых, и слышать его вживую она точно не могла.

- Ты же понимаешь, что это не я, это разведка работает. Просто мне расшифровка запомнилась, над ней целый отдел в поте лица от возможных догадок работал, - улыбнулась Саманта, и вернулась к обсуждению: - Я вчера поговорила с сэром Уильямом Джоном тет-а-тет на тему тебя, и он пока даже не знает что и думать.

- Интересно, - покивал я, задумавшись об одной возникшей вдруг идее.

- Arthur, - перешла на английский Саманта.

- Да?

- Ты не хочешь ничего мне рассказать?

- Очень хочу.

- Но?

- Пока не могу. Мне нужно время. Я сейчас… нахожусь, так скажем, на пороге входа в точку бифуркации. И когда, если вернее, я ее пройду, и если я при этом выживу, то мы снова встретимся и поговорим об этом более предметно. Кроме того, к нашей следующей встрече у тебя появится больше вопросов, а самое главное ты сможешь понять мои ответы, - я сам не заметил, как начал слово в слово повторять то, что недавно на прощание сказал мне Астерот. - А сейчас… - посмотрел я в глаза Саманте.

- Что сейчас?

- А сейчас времени у нас осталось не так много. Let your body talk to mine, - приложил я палец к губам Саманты, призывая к молчанию. Правая рука у меня уже была занята, так что поднять для этого мне было удобно руку левую. Глядя на которую я вдруг задумался. Вот уж действительно, самые разные мысли в голову приходят в такие моменты.

Несколько секунд действительно помолчали.

«Что?» - взглядом спросила Саманта, начиная недоумевать от того, что я замер в раздумьях.

Был бы я прежним Артуром, я бы сейчас отставил в сторону возникшее желание и задал бы Саманте довольно важный вопрос. Был бы больше Олегом, подобный вопрос бы даже не возник - слишком для него момент неподходящий.

Я уже не был прежней личностью, в прошлом понимании, но при этом сохранял большую часть себя. Поэтому все же задумался. Но ненадолго - тем более что простынь ужа давно в сторону отлетела.

«Не-не, ничего» - также ответил я взглядом, притягивая девушку к себе.

Всегда можно найти компромисс, и просто задать вопрос чуть позже.

Через некоторое время, вновь обессиленные, мы лежали на вконец смятых простынях. И теперь уже я соскочил с кровати и вышел на террасу, наблюдая за рождавшимся за горизонтом рассветом, предвестником окрашивающим светлым оттенком спокойную гладь моря.

Успокоив дыхание, и вернув себе ясность мыслей - не до конца, конечно, все еще словно хмельной дух сохраняется, я поднял левую руку и заставил перстни душ материализоваться на пальцах. В массивном перстне Ады, и в тонком кольце-змейке Иры продолжали пульсировать в такт сердец огоньки душ.

Именно поэтому совсем недавно я - когда приложил палец к губам Саманты, задумался. Кто, как ни она, или сэр Галлахер могут знать о способах воскрешения душ?

Николаев об этом если и имеет представление, то весьма поверхностно: в освоении темных искусств нельзя быть разносторонне развитым. Просто не хватит возможностей на все направления. И мой мастер-наставник упоминал, что не то что не обладает, а даже полностью не может описать технику создания слепка души.

С этим фактором была связана и напряженность нашего положения во время турнира. Если бы меня, или кого из нас убили, серьезная проблема была бы не только в воскрешении, но и в повторном наложении слепка души - специалисты, обладающие подобным умением, товар штучный. Создавать слепки душ, кстати, прекрасно умел делать фон Колер. Но Максимилиана Ивановича, к сожалению, с нами больше нет. Вернее, к счастью.

Поэтому не думаю, что Николаев сможет полно ответить на мои вопросы. В отличие от Саманты, которая - как я теперь более чем утвердился во мнении, накоротке с самыми разными духами.

Пока я размышлял, глядя то на серую предрассветную дымку, то на перстни, Саманта поднялась с кровати. Она подошла сзади, обнимая меня и прижимаясь грудью к спине.

- Прости, но у меня есть вопрос, - не оборачиваясь, взял я ее за руку.

За вчерашний день старался не напоминать ей о путешествии в нижний мир теней - очень уж сильное потрясение она испытала. И, я это видел, принцесса поставила себе ментальные барьеры, чтобы не возвращаться к этим воспоминаниям. Поэтому она и смеялась так звонко, и так радовалась жизни - будучи без вина пьяной. Оградившись от тяжелых воспоминаний ментальными барьерами, Саманта просто приводила себя в порядок. Обычная терапия, то что доктор прописал. Причем действительно ей это личный доктор прописал, как часть восстанавливающих процедур.

И ход этой терапии я, к сожалению, должен сейчас нарушить. Но у нас осталось слишком мало времени вместе, уже через полтора часа нужно будет расставаться.

- Слушаю, - подобралась Саманта.

Она увидела и почувствовала мое состояние, и за краткий миг в ней что-то неуловимо изменилось. Саманта - понял я, - сбросила ментальные барьеры, возвращаясь к своему обычному состоянию. И стала… как будто опаснее, словно к ней полностью вернулись хищные повадки.

Обычно мне этого не было заметно, но сейчас я провел рядом с Самантой почти сутки. Причем большую часть этого времени она жила словно в коконе, оградившись от части собственных эмоций. Так что перемена оказалась разительна - словно за краткий миг мурлыкающая домашняя кошка превратилась в хищную рысь, которая с прежним ясным взглядом может без лишних душевных терзаний разорвать чужое горло.

Такая Саманта, мне кстати, нравится даже наверное больше.

- Вышибающий душу удар… с помощью которого мы с тобой оказались в мире теней, давно тебе известен?

- Давно. Но… это, так скажем, эксклюзивная информация.

Спрашивать ничего не стал. Просто выждал паузу - захочет, сама скажет. Не захочет не скажет, значит не только ее тайна.

Я не оборачивался, Саманта по-прежнему обнимала меня сзади. В глаза мы друг другу не смотрели, и говорить на сложные темы так было гораздо легче. И через несколько секунд я ощутил, как Саманта глубоко вздохнула.

- Этот способ убийства одержимого показал мне отец, около семи лет назад. Предполагаю, что об этом знал только он, ну может быть еще мой дядя Майкл - они всегда были дружны. Сэр Галлахер тогда об этом ударе точно не знал - отец считал, что для одержимых это слишком опасная информация.

Дядя Майкл… это вообще кто? - не сразу понял я. Хотел было уже спросить, но обошлось без вопросов.

«Кому дядя Майкл, а кому Ваше Королевское Высочество» - подсказал мне внутренний голос. После чего я сразу вспомнил и понял, что речь идет о так называемом очевидном наследнике - принце Майкле Кентском, идущем вторым в очереди наследования трона и всех двух десятков, или сколько там у них сейчас, британских корон.

- Ясно, спасибо, - произнес я задумчиво.

Теперь уже Саманта помолчала, ожидая от меня продолжения.

- Вчера утром, во время попытки захвата портала, при мне так убили Мархосиаса.

- Кто? - спросила Саманта. В ее голосе явно послышалось напряжение, и я почувствовал, как она непроизвольно сильнее прижалась ко мне.

Ну да, не каждый день узнаешь информацию о том, что кто-то может убить тысячелетнего демона.

- Я точно не знаю, кто это. Скорее всего тот, кто скрывается под аватаром герцога Сфорца с позывным «Баал».

- Буду иметь в виду, - кивнула Саманта. Голос ее при этом дрогнул.

- Да. Будь осторожна, прошу тебя.

- Да я сама осторожность, ты же знаешь, - лица Саманты я не видел, но понял что она улыбнулась. Правда не думаю, что это была веселая улыбка.

- У меня еще вопрос.

- Да.

Я поднял левую руку, показывая Саманте перстни. И наконец обернулся к ней.

- Мои телохранительницы. Обе принесли мне клятву верности, совершив отложенное жертвоприношение, при этом оставив мне оба перстня, каждая свой. Вчера в Инферно их убили, но пульсация жизни… сама видишь. Есть ли возможность их воскресить?

Саманта отрицательно покачала головой, в глубокой задумчивости глядя на перстни.

- Сразу могу сказать, что это малореально. В перстнях у тебя… - замялась Саманта, сразу не найдя нужных слов. Так и не найдя, начала объяснять с другой стороны: - Отложенное жертвоприношение не дает возможности переместить в перстень слепок души, туда отправляется лишь осколок, ее тень. Сама я никогда с таким пока не сталкивалась, и у меня насчет этого только обрывки знаний. Но я могу попробовать об этом узнать более подробно.

- Когда узнаешь, прошу, сообщи мне сразу. Это для меня очень…

- Я сделаю это сейчас, - отстранилась от меня Саманта и вернулась на кровать.

Поправив простыни, Саманта - так и не одеваясь, села в позу лотоса, положив руки на колени, словно для медитации. Хотя частично так оно и было - я вдруг почувствовал ослабление эманаций ее ауры.

- Я могу уйти надолго. Но если больше получаса, зови наставников, и будь готов снова меня спасать, - предупредила меня Саманта и закрыла глаза.

- Подожди.

- Что?

- Что ты собираешься сделать?

Саманта посмотрела на меня непонимающим взглядом. Недолго, меньше секунды. После чего, по глазам увидел, вспомнила наш предыдущий разговор о том, что в мир магии я пришел меньше чем полгода назад, и могу не знать элементарных вещей. И пояснила:

- Я сейчас отправлюсь в Изнанку, спрошу духов. Если по-научному, не духов, - отреагировала на мой взгляд Саманта, - а такие же осколки душ, как и у тебя в перстне, только блуждающие. Кроме этого, в Изнанке много теней — это, можно сказать, эхо воспоминаний погибших одаренных и одержимых. Если уметь спрашивать, и искать информацию, можно узнать о чем-либо из памяти поколений. Способ сложный, решение может быть не всегда верное, но знания получить можно.

- Это опасно?

- Раньше никаких эксцессов не случалось. И для меня, в теории, опасности нет. Только…

- Только что?

- Это будет… скажем так, не очень приятное зрелище. Так что тебе лучше отвернуться, - предупредила меня девушка.

Я, оглядев замершую принцессу, хотел было сказать, что насчет неприятного зрелища она погорячилась. Но как раз в этот момент глаза Саманты широко распахнулись, при этом закатившись - так, что остались видны одни белки.

Лицо ее исказилось, мышцы под кожей рельефно напряглись. Саманта словно похудела - вместе с сознанием из нее ушла часть энергии. На ее руках, спине и бедрах в этот момент проявилась серая вязь - словно татуировки в виде крупного растительного орнамента. Вот только нанесен он был не краской, а словно той самой серой мглистой пеленой, что окружала меня постоянно при выходе за границу мира, в его Изнанку.

Отсутствовала Саманта действительно долго. Я за это время начал серьезно за нее волноваться. После того как она не вернулась через несколько минут, попытался хоть как-то отвлечься от тягостного ожидания, занявшись незначительными делами. Успел даже сполоснуться в душе - с открытой дверью, наблюдая за принцессой и все сильнее опасаясь, что все пойдет не так.

Вышла из медитативного транса Саманта чуть больше чем через четверть часа, когда я вконец извелся от волнения. Уже полностью одетый, я сидел в кресле и думал, пора поднимать панику или еще нет.

Вздрогнув, возвращаясь в реальность, принцесса крепко зажмурилась, а после вдруг посмотрела не меня широко открытыми глазами. Так, словно видела впервые.

- Все в порядке? - поинтересовался я.

- Д-да, - немного сдавленно кивнула Саманта. Глаза ее сейчас влажно поблескивали, а удивление из взгляда никуда не уходило.

- Что произошло?

- Пока… не могу сказать уверенно и определенно, - неожиданно застенчиво улыбнулась Саманта. Вдруг увидев, что я одет и вспомнив, что сама все еще обнажена, она потянула на себя простынь, накидывая ее на плечи на манер плаща.

- Давай ответ оставим до следующей нашей встречи, когда у тебя появится больше вопросов, и самое главное - ты можешь понять мои ответы, - вернула себе душевное равновесие Саманта.

Я только улыбнулся - чувствовал, да и по взгляду видел, что сообщить в чем дело она может прямо сейчас совершенно свободно. Просто не хотела это делать из-за того, что я сам не ответил на все ее вопросы.

Но и так догадался, в чем дело. Слишком уж говорящий взгляд у Саманты был тогда, когда она только-только вышла из транса; в ее глазах поблескивал огонь первооткрывателя, услышавшего крик «Земля» от впередсмотрящего. Готов поставить что угодно, но я понял эхо ее эмоций - у нее никогда раньше не получалось путешествие в Изнанку на таком высоком качественном уровне, как сегодня. И я даже догадываюсь, из-за чего такие перемены.

- Дай мне минуту, - увидела, что я все понял, неожиданно смутилась и отвела взгляд Саманта.

Для того, чтобы привести себя в порядок, ей потребовалось гораздо больше минуты. Но все же меньше четверти часа. Пока она принимала душ и одевалась, я успел изучить досье телохранителя, напавшего на нее вчера. Оно лежало на столе, в старомодной папке, распечатанное в бумаге. Внушительная стопка получилась, даже по весу ощутимо - хмыкнул я, открывая папку и начиная перелистывать страницы, бегло ознакамливаясь.

Питер Сатклифф, родился в городе Бингли графства Уэст-Йоркшир в одна тысяча девятьсот сорок шестом году… Однако - вспомнил я сбросившего шлем офицера, напавшего на Саманту. Выглядел он лет на сорок пять, максимум, а вот гляди ж ты - семьдесят четыре года. Вот что современная медицина и военные импланты с людьми делают.

Биография телохранителя была удивительно полной, и занимала более сотни страниц. Собрано по его жизни было все, вплоть до мельчайших подробностей. Сведения о семье - о родителях и братьях, хронология детских и подростковых лет, вплоть до характеристик от учителей, воспоминаний одноклассников и сведений о спортивных успехах.

Начав просматривать досье бегло, я неожиданно для себя углубился. И почувствовав что-то, начал листать страницы в начале и в конце, пристально вчитываясь и постепенно сужая воронку поиска.

- Ты думаешь, что это Спящий? - только и поинтересовался я, когда Саманта, уже полностью одетая, причесанная, и удивительно свежая - как будто и не было безумной ночи, присела напротив.

- Как ты догадался?

- Очень резкая перемена картины жизни. В начале учебного года был изгоем в классе, в конце стал первым парнем на селе. Ладно бы он еще пришел с длинных каникул, а тут все значимые резкие перемены в ходе одного триместра, - постучал я в список хроники событий шестьдесят первого года.

- Именно. Резкая перемена жизни в пятнадцать лет. Военные психологи при отборе на службу отнесли это на счет того, что отец Питера отправил его в секцию практической стрельбы, как раз тогда ее начали популяризовать. Но… там нет информации, - кивнула Саманта на досье, - коронеры еще вчера раскопали, мне сэр Уильям Джон передал. В то же время, летом шестьдесят первого года, на северо-западной окраине Лидса было совершено убийство девушки-проститутки, тогда нераскрытое. Согласно воссозданной картине преступления жертва сопротивлялась, даже сражалась за свою жизнь, и преступник был ранен. Причем по характеру повреждений жертвы, определенно понятно, что преступник не отличался силой и крупным телосложением. И, судя по оставленным им следам, ранения у него оказались серьезные, можно сказать несовместимые с жизнью. В больницу никто не обращался, тела убийцы не нашли, так что предполагалось, что он смог скрыться, запутав следы и умер где-то в канаве под кустом. Да, других следов на месте преступления найдено не было, их было только двое - преступник и жертва, так что его точно никто никуда не увозил.

Но сейчас, в связи со вчерашними событиями, появилась версия что прежний носитель тела все же скончался от ран, но тела не нашли потому, что ему был подселен Спящий, и он покинул место своими ногами. Анализ ДНК из базы данных сделали еще вчера, и у меня пока нет информации, но я на уже на сто процентов уверена — убийца проститутки это и есть наш друг Питер. Жизнь которого спас кто-то могущественный ради того, чтобы через шесть десятков лет он нанес один единственный удар.

Так. Где-то частично подобную историю я уже слышал.

Хорошо, что Саманта в этот момент смотрела в сторону неба, светлеющего от близящегося рассвета, а не на меня. Так что, улови мою реакцию, при желании могла бы получить пищу для размышления. И, возможно, для недоверия между нами.

- Сорок шестой год, - обернувшись, посмотрела на меня откровенно встревоженная Саманта. Но снова вспомнив, что я в анамнезе - Олег Ковальский, большую часть жизни занимавшийся фармом рейтинга на Арене, пояснила: - Считается, что возможность подселять Спящих появилась не больше десяти лет назад.

Ее настороженность понятна - если принять как версию, что спящих агентов могут засылать в самые разные структуры уже больше полувека, есть о чем волноваться. Но… я уже знал, что это не так, и только головой покачал.

- Это не Спящий.

- Ты уверен?

- Да. Но проверку своего окружения на предмет тебе все равно организовать не помешает.

- Причину своей уверенности ты мне сегодня не скажешь.

- В следующую встречу. Если она состоится.

- Я запомнила, и задам вопрос, - посмотрела она мне в глаза.

- Окей, - легко выдержал я ее взгляд.

В дверь постучали - приехал заказанный мной завтрак. И вскоре мы уже сидели за столом, с чаем и с нетипичным, а расширенным набором английского завтрака - в числе прочего каждому полагалась и миска с мюслями и овсяными хлопьями. Увидев это, я усмехнулся.

- Что смешного? - не поняла Саманта. Она внимательно за мной наблюдала, и моя улыбка от нее не ускользнула.

- Не обращай внимания, анекдот вспомнил.

- И?

- Он из России, не поймешь.

- Говори.

- Холмс, какие ужасные звуки! Это воет та страшная собака? - Конечно нет, Уотсон. - Почему, Холмс? - Это же элементарно, Уотсон. Звук со стороны Баскервиль-холла, а это значит, что воет сэр Генри, которого опять кормят овсянкой.

- Эм.

- Типичный континентальный юмор про англичан, я же предупреждал что не поймешь. Расскажи лучше, что ты узнала, - задал я наконец вопрос о результатах ее путешествия за знаниями.

- Во-первых, чтобы ты понимал, все что я сейчас скажу, это догадки, а не аксиома. Так что не факт, что я вообще говорю правильно.

- Но выбора у меня особого нет.

- Думаю да. Итак, попробовать воскресить души твоих телохранительниц можно. Но, как я и говорила, это малореально. Во время жертвоприношения силы участников не хватает, чтобы создать полноценный слепок души, это уровень настоящего божества… - Саманта вдруг споткнулась на полуслове, почувствовав мою реакцию.

- Пока продолжай, пожалуйста, - успокаивающе поднял я руку.

Сам же в этот момент вспомнил все то, как происходили отложенные жертвоприношения. Больше первое, которое совершила Ира. Оно хоть и более давнее, чем позавчерашнее от Ады, но я в тот момент был больше при памяти. Да нас тогда никто не атаковал, и эмоциональный всплеск ощущения больше запомнился.

И было чему запоминаться - ведь принося себя в жертву, индианка тогда разбудила очень и очень могущественные силы. Причем настолько могущественные, что я без каких-либо усилий со своей стороны вместе с ней оказался в Изнанке.

Но самое главное воспоминание о совершенном Ирой жертвоприношении было то, как она ответила на мой вопрос о природе столь серьезной силы. «Мне помогает моя богиня», - сказала тогда индианка.

Так что, если Ира говорила правду, осколок души в перстне создан отнюдь не скромными силами. Правда, говорить Саманте сразу об этом не стал, хотел дослушать до конца что она скажет. И она продолжила:

- У тебя сейчас есть два очевидных варианта действий. Первый — это найти носителя ниже уровнем. Да-да, именно так - к примеру, животное. Это будет не воскрешение, а та самая реинкарнация, в которую верят индусы: можно подселить осколки душ твоих телохранительниц в тела, допустим, собак. И, если помыслы их были чисты, и они были тебе по-настоящему преданы, это их преданное к тебе отношение сохранится. Но, опять же, личностями твоих телохранительниц это не будет являться, это будет лишь их тенью.

Саманта сделал небольшую паузу, выжидая. Пока комментировать и задавать вопросов я не стал, поэтому она продолжила.

- Второй вариант - найти носителя человека. Человека со слабой, даже умирающей душой. И попробовать подселить осколок души, или даже сразу оба осколка душ твоих телохранительниц в чужое тело. Но здесь, видишь ли, в чем проблема: кандидатом обязательно должен быть одаренный. Твои телохранительницы же не обладают даром владения. Поэтому даже слабая и умирающая душа одаренного может оказать сопротивление. И нет никаких гарантий, что слабая душа не поглотит осколки душ твоих телохранительниц и ты не получишь затаившегося врага. Причем подпитанного силой. Кроме того… ты же слышал, что такое карма для нас, одержимых? Слышал. Так вот, подобное будет являться очень значимым минусом к карме, и обязательно вернется сторицей.

Вновь небольшое молчание, и вновь я взглядом попросил Саманту продолжить.

- Есть еще один вариант, неочевидный. Попробовать подсадить осколок души в неасапианта. Или, что еще лучше, в человеческий штамп. Если ты сможешь добыть образец ДНК своих телохранительниц, мы вообще можем воссоздать их тела, попробовать вселить в них душу, но…

- Но?

- Опять возвращение к первому варианту. Это, скорее всего, будет ограниченно разумное существо в человеческом теле, бледная тень предыдущей личности. Ты можешь использовать свою кровь, чтобы усилить это тело, но это все равно будет просто сильное существо, но не будет личностью…

Саманта говорила что-то еще, но я уже не слушал. Вновь, как часто со мной бывает, всего одно слово сложилось в последний элемент картины складывающегося паззла, подсказав решение. А верное оно или нет - узнаю в самое ближайшее время.

«Втроем они п-п-придут, втроем твой п-п-путь откроют» - практически беззвучно пробормотал под нос я, вспоминая один из анонсирующих роликов игры Diablo от Метелицы.

- Артур? - почувствовав эмоциональное эхо моих мыслей, прервалась на полуслове Саманта.

- Прости, что не сказал сразу - мне нужна была нулевая отметка знаний в вопросе, - подобрался я, приняв решение. - Есть очень важный момент, о котором ты пока не в курсе.

- Какой?

- В момент, когда совершались оба жертвоприношения, использовалась заемная сила.

Саманта в удивлении распахнула глаза, я же присел поближе и взяв ее за руку, просто передал мыслеобраз воспоминаний тех моментов, когда Ира и Ада отдавали мне свои жизни. Принцесса, почувствовав отзвук эха силы во время ритуала, распахнула глаза еще шире.

- Я вот о чем думаю, - негромко пробормотал я. - Ты же представляешь механизм природы оборотничества? Я имею ввиду способ сохранности и регенерации второй формы во время перевоплощений.

- Природу оборотничества даже в Королевском обществе пока не сильно представляют, но я примерно поняла о чем ты.

- Смотри. Если мы возьмем мою кровь, из нее создадим… чучело, макет, болванку тела большой кошки. Набросок тела даже - только структуру энергетических каналов. Крови ведь при этом потребуется гораздо меньше, чем на человека. Создадим из крови тень оборотня, и после этого просто воткнем в него осколок души. Если это больше, чем осколок души, то появиться шанс к воскрешению.

- Хм. Просто воткнем осколок человеческой души в оборотня? Звучит… откровенно опасно и даже дико, - со странной смесью чувств глянула на меня Саманта.

- Но это может быть действенно.

- Если не получится?

- Если не получится, никто, вернее я сам, не сможет меня укорить в том, что я не пытался.

- Как ты хочешь создать тело оборотня?

- Не совсем тело, ты не поняла. Макет энергетических каналов, скорее. Главное достичь определенного уровня, после которого уже идет жизнь, а не смерть, подключить к Источнику слепок души, а дальше регенерация сделает все сама.

- Все равно это слишком сложная система, это же нереализуемо без…

- А у меня есть образец, - прервал я ее.

- Образец?

- Угу. Зовут Валера.

- Он оборотень, да. Но я не понимаю, при чем здесь твои…

- Ах да, ты же не в курсе. Мои телохранительницы тоже обе оборотни. Видел я их во второй форме недолго, но отличий не нашел. Все кажется довольно выполнимым - Валера обернется во вторую форму, Эльвира срисует структуру его тела и сетку кровеносных сосудов, а ты их наполнишь.

- А кровь твоя.

- Да.

- Опасно.

- Если у богини были на Иру и Ады свои планы, то это более чем реально, ты же понимаешь.

- Звучит безумно, опасно, легкомысленно и вообще бредово, но ты знаешь…

- Да?

- Мне чертовски не нравится твоя идея, но нравится твоя уверенность.

- Мне идея тоже не очень нравится и я ее даже боюсь, признаюсь, но давай попробуем.

Некоторое время нам потребовалось, чтобы вызвать и дождаться Эльвиру и Валеру. Они были совсем недалеко, даже на этом же этаже, просто я считал необходимым сохранить инкогнито мероприятия. Не знаю почему, но мне не хотелось сообщать о планируемом действе ни Николаеву, ни тем более наставнику Саманты сэру Галлахеру. Как будто барьер стоял запретительный.

Эльвира и Валера выслушали мое предложение в молчании. Царевна напряженно думала, поджав губы, Валера только головой покачал.

- Я не трус, но я боюсь, - с интонациями Семен Семеновича Горбункова наконец произнес Валера.

«That's my boy!» - едва не воскликнул я. Но сдержался, хотя услышать такое было прикольно - не зря я его учил. Фильм Бриллиантовая рука Валера конечно же не видел, но разных выражений, усиленных интонациями, от меня уже давным-давно набрался.

- Так ты против или за? - сдержанно поинтересовалась у него Эльвира.

- Не знаю. Попробовать конечно можно, но идея меня откровенно смущает. Тем более что это идея Артура, а он даже при памяти хороших идей генерировать априори не может…

- Чем смущает? - Эльвира довольно невежливо прервала выпад Валеры в мою сторону, оборвав его на полуслове.

- Если душа создана силой богини… Кали? - полувопросительно глянул на меня Валера, - как бы нам себе лишних проблем с сильными сущностями не приподнять.

- У меня есть уверенность, что есть большой шанс на успех, - медленно и тщательно анализируя свои чувства, произнес я.

Раскрывать мысль не стал. Но дело было в том, что Кали - гроза демонов. Она богиня этого мира, а один из демонов - вернее, один из архидемонов, убил ее преданных послушниц. И было у меня предчувствие, что Кали - если она решит вмешаться, нам поможет, а не помешает. Тем более, что она не зря помогала при жертвоприношениях Ире и Аде. Да и клинок-кукри на стене перед моей инициацией тоже не просто так появился.

- Я тоже боюсь, если честно, - произнесла Эльвира. - Но я тоже за то, чтобы попробовать.

- Вы удивительно смелые, - усмехнулась Саманта. - Я тоже боюсь, но признаваться в этом бы никогда не стала.

- Я боюсь за Артура, - вдруг произнесла Эльвира, в глубокой задумчивости покачав головой.

- Только за него?

- Да. А как ты думаешь мы будем воссоздавать чужую форму? Мне же нужен будет контроль над Источником Валеры и доступ к твоему, для прямой передачи мыслеобразов. Это будет не трикветр, в центре Артура поставить не получится. Пентаграмму если - так мы все в связке будем, вообще без какой-либо защиты. Вариант остается только один, но в этом случае Артур сильно рискует.

- А… так ты хочешь создавать Треугольник Рёло?

- А ты что хотела?

- Звезду Давида.

- Один угол свободный. Любая незначительная ошибка и то, что останется от всех нас, можно будет в совок подмести.

После слов Эльвиры наступило молчание. Она была определенно права. И поняв, о чем речь, я подумал что Треугольник Рело - действительно хороший вариант. За исключением того, что если они не вытянут, то что останется от меня, как она только что изящно выразилась, только подмести останется.

- Да, ты права, треугольник будет лучше… в плане нашей защиты, - протянула Саманта. - Но если что случится с Артуром, помочь мы ему не сможем.

- Я если что уйду в Изнанку, за меня не переживайте, - произнес я, уже проигрывая в уме возможные варианты.

- Обескровленный? - в один голос спросили Саманта и Эльвира.

- Черт, об этом я не подумал.

- Говорю же, авантюра, - произнес Валера. - Это ты еще не берешь в расчет, что если создание осколков душ действительно дело рук богини, может она имеет свою точку зрения на происходящее, и заберет вообще вас всех.

Озвученные аргументы настроение серьезно подпортили. Я вдруг осознал, какую авантюру предложил, и удивился как вообще смог до такой дикой дичи додуматься. С меня словно хмельная удаль спала, и я вдруг осознал, что едва не сагитировал всех на самое настоящее безумие, в буквальном смысле слова. Как пелена упала. Остальные тоже хороши - неужели настолько мне доверяют, что согласны поддержать в подобной авантюре? Но они ладно, все юные душой и телом, но я как вообще на такое оказался готов подписаться?

«Идиот!» - подсказал внутренний голос с характерными интонациями актера Папанова. Как раз в тему о недавно вспомнившейся Бриллиантовой руке

- Тебе ставить на кон свою жизнь, не нам, - в этот же момент произнесла Эльвира.

Как хорошо, что она не промолчала. После ее слов тягостное ощущение опасной глупости происходящего как пришло, так и ушло практически моментально.

- Играем, - улыбнулся я, почувствовав при этом как улучшается испорченное было настроение.

Всего то нужно было выдохнуть и посмотреть не происходящее под иным углом - взглядом игрока. И сразу возникло чувство, подобное тому что появлялось у меня в покерных партиях - стойкое предчувствие близкого выигрыша.

Подготавливали площадку для ритуала Эльвира с Самантой, как более умелые в ритуалистике. Для начала они начертили мелом равносторонний треугольник, тщательно вымеряя расстояния даже не до сантиметров, а до миллиметров. После этого из каждой вершины начертили окружность, так что в центре схемы возник Треугольник Рёло.

После того как черновик для плетения конструкта был создан, девушки взяли паузу, разгружая мысли. После этого рисунок на полу перепроверила сначала Саманта, после нее еще раз Эльвира. И только после все заняли свои места.

Я встал в центре нижнего круга. Перстни Иры и Ады легли в центры соседних кругов. Эльвира, Валера и Саманта заняли закрытые, защищенные зоны, созданные дугами окружностей внутри вписанного в треугольник Рёло маленького равностороннего треугольника. И если что-то пойдет не так, они втроем действительно будут защищены: внутренний маленький треугольник чертили кровью, создавая защитный конструкт. Он будет являться свободным резервуаром энергии, а его стороны связующими каналами между выполняющей ритуал троицей.

Все остальные линии плетения создавала Эльвира, пользуюсь для этого концентрированной силой, пульсирующей лиловым сиянием.

Когда конструкт был готов, все трое опустились на колени. Больше десяти минут я ждал, пока они настроятся друг на друга. После того как уже начал немного нервничать, Эльвира, которая сидела обратившись лицом ко мне, распахнула ярко сияющие лиловым глаза и кивнула.

- Начали, - прочитал я по ее губам.

Заставив материализоваться в руке клинок кукри, я полоснул себе по запястью. Неглубоко, не так как сделал подобное совсем недавно сэр Галлахер.

Хлынувшую из раны кровь, даже не глядя на меня - она сидела отвернувшись, и с закрытыми глазами, подхватила Саманта. Она обладала техникой своего наставника, и заставляя мою кровь левитировать, умело сплела ее в нити паутинки, направляя ее к центру круга слева. Туда, где лежал перстень Иры - ее решили пробовать воскресить первой.

Я оставался в полной неподвижности. Как и Валера. Вот только я просто ждал и наблюдал, а черный ягуар, в форме которого сейчас был принц, нет. Его задача была на первый взгляд простой, но при этом едва ли не самой сложной: он должен был сохранять максимальную неподвижность - в мыслях в том числе. Являясь не только образцом, но еще при этом будучи резервуаром силы для Эльвиры.

Царевна, срисовывая с него энергетические каналы формы оборотня, передавала образы Саманте, а та уже должна создавать копию кошки-оборотня, для переноса Иры. Но едва паутина тонких кровяных нитей достигла кольца, оплетая его, все пошло не так.

С очередным вдохом я вдруг наткнулся будто на упругую стену, и время для меня остановилось. Остановилось наверное так, как останавливается время в моменте моих разговоров с Астеротом, когда мы находимся в его межмировом замке. Причем время, а если точнее - его восприятие, остановилось только для меня: Эльвира, Валера и Саманта остались, замерев, в том потоке течения, который я покинул. Вернее, над которым я возвысился.

От осознания того что время не просто замерло, а остановилось совсем, стало неуютно. Еще более это чувство усилилось, когда рядом со мной возникла, появившись буквально из ниоткуда, высокая черноволосая женщина с удивительно светлой молочно-белой кожей. Она была практически обнажена - из одежды лишь шкура черной пантеры. Накинутая на плечи на манер плаща, и прикрывающая только спину.

Кали, а это без сомнения она, была просто невероятно, божественно красива. Можно сказать, это был собирательный, и в какой-то мере призрачный образ гордой восточной красавицы - так, как представляют ее миллионы, если не миллиарды, людей. Но при этом богиня своим видом не вызывала абсолютно никаких приятных эмоций — ее красота была страшная, даже пугающая.

Кроме этого, двигалась богиня так быстро, что ее движения размывало, так что мой взгляд за ними не успевал. Я все время видел ее словно боковым зрением - даже глядя прямо на нее, взгляд словно соскальзывал, не в силах сфокусироваться на фигуре божества.

Осознав, что не могу поймать глазами явившуюся на ритуал незнакомку, чтобы четко ее рассмотреть, вдруг понял, почему индусы рисовали свою богиню со множеством рук. Ее движения, словно размытые, создавали впечатление что у нее много конечностей; вскоре, при практически успешной попытке поймать взгляд богини, я увидел ее словно размножившиеся глаза. Как будто женщина существовала сразу в десятке слоев реальности, и сейчас ее копии наложились друг на друга.

Нет - осенило меня догадкой. Она существует не во множестве слоев, а в разных моментах времени и пространства - точь-в-точь как цепная плеть хлыста, которую я совсем недавно научился создавать из сотен клинков кукри, находящихся друг от друга в ничтожных временных промежутках, становясь практически одним целым.

Богиня между тем, передвигаясь даже не шагами, а скачками в пространстве, оказалась за моей спиной. Встав вплотную, она почти прислонилась ко мне грудью. Я не почувствовал касания, но ощутил близкое присутствие. А на шее и затылке кожу захолодило ее дыхание. Дыхание смерти, иначе и не сказать - его ощущение в буквальном смысле заставляло стынуть кровь в жилах.

Богиня между тем мягко, все еще не прикасаясь, заставила меня поднять вторую руку. Я ее не видел, но невероятно четко - по ауре, осознавал все ее движения. И когда она приблизила свою руку почти вплотную ко мне, прекрасно этот указующий жест ощутил, повиновавшись.

Когда поднял правую руку клинок кукри, который я даже не заметил как оказался в воздухе, двигаясь по велению богини чиркнул мне запястью правой руки. Левая и так уже была с порезом, который я совсем недавно нанес самостоятельно.

Сформировавшаяся из тонких нитей крови паутинка устремилась к третьему кругу, туда где лежало кольцо с осколком души Ады.

«Мне вообще крови хватит?» - мелькнула мысль, подталкивая ближе к тому месту, откуда уже виден порог панического страха.

Почти сразу, словно отвечая на мой вопрос, клинок-кукри, так и действуя самостоятельно, вдруг чиркнул и по рукам богини - по прежнему множащимся в попытке сфокусировать на них зрение. И в нити моей крови, направлявшиеся к лежащим в центре соседних кругов перстням, вплелись нити крови богини. Ее кровь оказалась неожиданного синего цвета, играя самыми разными оттенками - от насыщенной яркой сини неба, до темной синевы морской глубины.

Тонкие нити нашей крови соединились в искусное плетение, неожиданно быстро начав создавать силуэты. Человеческие - а не больших хищных кошек, как мы рассчитывали вначале; видимо, у Кали были собственные планы на происходящее.

Пока в центре соседних кругов возникла сетка кровеносных сосудов - без плоти и костей. Но тела индианок постепенно наливались силой, и вот уже кровеносную сетку закрыла прозрачная и алая тонкая пленка, которая постепенно начала уплотняться.

Наблюдая за происходящим, я по-прежнему не мог двигаться и шевелиться, будучи скованным. Свобода оставалась только в мыслях, которые понемногу успокаивались. Я видел, что доля отдаваемой для ритуала крови богини значительно превышает мою. И наблюдая, как переплетенные нити крови уже создали два силуэта в центре соседних кругов, еще более успокаивался - как донорскую кровь сходил сдать, даже слабости сильной возможно не будет.

Надеюсь.

Время шло, фигуры в соседних кругах наливались силой, прозрачная алая кожа уже приобрела смуглый оттенок, ничем не отличаясь от человеческой. Еще немного и проявились узнаваемые черты лиц индианок. Глаза, кстати, у обеих были сейчас закрыты.

Обратив на это внимание, в этот момент я вдруг понял, что у меня не бьется сердце - настолько мгновенье замерло, действительно практически остановившись. И сразу пространство вокруг всколыхнуло вернувшейся реальностью. Дыхание смерти со спины исчезло, по глазам ударило ярким светом, а все тело потянуло слабостью. Я вдруг понял, что не могу устоять на ногах, и мягко сложившись, упал на пол. При этом звучно, с глухим стуком, ударился головой об пол - хорошо паркет, а не мрамор.

С необычайной четкостью возвращения в обычное течение времени я почувствовал, как льется из взрезанных рук кровь. И первый раз - как казалось за очень и очень долгое время, глубоко вздохнул.

- Стоять! - резко крикнула Эльвира.

Голос ее дрогнул на выдохе. Было отчего - в понимании царевны, в ее восприятии времени, она только что начала контролировать процесс едва-едва начавшегося ритуала, как вдруг за яркий миг все закончилось. Словно спускаясь или поднимаясь по лестнице, вместо ступени вопреки ожиданию наткнулась на пол, потеряв на краткий миг ориентацию в пространстве.

Была и причина удивления - в соседних со мной кругах стояли индианки, Ира и Ада. Совершенно живые, с обычной для разумного человека эмоциональной аурой. Они обе также в момент входа в восприятие реальности вздрогнули, но обе - в отличие от меня, удержались на ногах. И обе одновременно открыли глаза - нечеловеческие, привычно желтые, с вертикальными зрачками.

Я, хоть и рухнул на пол, наблюдал за всем происходящим ясным разумом. Потому что кроме обессиливающей слабости меня ничего не беспокоило - меня и слабость то срубила с ног потому, что из тела просто за долю мгновения вынули немалое количество крови. Но самое главное ощущение происходящего, перед которым меркло все остальное - сзади ушло ощущение могильного холода и близкой смерти.

Кали рядом больше не было, богиня ушла. Исчезла из зоны восприятия.

Оправился я быстро. Прогнав по энергетическим каналам стихийную энергию, пользуясь ориентиром астральной проекции, даже почти пришел в себя. И аккуратно, под взглядами Иры и Ады поднялся на ноги.

Кроме них наблюдали за мной - то и дело изумленно поглядывая на индианок, и Эльвира с Самантой. Только один Валера так и сидел с закрытыми глазами. Как бы ему не было интересно, информации кроме окрика Эльвиры не поступало, а открыть глаза он не мог - знал, что лишнее движение может быть опасным для остальных.

Поднявшись, продемонстрировав для Эльвиры и Саманты успокаивающий жест, я оценил собственное состояние. Скорее для галочки - чувствовал, что все в порядке. И взглядом попросил Эльвиру снять часть конструкции. Царевна поняла, о чем речь, и скупым движением руки открыла тот круг, в котором стоял я, убрав его внешнюю дугу.

Сделав несколько шагов назад, я посмотрел на индианок. Обе уже осмотрелись и поняли, что здесь произошло. И если Ада выглядела бесстрастно, сохраняя спокойствие (по крайней мере на вид), то Ира не справлялась с эмоциями. Глаза у нее - привычно желтые, кошачьи, сильно повлажнели, а губы подрагивали. Словно она с трудом сдерживает слезы, контролируя эмоции.

Да умирать, тем более осознавать это, не сильно приятно. По себе знаю. Но в отличие от меня у Иры не было перерыва на осознание - ведь, в ее восприятии, буквально несколько секунд назад она еще находилась в долине смерти мира Инферно, нанося удар воину из племени черных бурбонов. И ощущая, как ее тело разваливается на две половинки, успев удивиться факту собственной смерти.

Взглядом я показал Эльвире на индианок. Царевна снов поняла меня без слов, и открыла им выход из конструкта. Пока Эльвира осторожно - гораздо медленнее чем для меня, убирала внешние ограничительные линии, я сходил к душевой. Вернулся с двумя халатами, которые собирался отдать индианкам. Другой одежды рядом не было, пока хоть что-то. Но принесенные мной халаты ни Иру, ни Аду сейчас абсолютно не интересовали.

- Мой лорд, - в несколько широких шагов приближаясь ближе, неожиданно опустилась на одно колено Ира, пытаясь поцеловать мне руку.

Жестом остановив ее, я коснулся плеча девушки и прислушался к ее ауре. Слушал эмоциями, и через несколько секунд не смог сдержать улыбки. Передо мной определенно находилось не неразумное существо из осколка души, как предполагала Саманта — это была прежняя Ира. Которая, к тому же, сейчас протягивала мне перстень. Тот же самый, со змейкой, в чьих глазах бился огонек души.

- Мой лорд, - с небольшим опозданием опустилась рядом на колено Ада. Также протягивая мне свой перстень с крупным камнем, с бьющимся в такт ее сердцу мотыльком внутри.

Когда, повинуясь моему жесту, обе индианки встали на ноги, они практически синхронно подняли взгляды. И только в этот момент я увидел отличия от них прежних. Сейчас, после воскрешения, у каждой на лбу красным горела яркая большая точка.

Бинди, так называемый третий глаз; только вот если индусы наносят эту точку краской, то у Иры и Ады они пульсировали силой Крови. Правда, пульсация постепенно затихала - буквально за несколько секунд, едва я надел отданные индианками перстни, точки потеряли алый оттенок и стали полностью черными.

Пульсирующий силой третий глаз, появившийся у индианок, определенно наследие недавнего касания воскресившей их богини - ума много не нужно, чтобы догадаться. Причем глядя на телохранительниц, я весьма ощутимо чувствовал усилившийся отзвук силы. Силы очень неслабой - я подобную лишь от фон Колера ощущал во время создания им конструктов; от Николаева и сэра Галлахера нет - они пользовались иным способом плетения заклинаний, и их сила была более замаскирована, что ли.

- Мы стали гораздо сильнее, мой лорд, - произнесла вдруг Ира, не справившись с эмоциями. Ада при этом недовольно стрельнула в ее сторону глазами, но Ира даже не обратила внимания. Губы ее явно против воли растянулись в улыбке, в которой играло сразу много чувств - радость, даже счастье, и удовлетворение от осознания своей невиданной раньше силы.

- В нынешнем состоянии мы бы не допустили позора гибели, не защитив вас, - переведя на меня взгляд, проговорила Ада, подтверждая слова напарницы о новой силе.

В дверь вдруг довольно громко заколотили. От этого звука вздрогнули все присутствующие в номере. Дело в том, что это был не просто номер, а королевский люкс - и его приватность и звукоизоляция обеспечивалась в том числе и магической защитой. Сейчас же грохот раздался такой, словно мы в хлипком деревенском сарае находимся.

- Леди Саманта! - раздался возглас с другой стороны двери. - С вами все в порядке?!

Сэр Галлахер, кто бы сомневался. Впрочем, его появление неудивительно - думаю, даже обычные люди наверняка почувствовали случившийся только что здесь выброс силы при явлении богини Кали.

- Да, все в порядке, - моментально откликнулась Саманта. Также добавив в голос силы, чтобы ее услышали в коридоре.

- Леди Саманта, откройте дверь, прошу вас, - сэр Галлахер говорил быстро и уверенно.

- Подождите минуту, мне нужно привести себя в порядок.

- Леди Саманта, это важно и срочно! - голос прозвучал громче и внушительнее. - Откройте или я открою дверь сам.

- Сэр Галлахер, я совершенно не одета. Подождите две минуты, - голосом, в котором зазвучал лед всего Северного ледовитого океана, произнесла Саманта.

Причем с нескрываемым раздражением она выделила слова «две минуты», указывая что настойчивость наставника ведет только к увеличению запрошенного времени. Но едва договорив, Саманта стрельнула глазами на меня, с застывшим во взгляде немым вопросом.

А я по-прежнему не хотел, чтобы сэр Галлахер узнал о том, что здесь произошло. Неясное предчувствие, которое я не мог объяснить даже самому себе. Но к счастью, Саманта мне верила (или доверяла), и просто принимала это мое желание как данность. С другой стороны, не открыть дверь ему она не может, он ее навигатор и мастер-наставник.

- Мы можем покинуть здание, мой лорд, - вдруг произнесла Ада.

- Через астрал. Я чувствую, это будет легко, - вдруг подтвердила Ира. - Мы можем уйти отсюда так, что никто не заметит.

Отлично.

- Вертолетная площадка на западном мысе, конвертоплан летного отряда Русской Императорской Армии, на черном киле белый череп и номер… - я замялся, вспоминая. - Номер тринадцать белый, рядом римская цифра одиннадцать. Ждите нас там.

Синхронно кивнув, Ира и Ада за краткий миг обернулись в больших черных и хищных кошек. Опять же практически синхронно крутанувшись на месте, они вдруг просто покинули этот слой реальности, исчезнув во всполохах, оставив после себя на пару мгновений лишь возмущение мглистой пелены.

«Вот это прикол!» - мысленно выдохнул уже наблюдающий за всем Валера, вернувшийся в человеческий облик.

Эльвира между тем, пока я думал и разговаривал с индианками, за все это время уже успела полностью погасить и стереть с пола конструкт Треугольника Рёло. Непростая задача - и это стоило ей немалых сил, так что вернувшийся в тело Валера очень вовремя ее подхватил и повел к дивану.

- Валера! Прошу минуту внимания, - негромко обратился я к нему.

Принц замер, побледневшая Эльвира также подобралась. Связь кровавого союза действует, и она почувствовала изменение моих эмоций. В этот момент в дверь снова задолбили.

- Леди Саманта!

- Сэр Галлахер, я даже еще не в нижнем белье! - прокричала в ответ уже явно разозлившаяся от его настойчивости Саманта.

Причина ее злости понятна - она заявила две минуты, а еще даже тридцати секунд не прошло. Принцесса, перехватив направленный на себя мой взгляд, вдруг задорно улыбнулась и подмигнула.

- Я сейчас отойду на полчаса плюс-минус, встречаемся на взлетке, - невольно не сдержал я улыбки при взгляде на нее, оборачиваясь к принцу и царевне.

- Ты куда? - поинтересовался Валера.

- Я попробую посетить Нижний мир.

- Зачем тебе? - быстро переспросил он.

- Кое-кто слишком широко зажился на этом свете, и довольно часто попадается у нас на пути. Это серьезно расстраивает, хочу немного пошатать чужие трубы.

- Некромикон? - мгновенно догадался о ком именно речь Валера.

- Да.

- И как ты планируешь шатать их трубы через нижний мир?

- Возможность этого я и хочу проверить.

На дверь номера в этот момент обрушился ощутимо сильный удар.

- Леди Саманта, предупреждаю последний раз, если вы не откроете, я выбью дверь номера к чертям собачьим!

Сэр Галлахер явно как можно быстрее стремится проверить, все ли в порядке с его подопечной. И явно волновался, раз уже срывается на ругательства.

- Уже открываю! - крикнула Саманта. Быстро поцеловав меня на прощанье, торопливо скользнув губами по щеке, она направилась к двери.

- На взлетке, через час, - шепнул я Валере и Эльвире перед тем, как выйти на улицу.

Наверное, сэр Галлахер будет удивлен, когда увидит в номере Эльвиру и Валеру. А может быть наоборот не удивится, а озадачится, при этом не увидев там еще и меня. Надо будет спросить о его реакции, если не забуду - подумал я. И выбросив в окно кукри, цепочкой телепортаций преодолел сразу несколько сотен метров, покидая пределы охраняемого британским гарнизоном отеля.

Мне нужно вернуться в крепость Фамагусты и проверить одну неожиданно возникшую - или может быть даже кем-то нашептанную догадку. Причем догадку, которая вызывала во мне такое приятное предчувствие просящейся в руки выигрышной комбинации.

Глава 6

Солдаты очередного патруля, в этот раз с нарукавными повязками военной полиции, проводили меня внимательными взглядами. Но вопросов по-прежнему никто не задавал и останавливать меня не пытался. На мне сейчас форма курсанта пехотной школы Гвело, которую еще вчера получил у снабженцев по указанию Саманты. Знаки отличия на мундире правда отсутствуют, но он, а также в буквальном смысле читаемый на моем лице статус одаренного - подсвеченный стихийной силой взгляд, послужили пропуском через два периметра кордонов, выставленных вокруг разрушенной морской цитадели Фамагусты.

Два наспех собранных из бетонных блоков КПП я миновал один за другим с бесстрастным лицом, добавив в глаза огненного света. Также проходил и мимо нескольких встреченных патрулей. Третий охранный периметр уже был более серьезным, и еще издалека среди мельтешения фигур на блокпосте я увидел отличную от обычной форму военнослужащего-одаренного. Но благодаря отточенному умению телепортации в скольжении, и третий периметр охраны для меня преградой не стал. Я его просто обошел, по крышам. Вернее, над крышами.

Внутрь крепости также попал без проблем. Половина цитадели в руинах - после сбитого конструкта сэра Галлахера, и во внутренний двор я просочился мимо разгребающей завал армейской техники. И здесь, все также с маской полного безразличия на лице двинулся ко входу в башню. Теперь на мое присутствие даже внимания обращали мало. Внутри цитадели по умолчанию должны были находиться люди с допуском, так что меня не то что никто ни о чем не спрашивал, а даже лишним взглядом не трогал.

Вокруг сновали многочисленные бойцы британской морской пехоты, а из зависшего над землей конвертоплана высаживалась группа инспекторов ООН в характерных для одаренных полувоенных мундирах. Также заметил поодаль мелькание цветов прибывших частей международного контингента. Дань уважения думаю, не более того - британцы вряд ли в свою вотчину пустят кого-либо, кроме назначенных статистов. Сейчас издалека развалины покажут, обедом накормят и скорее всего обратно увезут.

Совпавшее с моим визитом в крепость прибытие делегации ООН пришлось очень кстати. Все внимание сосредоточилось в официальном танце вокруг них, так что в нужную башню попал беспрепятственно. Конечно, морской пехотинец на входе меня даже о чем-то спросил, запрашивая наверное пропуск. Но я не отреагировал, просто прошел мимо. Путь он мне преграждать не стал, стрелять конечно тоже, но наверняка о прошедшем внутрь одаренном доложил. Обо мне, то есть. Поэтому времени у меня совсем немного.

Забежав по крутой винтовой лестнице, я вышел на верхнюю площадку башни. Обстановка, как ее помнил, здесь немного изменилась. Вдоль стен сложены металлические ящики явно с научным оборудованием, в центре площадки металлические стойки и желтые ленты - ограждающие место начертания конструкта. Пустое место, чистое - и линии конструкта, и пятна нашей с Самантой крови давно исчезли. Их, во избежание, вычистил еще истинным Огнем Николаев. Во избежание, потому что оставлять свою кровь в свободном доступе - не очень хорошая идея, и хорошо что он этим озаботился.

На площадке башни, мне повезло, присутствовали всего трое морских пехотинцев, как дежурная охрана доставленного сюда оборудования.

- Get out! - уверенно скомандовал я.

Один из бойцов сказал что-то в ответ, поднимая забрало, но я даже слушать не стал. Просто взмахнул рукой, повелительным жестом указывая им в сторону лестницы. Причем оставив при этом в воздухе явный огненный след.

- I. Said. Get out. Now!

Мне совершенно не нужно было, чтобы кто-либо увидел то, что я собираюсь тут сделать. И если парни сейчас не скроются, то придется или отправить их немного полетать, или прогуляться в филиал геенны огненной. Опасности для жизни никакой - все трое в бронекостюмах, режим полной защиты активирован. А это гарантированно спасает и от бушующего пламени, и от падения с высоты в двадцать метров. Но к счастью, на крайние меры идти не пришлось - один из пехотинцев явно запросил командира, и тот думаю дал указание мою убедительную просьбу выполнять.

Ничего особо удивительного. Да, лицо мое никакими системами распознавания не читается. На любой официальной видеозаписи системы слежения оно будет выглядеть размытым пятном, без возможности идентификации - одна из привилегий одаренных, право на инкогнито. С неофициальными же записями все обстоит довольно просто - за подобное в буквальном смысле рубят руки, так что мало кто рискует использовать подобные методы. И да, привилегии одаренных настолько велики, что даже армейская тактическая сеть мое лицо не распознает, сохраняя инкогнито. В мирное время, конечно, и вне зоны локальных конфликтов.

Но несмотря на отсутствие возможности распознавания, мое лицо солдатам наверняка известно и опознано. Мы в гимназии углубленно изучаем не только геральдику национальных родов и кланов, но также знаки различия воинских подразделений, подготовленных к борьбе с одаренными. Британская морская пехота к таким частям относится, и они - не только морпехи, но и остальные охотники за магами, в свою очередь также изучают родовую и клановую геральдику с привязкой ко способностям. Кроме этого, бойцы элитных воинских подразделений армий Большой Четверки знают в лицо всех значимых в мире одаренных.

Тем более лица способных одаренных из стана вероятного противника. Также углубленно изучая их (наши, мои) известные и предположительные возможности. И не сомневаюсь, что после некоторых событий - после Хургады, например, если не раньше, мое лицо и доступная информация о способностях также находится в списке к изучению бойцами специальных отрядов. Так что уверен, что морпех доложил офицеру что здесь и сейчас на площадке нарисовался барон Артур Волков, и очень убедительно просит их покинуть пост. Офицер видимо попался грамотный и дал команду степень моей убедительности не проверять, потому что сразу после моего огненного жеста все трое морпехов довольно быстро с площадки башни ретировались.

При этом у меня, подозреваю, времени оставалось очень мало. Наверняка сюда уже направляются или наделенные полномочиями задавать вопросы офицеры, причем одаренные, или даже сам сэр Галлахер, которому также уже наверняка доложили о моем появлении. Поэтому задерживаться с действиями я не стал. Прошел в центр круга, поднырнув под широкую желтую ленту, и сосредоточился на выполнении серии дыхательных упражнений, помогающих очистить голову ото всех мыслей.

Сосредотачиваясь не только в очистке сознания, но и в накоплении силы, я поднял правую руку. Вокруг ладони уже пульсировал сгусток пламени, увеличиваясь и наливаясь стихийной силой. Почувствовав, что энергии накоплено достаточно, я резко выдохнул и широким взмахом ударил огнем себе под ноги, распрямленной ладонью коснувшись булыжников.

Вокруг заплясали языки пламени, и меня накрыло расплескавшейся вспышкой - даже при свете дня, думаю, издалека видно будет. Да, будет видно, но видно лишь огненный шар, скрывший от чужих глаз и меня, и всю площадку башни. Оборудованию научному конец наверное пришел, неудобно получилось. Но для меня это все же лучше, чем оставаться в поле зрения беспилотников. Которые наверняка барражируют над городом и с момента появления на площадке башни держат меня в прицеле объективов.

Когда все вокруг заполнили языки живого пламени, я - по-прежнему с полностью чистой от мыслей головой, сконцентрировался на материализовавшемся в руке клинке. Кукри заставил появиться через миг после выплеска огненной стены, едва отнял руку от булыжников. Выпрямившись, по-прежнему продолжая начатое созданием огненной стены движение, швырнул кукри вперед. И потянулся к нему также, как и в момент перехода между мирами.

Только при перемещении из Инферно в истинный мир я как маяк использовал алтарь рода Юсуповых-Штейнберг. Сейчас же наводился на свои собственные эмоции, недавно испытанные на этом самом месте. Именно эта мысль появилась у меня совсем недавно - когда во время ритуала, при явлении богини Кали, я чувствовал приближающийся страх, вызванный невозможностью повлиять на процесс.

Эмоции, тем более такие сильные - очень сильный якорь, оставляющий долгий и четкий след в ауре мира теней. Там нет жизни, нет движения, а время словно… не гниет, но застаивается. Как вода в непроточном пруду. И если уметь смотреть и видеть ауры, а делать это я умел, то такие сильные эмоции как страх, в неподвижном воздухе мира теней должны быть заметны как мазки яркой краски.

Именно для этого я только что, перед самым переходом, полностью избавился от эмоций в себе и в поиске ощущаемого памятью эха недавнего страха отправил клинок в полет.

Сработало.

Появился я скачком телепортации на несколько метров дальше от того места, где только что стоял. По инерции пробежался несколько шагов, и едва не поскользнувшись, проскользил по покрытым прахом пыли камням. И замер, оглядываясь. Здесь - по ощущениям, все осталось по-прежнему. Как и было в момент моего прошлого появления.

Темный, давящий беспросветной серостью мир. Гораздо темнее и противнее петербургской ночи промозглой ноябрьской осенью. Ощущения много хуже - липкий затхлый воздух, словно в самом центре гиблой топи, и вездесущая серость. Но кроме этого, внутри в момент появления возникла тянущая пустота. В прошлый раз на это внимания сильно не обращал. Но сейчас - в более спокойной обстановке, почувствовал ощущение собственной инородности, инаковости даже. Ощущение чуждости этому миру.

Осматривался и анализировал собственные ощущения я сейчас без вчерашней гонки со временем, более спокойно. К тому же ни одной твари на башне не было. Остался только труп убитого Самантой одержимого, который при моем прошлом здесь появлении грызли две твари. Труп остался, но сильно видоизмененный. Это уже был на вид даже не суповой набор - хаотично разбросанные по всей площадке обглоданные, даже обсосанные кости, плоть с которых выедена подчистую.

Замерев на месте, оглянувшись в последний раз, окончательно убедившись что в поле зрения вокруг никого и ничего, я сжал клинок кукри. Мгновенье беспокойства, оставшееся эхом холодка страха - а не совершил ли я ошибку, и получится ли найти дорогу домой?

Нет, не совершил. Получится. В клинке хорошо чувствовалась сила и мощь, достаточная для этого. Именно «магическая», побеждающая законы физики сила, сила дара владения стихиями, которая в этом мире из моего тела уходила. Вот только присутствующая в клинке сила никакого серьезного преимущества перед тварями этого мира мне не даст. Ну, по крайней мере я пока не умею этой силой полноценно пользоваться.

Так, стоп. «Моего тела» - вернулся я немного назад, вспоминая как мысль на этом споткнулась. Потому что… потому что это было не совсем мое тело. Скорее… его тень.

Точно, вот оно, самое главное вычлененное ощущение, та самая инаковость. У меня здесь отсутствуют способности, и я не чувствую привычного ощущения энергетических каналов. Как все просто. Это не мое тело, это его тень. Как и весь это мир - тень мира истинного. Только отбрасывается она не от света, а от тьмы. От Тьмы, если вернее. И именно поэтому серое небо здесь не светит, а темнит.

«Шок! Сенсация! Простой гимназист легко разгадал загадку мироздания, над которой долгие годы безуспешно бились лучшие люди вселенной!» - подсказал к случаю внутренний голос. С «простым гимназистом» я был несогласен, но насчет походя решенной загадки мироздания уверен, что в точку.

Впрочем, легко делать удивительные открытия, будучи наблюдателем-натуралистом на первой линии событий. С такими мыслями я перехватил клинок и раскрыл ладонь, так что лежащий на ней нож можно было рассмотреть во всей красе. В красоте простой и суровой. На вид вполне обычный, без изысков рабочий вороненый клинок из рессорной стали, непальцем и непалкой сделанный.

Вот только клинок этот - дар богини Кали, теперь уже определенно и без сомнений можно сказать. Да, я подозревал подобное, еще с того момента как узнал от Анны Николаевны, что никакого кукри на стене кабинета Петра Алексеевича она не помнит. Но одно дело догадываться и подозревать, а другое - получить прямое знание.

Клинок после инициации является неотъемлемой частью меня, и здесь сохранил касание силы. И, волей богини, может помочь мне вернуться назад. Вернее нет, не так, - понял я, что мыслю в неправильную сторону. Сейчас клинок — это и есть я. Моя душа целиком и полностью заключена в этом ноже, и когда я брошу его вперед, прорезая ткань мира, я выйду отсюда именно в нем. А та тень моего тела, которую я сейчас осознаю как себя - здесь рассыплется в прах. В прах подобный тому, что устилает камни крепости под ногами.

Вот и сходил за хлебушком - в этот раз с нескрываемым удовлетворением подумал я. Второй визит сюда оказался донельзя продуктивным. Теперь, с пониманием сути происхождения этого мира - являющегося просто тенью мира истинного, я чувствую, что теперь знаю сюда путь. При первом самостоятельном перемещении, состоявшемся прямо сейчас, мне нужен был ориентир. Я его получил, самостоятельно в этот мир перенесся, и теперь могу это делать без привязки к местности. А именно это приобретенное умение мне, как глобальная цель, и было сегодня нужно. Осталась только цель частная, с которой сейчас нужно разобраться. Этим и пора заняться.

Вот так вот, разобравшись (почти мимоходом) с тайнами мироздания, я также определился (более серьезным усилием) с собственными ощущениями от происходящего и ближайшими целями. Но самое главное в происходящем то, что я успокоился с пониманием возможности вернуться назад. И сейчас могу действовать здесь с комфортным уровнем спокойствия. Насколько, конечно, можно оставаться спокойным в этом темном мире.

Пройдя к краю башни, я аккуратно запрыгнул на широкий зубец бойницы. Медленно сделал несколько шагов, подходя к краю, стараясь двигаться тихо и плавно. После чего выглянул, внимательно обозревая пространство вокруг крепости.

Здесь и сейчас мне нужно… пока даже не знаю, что конкретно. Вернее, совсем если конкретно знаю - мне нужна определенная информация. Вот только пока непонятен способ ее получить.

Время в этом мире не соответствует времени истинного мира - я понял это еще вчера, анализируя увиденное здесь в первый раз. В доступной к обзору с вершины башни панораме города, которую запомнил, современную Фамагусту не узнал. К примеру, не увидел выпуклое здание торгового представительства Ганзы, которое в реальном мире являлось доминантой в восточной части портового района.

Слишком уж в истинном мире это здание было приметным и массивным, так просто оно здесь не исчезнет. И снова оглядываясь, я обратил внимание что в месте, где оно находится в истинном мире, здесь отсутствуют и примыкающие постройки, создавая совершенно другую картину местности.

Что это значит? Правильно, это значит, что этот мир - тень, отражение нашего, замерло в каком-то моменте прошлого. В том, в котором здание представительства Ганзы еще не построено. А вот в каком именно моменте мне и необходимо узнать, найдя информацию. О конкретной дате, когда этот мир, как тень нашего мира, был создан.

Осматриваясь, я старательно избегал взглядом готический собор. Тьма в его стрельчатых окнах по-прежнему клубилась непроглядным облаком, притягивая внимание. Буквально заставляя направить в свою сторону взор. Впрочем, с желанием я справился, и ни разу - прямым взглядом, на Тьму не посмотрел. Это было осознанным поведением из-за приобретенного знания. Из области кругозора убитого мной повелителя лорда-демонического пламени. Его знания то и дело просыпались во мне, и как раз сейчас случился очередной такой момент.

Лорд-повелитель сталкивался с мирами-отражениями. И его памятью я узнал, получив очередное подтверждение, что здесь, в замершей в моменте времени мире-тени, в мире вечной темной серости, чужие эмоции работают как маяк. И прямой взгляд без вариантов привлекает Тьму, демаскируя смотрящего. Скорее всего именно так Саманта привлекла к себе внимание, и разглядывая соборную Тьму дождалась незваных гостей.

Еще одно полезное проснувшееся знание - спокойствием холодного разума, который выручал меня во многих критических ситуациях, в этом мире лучше не пользоваться. Опасно — это может разорвать эмоциональную связь моего тела-тени с клинком, и я вообще останусь здесь навсегда, постепенно теряя разум и превращаясь в безвозвратно одержимую тварь.

Полезно все же иногда, по случаю, убивать демонов ранга «лорд-повелитель». Появляются широкие знания и трамплины возможностей - невесело усмехнулся я, все еще осматриваясь. При этом не смотреть на заполненный густым мраком собор по-прежнему было непросто, но я справлялся.

В первую очередь глянул вниз. Сорванные вчера падением одержимой твари лианы уже вновь поднялись по стене, восстановив черный глянцевый ковер. Снизу, прямо под стеной, белели (насколько можно белеть в этом полумраке) чистые кости, частично скрытые под жгутами хищных черных лиан.

Дальше, среди пальм в пространстве между крепостными стенами и домами городских улиц движения никакого не видно. Ни «крыс» размером с собак, ни одержимых. Вокруг царило самое настоящее мертвое безмолвие. Окажись я в такой момент здесь впервые, не подумал бы даже что в этом мире может быть жизнь.

Мир теней. Безжизненный, призрачный и зыбкий.

В этот момент, словно отвечая на мои мысли, на периферии зрения увидел движение. Прильнув к стене, словно желая вжаться в камень, поднял взгляд.

…-воробушки, - проговорил я окончание фразы уже вслух, наблюдая на высоте пары сотен метров парящую тварь, лавирующую сквозь сгустки мутных серых облаков.

Летящее нечто было отдаленно похоже на птеродактиля, причем крупного - размах крыльев метров пять-семь точно. Подобная неопределенность в оценке связана с тем, что наблюдал за парящим существом я больше периферийным зрением. Живые эмоции, тем более направленные - здесь, в этом мире, самый сильный демаскирующий фактор. Для тварей, подчинившихся Тьме - они это прекрасно чувствуют. А замеченный мной птеродактиль определенно темное существо - его очертания настолько черные, что кажутся частичкой непроглядной темной бездны.

Вскоре крупная тварь исчезла из поля зрения, и я вздохнул спокойно. Будете мимо пролетать, пролетайте как говориться - только и глянул я последний раз ей вслед. Вновь вернувшись вниманием к городской панораме вдали, я некоторое время всматривался в очертания домов. Наконец, увидев все что нужно и выбрав направление движение по городским улицам, я отошел от края бойницы и направился к лестнице. Осторожно спускаясь, во мраке двигаясь наощупь, несколько раз чуть не упал на выщербленных, и местами отсутствующих ступенях.

Вот ведь - вчера, подгоняемый ощущением уходящего времени, спустился здесь буквально за пару секунд, даже не обратив внимания на неудобства. Так бывает иногда, когда в стрессовой ситуации, или даже будучи сильно пьяным совершаешь определенные действия не задумываясь, а потом все ранее уже исполненное на свежую голову повторить оказывается неожиданно непросто.

Думая о подобной ерунде, я осторожно вышел во внутренний двор крепости. Со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Также ломано изгибались замершие в посмертной муке тела залитых Тьмой одержимых, убитых Самантой, также давил тяжелый полумрак овального колодца стен.

Не было только ни Саманты, ни живых - вернее, не-живых одержимых вокруг.

Мелькнуло желание подойти к тому месту, где у стены совсем недавно сидела Саманта. Думаю, если попробовать срисовать призрачную тень событий, то я даже увижу ее силуэт, и смогу посмотреть, как именно она убила одержимых, и как и откуда она сюда пришла.

Определено могу это сделать, в этом мире картинка будет яркой и четкой. Могу, но не буду. Умеешь считать до десяти - остановись на семи, как звучит одна поговорка. Мне сейчас лишних проблем от опрометчивых действий точно не нужно, нужно просто сделать то, зачем пришел.

На всякий случай отмечая и запоминая детали внутреннего двора крепости, двинулся к воротам. Отсюда оглянулся в последний раз, разглядывая скрючившиеся, словно залитые тягучим мазутом тела безвозвратно одержимых.

- Спасите наши души, - вдруг, неожиданно для самого себя, негромко пробормотал я.

Вот только определенно, что эти души уже точно никто не спасет.

А можно было? - даже замер я на выходе через арку ворот.

Не знаю. Ни искорки определенности - хотя надеялся, что вновь проснется память слепка лорда-повелителя.

Хотя нет, есть знание и память. Причем неожиданные - мои собственные, и сугубо личные. А не о подобном ли месте говорил Астерот, приводя его как альтернативу моего дальнейшего бытия, если мы не договоримся о подписании контракта?

Я даже замер и прикрыл глаза, полностью сосредоточившись на воспоминаниях.

Рассматривал сейчас, шаг за шагом, как встретил в туалете гипермаркета Ангелину Владимировну, как удивился ее появлению, как после получил от нее удар когтем в грудь. Ногтем с черно-красным маникюром, как мне тогда показалось. Но ведь - если вспоминать еще дальше, перемещаясь в момент памятного собрания в кабинете собственника Компании, маникюр у моей бывшей любовницы тогда был одноцветным. Ярко-алым, броским и запоминающимся.

Не думаю, что оказавшись униженной на глазах собственника вместе со всей шайкой-лейкой эффективных, Ангелина Владимировна сразу помчалась переделывать коготки, чтобы в процессе успокоиться и придумать план мести.

Только сейчас, акцентировав внимание памяти на произошедшем, проматывая перед взором картинки воспоминаний, хорошо вижу, как удлинившийся…

…! - выдохнул я невольно, призывая падшую женщину.

Вздохнул, успокаиваясь и держа в узде эмоции, и только снова вернув душевное равновесие, вновь акцентировался на картинке воспоминаний. Наблюдая, как удлинившийся ноготь, точь-в-точь как вчера у сэра Галлахера, превращается в коготь и резким движением взрезает мне грудь.

На тот момент этого движения я даже не заметил. Сейчас понимаю, что демоница двигалась в скольжении, ускорившись по отношению ко времени - а для меня тогдашнего она просто стояла на месте. И резанув когтем по груди, она меня не только обездвижила, но и добавила в удар каплю Тьмы, подвергая меня муке боли. Специально, для того чтобы насладиться моментом триумфа - совмещенного с пыткой и унижением.

- Ах ты… Ангелина Владимировна, - протянул я беззвучно. Она читала мысли, определенно. И именно моя мысль о том, что «…я энергетический вампир и всегда радуюсь чужим горящим жопам» сформировала у нее ответный план действий.

Ангелина использовала подпитку чужим страхом, мукой, болью и страданием. Стандартная практика отбора чужой энергии у чернокнижников-разрушителей; немного забавно, но я сейчас, по идее, сам могу легко выполнить подобное.

Правда, только теоретически - потому что развитие в «Разрушение» закроет мне дверь в другие ветки умений. А у меня пока нет желания определяться окончательно - путь развития здесь только один, и с него не вернуться и никуда не свернуть. Так что в освоении темных искусств я пока действую, используя лишь общие основы, благо юные годы позволяют. Да и послушная стихия Огня, а также врожденная способность к ментальным практикам, также в виде усвоенных основ, многие потребности закрывают. Пока закрывают.

Подумал обо всем этом я мельком, с удивлением интереса продолжая вглядываться в картинки воспоминаний своего убийства. Причем удивлялся я сейчас словно человек, который когда-то в детстве зазубрил текст на чужом языке, а через года вспомнил его, и уже выучив незнакомый ранее язык мысленно переводит, удивляясь как казавшаяся раньше абракадабра становится доступной к пониманию речью.

Не знаю, как Ангелина попала в мой прежний мир, но факт в том, что она точно не человек — это демоница. И ощущения у нее отличные от человеческих. Ангелина получила невиданное удовольствие от чужой (моей) муки. Она, я это сейчас понимаю по эху ощущений в воспоминаниях, подобное делала в своей физической оболочке впервые, и получила сравнимые с ярким оргазмом ощущения. И только после того, как она подпиталась моей мукой, вытянув из тела почти всю энергию, демоница нанесла выбивающий душу удар.

Ну да. Так и есть - обездвиженный, и скованный непереносимой болью я тогда этого и не заметил, но сейчас прекрасно вижу и осознаю произошедшее. Ангелина, мразь такая, выбила из меня душу, отправляя в место подобное этому. В темную тень того, моего прежнего мира.

«Одна из младших слуг моей жены» - сказал мне чуть позже Астерот, который перехватил меня на пути в похожее на этот мир место. Хм. Кому младшая слуга, а кому и опасный демон. Еще Астерот сказал, что Олег с ней уже разобрался. Хочется верить, что он сделал это с чувством, толком и расстановкой - выдыхая сквозь зубы и с трудом сдерживая ярость, подумал я.

В любой игре, даже в игре без правил, всегда есть правила. И Ангелина в момент моего убийства пересекла все мыслимые и немыслимые границы. За такое без раздумий и без осуждения обществом дают канделябром или стулом по башке - как за шулерство за карточным столом или за то, что обижаешь слабых и беззащитных, к примеру детей или кошек. Подобное полностью за гранью, и подобное должно быть адекватно наказуемым. И надеюсь, Олег не подвел. Надеюсь, он ее…

«Сжег и обоссал» - подсказал внутренний голос.

Вот да - редко когда я с ним соглашаюсь, но тут прямо в яблочко.

«А прежде нашпиговал чесноком и насадил на осиновый кол. Для верности, на всякий случай».

Фу какая мерзость… продолжай.

«А еще размотал перед этим»

Ну нет, вот это уже даже для нее будет слишком - подумалось мне. И, прекращая разговор с самим собой, отбросил возникшие воспоминания и неожиданные от них открытия. Собравшись с мыслями, вновь вернулся к воспринимаемому моменту реальности, полностью сосредоточившись на происходящем здесь и сейчас.

Миновав арку ворот, по-прежнему осторожно перемещаясь - двигаясь вдоль стен и периодически застывая, осматриваясь и прислушиваясь, вышел из крепости. На выходе постоял недолго, прислушиваясь, присматриваясь и даже принюхиваясь. Ничего не почувствовал и не увидел, после чего быстрым шагом направился через пустырь к виднеющимся вдали домам.

Было желание как-то скрыть свое передвижение, спрятаться в тени окутанных белесой паутиной пальм. Но несмотря на привлекательность подобного способа близко к деревьям старался не подходить. Вот не хотелось, и все. Также избегал полянок с черной травой, которая - как я заметил, мягко колыхалась, несмотря на полное безветрие тяжелого спертого воздуха.

Пустырь миновал без происшествий, и вскоре вышел на улицы города, осматриваясь. Отражение, тень нашего мира, создано в этом слое реальности как минимум после середины двадцатого века - первоначально определился я, передвигаясь по безмолвным, вымершим улицам. Определенно. Оглядываясь, замечал и отмечал приметы времени: пластиковую, покрытую прахом пыли мебель уличных кафе, когда-то яркие тканевые навесы, стеклянные витрины, современные рекламные вывески. Сдержанные и строгие, зарегулированные нормами городского дизайна. И принадлежавшие, судя по виду, скорее всего даже веку двадцать первому, а не двадцатому. Вот только дат ни одной пока не видел.

Перемещаясь по улицам, быстрыми перебежками переходя от стены одного дома к другому, иногда замирал, осматриваясь. Места, где видел антрацитовый жирный блеск черных лиан, старался обходить по широкой дуге. Повсеместно же брусчатку и асфальт под ногами покрывала уже привычная пыль праха, а большинство зданий было затянуто плесневелой, местами гнилостной паутиной.

Закрывающая дома и предметы липкая паутина мешала взгляду, скрывая детали. А кое-где скрывая и очертания - некоторые дома и машины даже прекратились в серые гнилостные коконы, словно обрастающие наростами предметы на морской глубине. И не находя ничего подходящего для того, чтобы посмотреть дату замершей в этом мире жизни, я углублялся вглубь улиц, понемногу начиная нервничать все сильнее. Никаких зацепок по конкретному времени и по дате не находил, а блуждания начинали утомлять.

Конечно, можно попробовать зайти внутрь домов, но… этот вариант мне откровенно не нравился. Если здесь, под темным, но открытым небом, я ощущаю спертость воздуха и тяжесть на плечах, то под крышей небольших зданий будет еще хуже. Я это чувствовал; проемы открытых дверей, и разбитых окон даже не просматривались вглубь на пару метров - внутри каждого помещения словно клубился вязкий тягучий мрак. Нет, это не было Тьмой, внешне похожей на черный масляный дым. Нечто другое - темное, но совершенно иной природы.

И каждый раз, когда я проходил мимо входа в замкнутое помещение, из проема тянуло стылым влажным холодом. Также, как в погожий летний день тянет из только что открытого темного и мерзлого погреба.

Впрочем, под крышу идти нужно, определенно - иначе я просто не знаю, как мне достать информацию по местной дате. Вариант просто уйти пока не рассматривал - из глупого, наверное, упрямства. Но и продвигаться еще дальше вглубь города - идея тоже так себе.

Опасность обратного перемещения в истинный мир не только в том, что шагнув назад я могу оказаться под совершенно ненужным мне внимательным прицелом чужих глаз. Эту неприятность еще можно пережить, хотя подобное также совершенно нежелательно. Главная опасность — это переместиться, появившись на пути машины, когда никакое скольжение не поможет избежать столкновения. Или даже материализоваться в месте, которое занимает другой человек или предмет.

Да, перемещение я планирую совершить броском кукри, но это будет не скольжение в пространстве, а именно перемещение из места в место. И материализоваться в двигателе мимо проезжающего грузовика, или в стене построенного недавно дома, перспектива малоприятная. И несущая совершенно непредсказуемые последствия.

Возвращаться в истинный мир я собирался на пляже, неподалеку от посадочной площадки, где меня ждал конвертоплан с остальными. Но по мере продвижения по улицам я все больше от пляжа отдалялся, и в процессе вырисовывалось сразу несколько проблем.

Во-первых, время - мне совсем скоро нужно обратно, чтобы не опоздать к моменту отлета. А расстояние уже немаленькое, и сколько займет времени возвращение, я не знаю. И вторая, более серьезная проблема - все возрастающая возможность привлечь к себе внимание. Потому что, если меня заметят и поимеют на меня виды местные твари… в тесных улочках города перспектива неприятная.

Ни одного плаката или работающего табло часов с замершей датой я так и не нашел. Поэтому принял решение рискнуть и все же зайти под крышу какого-нибудь здания. Для посещения, после коротких раздумий, выбрал кафе на углу. Несмотря на неприятную картину - рядом раскиданы белеющие кости, а высокие панорамные стекла витрин кафетерия частью разбиты. Но именно поэтому кафе мне и приглянулось. Все же не узкий дверной проем в темную неизвестность, а даже почти просматриваемый зал, в котором не мглистая темная дымка как в других помещениях, а лишь легкая пелена тумана.

Осмотревшись по сторонам, так и не заметив вокруг движения, я аккуратно пролез в выбитый оконный проем. Ощущение предчувствия меня не обмануло - здесь, под крышей, на плечи словно легла тяжелая мокрая пелерина, а внутри все перекрутило мерзким тянущим ощущением.

Мысли начали путаться, в голове зашумело и вдруг захотелось бежать куда глаза глядят. С усилием справившись с панической атакой, я даже задержал дыхание, словно оказавшись на глубине. В ушах зашумело сильнее, но постепенно смог вернуть четкость мыслей и собрать себя в кучу, вновь себя осознавая. Очень странно все это - в тесном коридоре крепости, когда я спускался по винтовой лестнице, меня так не крючило. Наверняка есть причина, и хорошо бы ее узнать.

Неожиданно сохранять ясность сознания помогла задержка дыхания.

Однако. Как просто все - не дышишь под крышей, не путаются мысли. Чувствуя близящуюся нехватку воздуха, я, осторожно ступая среди столов, покрытых налетом… то ли плесени, то ли паутины, прошел по залу кафетерия, осматривая столы. Мне нужно было хоть что-то - касса, календарь, чек. Любой артефакт с датой, неважно что. Здесь, под крышей, также давным-давно произошло что-то нехорошее - мебель частично раскидана, стойка разломана, на остатках видны следы когтей. Но все давнее, как кажется.

Часть интерьера кафетерия сохранилась в первозданном виде, и на одном из столов я наконец увидел именно то, что искал. Осторожно смахнув рукой белесую паутину, поднял пожелтевшие от времени газеты. А нет, не пожелтевшие - бумага просто такая, темно-желтая, искусственно состаренная. И, по ощущениям, прекрасно сохранившаяся. Дорогая бумага, далеко не газетно-туалетная.

Найденные бумажные газеты, кстати, совсем не удивили. Крит здесь - территория Великобритании, и утренний чай-кофе с утренним же свежим номером газеты, вполне вписывается в местную картину жизни. Все верно - проглядел я титульные листы найденных газет. В руках у меня оказались номера «The Daily Telegraph & Morning Post» и «The Times of India». Обе на английском, и беглым взглядом я просмотрел заголовки первой полосы и крупный пояснительный текст под ними.

В обоих газетах заглавной темой было вынесено «Гиндушское землетрясение». Неудивительно - его эпицентр хоть и находился в протекторате Афганистан, но сильнее всего разрушения затронули территорию Британской Индии. Лежащая сверху «The Times of India» всю первую полосу уделила событиям вокруг землетрясения, и по тексту под заголовками увидел, что погибло более ста человек, а отдельным блоком новости отмечалось что на весь день была приостановлена работа Делийского метрополитена.

В Дэйли Телеграф же в трех нижних блоках первой полосы упоминалось о парламентской победе на выборах в Речи Посполитой партии «Свобода и Справедливость», сильнейшем за всю историю наблюдений урагане «Патрисия», успешно остановленном и нейтрализованном с помощью природных одаренных из Британской Калифорнии, а также сенсационном для Англии событии - Манчестер Юнайтед в матче Премьер лиги на своем домашнем стадионе неожиданно уступил со счетом 2:3 команде Брайтон анд Хоув Альбион. И произошли эти все удивительные дела 26 октября 2005 года. А обе ежедневные газеты были от 27 октября.

Бинго.

Значит, 27 октября - удовлетворенно, как бывает при осознании выполненного большого дела, вернее немаловажной его части, подумал я и обернулся к выходу. И столкнулся с белесыми, подернутыми мутной пленкой глазами стоящего почти вплотную ко мне одержимого.

- М-мать! - вдохнул я, отшатываясь и взмахнув клинком. Одержимый как раз качнулся вперед, открывая пасть, и клинок полоснул наискось, ударив в нижнюю челюсть и заставив пасть захлопнуться. Из раны брызнуло тягучей черной жидкостью, словно вскрылся натянутый гнойный нарыв, в лицо мне дохнуло тошнотворным смрадом. От которого в том числе я и отшатнулся. Споткнувшись на загремевших стульях, собрав рукой с соседнего стола липкую паутину, я едва не упал. Тварь в этот момент прыгнула, но я - уже немного придя в себя, уклонился от когтей и рубанул по вытянутой лысой голове, раскалывая одержимому череп.

От испуга неожиданности я совсем забыл про задержанное дыхание, и машинально вдохнул. В голове вновь помутилось, накатила очередная паническая атака. Перед глазами упала серая мглистая пелена, и я, чувствуя слабость в отказывающихся повиноваться ногах, рухнул на колени. Осознавая, что мне сейчас нужно любой ценой выбраться из помещения, собрался было на последний рывок, но в нем не было нужды. Здесь, у пола, как при пожаре был чистый свободный воздух - а воздействующий на сознание едва заметный туман клубился выше, концентрируясь ближе к потолку.

Но задерживаться в кафетерии все равно не стал. Отодрав часть страницу первой полосы из Дейли Телеграф, с датой выпуска газеты в печать, я так и не поднимаясь, на четвереньках вышел на улицу.

«Господи, это было очень страшно и неожиданно» - поднимаясь на ноги, не удержался я от оценки происходящего, едва оказался снаружи, под высокими сводами пусть темного, но неба. Сказал, конечно, немного другими словами.

Голос подрагивал, а сердце буквально колотилось в горле. Причем испугал меня не сам факт нападения твари, не осознание собственной беспомощности после второй, более сильной панической атаки; я испугался оттого, что даже не почувствовал чужого присутствия за спиной. Свыкнувшись с отсутствием способностей, полученных благодаря дару владения, я совсем упустил что и ощущения чужого присутствия у меня пропали. И сейчас едва не оказался в… очень плохой, так скажем, ситуации.

Это мир теней, и местные тени… пусты. Просто оболочки. Именно поэтому я и не почувствовал чужого присутствия. Зато сейчас, после моего перфоманса, наверняка дал знать о себе очень многим. Шум, а также мои эмоции наверняка уже привлекли кого-либо, так что определенно нужно сматываться. Поэтому безо всяких задержек, лишь еще раз поразившись тому, как стало легко под открытым небом, едва стоило выйти из помещения, я побежал в сторону побережья.

Проскакивая через перекресток, поодаль краем глаза увидел движение. И грязно выругался, прибавляя хода - метрах в двухстах по перпендикулярной улицы двигалась тесная группа крысиной стаи. Теперь я уже побежал изо всех сил, совершено не заботясь о конспирации.

Позади послышалось верещание, и шорканье когтей по брусчатке - за мной устремилась погоня. Несколько раз обернувшись, я с облегчением заметил, что стая если и догоняет меня, то некритично, скорость крыс ненамного выше. И оглядываясь для контроля в очередной раз, едва не столкнулся сразу с двумя согбенными одержимыми тварями, выскочившими мне наперерез.

Рывком изменив направление движения, ушел от когтей первой, а вторую просто откинул с дороги плечом, словно регбист. Одержимый пролетел пару метров, падая, и влетел в стеклянную витрину. Грохота и брызг не последовало - изнутри витрина была в липкой пленке плесневелой паутины, сдержавшей разбившееся стекло, так что оно просто осело.

И практически сразу я получил подтверждение того, что заходить здесь под крышу зданий без открытых окон - плохая идея. Потому что оставшиеся на улицы ноги вбитого в витрину одержимого задергались, словно где-то внутри в него воткнули тазером с максимальной мощностью электрического заряда. Причем выше коленей тело твари я даже не видел - словно стена, обзор внутри закрывала клубящаяся мглистая пелена.

А увидел я все это дело потому, что уже остановился и обернулся. Мне нужен был второй одержимый. Я ему тоже был нужен - тот как раз прыгнул на меня. Уйдя от длинных, мелькнувших сверху вниз в замахе прыжка когтей, я воткнул кулак ему в печень, и одновременно подрубил ножом ногу. Одержимый сразу потерял хищную грацию и дергано споткнулся. Оседая на колено, зашипевшая тварь пыталась снова бросится на меня, но подрубленная нога не позволила. А я уже бросился дальше, продолжая бег в сторону моря.

Оглянувшись через несколько секунд, понял, что задумка удалась - стая преследующих меня крыс живой волной, шевелящимся ковром накрыла раненого одержимого, разрывая его буквально в клочья.

Миновав несколько кварталов, продолжая бежать изо всех сил и со всей возможной скоростью, я наконец выскочил на пустырь перед морской цитаделью, которую покинул совсем недавно. И только сейчас подумал о том, какая же это, только что, с моей стороны была авантюра с походом сюда. Отстраненно подумал. Больше было удовлетворения от факта успешного исхода - победителей не судят.

На бегу успел оглянуться еще несколько раз, заметив десяток выбравшихся из разных дыр на шум тварей. Но море было уже рядом. Мертвое, недвижимое; зеркальная темная вода, точь-в-точь как в сердце гиблой топи. Поверхность идеально ровная - черное зеркало, ни тени зыби ветра или волнения.

Неподвижное море странно манило, но рассматривать и анализировать ощущения я не стал. Решил, что хватит на сегодня, и сделал наконец то, что мне хотелось совершить с самого с момента появления здесь - бросил кукри, пересекая границу миров.

Оказавшись на мягком песке живого пляжа, пробежался несколько шагов, с невероятным облегчением ощущая дуновение ветра на лице, ласкающее тепло солнца, запах моря - удивительно свежий и приятный после духа гиблой топи в мире теней. Долго расслабляться и наслаждаться себе не позволил, и чередой телепортаций сразу ушел под сень пальм. И уже оттуда, осмотревшись, направился к посадочной площадке.

Встретили меня довольно спокойно. Машина на стоянке к посадке предполагалась только одна - второй конвертоплан убыл в Латакию еще вчера. У трапа оставшегося, с приметным белым черепом и цифрами «13/XI» на черном киле, меня ждали Николаев и вся остальная команда в сборе - Эльвира, Валера, Модест и Наденька. При моем появлении явно прервалось активное обсуждение, и вся группа замолчала.

Полковник приветствовал меня сдержанным кивком, скупым жестом предлагая без лишних расшаркиваний проследовать внутрь. Следом за мной моментально забрались и остальные, после чего дверь захлопнулась. Машина сразу же, без малейшей задержки, поднялась в воздух. При этом я не увидел в салоне ни Иры, ни Ады. Хотел было задать вопрос, но был остановлен взглядом Николаева. Быстро стрельнул взглядом на Эльвиру и Валеру, но оба синхронно кивнули. И оба - взглядами, опять же, показали мне пока помалкивать.

Взлет оказался настолько быстрым, но при этом удивительно плавным, что я не удержался, прошел по десантному отсеку и заглянул в кабину пилотов. Ну да, на летных шлемах характерные рубленые пиктограммы - экипаж машины из неасапиантов, причем сразу оба пилота.

Очень странно. Такое, мягко говоря, в вооруженных силах не практикуется.

Конвертоплан между тем уже летел над водной гладью, причем совсем низко - едва не цепляя брюхом гребешки волн, явно уходя от внимания чужих радаров. Несколько минут такого полета, по-прежнему в полном молчании, и по отмашке Николаева, который наблюдал за нашим маршрутом на экране ассистанта, все поднялись. Видимо, порядок действий был согласован заранее, и один только я как обычно после начала сеанса в кино пришел, пропустив вступительный поясняющий ролик.

Вышли мы на улицу все вместе, на ходу, через распахнувшийся сзади десантный люк. Приземлившись, подняв кучу брызг, я вынырнул и глянул вслед удаляющемуся прочь конвертоплану.

Прыгали вместе, но раскидало нас по расстоянию довольно прилично, так что некоторое время мне - формулируя череду самых разных вопросов, потребовалось на то, чтобы доплыть до Николаева и остальных. Но спросить я опять ничего не успел - рядом уже всплыла небольшая подводная лодка. Причем я даже очертания ее не полностью видел - они были размыты активной пеленой призрак системы.

Опять происходит что-то донельзя серьезное, и опять я не в курсе, ну что за дела? - еще сильнее расстроился я. И ведь снова не спросить в чем дело. Хотя в комфортабельной, но небольшой тесной каюте - компактной как комната в трейлере автодома, мы провели больше получаса, но как и в конвертоплане мне взглядами показали, что лучше пока помолчать.

Осматриваясь внутри, понял, что лодка невоенная. И мне вообще даже показалось, что она из обеспечения наркокартелей. Французского, или Сицилийского связного. Скорее даже второго, сицилийского - на одной из полок увидел потрет с группой людей, среди которых узнал двоих - Бенито Муссолини, а также широко известного в узких кругах «Счастливчика» Лучано. Муссолини знаком мне по собственной памяти, а вот Лаки Лучано памятью Олега, который в атлантической наркоторговле смыслил более чем подробно, как оказалось. Откуда только такие знания? Кроме Муссолини и Лучано на снимке присутствовало нескольких аристократов, причем на фоне флага Королевства Сардинии. Вот их лица были мне незнакомы, но видно - господа весьма и весьма породистые.

Лодка картеля? Вполне возможно - Николаев человек широких интересов, думаю ему без проблем подобное организовать конфиденциально. Зачем? В целях конспирации, ясно-понятно. Но вот зачем именно сейчас нам нужна полная конспирация? Вот об этом детально как понимаю здесь все в курсе, кроме меня.

Вскоре, судя по стихшему гулу двигателей, мы наконец прибыли. Причем в этот раз на поверхность субмарина не всплывала. Выбирались мы один за другим из шлюза, через открытый в полу люк. Первым вышел Николаев, который захватил с собой фал. Другой его конец держал Валера, и когда веревка дернулась в его руках три раза, он начал отправлять в воду сначала Эльвиру, потом Наденьку, Модеста и меня. Столь слаженные действия еще больше убедили меня, что все вокруг, кроме меня, в курсе и происходящего, и необходимых действий.

Спустившись в люк, нырнув в голубую ласковую воду средиземного моря, я глаза не закрывал. Как оказалось, наша субмарина словно рыба прилипала пристроилась к борту немалого размера яхты, в днище которой также был открыт люк, подсвеченный прожектором. До люка я добрался даже без страховочного фала, доплыв в несколько гребков.

В шлюзе яхты меня встретили молчаливые матросы. Без знаков различия на форме, но с характерным для Армии Конфедерации зеленым отблеском в активных имплантах. Никого больше рядом не было, но мокрые следы показывали, что остальные уже ушли дальше по трапу наверх. Пригласили на выход и меня, и один из матросов двинулся как сопровождающий, проводив меня до выделенной каюты.

- Его благородие господин полковник ждет вас в кают-компании через десять минут, - неожиданно басовитым голосом сообщил мне провожатый у двери.

- Благодарю, - только и кивнул я, заходя внутрь и осматриваясь.

Обманчиво простая обстановка, за кажущейся простотой которой скрываются большие деньги. И до удивления знакомые вензеля на шторах и постельном белье.

Ну да, ну да.

Яхта «Эскалада», под флагом швейцарского клана Майерс. Та самая яхта, на которую мы высадились, захватив, вместе с бешеным взводом капитана Измайлова. Яхта, на которой я впервые увиделся и познакомился с герцогиней Мекленбургской.

В каюте меня ждал комплект одежды - форма сборной команды Арктической гимназии. В которую я и переоделся, быстро под душем смыв с себя морскую воду. И вскоре в сопровождении того же матроса, что меня привел сюда, дошел до кают-кампании.

Николаев и Валера были уже здесь, а чуть позже меня появилась Эльвира. Коса ее была распущена, а влажные волосы стянуты в тугой хвост - понятно, почему задержалась.

- Конвертоплан уже сбили, - словно между делом сообщил нам с ней Николаев.

Новость не порадовала. Я хоть и привык давно, что в этом мире постоянно кто-то хочет меня прикончить, но все равно поморщился - слышать о таком по прежнему неприятно.

- Этот дело рук того, о ком я думаю?

- Далеко не факт, - покачал головой Николаев. - Скорее нет, чем да. Предположу, что поводом могли воспользоваться самые разные люди, которые в обычный момент времени с попыткой бы постеснялись. Мы не в России, и упустить такую возможность предполагаю многие бы не пожелали.

Хм. Справедливо, в общем-то. Но, с другой стороны, у этой истории со сбитым конвертопланом может быть и третье дно - наследник мог решить меня превентивно загасить, в расчете на то, что в первую очередь будет рассматриваться именно чужой интерес в моей смерти.

- Где Ира и Ада?

- Я отправил их к леди Саманте. Ей сейчас прямая защита нужна гораздо больше, чем тебе.

- А… они вот так просто взяли и послушались? - невольно засомневался я.

- Да, - просто ответил Николаев. - Я им обещал, что после нашей с тобой встречи ты подтвердишь мое им указание охранять леди Саманту.

Ну да, здесь - в этом мире, обещания просто так не дают, и значат они нечто большее, чем у меня дома.

- Что дальше? - задал я следующий вопрос, широким жестом обводя окружающее пространство, подразумевая и произошедшее, и предстоящее.

- Если бы конвертоплан не сбил кто-то, пока неизвестный… - улыбнулся Николаев. И от улыбки его дохнуло могильным холодом не хуже, чем от дверных проемов совсем недавно в мире теней.

- … в любом случае произошло бы его крушение, я не зря за штурвал неасапиантов посадил. О том, что нас на борту не было, большинство заинтересованных лиц будет в курсе в течении максимум ближайшей недели. Но официально мы погибли. Без серьезного освещения события и некрологов в прессе, конечно же, дабы не провоцировать лишний ажиотаж, когда воскреснем. Да, воскреснем мы по плану перед Балом Дебютанток, который ты так давно ждешь. После бала, по плану, должна состояться и твоя дуэль с Алексеем. Если ни он, ни ты от нее не откажетесь.

- Мы сейчас куда?

- В Форт Сан-Анжело. На Мальту, - пояснил Николаев.

Я задумался было - Мальта ведь здесь, как и Кипр, по-прежнему территория Великобритании и де-юре, и де-факто. Но почти сразу понял, что в этот раз британцы к происходящему не имеют отношения - Форт Сан-Анжело принадлежит Мальтийскому ордену, который в этом мире, как и в моем обладает государственным суверенитетом. Но если в моем мире суверенитет этот периодически оспаривается, то в этом мире он непререкаем.

- Ясно. Каникулы?

- Есть многое из области программы обучения, что вы все пока не освоили, будем над этим работать. Кроме того, леди Ольга просила передать, чтобы ты уделил свободное от обучения время на улучшение танцевальных навыков, - кивнул Николаев.

- А… атлично, - в смешанных чувствах кивнул я в ответ.

- Теперь, будь так добр, расскажи пожалуйста, что именно произошло в момент воскрешения твоих телохранительниц, как тебе… - многозначительная пауза, - вообще в голову пришло провести ритуал без предварительного обсуждения со мной, и куда ты… - еще одна многозначительная пауза, - сегодня отлучался сразу после успешного воскрешения?

Медленно и обстоятельно я рассказал сначала о том, куда и зачем я ходил. Рассказал о теории отброшенной тени, и продемонстрировал, как результат своих усилий, выдранный клок страницы с датой. При этом Николаев очень странно на меня посмотрел, но в ответ на мой взгляд сделал успокаивающий жест, мол потом объясню. Про мою встречу с богиней Кали и ее действия полковник слушал очень внимательно. А после этого довольно долго молчал, задумавшись.

Очень долго молчал.

- Сергей Александрович, как вы думаете, это действительно была богиня? - через некоторое время, видимо не выдержав, поинтересовалась Эльвира.

- Думаю, да, - все также в глубокой задумчивости кивнул Николаев.

- Если в этот мир пришли боги… это значит, что появились новые игроки, перед которыми владеющие даром могут спасовать? - снова спросила Эльвира. - Новый уровень?

Удивительно, как она трезво и емко оценивает ситуацию - поразился я, всеми силами при этом стараясь скрыть от нее и Валеры лишние эмоции. Эльвира даже без моих знаний, и бесед с Астеротом, видит общую картину происходящего. Далеко не каждый наделенной большой головой и умудренный мудростью седин умный человек там умеет, а она вообще сходу в корень зрит.

- Нет, не думаю, - вновь покачал головой Николаев.

- Откуда тогда взялась богиня? И если пришла она, то могут ведь прийти и другие?

- Я не думаю, - медленно, все еще в задумчивости, после долгой паузы заговорил Николаев. - Не думаю, что подобное событие, я имею ввиду пришествие богов, может кардинально изменить баланс сил. Насчет того, откуда богиня… Которая, заметьте, проявила себя только одна, у меня есть теория. Эксперимент в лечебнице Лазаря, помните? - наконец закончил с размышлениями Николаев, вернув себе обычный, не отстраненный вид.

Мы втроем синхронно кивнули после его вопроса, хотя Николаеву это и не нужно было. Понятное дело, что мы помним о клиники Лазаря - подобное не забывается. Во время эксперимента мы присутствовали при добровольной эвтаназии пожилого, и тяжело больного человека. Так что да, эксперимент в клинике Лазаря лично я запомнил прекрасно.

Умирающий был помещен в специальную капсулу, так что можно было считывать ее вес до микрограммов. И в момент смерти вес капсулы с человеком стал меньше, пусть на исчезающе малые значения - часть материи исчезла, неведомым образом преодолев стены полностью герметичной капсулы.

Продемонстрированный нам эксперимент был частью введения в Освоение ментальной магии, как показатель материальности эфира, души, у обычных людей. Пусть и не в таких значениях как у одаренных; с результатами подобных опытов во время смертей владеющих даром мы ознакамливались по отчету - на такие опыты живых кандидатов не наберешься.

Замеры, кстати, производились последние несколько лет на постоянной основе, во время нескольких казней за государственную измену. Имен казненных мы не знали, в отчетах - кроме показателей, какая-либо информация отсутствовала. Зато показатели удивляли. В отличие от ничтожных, исчезающе малых значений у обычных людей, у одаренных цифры были порядком выше.

- Если воспринимать душу как материю, - заговорил Николаев, - то путем цепочки допущений можно прийти и к предположению, что и мысли наши материальны. Согласны?

- С предположением можно поспорить, - кивнула Эльвира, - но ход мыслей понятен.

- Держите в уме. Итак, в последние сто лет, с момента появления дара, вера в богов значительно усилилась. Вера среди простого народа, что важно. Вы прекрасно знаете, что чем ниже уровень жизни, тем больше слепого доверия институтам религии. И - вы же держите в уме информацию, что мысли материальны? — это, по моему мнению, несет свои плоды.

Итак, эксперимент Лазаря. Ничтожно малые значения. Доказанные. Но… богиня Кали - объект массового поклонения. И мое мнение, что она явилась в наш мир силой мысли тех миллионов, миллиардов людей, кто верит в ее существование. Соединяясь в общей направленности, мысли миллиардов создают собственную метасистему, выстраивающуюся в благодатную почву пятого элемента нашей планеты.

С этим можно поспорить, я сейчас выдаю сию теорию сходу. Но зато вполне очевидно, что Кали наблюдает и помогает Артуру и Саманте. И при всей своей неоднозначности, как мне кажется, она вряд ли будет преследовать цели близкие одержимым, одаренным или озаренным.

Вот только ее цели — это цели верующих в нее людей, вернее те цели, которые они ей же приписывают. В теории. В моей теории, которую я сформировал только что, в буквальном смысле на коленке. Но определенно, что тебе, - посмотрел на меня Николаев, - стоит очень осторожно и аккуратно ко всему этому относиться. Да, помощь, тем более от такой сущности, никогда лишней не будет. Главное не обжечься об огонь Прометея. А теперь скажи мне, пожалуйста, - другим голосом произнес Николаев. - За каким все-таки чертом тебе нужна была дата появления ближайшего к нам теневого слоя?

- Появилась у меня одна идея. Вам она, конечно, не понравится. Идея эта настолько дикая и плохая, но при этом быстрая, дерзкая и резкая, что с каждой минутой раздумья над ней мне она все больше и больше нравится.

- Рассказывай.

Глава 7

Уильям Эванс, еще неделю назад исполняющий обязанности операционного директора филиала корпорации «Некромикон» в Хургаде, а ныне уже, официально - первый заместитель операционного директора филиала корпорации «Некромикон» в Хургаде, прекрасно видел, что повернувшаяся к нему спиной женщина его не слушает. Она вот уже несколько минут стояла у окна и любовалась открывающимся с вершины небоскреба видом вечернего города. Но Уильям Эванс говорил и говорил, озвучивая отчетную информацию, переключившись в режим робота-автомата.

Искусственно и бездумно разбавляя фразы интонациями, чтобы не было слишком уж сильно заметно, что он тупо читает в проекции дополненной реальности заготовленный ранее текст, Уильям, или Билли-Бой, как его называли за глаза коллеги, в свою очередь обозревал и изучал свою новую начальницу. Также, как та обозревала вечернюю Хургаду. Вот только эмоции Билли-Боя кардинально отличались от эмоций нового операционного директора.

Уильям уже откровенно ненавидел так совершенно неожиданно вынырнувшую из корпоративных недр и прибывшую в Хургаду аж из Малайзии дамочку. Которая как чертик из табакерки нарисовалась для того, чтобы занять его(!), по справедливости, место.

О назначении этой чешской курицы на должность, которую Билли-Бой уже считал железно своей, было объявлено неделю назад. Но только сегодня пани Бланка Рыбка наконец прибыла в Хургаду. Причем без предупреждения, с утра заставив всполошиться весь небоскреб сверху донизу. И сходу, как быка за рога взяв, начала принимать дела и точечно, но грубо кроить идеально отлаженные процессы по своему разумению.

Продолжая доклад, и стараясь не сбиться в мыслях на липкие оскорбления, представляя возможные способы неожиданного возвышения этой чешской курицы (да откуда она вообще взялась?), Билли-Бой продолжал монотонно говорить. И скользить взглядом по фигуре так внезапно перешедшей ему дорогу дамочки.

На вид лет двадцать пять, во взгляде все сорок пять; светлые волосы стянуты на затылке в тугой пучок, так что над воротником брючного костюма видна изящная, не знавшая загара шея, с выступающими металлическими ребрами усиливающего скелет импланта. Очень громко кричащая демонстрация - словно бы в пику всем нормам корпоративной этики, не одобряющей внешне заметные признаки искусственных усилений организма.

Пока Уильям говорил, освещение кабинета в автоматическом режиме перешло в режим поздний вечер - как раз в тот момент, как тонкий краешек по южному быстро садящегося солнца скрылся за горизонтом. Панорама небоскребов делового центра за окном сразу исчезла, а из-за яркого света в высоких стеклах отразился интерьер кабинета операционного директора - огромного помещения, занимавшего практически весь этаж.

На лице новой начальницы - Уильям теперь прекрасно видел его отражение в стекле, так и застыла дежурная отстраненная маска высокомерия и властной небрежности, с которой она не расставалась с утра.

«Как в зоопарке, с-сучка» - не сдержался Билли-Бой от беззвучной оценки.

По-прежнему продолжая монотонный доклад, он поймал себя на мысли, что невольно представляет эту чешскую курицу в обтягивающем латексном костюме, лежащую на животе с растянутыми по краям кровати руками и ногами. А в этот тонкогубый презрительно сжатый ротик, оттянув голову за хвост волос, заставив эту дамочку раскрыть пасть, он бы с удовольствием вставил кляп с кольцом-расширителем. Был он как-то в Праге, знаменитой своими борделями, и не одну такую телку…

«Goddamn!» - вдруг выругался про себя Билли-Бой, заметив, что новая начальница смотрит через отражение стекла прямо на него. И наверняка его говорящий взгляд, в том числе на ее задницу, от этой корпоративной суки не укрылся.

Заметив реакцию Уильяма, Бланка едва заметно улыбнулась. Тупой английский петух - вскользь подумала она, осмотрев коренастую фигуру своего первого заместителя, который продолжал что-то гнусаво бубнить. Никакого умения и этики - даже без умения читать мимику лиц и тела, в липком взгляде водянистых, чуть навыкате глаз открыто читались все эмоции обиженного взрослого мальчика.

Развернувшись на каблуках, пани Рыбка прошла за свой новый стол в своем новом кабинете. Она, несмотря на то что речь личного помощника звучала предельно нейтрально, прекрасно слышала, как он зол и уязвлен. И даже более того - сдерживает холодную ярость. Аж на блестящей лысине капельки пота выступили - Бланка специально, когда вставала из-за стола, незаметно настроила климат-контроль на постепенное повышение температуры воздуха до тридцати градусов.

- Уильям, - прервала на полуслове своего первого заместителя Бланка.

- Да, мэм.

- Уильям, - уже с другой интонацией, словно к ребенку обращаясь, повторила пани Рыбка. И вдруг жестким взглядом поймала водянистые глаза собеседника.

- Я, если ты помнишь, задала вопрос. Вопрос, есть ли на повестке дня важные дела, требующие моего пристального внимания и, или, даже вмешательства.

Говорила Бланка на чешском, сознательно нервируя Билли-Боя. Он, конечно, слышал параллельный перевод, понимая сказанное благодаря работе слухового импланта. Но чешский язык довольно своеобразный - и первый заместитель просто не успевал отследить мимику и интонацию руководительницы, имея в распоряжении для анализа лишь озвученную сухую информацию.

- …если все то, что ты мне сейчас так долго и нудно перечисляешь, - продолжала говорить Бланка, - является по твоему мнению важными делами, требующими моего вмешательства… тогда возникает вопрос. Такой ценный кадр как Уильям «Билли-Бой» Эванс мне зачем нужен? Ты бы мне еще список поставщиков туалетной бумаги принес, с вопросом выбора двухслойной или трехслойной в разрезе экономии и комфорта применения для нежных корпоративных задниц, - фыркнула Бланка.

Билли-Бой не сразу нашелся что сказать в ответ, а новый операционный директор уже поднялась, достав из ящика стола плотную картонную коробку. Выходя, оставляя моментально вспотевшего заместителя, лысину которого уже украшала россыпь крупных капель пота, пани Рыбка на английском фыркнула грязное ругательство. От которого Билли Бой невольно вздрогнул. Бланка же обернулась, стоя уже в дверном проеме.

- У тебя есть время до четырех часов утра. И это будет сразу две твои попытки сохранить место моего первого заместителя. Две попытки, потому что это будут одновременно попытка вторая и последняя. И да… - жестом неопределенности покрутила кистью пани Рыбка. - Можешь пока воспользоваться моим кабинетом. Привык ведь, наверное.

Дверь закрылась с хлопком, от которого Билли-Бой снова вздрогнул. Бланка же, оказавшись в коридоре, улыбнулась. У нее и так с утра было более чем паршивое настроение, а Билли-Билл ей сразу не нравился. Она знала, что он потрахивал предыдущую начальницу, и прекрасно читала его липкие взгляды, направленные в свою сторону. Но несмотря на то, что его водянистые, чуть навыкате глаза сразу вызвали в ней приступ отвращения, она бы могла это терпеть, будь он профессионально пригоден.

Ей нужен был специалист, который потянет ее обязанности, работу операционного директора филиала. Крест «самого главного по морковке», как часто именовали в корпорации эту должность. Ей нужен был тот, кто потянет работу, которой сама Бланка Рыбка не горела желанием заниматься. Она не собиралась даже чуть-чуть углубляться в обязанности операционного директора по морковке, пусть эта морковка и кормит почти весь третий мир.

Место это Бланке нужно было всего на семь месяцев, для легализации новой личности и минимального временного шага, после которого можно будет получить новое назначение, которое еще через семь месяцев официально снова приведет ее туда, откуда из-за обстоятельств непреодолимой силы она была вышиблена буквально месяц назад. В правление корпорации «Некромикон».

Но ни внешностью, ни профессиональной хваткой Билли-Бой ее не удовлетворял, и Бланка уже приняла решение избавиться от своего заместителя. Но мысль о том, что сегодняшний вечер он проведет в последней, но ненужной битве за возможность ей понравиться, чуть согрела ей душу. Хоть какой-то светлый момент на фоне того бардака, который случился в ее жизни с того самого момента, как это одно исчадие ада пересекло порог этого самого небоскреба.

Едва зайдя в лифтовый холл, пани Рыбка увидела, как распахнулись двери ожидающего ее лифта. Отметив предусмотрительность администратора, она сразу же об этом до поры забыла. Все ее мысли теперь занимали коробка с почтовой посылкой, которую она держала в руках.

Двери лифта закрылись, а движение даже не почувствовалось - только цифры на табло перемигивались. Скорость не требовалась - подъем осуществлялся на три этажа вверх. 117, 118, и 0-1. Отдельный этаж, предназначенный только для ответственного руководства компании, для которого даже кнопка на табло в кабине не предусмотрена.

Охрану в лифтовом холле на этаже «0-1» несли неасапианты, чья экипировка и вооружение были значительно усилены после того, как в башне произошел «Инцидент», как обтекаемо называли тот ад, что устроили здесь Артур Волков и Валерий Медведев. Подумала об Бланка Рыбка, стоя в первой сканирующей камере входного контроля.

- Zvířata! - задумавшись, на родном чешском выдохнула пани Рыбка. - Как есть, животные! - на русском повторила она уже с отвращением.

Сканер мягко сигнализировал о прекращении работы, и Бланка двинулась по коридору. Один за другим она прошла еще четыре уровня проверки. И через десять минут наконец оказалась в закрытом зале для совещаний, максимально экранированном и полностью защищенном от любой возможной прослушки.

Здесь собралось восемь человек - высшее оперативное руководство корпорации «Некромикон» в Африке, на Ближнем Востоке и в Восточной Европе. Те люди, которые знали ее совсем не как молодую и амбициозную Бланку Рыбку, якобы подающую большие надежды сотрудницу азиатского филиала.

По официальной легенде, пани Рыбка сейчас должна была докладывать высокому собранию о процессе передачи дел и плану предполагающихся мер по восстановлению порядка в структуре филиала после инцидента. На самом же деле все обстояло в точности до наоборот - именно собравшиеся здесь управленцы должны были держать доклад перед ней, только в более широком масштабе. В масштабе своих зон ответственности.

Причем высокие чины ждали ее уже довольно долго - встреча должна была начаться двадцать семь минут назад. Бланка опоздала специально.

В жизни она была довольно импульсивной, и подверженной эмоциям; она органически ненавидела потраченное другими собственное время, а также неуютно чувствовала себя в отсутствие подобострастных взглядов. С которыми, после внедрения в новую легенду, возник некоторый недостаток. Кроме того, Бланке нравилось ощущать бессильную злость других людей, возникшую по ее вине. Последнее даже приносило ей больше всего наслаждения.

Бланка прекрасно знала все свои недостатки, но с ними давно смирилась. Идеальных людей не бывает, поэтому лучше потакать собственным известным недостаткам, не создавая поводов для возникновения иных. Именно поэтому Бланка унизила и Билли-Боя, и заставила ждать почти полчаса собравшихся высоких управленцев корпорации.

Хоть как-то сделать себе приятное на фоне крушения порядка.

Заняв место во главе стола, нарушая весь протокол собрания, Бланка звучно бросила на стол коробку почтовой посылки, которую принесла с собой из кабинета. Резким жестом оборвав вопросы, она откинула крышку и достала из посылки два молотка, демонстрируя их собравшимся.

Одинаковые, блестящие хромом цельнометаллические столярные молотки, с бойками круглого сечения и изящными дугами гвоздодеров. Рукояти наполовину обтянуты рельефно-выпуклой резиной, чтобы рука не скользила, на обоих неоткрепленные бирки с ценниками известной строительной сети.

- Зачем? - сухо поинтересовался у Бланки глава восточноевропейского филиала, взглядом показав на молотки.

Бланка заметила что он, как и остальные, был раздражен и уязвлен долгим ожиданием, но весьма умело - в отличии от тюфяка Билли-Боя, отлично это скрывал.

- Зачем я сюда это принесла? - произнесла Бланка. - Затем, что посылку курьерской доставкой прислал мне сегодня утром некий барон Артур Волков, варлорд и глава отряда Ночной Дозор, он же «Night’s watch». Вы все наслышаны о таком персонаже?

Последний вопрос был риторическим. Серьезные проблемы корпорации в Африке и на Ближнем Востоке начались именно после того, как состоялся рейд двух одержимых - Медведева и Волкова, сюда, в этот небоскреб.

Если смотреть на событие отдельно, подобная наглая атака не могла нанести серьезного ущерба монструозной корпорации. Но акция Волкова и Медведева будто бы послужила триггером, явившись как тот самый камушек, что обрушивает лавину.

Совместная атака на корпорацию со стороны сильных видимо давно готовилась, и «Некромикон» одномоментно оказался в тисках самых разных враждебных чужих интересов. Англичане и французы решили подвинуть набравших силу корпоратов на Ближнем Востоке, а в Африке активизировалась «СМТ» и непосредственно само семейство Легран, чья частная армия, при попустительстве контингента ООН, уже больше месяца творила в неофициальной вотчине Некромикона самый настоящий беспредел.

Именно для обсуждения ответной стратегии управленцы регионов здесь и собрались, но по теме собрания больше не было сказано ни слова. Потому что лежащие на столе молотки вдруг исчезли, как не было.

- Что за ч-черт? - проговорил ошарашенный глава восточноевропейского филиала. Остальные присутствующие, включая Бланку, также с крайним недоумением взирали на пустое место, где буквально несколько секунд назад лежали два молотка.

Неожиданно раздавшийся в зале равномерный металлический стук заставил всех присутствующих вздрогнуть, и резко обернуться. После чего все девять корпоративных управленцев увидели подпирающего стену худощавого светловолосого юношу, который держал в руках пропавшие только что молотки и звонко колотил ими друг об друга.

- Здорово, котаны! - на русском поздоровался с собравшимися юноша.

Пани Рыбка от звука его голоса вздрогнула и почувствовала, как от испуга перехватило горло. Она уже однажды встречалась лично с этим исчадием ада, совсем недавно. Повторять произошедшее совершенно не хотелось, но что делать - Бланка не знала.

Зал собраний экранирован в целях конфиденциальности собраний настолько, что возможность связи с внешним миром здесь просто не предусмотрена. Слишком серьезные темы здесь обсуждаются, так что помещение полностью изолировано, обеспечивая абсолютную защиту. Даже у нее сейчас, не говоря уж об остальных, импланты в автономном режиме. И Артур Волков, который сейчас легкой походкой приближался ко столу, судя по его веселой широкой улыбке, прекрасно об этом знал.

Погасив страх, пани Рыбка волевым усилием собралась и начала лихорадочно прокачивать все возможные варианты пути развития ситуации. Еще раз умирать от руки этого малолетнего демона ей совершенно не хотелось.

Глава 8

Когда добрался до небоскреба, подумал, что само провидение играет на моей стороне. В 2005 году здание Некромикона только строилось, причем на последних этапах - так что верхние секции уже были возведены, а в нижних шли отделочные работы. Но краны пока убраны не были, и для того, чтобы преодолеть первую сотню этажей, мне даже не пришлось заходить внутрь здания.

Но все хорошее имеет обыкновение быстро заканчиваться, закончилась и башня крана. На уровне восьмидесятого этажа - кран уже, на момент создания отражения мира, начали демонтировать. И сейчас я поднимался по вмонтированному в стену рельсу, предназначенному, в будущем, для движения площадок с мойщиками окон.

Поднимался с помощью найденных в висящей на стене люльке альпинистских принадлежностей. Преодолеть мне необходимо было около трех десятков этажей, но уже после четвертого понял, что дело дрянь.

- Я узнал… что у меня… есть огромная… семья…

Простой, запоминающийся, и очень медленно - в такт каждому движению рассказываемый детский стих сопровождал меня во время подъема, вгоняя в некий транс. Помогая и двигаться, и скрыть лишние эмоции, среди которых преобладало беспокойство.

Было отчего - мышцы понемногу наливались усталостью, а чуть погодя вместе с ней уже в руках обосновалась тупая боль. Когда мышцы начинали подрагивать от усталости, я останавливался и отдыхал. А сделать это можно было, лишь оперевшись ногами на едва выступающий стык между зеркальными стеклопакетами. Оперевшись на стыки, которые попадались только раз в десять-двенадцать перемещений.

- И тропинка… и лесок… в поле, каждый колосок…

Я переоценил свои силы. Привык, что вместе со мной дар владения, который превращает обычного человека в необычного. Утешало лишь то, что мне будет сложно убиться - даже если сорвусь со стены, лететь долго, и успею бросить кукри и переместиться в истинный мир. Неприятно, конечно, не выполнить задуманное, но это не самое неприятное что может произойти.

- О-хо-хох, что ж я маленьким не сдох, - выдохнул я, пытаясь унять дрожь в руках во время очередного отдыха, приклеившись к стене и полностью перенеся вес тела на ноги.

Передохнул, собрался с силами и полез дальше. По мере подъема старался не смотреть вниз, а выполнять простые действия: перенести вес на левую руку, отклеиться от стены, поднять правую руку и зафиксировать металлическую скобу выше. Вставлял скобу в глубокий желоб рельса, цепляясь ей за находящуюся внутри цепь. После нужно поднять правую ногу и уперев ее в стык между вмонтированным в стену рельсом и стеклопакетом, попробовать хотя бы немного на нее опереться. После перенести вес тела полностью на правую руку, отклеится от стены, поднять левую руку и зафиксировать скобу выше…

- Я узнал… что у меня… есть огромная… семья…

Подъем продолжался уже целую вечность. Казалось, единственное что теперь осталось и на земле и в небе - это гладкая металлическая поверхность рельса, и зеркальные стекла, в которых видел мутную темную тень своего отражения.

К счастью, или к несчастью, все в этом мире заканчивается, закончился и мой путь наверх. И я даже не сразу понял, что добрался до семнадцатого стыка стеклопакетов. Он мне и нужен был - потому что на управленческий этаж прямого доступа не было ни сверху, ни снизу. Сейчас, 26 октября 2005 года, он уже был закрыт к посещению. Лифтов нет, лестниц внутри здания тоже, и попасть мне туда можно только снаружи. Поэтому и карабкаюсь по стене.

Добравшись до цели, замер, отдыхая. И, стараясь унять дрожь бессилия, вызванной усталостью в руках, оглянулся по сторонам. Темный мир. Темное небо над головой, и серая мгла облаков. К счастью, не видно ни одной летающей твари, а то я здесь просто приглашением к ужину на стене выделяюсь.

Собравшись с силами, перенес вес тела на левую руку и ногу, и заставил материализоваться в правой кукри. Без него стеклопакет разбить я бы не смог - тут и кувалда не помогла бы, притащи я ее с собой наверх. Но от удара подаренным богиней клинком толстое и бронированное стекло разлетелось как тонкий хрусталь.

Я вовремя отстранился, отклоняясь левее, избегая толстых острых осколков. И глянув вниз, наблюдал как с грохотом, прозвучавшим на весь как показалось окружающий мир, разбитое стекло полетело вниз. Все, теперь о моем присутствии знает вся округа - до этого я смог оставаться незамеченным.

И теперь момент истины. Вновь вернувшись в прежнее положение, я осторожно влез в разбитый проем, задержав дыхание. Осмотрелся. Темно, но серой мглистой пелены не видно.

Вдохнул. Выдохнул. Нет, все хорошо. Даже отлично.

Здесь, высоко от земли, даже под крышей не давит на плечи, не звенит в ушах и не путаются мысли. Словно земля в этом мире средоточие… темной тьмы, наверное, а небо - тьмы светлой. И чем ближе к верху, тем проще и лучше обычному человеку.

Корявенькая теория, но другой пока нет. Зато есть небольшое ей подтверждение - виденная во время второго посещения летающая тварь, определенно темно-темная, старательно избегала серых облаков.

Обо все этом я думал, уже лежа на спине и переводя дыхание. Отдыхая и ощущая накатившую невероятную усталость. Только сейчас дал волю воображению и понял, по какому тонкому льду… хотя, какой тонкий лед? Была просто вероятность неудачи, в случае опасности всегда успел бы, даже сорвавшись со стены, вернуться в истинный мир. А дальше уже оставалось только выбрать место приземления серией телепортаций. Сейчас же, на этаже, пора приходить в себя. Потому что внутри здания права на ошибку больше нет.

Но опасения оказались напрасны. Темные коридоры опасности никакой не таили, и я без приключений добрался до закрытого зала совещаний. Здесь, прикинув по времени, проторчал еще четверть часа - в полной тишине и полумраке, после чего вышел в истинный мир. И смог сделать это так тихо, что не привлек внимания собравшихся.

Причем вышел очень вовремя. Как раз в этот момент Бланка Рыбка швырнула на стол коробку с присланными мной молотками.

При виде этого даже расстроился. Пошутил, не удержался - а она взяла, и действительно принесла. А я теперь встрял на сто золотых Валере: мы с ним вестерн (истерн, если быть точным) посмотрели пару дней назад, в котором главный злодей оперировал двумя молотками в одной из кровавых экшен сцен. Слово за слово, делать нечего, и родился спор - я не верил, что отправленная мной посылка вызовет такой ажиотаж, что окажется в зале совещаний, а Валера был противоположного мнения.

Удивительно, но он оказался прав. Но еще более удивительно, что Бланка Рыбка, здесь и сейчас, вопреки всем моим ожиданиям ведет себя как большой начальник среди маленьких подчиненных.

Однако.

У меня оставалось лишь несколько секунд, как меня заметят - все же зал пустой, а я тут у стены как новогодняя елка в квартире в мае месяце. И размышляя, что делать и как себя вести, я осмотрелся.

Длинный стол. По четыре человека с каждой стороны, а во главе, на месте председателя, Бланка Рыбка. Совершенно теперь непонятный для меня экспонат в иерархии корпорации «Некромикон».

Сегодня, по информации от Маши Легран, здесь должно было состояться собрание высшего оперативного руководства корпорации в Африке, Восточной Европе и на Ближнем Востоке. И собралась вся эта шайка-лейка для того, чтобы выслушать Бланку Рыбку, недавно назначенную сюда, в Хургаду, на должность главной по морковке, как с усмешкой рассказала мне Маша. Но вот то, что я здесь видел, полученную от нее информацию опровергало. Потому что именно пани Рыбка явно собралась выслушать всех господ, здесь собравшихся. А не наоборот.

«Мы так не договаривались, это блудняк какой-то» - подсказал внутренний голос.

Но и без подсказок я понимал, что весь идеально ровный план действий, не раз прогнанный через тактический анализатор и умы нескольких неглупых человек, уже летит в тартарары. И мне придется импровизировать. Кроме всего прочего, у меня появилось плохое предчувствие. Очень плохое, даже поганое - и каждая секунда промедления только усиливала смутную внутреннюю тревогу.

Войдя в скольжение, я забрал молотки и переместившись к противоположной стене, вышел из сумрака. После чего душевно поздоровался с собравшимися. Они, правда, не оценили совсем, судя по пробивающейся сквозь блокираторы эмоции.

Подойдя ближе ко столу, встав напротив Бланки Рыбки с другой его оконечности, я ногой отодвинул стул в сторону, широко всем улыбнулся и еще раз вежливо поздоровался.

Сам в это время лихорадочно думал что делать, а предчувствие опасности между тем уже верещало сиреной. Дело реально дрянь, и ощущение опасности уже кричало, что у Хьюстона здесь и сейчас будут проблемы. Разум и знания говорили, что собравшиеся здесь никак не могут создать мне неприятности, но предчувствие надвигающейся беды это опровергало.

- Раз-два-три-четыре-пять, вышел зайчик погулять, - начал я говорить, в такт словам постукивая молотками по столу. - Вдруг охотник выбегает, прямо в зайчика…

Молотки ударили в столешницу чуть более сильно, чем били до этого, и вдруг оба, подброшенные, взлетели вверх, вращаясь.

- …стреляет, - договорил я после некоторой паузы.

Сначала никто не осознал, что произошло. Но через секунду глаза сидевших со стороны стола слева от меня начали расширяться в ужасе. Чуть погодя поняли в чем дело и те, кто сидел рядом с Властимилом Крестовым. Поняли, и отшатнулись.

Было отчего - подбросив молотки вверх, я в скольжении нанес удар цепной плеткой клинков кукри, и сейчас верхняя половина тела Властимила Крестова оказалась разделена на две половины. Наискось. И, теряя человеческие очертания, фигура худощавого корпората осела грудой, заваливаясь на пол.

- Десять негритят отправились обедать, один поперхнулся и их осталось девять, - сверкнул я улыбкой, процитировав мой любимый детский стишок, и перешел на более серьезный тон.

- Господамы. Это вам как небольшой перфоманс в качестве выражения моих серьезных намерений.

Ощущение близкого взрыва исчезло, живот прекратило сжимать холодной дугой. Но чувство опасности утихнув, никуда не исчезло. Я все еще в прицеле больших неприятностей, причем стрелка пока даже не вижу.

Властимила прикончил не просто так - он единственный из здесь присутствующих, по имеющейся у меня информации, кто нагружен боевыми имплантами. И наверняка он напал бы на меня в ближайшее время.

В первоначальном плане меня это не пугало. Я конечно ждал этого, но изначально не собирался без повода никого убивать, тем более вот сразу. Я, если честно, почти никого не собирался убивать - если получилось бы разговорить ребят, в этом не было бы нужды. Аргументы у меня были. Но…

Но где неизвестность, там опасность. И Маша, которая предоставила мне полученную от своих шпионов информацию о собрании руководства Некромикона, явно что-то не знала о пани Рыбке. И именно ее присутствие в новом, неизвестном мне качестве - тот самый триггер угрожающей мне опасности.

Можно, конечно, сейчас убить Рыбку и продолжить действие по старому, обговоренному ранее плану, но… но я чувствовал, что тогда могу упустить действительно крупную рыбу. Тем более что если Маша, вернее ее агенты, ошиблись со статусом Рыбки, может и по поводу других участников сюрпризы будут.

Может вот у симпатичной блондинки (если в глаза не смотреть) Лейлы Попы - девы с забавной для меня фамилией, но с пугающим, даже вымораживающим взглядом пустых белых имплантов, также есть базовый набор боевика. К тому же должность Лейлы - руководитель службы внутренней безопасности ближневосточного направления, а также временно исполняющая обязанности руководителя службы внутренней безопасности африканского направления. Поэтому наличие у нее сюрпризов в усилениях организма вполне возможно.

Чувство опасности по-прежнему никуда не уходило, а плечи уже вновь все сильнее потянуло холодком плохого, даже поганого предчувствия. И неожиданно время - само, без моего вмешательства, словно остановилось. Именно так, как бывает в моменты, когда мне угрожает смертельная опасность, и я вновь ударил цепной плеткой.

Успел я, видимо, опередить неприятности в тот самый краткий миг, предшествующий взрыву. Потому что ничего не произошло, и сигнализация предчувствия опасности вновь утихла.

Не ушла совсем, но вернулась, можно сказать, к адекватным и привычным мне средним значениям. Не успокоилась, но непосредственная опасность - если верить моей способности предвидения, миновала. А своей способности предвидения с некоторых пор я верил. Только вот теперь не знал, что делать и как себя вести. К такому оперативный штаб, в составе которого были Николаев, Эльвира и Маша Легран, меня не готовил.

- Девять негритят, поев, клевали носом. Один не смог проснуться, и их осталось восемь, - сказал я это уже после того, как голова Лейлы Попы отделилась от плеч и упала на пол.

Так. Работать по заветам французской революции — это конечно хорошо, но и действовать как самурай, у которого нет цели, а только путь, не лучший вариант. Но что делать дальше, я просто не знал. После того, как увидел во главе стола Бланку Рыбку, которая откровенно застроила собравшихся высоких чинов, вообще все пошло наперекосяк.

Но о Властимиле Крестове и Лейле Попе не грустил. Мои действия сейчас, пусть и в цейтноте, были вызваны холодным расчетом и логикой - на кону моя жизнь, и рисковать очень не хочется.

Тело Лейлы как раз в этот момент наконец съехало со стула, приземлившись на пол с глухим стуком.

Нет, все правильно сделал.

Просто так человек себе белесые импланты ставить не будет - они превращают любого, даже самого красивого человека в устрашающую куклу. И похоже, судя по тревоге предчувствия, у меня была возможность сюрпризом узнать о наличии высоких боевых возможностей у Лейлы Попы. Подобным тем, как к примеру были у охотившегося в Петербурге за Анастасией штампа.

Я до сих пор клеил на лицо дружелюбную улыбку, демонстрируя маску скучающей непринужденности, а сам же под маской разогнался в мыслительном процессе как реактор на быстрых нейронах.

Чтоделать-чтоделать-чтоделать…

В полнейшей тишине после падения на пол Лейлы прошло долгих несколько секунд, пахнувших терпким кислым запахом пота. Запах человеческого страха. Так пахнут плохие парни, которые застигнуты на горячем - вдруг мелькнула у меня мысль, сразу определившая вектор дальнейшего распространения беседы. По крайней мере, я примерно решил что буду делать на короткой дистанции.

Плохим парням плохие методы.

- Стиви, друг дорогой, - обратился я к Стивену Робинсону, расположившемуся по правую руку от Бланки Рыбки. - Иди сюда, садись рядышком, - постучал я молотком по ближайшему пустому стулу.

Говорил по-русски, но не боялся, что меня не поймут. Кто язык не знает, тому импланты переведут - я вновь в мире корпораций, а здесь средний уровень жизни хотя и много ниже, чем в странах Большой Четверки, зато уровень используемых в повседневной жизни технологий - опять же в среднем по палате, много выше.

Господин Робинсон, кстати, прежде чем выполнить мое указание, бросил очень быстрый взгляд на пани Рыбку.

После того как я увидел ее во главе стола, она стала моей главной целью, но прямо на нее пока старался не смотреть. Изучал периферийным зрением.

Я считываю ее эмоции, ауру, а она в свою очередь может быть прекрасным физиономистом - опять же имея вычислительные мощности усиливающих имплантов в распоряжении. Так что я могу прямо на нее посмотреть, а она меня прочитает как открытую книгу. Сейчас я демонстрирую для всех, что являюсь хозяином положения, и прекрасно знаю, что и как делать. А то, что на самом деле вообще теперь не знаю и не понимаю, что делать дальше - пусть так и останется моей тайной.

Но даже не глядя на сидящую во главе стола Бланку Рыбку все равно заметил, как она едва-едва заметно пошевелила веками, чуть прикрыв глаза. Сейчас, в состоянии наивысшего напряжения, будучи в любой момент готовым к сюрпризам, я периодически проваливался на грань замедляющего время скольжения. И наблюдал происходящее словно поставленный на паузу видеоряд.

Сразу после того, как Бланка Рыбка едва заметно кивнула, Стивен Робинсон поднялся и перешел к моему концу стола, присев на стул. Был он бледным, напряженным и явно испуганным - что очень хорошо скрывал. Когда вставал из-за своего места. Когда подошел ближе ко мне, делать это у него уже получалось не так хорошо. Да и кислым потом от него пахло, в числе прочих.

И даже догадываюсь почему. Потому что господина Робинсона я уже знаю, и почти что с ним знаком. Кроме того, что видел его лицо в рамке фотографии - в сетке участников торговли Восточного кулинарного клуба, так еще встречался с ним вживую. Нас, правда, тогда не представляли; я видел его на вилле Скрипача, где мы были вместе с Самантой. И Стивен Робинсон - один из тех шакалов, кто был рядом и прислушивался к разговору, когда я рассказывал Нидермайеру об охотничьем оружии. Возможно, Стивен Робинсон даже принимал участие в аукционе за право нас с Самантой убить.

Поэтому никакого человеколюбия по отношению к нему у меня не было и в помине. И поэтому именно его я выбрал как кандидата к новой стратегии беседы. Остальные, конечно, тоже ребята определенно не промах, и каждый заслуживает отдельный котел в аду. Но Стивен для меня все же в очереди стоит поближе, из-за личного знакомства.

- Саечка за медлительность, - вежливо сообщил я ему едва он сел на стул, после чего ударил молотком ему чуть выше колена.

Стивен истошно завизжал от боли, схватившись за ногу, из глаз у него моментально брызнули крупные слезы. Я в это время внимательно смотрел на остальных, хотя больше всего меня сейчас интересовала Рыбка. Наблюдал за ней периферийным зрением, фокусируя взгляд только на стоп-кадрах перехода в скольжение. И наблюдал не зря - в момент удара что-то заметил, прочитал в ее взгляде, в ауре - что-то до боли знакомое, узнаваемое.

Но в тот самый момент, когда я уже почувствовал близость понимания, почти осознав, что именно увидел в ее взгляде, один из собравшихся управленцев не справился с эмоциями. Вскочив со стула, он побежал в сторону двери. Догнал его брошенный молоток, попав прямо в затылок.

Бросок я не сдерживал - не получилось, мысли были заняты Рыбкой. Да и бросил я с грани входа в скольжение - поэтому голова целостность после встречи с молотком не сохранила. Молоток полетел дальше, грубо обезглавленное тело еще стремилось по инерции вперед, но ноги - как отключился мозг, перестали слушаться. Рухнув с гулким чавкающим шлепком навзничь, тело запаниковавшего управленца проехалось по полу пару метров и замерло.

Дейв Биллингтон, глава ближневосточного направления.

- Восемь негритят в Девон ушли потом, один не возвратился, остались всемером, - продекламировал я, озвучив эпитафию для господина Биллингтона. И заговорил другим, доверительным тоном.

- Ребят, ну не надо, прекращайте. Так хорошо сидим же. А то как-то быстро вы стали заканчиваться, - подкидывая оставшийся молоток, с искренней озабоченностью сообщил я собравшимся. - Прошу вас, не спешите на тот свет. Скажу сразу. Ну, не сразу, немного с запозданием, но лучше поздно чем никогда. Больше убивать никого не хочу, бить тоже. Честно. Честно-честно. Вы мне верите? Стивен?

- Да, - немного дрогнувшим голосом ответил сидящий рядом господин Робинсон.

Ума ему не занимать - и явно решил не переигрывать, демонстрируя боль и страдания. Читал, наверное, мою характеристику, и знает, что я могу и второй раз ударить для проверки связи.

- Молодец, Стиви, я в тебе не сомневался. Но в то же время, шутки шутить у меня тоже желания нет. Поэтому давайте проговорим первый акт марлезонского балета. Проводить мероприятие будет в таком формате - я спрашиваю вас одного за другим, выборочно. Вы отвечаете. Не скрою, некоторая информация о внутренней кухне у меня имеется, ко встрече я готовился. Если ответ неправильный, Стиви… Стиви, друг, слышишь меня?

- Д-да, - ответил Стивен уже тише, чем в первый раз и после недолгой паузы. Или действительно боится, или сознательно проверяет границы моей доброты и скорость реакции. Ценой возможной боли, конечно, но - как я говорил, не такой уж он и дурак. И судя по недавнему переглядыванию с Рыбкой, весьма ей предан.

В этот момент в картинке моих воспоминаний, перед внутренним взором появилось его лощеное лицо, когда он осматривал нас на вилле Скрипача, среди прочих обладая тайным знанием о нашей грядущей участи. И едва я это вспомнил, как внутри меня словно вспыхнула сдерживаемая ярость, а перед глазами даже красная пелена упала.

- Стиви, крик! - скомандовал я, с трудом сдержавшись чтобы не сорваться на крик самому.

Стивен немного замялся от неожиданности, но потом все-таки закричал. Для чего, правда, мне пришлось еще раз ударить его молотком по колену. В этот раз его крик перешел в болезненный визг. Терпко и неприятно пахнуло, а штаны господина Робинсона стали стремительно мокнуть. Запах от обмочившегося от страха Стивена меня словно в себя привел.

Рванувшаяся неконтролируемая ярость, когда я только что вбил молоток ему в колено, ломая кость, мне совершенно не понравилась. Даже испугала, без шуток. Потому что это было не мое действие, не мои эмоции. Причем я ведь с невероятным трудом сдержался еще, контролируя себя - хотелось снести Стивену голову, ударив как клюшкой по шару для гольфа.

Черт. Мне это не нравится. Все же иногда убивать по случаю демонов в ранге «лорд-повелитель» - не очень хорошая идея. Тем более не будучи к этому готовым.

Понимая, что нахожусь на грани потери контроля над собой, я усилием справился со страхом и накопившейся усталостью напряжения. Лежащими на плечах тяжким грузом, ограничивая свободу мысли. Как совсем недавно на стене небоскреба, только сейчас утомление было вызвано нахождением в состоянии жесточайшего стресса и балансированием на грани скольжения.

Вместе со мной здесь осталось пятеро корпоратов, и мало ли какие сюрпризы таятся под болванками внешне похожих на людей биомехов. Тем более что чувство опасности, пусть притихшее, не умолкает.

- Так. Этот Стивен сломался, несите другого, - приходя в себя, возвращая полный контроль над телом и мыслями, с прежней скучающей маской поморщился я, глядя на корчащегося Стивена.

Надеюсь, что моя внутренняя борьба и напряжение остались для присутствующих незамеченными. Может и остались. Тем более что все смотрят на Стивена - вломил я ему неслабо. Теперь только к целителям, чтобы иметь шанс в сквош полноценно поиграть.

Определенно, мне нужна помощь Ольги - не помешало бы пройти курсы управления гневом. Причем я чувствую, что еще раз с вырвавшейся наружу яростью могу и не совладать - из-за высочайшего напряжения момента мне просто сложно контролировать проснувшуюся вдруг часть личности инфернального демона.

«Параноидальный шизофреник заходит в бар…» - подсказал к случаю внутренний голос начало какого-то забытого мною, но вероятно бородатого анекдота.

Так. Жесткий метод допроса я не вытяну. В этом состоянии напряжения спрятанная во мне сущность демона, осколок его могущественной души, просто может взять верх над моей личностью. Снижать же фокус внимания - опасно. Можно нарваться на непредвиденные сюрпризы, о чем подсказывает предчувствие.

И это все значит, что стратегию поведения опять нужно менять. Но опять я не знаю, что делать с пятеркой оставшихся корпоратов.

- Что? - обернулся я на негромкое восклицание.

- Ты чудовище, - повторила сухопарая женщина, с непривычно прямой осанкой. Эмили Дамьен, бывшая глава Дома де Лаллен.

Весьма влиятельная дама, еще в восьмидесятых годах двадцатого века достигшая седьмого золотого ранга. Но пятнадцать лет назад она вдруг, к удивлению всего высшего общества элиминировала свой Источник и покинула со скандалом Дом Лаллен. После чего заняла высокую должность в корпорации «Некромикон». Далеко не самую высокую, но уверенно предполагаю, что с функциями серого кардинала.

- Я чудовище? - с наигранным удивлением поинтересовался я у нее.

- Да, ты, - кивнула Эмили Дамьен.

- Я, значит, чудовище.

- Именно так, - снова кивнула сухопарая женщина, глядя на меня взглядом обычных серых глаз.

У нее, как и у Рыбки, глаза настоящие, человеческие. Не импланты.

Или просто факт наличия имплантов настолько хорошо скрыт, хотя это запрещено. Запрещено, как и темные искусства, впрочем. Так что все возможно.

- А вы?

- Что я?

- Ну, если я чудовище, то кто вы? Плюшевая няшка?

- Мы все здесь взрослые люди, занимаемся политикой и экономикой, если ты понимаешь, о чем я. Но по сравнению с тобой, с твоей звериной жестокостью, да, мы все здесь плюшевые няшки, - прямым взглядом посмотрела на меня бывшая одаренная.

«Ах ты мразина беспардонная!» - откровенно возмутился я такой трактовкой реальности.

Что делать, и как дальше вести допрос-беседу, я не знал. Но вовремя она решила меня задеть - и поэтому решил немного потянуть время, поиграв словами. Благо у меня еще часов шесть-восемь как минимум есть, собрания высоких управленцев могут и дольше длиться.

Присев, заняв место напротив Бланки Рыбки, только с другой стороны стола, я чуть повернулся к Эмили Дамьен.

Молча.

Почти полминуты, равномерно постукивая молотком по столешнице, я смотрел ей в глаза. Взгляд она не отводила, сидела прямо и не шелохнувшись. Я же через некоторое время расфокусировал взгляд, глядя сквозь нее. И начал говорить.

- Обычный убийца, даже самый страшный маньяк, может прикончить десятки и сотни человек. Самый страшный военный преступник - тысячи. Как правило, это люди со звериной жестокостью в действиях, грубые и неприятные в общении. За редким исключением. Как я, например, со своей вежливостью и хорошими манерами. Стиви?

- Д-да! - выдохнул плачущий от боли Стивен.

- Я вежливый?

- Д-да!

- Вот видите, Стиви со мной согласен. Но. Но по-настоящему опасные убийцы, взрослые дяди и тети в мире убийц, они… со всех сторон приятные. Няшки. Они одеваются в лучших ателье, белоснежно улыбаются с обложек журналов и собирают под крышей своего дома благотворительные вечера. Если вы понимаете, о чем я.

- Слова, - только развела руками Эмили Дамьен.

- Именно. Слова. Например такие, как экономическая целесообразность. Или международный консалтинг. Как прекрасно прикрываться подобными определениями, правда? Мы здесь все убийцы. И я, и вы. Но вот только вы не просто убийцы. Вы суть стервятники, палачи и трупоеды, в одном своем красивом и хорошем лице. Вы нелюди.

Щелкнув пальцами, я сделал руку пистолетиком, указывая прямо в лицо Эмили Дамьен.

- Но вы не убиваете своими руками. Чего не вижу, того не было, верно? Убивая миллионами, можно просто не смотреть на дело рук своих, и чувствовать себя при этом прекрасно. Еще лучше, когда никто не смеет об этом сказать вам в лицо. Но тут вдруг, экая незадача, я нарисовался, без пиетета перед вашими красивыми лицами. Кака-ая неприятность, божечки-кошечки, охрана, уберите это животное. Что, нет охраны? Как печально. О, вижу по взгляду, подобное звучит не так приятно? Эмили Дамьен - гнусная тварь трупоед, это совсем не то, что Эмили Дамьен экономический консультант и советник президента Демократической Республики Абиссинии по добыче природных ресурсов? Кушайте, милая, не обляпайтесь, - заметил я с отвращением дернувшийся уголок губ Эмили Дамьен. - Суть-то одна, просто разными словами. Стиви?

- Д-да!

- Что да?

- …

Запахом страха пахнуло сильнее. Ну да, похоже господин Робинсон действительно сломался.

- Да расслабься, Стиви, не в этот раз, - успокоил я запаниковавшего в ожидании боли Стивена.

Вот уж действительно, палачи ломаются гораздо быстрее обычных людей - потому что из опыта знают, что их ждет, а не от игры воображения. Легонько похлопав Стивена по плечу молотком, я вновь повернулся к Эмили Дамьен.

Когда только что начал говорить, я просто решил - не выходя из образа, заняться словоблудием, потянув время. Но по мере того, как произносил каждое слово, у меня вдруг формировалась в голове цельная картина происходящего. И неожиданно за простой небрежной игрой слов я понял, как именно и почему Некромикон так тесно связан с аристократией. И даже понял причину присутствия здесь добровольно элиминировавшей свой Источник могущественной Эмили Дамьен.

Игру в слова, впрочем, прерывать не стал. Потому что еще, во-первых, не решил как дальше действовать, а во-вторых вдруг еще какое откровение в голову придет.

- Давайте на пальцах, госпожа трупоед, стервятник и просто красавица. Вы же не мамкины убийцы, вы действуете по-взрослому. К примеру, выводите территорию из-под колониального управления. Liberté, Égalité, Fraternité? - на французском поинтересовался я. - Красивые лозунги, красивые картинки. Но даря свободу и независимость неготовым к ним территориям, вы получаете готовый и податливый материал. Беззащитную еду для своей широкой и чавкающей алчной пасти, которую скрывает красивой лицо.

Главное в вашем деле что? Правильно — это территория, получившая свободу и названная страной. Причем не обязательно даже с наличием ценностей в недрах, материал вы найдете. Но вы же наглые, вы самые сладкие куски себе отжимаете. Переводите территории уже не в протектораты, а в полноправные члены мирового сообщества, как с Абиссинией. Только вот играет мировое сообщество по вашим правилам, где все животные равны, но некоторые равнее, так?

Своей индустриальной базы у ваших жертв нет, зато есть марионеточные правительства. Которые по убедительному совету таких как вы берут огромные кредиты на развитие. Деньги пилятся между якобы независимыми, а по факту лично вашими подрядчиками. Кто-то строит железные дороги, кто-то мосты, кто-то бурит скважины и даже углубляет реки. Всем процессом рулите вы, контролируя местную элиту и нуворишей, допуская только своих подрядчиков. Полученные кредитами деньги осваиваются, и… дальше продолжать?

Эмили Дамьен молчала. Она, я видел и чувствовал, сейчас лихорадочно просчитывает варианты действий. Но в отличие от меня, у нее не было светлых выходов, поэтому в ее эмоциях я чувствовал обреченность.

- Хорошо, давайте продолжу. Страна получает дороги и прочие объекты, а также в разной степени разведанные рудные, нефтяные-газовые et cetera месторождения. В конце, если наглости хватит, еще можно подрядчиков обанкротить искусственно, а их долги перекинуть на страну. Да, вы можете сказать, что в стране остались построенные объекты, но… везде есть «но». Это ведь все зарытые деньги, прибыли возведенные объекты не дают. Зато идет процесс накопления долгов, которые нужно платить с накатившими процентами.

Приходит время, кредитор спрашивает где деньги… а денег в казне нет. Причем они нужны здесь и сейчас, мы же играем по правилам мирового сообщества. Деньги в земле и инфраструктуре, и быстро получить их от вложенного нельзя. В итоге советник президента вновь включается в работу, после чего ваше марионеточное правительство все инфраструктурные объекты передает вам за смешные деньги. Но даже эти смешные деньги страна не видит, так как они идут в уплату долгов. Профит! - нехорошо улыбнулся я.

Коротко обернувшись к Бланке Рыбке, я ей подмигнул. Она от неожиданности вздрогнула, но я взгляд уже отвел, вновь глядя на Эмили Дамьен.

- Вы создали себе идеальные условия - решили распилить Африку. Причем делаете это даже не на свои, а за чужие деньги. И получаете ручную элиту, инфраструктуру и тепличные условия дабы грести сырье. А новые молодые демократии получают ваши мерзкие туши на свои плечи и неподъемные долги. Как же с ними рассчитываться? Элементарно, Уотсон. Еще одно слово есть, к вашим красивым лицам подходящее… подсказать?

Правильно, концессия. Ваша выбранная жертвой страна выставляет на аукцион территорию с проявлением… да хоть меди. Территория в ручном режиме арендуется на сорок девять лет с правом добычи и проведения сопутствующих работ. И концессионер, он же - вы, передает участки своим подрядчикам, которые платят только вам, а не стране. В границах территорий создаются сеттльменты и анклавы, островки благополучной жизни среди постапокалипсиса за забором.

То, что в результате ваших мудрых советов, суть приказов марионеточному правительству, за несколько лет детская смертность растет с околонулевых значений до десятков процентов, а продолжительность жизни населения стремится к показателям темных веков, при этом для вас маловолнующий фактор. Страна же свободная, в самом начале пути, вы за действия свободных людей не в ответе. Верно? Госпожа Дамьен, расскажите мне, чудовищу и убийце, что все не так?

Эмили Дамьен молчала, и смотрела на меня с едва заметным прищуром.

- А вы… лично, вы, Эмили, в этом месте работаете смазкой. Между старыми деньгами и новыми хищниками из корпоратов. Вот только у меня небольшая несостыковка…

Я оборвал фразу на полуслове. Решение было совсем рядом. Но говорить о своих выводах сейчас нельзя, все может повернуться и перевернуться - появилось у меня предчувствие.

Так. Эмили Дамьен. Седьмой золотой ранг, национальный клан, или Дом, как это называется у атлантов. Почему она элиминировала Источник и ушла к корпоратам?

Деньги? У нее их наверняка столько, что за всю нескончаемую жизнь не потратить. Власть и влияние? Корпораты ниже одаренных, даже в национальном клане влияния у нее значительно больше. Что должно было случится, чтобы такой человек, homo deus, приняла решение отказаться от всех полагающихся себе благ на вершине мира? Перейти из вида homo deus в homo bionicus?

Есть, конечно, вариант что решение об элиминации Источника было вынужденное. Но я изучал ее личное дело, переданное мне Машей - намеков на конфликт, вынудивший Эмили Дамьен спуститься с Олимпа, покинув место главы клана, или Дома, как это называется у атлантов, я в ее личном деле не увидел.

Она, кстати, по-прежнему молчала. И судя по совершенно застывшему взгляду, все еще лихорадочно просчитывала варианты собственных действий. Причем ее едва ощутимый эмоциональный фон был очень похож на ауру Бланки Рыбки, которая сейчас также явно просчитывала варианты.

Аура Бланки Рыбки… Где-то я ее уже чувствовал. Я ни разу не видел ее, но в то же время понимаю, что встречаюсь с ней не первый раз.

- Эй, псс… Слышь, ты! - постучав молотком по столешнице, отвлек я от раздумий Эмили Дамьен. Она расширила глаза - настолько ей было непривычно такое обращение.

- Я знаю, что вы хотите сказать в свое оправдание. Благие намерения - видите, я вам даже оправдание могу придумать…

Вновь я начал говорить, играя словами, но уже не для того чтобы занять у реальности немного времени. Я уже ухватил нить происходящего, и неожиданно поймал так близко лежащее, как кажется, решение. Ко мне пришло очередное озарение, но при этом появилось ощущение, что его жизненно необходимо проговорить вслух.

Бездумно, поначалу бездумно, лишь для затягивания времени жонглируя словами, я поймал дух игры, и снова - как за покерным столом, почувствовал близость выигрыша.

- …к благополучию и процветанию ведут много путей, все они разные, но неотъемлемая их часть - упорный труд. И быстро и умело лишив молодую демократию ресурсного потенциала, вы просто стимулируете процессы развития, что, в перспективе, несет стране путь к экономическому развитию. Но это опять же все красивые слова, и все то же самое можно уложить во фразу «легкие деньги».

Серьезные дяди платят чужими жизнями и чужим благополучием за увеличение своего благосостояния. Войны никто не хотел, война была неизбежна, не так ли? И воевать лучше, когда в кармане много монеток, определенно. Вот только вам, госпожа Дамьен, каково вам выступать в роли контрацептива? Вы же, по сути, прокладка между старыми хищниками и стерильными фашистами из корпораций, которые вместе решили поделить этот мир, я не ошибаюсь? Контрацептив, для того чтобы серьезный дядя об народ не запачкался?

Отложив молоток, который со звучным щелком лег на столешницу, я почувствовал, как в руке материализуется клинок-кукри. Очередное озарение буквально за последние минуты: едва сформировалась картинка понимания роли Некромикона в денежных делах с аристократией, как вдруг я понял почему именно меня выбрала Кали.

- Вы говорите, я злой? О да. Плохой? Да. Куда хуже, чем плохой - скоро детей мной будут пугать. Я убийца? Да даже не спорю. Да, я настоящее чудовище. А вы… Знаете… а знаете, я ведь даже согласен. Я чудовище, а вы нет. Вы хуже. Я убиваю единицы, создаю материал для яркой новостной хроники, а вы уничтожаете целые страны для сухой незаметной статистики. Вы палачи, которые убивают миллионами, а миллиарды сознательно загоняют в скотские условия жизни, так шерсть стричь легче. Вы кровососы, нелюди, которые пьют соки из людей, пряча клыки за сдержанными улыбками. Да, я чудовище и убийца. Но я убиваю таких как вы. Я убиваю демонов.

Клинок в руке против моей воли полыхнул Тьмой, а вот непроглядно черный взор я сделал уже сам, на миг прикрыв глаза.

Страшно им стало. Проняло всех.

Удовлетворившись эффектом, я вернул себе человеческий вид и разжал кулак, так что кукри исчез.

Так. Круто, конечно, я сейчас всем показал кузькину мать. Но вот решение как именно получать информацию и продолжать дальнейший допрос у меня так пока и не появилось. И я хотел было даже продолжить речь, рассказав присутствующим про роль господина Робертсона в охоте на людей, но не стал.

Едва подумав об этом, вспомнив красную африканскую саванну, вспомнил и понял все. Почувствовав и осознав при этом, что именно привлекло мое внимание в Бланке Рыбке.

Обратился, правда, пока не к ней.

- Госпожа Дамьен… - произнес я, и сделал небольшую паузу. - Вы боитесь боли?

- Да, - кивнула она.

- И вы, как понимаю, в любой момент можете сделать своей головой «бум!», покинув этот бренный мир?

- Да. У меня стоит блокиратор исходящей информации. Стоит мне пожелать ответить на неудобный для корпорации вопрос, сработает защита. Поэтому от пыток я защищена.

- А взрывающая вам голову система может сработать и по вашему желанию?

- Да.

- Почему же вы тогда еще здесь?

- Хотела выслушать твои жалкие оправдания.

Эмили Дамьен говорила что-то еще, но на французском, презрительно-ругательное. Язык знать не нужно, чтобы это понять.

- Как вы любите поворачивать все наизнанку, - задумчиво произнес я. - Выглядишь жалко? Называй жалкими других. Поймали на воровстве? Кричи что воруют другие, и делай это громче пострадавшего…

Эмили Дамьен смотрела не меня, и явно чего-то ждала. Только чего?

- В общем и целом, госпожа Дамьен. Каши с вами определенно не сваришь, а ваше лицо и общество мне неприятно. Поэтому или сделайте вжух отсюда, или это сделаю за вас я.

«Гореть тебе в аду, ублюдок!» - напоследок произнесла Эмили Дамьен, и ее голова вспухла красным облаком.

- Семь негритят дрова рубили вместе, зарубил себя один, осталось шесть их, - не удержался я.

Говорил, разглядывая все еще сидящий на стуле труп Эмили Дамьен. Если сейчас зайти сзади и посмотреть на нее со спины, она, наверное, будет выглядеть как живая. Голова осталась на месте, и даже прическа в порядке. А вот лицо и шея превращены в кровавое месиво.

Точь-в-точь также, как недавно в африканской саванне у Линды Ружички. Охотницы, голова которой взорвалась во время сканирования Самантой, даже чуть-чуть забрызгав принцессу. Я вдруг с необычайной яркостью вспомнил, как вытирал Саманте со щеки несколько алых капель взятой со стола салфеткой. Как вчера было.

Я не специалист чтения мимики, но мне показалось, что госпожа Дамьен очень хотела перед смертью взглянуть на председательствующую Бланку Рыбку. А та, едва на соседей понемногу начавшей заваливаться вперед Эмили Дамьен осела кровавая взвесь, испытала громадное облегчение. Я почувствовал это по ее колыхнувшимся эмоциям.

И, еще более удивив меня, Бланка Рыбка вдруг подняла руку. Так, как это делают прилежные ученики на уроке, показывая учителю желание выйти к доске для решения задачи.

- Пани Рыбка, - впервые посмотрел я в глаза председательствующей на собрании. - Или может быть мне стоит обращаться к вам пани Ружичка?

Если бы не сходство фамилий, я бы, наверное, так быстро не догадался. Но вовремя включившаяся со своим «чудовищем» Эмили Дамьен разогнала вереницу мыслей, довольно споро выстроившихся в стройную логическую цепочку.

Может человек отказаться от возможности технического бессмертия? Конечно, может - вон Сергей Готфрид, добровольно отдавший свою жизнь на мой слепок души, тому подтверждение. Но если речь идет о человеке, который переходит в систему корпорации? Это совершенно иной склад ума, и вряд ли Эмили Дамьен нашла в Некромиконе своего Арагорна, как Арвен Ундомиэль, отказавшаяся от бессмертия. А это все значит, что приз за подобный поступок должен быть весьма внушителен.

- Линда Ружичка ушла на свалку истории, - кивнула так неожиданно для меня председательствующая на собрании женщина. - Для всех остальных я пани Бланка Рыбка. Для вас просто Алиса. Алиса Новак.

Ее признание вызвало нешуточное удивление среди оставшихся в живых корпоратов. Нет, все конечно с покер-фейсами как сидели, так и продолжили сидеть, но их удивление даже через блокираторы эмоций пробились.

- Экая вы… многоликая, - уважительно покивал я.

- В этом мы с вами похожи, ваше благородие, - склонила голову в поклоне Алиса.

- Вопрос.

- Вся внимание.

- Это… цифровое бессмертие?

- Не совсем. Без участия специалистов в ментальной магии перенести личность на цифровой носитель пока не получается. Но на этом пути есть значительные подвижки, и решение проблемы прогнозируется в самое ближайшее время.

- Поэтому вы, я имею ввиду гидру корпораций, уже осмеливаетесь воевать в ту сторону, где вам не будут нужны одаренные?

- Не совсем так, но в целом верно, ваше благородие.

- Носитель сознания физический, или в облаке?

- У меня блок сохранения личности физический. Вот здесь, - подняла руку и похлопала себя сзади по шее Алиса, она же Линда, она же Бланка. И вдруг удивила: - Здесь у меня стоит фальшивая заглушка, лишь имитирующая сохраняющий блок сознание. Если бы вы меня убили, то с большой долей вероятности обнаружили и вынули бы его. На самом деле, мой блок сознания замаскирован здесь, в усиливающей скелет конструкции импланта, - вновь похлопала себя по спине многоликая дама, только в этот раз опустив руку вниз, к пояснице.

- Интересно и познавательно.

- Я просто кладезь самых разных знаний, ваше благородие. И продолжая - у меня блок сохранения личности интегрирован в тело в виде физического носителя, а у госпожи Дамьен он, к большому сожалению, находится как вы выразились «в облаке».

- Мы сейчас говорим об облаке, как о стоящем где-то в чьей-то комнате сервере?

- Нет. Это почти буквально облако, удивительно подходящее слово. Ее блок сохранения сознания спрятан в пространственном кармане, ключ к которому знает только ее доверенное лицо. Так что предположу, что в будущем вы с ней еще встретитесь. Как и я могу встретиться с ней, если у меня получится сегодня выжить.

- Ясно. И что же вы хотели, пани Новак? В чем причина подобной подкупающей откровенности?

- Именно подкупающую откровенность, в числе прочего, я хотела бы обменять на свою жизнь и сопутствующие пару мелочей.

- Думаете, равнозначный обмен?

- Без сомнений. К примеру, в числе прочего хочу сообщить вам, что времени у нас не так уж и много как рассчитываете. Осталось не более двух часов, а не вся ночь до утра, как вы думаете. Говорю у нас, потому что я уже подписала себе смертный приговор от Некромикона. Если вы не примете мое предложение, мне определенно не жить, поэтому я надеюсь, что вы все же будете рассматривать меня на своей стороне.

- И что произойдет в промежутке времени, включающем в себя «не более двух часов»?

- Вы не могли бы лишить сознания господина Робинсона? Прошу вас, это очень важно для моих дальнейших откровений.

- Не убивать, просто лишить сознания?

- Именно. Просто сделать так, чтобы он ненадолго перестал участвовать в процессе бега времени.

- Позволю себе пойти навстречу ради вашей откровенности, - кивнул я задумчиво, и отправил навострившегося было Стивена поспать ненадолго.

- Благодарю вас, ваше благородие. Промежуток в два часа вызван тем, что сюда вызвана эвакуационная команда из Лондона, для того чтобы забрать господина Робинсона как предателя интересов корпорации. В составе группы будут не только неасапианты, но и штампы. Думаю, что даже с вашими выдающимися способностями справится с их неожиданным визитом будет непросто. Прибудут они в здание уже через сорок три минуты, имея задание на эвакуацию господина Робинсона. Процедура на контроле у пани Попы, - указала Бланка на труп Лейлы. - И, если в течении часа после прибытия она не даст прибывшей команде указание войти в зал совещаний, наше уединение будет ими нарушено, согласно инструкции. Видите, я с вами предельно откровенна. Потому что, при желании, могла потянуть время до прибытия эвакуационной команды, а после весьма серьезно вас удивить.

Хм. Неожиданное признание. Если не блеф, конечно…

- Чтобы вы не сомневались в том, что я блефую, ваше благородие. Позвольте небольшую демонстрацию. Разрешите?

Не отвечая, я заметно кивнул. Сразу после Бланка, она же Линда, она же «только для меня» Алиса вдруг сделала едва заметное глазу движение. Рука ее почти сразу замерла, для того чтобы я смог рассмотреть все в деталях. Смотреть было на что - из тыльной стороны ее запястья, из раскрывшегося в коже кармана, выглядывало длинное - сантиметров тридцать, неширокое лезвие. Часть его пачкала алая густая жидкость.

Голову сидящему слева от нее Берни Бауэру многоликая Бланка-Линда-Алиса отрубила не так чисто, как я недавно Лейле Попе. Видимо, чтобы максимально ускорить движение, впечатлив меня, наклоняться она не стала. Поэтому упал Берни со стула более грязно чем Властимил и Лейла до этого, сначала уронив почти отрубленную голову сначала на плечо, потом на стол, а после на колени рядом сидящего Ричарда Уильямса, главы филиала «Занзибар».

- Шесть негритят пошли на пасеку гулять, одного ужалил шмель, из осталось пять, - вновь не удержался я от подходящей к случаю декламации. Сказал, правда, едва слышно.

- Как видите, я полна сюрпризов, ваше благородие, - продемонстрировала кивком намек на полупоклон Алиса, и стряхнув кровь с клинка - одним движением, спрятала его обратно. Кожа на месте кармана сомкнулась, как будто и не торчало только что из запястья тридцать сантиметров смертоносной стали.

- Конечно, моим возможностям ускорения далеко до вашего уровня скольжения в потоке времени, но в случае удачного входа в зал эвакуационной группы я могла бы рассчитывать на высокие шансы на спасение.

- Почему вы просили лишить сознания Стиви?

Вопрос я задал не самый важный из просящихся, но переменой тем хотел Алису немного раскачать, чтобы лучше улавливать эхо эмоций, не давая настроиться на одну волну обсуждения.

- Арест господина Робинсона — это следствие моих некоторых ошибок в управлении рисками. Я весьма умело, так что комар носа не подточит, сделала его крайним, и сейчас должна была прилюдно обвинить его во всех своих грехах, а после его должны арестовать сотрудники собственной безопасности и увезти.

«Комар носа не подточит». Русский у многоликой дамы весьма и весьма на уровне.

- Увезти вот прямо из зала собрания, демонстративно?

- Да. Продуманная акция устрашения для собравшихся здесь господ, - кивнула Бланка, показав на сидящих за столом оставшихся в живых управленцев. - Для всех, и для тех кто не выжил тоже, - добавила многоликая Алиса.

Разговор, кстати, она уже вела настолько без купюр, словно вопрос жизни и смерти оставшихся при памяти двух присутствующих пассажиров был решен.

- Почему вы не хотели, чтобы это ваше откровение услышал господин Робинсон?

- Он уже долгое время является моей правой рукой. Я лишь даю указания, вся исполнительная часть на нем. Стивен обладает очень широким массивом профильных знаний, и он весьма ценный актив, который среди прочего входит в сделку по покупке моей жизни.

- Почему, имея шансы на успех, вы решили попробовать сыграть со мной в русскую рулетку? Мне ведь гораздо проще будет убить вас, чем дарить жизнь, вы не можете этого не понимать.

- Потому что без сделки с вами моя участь предрешена в любом случае.

- И цифровое бессмертие не гарантия?

- Скорее наоборот. Гарантия того, что меня выключат из игры навсегда. Видите ли, в отличие от Эмили Дамьен, я поднялась из самых низов. В детстве я, как и вы, не пила чай и не играла в крикет на зеленой лужайке, поэтому думаю вы представляете комплекс сопутствующих подобному пути проблем. И я уже совершила одну ошибку - вернее ее совершили за меня, когда сэр Кристофер потащил меня на эту чертову охоту.

«Сэр Кристофер? Это вообще кто?» - спросил я сам себя, но картинка памяти моментально подкинула ответ. Необычайно яркий и живой - как и воспоминание о том, как стирал капельки крови со щеки Саманты.

«А это что за… господин?» - вспомнил, как поинтересовался я у принцессы после убийства охотников, указывая на обгорелую черную горку, чадившую маслянистым черным дымом.

Кто это такой, Саманта на тот момент не знала. Но собиралась узнавать у Скрипача. А я об этом совсем забыл, и во время нашей последней встречи не спросил у нее о личности второго охотника. Как-то не до того было.

- Сэр Кристофер, - вспомнил я сгоревший каркас доспехов, - тоже обладатель блока сохранения личности?

- Был. Ваша огненная атака уничтожила его блок безвозвратно. Именно после этого инцидента высшим звеном правления корпорации были предприняты меры по недопущению подобных случаев. И блок сохранения сознания Эмили Дамьен оказался помещен в облако одной из первых.

Мда. Неудачно получилось. Дал волю эмоциям, спалил охотника до состояния кучки пепла. Сломал бы просто ему шею, глядишь и Эмили осталась бы здесь навсегда.

Если бы… ладно, история не терпит сослагательного наклонения. Если бы у бабушки были иные первичные половые признаки и борода, то это был бы уже дедушка.

Многоликая Алиса между тем продолжала говорить.

- У меня, в отличие от других людей в правлении, нет не только рода, но и покровителей, которые рассматривают меня как часть семьи. Я инструмент, если вы понимаете о чем я, пусть инструмент очень ценный. Но при любом исходе сегодняшнего мероприятия я уже отработанный материал, меня спишут. Вторую ошибку подряд мне не простят, и никого не будет волновать, что реальность - что в данном случае, что в африканской саванне, куда на охоту меня притащил сэр Кристофер, была мне просто неподконтрольна.

- И что же вы готовы предложить ценой за свою жизнь?

- Информацию. Знания. Лояльность.

- А этот? - кивнул я в сторону бесчувственного Робинсона.

- Смазка, которая поможет извлечь больше пользы из моих знаний. Я все же последний десяток лет больше привыкла раздавать указания, а не следить скрупулезно за их исполнением поэтапно. Этим занимался Стивен.

- Не буду лукавить, я не хочу пускать в свое окружение такого персонажа как вы, пани Новак.

- Понимаю, ваше благородие. За меня, за доступную мне информацию, знания и лояльность, заплатит любую цену семья Легран. Вы ведь от Маши получили исчерпывающую информацию о сегодняшнем мероприятии?

- Вопросы здесь задаю я, пани Новак.

- Конечно, ваше благородие. Позвольте лишь обратить внимание на один немаловажный момент.

- Позволяю.

- Два тела, что сейчас сидят рядом, слушают нас и даже кашлянуть боятся, еще живы. И если вы решите не идти со мной на сделку, оставив им жизнь… да даже если вы их убьете, если не сожжете тела также, как сделали это с сэром Кристофером, то извлечь осколки воспоминаний из их голов сможет даже средней руки некромант. А это значит, что моя участь будет совершенно незавидной, гораздо хуже смерти. Потому что я уже наговорила не на единицы и даже не на десятки высших мер, выбрав вариант полной откровенности с вами. Мне выделят отдельный кипящий котел, причем боюсь в буквальном смысле слова.

- Пани Новак.

- Ваше благородие.

- В какой момент вы приняли решение перейти к полной откровенности? - задал я немаловажный вопрос.

- В тот момент, когда вы назвали всех собравшихся здесь демонами. Я не хочу быть демоном, я хочу их убивать. Также, как и вы.

Хм. Это что, непреодолимая тяга озвучить вывод об убийцах и демонах, как предчувствие выигрыша, подразумевала лояльность этой дамы? Но мне подобная сделка и с доплатой не нужна.

- Очень хочется вам поверить, пани Новак, но никак не могу. Потерялась доверчивость, пока шагал где-то по дороге с облаками, знаете ли. Есть дороги без возврата и вы на нее свернули, когда решили участвовать в охоте на людей.

- В охоте на одаренных, ваше благородие. На людей я никогда не охотилась. Да, мои руки не совсем чистые, но не менее грязные они и Зоряны Смит, и у Барбары Завадской, которых вы подобрали на своем пути и вытащили со дна. Крови на мне больше, но если экстраполировать меру лишений, то детство и юность Зоряны Смит рай земной по сравнению с теми условиями, в которых оказалась я в их годы. Историю своего детства и взросления могу рассказать, если пожелаете, но не хотела бы портить вам настроение.

- Сколько вам лет?

- Я родилась в одна тысяча девятьсот тридцать седьмом году.

- Сколько лет цифровому бессмертию?

- Первый успешный опыт был проведен в две тысяча пятом году.

- Случаем, не двадцать шестого октября?

- Вы правы. Двадцать шестого октября.

- И кто был первым?

- К сожалению, этого я не знаю.

Зато я знаю. Вернее, догадываюсь.

- Ваше благородие, - голос многоликой Алисы едва дрогнул.

- Да.

- И без веры в мою лояльность остальные предметы сделки - хорошая цена. Я знаю большинство ключевых фигур, что являются интересантами схем распила стран подобных той, которую вы так удивительно точно озвучили. Фигур и из Русской Императорской фамилии в том числе. Я член правления корпорации, и кроме объема знаний в наличии, я ведь ценна как источник изучения моей глубинной памяти. Даже если вы не возьмете меня к себе, то Маша Легран отдаст вам за меня все что захотите, хоть свою руку правую, хоть чужую.

- Вы говорили, что выставляя на торги знания, информацию и лояльность, в придачу к жизни желаете получить пару мелочей.

- Да. Это либо возможность работать в корпорации СМТ, думаю я окажусь для них более чем ценным кадром, либо же, если вы примете решение после получения моих знаний и информации отказаться от моей лояльности, я прошу у вас невысокое звание дворянского достоинства, коррекцию памяти и возможность дожить свой век в покое без воспоминаний о прошлой жизни.

- Посидите пожалуйста несколько минут в молчании. Мне нужно подумать над вашим предложением, подкупающим своей новизной, - попросил я многоликую пани.

Для того, чтобы все обдумать, мне действительно потребовалось несколько минут.

И это, черт возьми, было непросто.

По истечении взятого на раздумья времени я катнул по столешнице молоток в сторону Алисы. Она поняла все еще до того, как молоток приехал к ней.

Сейчас, без скольжения, знал, как нужно смотреть, поэтому увидел тени быстрых ударов, после которых Ричард Уильям и Марк Шнейдер получили несовместимые с жизнью травмы головы, нанесенные металлическим тупым предметом.

После этой очередной демонстрации стала понятна природа возникшей у меня в самом начале беседы тревоги. Если бы я оставил в живых Лейлу Попу и Властимила, то учитывая боевые возможности Рыбки, мне могло стать реально кисло.

- Пять негритят судейство учинили, засудили одного, осталось их четыре. Четыре негритенка пошли купаться в море, один попался на приманку, их осталось трое, - снова не удержался я. Говорил, правда, беззвучно, после чего обратился к отложивший в сторону молоток многоликой Алисе: - Как мы выйдем из небоскреба?

- Это непростой вопрос, ваше благородие, - покачала головой она. - Едва откроется отделяющая нас от остального мира дверь секции, как информация о гибели шестерых участников собрания станет достоянием общественности. Поэтому прорываться придется с боем.

- И есть во всем этом одна серьезная проблема.

- Вы боитесь удара в спину от меня, ваше благородие.

А она действительно выбрала путь полного откровения.

- Вы совершенно правы, пани Новак.

- Не знаю, читаете ли вы мои мысли, считываете мимику или эмоции, но… у меня нет подобного плана действий. Ваши опасения основаны на том, что я понимаю - если ситуация будет складываться не в нашу сторону, и при неблагоприятных шансах на бегство я получу возможность лишить вас жизни, то не уверена, что смогу удержаться чтобы не забрать джек-пот. Во избежание этого могу предложить вам вариант. Я же прекрасно осознаю, что отдаться на вашу милость — это шанс успеха ненамного больше, чем если бы я легла на пол со взорванной головой следом за Эмили Дамьен, как та от меня ожидала. Да, она столь долго тянула время, ожидая самоубийства от меня, но к счастью, вы вынудили сделать ее подобный шаг первой. И если вы сейчас дадите свое слово, пообещаете мне хотя бы возможность забвения в коррекции памяти после того, как вынете из меня всю информацию и знания, я уверена, что беспокоящий вас выбор передо мной не встанет даже в самом негативном случае развития событий.

Кроме этого, мы можем разделиться, и я буду двигаться отдельно от вас. Только… одна просьба. Если меня убьют, заберите с моего тела блок сохранения личности. Для этого необходимо сильно и одновременно нажать на первый и пятый позвонки поясничного отдела. Или же, в случае сильного повреждения тела, вытащите блок вместе с позвоночником.

- У корпорации СМТ есть доступ к технологиям, позволяющим восстановить личность с блока сохранения?

- Я не знаю ответа на этот вопрос, ваше благородие. Не думаю, что есть. Но это определенно дело ближайшего будущего: семейство Легран давно и активно работает над тем, что уже смог добиться Некромикон. Другое дело, что корпорация СМТ, в отличие от Некромикона, не имеет покровителей на самом Олимпе, среди небожителей. И их имена это именно та причина, чтобы вернуть меня к жизни. Кроме того, в моем блоке зашифрована информация о тех людях, которые напрямую причастны к разработкам переноса личности. Их имена и локации позволят значительно ускорить процесс.

- Пани Новак. Если ваш жизненный путь действительно похож на сюжет хорошего романа с подъемом бедной девочки с самого дна, я обещаю вам рассмотреть предложение лояльности и в случае незаинтересованности в нем обещаю право на забвение в иной личности с корректировкой памяти. Если нет, нет.

- Благодарю вас. Этого для меня вполне достаточно, ваше благородие.

- Кто выходит первым?

- Господин Робинсон. У меня здесь есть немного биогеля, его можно подлечить и выпустить для отвлечения внимания. Я люблю и ценю Стивена как сотрудника, но как человек он - редкостное дерьмо, так что его если что совершенно не жалко. Хотя конечно, было бы замечательно его сохранить.

- Это в вас сейчас говорит классовая ненависть к тем кто в детстве пил настоящий чай и завтракал натуральными продуктами?

- Вы же наверняка видели его на охоте, ваше благородие. Стивен любитель этого, и не только дела.

- Когда откроется дверь зала, и до того момента как мы не окажемся в безопасности, можете называть меня Артур.

- Как будет угодно, ваше благородие.

- Давайте тогда рассмотрим план небоскреба, и обсудим порядок действий. Хотелось бы не сталкиваться с группой эвакуации. А четверть часа у нас, до их прибытия, на обсуждение есть.

- Конечно, - кивнула многоликая Алиса, выводя на широкую столешницу проекцию небоскреба.

После того, как я указал на карте подготовленные для меня Машей Легран и Николаевым места эвакуации в самой Хургаде и окрестностях, многоликая Алиса начала говорить, предлагая возможные пути отхода. А я слушал и думал, как кажущаяся недавно легкой прогулка опять превратилась в очередную импровизацию.

«Зато это точно будет весело» - подсказал внутренний голос, и добавил вдогонку: «Главное, в случае чего, не забудь вынуть из нее позвоночник»

Глава 9

Последнее тело, брошенное поперек остальных, приземлилось с глухим стуком, ударившись головой об пол. После я поправил раскинутые руки ноги совсем недавно таких влиятельных и уважаемых людей, собирая их в более плотную кучу. И выпрямился, обозревая дело рук своих.

Смотрел через призму дополненной реальности. Так что каждое тело сейчас было окружено едва заметным выделяющимся контуром, а рядом наличествовала небольшая полупрозрачная иконка. Сфокусировавшись на которой, мог просмотреть базовую, и при необходимости расширенную информацию о каждом человеке передо мной.

Доступно мне все это стало потому, что я сейчас был в очках, похожих на спортивные, выданных мне Рыбкой. Подобные девайсы, обезличенные, предназначались для высоких гостей корпорации, которые не хотели открывать свое лицо - при любой съемке лицо мое на изображении получится размытым. Кроме этого, Бланка вместе с очками выдала мне довольно широкий набор доступа и привилегий.

Привыкая смотреть на элементы дополненной реальности через призму стихийной силы, которая подсвечивала мои глаза, я еще раз глянул на сваленные в кучу тела. Четверо - Лейла Попа, Властимил Крестов, Дейв Биллингтон и Эмили Дамьен, которых я оттащил и положил отдельно. У всех информации обо мне немного, до самого интересного не дожили. А у Эмили вообще имплантов в теле не было - практически чистый организм. Наверное, сказывается ее одаренное прошлое, после которого неуютно ощущать в себе разные вживленные девайсы.

Отойдя от сваленной в кучу четверки, я склонился над лежащими отдельно Ричардом Уильямсом и Марком Шнейдром. Оба этих господина были свидетелями откровений многоликой Рыбки; и таких свидетелей, даже мертвых, оставлять совершенно нежелательны. Средство же и от считывания информации с имплантов, и от действий некромантов у меня есть - истинный Огонь.

«Доверяй, но проверяй» - подсказал вдруг внутренний голос.

В принципе, сейчас я был с ним даже согласен. И после секундного раздумья заставил материализоваться в руке клинок кукри. Для того, чтобы в целях подстраховки вытащить один из глазных имплантов у лежащего ближе Уильямса. На всякий случай. Ведь если многоликая Рыбка-Ружичка-Новак решится на самостоятельные действия, а наш принятый к действию план предполагал разделиться сразу после открытия дверей, то она при доле удачи вполне может выйти сухой из воды.

Если уж Рыбка отключила систему защиты - которая гарантировала физическое уничтожение ее тела в случае выдачи конфиденциальной информации о корпорации, а также смогла собрать и зашить в память своего блока сохранения сознания данные о разработчиках софта переноса личности… Кто знает, на что она еще способна. И если сейчас сразу после выхода из зала совещаний она «ливнет из состава пати», как когда-то в другом мире и в другой жизни говорили знакомые геймеры, это будет весьма печально. Потому что в таком случае у меня не останется ни ее знаний, ни каких-либо подтвержденных фактов о состоявшейся нашей с ней беседе. И даже насолить ей перед правлением Некромикона не получится, вбросив информацию - получается мое слово против ее слова.

Так что сейчас я хотел вытащить глазной имплант Ричарда Уильямса, главы филиала «Занзибар» в совместном англо-немецком протекторате Танганьика. Даже клинок занес для первого разреза, но меня словно кто-то невидимый придержал. И вполне осязаемо почувствовав взгляд Рыбки, я раскрыл кулак, так что кукри исчез в развеивавшейся дымке, и обернулся к неожиданной временной спутнице. Рыбка очень внимательно на меня смотрела, а я в ответ снял очки и просто ей подмигнул.

- Знаешь… попробую поиграть в доверие, - сообщил я ей.

- Весьма лестно, - едва кивнула многоликая дама.

А я вот возьму, и действительно попробую, подумал я, надевая очки обратно.

Взаимное доверие - штука очень эфемерная, но в некоторых случаях ей нет цены. Конечно, есть немалый шанс того, что Рыбка решит меня кинуть. Но даже если так случится, у меня теперь есть пути через темный мир отражения, и я при любом раскладе ее найду и «хату в ноль разнесу», как говорили те же друзья геймеры из прошлого мира и из прошлой жизни.

Некромикон мне очень много задолжал, и это уже дело личное. Теперь это уже кровный долг к корпорации и тем одаренным, которые чужими руками решили проворачивать прибыльные гешефты, при этом для отвлечения внимания на одержимых впустив в мир демонов нижних миров. Я не только этим дорогим партнерам хату разнесу, но и…

Так, стоп. Фу-фу-фу, спокойно - сказал сам себе, останавливая размахавшееся кулаками воображение. Даже не заметил, как нахлынули не до конца контролируемые эмоции, как эхо недавнего проявления сущности лорда-повелителя. Причем хорошо почувствовал, как у меня только что глаза демоническим пламенем полыхнули.

Рыбка наверняка это заметила, даже несмотря на то, что я успел отвернуться. Отвернуться для того, чтобы подтащить и положить рядом друг с другом еще не окоченевшие тела. После этого я перевернул Уильямса и Шнайдера лицом вниз, присел рядом и положил руки каждому на основании шеи. Эффективней и проще было бы на лоб, конечно, но Рыбка исполнила обоих молотком так, что там теперь не на что руки возлагать.

- Готова? - посмотрел я на многоликую спутницу.

- Да.

- Поехали. Буди Стиви.

Последнее было лишним - Рыбка уже занялась пробуждением к жизни Робинсона, воткнув ему в бедро шприц с голубым раствором биогеля. Приходя в сознание, Стиви громко и испуганно вскрикнул, но для меня его возглас уже потерял полноту звука, отойдя на второй план. Я полностью сосредоточился на лежащих передо мной телах.

Несколько секунд сосредоточенности, пока нащупывал внутренним зрением намек на энергетические каналы, после чего дал волю рвущемуся из кончиков пальцев Огню и Демоническому пламени. Оба тела моментально вспыхнули, превращаясь в головешки. И тут же зазвучала сирена противопожарной сигнализации.

Именно поэтому тела остальных я выложил отдельной кучей. Сжигать каждого полностью, причем делая это качественно, как я только что сделал со Шнайдером и Уильямсом, задача непростая. А сигнализация уже орет, и счет идет на секунды.

Из потолка между тем, реагируя на дым, выдвинулись разбрызгиватели воды. Предварительно - автоматически они не сработали, температура в зале низкая. Поэтому пришлось помочь - бросить вверх простенький файербол, после взрыва лизнувший огнем весь потолок.

Сирена завыла громче, густо полетели сверху тропическим дождем крупные капли воды, а створка двери зала поползла в сторону, открываясь автоматически. Истошно заорал Стивен - он еще жил в мгновенье допроса, а сейчас очнулся в мокром зале с дымом и отсветом огня. Тут любой удивится, особенно если в этот момент его грубо тащат куда-то.

Рыбка, подхватив Стивена, выскочила из зала совещаний, громко и истерично крича об опасности. Они споткнулись, упали, вновь поднялись - при этом крики боли и истерики стали громче. Стиви молодец, от Рыбки не отставал - орал как потерпевший. Неудивительно, ведь он совершенно перестал понимать, что происходит. Но по плану ему и не было нужды это делать - его эвакуация происходила в режиме «бежим, некогда объяснять».

Едва Рыбка и Стиви покинули зал, как я резко выдохнул и сосредоточился на создании конструктов. Клинки Тьмы получились на загляденье: длинные и волнообразные, как фламберги немецких ландскнехтов.

С каждым разом все лучше и лучше - если раньше созданные мною клинки напоминали просто светящиеся глянцево-черным мраком мечи джедаев, подернутые лоскутной темной пеленой, то сейчас - если серьезно не присматриваться, как настоящее оружие.

- Моя прелесть, - оценил я собственную работу.

Сам себя не похвалишь, никто тебя не похвалит. С такой грустной, но жизненной мыслью я рубанул мечами сначала полукругом по полу позади, а сразу после этого ударил прямо перед собой углом.

Часть пола, на которой я стоял, несколько мгновений оставалась на месте, словно раздумывая - мне эти мгновения вечностью показались. Но это мне, а в реальном течении времени вырубленная площадка уже со скрежетом бетона и железа, грохотом и пылью падала вниз. Приземлился я среди сплетения блестящих вентиляционных труб и гудящих трансформаторных блоков. Технический этаж, какие есть почти в любом небоскребе. А в данном случае этот этаж еще создает дополнительное пространство между остальными этажами и закрытым этажом для избранных, для правления.

Несмотря на сопровождающие падение грохот и скрежет я все еще слышал отзвук визгливых и испуганных криков Рыбки сверху. Она сейчас панически бежала к лифту, демонстрируя охранникам-неасапиантам и объективам камер разброд, шатание, панику свою и Стиви, да и вообще коллапс всей системы управления.

Задача выхода Рыбки из здания была самой главной проблемой эвакуации. Сам я мог довольно быстро добраться до земли, банально выйдя в окно и спустившись цепочкой телепортаций. Но именно для того, чтобы Рыбка добралась до первого этажа, я пока оставался здесь, чтобы при случае иметь возможность навести отвлекающего шороха.

С такими мыслями я совершил еще один единый взмах удлинившимися за счет чистой Тьмы клинками, очерчивая полукруг позади себя, и снова повторил два быстрых движения, вырисовывающих острый угол спереди. И вновь с грохотом и скрежетом я рухнул на этаж вниз, уже на подушке из двух бетонных плит. Приземлился довольно криво - плиты подгребли под сбой сразу несколько офисных клеток - огороженных рабочих секций для офисных сотрудников.

Я оказался в просторном оупен-спейсе, открытом пространстве практически на весь этаж, заставленном столами. Рабочий день давно кончился, зал пуст, горит лишь слабое дежурное освещение. Это я все заметил краем глаза, потому что, когда приземлился, воткнул клинки в вырезанные из пола плиты под ногами.

Созданные из Тьмы мечи вошли в бетон как горячий нож в масло, еще и проваливаться медленно начали. Я же, не теряя времени, обернулся вокруг себя, обеими руками формируя огненного змея. И резким рывком, завершая оборот, отправил его в полет. Конструкт, похожий на китайского дракона, улетел вверх и через секунду взорвался в зале совещаний, превратив его в огненный ад.

Благодаря доступу от Рыбки, после открытия двери зала у меня перед глазами сейчас была полная информация о ресурсах корпорации в здании. Нужно только уметь пользоваться управлением интерфейса с помощью глаз; а я, спасибо тренировкам с Андре, умел это делать более чем хорошо. Тем более интерфейс корпорации от армейского только визуальным оформлением отличается, так что сейчас у меня уже была вся необходимая информация о ближайшем моем окружении. И сразу после броска огненного конструкта в веренице силуэтов охранников, осторожно проникающих в зал совещания, я увидел сразу четыре погасших огонька охранников неасапиантов.

- Пух! - только и сказал я.

Каждый неасапиант денег стоит. Много денег. Не так много, как эсминец, конечно, но вполне сравнимо с танком или даже некоторыми моделями штурмовых конвертопланов. А самый болезненный удар для корпорации - даже болезненнее, чем удар «по бубенчикам», как говорили все те же мои друзья геймеры, это удар по кошельку. Я же сейчас по кошельку Некромикона просто тяжелым ботинком топчусь, и это приятно.

- …! - прозвучал вдруг приятный грудной голос рядом, на русском позвав падшую женщину.

Обернувшись, за одним из столов пустого и слабоосвещенного зала заметил примечательную даму. Судя по виду - ошарашенное и чуть помятое лицо, откинутая далеко назад спинка кресла, в момент моего падения дама просто спала на рабочем месте. Сейчас же, спросонья неуклюже двигаясь, она встала на ноги.

Темно-синий деловой костюм, черные глаза, белая блузка и такие же белые, белоснежные волосы. Настолько короткие, что я на мгновенье подумал было, что дама лысая. Сейчас, в полутьме, из-за этих самых волос создавалось впечатление, что она недавно вернулась с пляжного отдыха, после чего побрилась наголо, обнажая незагорелую кожу. Интересно, создававшие ей образ стилисты предупреждали ее о такой особенности лысого «лука»?

И кого-то эта дама мне напомнила.

- Мэрилин? - не удержался я от шутливого вопроса.

- What? - испуганно поинтересовалась дама, перейдя на английский.

- SWAT! Fire in the hole! - весело сообщил я даме, которая после этого совершенно перестала понимать в чем дело.

Значок отображающий Рыбку уже стремительно спускался вниз на скоростном лифте.

- Да ладно, ладно, не бери в голову, - попытался я меж тем успокоить впавшую в ступор даму. И вытащив почти скрывшиеся в бетонных плитах клинки Тьмы, воткнул их снова. Потому что мое внимание привлекло кое-что на ее столе.

- Ты не против? - поинтересовался я, взяв со стола «Мэрилин» кружку с чаем.

То, что это чай, выглядело очевидным - серебряная чайная ложка в кружке, лимончик плавает. Чай выглядел чаем, пока я не отхлебнул. Прежде чем я это сделал во взгляде дамы что-то неуловимо мелькнуло, вот только причину я понял только после того, как фыркнул, выплевывая содержимое.

- Как?! - только и смог я поинтересоваться.

В стакане у «Мэрилин» был не чай, а самый настоящий чистоган. Напрочь выбивающая мозг и сознание шотландская сивуха, которую по недоразумению называют виски те, кто не пробовал хороший виски.

Короткостриженая дама после моего удивления даже немного смутилась. Теперь понятно почему я ее не почувствовал - она шотландским самогоном накидалась, и спала здесь в кресле, не приходя в сознание. Поэтому я и не ощутил ее присутствия. Сейчас же она явно приходила в себя. Тем более после того, как глаза ее перемигнулись ярким зеленым отсветом общего оповещения по сотрудникам. Я знал, что это было: прошла команда об экстренной эвакуации. Ее должна была отдать спускавшаяся сейчас на лифте Рыбка, достигнув первого этажа, так что все по плану.

- Ран! - кивнул я и указал даме на дверь. - Ран, Мэрилин, ран! - подгоняя, крикнул ей уже в спину, когда она сорвалась с места. Молодец - какой бы пьяной ни была, но инструкции протокола техники безопасности выполняет в любом виде и состоянии.

Кричал я в спину Мэрилин, уже раскручивая очередной огненный вихрь, который спустя секунду вновь запустил вверх. Снова громыхнуло, и еще несколько иконок неасапиантов, вновь решивших подойти к краю и даже спуститься в проем, погасло.

А Мэрилин действительно молодец, как быстро бегает - подумал я, краем глаза увидев уже закрывшиеся за ней двери одного из лифтов. В этот момент по спине потянуло холодком плохого предчувствия и время потянулось медленно-медленно, как тягучая сладкая патока.

Охрана, как и предупреждала Рыбка, была усилена не только неасапиантами. Конвертопланы АТ-3, машины предыдущего поколения, находящиеся на дежурстве, после инициированного мной недавнего «инцидента» были заменены на более современную технику. Если быть точным, то на экспортный вариант AH-130 - штурмовые машины последнего поколения, стоящие на вооружении атлантов.

Штурмовики, несмотря на возросшую огневую мощь, большой проблемой не виделись - из-за ограничения администрацией города возможностей их использования после «инцидента». Они как бы в Некромиконе были, но применять их было нельзя без введения режима чрезвычайной ситуации.

Вот только или Рыбка чего-то не знала, или я напрасно ей доверял. Потому что сейчас, время - как обычно бывает в минуты смертельной опасности, остановилось. А панорамные стекла оупен-спейса медленно, словно в до предела замедленной съемке, уже разлетались брызгами стекла, прошиваемые 30-мм осколочно-фугасными зажигательными снарядами двух скорострельных пушек DEFA 555. И я почти зримо и осязаемо почувствовал, как раскручиваются на крыльях в рабочий режим еще два 20-мм шестиствольных Вулкана.

«Четыре шестиствольных Вулкана»

Не две, а четыре шестиствольные пушки - потому что конвертопланов уже было два. Второй просто присоединился через несколько мгновений, так что вспухла - опять же, медленно-медленно, впуская в здание рой снарядов, панорамная стена с другой стороны. И частично потолок - стрельба велась не прямо, а сверху под углом. Почему? Правильно, чтобы не попасть под дружественный огонь - по мне работало уже шесть шестиствольных пушек и шесть тридцатимиллиметровок. С трех сторон.

Конвертопланов было три - стекла полетели уже со стороны третьей стены.

«Да как вы мне дороги то, а!?» - мелькнула мысль, когда за спиной и четвертая стена вспухла брызгами пробиваемого стекла. Четыре конвертоплана, восемь тридцатимиллиметровых пушек, и восемь шестиствольных вулканов - смертоносный рой устремившегося ко мне потока злого железа в практически остановившемся мгновенье я видел прекрасно.

И все это для одного меня.

Это какая-то Schräge Musik. «Шрéге музи́к», или неправильная музыка, если по-русски. Штурмовые машины сейчас не просто переходили границы, они просто в клочья рвали шаблоны такого понятия, как «допустимо применимая агрессия». Более того, когда влетевшие первыми 30-мм снаряды, которых я по синему их цвету идентифицировал как осколочно-фугасные зажигательные, начали взрываться, стало понятно что приготовленные для меня сюрпризы не кончились. Потому что снаряды не были зажигательными - в них была стихийная сила Льда.

Кто-то ну очень хорошо подготовился к моему возможному приходу.

Весь этаж мгновенно превратился в отдельный филиал ада. Только ада ледяного - обломки стекла и бетона застывали в ледяных торосах, все вокруг заволокло дымкой пара, в который превращался теплый воздух. Замершее мгновение понемногу ускорялось, и я успел охватить взглядом несущиеся прямо ко мне вереницы снарядов, выбирая свободную пока траекторию броска.

Вариант - без нарушения со своей стороны тех самых рамок допустимой агрессии, я видел только один. Им и воспользовался - швырнул кукри, переходя в темный мир отражения.

- Оу-оу-оу, - произнес я, выходя из скольжения. И из-за устилавшего пол праха пыли проскользил еще немного.

Вокруг мгновенно стало темно, а дополненная реальность, проецируемая очками, пропала. Именно осознание этого едва не стоило мне жизни - слишком акцентировав на этом внимания, в окружающей темноте я лишь в последний момент заметил мелькнувшее рядом темной грудой движение. И на инстинктах уклонился, ударив клинком. Кукри с хрустом вошел в тушу бросившейся на меня твари, а ко мне уже с клацаньем когтей бежало еще несколько.

Прокомментировав столь несвоевременное появление одержимых, я побежал к пожарной лестнице. Нападение произошло невероятно быстро - мне не повезло переместиться прямо среди группы рыскающих по темному небоскребу одержимых.

Но в то же время долю везения сохранил - бросившиеся на меня еще две твари, судя по рычанию и визгу, столкнулись и решили выяснить отношения. Правда, судя по коротким рыкам, они довольно быстро расцепились и бросились за мной. Но все равно их столкновение пришлось как нельзя кстати - окрыленный таким подарком судьбы, я подбежал к маршевому пролету. И едва успел сменить направление бега и откатиться в сторону - снизу выскочило еще несколько тварей, примчавшихся с нижних этажей.

Похоже, после того как я разбил стекло, забираясь на закрытый этаж небоскреба, грохот привлек в здание немало жаждущих одержимых из числа местной богемы. Пришедших сюда в поисках свежего мяса.

Резко передумав спускаться по лестнице, я вскочил на ноги после переката, развернулся и бросился в обратную сторону. Мчащийся на меня одержимый так удивился, что затормозил всеми четырьмя лапами, с невнятным утробным ревом падая на задницу. Я же, как уклоняющийся от соперника регбист, развернулся на бегу с разворотом, резко меняя направление движения, уходя сразу и от второго гонящегося за мной одержимого. Тот затормозить не успел, и снова врезался в остановившегося, первого. Оба одержимых вновь сцепились, с шипением и рычанием покатились по полу, а я уже оказался почти у цели.

Передо мной, метрах в пяти, было панорамное стекло, которое преграждало мне путь на улицу. И чувствуя клацающие позади когти и клыки, я размахнулся на бегу, концентрируясь на броске. Не успел - стремительный росчерк, и я опять лишь в последний момент смог уклониться от нацеленных мне в горло когтей.

Вот только промахнувшись по горлу, когти появившейся сбоку темной гончей, выпрыгнувшей из мрака, полоснули мне по плечам и спине. Невольно вскрикнув от боли, я перекатился, хорошо прочувствовав порезами спины неровный пол и вновь рванулся вперед. Промахнувшаяся и пролетевшая мимо, но все же едва не поймавшая меня гончая уже разворачивалась - я хорошо слышал быстрый скрежет ее когтей по бетону пола.

Да тут не только одержимые, но и собаки подошли. Вообще вся богема в массовом порядке явилась - мелькнула мысль.

Чувствуя сзади не только адскую собаку, но и остальных преследователей, я наконец оказался у цели. Так торопился, что не теряя времени просто врезался в стекло, даже не став тормозить. Звучно хакнув - от встречи с преградой из груди вышел весь воздух, одновременно со столкновением рубанул так и не брошенным до этого кукри. Гулко треснуло, посыпались крупные осколки, и в этот момент на меня напрыгнуло сразу двое одержимый и подоспевшая гончая. Вместе с ними, и вместе с толстыми и режущими осколками стекла, мы и вышли сцепившейся грудой на улицу, полетев вниз.

Хуже всего оказалось то, что в мою руку вцепилась гончая, начав на лету рвать ее как голодная бешеная собака рвет найденную кость. Сразу бросить я клинок не смог, но с криком, преодолевая сопротивление вцепившейся пасти гончей все же замахнулся. Но был прерван на взлете: парой этажей ниже расположилась люлька альпинистов, мимо которой мы не пролетели. Не все попали внутрь - там оказался один одержимый и гончая, а я ударился об перила и свалился дальше. Приложился головой о металлические трубы заграждения, и вместе со вспышкой звездочек перед глазами услышал громкий хруст в ключице.

Сразу стало темно, а сознание погасло.

Когда открыл глаза, с болезненным удивлением понял, что ничего еще не закончилось. Я все еще летел, причем остановившая полет люлька пусть и отдаляясь, но была еще совсем рядом, в зоне видимости.

Спас меня, как ни странно, одержимый. Удар головой о перила вырубил меня, но в дальнейшем полете со мной осталась одна тварь, которая вцепилась мне зубами в шею. И от этой боли я и пришел в себя практически сразу. Чувствуя, как из меня просто выдирают куски мяса и вместе со слабостью угасает сознание, я все же успел бросить кукри, перемещаясь в истинный мир.

По глазам привычно ударило светом; солнца нет, но в небе живой свет луны, а вокруг сияние огней большого города. Но вернулся обратно я не так, как получалось всегда: в ушах поселился звон, а тело сейчас просто не слушалось. В тех местах, где меня только что разрывали зубы и когти, тело словно онемело, оно не было до конца моим. Раны пропали, видимых повреждений нет, но после полученных мною «там» страшных ран энергетические каналы «здесь» оказались разорваны. И хуже всего то, что правая рука совсем не слушалась.

И я по-прежнему летел вниз. Попробовал сжать кулак, чтобы вернуть в руку кукри, но тело пронзила невероятная боль. Такая, как бывает, когда отлежишь руку или ногу, и в нее начинает возвращаться кровь - только в моем случае это было много сильнее. И словно выбивая, пробивая энергетические каналы в криво собранном после перемещения теле, я потянулся к Огню.

Больно стало так, что опять едва не потерял сознание. Но кукри в руке появился, и с боевым непечатным криком я швырнул его вверх и чуть в сторону. Как раз в тот момент, когда пролетал вереницу флагов на фасаде, расположенных над главным входом. Метров двадцать мне до конца полета оставалось.

Я телепортировался всего один раз, но сумел погасить набранную с сотого этажа скорость падения. Но на большее меня не хватило - тело снова перестало слушаться и вновь зыбко ощущая уходящее сознание, я рухнул на землю. Вернее не на землю, а как будто бы - по звуку, на жестянку какую-то. Живой, надо же. Живой, но я чуть не умер - пульсировала мысль в балансирующем на грани угасания от невероятной боли сознании.

Только подумал об этом, и снова стало темно.

И снова совсем ненадолго. Вновь миг пробуждения, вновь осознание и болезненная мысль - ничего еще не кончилось. И вновь после потери сознания я очнулся почти сразу же: Огонь, к которому я потянулся в полете, заполнил энергетические каналы и словно собрал креплениями не до конца слепленное после перемещения в истинный мир тело.

И ко мне сейчас очень быстро и ощутимо возвращались чувствительность, контроль над телом, и самое главное - способности. Еще пара секунд, и можно воевать, мелькнула мысль облегчения.

Рухнул я, кстати, действительно не на землю. Лежал сейчас на вмятой крыше красного спорткара. И чувствуя, как за считанные мгновения под воздействием Огня тело приходит в норму, смотрел вверх. Где четыре штурмовых конвертоплана все еще уничтожали верхние этажи здания, закрутив вокруг него смертоносную карусель. Темную южную ночь ярко озаряли негасимые дульные вспышки, летели разрезая темное небо полоски трассирующих снарядов.

Как хорошо, что меня сейчас там нет.

На лице каким-то чудом сохранились очки, и в проекции дополненной реальности я видел не только силуэты штурмовых конвертопланов, но и их мягко подсвеченные контуры, а также уменьшенную телеметрию показателей на каждую машину. Выдернув взглядом, задержавшись фокусировкой на одной таблице, посмотрел на строку с пилотами. Даже не удивился - неасапианты, оба. Это не обычные люди, ошибки не допустят - сейчас качественно все верхние этажи в клочья разнесут. Опять же запрещено подобное, но в борьбе с неуловимым Артуром Волковым все средства хороши. И все эти средства предусмотрел кто-то, кто знает больше, чем многоликая Рыбка. Хорошо бы узнать еще, кто именно этот предусмотрительный человек.

Конвертопланы без остановки продолжали избавляться от внушительного боезапаса. Косметический ремонт после такого не поможет, точно. Пламени пожара сверху пока не видно, но скорее всего из-за того, что изначально весь этаж был превращен в ледяной стылый ад. Зато всю вершину небоскреба уже густо окутывала дымка из пыли и пара, заметная на фоне светлого неба и яркой полной луны.

А ведь сегодня новолуние, 13 января - мелькнула мысль. Старый Новый год. Праздновать можно было бы, если бы не лежал сейчас на вмятой собой же крыше красной машины. Неподалеку в этот момент зазвенело - один из штурмовиков некоторое время назад прошел практически над тем местом, где я лежал, и из-под него прилетел латунный дождь пустых гильз.

- Are you all right? - услышал я рядом знакомый взволнованный голос. Но не обернулся - агрессии в знакомом голосе не чувствовалось. Так, знакомый голос?

- О, Мэрилин. Привет, - хрипло поздоровался я, лишь краем глаза коротко глянув на почти лысую даму, которая выскочила с водительского места спорткара. Забавно, это я в ее машину оказывается прилетел.

Но больше Мэрилин меня сейчас занимало совершенно другое - далеко сверху возникли маленькие, но стремительно увеличивающиеся контуры неопознанных машин. Отображенные опять же в метках дополненной реальности. Нет, сами приближающиеся истребители были опознаны - даже без подсказки системой по контурам силуэтов, приблизив одну из меток, я узнал французские Миражи атлантов. Не опознавалась принадлежность истребителей ни к одной из армий. А появившиеся с высоты истребители уже, судя по транслируемым мне перед взором данным, произвели пуски ракет класса воздух-воздух.

За штурвалами конвертопланов находились неасапианты, получившие задачу уничтожить меня любой ценой. И ни одна из четырех машин спастись не попыталась, сосредоточившись на первоочередной цели. Да, взвились густые фейерверки отстреливаемых ложных тепловых целей, а два конвертоплана практически одновременно поменяли направление движения и начали двигаться в обратную сторону, с целью скрыться за небоскребом. Но ни одна из машин не прекратила обстрела.

Ракеты с неба прилетели, и наверху уже много более ярким, настоящим новогодним фейерверком вспухли взрывы. И чуть погодя резануло по ушам свистом прошедших на низкой высоте истребителей. Свистом, прорвавшимся даже через грохот взрывов.

Один конвертоплан оказался уничтожен вместе с экипажем, второй только начал сваливаться в крутое пике, заворачиваясь дымной спиралью. Третий успешно ушел от ракет, прижавшись вплотную к зданию, а вот четвертый просто влетел внутрь и взорвался там вместо с догнавшей ракетой. Вершина небоскреба вспухла ярким красным облаком, сверху полетели крупные обломки.

Я как раз в этот момент целиком и полностью вернулся в себя. Перекатившись, спрыгнул со вмятой крыши низкого спорткара.

- Are you all right? - повторила вопрос испуганная Мэрилин.

Я вдруг понял причину ее обеспокоенности насчет моей персоны. На мне выданные Рыбкой очки, которые предназначены в том числе для сокрытия личности высоких гостей корпорации. И она просто видит во мне… союзника или коллегу, наверное. Причем весьма высокого ранга.

«I’m OK, I’m OK. I’m not alcoholic» - мелькнула у меня предложенная внутренним голосом вариация ответа на вопрос от группы Little Big.

Вслух же сказал нечто иное - с яркой интонацией и на русском сообщив Мэрилин, что ей лучше бы убраться подальше отсюда, показав направление. Уложился в два слова, одно из которых было «беги», а вторым максимально убедительный, но непечатный императив.

Послушалась - только пятки замелькали. Вот только побежала она как раз туда, куда только что приземлился вырванный взрывом с верхних этажей обломок металлоконструкций.

- Ч-черт, - только и выдохнул я.

За Мэрилин как-то начал уже переживать, относясь к ней как к неожиданно приятному случайному попутчику. Тем более она возможно мне жизнь спасла - не ехала бы мимо на своем красном… феррари, коротко глянул я на желтую эмблему на капоте, приземлился бы я на асфальт. А он не такой гостеприимный, как широкая крыша спорткара, фигурно вмятая сейчас под мой силуэт.

- Воу! - не смог я удержаться от возгласа, когда увидел что огромная металлоконструкция, накрывшая Мэрилин, не причинила ей вреда. Словно лапы гигантского паука балки разошлись по сторонам, а она при этом оказалась в центре, в безопасном пространстве. И уже бежала дальше. В рубашке родилась, однозначно.

Долго на спасение Мэрилин не засматривался, потому что уже нырнул в салон ее спорткара. Приборная панель и проекция треснутого стекла были привычно расцвечены красными предупреждающими надписями. Мэрилин поэтому и побежала безропотно прочь - после ДТП с участием человека машина никуда не поедет, хозяина слушаться не будет, а будет ждать полицию.

Если, конечно, у водителя нет навыков определенного рода - подумал я, вскрывая приборную панель и грубо вырвав предохранительные блоки. Часть красных огней погасла, очищая покрытое паутиной трещин лобовое стекло, и я нажал кнопку запуска двигателя.

Мотор утробно рыкнул, когда я нажал на педаль. Отзывчивую в ручном режиме - сразу почувствовал, как меня вжимает ускорением в кресло. Вырулив с площади перед горящим небоскребом, я красной стрелой проскочил несколько улочек и выскочил на широкополосное шоссе. Двигался сейчас параллельно маршруту Рыбки, которая уже в своей машине вместе со Стивеном покидала место действия.

Со свистом пролетали мимо обгоняемые машины - в основном беспилотные капсульные грузовики, слились в непрерывные белые линии черточки разметки. Секунда тяжко падала за секундой в копилку времени, по мере того как мы с Рыбкой по разным дорогам удалялись от горящего небоскреба.

«Черт!» - примерно так выдохнул я, когда вся расцвечивающая действительность дополненная реальность исчезла из поля зрения.

Отключение дополненной реальности означает, что Рыбку тоже вырубили, вероятно раскрыв ее маневр. Сделав это не человеческим решением и волей - наверняка тактический анализатор просчитал ее действия и сразу выдал вероятность сговора, после чего она получила указание остановиться. Которому наверняка не повиновалась.

«Черт, черт, черт!» - повторил я, играя педалями и юзом входя в поворот на развязке, которую почти миновал. Оставил на разделительном барьере заднее крыло, но по ощущениям - после того как оказался на прямой, его отсутствие на скорость не повлияло.

Впрочем, серьезно разогнаться больше не получалось - я вырулил на тесные городские улочки. И здесь руль приходилось крутить как пилоту Боинга штурвал при посадке. Мчался я туда, где в последний раз на карте отображалось местоположение Рыбки. Лавируя в потоке между машинами - большинство водителей остановилось, глазея на горящий небоскреб, до места последнего нахождения Рыбки на карте добрался быстро.

А вот и четвертый конвертоплан.

Поврежденная машина немного криво висела над замершей улицей, разгоняя по асфальту листы бумаги, легкие деревянные ящики, куски ткани, катящиеся фрукты. Видимо резким приземлением конвертоплан раскидал сразу три неподалеку стоящие овощные лавки. Несколько автомобилей замерли посреди улицы с распахнутыми дверьми - видимо люди покидали их в спешке после появления штурмовика. Машина Рыбки тоже здесь - дымит, врезавшись в стену дома. Капот вскрыт как жестяная банка, неумело открытая консервным ножом.

Не снижая скорость, я одновременно бросил руль влево и рванув ручник, на ходу выкатился из машины. Закрутившийся юлой красный феррари с визгом резины поскользил дальше по дороге, а я уже - прокатившись пару метров, вскочил на ноги и бросил с двух рук два файербола. Один сотканный из Огня, второй из Демонического пламени.

Миг полета конструктов, вереница голубых всполохов активного щита конвертоплана, прожигаемые секции угловатой плексигласовой кабины. Полыхнувший штурмовик вспух огромным огненным шаром, подскочив на десяток метров вверх и теряя куски чадящей обшивки. Еще до того, как он рухнул на дорогу, я уже был у машины, рванув вмятую дверь.

Старина Стиви, ну как так? - только и подумал я, увидев обезглавленного господина Робинсона. Чем выше статус, тем выше уровни защиты - и если у Шиманской в подобной ситуации взорвались импланты, просто лишив ее зрения, то голова Стиви просто исчезла с плеч, превратившись в тонкую красную пленку, ровным слоем нанесенную по салону машины. И по Рыбке.

Многоликая подруга была жива. Бок, правда, глубоко разорван, и нога одна повреждена - как голодный шатун погрыз, даже кость видно. Но несмотря на страшные раны, Рыбка сознание сохраняла. Вырвав ее из салона машины, я собрался было уже спутницу тащить, как она вдруг отстранилась. Мешающих двигаться неудобств из-за ран Рыбка явно не испытывала. Ну конечно, усиления скелета же. Плюс контроль нервной системы - она сейчас, наверное, и боли почти не чувствует.

Вместе, очень быстро, мы добежали до затормозившего неподалеку задом в столб красного феррари. И почти одновременно запрыгнули на низкие сиденья. Вновь утробно зарокотал мотор, и феррари, с визгом резины и скрежетом смятой кормы, развернулся почти на месте. Что-то сзади цепляло за асфальт, так что мы - стоило лишь хорошо разогнаться, теперь оставляли за собой прекрасно видный в ночи яркий искрящийся след.

После второго перекрестка наперерез нам выскочило сразу две патрульные машины. Пропустив одну, бросив феррари юзом, и толкнув боком в заднее крыло вторую, блокировки я избежал. Правда, из-за высокой скорости и недостатка места для маневра проехал через близлежащее кафе. Из которого, к счастью, все посетители сбежали еще во время стрельбы конвертоплана.

Плюс - кафе было угловое. В одну стеклянную витрину въехал, и в такую же выехал в другой стене.

Минус - еще в кафе перестал что-либо видеть, потому что лобовое стекло закрыла сорванная со стола скатерть. И еще один минус - по нам уже стреляли сверху. Я практически зримо ощутил близкие разрывы наполненных стихийной силой снарядов еще до того, как добрался до слуха звук близких взрывов.

- Стекло! - не успел я даже закричать, как Рыбка уже сделала то, что нужно. Откинувшись на спинку максимально далеко, она упруго выгнулась и обеими ногами выбила лобовое, полностью закрытое белой тряпкой.

Я, кстати, за все время в неведении и руль крутил, ориентируясь на предчувствие. Останавливаться было нельзя - машину сразу разорвет вереницей попаданий повисшего сверху конвертоплана. Пятый? Или тот, второй, который падал со шлейфом дыма, но смог выправиться и вернуться в небо?

Предчувствие правильного направления, кстати, меня чуть-чуть подвело - едва выбитое Рыбкой, и подхваченное встречным потоком воздуха стекло улетело прочь, как перед взором оказался забор. От которого у меня уже не было возможности отвернуть. Декоративный - наверное, именно поэтому предчувствие про него ничего не сказало. Мелькнули выбитые узорные решетки, и мы выскочили на зеленую лужайку отеля.

«Черт-черт-черт!» - примерно так закричал я, пытаясь выровнять машину, которая на влажной, политой траве потеряла управление. Заклинание кстати не помогло, и на высокой скорости, поднимая кучу брызг, мы залетели в бассейн. Красивый, подсвеченный вмонтированными в чашу голубыми неоновыми фонарями.

Скорость высокая, но чтобы проехаться по воде до следующего бортика, а тем более выехать на него, ее не хватит. Тем более не хватит скорости уйти от уже направленных на нас пушек - я буквально спиной чувствовал загорающийся маркер поиска найденной цели в визоре пилота.

Об этом обо всем успел подумать еще во время скольжения по траве, и когда феррари шлепнулся брюхом в воду, я уже высунулся из окна, и бросил вниз в воду конструкт, сходный действием с гранатой толкушкой. Вот только из-за напряжения момента чуть переборщил - думал импульсом выиграть несколько метров, и выехать на противоположный бортик на волне. Вернее, переборщил я не чуть, а весьма и весьма - жахнуло так, что машина взлетела как пущенный из требушета булыжник.

Покинутый нами бассейн вспух взрывами, превращающими воду в ледяной, щерящийся иглами и буграми айсберг. Ну да, я же оперирую Огнем, правильно они пушки Льдом заряжают - мелькнула мысль, когда я увидел превратившуюся в небольшой филиал Северного-Ледовитого океана чащу бассейна.

Видел я все это, кстати, вверх головой - не учел скорость при броске конструкта-толкушки. Поэтому у феррари подкинуло больше корму, и машина, взлетая, кувырком выполнила полный оборот вокруг себя.

Приземлились мы на четыре колеса на широкой террасе, созданной уступом первого этажа. Педаль газа я так и не отпускал, поэтому прилетев, сминая пустые сейчас шезлонги, движение вперед феррари продолжил. После того как сбили декоративное гипсовое ограждение, мы совершили еще один прыжок, вылетая с террасы и приземляясь на соседнюю улицу.

Неожиданный маневр прыжка из бассейна дал нам всего несколько секунд - феррари очень быстро вновь оказался в прицеле пушек штурмовика. Снова дым резины из-под колес, и снова за спиной вереница разрывов. Мелькание фонарей, и только после третьего поворота я вдруг осознал, что по нам уже не стреляют. В этот момент уловил свист пронесшегося над головой на малой высоте неизвестного истребителя, спасибо ему большое и искреннее. Хотя почему неизвестного истребителя - прикрытие или от Маши Легран, или от Николаева, который с британцами тоже, зная меня, на всякий случай договаривался. Последнее даже более вероятно: несмотря на то, что истребители французские Миражи, у «СМТ» просто может не быть столько ресурса и запаса прочности. Все же за подобное поведение в густонаселенном городе мировое сообщество по головке явно не погладит.

Поодаль виднелись живые отсветы от рухнувшего и горящего штурмовика, а я, наконец перестав убегать от прицела пушек, быстро покрутил головой и сориентировался где нахожусь. Заметил приметный холл входа в «Тропикану» - клубное пляжное пространство, в котором мы когда-то хорошо отдохнули вместе с компанией Бастиана и Леонида.

Мотор феррари - что весьма и весьма удивительно, рычал по-прежнему бодро, а колеса все еще даже крутились, причем все четыре. Поэтому я вновь с визгом резины, почти на месте развернул неубиваемый автомобиль, и вновь топнул по педали.

Про неубиваемый феррари я, кстати, немного поторопился. Уже меньше, чем через три минуты езды с громким лязгом отвалилось вырвавшееся вместе с какими-то железками заднее колесо. Отвалилось тогда, когда я резко и быстро объехал, почти облизал на перекрестке резко затормозивший фургончик «наливайку», с контурами пальмы, фигуристых девушек и бокалов для мартини. К Тропикане наверное и едет - скоро самое время для ночной торговли.

Впрочем, несмотря на убежавшее колесо, до места мы почти добрались. Я уже вырулил на улицу, ведущую к «Русскому Дому», месту национального культурного обмена. И трех сохранившихся колес феррари хватило, чтобы до него доехать - пусть и немного кривовато, виляя задом из-за отсутствия одного колеса. Пока ехали подобным образом, оставляя искры и скрежет, позади на улочку выехал фургончик-наливайка, которого я шуганул на перекрестке.

Посольства Российской Конфедерации в Хургаде не было, но «Русский Дом» являлся им неофициально. С официальной охраной из морпехов Средиземноморского флота. Рыбку пришлось поддерживать, когда мы вышли из машины и шли к воротам. Морпех на страже ворот при виде нас удивился, и я уже было собрался придумать что-нибудь краткое, емкое и убедительное для него, чтобы войти внутрь, как вдруг почувствовал, что дело дрянь.

Последним в своей жизни морпех на воротах увидел, как я исчезающе быстрыми движениями клинка вырубил из Рыбки позвоночник. Переместившись в теневой мир, я с неотвратимо наползающей на лицо гримасой, оскалом даже, смотрел на темные, подернутые темной травкой ворота местного Русского Дома.

Выехавший на улицу следом за нами яркий фургончик-наливайка, виденный ранее на перекрестке, оказался большой бомбой. Которая, судя по ощутимому мною эху зарождающегося взрыва, сейчас просто превратила в голую выжженную землю не только Русский Дом, но и десятки близлежащих кварталов. Если вообще не весь город.

Причем бомба эта приехала имея цель совсем не Артура Волкова. Близкий взрыв для меня - адепта Огня, при наличии умения не сильно опасен. Есть шанс не только выжить, но даже ресницы не опалить. Я пока так правда не пробовал, но теоретически подобное вполне возможно.

Большая и злая бомба приехала для Рыбки - вырубленная часть позвоночника, которую я сейчас держал в руке, это бомба много сильнее той, что стерла с лица только что часть Хургады. Если вообще не весь город.

По замыслу того, кто подтвердил детонацию заряда, знания Рыбки должны были сгореть в огне, яростью не уступающему не только демоническому, но и самому адскому пламени. Мне повезло спасись самому, и спасти знания Рыбки. Но какой ценой? От накатывающего осознания я не смог совладать с эмоциями. Целый букет, с преобладанием горечи, бессильной ярости и тупой злости.

Я пришел играть пусть и в игру без правил, но с рамками. А кто-то рамок не видит вообще, дойдя уже до того, чтобы стирать города с карты мира. И осознание этого не давало мне взять себя в руки, укротить живые эмоции. Холодный разум здесь опасен, а осознание одномоментной гибели тысяч человек, из-за меня в том числе, там, за спиной, просто ввергали в злую ярость. И удивленные глаза морпеха, в которых отразился огонь близкого взрыва, и осознание того, что прямо сейчас вживую горят десятки тысяч людей, просто заставили меня яростно закричать.

Я хотел сейчас только одного - убивать. Вот только кого, не знаю. И мои неконтролируемые эмоции наверняка послужили прекрасной приманкой для тварей со всей округи, которые наверняка меня почувствовали. Словно подтверждая, из-за спины, в паре кварталов, раздался тянущий животный вой, вторя моему крику бессильной ярости.

Похоже, я не удержал контроль над слепком лорда-повелителя - мелькнула последняя мысль, после того как сверкнула яркая огненная вспышка, поглощая разум. Мигом позже меня закрутило уже знакомым чувством, затягивая во всепоглощающий бездушный, но в этот раз огненный водоворот. Все тело перекрутило, будто узлом заворачивая, навалилась огромная тяжесть, а чуть погодя вдруг вернулась привычная легкость. И непривычная для отраженного мира картина - освещенное луной небо снизу, а сверху зелень освещенной фонарями травы и голубой, подсвеченный неоном прямоугольник бассейна.

Я вновь оказался в салоне красного феррари. Вниз головой - в тот момент, когда авто выполнял сальто после инициированного мною прыжка из бассейна. Рядом истошно кричала Рыбка - я, кстати, в первый раз, во время первого полета, на ее крик внимания даже не обратил.

Бассейн уже вспух взрывами, превращающими воду в ледяной, щерящийся иглами и буграми айсберг, по-прежнему подсвеченный голубым неоном, но его скрыли от меня крутанувшаяся линия горизонта и появившиеся перед взором пустые столики на уступе широкой террасы.

Звучный удар, разлетающиеся шезлонги, и вновь мы едем вперед. В этот раз, правда, педаль газа я почти сразу отпустил. Рванув ручник, заставил феррари развернуться задом. Скорость, впрочем, набрал уже приличную, и уверенно пробив белое гипсовое ограждение, авто упал задом и назад.

Пока падали, я вновь увидел луну на небе - слишком сильно задрался капот вверх. Я успел испугаться, что сделал все неправильно, и машина сейчас слишком круто упадет и приземлится на крышу. Но пронесло - феррари ударился в асфальт задом все же чуть под углом к земле. И подумав немного, на миг замерев в таком положении, рухнул на четыре колеса. Уже крутившиеся.

Прямо передо мной оказалась витрина холла и ресторана отеля, с нарисованным поваренком. В него я и въехал, заскакивая внутрь. И только сейчас увидел красный росчерк улетевшего прочь бампера - удивительно, но он держался на машине до этого самого момента.

Заехав внутрь пустого ресторана, собирая расставленные столы, я уловил грохот взрыва. Все, нет конвертоплана. Я молодец, пилот истребителя молодец, все молодцы. Развернувшись в зале, опять на ручнике, я выехал через дыру в витрине, в которую и въехал, и уже целенаправленно повернул в сторону «Тропиканы».

- Фургон с передвижным баром, внутри большая бомба, есть такое? - резко спросил я Рыбку.

- Э…

- Есть?

- Да, но…

- Это не для меня. Сейчас это едет сюда для тебя. Прости, но твой имплант работает как маячок, нам вдвоем не свалить.

- Ты вернешь меня после?

- Я обещал, ты помнишь.

- Спасибо.

- Но если нет, нет.

- Я поняла. Ты только хорошо проверь информацию, мне нечего опасаться.

Договаривала Рыбка, когда я уже выскочил на пляж. Феррари почти сразу завяз в песке, резко остановившись. Я держался за руль, а вот Рыбка приложилась о приборную панель, в кровь расквасив нос и брови.

Одновременно с этим ее ударом я взмахнул клинком-кукри - взрезая для широты размаха и вмятую крышу машины. Голова Рыбки отделилась от тела, а я разрезал на ней пиджак и блузку, после чего нащупал первый и пятый позвонки поясничного отдела. Забрав легко выскочивший из тела блок - также из раздвинувшийся кожи, как и лезвие из ее руки недавно, я выбрался из феррари.

- Это была славная охота, - уважительно похлопал я позвоночником Рыбки по крыше убитого, но несломленного автомобиля и отбежал на десяток метров.

Файербол, сотканный из Демонического пламени - я уже не конспирировался, а на работу менее сильным Огнем времени нет, превратил красный феррари в яркий шар. И не дожидаясь появление фургончика - с них станется и за полкилометра от меня взрыв инициировать, крепче сжал позвоночник Рыбки и бросил кукри, уходя в темный мир отражения.

Появился совсем рядом с лужайкой темной травы - очень повезло, что не прямо на ней. Перехватив позвоночник Рыбки, побежал к берегу моря. С мыслью добраться до воды, и уже вдоль берега переместиться как можно дальше от населенных кварталов, чтобы там уже вернуться в реальный мир и разговаривать с некросами не ценой тысяч жизней.

Перескочив через невысокий забор одного из пляжный клубов, я побежал по выстеленной по песку дорожке пляжа. И приблизившись к воде, услышал неподалеку громкий вой. Плохо. Мои похождения в этом мертвом мире явно взбаламутили местное болото, и твари вошли во вкус преследования, рыская по всем улицам темного города.

Когда обернулся, увидел как через дальний, ограждающий пляж от дороги забор уже перелезают несколько одержимых тварей. А еще через забор прыгали гончие и крысы, одна за одной преодолевая преграду. Буквально пара секунд, и подбежавшие сразу несколько стай сформировали живую лестницу, единую шевелящуюся груду, по которой преодолевая забор рванулись в мою сторону многочисленные четвероногие твари.

Похоже, я немного ошибся со «взбаламученным болотом». Пролитая мною в падении кровь настолько взбудоражила местную богему, что весь темный город громко бурлит. Тут уже иные ассоциации - с дрожжами и сельским туалетом на ум просятся. Потому что похоже вообще все твари вылезли из щелей, где прятались до времени. И самое сейчас во всем происходящем неприятное - одержимые, крысы и гончие, как я раньше замечал, друг другу враждебны, но сейчас похоже у них временное перемирие. И я даже догадываюсь кто именно цель этого перемирия.

Все эти мысли прошли далеко краем - сейчас я лихорадочно думал, что делать.

В истинном мире меня засекут по позвоночнику в руке. Там наверняка стоит маяк, на который фургончик-бомба и приехал, наведясь. Можно, конечно, пробежать здесь и сейчас насколько возможно вдоль берега, уходя от преследования, переместиться в истинный мир, войти там в скольжении и насколько хватит сил его поддерживать, а после вновь переместиться сюда… Но прыгать туда-сюда между мирами, уходя от подготовленных атак вариант очень не очень — это как в Сапера наугад играть. Любой неудачный шаг может все сразу закончить.

Катер. Мне нужен истинный мир, и катер - чтобы свалить в открытое море. Как просто все - сверху у меня висят два прикрывающих Миража, да и от Маши наверняка кавалерия должна проснуться и подъехать.

Ну, побежали - сказал я сам себе, принимая решение и разворачиваясь в ту сторону, где как помню находились марины. Но убежать отсюда мне было не суждено. А вопрос преследующих тварей решился неожиданно быстро и просто.

Когда с неба послышался резкий свист турбин, я сначала даже не поверил своим ушам. Здесь так не бывает — это мертвый мир. Но объективной реальности было трижды наплевать на мою абсолютную уверенность. Потому что, обернувшись и подняв голову, я увидел падающие с неба две приметные машины. Угловатые, с рублеными контурами корпуса и непривычной формой крыла - с обратной стреловидностью, а также широким передним и задним горизонтальным оперением.

Машины предыдущего поколения, летающие танки палубной авиации. В моем мире таких просто нет, потому что не было и столетия локальных войн с участием владеющих стихийной силой одаренных - что сформировало запрос на иную от привычной мне по прошлой жизни технику.

Упавшие с неба массивные самолеты имели возможность вертикального взлета и посадки - и один из них уже, поднимая туман из местной вездесущей пыли праха, с громким свистом турбин садился на дорогу перед входом в Тропикану.

Вторая машина зависла надо мной, включив яркие прожектора. Но перед тем, как меня практически ослепило светом, я успел увидеть на передней паре крыльев черные, узнаваемые мальтийские кресты Deutsche Luftstreitkräfte - авиации Германской Императорской армии.

Вспыхнувший яркий свет прожекторов оказал на приближающихся тварей просто невероятное воздействие. Часть подбежавших ближе ко мне крыс и гончих мгновенно оказались словно под воздействием разъедающей кислоты - шкура их пошла пузырями, и начала слезать с тварей буквально пластами, вместе с быстро разлагающейся плотью. Остальные, не успевшие слишком близко приблизиться стаи с визгом самой настоящей паники помчались по сторонам.

На одержимых свет действовал не так жестко, как на гончих и крыс, но и для них был агрессивен. Я видел, как темнеет кожа ближайшей ко мне твари, которая закрыла глаза рукой. Извернувшись, одержимый упал на четвереньки, и уже на четырех конечностях криво помчался прочь, догоняя убегающих прочь остальных.

Сам я, с висящим высоко надо мной летающим танком, без задержек побежал к дороге - туда, где уже коснулись асфальта шасси второй машины. Приближаясь заметил, что кабина в ней двухместная, с продольным размещением пилотов. Одно место пустовало, и я даже знаю для кого оно предназначено.

Вот такой вот я со всех сторон догадливый.

Но все мысли вылетели из головы, когда я оказался ближе и смог рассмотреть выбравшегося из машины пилота, который только что спрыгнул на дорогу. Форма его точно не принадлежала немецкой авиации - он был в черном, с синими вставками контактном комбинезоне, на шевронах которого красовались серебряные черепа с костями.

Подобные эмблемы есть не только у бессмертных гусар Русской Императорской армии, но и в некоторых странах-членах Большой Четверки. Причем объединяет такие части не только одинаковая эмблема, но и предназначение - каждая из них имеет элитный статус «охотников за магами». А еще - вдруг подумал я, начиная кое-что понимать, - подобные кавалерийские части есть в каждом блоке Большой Четверки.

В Британии череп с костями впервые появился как эмблема 17-го уланского полка, а теперь его носят Королевский копейщики. Или «The Death or Glory Boys» как их называют неофициально из-за девиза полка «Смерть или Слава».

В Испании, чья армия в этом мире в Трансатлантическом союзе не на последних ролях, череп с костями как изначально стал символом лузитанских драгун, так и поныне остается эмблемой 8-го легкого кавалерийского полка «Лузитания».

В России и Германии серебряные черепа с костями носили и носят гусары. И в России и Германии форма у этих частей - черная. Только в России у черных гусар вставки на мундирах серебряные, а в Германии - синие. В России это Александрийский 5-й гусарский полк, а в Германии возрожденный Черный корпус герцога Брауншвейгского.

А еще черным у выбравшегося из самолета пилота была не только форма, но и глаза. И он явно не был человеком, не был неасапиантом, не был одержимым. Это был штамп. Штампованный человек. Машина для выполнения задач - в данном случае машина для убийств.

До того, как штамповать солдат договорились запретить резолюцией ООН, видимо не одна могущая позволить себе подобное страна создала их немалое количество. Причем скорее всего численность штампов согласована тайными соглашениями среди Большой Четверки и наверняка их запас сохраняется и может быть даже пополняется. Ведь в штурмовых подразделениях частей «охотников за магами» в любом крупном конфликте с участием одаренных все комбатанты одноразовые, и среднее время их жизни близится к исчезающе малым значениям.

Готовить же больше десяти лет солдата человека, вкладывая в это дело миллионы, для того чтобы он сгорел в огне файербола или был погребен под ледяной глыбой в первые секунды боя с одаренными - дело неблагодарное. Пускать на убой неасапиантов - что как раз конвенциями не запрещено, ненамного дешевле.

Поэтому я, глядя в черные глаза штампа, догадался о секрете Полишинеля. Ведь наверняка первая линия «бессмертных» подразделений во время масштабных столкновений с одаренными состоит из таких вот искусственных людей, несмотря на запрет их использования. Темные искусства тоже по идее запрещены.

Ну и вторая догадка, не менее важная. Этот штамп наверняка оказался здесь во время создания отражения нашего мира в 2005 году, будучи на хранении или консервации. И я прекрасно знаю, кто смог возродить к жизни искусственных солдат.

- Куда вам приказано меня доставить? - поинтересовался я, после того как пилот представился мне по уставу. В его словах я уловил лишь общий смысл - он говорил на немецком, в котором я не силен.

Говорил штамп на немецком, но русский как оказалось понимал.

- Ливадия, Ливадийский дворец, - опять на немецком ответил штамп. В этот раз моего знания немецкого хватило для того, чтобы на слух понять названия.

Ливадия… Ливадийский дворец? Ах да, российская императорская резиденция в Крыму. Неблизко.

- Ее Императорское Высочество ждет меня в Ливадии?

- Так точно.

- Дозаправки по пути?

- В Латакии.

- Сначала мне нужно в Дахаб.

Именно в Дахабе сейчас, на конспиративной вилле, тайно находится Маша Легран, с которой мне очень нужно и очень важно поговорить в самое ближайшее время.

Пилот с непроглядно черными глазами помолчал, обрабатывая полученную информацию. Потом сказал что-то, что я не понял на слух. Но по интонации все понятно - у него есть приказ, и все такое прочее.

Так. 2005 год… Да какой 2005, штампов запретили много раньше. Сейчас их производить смысла нет - большая война не идет, да и такую информацию можно не утаить, получив проблемы в ООН. Зато произведено штампованных солдат наверняка на годы вперед, и хранятся они сейчас во всех странах Большой Четверки где-нибудь в глубоких подземельях на консервации, на складах мобилизационного резерва.

Много ума штампам для нахождения в первой линии смертников не нужно, а предел возможностей без использования искусственного интеллекта достигнут еще в девяностых. И сейчас передо мной почти совершенная, но неразумная машина, действующая в рамках мощностей программы. С учетом этого знания и нужно вести беседу.

- Принудить меня вы сразу следовать в Ливадию не сможете. Если сначала не доставите меня в Дахаб, задание выполнить не сможете - в пути я покину кабину машины, так как могу перемещаться в пространстве среди миров. Ваш выбор - или помочь мне, отклонившись от маршрута, доложив о моей просьбе по возвращении, или вообще не выполнить приказ Ее Императорского Высочества. Которая наверняка обозначила границу моих широких полномочий и узкие рамки вашего подчинения.

Штампованный солдат подумал немного, осмысливая полученную информацию, после чего кивнул. Приглашающим жестом он указал мне на лесенку, по которой я быстро забрался в кабину.

Пилот сказал что-то на немецком, что я практически не понял. Но смысл уловил - герр Артур сейчас летит в Дахаб, после для дозаправки в Латакию, и уже после в Крым, в Ливадию.

Ну и отлично. Герра Артура, в принципе, подобный расклад совершенно устраивает - думал я, устраивая позвоночник Рыбки под ногами. Едва за мной с щелчком закрылась кабина и я надел шлем, на который мне показал штамп, машина начала подниматься вверх.

- Пусть мама услышит, пусть мама придет, - напевал я негромко, прислонившись лбом к стеклу, разглядывая темные очертания раскинувшегося внизу на темном побережье темного моря темного города.

Но прежде, чем состоится встреча с «мама́», мне нужно поговорить с Машей Легран. Сначала с ней, потом с Николаевым, а уже после с обоими - с Николаевым и Машей. Именно в таком порядке. И, если Маша согласиться дальше во всем этом участвовать.

Потому что блок сохранения личности предавшей Некромикон Рыбки — это аргумент, за который как оказалось готовы не просто убивать, а стирать с лица земли целые города.

Глава 10

После взлета я пристально следил за темными, едва заметными очертаниями земли внизу. И даже примерно представлял местонахождение, ориентируясь на проплывающее под крылом побережье Синая.

Полет продолжался недолго, чуть больше десяти минут. Штамп не подвел, доставил куда требовалось, и когда я сориентировался на местности, по моим указаниям мы снизились к одиноко стоящей вилле на побережье. Именно здесь, в истинном мире, сейчас находилась Маша Легран.

Оба самолета приземлились на просторной площадке перед зданием, предварительно пройдя над территорией несколько кругов, светом прожекторов выжигая лужайки с черной травкой, а также освещая саму постройку. Одна стена которой, переходящая в обрыв, была увита черным плющом, который под ярким светом распался прахом. Во время зрелища этого очищения я подумал, что термин «освещение» для этого мира по смыслу задуманного находится весьма близко к «освящению» в мире истинном.

Едва колеса самолета коснулись брусчатки площадки перед виллой, как я расстегнул ремни, с нетерпением ожидая пока поднимется фонарь кабины. Как только плексигласовый колпак пришел в движение, я полностью освободился от ремней. После перехватил поудобнее позвоночник Рыбки и кукри, и не теряя времени выбрался из кабины. Съехал по фюзеляжу на воздухозаборник, после на небольшое крыло переднего горизонтального оперения, и уже с него соскочил на брусчатку. Подняв своим прыжком клубящуюся пыль праха.

- Ждите здесь, - еще раз повторил я пилоту указание, и быстрым шагом направился в сторону здания.

Позвоночник Рыбки собирался забрать в истинный мир сразу. Да, выносить его из темного мира в истинный опасно - если его засекут, то в любой момент по маяку может прилететь испепеляющий подарок. Очередной. Сравнимые по мощности с ядерной бомбой заряды в густонаселенном городе просто так не взрывают, а это значит, что игра уже пошла не просто по-крупному, а вразнос.

Но сейчас такой опасности не было. Не должно было быть. Маша здесь инкогнито, и я знаю, что в ее апартаментах стоит абсолютная защита от чужого внимания. Причем работает не только защита, но и дополнительная легенда - она находится на вилле под личиной возжелавшей запретных развлечений одаренной аристократки одного из североамериканских национальных кланов. Об этом сама Маша обмолвилась еще позавчера, когда мы общались, обсуждая план моего проникновения в башню Некромикона.

Так что блок сохранения сознания Рыбки, который послужил спусковым крючком к переводу игры на иной уровень, нес в истинный мир без особой опаски. Главная проблема - занести его в глубину здания, прямо в экранированный кабинет Маши. И в процессе здесь, в темноте, не нарваться на неприятности. Поэтому несмотря на то, что яркие фонари летающих танков выжгли даже намек на темную травку в доме, подходил к зданию с осторожностью.

Внутрь заходил как полагается здесь, в темном мире - руководствуясь правилом что чем ближе к земле, тем темнее. Поэтому сначала по водосточной трубе забрался на террасу, не входя в помещения первого этажа. Окна в здании были панорамными, и на мое счастье открытыми.

Ничего плохого, как отсюда вижу, внутри дома не завелось. Лучи яркого света и вовсе выжгли все лишнее в округе, так что внутрь прошел без проблем. Немного поплутал во мраке коридоров, после чего все же найдя нужную комнату, наконец переместился в истинный мир. И материализовавшись у массивного трюмо, с удовольствием почувствовал всю прелесть настоящей жизни. Словно до этого момента дышал не полной грудью, будучи искусственно ограничен глубиной вдоха.

Едва появился в привычном мире, в большом зеркале трюмо увидел Машу. К счастью, застал ее не в один из моментов, когда чужое присутствие нежелательно. Корпоративная принцесса расположилась в рабочей зоне кабинета на удобном эргономичном кресле. Используя его удобно, но не эргономично - девушка сидела, поджав ноги под себя, углубившись вниманием на картинки сразу нескольких мониторов. Еще наряд у Маши был не совсем рабочий, но тоже, к счастью, не до такой степени, что мне пришлось бы отворачиваться.

Бегло осмотрев Машу, я перевел взгляд на экраны, занимавшие ее внимание. На одном из которых крупным планом был изображен горящий небоскреб, вокруг которого сновали массивные конвертопланы в раскраске пожарной службы, то и дело освобождающие над зданием баки с водой.

Да, в первый раз после нашего с Валерой визита, башне Некромикона досталось гораздо меньше. Сейчас же елочка горит так хорошо и ярко, что скорее всего когда потушат, если потушат, только сносить.

Интересное еще в этой истории и то, что британские или французские одаренные, наверняка имеющиеся в составе воинских контингентов англичан и атлантов в Египте, могут загасить пожар за несколько минут. Да и русские одаренные могут помочь при желании - «Аврору» из Северной флотилии в Красном море сменила «Паллада», которая наверняка сейчас, ввиду моей акции, находилась неподалеку от Хургады. И на которой наверняка присутствуют одаренные школы Воды и Льда.

Так что силы, наличные для того, чтобы очень быстро потушить пожар в небоскребе в доступности есть. Вот только со стороны этих сил определенно нет желания помогать корпоратам. Видимо отношения Некромикона со странами Большой Четверки настолько серьезно испортились, что помощи корпоратам ждать не приходится. И я даже знаю из-за чего, вернее из-за кого эти отношения испортились, но ничуть от этого факта не расстраиваюсь. Более того - чем ярче горит, тем лучше. Нехай горит, я вообще всю их богадельню готов выжечь к чертовой матери за…

Так, стоп - в очередной раз сдержал я нахлынувшие эмоции.

Маша, которая в это время отвлеклась к виртуальной клавиатуре, запорхав пальцами и набирая текст очередного указания, вдруг замерла. Сначала почувствовала, и уже только потом заметила мое присутствие. Вздрогнув, девушка вскочила, роняя свое эргономичное кресло и едва не упав, отскочила к стене. А после схватилась за сердце, переводя дыхание от испуга, глядя на меня своими расширенными, приметными бело-голубыми глазами с вертикальным синим зрачком.

В момент ее прыжка я невольно поднял руки, демонстрируя мирные намерения. И только потом догадался что это было лишнее: в одной руке у меня клинок кукри, во второй часть позвоночника Рыбки.

Про нож в руке вообще забыл. Сжимал рукоять машинально, и отпускать клинок не хотелось - в темном мире это было средоточием моей души. Как игла Кощея; и от сохранности клинка «там» зависит моя жизнь. Но я уже не «там», а «здесь» - сказал сам себе. И с некоторым усилием все же разжал кулак, заставляя кукри исчезнуть. Все, я дома, здесь все по-прежнему, и все работает в порядке вещей - мысленно еще раз уверил я сам себя.

- Артур. Напугал, - между тем произнесла Маша.

Она перевела дыхание и приняла нормальную позу. Кроме этого - судя по мелькнувшей тени в глазах, вернулась в обычное состояние из активированного боевого режима. Да, только сейчас по факту произошедшего я понял, что она отпрыгнула в сторону от стола на скорости, близкой ко скольжению в ускоренном времени. Как и у Рыбки, организм Маши явно серьезно усилен, пусть это и не заметно внешне.

- Прости, так нужно было, - отложив позвоночник, еще раз поднял я уже пустые руки, извиняясь. - Не думаю, что кто-то даже из твоих доверенных людей должен знать о моем здесь появлении.

В ответ Маша только кивнула, и посмотрела на меня в ожидании. При этом стараясь не смотреть на отложенный в сторону позвоночник. Но удержаться не смогла, периодически взгляд на него соскользал.

- Это часть усиления скелета некой Бланки Рыбки, - пояснил я.

Маша вдруг громко рассмеялась.

- Что-то не так?

- Я в тебе не сомневалась.

- В смысле?

- Не думаю, что кто-то сможет переплюнуть тебя по оригинальности подарка. Часть позвоночника члена правления конкурента - лучший презент для тайной встречи.

- Ну, так получилось, - пожал я плечами.

- Это тоже так получилось? - кивнула Маша на картинку с горящим небоскребом.

- В этот раз я к разрушениям не имею никакого отношения. Просто рядом стоял, они все сами сделали.

- Серьезно? - спросила Маша с полуулыбкой, но увидев выражение моего лица посерьезнела и кивнула. - Поняла. А… это ведь мне? - взглядом показала она на позвоночник Рыбки.

- В идеале да.

- Тогда внимательно слушаю.

- Ты знаешь, кто такая Алиса Новак?

- Да.

- А я нет. Можешь рассказать?

- Она из Дома Розенбергов, родилась в одна тысяча девятьсот тридцать седьмом году. Четвертый ребенок - пустой Источник, выбраковка.

Маша называла национальные кланы одаренных на французский манер - Дома. Хотя в Богемии, как и во всей Австро-Венгрии, Дома одаренных, как и в России, назывались кланами. Обратив на это внимание, я сначала не понял, почему Маша сделала многозначительную паузу.

- Эм. Выбраковка? - уточнил я момент, на котором она акцентировала внимание.

- И пустой Источник, - кивнула девушка.

- Это что-то должно мне сказать? - не понял я.

- Многое.

- Многое, что мне пока неизвестно.

- Исследования сороковых - предтеча научного прорыва, расцвета генетики и евгеники в пятидесятых. Только исследования сороковых — это та часть истории, о которой договорились не вспоминать.

- Понимаю, - кивнул я.

Действительно понимал - в истории моего мира также есть моменты, толкнувшие вперед научный прогресс, но о которых не принято вспоминать.

- Так что… по предназначенной для Алисы Новак участи, как и многим другим «четвертым» детям, не обладающим даром, но обладающим ярко-выраженными энергетическими каналами, очень не повезло. По сути, ей предстояло стать лабораторной крысой.

- Предстояло.

- Да. Исследования таких детей начинались после первого совершеннолетия, а до второго подопытные доживали редко. Видимо, Новак узнала о грядущей перспективе, в четырнадцать убила свою воспитательницу и сбежала из Дома. Проявилась только через двенадцать лет, в Дагомее, как ученый-эпидемиолог, уже с докторской степенью.

- Эпидемиолог?

- События в Дагомее в пятидесятых годах — это также часть того, о чем историки договорились не вспоминать и не записывать достоверно в хроники истории, просто назвав борьбой с биотерроризмом. Но несмотря на опасность в регионе, это было время возможностей. Новак повезло, она достигла успеха и стояла, пусть и во вторых рядах, у истоков корпорации Некромикон. По итогу успешной карьеры стала главой совета директоров. Умерла она в одна тысяча девятьсот девяносто втором году.

- В твоих словах чувствуется некоторая недосказанность. И я сейчас не о деталях картеры Новак, - внимательно посмотрел я в удивительные глаза Маши.

- Некромикон по сути — это одно из подразделений «СМТ-Легран», которое отделилось, а впоследствии было искусственно накачано силой и влиянием в противовес нашей корпорации. Новак изначально была правой рукой моего отца, и в немалой части благодаря ее знаниям и сохраненной ненависти мы смогли практически уничтожить Дом Розенбергов, забрав себе на волне того успеха первый протекторат.

- Но после Новак стала врагом твоей семьи?

- Врагом она была для Розенбергов. Для нас… конкурентом, партнером, соперником. В последние годы, если бы она была жива, ее можно было бы назвать противником - Некромикону и СМТ в Африке, как ты знаешь, стало тесно.

- Она не умерла.

- А…

- Алиса Новак — это Линда Ружичка, она же Бланка Рыбка.

- Ох… - только и смогла произнести Маша.

- В Некромиконе, при помощи менталистов, сумели найти способ переноса сознания обычных, неодаренных людей на блок сохранения. А здесь, - щелкнул я ногтем по позвоночнику, - находится блок сохранения ее личности. Мы с Рыбкой сегодня заключили джентльменское соглашение. В обмен на свою жизнь она предлагает знания, информацию и опционально лояльность - мне или тебе. И здесь, - снова щелкнул я ногтем по позвоночнику, - кроме всего прочего зашита шифрованная информация о ключевых личностях, занимающихся проектом переноса сознания.

Глаза Маши на краткий миг расширились, и она бросила короткий взгляд на экран с горящим небоскребом. Верхние этажи которого уже начали осыпаться.

- Теперь понятно причина, почему…

- Нет, - покачал я головой. - Небоскреб разобрали сами некросы, для того чтобы попробовать избавиться от меня. Я не вру, сегодня действительно просто рядом постоял. Ну, пришлось побегать, чтобы в меня не попали. А вот Рыбку мне пришлось убить - по ее следу были направлены охотники для того, чтобы нанести гарантированный удар. Такой, который стер бы с лица земли всю Хургаду. Это не шутка, - поймав взгляд сине-бело-голубых глаз, сделал я многозначительную паузу, после чего продолжил.

- За нами катилась бомба, мощностью примерно в пятнадцать килотонн, чтобы весь город в выжженную поляну. Но самое главное в этом во всем то, что было принципиальное решение бомбу эту во избежание бегства Рыбки с информацией применить.

- Ох… - после небольшой паузы снова только и смогла произнести Маша.

- Собственно, у меня есть вопрос. Я сейчас пришел сюда, после всего случившегося, к тебе к первой.

- Я это ценю, - очень внимательно посмотрела Маша мне в глаза.

- Ты же все понимаешь, - улыбнулся я. - Да, я пришел к тебе в том числе оттого, что не хочу зависеть от воли и желания одного человека.

- И твою откровенность я ценю не меньше. Мне было важно это услышать, - кивнула корпоративная принцесса.

Я действительно пришел к ней не из-за того, что волновался о ее желании или возможности участвовать в грядущих больших событиях. И решение отдать в разработку ей, а не Николаеву или Ольге в разработку данные Рыбки, решение взвешенное. И для меня самое безопасное.

Потому что так, как использовали Некромикон пока неизвестные мне личности из числа правящих фамилий Большой четверки, корпорация СМТ, как понимаю, была выбрана для «брака с народом» престолом греческим. Случайное совпадение со встречей Леонида и Маши на вилле лишь ускорило процесс. А Греция в этом мире, оставшись монархией, пусть состоит и играет весомую роль в Европейском союзе, но действует все же больше в русле российской политики. Принц Леонид же и вовсе племянник русского царя. Русского царя, который на примере с Елисаветградом хорошо показал, как он умеет решать проблемы Империи. И никто не поручится, что самым простым и рациональным решением не станет выключить из игры и Артура Волкова, и принесенный им позвоночник Рыбки. Если не вмешать в происходящее третью строну в лице Маши, и стоящей за ней корпорации СМТ.

- Пришел к тебе к первой, чтобы задать вопрос, - в очередной раз щелкнул я ногтем по позвоночнику рыбки. - Готова ли ты продолжать в этом участвовать?

- Ты же знаешь ответ, - после недолгой задумчивости покачала головой Маша.

- Но я должен был спросить.

- У меня был выбор? - улыбнулась она.

- Выбор всегда есть.

- Артур. У нас впереди большая война. И какая она будет - зависит от нас в том числе. Или это будет вторая мировая, в которой сгорит половина мира, или же это будет схватка бульдогов под ковром. Но есть две константы грядущего конфликта…

- Одна, - прервал я Машу, уже зная что она хочет сказать.

- Одна?

- Одна.

- И как эти две константы можно объединить в одну?

- В одну фразу.

- Удиви меня.

- Тот, кто играет в престолы или побеждает, или умирает.

- Оу. Впрочем, я в тебе не сомневалась.

- Обращайся. Я просто кладезь мудрости минувших и грядущих поколений.

- Ты прав. Если у тебя есть дар, власть и влияние, явишься ты на войну, или нет, участие в ней стороной тебя не обойдет. Потому что наше с тобой поколение — это последнее поколение тех, кто имеет шанс стать властелинами мира. Тех, кто может вскочить на подножку стремительно поднимающегося в небо Олимпа. В перспективе это будет самая настоящая модель пантеона Древней Греции, когда война закончится. И неважно, будет ли эта война проходить по всему земному шару, испепелив миллиарды жизней и десятки государств, или ограничится лишь локальными схватками между группами претендующих на престол мира одаренных. Количество мест на Олимпе ограничено, и поэтому я вполне понимаю мотивы тех, кто принял решение стереть Хургаду с лица земли. Так что… спасибо, что ты пришел. Спасибо, что ты спросил. Да, я участвую.

- Отлично. Можешь организовать мне связь с Николаевым?

- А… ты с ним еще даже не разговаривал?

- Нет.

- Неожиданно. Я это ценю.

- Я знаю, - улыбнулся я.

Маша кивнула и в несколько быстрых шагов оказалась у мониторов. Пара движений, и изображение горящего небоскреба с широкого экрана пропала, а вместо него появилась иконка закрытого вызова сеанса видеосвязи.

- Доброй ночи, - приветствовал я навигатора и мастер-наставника.

- Доброе утро, - кивнул полковник. - Предполагаю, ты хочешь многое мне рассказать.

- Именно. Только у меня нет времени объяснять, нужно бежать и очень быстро. Подскажите, Император сейчас не в Крыму?

- Нет.

- Отлично. Вы можете быть в Ливадийском дворце примерно часов через восемь?

- Могу.

Взгляд Николаева и его спокойный тон обмануть не могли - полковник сейчас был в состоянии холодной ярости. Вчера он очень убедительно просил меня, давая разрешение на проведение акции, вести себя тише воды ниже травы. Но горящий небоскреб Некромикона в данное мной ему обещание определенно не укладывался.

- А кроме этого, было бы хорошо организовать возможность защитить Машу от физического уничтожения силами, боевыми возможностями сопоставимыми с экспедиционным корпусом армий стран Большой четверки.

- Что случилось? - заиграли на лице Николаева желваки.

После очередного моего запроса сохранять спокойствие ему удавалось определенно с трудом.

- Я только что передал Маше артефакт - блок сохранения личности, на котором находится сознание Бланки Рыбки, она же Линда Ружичка, она же Алиса Новак. Корпорация Некромикон пятнадцать лет назад нашла путь к техническому бессмертию и получила способ сохранения сознания обычных людей, так что Рыбка - не единственная. Но она точно единственная, кто согласилась с нами сотрудничать. И кроме ее личности, на блоке сохранения сознания находится информация о создателях технологии бессмертия.

После этих моих слов взгляд Николаева неуловимо поменялся. С новой информацией игра по мнению полковника определенно стоила свеч. Так что с подобными ставками я мог не только небоскреб Некромикона разносить.

- Понял, - кивнул Николаев. - Сделаю все возможное. Каким образом ты доберешься до Крыма?

- Безопасным. Очень долго объяснять. Расскажу по факту прибытия.

- Артур.

- Да.

- Озвученные тобой факты — это… не та информация, которая может оставаться между нами. Я буду вынужден сообщить об этом сам знаешь кому.

- Понял. Принял. Где мне лучше выйти во дворце, чтобы остаться незамеченным для широкой общественности и охрану не потревожить?

- Биллиардная, - после некоторого раздумья произнес Николаев.

- До встречи.

- Береги себя, - кивнул Николаев и взглядом показал мне отойти от экрана, дав возможность ему поговорить с Машей.

- Увидимся позже, - кивнул я корпоративной принцессе, и не дожидаясь ответа бросил кукри.

И вновь меня окутала привычная затхлая темнота мира отражения, грудь стиснула тупая тяжесть, а вдохнуть полной грудью не получилось.

«…!» - позвал я падшую женщину.

Восклицание не относилось ни к чему конкретному. Я таким образом просто оценил ситуацию, в которой оказался. Тонкий лед, по которому шел все последние месяцы, наконец не выдержал и проломился. Только вот это был тонкий лед на вершине огромного ледника, который сейчас гремящей массой извергается со склона горы - и в этом потоке мне нужно выжить.

Непростая, прямо скажем, задача.

С такими тяжелыми мыслями, в глубокой задумчивости я вышел на террасу, машинально перескочил через перила и спрыгнул вниз. После чего глухо охнул - все забываю об отсутствии способностей здесь. Так что после прыжка с высоты трех метров земля ощутимо ударила в подошвы. Поморщившись, я добежал до предупредительно отставленной пилотом лесенки и заскочил в кабину летающего танка, уже привычно накидывая ремни и надевая шлем. Двигатели загудели громче, линия горизонта качнулась, и темная земля начала отдаляться.

Светлый периметр базы Российского Императорского военно-воздушного флота в Латакии - откуда совсем недавно мы вместе с Николаевым и остальной командой вылетали на Кипр, в Фамагусту, я заметил издалека. База образца 2005 года была не такой большой, как она же в 2020 году, но форма огороженного периметра показалась мне знакомой.

Фонарей на базе было довольно много. Прожектора на многочисленных вышках, также гирлянды из фонарей на усиленном в отличие от настоящего мира заборе, но ни один из них сейчас не горел. Несмотря на это периметр базы все равно выделялся светлым пятном среди мрачного мира. И территория по периметру базы была словно высветлена из окружающей темноты.

Потому что здесь отражение истинного мира, застывшее, это важно, в моменте времени - вдруг понял я, вспоминая ощущения безмолвия, и недвижимый воздух везде, в любом месте этого темного мира. Время в этом месте когда-то замерло, и свет здесь, однажды включенный, из-за остановившегося мгновения оставляет след, который сразу не уходит. Рассеивается, может быть, но в течении очень долгого времени.

Во время нашего приземления на аэродроме стала заметна активная деятельность. Сконцентрировавшаяся вокруг нескольких десятков ощерившихся антеннами кунгов, составленных в стороне от капониров, словно боевой лагерь гуситов из повозок. На кунгах тоже было довольно много прожекторов, но горело лишь несколько.

Когда приземлились, из кабины самолета я даже не выбирался. Заправка производилась штампованными солдатами, которые все были в черных с синими вставками мундирах. И у всех, как и у пилотов, были непроглядно черные глаза.

Много времени на дозаправке не потеряли, и меньше чем через четверть часа уже продолжали полет. Пока по бокам медленно плыли мимо густые мглистые облака, а внизу темнела гористая земля, я размышлял о природе этого мира.

В первый раз, когда я сюда попал, меня отправляли… наобум, мягко говоря. По следу Саманты. Которая о природе теневого мира также совершенно не имела представления - иначе вела бы себя совершенно иначе, и не привлекла внимания одержимых.

Ко мне же в тот день привязали страховочный конец в виде кровных уз, и в буквальном смысле отправили в полет. Причем ударом, почти как ударом с ноги по футбольному мячу. Грубо, не очень красиво, но действенно; так, как клин клином вышибают или забивают шуруп молотком при отсутствии отвертки. И кстати из-за этого в первый раз в этом мире я оказался в истинном и телесном воплощении. Полученные раны, которые мне нанесла Саманта, после возвращения не зажили, в отличие от сегодняшнего дня.

Сейчас же я захожу в этот мир совершенно по-иному. Мое тело здесь - не более чем тень от меня настоящего; душа моя, мое истинное «я», сейчас заключено в клинке кукри, с которым я не расстаюсь. И именно с помощью него я пересекаю изнанку, границу истинного мира.

Причем о природе этого мира не имеют полного представления ни сэр Галлахер, ни Саманта, ни Николаев - который информацию об этом месте узнавал только от меня. Часть из которой - информации, до сих пор находится в моем эксклюзивном пользовании. К примеру о том, что время здесь остановилось двадцать шестого октября две тысячи пятого года. День, в который - по словам Рыбки, был впервые совершен перенос личности на блок сохранения памяти.

Связаны эти события? Напрямую вряд ли, как говорит мне предчувствие. Да, случилось все в один день, но прямой связи нет. Если только опосредственная. Ну не возникает отражение мира из-за… пусть не вполне будничного события, но не вызывающего всплеск силы, могущий создать отражение целого мира. Причем темное отражение.

Предчувствие с уверенной определенностью подсказывало мне, что первое успешное создание блока сохранения личности не причина возникновения этого мира; но то же самое предчувствие мне также подсказывало, что в самое ближайшее время причину появления этого отражения я узнаю. Осталось только долететь до места.

В полете между тем прошло уже больше часа, а мы все летели над гористой местностью. Хотя по ощущениям времени должны были оказаться над Черным морем - если лететь напрямую в Крым. Когда уже собрался было задать вопрос пилоту, заметил впереди очертания черноморского побережья. Вдоль которого, сменив курс, мы и полетели.

Это что, здесь по старинке, по картам и ориентирам на земле летают? - подумал я, но вопросов задавать не стал. Впрочем, причина выполненного крюка стала понятна, когда слева, сквозь просветы в мглистых облаках, заметил вдали нечто невообразимо черное. Темный смерч, недвижимый при этом, спускался с самого неба прямо в море. Он был невероятных, просто гигантских размеров, занимая большую часть горизонта. Словно воронка мрака, спускающаяся с неба до самой земли - именно ее мы и облетали, двигаясь вдоль побережья.

Смотреть на черную воронку было не очень приятно - спину потягивало холодком. А если задерживаться взглядом на черной стене, то и вовсе возникало ощущение, что не ты на нее смотришь, а она на тебя. Поэтому, когда темная стена на Черным морем исчезла из вида, я вздохнул с облегчением.

Еще через полчаса мы наконец прибыли на место. Ливадийский дворец, замеченный мною издалека, казался здесь частью иного, настоящего мира. Ярко освещенный, он казался островом благополучия настоящей жизни среди темного мира.

Приземлились мы совсем неподалеку от белоснежного здания; самолет со мной опустился на посадочной площадке, созданной в том месте, где в моем мире сейчас находится памятник Александру III Миротворцу. И едва я покинул кабину, как доставивший меня на место летающий танк вновь взмыл в воздух. Проводив его взглядом, я увидел, что направился он к стоящему на рейде судну, не замеченному мною ранее.

Немалых размеров корабль стоял так, что мне был виден широкий кормовой открытый проем доковой камеры, предназначенной для перевозки десантных катеров и бронемашин-амфибий. В центре высокого корпуса корабля возвышалась крупная и угловатая, ощетинившаяся антеннами коробчатая надстройка, разделяя палубу на две посадочные площадки. На кормовой расположилось три конвертоплана, рядом с которыми я увидел несколько фигурок обслуживающего персонала, а на носовую посадочную площадку корабля как раз сейчас приземлялся второй из сопровождавших меня летающих танков.

Занятия в гимназии, а именно изучение вооруженных сил стран вероятных противников, для меня не прошли даром. И даже на таком расстоянии по характерным очертаниям корпуса я определил, что вижу корабль SMS «Heinrich von Preußen». Корабль Его Величества «Генрих Прусский», если по-русски. Универсальный десантно-штабной корабль Kaiserliche Marine, флагман III-й оперативной эскадры Германии, входящей в Европейские вооруженные силы, обеспечивающие интересы Европейского Союза в южной части Индийского океана.

Наблюдать именно этот корабль в водах Черного моря было весьма непривычно. Да и вообще непривычно видеть здесь - в смысле в этом мире, подобный «живой» корабль, на поддержание которого нужно тратить просто неимоверное количество ресурсов. Относительно живой, конечно - если учесть, что в его экипаже лишь внешне похожие на живые организмы штампы.

И кстати о живом. Я только сейчас понял, как, наверное, меня ощущали в Хургаде, а до этого в Фамагусте одержимые; потому что почувствовал рядом невероятный отзвук чужих, живых эмоций. И обернувшись, заметил торопливо идущую в мою сторону по парковой дорожке девушку. Настоящий ангел - особенно это видно сейчас, когда за границей световой поляны дворца виднеются стены враждебного темного мира.

Принцесса Елизавета Брауншвейг-Мекленбург-Романова. Мать Олега. И по совместительству моя ангел-хранительница, уже не раз спасшая мне жизнь и душу.

Выглядела Елизавета также, как и во время нашей последней встречи. Совсем юная (похоже, остановившееся время этого мира остановилось и для нее) и ослепительно прекрасная. Принцесса была в белой ассиметричной тунике, подпоясанной широким поясом и скрепленной на левом плече золотой фибулой. Распущенные волосы стянуты на лбу тонкой диадемой, бриллианты которой блестели почти также, как огромные васильковые глаза принцессы.

Сопровождали Елизавету два вооруженных штампа, которые по ее жесту остались на краю поляны. И обернувшись, Елизавета - старательно пытаясь не побежать, подошла ближе. Я все сильнее и ярче чувствовал захлестнувшую девушку бурю эмоций. Более того, ощутил даже эхо того, как у нее перехватило горло - губы Елизаветы чуть подрагивали, и она сейчас просто не в силах была ничего вымолвить.

Подойдя ближе, принцесса робко взяла меня за руку, несмело улыбнулась - словно все еще не в силах поверить в то, что в этом мертвом мире появился кто-то разумный, настоящий и живой, а после просто упала в обморок.

Подхватив Елизавету - удивительно легкую, я прошел вместе с ней до одной из скамеек на парковой дорожке. Посадив ее, сел рядом, ожидая пока принцесса придет в себя. Ждать пришлось недолго. Глаза Елизаветы распахнулись, и она - найдя мои глаза взглядом, взяла меня за руку и больше не отпускала, крепко сжав.

Долго, очень долго мы просто сидели в молчании. Девушка двумя руками обхватила мою ладонь, словно принуждая поверить себя в реальность происходящего, я же осматривался по сторонам, то и дело скользя взглядом по такой юной матери Олега.

- Как долго я этого ждала, - наконец произнесла моя ангел-хранительница.

- Могла бы и сказать, я мог бы прийти быстрее.

- Не могла.

- Даже намекнуть не могла?

- Ты же уже знаешь о равновесии?

- Оу. Ты тоже… встречалась с нашим общим другом?

- Да.

Елизавета передернула плечами, а я словно вживую почувствовал стягивающий ей лопатки холодок неприятных воспоминаний.

- В какой-то степени тут из-за него, - ответила она в ответ на мой взгляд. - Причем он спас меня от… участи худшей чем смерть.

«Где-то я подобное уже видел» - мысленно, невесело улыбнулся я. Вслух же сказал несколько иное.

- Теперь ясно. Прости, я не очень умный, сам сразу не догадался где ты.

- Самое главное, что ты сюда пришел, - улыбнулась Елизавета.

- Ты… живая?

- Абсолютно.

- Ты же…

- Умерла, да. Но и ты ведь умер. Там, у себя дома, - едва улыбнулась Елизавета.

- Ну, в смысле… Так. Давай начну сначала. Попробую объяснить и снова задать вопрос. Я здесь и сейчас… это не «я» в полном смысле слова. Я здесь нахожусь как тень. Мое тело живое и полноценное - оно является таким только дома, в истинном мире. Сейчас я здесь… вот здесь, вот моя душа, - показал я на клинок кукри. - Я прошел вместе с ним инициацию, и клинок замкнулся на мои энергетические каналы, став неотъемлемой частью моего тела. А я - «я», - похлопал я себя по груди, - если смотреть на тело, здесь только тень. Которую отбрасывает моя душа.

Если примерно обозначить состояния, то в истинном мире я нахожусь как человек, в Изнанке - как астральная проекция, а здесь - в этом отражении мира, как тень собственной личности, которую могу создавать с помощью перемещения сюда части моего тела… - поднял я клинок-кукри, демонстрируя его.

- Ясно, - кивнула Елизавета. - я прекрасно понимаю, о чем ты.

- Так могла бы…

- Мне просто приятно слышать твой живой голос, - улыбнулась выглядящая такой юной девушка. - Здесь я не тень, а настоящая «я», живая. Если использовать озвученную тобой только что схему состояний тел, то со мной происходит все то же самое, что и с тобой, только в обратном порядке. Именно здесь я в своем настоящем истинном теле. Думаю, что если я смогу проникнуть в истинный мир, то буду там находиться как тень, как ты здесь сейчас. Что? - заметила, как изменилось у меня лицо Елизавета.

- Я был здесь три раза.

- Да, знаю. Я чувствовала каждый раз твое появление. В первые разы была слишком далеко, хорошо хоть сегодня смогла тебя найти.

- В первый раз я пришел сюда в истинном теле.

После этих слов я почувствовал, как Елизавета невольно сильнее сжала мою руку.

- Пришел для того, чтобы спасти попавшую сюда… подругу, так скажем.

- Я поняла, о ком ты. Саманта Дуглас, хорошая девушка. Сильная. Мне она нравится. Вот только я даже не думала, что вы здесь были в своих настоящих телах.

- А… как ты…

- Как я узнала кто это?

- Да.

- Доступ в истинный, как ты его назвал мир, мне закрыт. Но за четырнадцать, почти пятнадцать проведенных здесь лет я отточила умение путешествовать по Изнанке. Так что я и наблюдала, и чувствовала эхо многих событий, происходящих там. Саманта сильная одержимая, и часто выходит в Изнанку - так что я последние годы нередко ее видела. А один раз даже помогла, - чуть улыбнулась Елизавета.

- Ясно.

- Ты не договорил.

- А. Да. Я один из участников тройственного кровавого союза. И создав якорь, с помощью пентаграммы, меня привязали кровными узами и выбили сюда, по следу Саманты. Которая также оказалась здесь после прямой и грубой атаки.

- Вот как.

- Я про то, что…

- Я поняла, о чем ты. Теоретически можно попробовать, но для этого нужна моя кровь.

- С этим проблема? - внимательно посмотрел я на Елизавету, сжав ее руку. - Ты же живая?

- Ах, ты про это, - улыбнулась она. - Нет, набрать своей крови и дать тебе не сработает. Я изучала вопрос, да и… друг наш общий советами помог, когда в гости заходил.

- Часто?

- Три раза за все время, и два за последние три месяца, - улыбнулась Елизавета. - Нужна моя старая кровь, которая привязана к моей старой жизни в старом варианте мира - от которого я сейчас очень и очень далеко, на расстоянии пятнадцати лет.

- В общем, нужен твой филактерий.

- Да.

- Который в Санкт-Петербурге, в хранилище.

- Вряд ли он сейчас там.

- А где?

- Непростой вопрос. Ответа на который я не знаю. И не уверена, нужен ли сейчас мне, и тем более тебе, прямо сейчас этот ответ.

После сказанного повисла недолгая пауза.

- Что это за…

- Расскажи мне о…

Заговорили мы одновременно и одновременно же замолчали. Когда очередная пауза затянулась более двух секунд.

- Ты знаешь…

- Твой прошлый…

Вновь мы заговорили одновременно, и вновь оба замолчали. Я не сдержал улыбки, а Елизавета рассмеялась. Звонко, по-юношески - ее лицо сейчас заливал румянец радости. Она, постепенно начиная верить в то, что одиночество закончилось, просто лучилась от счастья общения с живым человеком.

- Так много вопросов. Хорошо, что времени сейчас у нас много, и мы никуда не торопимся.

- Давай начнем с самого сначала, - предложил я.

- Давай. Ты здесь тоже из-за нашего общего знакомого Алессандро?

- Аллесандро? - удивился я.

- Герцог Аллесандро Медичи, - недоуменно произнесла Елизавета.

- Да, именно из-за него - просто он мне по-другому представился.

- Как? Если не секрет.

- Думаю нет, не секрет. Он разрешил мне называть его Астеротом. Тебе не сказал?

- Я, видимо, не так доверительно с ним общалась, как ты. Так ты здесь тоже из-за него?

- Здесь это здесь? - указал я под ноги в землю, после чего постучал пальцем себе в центр груди: - Или здесь это здесь?

- Здесь это здесь, - тронула меня за плечо Елизавета, подразумевая нахождение меня в теле ее сына.

- Да. Из-за него. У себя дома я случайно поссорился с демоном, которая убила меня, а душу отправила в… не очень хорошее место. Полагаю даже что в место, очень похожее на это, а наш общий друг меня перехватил.

- Что случилось с… Олегом?

- Что тебе сказал по этому поводу наш общий знакомый?

- Сказал, что ты Олег неожиданно умер здесь, а ты неожиданно умер в своем мире. И он перехватил ваши души, заменив их в физических носителях.

- Да, в этом мире Олега предал и убил его деловой партнер, - кивнул я. - В этот самый момент я и оказался здесь, - постучал я себя в центр груди. При этом по глазам увидел, что Елизавета больше хочет знать о том, где Олег сейчас.

- Сейчас он в моем теле в другом мире.

- Расскажи мне. Пожалуйста.

- О том моем теле, или о мире?

- О том твоем теле. И о твоем мире. Обо всем.

- Ну… Мой прошлый мир без магии. Первая мировая прошла без одержимых…

- Первая?

- А… ну да, Первая. Она была не такой разрушительной как здесь, и закончилась в восемнадцатом году. Война была не такой разрушительной как здесь, но по ее итогам рухнули сразу три Империи - Германская, Австро-Венгерская и Российская. В феврале семнадцатого года Николая свергли с престола, в октябре семнадцатого совершившие это деятели сами потеряли власть.

Елизавета от удивления невольно приоткрыла рот и тут же прикрыла его ладошкой. Я же продолжал умещать историю двадцатого века в короткие сухие фразы.

- После Первой мировой осталась некоторая недосказанность, и как логическое продолжение в середине века случилась Вторая мировая. Снова воевали Германия со-союзники с одной стороны, Британия, САСШ и Россия с другой. Немцы ожидаемо проиграли, но британцы по итогам тоже потеряли свою империю и ушли в тень, а САСШ и Россия разделили мир почти напополам.

- Ну, вполне очевидный итог, об этом еще де Токвиль писал, - справившись с удивлением, кивнула Елизавета. - А Франция?

- На Вторую мировую не явилась. Выступали вторым номером, несколько раз в ходе войны удачно и вовремя поменяли сторону, так что по итогу тоже записаны в победители, но высшую лигу покинули.

- Ясно.

- После второй мировой соперничество между САСШ и Россией обострилось, но до новой горячей войны не дошло, став войной холодной - так ее назвали. В России немного ошиблись с путями развития, так что в конце двадцатого века вновь случилась революция, на некоторое время отбросив страну по многим параметрам в статус третьего мира. Сейчас, в двадцатом году, маховик соперничества за власть в мире снова набирает обороты. Американцы после второй мировой удовлетворились тем, что разрушили европейскую колониальную систему, но при этом они не добили британцев. Это было их главной ошибкой - даже хуже чем та, когда они не до конца уничтожили Россию в девяностых. Сейчас САСШ понемногу, но со всех сторон, пинает каждый кто может, но пока они еще довольно прочно на вершине и покидать ее не намерены. Такие дела.

- Ужасы какие.

- Звучит не очень, да, но живем мы там вполне хорошо.

- И как ты… каким ты был, как жил там?

- Каким я был? - усмехнулся я. - Здоров. Красив. Эрудирован. Умен и образован, в меру скромен. Характер нордический, юмор и вкус отменные. Ко власти по праву рождения допущен не был, мещанин, но построил достойную карьеру. Которую поставил на паузу, заработав достаточно чтобы не думать о хлебе насущном, и решил посвятить жизнь отдыху и путешествиям. Был сбит на взлете, и вероятнее всего, Олег будет делать все задуманное вместо меня, причем в компании вместе с двумя прелестными девушками. С демоном, убившим меня, он кстати уже разобрался.

- Откуда ты знаешь?

- Наш общий друг сообщил.

- Даже так?

- Даже так, - с грустью вздохнул я обо всем сразу: об оставленных в прошлом мире девушках, о непокоренных волнах и склонах, и о сбережениях, которые собирал не для себя.

- И вот теперь я здесь. Расскажи, что это за место, и как ты сюда попала?

- Здесь… Я не знаю, что это за место. Могу только догадываться.

- За пятнадцать проведенных здесь лет я уж думаю ты достаточно подробно сформировала свои догадки.

- Да, - вздохнула Елизавета. - Представь, что мы - в пределах одного мира, живем в реке. В реке времени. Мы существуем только в том месте, в которое нельзя войти дважды. Понимаешь, о чем я?

- Да.

- А вот здесь… здесь… - осматриваясь, нахмурила веснушчатый носик Елизавета, - это… как это по-русски… не помню. Здесь и сейчас это mort-bras. Mort-bras délaiseé… понимаешь о чем я?

- Май френч из нот окей.

Елизавета еще раз вздохнула.

- Стоячая вода на реке как называется?

- Омут?

- Нет, омут — это водоворот над глубокой ямой.

- Запруда?

- Нет. Слово такое… - пощелкала она пальцами.

- Заводь?

- Что-то похожее, но нет.

- Байю?

- Да нет же. На «Р» что-то. Что-то вроде… что-то…

- На «Р»? - нахмурился я, пытаясь вспомнить слова на «р», связанные со стоячей водой в реке.

Соскочив со скамейки, Елизавета обломила короткую палочку с декоративного куста рядом и нарисовала прямую линию на дорожке.

- Это река, - подняла она на меня свои удивительные васильковые глаза.

- Понял.

- В процессе меандрирования русло меняет очертания…

Движение палочки, и прямая линия чуть изменилась. Почувствовав мое непонимание при слове меандрирование, Елизавета подняла взгляд.

- Русло меняет очертания, - повторил я ее последние слова. Что такое меандрирование не знаю, но спрашивать не стал - понятно по смыслу.

- …русло меняет очертания, в пределах поймы.

Линия реки еще более изменялась.

- …и, иногда, при возникновении петляющего изгиба, во время половодья или паводка русло может промыть новый путь, соединяя близкие излучины. И образуется…

- ...мертвый рукав, mort-bras délaiseé, да как же это по-русски… Вспомнила! Старица, вот!

- Старица?

- Да, старица. Часть старого русла реки.

- Э… слово на «р»?

- Ну да. Старица же, старое русло, - даже не заметила подвоха Елизавета.

- Эм. Ну да, логично. Но вообще я такого слова даже не знаю.

«Тем более на «р»» - подсказал внутренний голос.

- Теперь знаешь. Вот смотри, - вновь вернулась Елизавета к прямой линии реки: - Река меняется из-за внешнего воздействия, допустим паводка. Но и река времени, в которой живет наш мир меняется также…

- А на реку времени что действует?

- Как часто ты ускоряешь время, входя в скольжении?

- Хм. Часто, - кивнул я.

- Есть и иные ситуации. Я знаю о двух, когда время возвращалось назад в пределах сразу огромного промежутка - до десяти секунд.

- Я тоже знаю такие ситуации - кивнул я, теперь понимая, о чем речь.

Действительно, было же возвращение времени назад и в усадьбе Юсуповых-Штейнберг по время нападения, и в Санкт-Петербурге во время убийства Анастасии, и - далеко ходить не надо, - сегодня в Хургаде я прожил в несуществующим больше отрезке течения времени почти целую минуту.

Может быть в моем старом мире на время ничего не воздействует, но здесь - с возвышением одержимых, на самом деле внешнее воздействие на течение времени может быть велико. Тем более (если отставить за скобки действий архидемонов), что происходит в большинстве это воздействие со стороны Тьмы - ведь именно одержимые умеют ускорять время, входя в состояние скольжения.

Елизавета между тем увлеченно продолжала:

- …старица — это часть старого русла реки, которое постепенно, или сразу, закрывается наносами, и этот мертвый рукав превращается в озеро, а после вообще в болото….

- Болото, - с удивлением прервал я ее. - Точно! - вспомнил я свои ощущения от нахождения в темных местах этого мира, где стоячий воздух вызывал ассоциации с сердцем гиблой топи.

- Да, болото. Мы сейчас находимся в мертвом рукаве реки времени, который оказался отделен от нашего мира.

- Но река времени же течет, а здесь как понимаю время стоит на месте. Я к тому, что я-то перемещаюсь сюда из двадцать первого года.

- Этот мертвый рукав находится в состоянии покоя, может быть ты хотел сказать? - улыбнулась Елизавета.

- Ну да, если я сижу без движения, это не значит, что я нахожусь в неподвижности, - согласился я, - особенно если я сижу в движущемся поезде.

- Именно. Отделившись от реки, этот мертвый рукав замер, но… река времени, она может выглядеть и вот так, - закрутила Елизавета спираль вокруг мертвого рукава. - И мертвое отражение одного единственного мига, где мы сейчас с тобой находимся, двигается вместе с потоком общего времени, но… в общем, не знаю, как это на самом деле выглядит, но думаю суть моего предположения ты понял.

- Да. Как ты…

«…здесь выжила?» - не закончил я вопрос вслух, просто обведя взглядом окружающий светлый дворец темный конус. Но Елизавета и без слов прекрасно поняла, что я хотел спросить.

- Я оказалась здесь в момент возникновения этого мертвого рукава. Тогда здесь не было ни Тьмы, ни одержимых, ни черной травы, ни крыс, ни гончих… Никого. Правда, не было здесь и света, небо уже начало…

- Темнить.

- Да. Темнить. Я оказалась здесь одна. В этом застывшем во времени отражении. И этот мертвый рукав реки времени наполнялся тварями постепенно - словно с каждым половодьем наносило мусор. Сюда с самого первого дня начали попадать души безвозвратно одержимых, на второй год завелась темная трава, появились летающие твари, крысы… Этот забытый богом участок отделившегося русла реки все больше превращается в гиблое болото.

- Почему именно Брауншвейгцы? - кивнул я на стоявших в отдалении черноглазых штампов.

- О, это было непросто, - засмеялась Елизавета. - Передо мной после попадания сюда был целый неизведанный мир, так что я даже не знала что делать и за что хвататься. Мне повезло в том, что мой отец работал в Тайной канцелярии. А еще повезло, что он будучи ретроградом не доверял электронным носителям. В его документах я нашла достаточно информации, чтобы оживить бессмертных и создать себе личную гвардию и свиту.

- Так почему именно Черный Корпус?

- Потому что мой отец работал во внешней разведке, - снова улыбнулась Елизавета. - Информации по месту хранения российских штампов я не нашла, пришлось совершить путешествие в Альпы. После того как появились помощники, все было проще. Вот, - показала в сторону «Генриха Прусского» Елизавета, - мой новый-старый дом. Очень удобно иметь в распоряжении штабной корабль.

- Ты за ним в Занзибар летала?

- Нет, в две тысячи пятом он очень удачно в Киле стоял, на модернизации. Я сначала хотела яхту себе найти, но когда увидела Меркурий, поняла что это самое оно.

- Меркурий?

- Меркурий. А что?

- Это же «Генрих Прусский».

- Это там он «Генрих Прусский». Здесь корабль мой, название тоже мое.

- Ну да, логично.

- Он для меня самая удачная находка - твари по воде не перемещаются, так что вопрос с безопасностью решила уже в первый год.

- А здесь тогда…

- Пока ждала тебя, обжила несколько мест. Не все же на железной лодке сидеть. А теперь, прошу тебя, расскажи мне о…

- О чем?

- О том, как мир изменился, пока меня там не было.

Несмотря на то, что меня сейчас занимала сразу куча серьезных вопросов, я сдержался. Елизавета ждала здесь почти пятнадцать лет в одиночестве, и я уж не переломлюсь подождать столько, сколько потребуется на то, чтобы утолить ее любопытство. И начал рассказывать о том, как мир изменился к 2021 году, периодически прерываемый наводящими вопросами Елизаветы.

Рассказывал очень долго - принцессу интересовали часто незначительные на мой взгляд мелочи, и многие подробности. Растянулся импровизированный допрос больше чем на три часа, за время которых Елизавета жадно впитывала полученную от меня информацию.

Судя по всему, она и дальше могла спрашивать и спрашивать - и я ее понимаю. После пятнадцати лет одиночества я сам бы был счастлив любому живому общению. Но Елизавета была все же принцессой, поэтому «допрос» решила прекратить сама. Так и сжимая мою руку, словно не желая отпускать, она откинулась на спинку скамейки и с легкой улыбкой смотрела на меня из-под полуопущенных век.

Я видел, как девушка наслаждается моментом, поэтому молчал несколько минут, давая ей возможность просто отдохнуть от одиночества.

- Можешь спрашивать, - через некоторое время произнесла Елизавета, вздохнув.

- Ты ответила, что это за место. Но о том, как сюда попала, так и не сказала.

- Что ты знаешь обо мне?

- Очень мало, - ответил я, и под ожидающим взглядом Елизаветы заговорил: - Как маска - девица Надежда Иванова, одна из самых способных в мире одержимых. Лучшая в выпуске школы Аврора. Венчана с Георгием Романовым, погибла после того, как не смогла справиться с даром одержимости. Предположительно, это уже из обрывков знаний, принесла себя в жертву, чтобы наложить на меня слепок сознания.

- И это все?

- Да.

- А теперь расскажи пожалуйста, как, когда и при каких обстоятельствах ты обо мне узнал. Это важно.

Кивнув, я подумал немного, вспоминая, а после рассказал Елизавете о том, как узнавал информацию о ней сначала от Демидова и Безбородко сразу после воскрешения, от фон Колера, после от Ольги, а потом и от герцогини Мекленбургской.

- Начнем с того, что я не была одержимой, - удивила меня Елизавета.

- Оу, - только и смог сказать я. - Но ты ведь смогла наложить слепок души, а это…

- Да, звучит нереально. Но факт.

- Подожди… Но мне фон Колер говорил, что ты была его ученицей.

- В некоторой степени он даже не соврал, - холодно сверкнули глаза Елизаветы. - Одержимым был твой… отец Олега, Георгий. Одержимым был и Петр, а фон Колер, - сказала, как плюнула Елизавета, - был их наставником.

- Петр — это Петр Алексеевич Юсупов-Штейнберг?

- Да. Именно он воскрешал тебя в первый раз и накладывал второй слепок души.

- Э-э… эм. Воскрешал в первый раз и накладывал второй слепок души?

- Да. Все было немного… не так, как тебе говорили.

- А как?

- Ты оказался в Высоком Граде тайно ото всех власть предержащих. Твой опекун - Войцех Ковальский - человек, обязанный мне больше, чем жизнью. Не моя тайна, может Войцех сам тебе при случае расскажет. Войцех вывез и спрятал тебя в Высоком Граде, создав легенду с помощью Андрея… Андрей Демидов, - пояснила Елизавета, увидев мой непонимающий взгляд.

- Ротмистр Демидов, Андрей Сергеевич. Специальный агент ФСБ, и мой куратор во время нахождения в Высоком Граде, - произнес я, вспомнив и поняв о ком речь.

- Да. Войцех и Андрей спрятали тебя в Высоком Граде. Спрятали после того, как враги убили меня, тебя и Георгия, а после добрались и до Петра.

- Убили.

- Да, нас всех убили. Перед самой смертью я смогла через Войцеха отправить сообщение Петру, а он смог выкрасть твое тело и воскресить. Слепок, по которому тебя воскрешали второй раз - создан уже Петром. После его создания он отправил тебя и Войцеха в протекторат, а сам увел преследователей по ложному следу и также был убит.

- И… кто?

- Я не знаю. Никто не знает, кроме того, кто это сделал. Именно поэтому вокруг тебя, после твоего воскрешения в Высоком Граде, было… напряженно, так скажем, но долгое время спокойно. Ты оказался словно в Оке Бури - потому что слишком много глаз наблюдали за тобой. И первый кто решился бы тебя убить, подписался бы и под нашим с Георгием убийством. А так как этот счет еще не оплачен, думаю очень и очень многие пожелали бы этим фактом воспользоваться. Сейчас, правда, ты уже достаточно наворотил дел, так что думаю, и наши убийцы включились в увлекательную игру с охотой за тобой без опаски разоблачения.

- У тебя есть предположения, кто нас… вас, всех убил?

- Есть, и на любой вкус. Лидируют в моих предположениях Мекленбурги и Гольштейн-Готторпы. Но сам понимаешь, это только предположения.

- Почему именно они? Какие к этому предпосылки?

- На момент выпуска я была не только лучшей в школе, но и лучшей менталистской в России. Вот только я тогда… была не очень… предусмотрительной, так скажем. Свои знания и умения я применяла в очень узкой области - в отличие от Ольги, твоей подруги. Кстати, очень сильная и хорошая девушка, она мне тоже нравится.

- Ты и за ней… наблюдаешь?

- Нет, она же не одержимая, и Изнанку не посещает. Я видела ее лишь однажды, когда она собрала тебя по кусочкам, после того как ты убил лорда-повелителя. Да, я была рядом в созданной ей ловушке сознания и слышала весь ваш разговор.

- Вот оно что… - протянул я, вспоминая ловушку сознания, куда меня выдернула Ольга, когда предложила мне стать Королем Севера.

- Да, именно так. Твоя подруга Ольга, в отличие от меня в ее годы, уже давно поняла, что если ты не занимаешься политикой как субъект, то политика пользует тебя как объект. В отличие от нее я была больше занята самопознанием, чем изучением окружающего мира. Изучением окружающего мира, в котором Георгий решил возвести на российский престол тебя, - вздохнула Елизавета.

Забывшись, она снова назвала Олега мной, и почти сразу встрепенулась. Но исправляться не стала, отведя взгляд.

- Меня? - с некоторым усилием принял я предложенный тон, отставив в сторону уточнения.

- Да. После нашего с Георгием брака это было вполне реально.

- Но ведь… Брауншвейгское семейство отказалось от прав на престол.

- История — это то, что пишут историки, не забывай. Кто при власти, у того историки опытнее, и история достовернее. К сожалению, это я сейчас прекрасно понимаю, а вот тогда это стало для меня очень неприятным сюрпризом. На следующий день после того, как Георгий объявил Императору о нашем венчании и твоем рождении, его убили.

- Как он погиб?

- Я не знаю. Я просто перестала его чувствовать, а в перстне погас огонек Источника. И скорее всего с Георгием поработала связка менталиста и некроманта. Мы вместе с тобой находились в тайном месте, но буквально через два часа после его смерти в наш с тобой дом зашли штурмовые группы бессмертных. И я оказалась к такому развитию событий совершенно не готова.

- Мотив Императора в этом случае примерно понятен. Но почему ты подозреваешь свою сестру?

- Ее дочери, твоей подруге Ольге, суждено было быть невестой цесаревича, не забывай. Мекленбурги с каждым шагом, с каждым годом все ближе к трону, а твое появление как претендента отбрасывало их очень далеко.

- Но и сейчас невеста цесаревича - сестра Ольги, если не ошибаюсь Татьяна…

- Невеста цесаревича, которого ты убьешь на дуэли в ближайшее время, - усмехнулась Елизавета. - После чего навсегда выключишь себя из числа очевидных претендентов на престол - потому что получишь ярлык цареубийцы.

- Но…

- Но и не убить ты его не можешь, я знаю, - вздохнула Елизавета. - Кроме прямого интереса Мекленбургов… Наше с тобой местоположение, о котором знал только Георгий, вычислили почти сразу, всего за несколько часов после его смерти. А на тот момент в России только у Мекленбургов были менталисты такого уровня.

- Это могли быть менталисты и не из России.

- Вот именно это хрупкое предположение и удерживает мои подозрения от перехода в обоснованные обвинения.

- Как ты смогла меня спасти?

- Я ведь была лучше менталисткой в России, ты же помнишь. Поэтому я решила принести себя в жертву, наложив на тебя слепок души.

- Это же можно сделать только с помощью Тьмы.

- Я это и сделала с помощью Тьмы. Ты не представляешь, на что способна мать в состоянии аффекта.

- Ты, ни разу не работав с Тьмой, смогла ее подчинить и обуздать?

- Георгий и Петр были одержимыми. С двенадцати лет я вместе с ними постигала азы своего дара, и в то же время подстраховывала их на пути освоения темных искусств. В том числе именно с моей помощью Петр создавал свой первый слепок души.

- А Георгий?

- Что Георгий?

- Тоже создавал слепки души?

- Нет, он выбрал путь развития в школе разрушения, и слепки души создавать не умел.

- Ясно.

- Так что поверь, теорию темных искусств я знала куда как лучше их обоих вместе взятых. В момент нападения я послала охрану умирать, выигрывая время, Войцеха отправила за Петром. И совершила жертвоприношение. Вот только…

- Вмешался наш общий друг?

- Да. При наложении слепка души, видимо, я смогла затронуть такие силы, что не только он смог прийти, но и в результате возникло именно это отражение.

- Ты хочешь сказать, что твое жертвоприношение спровоцировало отрыв рукава времени?

- Вообще, если начистоту, жертвоприношений было побольше. Наша охрана погибла очень быстро, так что мне пришлось… вмешаться, так скажем, чтобы выиграть немного времени. Тьма уже была у меня в руках, и я направила ее против нападавших, причем использую базу ментальных практик. Среди нападавших одаренных только седьмого золотого ранга было четверо, а остальных, менее сильных, набралось аж под сотню.

- И всех их… ты?

- Я же тебе сказала, что была лучше менталисткой России. К тому же сильно расстроена - я понимала, что мне уже не суждено пережить этот день, поэтому попыталась перед смертью сделать убийцам максимально больно. Изборский полигон, слышал про такой?

- Закрытая территория, доступная только для тренировки одаренных высшего ранга?

- Для тренировок, - усмехнулась Елизавета. - Теперь это так называется… Изборский полигон - закрытая территория, потому что никто кроме одаренных высшего ранга не сможет там сохранить жизнь и разум. Там даже сейчас опасно, а после моей… после моих… после моих действий, так скажем, именно Изборский полигон стал точкой отделения мертвого рукава. Там, где мы с тобой умерли, в истинном мире сейчас закрытая территория, а здесь чистая Тьма. Именно оттуда она начала растекаться здесь, по этому миру, хотя в разных местах то и дело появляются новые пробои. Не такие большие как самый первый, конечно.

- А на других континентах как ситуация?

- Я не была на других континентах, не знаю. Довольно неуютно заставить себя ради интереса переплыть океан черной воды. К тому же я ждала тебя.

- Понимаю.

- Еще бы. В общем, после того как я пожертвовала собой и обуздав Тьму, наложила на тебя с себя же слепок души, я должна была умереть. Но пришел наш общий друг и отправил меня сюда, дав в дорогу пару советов. В том числе про брауншвейгцев.

- Мне он советов не давал.

- Ну так у тебя и сопровождающие учителя после твоего воскрешения были со всех сторон. Это я здесь оказалась в одиночестве.

- Подожди, - вдруг почувствовал я несостыковку в словах.

- Жду, - покладисто кивнула Елизавета.

- Ты сказала, что при жертвоприношении были задействованы такие силы, что от течения времени отделился мертвый рукав, а в результате к тебе явился сам Астерот.

- Алессандро, мне так привычней. Как-то сложно представить его Астеротом.

- А кем ты его представляла?

- Дьяволом. Кем еще можно представить герцога Флорентийского, остановившего океан Тьмы, который готов был меня поглотить?

- Даже так?

- Даже так. После того, как я убила нападавших я совершенно потеряла контроль над вызванной Тьмой.

- Ясно. Если честно, я тоже в мыслях как-то обозвал его дьяволом, но сам он после попросил называть себя архидемоном.

- Вот как…

- Я вообще о чем. Астерот не приходит из-за действий людей. Это не его мир. Наш мир, наши миры - и твой, и мой старый, это миры, в которых он не имеет силы. И каждое его действие здесь происходит лишь как ответ на действия других архидемонов. Которые сейчас решают, кому будет принадлежать этот мир.

- Других? И кто они?

- Баал и Люцифер.

- И кто их аватары в этом мире?

- Баал - герцог Сфорца. С Люцифером знаком опосредственно, через его миньонов. Лично пока не встречал.

- А Баала встречал?

- Как архидемона - да.

- Получается, что Астерот не действовал сам, а отвечал?

- Да.

- Я сожгла мозги сотне одаренных, которые пришли меня убить, принесла себя в жертву, и потеряв контроль над Тьмой создала закрытую территорию, на которую до сих пор невозможно зайти без опасности для жизни и разума. Что же такое нужно было совершить другим архидемонам, на что его ответом могло быть спасение моей жизни и создание целого темного отражения мира?

- Ну местный отраженный мир, допустим, создала ты сама без его участия, лишь сдвинув последний маленький камешек. Река меняет русло постепенно, не забывай, и предположу что твои действия лишь поставили финальную точку. А вот в обмен на что, на какие действий Баала или Люцифера Астерот спас твою жизнь, я кажется знаю.

- И в обмен на что же?

- Двадцать шестого октября, в день нашей смерти, впервые был создан блок сохранения личности, способный создавать техническое бессмертие для обычных, а не одаренных людей. И сделал это кто-то из пары…

Мои слова прервали равномерные хлопки. Одновременно обернувшись, мы увидели стоящего в парке Астерота, герцога Аллесандро Медичи, прислонившегося плечом к стволу дерева и хлопающего в ладоши.

- Браво. Какой замечательный анализ, - сообщил архидемон, и вышел из тени деревьев, подходя к нам.

Мы с Елизаветой сидели на скамейке, и Астероту присесть было некуда. Но проблему он решил легко - еще до того, как он подошел, перед нами возник длинный стол, с одним креслом напротив нас. Усевшись в него, Астерот приветливо нам улыбнулся.

- Небольшая неточность, - посмотрел на меня архидемон. - Люцифер, как претендент, благодаря в том числе вашим совместным действиям, уже вычеркнут из числа участников, - широким жестом разведя руки, Астерот еще раз приветливо мне улыбнулся. - Сейчас мой старый друг герцог Сфорца, оставшись в этом мире в одиночестве, скажем так воюет сам с собой. Артур.

- Да.

- Не сочти за бестактность, но тебе как можно скорее нужно быть в истинном мире, или события могут принять н-ну очень горячий поворот. Не волнуйся, если поторопишься сейчас, все будет хорошо и вскоре ты сможешь сюда вернуться.

Сжав на прощание руку Елизаветы, я поднялся. Но был остановлен взглядом Астерота.

- Что? - заполнил я вопросом возникшую паузу.

- У зодчих поговорка есть одна: Рим создан человеческой рукой, Венеция богами создана; Но каждый согласился бы со мной, что Петербург построил Сатана…. Слышал такое стихотворение?

- Мицкевич?

- Именно. Талантливый был поэт, но здесь во всем ошибся. Я к чему - Петербург удивительно красивый город, и бесценный памятник мирового наследия. Пожалуйста, не надо искать там филактерий Ее Императорского Высочества, - изобразил в сторону Елизаветы полупоклон архидемон. - Это может слишком дорого стоить и мировому наследию, и российской казне. Для того, чтобы без потерь для российского государства получить искомое, тебе практически не нужно ничего делать. Просто будь откровенным с Сергеем Александровичем, твоим навигатором и мастер-наставником, во время того как будешь рассказывать ему о событиях сегодняшнего дня.

- Это очень дорогой совет.

- Не волнуйся, за него уже заплачено вперед.

- Кем?

- Время, Артур, - только и пожал плечами архидемон, похлопав себя по запястью, на котором я заметил швейцарские часы Zenith. Точь-в-точь кстати, как мои первые местные часы - те самые, что я купил перед первой поездкой в Петербург вместе с Анастасией.

Кивнув на прощание Елизавете, я быстрым шагом направился в сторону дворца - мне нужна была Биллиардная комната, в которой как можно скорее мне нужно совершить переход в истинный мир. Архидемон просто так поторапливать не будет.

Вот только насчет оплаченной цены его совета меня терзало неугасающее беспокойство.

Глава 11

Не оглядываясь, я быстрым шагом преодолел расстояние до арки входа во дворец. Обернулся только подойдя почти вплотную к двери. И помахал рукой взволнованной Елизавете, которая даже привстала со скамейки, провожая меня взглядом.

Глубоко вздохнув, и еще раз махнув на прощание своей ангел-хранительнице, зашел в уже предупредительно открытую штампом дверь. Под своды дворца проходил с некоторой опаской - все же темный мир, под крышей здесь опасно. Но опасения оказались напрасными - внутри оказалось тепло, светло и даже неожиданно уютно. Наверное потому, что здесь было много света, и не было видно окружающего территорию дворцового комплекса неподвижную тьму мертвого мира.

Спросив у одного из штампов дорогу до биллиардной, немного пропетлял по коридорам и оказался в искомой комнате. Но даже не успел прикинуть как лучше перемещаться в истинный мир, чтобы не задеть массивный стол, как был остановлен деликатным покашливанием. Вздрогнув, мгновенно повернулся к источнику звука и увидел прислонившегося к стене Астерота.

Он же только что на улице был? - удивился я.

И он еще по-прежнему там - тут же ответил сам себе. Наверняка ведь Елизавета в этот же самый момент, именно сейчас, общается в парке с герцогом Аллесандро Медичи - мелькнула у меня еще одна догадка.

Время архидемон сейчас не мог, или не хотел останавливать для нашей сегодняшней беседы. Но зато он мог - в этом теневом мире, создавать сразу несколько своих теней. Оперативной памяти сразу на ведение двух бесед у него определенно хватает. Даже я, в принципе, если потренируюсь смогу также сделать - мелькнула у меня очередная догадка.

Легкая улыбка Астерота, явно прочитавшего мои мысли, послужила прекрасным ответом о правильности возникших предположений. Действительно, течение времени он не останавливал, но зато существовал в этом мире сразу в двух тенях, общаясь сейчас одновременно и с Елизаветой, и со мной.

- Отниму у тебя несколько минут, - наконец заговорив, архидемон извиняющимся жестом развел руками.

Вопрос, почему это было не сделать на улице, задавать я не стал. Видимо, эти несколько минут не предназначены для ушей Елизаветы. И еще одна последовавшая следом за моими мыслями легкая полуулыбка Астерота послужила подтверждением правильности и этой догадки.

- У меня есть к тебе предложение, поражающее своей новизной, - оттолкнулся плечом от стены и подошел ближе Астерот. Практически вплотную.

- Слушаю внимательно.

- Только я о нем тебе пока не расскажу, - еще шире улыбнулся архидемон, смахивая невидимые пылинки с моего плеча.

- Смысл тогда мне об этом предложении знать?

- Нужно, чтобы ты кое-что сделал предварительно тому, как я его озвучу. Подготовился, так скажем.

- А ради чего мне это делать, пока неизвестно, - начал было я говорить, но архидемон даже не обратил внимания. Взяв меня под локоть, он отвернулся к столу сам и мягко заставил повернуться меня туда же. После чего широким жестом провел рукой перед собой, и на широкой столешнице бильярдного стола возникло живое и яркое изображение.

Остров. Немалых размеров. Практически полностью застроенный зданиями, перевитыми линиями монорельсов, забирающихся даже к последним этажам высящихся башен многочисленных небоскребов. Остров-мегаполис, превращенный в самый настоящий гигантский муравейник. Лишь в нескольких местах на побережье, где земля не была накрыта асфальтом и постройками из железа, стекла и бетона, виднелась по южному яркая зелень, а песчаные пляжи омывала бирюзовая вода.

Очертания вполне узнаваемые - остров Занзибар, отдельный автономный дистрикт протектората Танганьика. Именно то место, куда собирался отправиться Мустафа за спокойной жизнью, забрав себе небольшой кусок власти и влияния в криминальных районах Нижнего города. Отправиться Мустафа собирался за спокойной жизнью, насколько она, конечно, может быть спокойной в протекторате.

Вот только так и не добрался.

- К вящему сожалению, мы с тобой потеряли Мустафу. Поэтому предварительный план придется менять, и тебе будет нужен здесь другой доверенный человек.

- Нужен для чего?

- Для этой роли, как ни странно, подойдет Василий Ндабанинга, - вновь даже не заметил моих слов Астерот. - В нагрузку пусть заберет с собой Чумбу, и в самые кратчайшие сроки отправится вот сюда, в мусорный район, - показал мне точку в самом бедном районе Нижнего города. -Дай ему немного денег, пусть осваивается на месте. Конечно, ты можешь проигнорировать мою просьбу, - обернувшись ко мне, и быстрым смахивающим жестом погасив изображение, совершенно другим тоном произнес архидемон. - Но тогда тебе придется потратить больше времени на реализацию нашего нового соглашения после моего скорого предложения.

- О котором я еще даже не слышал.

- Услышишь. Всему свое время. И не сомневайся — это будет предложение, которое не только поражает своей новизной, но и от которого невозможно отказаться. При этом оно тебе определенно понравится, я не сомневаюсь. А теперь, попрошу тебя, отправляйся в истинный мир, без тебя там уже накаляются события. И это не метафора.

Слова архидемона еще звучали, а сам он уже исчез, как не было.

- …! - в сердцах произнес я, глядя на пустое место, где только что стоял архидемон. - Предложение …, от которого …, невозможно отказаться …, - в сердцах повторил я его фразу с разными эмоциональными связующими междометиями, при этом чувствуя, как накатывает волна раздражения.

Резко выдохнув сквозь зубы, попробовал взять себя в руки. Что-то я очень порывисто-раздражительный стал в последнее время. Магния что ли в организме не хватает?

Еще раз звучно выдохнув, и еще раз, уже беззлобно буркнув под нос все что думаю о подобных подачах поражающих своей новизной предложений, о которых еще и «я тебе не скажу», бросил кукри и переместился в истинный мир. И сразу понял, что Астерот говоря о накалившейся обстановке совершенно не лукавил.

В биллиардной Ливадийского дворца находилось два человека. И каких - Александр IV Миротворец, Император и Самодержец Всероссийский, Президент Российской Конфедерации и прочая, и прочая, и прочая, а вторым был его старший сын, драгунский полковник Сергей Александрович Николаев.

Николаев стоял ко мне спиной, напротив Императора, лицо которого я видел сейчас очень хорошо. И государь судя по виду находился в… мягко говоря, в расстроенных чувствах. Даже более того - он был определенно рассержен. Догадаться об этом труда не составило - стоило мне только взглянуть на заполненные стихийной силой глаза и перебегающие по кистям рук змейки электрических разрядов.

Лица Николаева я не видел, но и со спины в его позе чувствовалось напряжение. А когда полковник обернулся, я увидел в его глазах глубокое сияние оранжевого стихийного отсвета.

В комнате одновременно с моим появлением воцарилось молчание, но я кожей ощутил эхо буквально только что сказанных на весьма повышенных тонах слов.

- Доброе утро, - вежливо поздоровался я, и лишь через критически долгую паузу вспомнил, что забыл добавить полагающееся обращение.

- Доброе. Утро, - слова Императора довольно громко прозвучали в наступившей тишине. Николаев после этого еще сильнее напрягся, а сам царь похоже наоборот, чуть успокоился.

- Рассказывай, - еще более расслабляясь, словно боксер на ринге после отмашки судьи к окончанию раунда, произнес обращаясь ко мне Император. Яркое сияние стихийной силы из его глаз постепенно уходило, а змейки электрических разрядов перебегали по кистям все реже.

«У них тут реально до драки что ли чуть не дошло?» - попробовал было спросить внутренний голос, но тут же вместе со всеми остальными лишними мыслями улетел на далекие задворки сознания.

Глупых вопросов «о чем рассказывать?» задавать я не стал, и без задержки начал говорить.

- В один прекрасный день принцесса Элизабет Саманта Софи-Мария, герцогиня Родезийская, пригласила меня поучаствовать в охоте на человека. Причем в охоте, где именно нам вместе с ней предполагалась роль дичи…

После того как я произнес «в один прекрасный день…» глаза Императора вновь полыхнули отсветом стихийной силы, но уже после упоминания об охоте на человека он понял, что я не шутки шучу, перебивать не стал и дальше слушал внимательно.

- …нам предполагалась роль дичи, как часть личного плана герцогини Родезийской, о полных целях которого я до сей поры не совсем осведомлен. В охоте, проходившей в африканской саванне, мы с ней участвовали в масках невысокородных одаренных, чьи головы выкупают на закрытом аукционе обычные, не владеющие даром люди. Нувориши, корпораты, и прочие им сочувствующие. Право забрать нас приобрели некий сэр Кристофер, все еще не знаю кто это, и Линда Ружичка, член правления корпорации Некромикон, до этого известная как Алиса Новак. Оба даром не владеющие.

И у сэра Кристофера, и у Линды Ружички-Новак среди прочих имплантов в организме были вживлены блоки сохранения личности, схожие принципом работы со слепками души одержимых. Вот только на момент встречи ни я, ни герцогиня Родезийская об этом не знали, а сэр Кристофер и Линда Ружичка, к сожалению, довольно быстро и неожиданно умерли. Причем сэр Кристофер чуть-чуть подгорел, до такой степени, что блок сохранения личности его пришел в негодность и он навсегда отправился в страну вечной охоты.

Линда Ружичка блок и осознание личности сохранила, после чего ей помогли вернуться к жизни в новом теле, в новой маске - Бланки Рыбки. И почти сразу после воскрешения и начала внедрения новой легенды новой маски Новак-Ружичка-Бланка была назначена главой филиала корпорации Некромикон в Хургаде, или главной по морковке, как часто называют эту должность.

О несоответствии видимого и реального влияния Рыбки свидетельствует не только ее данные мне показания, но также и тот факт, что когда я оказался в закрытом зале совещаний корпорации, шесть человек - Ричард Уильямс, Властимил Крестов, Лейла Попа, Дейв Биллингтон, Марк Шнайдер и Стивен Робинсон, докладывали ей о ситуации, а не наоборот, как предполагалось нами ранее. Кроме этого, как наблюдатель на встрече присутствовала Эмили Дамьен, чей блок сохранения личности находился не в ее теле, а в пространственном кармане облачного хранения. Сколько обычных людей сейчас обладают блоками сохранения сознания я не знаю, но это явно уже не единичные случаи.

Вывалив сразу весь ворох главных фактов, я продолжил говорить и рассказал все то, чему стал свидетелем в зале совещаний, стараясь делать это коротко, но не упуская деталей. Также изложил все произошедшее во время бегства, упомянув и едва не стертый с лица земли город.

Выслушав, Император вздохнул, коротко глянул в невидимое сейчас небо, и вновь посмотрел на меня.

- Какова природа темного мира, в который ты научился перемещаться?

- Это не отдельный мир. Это привязанная, пока привязанная к нашему миру тень, постепенно заполняющееся Тьмой его отражение.

- Как ты научился перемещаться там на столь большие расстояния?

- Это не я. Мне ограниченно помогает тот же демон, или ангел, смотря с какой стороны смотреть, что спас и поддерживал меня в мире Инферно. Я не самостоятельно там перемещаюсь, а на чужих крыльях.

- Ты сказал, что сознание Эмили Дамьен сохранено в пространственном кармане.

- Да.

- Ты ее убил?

- Она сама себя, превентивно выключила.

-А блок сохранения ее личности в пространственном кармане, и в самое ближайшее время можно ждать ее возвращения к жизни.

- Да.

- И что это значит?

«И сто это знасит, насяльника?» - переспросил оживший во время долгого рассказа внутренний голос.

- Это значит, что очень скоро, в самое ближайшее время, о твоем умении перемещаться без границ в пространстве станет известно всем заинтересованным, - посмотрел на меня все еще ярко подсвеченным стихийной силой взглядом Император.

Я в этот момент подумал, что если сознание Дамьен в пространственном кармане, то оно скорее всего… обновляемое, с отсечками сохранений. И вряд ли она помнит содержание нашего разговора. Хотя и без этого о моем умении определенно скоро узнают, слишком много лишних глаз было в той же Фамагусте.

- Это печально, - только и произнес я вслух, потому что и Император, и Николаев ждали моего ответа.

А что я им еще мог ответить?

- Это очень печально, - фыркнул Император. - Печально настолько, что само твое существование уже ставит под угрозу баланс сил во всем мире. Одно дело, когда ты являешься кондуктором, межмировым проводником в ограниченных порталами переходах, а совсем другое - когда ты легко можешь появиться в абсолютно любой точке мира, будучи при этом практически неуязвимым. Даже мне сейчас будет спокойнее и выгоднее избавиться от тебя и забыть навсегда, как страшный сон. Именно этот вопрос, если ты не понял, мы только что обсуждали с твоим мастером-наставником и навигатором Сергеем Александровичем. Доступно объясняю?

- Более чем.

- Даже мне в условиях того, что ты на нашей стороне, гораздо проще избавиться сейчас от тебя навсегда. Что уж говорить об остальных участниках политической жизни, которые уже в самое ближайшее время начнут убедительно намекать мне о том, что тебя стоит как можно скорее выключить из уравнения мировой стабильности. Проводить еще один раунд матча «Россия против всего остального мира» я не хочу - один раз подобное уже было, и тогда с трудом удалось свести дело к ничьей. Сейчас же я даже в ничьей не уверен.

- Уравнение мировой стабильности, которой уже нет, - неожиданно произнес Николаев.

- Есть! - вдруг рявкнул царь так, что мы вместе с Николаевым одновременно вздрогнули. - Хоть мор, хоть война, хоть весь мир в щепки, всегда есть какая-то стабильность и рамки правил! А с этого момента даже я, я! - когда буду сидеть в уборной, невольно буду размышлять, а не дышит ли мне в спину сейчас некий непредсказуемый в своих действиях путешественник, для которого отсутствуют всякие границы?

Вспомнив напряжение прерванной беседы царя и отрекшегося от титулов его старшего сына, я теперь понял, о чем именно у них шла речь. Кроме того, взрывная вспышка самодержца заставила меня подумать о том, что может быть не только мне магния в организме не хватает. Может намекнуть через Николаева? А то бывает ведь, что живут люди, думают, что злые и характер у них поганый, а всего-то магния с калием курс пропить нужно.

Вновь отбросив непрошенные лишние глупые мысли, я вернул себе ясное сознание, возвращаясь вниманием к беседе.

- Допустим, выключить его будет довольно сложно, - между тем с совершенно неожиданным для меня, но вполне определенным намеком произнес Николаев.

- Цена в этом случае значения иметь не будет, - покачал головой быстро вспыхнувший и также быстро упокоившийся Император. - Война и так начнется в самое ближайшее время. Годом раньше, годом позже, все равно к ней никто не готов и готов не будет.

- Война уже началась, - покачал головой Николаев.

- Предсказуемая война.

- Эм… простите, что прерываю… У меня есть шанс, или мне уже нужно просчитывать пути отступления?

- Конечно есть, - посмотрел на меня Император. - Думаешь, в ином случае я бы тратил на тебя время?

- И что мне нужно сделать?

Император подошел ближе, положил огромную руку мне на плечо и через бороду лопату посмотрел на меня сверху вниз своими ярко-желтыми глазами.

- Жениться тебе надо, барин, - неожиданно хлопнул меня по плечу Император, и направился к выходу из зала. - С чемоданами, в Петербург, - обернулся он у самого входа, обращаясь уже к Николаеву. - Все как я сказал, и никакой самодеятельности. Под твоим присмотром, и под твою ответственность.

Дверь за царем захлопнулась, и я сразу обернулся к Николаеву, который уже вернул лицу бесстрастное выражение, а из глаз его ушло сияние стихийной силы.

- А зачем мне жениться? - поинтересовался я.

- После брака ты станешь частью политической системы, которая просто не даст тебе творить всю ту, извини за выражение, дичь, которой ты удивлял мироздание последние месяцы. Женившись, ты начнешь действовать управляемо, в рамках обсуждаемых, и обозначенных интересов всех групп элиты. Сейчас же ты неуправляем, неконтролируем и опасен вообще для всех.

- Нда, - только и нашелся я что сказать. - Истинно говорю вам, братие, хорошее дело браком не назовут, - с легким вологодским говором задумчиво и негромко произнес я себе под нос.

Некоторое время помолчали. Я обдумывал услышанное от Николаева - в особенности «дичь»; он медленно потягивал коньяк, который налил себе сам из номерной бутылки.

- А как меня могут привязать брачные узы… ах да, прошу простить, - отреагировал я на быстрый и внимательный взгляд полковника.

Действительно, вопрос глупый. У одаренных ведь брак пусть и не на небесах заключается, но узы его гораздо более крепки чем у обычных людей - невольно опустил взгляд и посмотрел я на свой фамильный красно-желтый ранговый перстень.

- Мы сейчас конфиденциально общаемся? - поинтересовался я.

- Да.

- Можно быть в этом железобетонно уверенным?

Вздохнув, Николаев отставил в сторону бокал и сосредоточившись, выставил вокруг нас защитный купол. Использовал он, кстати, при этом материю Изнанки, так что купол подернулся серой мглистой пеленой. Я только едва усмехнулся - вспомнив о том, что Елизавета чувствует меня как маяк. А значит своим действием Николаев огородил нас от всего мира, но зато открыл для нее полный доступ к нашей беседе.

- Мне нужно достать филактерий моей матери, принцессы Елизаветы.

На лице полковника не дрогнул ни одни мускул, но молчал он довольно долго.

- Для чего он тебе?

- Она жива, и обитает в том самом темном мире отражения, откуда я только что вернулся. Именно она помогла мне переместиться за столь короткое время на столь значительное расстояние.

Николаев отлично владел собой, но сейчас - после моих слов, он просто отвернулся. При этом полковник облокотился руками на стол и даже не заметив этого, едва не опрокинул отставленный в сторону бокал. Несколько долгих минут прошли в молчании, после чего Николаев снова повернулся ко мне.

- Зачем тебе ее филактерий?

- В темном мире отражения становится все больше Тьмы, и полагаю, довольно скоро он перестанет быть доступным к проживанию. Филактерий мне нужен, чтобы вернуть ее сюда, в наш мир.

- Я понял. Поехали.

- Куда?

- В Петербург.

- Нам туда зачем?

- Затем, что ни в одном другом месте нельзя будет более лучше поручиться за твою безопасность. Дураков атаковать тебя в столице не найдется.

- Я в этом не уверен, - вспомнил я нападение на Анастасию.

- Я уверен. В город в ближайшее время прибудут члены многих королевских семей, так что никто не рискнет устраивать попытку твоего устранения в такой ситуации. Тем более что у всех пока есть шанс привязать тебя к себе.

- Эм… а зачем они туда прибудут?

- Себя показать. На тебя посмотреть.

В этот момент я вдруг понял, почему вопрос моей свадьбы решает все проблемы. Это для меня как сводного человека, или допустим для Маши Легран, или даже для сильных национальных кланов - участие в борьбе за места в новом мире, на его Олимпе, вопрос жизни и смерти. Или получится запрыгнуть на ступень стремительно уходящей за облака горы, или тебя сбросят вниз, других вариантов нет.

А для одаренных игроков из старой аристократии это соревнование лишь за места на подиуме. Кто будет Зевсом, кто Посейдоном, кто Аполлоном, и кому смотреть за какой частью света. Места на Олимпе верхушке элиты гарантированы старыми деньгами, даром и правом по рождению. Именно поэтому встроить меня в любой Дом, это значит решить проблему моей неуправляемости - уже забронировавшая себе на Новом Олимпе места аристократия всегда договорится.

- А каким образом на меня собрались смотреть?

- Смотреть будут на финал турнира за приз герцога Ольденбургского. Он состоится за два дня перед балом дебютанток, на котором ты тоже будешь присутствовать.

- Это который незаконченный?

- Что незаконченный?

- Турнир.

- Да. Это который незаконченный, - Николаев отвечал словно бы машинально, определенно находясь больше в своих мыслях, чем уделяя внимание нашему разговору.

- Так мы же… по легенде, того.

- Что того?

- Ну... над морем, кирдук му-му.

- Что?! - недоуменно посмотрел на меня Николаев, который после моей неожиданной фразы словно на невидимую стену в своих параллельных мыслях наткнулся, и полностью вернулся вниманием к беседе. Чего я, собственно, и добивался.

- Мы же неофициально-официально погибли при крушении конвертоплана.

- Ах, ты про это. Теперь вот неофициально-официально воскресли. С тобой вариантов не напасешься, повестка каждый день меняется.

- Кстати, о повестке.

- Да.

- Что в мире за ночь случилось?

- В САСШ началась Гражданская война.

- Из-за чего?

- Инквизиция, с молчаливого согласия президента Брауна, после неудачного прорыва демонов устроила в Салеме охоту на ведьм. Американцы, из республиканцев, в ответ устроили охоту на инквизицию.

- И?

- Хорошо горели.

- Ведьмы?

- Инквизиторы. А в Америке скоро будет новый президент. Причем с ее инаугурацией на повестке встанет выход САСШ из Трансатлантического содружества, в случае если Инквизиция не будет упразднена, а виновные в Салемской резне не будут казнены.

- С чего такая категоричность?

- Ввиду бегства из страны президента и трагической гибели вице-президента, исполняющая обязанности главы государства сейчас, а также единственный вероятный претендент на победу в выборах - временный президент Сената, Джина… - пощелкал пальцами Николаев, вспоминая фамилию.

- А, такая харизматичная темноволосая дева, бывшая генеральный прокурор штата Массачусетс, помню ее. Ведьма? - догадался я.

- Да.

- Ах вот оно что… - протянул я, теперь понимая свободу Астерота в данных мне советах. Действительно оплаченных - если схлестнулись американские одержимые и озаренные из инквизиции, крови для оплаты советов архидемона точно пролилось немало.

Причем понял я не только свободу архидемона в данных мне советах, но и причину низложения Люцифера в этом мире. Все просто - сердце Новой Инквизиции находится ведь отнюдь не в Риме. Озаренные Светом и владеющие силой инквизиторы обитают в Арагоне и Астурии - в Испании. Одной из трех стран - наряду с Францией и САСШ, локомотивов Трансатлантического содружества.

Вот только последние годы САСШ в содружестве атлантов, искусственно или естественно, играют первую скрипку; и ввиду уничтожения инквизиторов в Америке салемскими ведьмами, вариантов у атлантов сейчас только два: или избавиться от Инквизиции, или перестать быть Содружеством.

Во втором случае, даже при сохранении института Новой Инквизиции, в качестве влиятельных членов Большой четверки, вернее уже Большой пятерки, Трансатлантическое содружество в виде Франции-Испании и стран Латинской Америки, а также все больше набирающие силу и влияние отдельно САСШ, определенно останутся. Вот только сама Инквизиция после такого не просто значимым игроком быть перестанет, а может вообще быть вычеркнута из лица подписантов.

Сильные конкуренты никому не нужны. Тем более что с зеленым светом для меня на убийство цесаревича, определенно связанного с Инквизицией, уверенно предполагаю, что в самое ближайшее время озаренные будут атакованы не только со стороны Атлантики. И возможностей оправиться от полученного удара им точно никто не даст. Как минимум, в ближайшие несколько лет точно. Ну а за ближайшие несколько лет, раз уже пошла такая открытая игра, вопрос с бронированием билетов на Олимп я думаю будет окончательно решен. Если не с самими билетами, то по крайней мере с очередностью.

- Гори ярко, живи быстро, умри молодым - буквально как рок-звезды на небосклоне геополитики инквизиторы сверкнули, вместе со светом который несли. Только не срослось немного.

«Не получилось, не фартануло» - подсказал мне внутренний голос.

- С вопросами все? - оторвал меня от раздумий Николаев.

- Есть еще один.

- Да?

- А насчет женитьбы…

- Что насчет женитьбы?

- Кандидатура уже утверждена?

- У тебя есть в этом какие-то сомнения?

Глава 12

Самым сложным во всей этой истории оказалось достать букет ландышей. Семнадцатое января - все же не то время, когда они растут по полянам пригородных лесов. Нет, в Петербурге ландыши в продаже были, но все они были выращены с использованием владеющих агрономов - одаренных школы Природы. А подобным образом созданный букет несет ауру вложившего свою силу создателя, которую есть шанс ощутить. Так что мне нужны были настоящие и чистые ландыши, выращенные в естественной среде.

Из гостиницы Астории, куда всей командой заехали вчера поздним вечером, меня не то, чтобы не выпускали, но Николаев убедительно рекомендовал мне даже номер не покидать. Несмотря на то, что сам же объявил следующие два дня выходными. Так что с ландышами помог вездесущий Фридман, причем удаленно - в обед вооружив Моисея Яковлевича задачей, вечером я получил от него свежий и натуральный, естественным образом выращенный букет. Нашел его Моисей Яковлевич аж в Белгороде.

Дальнейшее - расчет количества телепортаций, узконаправленное заклинание конструкта и четко выверенное ускорение времени - было техническим вопросом. Как и сохранение товарного вида букета в ходе транзитной цепочки перемещений на триста метров - до соседнего здания гостиницы Англетер, транзитом через улицу и через две стены.

Да, было непросто, но я справился. Причем зашел без пространственных возмущений, а стены зданий вовсе миновал через теневой мир, в скольжении. И ощущая удовлетворение от прекрасно решенной задачи, несказанно довольный собой, материализовался в королевском люксе Ольги.

Действительно был доволен собой. С того момента, как еще в Архангельске метеором влетел в коттедж, снося окна и врезавшись в стену - после первого опыта скрытного перемещения в телепортации скольжения, умение это отточил практически в совершенстве.

Четко все вышло, быстро и даже красиво - возникнув в центре большой спальни, я лишь сделал несколько острожных шагов, пробежавшись на цыпочках. Правда, еще есть над чем работать - погасил инерцию разбега я лишь у самой кровати.

Ольга спала очень чутко, так что едва я появился в кабинете открыла глаза, моментально вспыхнувшие лиловым сиянием. Увидев меня, она вздрогнула, приподнимаясь на кровати. Но практически сразу почувствовала и поняла, что это я, расслабившись. К тому же за завтраком я ей сегодня намекнул, рассказывая с интересом, что все никак не соберусь посмотреть новый сериал «Ночные визиты». Так что думаю к моему появлению она была внутренне готова.

- Привет, - беззвучно, произнеся слово одними губами, поздоровался я, протягивая ей букет ландышей. Которые, как я знал, она любила.

Одной рукой подтянув легкое одеяло до самой шеи, Ольга освободила вторую и взяла букет. После чего закрыла глаза и вдохнула аромат цветов, явно наслаждаясь.

- Я в тебе не сомневалась, - также беззвучно произнесла она и обозначила намек на улыбку. После этого перекатилась по кровати, соскакивая на пол. Тонкое одеяло невесомо опало, а ночная рубашка, весьма короткая, на краткий миг рельефно прильнула к ее коже, не оставляя никаких недомолвок для воображения. Я почти сразу деликатно отвернулся, но при этом невольно продолжал наблюдать за девушкой пространственным зрением.

Поставив ландыши в заранее (ну точно намек утренний поняла) приготовленную вазу, Ольга накинула халат и вернулась к кровати. После чего показала мне на кресло рядом с кроватью, в которое я и присел. Запахнув халат и завязав широкий пояс, все еще чуть-чуть щурясь со сна, Ольга аккуратно присела рядом на боковину кресла, а после аккуратно соскользнула ко мне на колени. Положив руку мне на плечо так, что мне ничего не оставалось, как обнять ее за талию. Точь-в-точь такая же поза, в которой мы уже однажды общались с помощью мыслеречи, поэтому сейчас ее действия - в отличие от прошлого раза, удивления у меня не вызывали. Лишь легкая дрожь по плечам пошла, когда Ольга синхронизировала наши ауры.

- Ну, здравствуй, - когда сжала мою ладонь, уже мысленно поздоровалась Ольга со мной.

- Привет, - стараясь привести в порядок мысли, в ответ приветствовал я ее.

Ольга всегда действовала на меня магически. Но сейчас - из-за краткого испуга и удивления после моего появления, ее глаза горели чуть ярче чем обычно, а воспринимаемая аура была много ярче, накладываясь на нашу близость. И все это заставляло мысли путаться, на грани потери контроля.

Умом я понимал, что поза и объятия нужны для синхронизации наших аур. Для того, чтобы можно было беспрепятственно и незаметно для других общаться мыслеречью, и Ольга сейчас преследовала лишь утилитарные цели… - оборвав мысль, я вдруг с удивлением понял, что ошибался. Потому что девушка, почувствовав мое состояние, вдруг прижалась еще ближе, и ее сияющие глаза оказались совсем рядом.

Мгновение остановилось, губы Ольги оказались совсем рядом, и я почувствовал ее горячее дыхание. За краткий миг до неизбежного поцелуя она вдруг крупно вздрогнула, и порывисто вздохнув, отстранилась. Причем только сейчас до меня дошло, что и Ольга, как и я, находилась на грани потери контроля.

Надо же - я и не думал, что с ней такое может произойти. Даже обычные человеческие эмоции в ее исполнении невиданная редкость, а чтобы она практически потеряла голову — это вообще должно произойти нечто из ряда вон.

- И что же… нечто из ряда вон выходящее привело тебя сегодня сюда? - мысленно поинтересовалась Ольга.

- К сожалению, рамки наложенных ограничений не позволяют мне просто так взять, и заявиться к тебе в номер с беседой. Поэтому я пришел по делу…

Ольга от меня отстранилась, но глаза ее, да и не только глаза, все равно были опасно рядом. И больших усилий стоило удержать взгляд, мысли и действия в рамках.

- …по делу государственной, как минимум, важности.

- Как минимум?

- Да. Как минимум.

- Внимательно слушаю.

- Ты однажды упоминала, что вы с цесаревичем были обручены.

- Да, - медленно кивнула Ольга, не отрывая от меня взгляда своих лиловых глаз.

- Также ты говорила, что вы сделали это тайно. И после того как все вскрылось, в узких кругах был широкий скандал.

- Да.

- Я это все к чему. Мне необходимо с ним поговорить. Причем так, чтобы о факте нашего разговора кроме нас никто не знал.

Кивнув, Ольга отвела взгляд и глубоко вздохнула.

- Тет-а-тет ты с ним в реальности встретиться не сможешь, ты же понимаешь?

- Да. Поэтому и пришел к тебе.

- Рассчитывая на создание мной ловушки сознания.

- Да.

- Но создать удаленно ловушку сознания так, чтобы вы оба в ней присутствовали, я не смогу. Мне нужна будет помощь Татьяны.

- И получается, что содержание нашего разговора окажется доступным и ей.

- Да.

- Плохо, - покачал я головой.

- Не спорю.

- Как ты с сестрой?

- Плохо, - зеркально, как только что я сам сделал, покачала головой Ольга. - Очень плохо, - после недолгого раздумья произнесла она.

- Почему, спрашивать не буду, - предваряя невольный вопрос, поспешил откреститься я.

- Да я и без вопроса могу ответить. Она разочарована тем, что роль совершенства досталась мне, а не ей.

- А был выбор?

- У… создателей меня как совершенства? Был. Лично у меня и у нее нет, конечно.

- Хм.

- Я ее прекрасно понимаю. Понимаю, но не принимаю причину ее злости и даже ненависти. Как будто у меня был выбор. Я вообще о том, что я само совершенство не подозревала долгое время. А она все последние лет десять только и делает, что пытается меня задеть и вывести из себя. Как будто пропитавшись чувством вины я пойду, и убьюсь головой об стену.

Я неожиданно понял что Ольга здесь и сейчас - настоящая, обычная. Не закрытая барьерами своего холодного совершенства. И надо сказать, такой она мне нравилась гораздо больше.

- Бывает такое, да. Иррациональное, - согласился я с девушкой. - Тогда расширение участников беседы не подходит. Слишком важный у меня разговор. А если отправить к нему Эльвиру?

- Только если она научится передвигаться в пространстве также незаметно, как и ты. О вашем кровавом союзе лишь в вечерних новостях еще не рассказывают.

- И что делать?

- Есть один вариант, но он тебе не понравится, - прямо посмотрела мне в глаза Ольга.

- Какой?

- Он

- Ты отдашь мне свой перстень, и я с ним поеду к Алексею.

«…!» - все же не сдержался я в контроле мыслей.

- Понимаю, - покладисто кивнула Ольга. - Но…

- Дай мне минуту, пожалуйста.

- Если что, то…

- Ольга. Очень прошу тебя. Мне просто нужно подумать, - даже сверкнул я глазами в приступе накатившего раздражения.

Глаза Ольги расширились - она явно не привыкла к такому тону. Но промолчала, ожидая.

- Прости, - чуть сжал я ее руку. - Тяжелое детство, железные игрушки прикручены к полу, да еще магния в организме видимо не хватает. И устал еще. Сильно.

По взгляду Ольги я видел, что она явно желает мне что-то сказать, но моя недавняя отповедь ее удержала. Ничего не говоря и никак мои слова не комментируя, она вдруг - с неожиданным волнением, которое я хорошо ощутил, отвернулась.

Я в этот момент даже рукой голову подпер, уставившись в пол в позе роденовского мыслителя. У того, правда, в момент раздумий не располагалась на коленях девушка, созданная как само совершенство. Что отвлекало.

Думал недолго. Вернее даже не думал, а собирался с мыслями. Просто сложно было сделать последний шаг. Потому что в принципе, решение я уже принял. Тяжело только было его озвучить и претворить в жизнь, полностью доверившись Ольге. Но иного пути я не видел.

Когда кто-то приносит мне левую и ненужную задачу, а после с энтузиазмом говорит: «Ты сильный, ты справишься», при любом возможном случае я отвечаю: «Я умный, я даже пробовать не буду».

Для сохранения здоровья, нервной системы и бодрости духа подобный подход идеален.

Если я убью на дуэли цесаревича, то все равно для меня в этом мире все покатится в тартарары. Пусть сначала исподволь и незаметно, но без иных вариантов. И раньше это случится, или позже, уже не суть важно. К тому же, если Ольга преследует свои интересы, об этом я сегодня и узнаю. И от возможной опасности, если я сейчас не прав, у меня есть надежда на защиту. Пусть Ольга сейчас лучший менталист России, но у меня ангел-хранитель есть, который как минимум ей не уступает.

- Держи, - протянул я девушке снятый с пальца перстень, который стал частью меня, частью моей души после инициации.

Забрав кольцо, Ольга неожиданно для меня заставила материализоваться на руке свой ранговый перстень - причем со знаком магистра (я даже не сомневался), и отдала его мне.

- Это в обе стороны работает, - пояснила Ольга. - Я пыталась тебе сказать, что ты должен отдать мне свой перстень, а я тебе свой. Иначе у меня просто не получится подцепить тебя к ловушке сознания.

- А…

- Но мне невероятно приятно осознавать, что ты доверяешь мне до такой степени. Спасибо, - мягко провела она мне пальцами по щеке и легко поцеловала, быстро отстранившись. Насколько можно отстраниться, сидя у меня на коленях.

Вместо ответа я только приподнял ее перстень.

- Через полтора часа, - глянула Ольга на часы, и показала мне фалангу безымянного пальца, - сделай надрез вот здесь, неглубокий, достаточно одной капли крови. И надень мой перстень.

- Понял.

- А теперь отвернись, пожалуйста, мне нужно переодеться.

- Может мне выйти? Все равно я, так сказать, не могу не смотреть пространственным зрением…

- Просто отвернись.

Полтора часа, которые покинувшая комнату Ольга дала себе времени для того, чтобы добраться до цесаревича, я просидел в кресле так и не вставая. Находился на грани полудремы, но в то же время мысли текли довольно свободно, не сдерживаемые оковами разума преобразовываясь в совершенно необычные, и даже крайне удивительные варианты возможных событий.

В назначенное время я сделал надрез на фаланге безымянного пальца и надел, закрывая выступившую капельку крови, перстень Ольги. Руку почти сразу окутало легкое лиловое сияние, и сознание вдруг погасло - точь-в-точь как бывает после того, как перед наркозом видишь движение медсестры, вводящей препарат в вену.

Пришел в себя моментально. И осмотревшись, сразу понял где нахожусь. Я уже был здесь однажды - в созданной Ольгой ловушке сознания. Видимо, для простоты создания связи она построила ее заново и без каких-либо изменений.

Находился я сейчас на панорамной террасе огромного пентхауса. Прямо под ногами о покатые камни скалистого берега бились тяжелые свинцовые волны северного моря - их было хорошо видно благодаря полностью прозрачному полу. По сторонам от построенного прямо в теле скалы дома возвышались угрюмые клыки каменистых утесов, сверху накрытые хмурым куполом низких облаков. Размеренно крутились лопасти огромных белоснежных ветряков, возведенных на уступах скалистого побережья.

Я еще раз глянул вниз под ноги, глядя как волны разбиваются о покатые валуны. Время в этой ловушке сознания остановилось, или идет одновременно с реальностью? - возник у меня вдруг вопрос. Сейчас январь, и по идее, если время синхронизировано, то снизу должен быть лед. Но может здесь проходит течение Гольфстрим, и вода здесь и в январе не замерзает?

Почему-то мне показалось, что именно этот вопрос весьма важен в перспективе. Весьма важен, но точно не сейчас. Поэтому отбросив настойчивые мысли, я обернулся от открывшейся панорамы и увидел знакомую картину. Тропический сад, плетеные шезлонги у бассейна с пляжным баром, негромкий шум водопада.

Ольга, как и в прошлый раз, была одета в античном стиле: белоснежная туника, греческие сандалии, золотая диадема и широкие золотые браслеты на запястьях. Рассматривая (и любуясь) девушкой я отметил, что недавно виденный наряд Елизаветы очень похож на облачение Ольги. Мода, видимо, у одаренной элиты на античные наряды - вспомнить хоть закрытую вечеринку Ядовитого Плюща. Впрочем, учитывая все разговоры о грядущем воцарении людей-как-богов на Новом Олимпе, подобная мода удивления не вызывает.

Цесаревич Алексей расположился у стойки пляжного бара. Он был, как и я сейчас, в черном мундире с воротником стойкой, безо всяких знаков отличий. На мое появление внимания он даже не обратил, продолжая на свет рассматривать бокал с коктейлем.

- Прекрасно выглядишь. Впрочем, все необычно как обычно, - повернулся я к Ольге с дежурным комплиментом.

- Зачем мы здесь? - едва я начал говорить, к Ольге же обратился цесаревич, продолжая демонстративно меня не замечать.

- Добрый вечер, - пытаясь поймать его взгляд, поздоровался я с обреченным наследником трона Империи.

Время было под утро, и мое неожиданное приветствие цесаревич встретил едва-едва поднятой бровью. Видимо, знаменитый в моем мире анекдот про лося он не слышал. Ну и хорошо, что не слышал, а то что-то я погорячился. Аккуратнее надо быть в словах и выражениях.

Цесаревич наконец посмотрел на меня взглядом своих синих, подсвеченных стихийной силой глаз.

- Мы здесь затем, чтобы помочь тебе избежать неминуемой смерти, - прояснил я собравшую нас здесь причину.

Фыркнув, цесаревич даже отвечать не стал, только еще раз демонстрируя небрежное удивление, словно действительно говорящего лося увидел, приподнял бровь. И повернулся к Ольге, вновь решив меня игнорировать.

- Я здесь только из уважения к тебе. Но подобные…

- Подожди, - довольно резко прервал я цесаревича. - Помолчи пожалуйста несколько секунд… - для убедительности я даже руку поднял, громко щелкнув пальцами, а цесаревич от удивления моим поведением действительно замолчал.

Я же в это время лихорадочно думал, складывая в уме возникшую картину с проносившимися перед внутренним взором образами - озаренная Елена Николаевна, накладывающая на меня щит Света, апостольский визитатор граф Бергер в свите цесаревича, его синие глаза, свидетельствующие о даре владения стихией Воды…

- Ольга, - когда картинка окончательно сложилась, повернулся я к девушке. - Наш общий друг демонстративно замечать меня не хочет, поэтому скажу тебе. Слышащий да услышит…

Я споткнулся паузой, а после вдруг крепко зажмурился, и когда открыл глаза, начал говорить, уже глядя на мир через серые всполохи затопившего мой взгляд чернильного мрака.

- Да, да. Я к тебе обращаюсь, - привлек я внимание цесаревича: - Имеющий уши, да услышит. Отбрось обусловленности ума, слушай разумом, а не сердцем. Если тебе говорят, что убийство во имя Бога поможет тебе попасть в рай, а ты этому веришь… у меня для тебя очень плохие новости.

Вновь вернув взгляду обычный вид, я сделал короткую паузу и повернулся к Ольге.

- Проблема в том, что он мне не только не верит, но он даже не хочет меня слушать, - доверительно сообщил я ей. - Более того, он здесь действительно лишь из уважения к тебе, но и тебя тоже слушать не будет. Потому что, по его мнению, есть два мнения - его, и неправильное.

Цесаревич сверкнул глазами - привлекшее его внимание действие моего заполненного Тьмой взгляда уже определенно заканчивалось. И он сейчас явно желал что-то сказать в форме «пора прекратить этот балаган», но я вновь упреждающе поднял руку.

- Подожди пару секунд, прошу тебя. Мы вместе с Ольгой сейчас рискуем жизнью и репутацией ради тебя, поэтому имей уважение, будь хоть немного терпелив. К тому же я уже перехожу к сути. Есть такая поговорка: «Спорят только дураки и подлецы. Дурак не знает, но спорит, а подлец знает, и спорит». Так вот в нашей с тобой паре уже есть один назначенный дурак, а оставшаяся вакантной роль подлеца меня не устраивает.

Цесаревич больше не смотрел на меня, не смотрел он и на Ольгу. Взгляд его синих глаз был направлен на северное море за окном. Я же между тем продолжал.

- Все, теперь точно к сути. Просто послушай. Ты наверняка полагаешь, что обладая шестым золотым, или каким там рангом владения стихией, ты меня легко победишь на дуэли. Вода тушит Огонь, piece of cake и все такое прочее, основы элементарной магии. Если брать только владения одной стихией, полагаешь справедливо.

Но как же темные искусства, во владении которыми я один из лучших в мире? Уверен, ты об этом знаешь. Но ты думаешь что я думаю, что ты думаешь что на применение темных искусств я не решусь. С одной стороны как бы это и верно - применение темных искусств во время дуэли - это ведь подсудное дело, карается смертной казнью. Но мы будет на арене вдвоем, в единственный миг между прошлым и будущим, и вопрос будет стоять жизни и смерти. Останется только один, и все такое прочее. И со своей стороны я считаю, что лучше, когда двенадцать незнакомцев судят, чем четверо лучших друзей несут. Ты ведь не можешь этого не понимать?

Цесаревич по-прежнему молчал и на меня не смотрел.

- Без сомнений, не понимать этого ты не можешь. Но не желая раскрывать карты, ты будешь делать вид, что на применение темных искусств в дуэли я не решусь. И почему ты сейчас не желаешь слушать ни меня, ни Ольгу? А мы ведь, я напомню, находясь здесь с тобой рискуем жизнями и репутацией. Не ты рискуешь, мы рискуем. Но ты не желаешь меня не просто выслушать, а даже заметить. Почему? Правильно, потому что ты безоговорочно уверен в успехе. Даже если я применю свои способности во владении темными искусствами. И причина этого, элементарно же, Уотсон, - вновь щелкнул я пальцами, - от Тьмы у тебя есть защита. Не зря же ты дружишь с инквизицией. И у тебя во время дуэли наверняка будет наложенная озаренными защитная аура, Щит Света, который пусть даже тебе победу не обеспечит, но применение темных искусств мною вскроет и от первого удара защитит.

На лице цесаревича ничего не дрогнуло, но я понял, что попал в точку.

— Вот только уверенный в своей победе ты абсолютно перестал смотреть по сторонам. Я сейчас могу тебе даже карты открыть, сообщив о том, что умею повелевать тремя стихиями. Огнем, Тьмой, и Демоническим пламенем. Ты кстати почти десятый, кто об этом узнает, не считая той мимо проходящей большой компании, что этот мир уже навсегда покинула. И я тебе без шуток гарантирую, что могу сделать из тебя головешку меньше чем за две секунды после начала поединка.

Да, если будет на то желание, то будет проведено расследование, и может быть даже применение мною Демонического пламени вскроется, но… - еще раз пощелкав пальцами, я указательным показал прямо на цесаревича: - Ты уверен, что это желание будет? Почему тебе подписали смертный приговор, а меня практически в приказном порядке подрядили тебя убить? Не оттого ли, что ты со своими озаренными светом опричниками решил забрать себе власти больше, чем положено по утвержденному всеми заинтересованными лицами договору?

Теперь уже цесаревич смотрел прямо на меня.

- Ты можешь спросить у Ольги, и она тебе ответит - владею ли я тремя стихиями. И разобрать на арене я тебя смогу десятком разных способов. В общем, что я сказать-то хотел. Дуэль не состоится. Я готов принести тебя хоть тысячу извинений и в качестве сатисфакции даже прилюдно отрубить мизинец. Хоть два. Да хоть даже себе мизинец отрубить. Ради благополучия близких людей я не готов получать достижение цареубийцы в самом начале карьеры. За быстрый билет во власть я тоже бороться не собираюсь. Пусть она за меня для начала борется.

Но все это дела грядущих дней и только мои проблемы, которые тебя волновать не будут. Потому что мое извинение лишь отсрочит твою смерть - не я, так условный Валера, который получит предложение от которого невозможно отказаться, тебя потом по молчаливому приказу царя головы лишит. Уверен, что Щит Света и сила Воды спасут тебя от оборотня?

Все, что я мог, я сказал. И потянулись долгие секунды молчания, складываясь в минуты.

- Ольга, - наконец обернулся я к девушке. - Прости пожалуйста, что я втянул тебя в эту авантюру, с этим человеком не о чем разговаривать. Давай возвраща…

- И что ты предлагаешь? - перебил меня цесаревич.

- Я предлагал тебе выслушать меня, я же сказал.

- Я выслушал. И я тебя услышал.

- Отлично. Я рад.

- Так что мне делать?

- Не понял вопроса.

- Хорошо. Что нам делать?

- Ты меня об этом спрашиваешь?

- А кого мне еще об этом спрашивать?

Несколько долгих секунд мы с цесаревичем Алексеем смотрели друг на друга, а после - не сговариваясь, оба обернулись к Ольге.

Глава 13

В апартаментах Астории, куда я вернулся только в четверть девятого утра, встретил меня отблеск мигающего огонька ассистанта, показывающего наличие важных оповещений.

Голова раскалывалась от обилия усвоенной и услышанной недавно информации, так что намекающие на очередную порцию важных дел и событий красные огоньки оповещений заставили меня выругаться. И прочитав несколько помеченных высокой степенью важности сообщений, я только вздохнул - покой нам только снится.

Обещали же два выходных, как так?

Хотя бы душ успел принять и позавтракать, до того момента как ко мне в номер явился сам генерал-губернатор Бессарабской губернии граф Александр Александрович Безбородко. Причем визит его был не тайным, а вполне обоснованным - граф по-прежнему являлся шефом нашей сборной команды по практической стрельбе, да и прибыл в сопровождении Татьяны Николаевны. Которая, выпив предложенную мною чашечку кофе, от беседы самоустранилась. Не принимая в ней участие, но при этом и не покидая гостиной, за столом в которой мы сидели.

Однако. Какая Татьяна Николаевна удивительная женщина - с уважением посмотрел я на точеное лицо директора гимназии, наблюдая как она уже свободно общается с Безбородко. А было ведь время, когда только при одном его виде дар речи теряла.

Интересно, а она с Сан Санычем только по долгу службы, или по велению близкой дружбы? - мелькнула крамольная мысль, которую я, впрочем, тут же отбросил.

Граф между тем, переходя на деловой тон после утреннего кофе, положил на стол бумагу с золотыми императорскими вензелями. Содержание я уже знал - еще вчера днем Николаев предупредил. Так что без удивления бегло просмотрел текст, сообщающий о пожаловании мне княжеского титула Юсупова-Штейнберг. От которого Анастасия вполне ожидаемо отказалась в пользу возможности возглавить национальный клан Юсуповых, преобразованный в имперский княжеский род. И поэтому я, с легкой руки Императора, ныне стал князем Юсуповым-Штейнберг, добавив княжеский титул в копилку к баронству Делашапель.

Расту. Как гриб после дождя. Впрочем, неожиданное повышение даже не радовало.

Безбородко между тем положил на стол таблетку проектора и передо мной возникла рельефная карта Восточной Европы. С многочисленными обозначениями принадлежности государственных, клановых и корпоративных территорий, а также дисклокации войск у границ Конфедерации. Войск с обеих сторон границ.

- Готовите очередной распил Польши? - только и поинтересовался я.

Безбородко отвечать не стал. Только головой покачал, показывая все что он думает о моей деликатности в определениях. После этой молчаливой демонстрации граф начал объяснять технические детали всего того, что от меня требуется - как нового, причем в связи с событиями в Елисаветграде теперь далеко не последнего владетеля в регионе.

По утвержденному наверху плану войска европейцев и конфедератов в ближайшее время должны были аннексировать, разделяя, Речь Посполитую. И я не знаю (вернее, не хочу даже знать) за какую цену британцы самоустранились, развязывая руки Европейскому союзу и Конфедерации в очередном разделе Польши.

Власть на занимаемой конфедератами территории Речи Посполитой забирал национальный клан Шуйских - объединившаяся верхушка кланов Разумовских и Юсуповых, претендующих как понимаю на титул Наместника Царства Польского. Имущество и земли их кланов в бывшей Вольнице также поделили, причем ожидаемо: территории Разумовских отходили Анне Николаевне, главе нового имперского княжеского рода Разумовских, и опять же новому имперскому княжескому роду Юсуповых, на главенство в котором весьма серьезно в перспективе претендовала Анастасия.

Граф говорил и говорил, рассказывая, но слушать все это мне было довольно непросто. Да и вообще беседа складывалась для меня с трудом. Потому что утвержденные планы по реформам Вольницы и аннексии Речи Посполитой, которую британцы отдали русским и европейцам, меня не интересовали. Потому что если то, о чем мы сегодня ночью с Алексеем и Ольгой договорились получится, все здесь и сейчас сказанное не будет иметь никакого смысла - тексты планов придется заново переписывать, в каких-то местах вообще с белого листа.

Если же задуманное не получится… есть вариант, что нам всем после этого будет все равно.

В бытность прошлой жизни мне однажды приходилось работать по внедрению проекта, в работе над которым были задействованы сотни людей в нескольких регионах. Причем на момент начала работы я уже обладал эксклюзивной инсайдерской информацией о том, что все это - сизифов труд, так как бизнес собственниками будет продан. На тот момент о продаже бизнеса уже шли переговоры, а новый реализуемый проект в свете этого имел только один вариант - быть зарубленным на корню. Вот только обладая этой информацией, я не мог ни с кем ей поделиться, и вынужден был работать без спущенных рукавов. Сейчас возникла такая же ситуация - масштабом правда только много серьезнее. И от осознания этого было непросто - не люблю работать на результат, а после бросать его в воду.

Тем не менее, нельзя было показать, что в реализуемый сейчас проект я не верю. Поэтому я внимательно слушал и обсуждал с графом Безбородко границы моей роли и полномочий и как варлорда и как владетеля. А кроме того, обсуждение касалось еще активов Власовых, чьи земли также должны были перейти под мою руку, с ликвидацией их национального клана. К счастью, сам бывший князь - едва не убитый озаренной, уже шел на поправку, и я даже знаю на кого можно будет скинуть управление всем этим делом.

Особого внимания требовали и активы княжеского рода Юсуповых-Штейнберг. Безбородко в этой связи очень интересовала моя возможность гарантировать выполнение государственных контрактов. От которых и отказаться мне было никак нельзя. Поэтому, когда граф и Татьяна Николаевна ушли - время уже близилось к обеду, я чувствовал себя словно выжатый лимон.

Безбородко ушел, но сразу после обеда у меня в кабинете появились новые гости. Это были прибывшие из Архангельска Зоряна, Барбара и Адольф. Последний вошел в номер последним и закатил приличных размеров баул на колесах.

- Здорово, художник! - приветствовал я своего нового арт-директора, и кивком поздоровавшись и Барбарой, обнялся и поцеловался с Зоряной.

В этот раз, в отличие от беседы с Безбородко, все проходило гораздо более интересно. У меня даже голова прошла, особенно после того, как Адольф раскрыл баул и начал оттуда доставать плоды труда нескольких месяцев.

Фридман и Элимелех, покойся он с миром… Или пока не покойся, с архидемонами никогда нельзя быть ни в чем уверенным, особенно если тела не видел. Да даже если и тело видел, тоже уверенным ни в чем быть нельзя. В общем, Элимелех, пока был жив, работал вместе с Фридманом над полученным от меня, одним из, заданий, и эти два господина меня не подвели. Выполнили данное мною давным-давно, еще в Архангельске, указание о поиске свободолюбивых инженеров и дизайнеров из фирм-производителей горнолыжного оборудования. И сейчас, взяв одну из готовых досок, я крутил ее со всех сторон, удовлетворенно рассматривая.

- Эту модель можно будет назвать «Улыбка», - подытожил я результат осмотра.

- Почему улыбка? - поинтересовалась Зоряна.

- Потому что… - протянул я, рассматривая рисунок на доске, где была изображена нагая девушка, лежащая на серфе и плывущая по лазурной прозрачной воде южного моря.

- …потому что глядя на эту доску зимой, думаешь о лете. А глядя на нее летом, думаешь о зиме. Эта доска - как улыбка Чеширского кота, живущая отдельно от него.

Похожая доска Atom Freemind, с таким же точно рисунком, была у меня в прошлой жизни. И именно этот рисунок я дал задание Адольфу с точностью воспроизвести на одной из моделей. Вдоволь налюбовавшись на отлично выполненный результат, принялся разбираться с креплениями и ботинками, образцы которых мне также принесли.

После демонстрации результатов Адольф и Барбара номер покинули, а мы с Зоряной несколько часов потратили на то, чтобы составить план мероприятий. В том числе по открытию сезона на курорте, который Валера мне уже передал, и управление которого Зоряна уже полностью взяла в свои руки. После того как закончили с досками, пришло время разбираться с нюансами грядущего переезда. Для этого ко мне прибыл лично только что прилетевший из Елисаветграда штабс-капитан Измайлов.

Отряд варлорда Артура Волкова, вместе с Измайловым, который по плану будет совмещать сразу две должности - командира отряда, и место главы службы безопасности княжеского рода, полностью переезжал в Елисаветград, в ППД в усадьбе Юсуповых-Штейнберг, охранять Место Силы, к которому привязан мой слепок души. Курирующая горнолыжный курорт Зоряна оставалась в усадьбе Делашапель, вместе с Геком и личной охраной.

Ближе к ужину в номере появился немного взъерошенный Моисей Яковлевич, прилетевший из Калуги. И он стал еще более взъерошенным, узнав, что становится поверенным уже имперского княжеского рода. Впрочем, после небольшого замешательства неуверенная улыбка Моисея Яковлевича вновь стала напоминать оскал акулы, а глаза загорелись в ожидании грядущих разборок за наследство удаленных из Вольницы национальных кланов. За наследство, которого мне полагалась немалая часть.

Вместе с Моисеем Яковлевичем мы обсудили и утвердили последние нюансы переезда и ближайших неотложных дел в усадьбе Юсуповых-Штейнберг в Елисаветграде. Которую, к слову, снова восстановили. В очередной уже раз. Под это уже обсуждение в кабинет вернулась Барбара.

Она, за неимением у меня других кандидатур, должна была стать помощницей управляющей поместья. Квалификации у бывшей горничной для должности управляющей определенно не хватало, зато у нее было самое главное - лояльность лично мне. Да и желание получать образование, как у Зоряны. Поэтому в ближайших планах был найм управляющего со стороны, на годичный контракт, а дальше уже по ситуации.

Когда за окнами давным-давно было темно, Измайлов, попрощавшись первым, номер покинул. Фридман, Барбара и Зоряна собрались было выйти следом за штабс-капитаном, но когда они поднялись, юриста я попросил остаться. Зоряна, направившаяся было к выходу, явно не торопилась. Намереваясь, наверняка, подождать пока все выйдут, а после сказать мне пару слов наедине. Но видя, что я еще намерен побеседовать с Фридманов, Зоряна подошла ближе и присела на одно колено рядом со мной, взяв меня за руку.

Моисей Яковлевич, глядя на такое ее поведение, немного дергано поднялся из кресла и быстро вышел в гостиную, чтобы не мешать.

- Мне вечером зайти? - негромко поинтересовалась Зоряна.

- Нет, - после недолгого раздумья покачал я головой. - Устал. Сегодня мне нужно просто поспать.

- Если будет мучить бессонница, позови, - посмотрела мне в глаза девушка. - Я могу прийти в любой момент. Или мы, - еще тише добавила она.

«Мы?» - не сразу понял я смысл сказанного.

- Вместе с Барбарой, - одними губами шепнула Зоряна.

- Однако.

- Ну… - несмело улыбнулась Зоряна.

Да, от ненависти до взаимовыгодного сотрудничества один шаг - удивился я поведению девушек. Барбара, с зарумянившимися щеками, то и дело несмело поглядывая на меня, в это время стояла у двери. Когда обе вышли, я окликнул удалившегося в гостиную Фридмана.

- Моисей Яковлевич, - вернулся я к рабочему тону и настрою. - Мне нужно сделать вот что… - и следующие полчаса я в одну калитку рассказывал юристу, что ему нужно делать.

Вообще-то все это нужно было сделать лично мне. Потому что именно мне поручал это Астерот в преддверии пока не услышанного предложения, от которого я не смогу отказаться. Но у меня впереди и так забот полон рот.

Главное, это конечно подготовка к финальному матчу турнира. Которая простой быть не обещала: оказывается, наше участие после переноса матча было заявлено как использующих стихийные силы. А это переворачивало вообще все с ног на голову - и если с командой александровцев у нас получилось забрать победу благодаря эффекту неожиданности, то с командой Пажеского корпуса подобный номер явно не пройдет. И нашей команде в самые ближайшие дни предстояла инициация Модеста и Надежды, а потом многодневные тренировки боевого слаживания.

Кроме всего прочего ко мне наконец прибыл учитель танцев, обещанный еще давным-давно Ольгой. Ну и грядущая дуэль, конечно же, тоже готовиться надо. Поэтому я и решил делегировать полномочия, и перепоручить задания Астерота Фридману. Моисей Яковлевич та еще акула, думаю справится.

Ну а не справиться, значит не судьба. Гори оно все адским пламенем. Устал я. Действительно устал. Может не магния пропить, а на море съездить? Когда-нибудь - только усмехнулся я.

После получения весьма подробных указаний и подтверждения полномочий Фридман собрал свой чемодан и попрощавшись, направился к выходу. Когда дверь за юристом закрылась, я в изнеможении откинулся в кресле.

Казалось бы, весь день только и занимался тем, что думал и говорил, а устал словно вагоны разгружал. Немного посидев с закрытыми глазами, взял ассистант. Почта сама себя не разгребет, поэтому нужно сделать последнее усилие. В этот законный «выходной» день.

Теперь я понял, что это Николаев так мне мстил в некотором роде. Полковник наверняка знал, что я дела буду разгребать все эти дни, и объявив «выходные» просто соли на раны мне посыпал.

Об этом я думал, лениво пролистывая многочисленные важные, и не очень сообщения. В одном из которых увидел вчерашний запрос от Лады, в котором колумнистка «Сатирикона» сообщала, что находится в Петербурге и просила снизойти меня до эксклюзивного интервью. Отдельно она акцентировала внимание на том, что готова ответить на мой вызов абсолютно в любое время дня и ночи.

То ли я так на мир смотрю, то ли аура Лады в памяти так воспринимается, но в черных по белому экрану буквах между строк прямо-таки читалось обещание незабываемой ночи. И едва подумал об этом, как-то… и усталость сразу прошла, и мысли прояснились.

- Вечером в среду, после обеда, сон для усталых, взрослых людей, - напевал я, поднявшись с кресла.

Я вообще кто, одаренный или нет? У меня два законных выходных, один из которых я уже бездарно слил в реку времени. И оставшееся время слишком дорого, чтобы тратить его на сон.

Подойдя к окну, наблюдая за огнями ночного города, я размышлял. С одной стороны, соскучившаяся по мне Зоряна, которая открытым текстом намекнула, что прийти они готовы ко мне вместе с Барбарой.

С другой стороны, Лада. А колумнистка Сатирикона, надо сказать, умеет обратить на себя внимание и получать… так скажем, удовольствие от жизни.

Это будет непростой выбор, подумал я, дохнув на стекло и нарисовав на нем улыбающуюся рожицу.

Глава 14

Это действительно был непростой выбор - подумал я через несколько минут, заставляя появиться в руке кукри.

Довольно долгое время мне потребовалось, чтобы настроиться и подготовиться. Чуть приоткрыв окно номера, оставив совсем небольшую щель, я отошел к противоположной стене. И бросил клинок, уже во время броска входя в состояние скольжения. Буквально секунда, и за несколько длинных телепортаций я проделал тот самый путь, который совершил чуть меньше суток назад.

Материализовавшись в королевском люксе Ольги, сделал несколько шагов, пробежавшись. И остановился, погасив инерцию разбега, вновь лишь у самой кровати. Пустой кровати, на туалетном столике рядом с которой стоял принесенный мною вчера букет ландышей.

Ну да, время еще десяти нет, спать пока рано. Интересно, а где сейчас…

- Я уже думала, что ты не придешь, - негромко произнесла Ольга.

Обернувшись, я увидел ее сидящую в кресле с бокалом мартини в руках. На ней сейчас была та самая туника и украшения, в которых она предстала передо мной в ловушке сознания.

- Ты…

- Я?.. - отсалютовала мне бокалом Ольга.

- Ты оч-чень хорошо обо мне думала.

- Зато я в тебе никогда не сомневалась, - улыбнулась Ольга, а глаза ее ярко вспыхнули лиловым сиянием.

Глава 15

«Как узнать, что на дворе лето? Дождь теплый», - есть поговорка в некоторых странах северной Европы. Поговорка, актуальная в омываемых теплым Гольфстримом странах Северной Европы, но точно не в Петербурге. Потому что здесь Гольфстрима нет, а типичная погода такова, что дождь может идти что в августе, что в январе, причем при одинаковых плюс восьми градусах тепла. И вглядываясь в серую хмарь пелены моросящего дождя, я думал о том, что все так оно и есть.

Я сейчас стоял на носовой посадочной площадке круизного пятнадцатипалубного лайнера «Принцесса Ольга», выходившего в Финский залив из южного терминала пассажирского порта Санкт-Петербурга. До плюс восьми сегодняшний февральский день правда не дотянул, ниже нуля температура воздуха не опустилась. Но несмотря на плюсовую температуру находится на свежем воздухе комфортом не прельщало - то и дело задувал порывами стылый ветер, хлестко бросая в лицо мелкую водяную взвесь мороси, грозящей перейти в мокрый снег.

Правда именно я неудобств из-за погоды не испытывал - на мне костюм боевого мага, мало чем отличающийся от контактного комбинезона для бронекостюма. Без датчиков и встроенной медсистемы, но непромокаемый и с терморегуляцией. Волосы только намокли, да щуриться от особо сильных порывов ветра приходилось, но мне не мешало. Со стихией Огня, бегущей по энергетическим каналам, мокрые волосы и порывы холодного ветра совершенно неволнующий фактор.

Держась за поручни выходящего из порта лайнера, я вглядывался в мглистую хмарь окружающего серого мира, в которой присутствовало лишь единственное яркое, белоснежное пятно: далеко справа, у северного терминала пассажирского порта, виднелся выходящий в море лайнер-близнец нашего. Это была «Принцесса Анастасия», на которой сейчас находилась команда Пажеского корпуса.

«Принцесса Анастасия» шла из Северного терминала пассажирского порта параллельно нам по Большому Корабельному каналу, ближе к Васильевскому острову. Наша «Принцесса Ольга» выходила из Южного терминала пассажирского порта через створ Морского, или как он здесь назывался Путиловского канала, у Тарухтанных островов.

И наш белоснежный лайнер, в окружающей мокро-серой действительности выглядящий пришельцем из иного мира, сейчас приближался к месту за поворотом Путиловского канала, в моем мире называющемуся Золотыми воротами. Именно после прохода этой отсечки, как говорит одна из версий, моряки начинали получать суточные в валюте. Поэтому подобное название это место выхода на большую воду и получило. Вспомнил я об этом сейчас потому, что здесь створ местного канала на карте как «Золотые ворота» отмечен не был, что косвенно говорило в пользу подобной версии.

Сам я впервые наблюдал «новый» для меня Петербург с этой стороны. И сейчас, облокотившись на мокрые от вездесущей мороси поручни, осматривался вокруг, вновь удивляясь такому знакомому и в то же время незнакомому пейзажу.

Привычная, высоко поднятая над водой магистраль Западного скоростного диаметра, в моем мире пересекающая устье Невы и соединяющая через залив север и юг города, непривычно отсутствовала. Здесь в скоростной магистрали связующей два берега не было нужды - население «нового» города в разы меньше, чем у меня дома.

Кроме того, в этом мире в черте Петербурга отсутствовал грузовой морской порт - еще в середине двадцатого века переехавший в Усть-Лугу. И из-за его отсутствия я просто не узнавал береговую линию, лишившуюся большинства знакомых мне ориентиров: по сторонам отсутствовали привычные промышленные пейзажи. Их сменили приметные купола терминалов пассажирского порта, несколько малоэтажных жилых кварталов, парки и береговые общественные пространства.

Вот только несмотря на отсутствие неухоженных берегов ржавых промзон, кубиков контейнерных складов и угловатых кранов, картина все равно взгляд не радовала. Зима, как и предыдущая (в моей памяти старого мира), выдалась бесснежная, деревья парков стояли голыми и облезлыми, а окружающий пейзаж был уныл настолько, насколько он может быть унылым в Санкт-Петербурге в феврале. Хотя в Санкт-Петербурге в любое время года пейзаж на берегу залива может выглядеть одинаково уныло: тяжелая, коричневая с желтизной вода, водяная взвесь вездесущей мороси и хмурая серость низких облаков.

Когда «Принцесса Ольга» миновала створ Золотых ворот и уже шла по огражденному дамбами участку канала, я почувствовал чужое присутствие за спиной. И через мгновенье рядом встал Валера. Смахнув с леера крупные капли воды, он взялся за поручни, осматриваясь по сторонам и поежившись. Ну да, у него Огонь в жилах не течет, ему чувствовать себя комфортно в таких условиях сложнее.

- Все в порядке? - поинтересовался принц чуть погодя.

- Да.

- Пойдем в машину.

- Требуется мое присутствие?

- В общем если, нет.

- А если в частности?

- Стоишь как перст в одиночестве. Могут возникнуть вопросы о единстве команды, и все такое прочее. Скажут еще, что мы тебя наказали, выгнали и в угол поставили.

- Сам придумал?

- Подсказали умные люди.

- Выходите вы ко мне, вместе постоим.

- Ха. Ха. Пойдем.

- Валер, если честно, не хочу.

- Почему?

Вопрос довольно странный, но понять Валеру, или отправивших его Эльвиру или Николаева можно. Остальная команда давно уже расположилась в уютном по сравнению с улицей десантно-штабном отсеке конвертоплана, собравшись в ожидании подхода лайнера в назначенное место - на траверзе Константиновского дворца в Стрельне. И только я один, как Ди Каприо на Титанике, только без пары, остался стоять на самом носу корабля.

- Валер, ты можешь не поверить, но… погода нравится. Соскучился по этой вот мокросрани.

После этих слов я даже зажмурился и вдохнул влажный воздух полной грудью, подняв лицо навстречу густой водяной взвеси. Никогда не думал, что можно соскучиться по питерскому климату, а вот неожиданно случилось.

- Every man has his hobby-horse, - между тем многозначительно, и с деланным пониманием и сочувствием произнес Валера, явно намекая, что у каждого свои слабости.

- С кем поведешься, как говорится, - моментально ответил я.

- Я вообще то о погоде, - не понял Валера.

- А что погода?

- Ты сказал, тебе нравится погода.

- Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, - широким жестом показал я Валере на расстилающийся впереди темный залив, на линии горизонта сливающийся с хмарью тяжелых облаков. Среди темной стены которых виднелась лишь яркая золотая точка большого купола кронштадтского Морского собора.

- У природы нет плохой погоды, Валер, - добавил я. - Тем более в Петербурге.

- Все не так плохо, как я думал. Все гораздо хуже, - с нескрываемым сочувствием произнес он.

Зябко передернув плечами и махнув рукой, Валера развернулся и пошагал к стоящему на площадке позади меня приземистому белому конвертоплану в ливрее Арктической императорской гимназии имени Петра Кузьмича Пахтусова - с широкими черными и синими полосами.

Я действительно не хотел туда идти. Хотелось просто стоять здесь и ни о чем не думать, с закрытыми глазами подняв лицо навстречу мокрой взвеси. Ощущение, как бывает утром, когда вставать не хочется категорически, и забираешь себе еще несколько минут времени полудремы, переставляя будильник на пять минут вперед.

На душе было тяжело. Давило подспудно ощущение словно вот-вот все хорошее может закончится. И хотелось просто наслаждаться последними спокойными моментами жизни.

После того как ушел Валера, больше меня никто не звал и не торопил. Оставалось только ждать прибытия на место. Никаких последних брифингов и инструктажей не требовалось - о грядущем матче, тактике и стратегии все уже давно обговорено, причем не один раз. И при обсуждении не обошлось без серьезных сюрпризов. Даже открытий чудных, можно и так выразиться.

Впрочем, сюрпризы оказались серьезные, но совсем неудивительные - как оказалось, задание победить в турнире получили не только мы. Вернее, вообще задание безусловной победы получили довольно многие команды, от самых разных заинтересованных государственных лиц и чинов. Но высочайшее задание победить в турнире наличествовало лишь у одной команды - феечек Самарской Академии.

Об этом нам, месяц назад, сразу после прибытия в Петербург рассказал Николаев, в самом начале подготовки к финальному матчу. С его слов, первоначальный план турнира со стороны прямых организаторов - русского цесаревича и английского принца, действительно заключался в том, чтобы показать превосходство технологического прогресса перед владеющими стихийной силой. Причем планы наследников престолов двух Империй изначально были выгодны абсолютно всем, с учетом трансляции происходящего на широкую публику.

И преимущества технического прогресса перед магией матчи группового турнира ожидаемо для всех показали. Имелся во всем происходящем лишь один немаловажный нюанс - преимущество современных систем вооружения было продемонстрировано перед весьма средним уровнем владения даром. Потому что уровень владения во время турнира был серьезно ограничен правилами. Я кстати об этом только от Николаева и узнал, после начала новой подготовки.

Но после проведения группового турнира, далее к финальным матчам вступали в силу уже иные замыслы. По планам русского царя и английского короля, которые пришли к соглашению за спиной, или скорее над организовавшими турнир наследниками, задачей уже ставилось демонстрация превосходства по-настоящему умелых одаренных перед техническим прогрессом. Причем демонстрация превосходство безоговорочного, подавляющего, и уже не для широкой публики.

В российском финале по высочайшему плану должны были встретиться команды феечек и Пажеского корпуса. Участники финала были определены задолго заранее, даже с предусмотренным соблюдением символизма. Феечки ведь носили маски богинь античного пантеона - Диана, Селена, Ника, Терра, Виктория и Гера; а команда Пажеского корпуса также выступала инкогнито, скрываясь под масками индигетов - в римской мифологии великих воинов и героев, приближенных к богам. Нестор, Эномай, Одиссей, Пандион, Ахилл, Аякс - имена героев-ахейцев времен Троянской войны послужили масками команде Пажеского корпуса. И по задумке, в финале «богини» должны были показательно вынести «героев» в одну калитку.

Вот только все планы организаторов (на разных уровнях планирования), были такими стройными, многоуровневыми и красивыми ровно до того самого момента, как на их пути внезапно не оказалась наша команда. Внезапно - усмехнулся я. Наша команда оказалась на пути планов также внезапно, как наступает весна для коммунальщиков, или как внезапно для бухгалтерии приходит плановая проверка из налоговой.

Наш успех в матче с феечками оказался неожиданным и непрогнозируемым. И наша победа в полуфинале нарушила многие планы, но в связи с эскалацией ситуации в Вольнице и аннексией Речи Посполитой российский турнир оказался на втором событийном плане, без особого внимания, и вовремя был поставлен на паузу.

Конфликт в Вольнице и Речи Посполитой - горячая его фаза, уже закончилась. Формально закончились на сегодняшний день и все три турнира - британский за Кубок лорда Стенли, и австрийский за приз имени Вольфганга Амадея Моцарта, а также задержанный с проведением финала российский, за приз принца Ольденбургского. В Сети со вчерашнего дня была доступна трансляция матча, где команды Пажеского корпуса и гимназии «Арктика» сражались друг против друга, выступая как представители технического прогресса, как и было изначально заявлено.

Фаворитом, конечно, изначально числилась команда Пажеского корпуса. И наша команда героически боролась против более умелых, опытных и старших соперников. Быстро проиграв первый раунд, во втором поединке мы титаническими усилиями смогли сравнять счет и перевести матч в третий, решающий раунд. Проходил он в локации «Колледж Харрингтон», где мы сумели навязать соперникам достойную борьбу, имели даже небольшие шансы на выигрыш, но удача не была на нашей стороне, и мы проиграли.

На награждении наша команда в неполном составе присутствовала вчера. Приз за второе место не вручали, но членам нашей команды досталась целая россыпь индивидуальных наград, так что на церемонии присутствовать пришлось. Эльвира получила награду лучшему капитану команды, а также приз за джентельменское поведение в сочетании с высоким игровым мастерством. Надежда стала самым результативным участником, а кроме того, ей вручили приз зрительских симпатий. Николаев был признан лучшим тренером турнира, и даже мне дали хрустальную чашку - за продемонстрированные лидерские качества по ходу матчей на выбывание. За лидерские качества в том числе в ходе финального матча, в котором лишь благодаря моим усилиям мы смогли забрать второй раунд.

Сам я трансляцию последнего матча не видел, предпочел отоспаться, а вот Валера с Эльвирой посмотрели, рассказали мне между делом о моих «подвигах». Рассказали потому, что трансляция была полностью смонтирована и смоделирована. Настолько, что в составе нашей команды даже Илья принимал участие в матче.

В европейском и британском соревнованиях все кстати прошло по такому же плану - в финалах победы одержали использующие системы вооружений команды. В Сети уже давно лежали смонтированные записи лучших моментов финалов - в Европе и Британии турниры, в отличие от России, прошли по утвержденному календарю, финальные матчи не откладывались. В реальности же эти самые «победившие» команды, под взглядом избранных зрителей узкого круга, были играючи сметены коллективами одаренных.

Сегодня же, уже через считанные минуты, должен состояться последний реальный матч третьего турнира. И доступен к просмотру он будет избранному и относительно небольшому количеству людей. Такую возможность имеют пассажиры двух круизных лайнеров - «Принцессы Ольги» и «Принцессы Анастасии», а также чуть более двух десятков яхт. Ну и сборные экипажи и делегации нескольких военных кораблей под самыми разными флагами, остановившихся сейчас в разных частях Маркизовой лужи - неглубокой акватории Финского залива между Петербургом и кронштадтской дамбой.

Из-за отсутствия Ильи, или может быть из-за нежелания собирать большое количество высокопоставленных зрителей под одной крышей, организуя всем соблюдение инкогнито, формат «настоящего» отложенного российского финала был изменен. Нам с командой Пажеского корпуса предстояло три раунда, но без изменения состава - пять на пять. И все поединки должны были состояться на одной площадке. На одной площадке, но зато какой - по грандиозности задумки ее создание предполагалось как часть финального матча даже не менее важная чем сам поединок.

Пока я обо всем этом думал и вспоминал, слева уже показался зеленый, неподвластный мокрой зиме парк Константиновского дворца, над которым действовала особая система поддержки климата. И когда «Принцесса Анастасия» оказалась на траверзе дворца - на перпендикулярной ему линии, лайнер сбавил ход, а после и вовсе остановился. Я при этом очень хорошо услышал, как загремела якорная цепь.

«Принцесса Анастасия» встала на якорь вдали, на параллельном фарватере, а десятки приблизившихся яхт самых разных размеров виднелись по разным сторонам. Кроме них, по периметру пока пустого водного пространства расположилось девять военных десантных кораблей на воздушной подушке. Глубина Маркизовой лужи не позволяла, кроме как по искусственным фарватерам каналов, ходить здесь кораблям с большой осадкой. А для возведения предназначенной для финала арены предполагалось нахождение одаренных по всему периметру создаваемой площадки. И десантные корабли на воздушной подушке для расстановки одаренных подходили как нельзя лучше.

Между тем после знаменующего остановку короткого гудка лайнера, прозвучавшего практически одновременно с сигналом с «Принцессы Анастасии», из конвертоплана за моей спиной выбралась вся команда. Не только участники сборной команды, но также все целители, технический персонал, а также Николаев вместе Ольгой. Весь персонал целителей и сервисной поддержки выстроился за нашими спинами, а Эльвира, Валера, Надежда, Модест, Николаев и Ольга направились ко мне, для того чтобы встать на «первой линии», у леерного ограждения.

Эльвира, Надежда, Модест и Валера, как и я, все были в черных с синими полосами облачении «боевых магов», как называли полевую форму одаренных. А вот Николаев и Ольга для участия в показательном мероприятии финального матча облачились в полагающиеся случаю мундиры. И если Николаева в парадной форме я до этого момента уже видел не раз, то Ольгу в подобном наряде наблюдал впервые: девушка была в генеральском мундире Министерства Иностранных дел Российской Конфедерации.

Глядя на ее погоны действительного статского советника, я вдруг вспомнил как впервые увидел Ольгу в маске «Нелидовой А.» Рядовой медсестры в посольстве Российской Конфедерации в Высоком Граде, после первого своего осознанного воскрешения. И даже вздохнул с ностальгией - какие простые тогда времена были, основной проблемой в которых казались чуть ли не походы в школу.

Ольга заметила мой взгляд и едва улыбнулась. А после, совершенно неожиданно, в нарушение протокола она вдруг встала рядом со мной, заставив потесниться шагнувших в сторону Наденьку и Валеру. Которые должны была стоять по правую руку от меня. И опять же в нарушении протокола Ольга, остановившись рядом, на несколько секунд взяла меня за руку. При этом я заметил, как темнеет мокнущее под усилившимся дождем золотое шитье на обшлагах ее рукавов.

В отличие от нашей формы боевых магов, мундир Ольги был из натуральных тканей. И в парадном ведомственном мундире, а не в форме команды, Ольга, как и Николаев, сегодня была ввиду присутствия на мероприятии высочайших особ, в том числе представителей иностранных держав.

Здесь и сейчас, в акватории Финского залива собрались получившие приглашения самые разные люди из мировой политической и финансовой элиты, в основном неодаренные. И все они сейчас наблюдали за началом разворачивающегося представления.

На нашем лайнере, как я увидел быстро обернувшись, частью приглашенные на мероприятие гости вышли на балконы кают, частью собрались под защищающими от дождя навесами верхних палуб. Кто-то из гостей, рангом поменьше, сейчас находился в кормовом амфитеатре на полтысячи мест, наблюдая за началом матча на больших экранах. Также группы зрителей было видно - если хорошо присматриваться, и на «Принцессе Анастасии», которая встала на якорь довольно далеко от нас.

И именно для всех этих собравшихся избранных зрителей из национальных и транснациональных элит мы сейчас, как и команда Пажеского корпуса, в полном составе собрались на палубе. Для того, чтобы себя показать - как раз в этот момент рядом прошел массивный дрон, держа нас в прицеле объектива видеокамеры. Такой же наверняка прошел и над командой противника, чтобы собравшиеся зрители могли увидеть всех участников грядущего матча.

Облетев нас по кругу, разгоняя винтами превратившуюся в ледяной дождь морось, дрон исчез, стремительно уйдя в сторону. Направившись к ближайшему к нам десантному кораблю на воздушной подушке, на палубе которого уже виднелась одинокая фигура в облачении боевого мага.

Одаренный специально появился на палубе корабля — как и остальные восемь, по одному на каждый десантный корабль. Это было их время, их работа. Именно они сейчас, причем в довольно ограниченном составе, будут демонстрировать нечто невиданное.

Снимающий ближайшего к нам одаренного дрон из виду я довольно быстро потерял, и обратил внимание на пустое водной пространство между кораблями, над которым уже появилась густая дымка. С каждой секундой уплотняясь, она превратилась во взвившиеся на десятки метров вверх воздушные вихри, неотвратимо потянувшие в себя воды залива.

Меньше чем через полминуты в пространстве между двумя огромными лайнерами и многочисленными яхтами уже вращалось двенадцать водяных смерчей. Которые заставили массы воды подняться в воздух, оголяя часть дна. И как Красное море расступилось перед Моисеем, так и Финский залив показал дно по воле начавших возведение арены одаренных.

Водяные смерчи разошлись по сторонам, образуя идеально ровный круг, после чего в дело вступили одаренные Земли. По их воле со дна начали появляться формирующиеся силой стихии конструкции, земляным рвом ограждая высвобожденное пространство. И нарастая, очищенная от воды часть дна залива постепенно поднималась выше уровня моря. Среди мешанины бурлящей темной земли стали видны поднятые со дна огромные покатые валуны, в немалых количествах еще со времен Ледникового периода лежащие в окрестностях Петербурга.

Создаваемый рукотворно идеально круглый остров быстро поднимался над водой, в обрамлении по-прежнему вращающихся вокруг него смерчей, и на нем словно конструктором начали возникать элементы ландшафта, на глазах возвышаясь и нарастая.

Не только сам матч наших команд должен был послужить демонстрацией силы владеющих стихийной силой. Эта демонстрация уже началась, когда девять одаренных сейчас играючи меняли природный ландшафт, создавая новый, рукотворный остров. Остров Буян - как было сказано в превью к доступному к просмотру лишь для избранных финальному матчу.

Традиции «показательных выступлений» в России всегда были сильны, и местная действительность недалеко ушла - лишь усмехнулся я, наблюдая как за считанные минуты силами всего девяти владеющих даром людей создается самый настоящий огромный остров.

Но усмехаясь, я понимал, что создание острова не было «показухой» ради «показухи». Само возведение столь грандиозного сооружения за столь короткое время, и предполагаемое впереди действо были частью единого послания. В этом и крылся основной посыл главных, высочайших интересантов турнира. Избранной неодаренной мировой элите словно демонстрировали: «Смотрите, как мы показываем искусственную картину происходящего всему остальному миру, и как мы, доверяя, можем продемонстрировать вам объективную реальность».

Даже на нас происходящее произвело впечатление, а на собравшихся на кораблях пусть могущественных, но в большинстве неодаренных зрителей думаю и подавно. Предполагаю, что чувствуют себя эти люди сейчас словно на небольшом острове, на котором началось извержение вулкана и потоки раскаленной лавы текут мимо. Ощущая не столько опасность, сколько осознавая неотвратимость силы стихии. Что, в принципе, наверняка и было задумано, а сейчас идеально воплощено - даже если меня зрелище создания острова проняло.

Возвышение корпораций и стремительный шаг технологического прогресса могли кого-то подвигнуть на совершенно ненужные мысли. И во избежание неверных выводов здесь и сейчас влиятельным людям со всего мира демонстрировали, что все в мире происходящее - процесс управляемый. И одаренные не только не собираются сдавать позиции, но наоборот, способны управлять процессом и в любое время перекроить ландшафты и убрать с них неугодных. Для последней демонстрации, собственно, по плану российского турнира предполагалась работа команды феечек; ну а теперь это предстояло сделать нашей команде, так как феечек мы случайно победили.

Между тем огромная, высвобожденная от воды площадь уже превратилась в идеально ровный круг возвышающегося над водой острова, который поделился на три равные части.

Первая из них, изрезанная искусственно созданными оврагами и холмами, уже начала покрываться травой, ввысь потянулись растущие на глазах деревья, расправляя густые кроны. Буквально на глазах на одной третьей части круга зазеленела листва на лужайках и затрепетали листья на деревьях.

Вторая часть круга, в отличие от зеленого леса, выглядела безжизненно. Здесь кружились множественные, но небольшие воздушные смерчи, высушивая и превращая в пыль землю, тянулись вверху угловатые каменистые уступы. И насколько яркой была зелень соседней части круга, особенно на фоне серой февральской мороси над незамерзшим заливом, настолько мертвой казалась возникшая на второй трети острова выжженная каменистая пустыня.

Третья, последняя часть круга, также уже была закончена. Она стала территорией холода - часть водяных смерчей рухнула вниз, замерзая и создавая самое настоящее ледяное царство из многочисленных острых пиков и нанесенного снега. И также, как на каменистой площадке клубились пятна пылевых бурь, над ледяной частью острова начала бушевать метель.

На трех одинаковых по размеру частях рукотворного острова создавшие его одаренные создали и разный климат, под стать антуражу каждого сектора.

«Пока противник рисует карты наступления, мы меняем ландшафты», - не удержался и подумал я, глядя на все происходящее неподалеку великолепие.

- Что? - вкрадчиво поинтересовалась вдруг Эльвира.

- Я это вслух сказал?

- Нет, но это было довольно громко, - произнес Валера.

- Простите, - пожал я плечами.

- Так что ты сказал про ландшафты?

- Пока противник рисует карты наступления, мы меняем ландшафты, причем вручную. Когда приходит время атаки, противник теряется на незнакомой местности и приходит в полную небоеготовность. В этом смысл, в этом наша стратегия, - монотонным спокойным голосом прапорщика из фильма ДМБ произнес я.

- Ну… - задумчиво протянул Валера. - Знаешь, что…

- Знаю.

- …в юмористах карьеру бы ты не сделал, - не обратил внимания на мою ремарку Валера.

- С чего это?

- Ты же сказал, что знаешь.

- Я про многое другое знаю. Так что насчет юмористов?

- Я же уже сказал: в юмористах карьеру бы ты не сделал.

- Почему?

- Потому что это было не смешно.

- А это была и не шутка.

Повисла небольшая пауза, после которой Эльвира коротко и звонко рассмеялась.

Молчавший до этого момента Николаев обернулся и внимательно осмотрел всех нас. Ничего не говоря, он просто показал в сторону острова, призывая помолчать и оценить диспозицию.

Остров Буян, созданный как арена для матча, на три равных сектора был поделен не просто так. В матче полагалось к участию максимум три раунда, а каждая команда начинала каждый раунд в разных местах острова.

Для нас первый раунд должен был начинаться в каменистой пустыне, ближе к границе с голубым, ледяным сектором. В котором начинали наши противники, находясь ближе к границе с зеленым, лесным сектором острова. И таким образом получалось, что на кругу арены наши команды начинают раунд практически друг напротив друга.

«Желтый» сектор острова, пустынная его часть, как и полагалось по плану мероприятия, располагалась сейчас всего ближе к нашему лайнеру. А «Принцесса Анастасия», на которой находилась команда Пажеского корпуса, встала на якорь с другой стороны острова, напротив «голубого», ледяного сектора. Над которым сейчас клубилась белесая морозная дымка и свирепствовала вихрящаяся метель.

Белесая морозная дымка и метель, созданная одаренными поддерживающими над сектором нужную для антуража погоду - подумал я. И едва пальцами не щелкнул от появившейся догадки. Вот кто мне нужен на горнолыжном курорте: низкоранговые одаренные Ледяной школы.

Зачем вообще акцентироваться на Архангельске в узком смысле и в широком - на тех местах, где зимой всегда есть снег? Все равно сама концепция езды на одной доске, а не на классических лыжах, будет воспринята этим миром как вызов традициям. И начав проект в Архангельской области, почему бы не попробовать создать туристический кластер в субтропиках? Где-нибудь… где-нибудь…

- Время, - сбивая меня с неожиданно возникшей мысли, произнес Николаев, разворачиваясь и направляясь к конвертоплану. Следом за ним направились остальные, почти вся команда. Я уходить не спешил, словно что-то удержало. Причем остался не только я, а неожиданно еще и Эльвира с Валерой. И последний сделал шаг, приближаясь ко мне, занимая освобожденное Ольгой место.

- Предчувствие у меня плохое, - вдруг произнес он вслух.

- Что? - резко от неожиданности услышанного повернулся я к нему.

- Атмосфера здесь гнетущая, - повторил Валера, показав глазами на низкое и хмурое небо.

- Так это Питер, чего ты хотел? Здесь человеческая погода в опцион проживания не включена, - машинально ответил я, понимая что сказать он хочет совершенно о другом.

- Я не про это.

- А про что?

- Я не про сегодня и даже не про сейчас.

- Про завтра?

- Да.

- И что ты видишь, глядя в завтрашний день?

- Бал.

- Он же не завтра, а через три дня.

- Артур, «завтрашний день» — это идиоматическое выражение. Использовав его, я имел ввиду что предчувствие у меня плохое в связи со всеми грядущими событиями, - с абсолютным спокойствием ответил Валера, вглядываясь в хмурое серое небо.

- Все эти интриги, расследования, дуэли… - продолжая, задумчиво протянул принц, все также подняв лицо к падающей сверху густой мороси. - Турниры… Красавицы, и бал… Что? - повернулся он к Эльвире, которая ощутимо ткнула его локтем в бок.

Я хмыкнул, Эльвира нахмурилась, а Валера вообще даже не понял суть невысказанной царевной претензии.

- Да что я такого сказал?

«Вань о чем ты думаешь, Мань о чем и ты… ох какие пошлые у тебя мечты» - мысленно, но довольно громко напел я.

Эльвира вздернула подбородок и отвернулась, а Валера поочередно посмотрел сначала на нее, потом на меня.

- Ничего не понял, но очень интересно, - вслух буркнул он, все еще не понимая причину неожиданного тычка Эльвиры и мое веселье.

- Артур, - произнесла вдруг Эльвира, меняя тему.

- Да?

- У меня тоже плохое предчувствие. Как знаешь… как будто впереди неизбежное расставание. Только когда расстаешься, провожая, всегда есть осознание что встреча состоится, а у меня… впереди как будто пустота.

Озвученные и ей, и Валерой предчувствия очень точно соответствовали настроению, которое выгнало меня в одиночество навстречу дождю по пути сюда.

- Это погода так влияет. Все будет хорошо, - взяв царевну за руку, попробовал я ее успокоить. - Даже если нам завтра, - коротко посмотрел я на Валеру, выражением выделив посыл про «завтрашний день», - придется расстаться… мы встретимся. Обязательно встретимся.

- Мне бы твою уверенность, - вздохнула царевна.

«Мне бы свою уверенность» - подумал параллельно с ней и я, только максимально тихо, чтобы Валера с Эльвирой не услышали.

Хотел было еще добавить к сказанному, но почувствовал взгляд в спину и обернулся. В проеме боковой двери конвертоплана стоял Николаев, и внимательно смотрел на нас. Во взгляде полковника читалось легкое раздражение, поэтому я тронул Валеру за локоть, показывая назад. Эльвира уже развернулась сама, и мы втроем быстрым шагом подошли к конвертоплану, один за другим запрыгивая в десантный отсек.

- Опаздываем, - с неудовольствием произнес Николаев, глядя на меня.

Я в ответ только показал на горящее табло часов, где значилось 10:59:57. Уже 10:59:58.

- L'exaсtitude est la politesse des rois, - произнес я по-французски, говоря о том, что «точность - вежливость королей».

Учитель танцев мой, присланный Ольгой еще в первые дни в Петербурге, когда наша команда въехала в гостиницу Астория, был француз. И с истинным французским чувством превосходства раз за разом пытался общаться со мной не на русском, а на французском. Я же с не менее непоколебимым упрямством в ответ на такие попытки пытался разговаривать с ним на английском, явно доставляя учителю серьезные моральные страдания. Что, впрочем, на его самоотдаче в процессе моего обучения не сказывалось. Да и к языку я уже привык, и мне даже все больше начинал нравиться французский выговор.

Между тем сразу после моей фразы пол чуть качнулся - конвертоплан, догоняя график, быстро поднимался, так что дверь за нами закрывалась уже в воздухе. И едва створка встала на место, как перемигнулись панели экранов на стенах, и отсек расцветило транслируемым видом снаружи. Поднявшись с палубы лайнера, мы приближались к рукотворному острову. И снизив скорость у его берега, наша машина начала медленно облетать весь остров по кругу, давая возможность нам во всех деталях рассмотреть созданные одаренными такие разные ландшафты.

То, что матч будет проходить на рукотворно созданном острове Буяне, мы знали, и план острова видели и тщательно изучали. Но одно дело все же предварительный план, а другое - реальная локация, создаваемая впервые. Так что смотрели все внимательно, вслух подмечая небольшие несоответствия, избежать которых в создании такого грандиозного сооружения силами считанного количества одаренных не получилось.

Черный с золотом конвертоплан с командой Пажеского корпуса облетал остров синхронно с нами и с одинаковой скоростью, только на максимальном удалении. Сделав над площадкой три круга, наши машины начали опускаться в назначенные к началу первого раунда места. Машина противников приземлилась в голубом, ледяном секторе, наша же, поднимая клубы пыли, приземлилась на желтом песке каменистой пустыни. Один за другим мы высадились, и едва попрыгали из конвертоплана на землю, в лицо дохнуло злым суховеем вперемежку с песком.

За спиной слышался шум накатывающих на крутой берег острова волн, а по левую руку вдаль тянулась выжженная каменистая земля «желтого» сектора. Мы стояли на небольшой, метров в десять диаметром ровной каменистой площадке, а поодаль справа находился небольшой овраг, обозначающий границу пустыни. За ним виднелись ледяные пики и завывала стылая метель. В которой сейчас высадилась команда Пажеского корпуса. Впрочем, они все в бронекостюмах, им погодные условия вообще никаких неудобств не доставляют.

С обоих лайнеров в этот момент зазвучали длинные протяжные гудки корабельных ревунов, и в это время высоко над нами вдруг вспух немалого размера взрыв чистой энергии, который очень быстро превратился в ярко-синие цифры «59». Едва приняв четкие очертания, цифры почти сразу исчезли, а на их месте вспух второй яркий взрыв, тут же превратившийся в цифры «58»

57… 56… 55… - начался отсчет к началу матча. Обратный отсчет сменял цифры уходящих секунд друг за другом, причем менялась и используемая для их создания стихийная сила. Над нами словно фейерверк поочередно загорались сначала глубоко-синие, потом фиолетовые, ярко-зеленые, светло-зеленые, льдисто-голубые числа, то с дело в небе сверкали сетки молний, обрамляя обратный отсчет.

Одна из них немногочисленных участвующих в создании отсчета одаренных, кстати, определенно была Анна Николаевна. Девять владеющих, создававших остров в фейерверке обратного отсчета участия не принимали, этим занимались пассажиры лайнеров. Тоже как часть программы для зрителей - одно дело наблюдать поток невиданной силы далеко со стороны, а другое - неожиданно увидеть, как этой силой оперирует кто-то рядом с тобой.

О том, что в создании обратного отсчета принимает участие Анна Николаевна, я понял, когда в небе вспух яркий шар огненного взрыва и появились пламенеющие цифры. При этом на краткий миг я почувствовал отголоски знакомой ауры; почувствовал ее потому, что проходил инициацию в Месте Силы рода Юсуповых-Штейнберг, в алтаре рода - а это теперь со мной на всю жизнь. И видимо, у этого же алтарного камня проходила инициацию и Анна Николаевна, из-за чего я смог почувствовать отголосок ее ауры.

Осязаемое ощущение близости Анны Николаевны, теперь княгини Разумовской, навело меня на определенные мысли. Но меняющиеся в небе цифры уже приближались к концу финального отсчета. Мне сейчас, как главному исполнителю первого раунда, нужна максимальная сосредоточенность и умение, поэтому голову от лишних мыслей я полностью освободил. И когда в небе зажглась и потухла ярко-золотая единица, а ревуны окруживших площадку арены лайнеров вновь одновременно загудели, в этот раз коротко, знаменуя начало раунда, я сразу же двинулся вперед.

Погнали наши городских - мелькнула непрошенная мысль перед тем, как полностью сосредоточился на создании конструкта.

Глава 16

Вместе со мной, с небольшой задержкой, из шеренги команды вышел Модест, держась за моей спиной. Остальные просто остались стоять на месте, в ожидании наших действий. Предполагаю, что остались стоять они с показательно скучающим видом. Валера, по крайней мере, уж точно.

С каждым шагом ускоряясь, я широко развел в стороны руки и потянулся к Огню, заставляя его плясать вокруг кистей. Пользуясь тем, что черпал энергию не из собственного Источника, а из окружающего мира - точно также, как делал это с Тьмой, я набирал и набирал стихийную силу, чувствуя усиливающуюся в руках тяжесть.

Модест сейчас был рядом со мной лишь для того, чтобы прикрыть факт моего оперирования свободной, а не собственной силой. Он, недавно инициированный в Школе Земли, сейчас просто поднимал в воздух небольшие валуны, дробя их на отдельные булыжники, роем поднимавшиеся все выше и выше. И втягивающиеся в два огненных смерча, которые уже с гулом вращались справа и слева от меня, расширяясь и поднимаясь ввысь.

Сами смерчи я не видел, глядя вперед, но чувствовал усиливающуюся мощь зарождающейся огненной бури. И уже с некоторым трудом удерживая на привязи бушующие пламенеющие вихри. Увлекая их за собой, я двигался вперед все быстрее, а после уже перешел на бег. Огненные смерчи гудели все громче, подхватывая многочисленные раздробленные Модестом валуны, раскаляя камни добела.

- Хватит! - вдруг услышал я крик Модеста, в голосе которого слышался откровенный испуг.

Да, похоже действительно хватит. Я даже не заметил, как увлекся - рядом уже ревело и бесновалось с трудом удерживаемое пламя, а в ушах колотилась кровь от осознания невероятной мощи удерживаемой мной силы. Пробежав еще несколько метров, я с громким криком, словно толкающий штангу атлет, потянул бушующие смерчи из-за спины, запуская их вперед.

Разгоняясь, объединяясь в один огненный шквал, оба созданных мною вихря стеной пламени покатились вперед, сметая все на своем пути. Наверное, члены команды Пажеского корпуса успели даже удивиться, когда разогнавшаяся и плюющаяся метеорами огненных булыжников стена пламени высотой с пятиэтажный дом появилась перед ними.

Удивились, но сделать ничего не успели - пройдясь по всему острову, шквал накрыл команду противника, сметая их в море. И даже если активные щиты их спасли от урона огня, то все равно остров противники покинули, что означало автоматически проигрыш раунда.

Созданная мною стена пламени тем временем двинулась дальше, надвигаясь на «Принцессу Анастасию». Но едва покинув территорию острова и оказавшись над водой, огненный шквал наткнулся на вырвавшуюся из воды стену льда, не уступающую ему высотой. Это вступили в дело обеспечивающие безопасность мероприятия одаренные.

Все закончилось благополучно, и созданный мной конструкт вреда лайнеру не причинил (да и не мог, учитывая уровень контроля), но зрители на «Принцессе Анастасии» определенно равнодушными не остались. Я прекрасно почувствовал множественное эхо страха - даже на таком расстоянии, из-за большого количества жутко испугавшихся надвигающегося на лайнер шквала.

Проведение матчей на закрытых аренах не давало возможности командам одаренных применять такие простые как молоток, но в то же время убойные по действию и внушительные по виду конструкты. Сейчас же, из-за нахождения острова среди залива ограничений в виде трибун не было. И моими стараниями первый раунд завершился быстро, эффектно и эффективно, практически не успев начаться. А «совместное» создание конструкта вместе с Модестом просто замаскировало мою силу. Подобная стена пламени была доступна к созданию любому одаренному пятого ранга, даже серебряного, и теоретически мы вдвоем с Модестом официально конструкт подобного уровня совместно создать могли.

Воткнувшийся в высокую стену льда пущенный мною огненный шквал распался, а сама ледяная стена с громким, далеко разносившимся над водой скрежетом начала рушиться, разваливаясь на отдельные глыбы. Наверное с громким скрежетом - я это лишь предполагал. Потому что от чрезмерной ответственности перестарался с усилием настолько, что в глазах появились черные мушки, а в ушах словно ваты набили, сквозь которую пробивался только настырный комариный писк.

Из-за этого и объявление о победе нашей команды я не услышал. Зато увидел визуально - в небе возник огромный схематичный белый герб Арктической гимназии на фоне синей и черной дымной полосы. Глянув на него, я утомленно рухнул на одно колено, сплевывая и утирая обильно хлынувшую из носа кровь.

Да, действительно перестарался. Потому, что старался сделать все наверняка. И, если без лукавства, опасался, что у меня может не получиться. Все же стихийный конструкт подобной силы и масштаба я запускал впервые в жизни - возможности потренировать его, находясь в Петербурге, у меня просто не было. Я конечно знал, что могу, но одно дело знать, а другое исполнить подобное в момент высочайшей ответственности, причем под взглядом тысяч глаз.

Валера, Наденька и Эльвира уже подошли, даже подбежали ближе к нам с Модестом, перепрыгивая через оставшиеся на земле выжженные траншеи и местами чадящий огонь, который постепенно затухал. Эльвира присела рядом и положила руки мне на виски. И покачала головой, показывая, что не одобряет получившегося результата.

- Красавец, - прокомментировал Валера, когда я попытался в очередной раз сплюнуть кровь. Я его не столько услышал, сколько по губам прочитал - в ушах все еще стоял глухой звон.

- Как ты им… - добавил Валера, и вдруг замолчал, серьезно задумавшись.

Принц, кстати, совсем меня не хвалил, а говорил с укоризной. Подобным образом намекая на то, что я слишком перестарался. В принципе, я был с ним согласен - действительно перестарался из-за опасения облажаться. Хотя как сейчас вижу, боятся нечего было. Можно было даже вполовину меньше силы потратить - подумал я, пытаясь посмотреть в сторону выжженной части острова, в которую превратил землю мой конструкт.

- Подожди, - мешая, удержала мою голову Эльвира, заставляя смотреть себе в глаза.

Царевна сейчас, цепко держа меня ладонями за лицо, сканировала мои энергетические каналы, настраиваясь на лечение. И когда я замер, сильно надавила на виски. Почти сразу я почувствовал, как из тела уходит напряжение и тяжесть, а ватная пелена из ушей пропадает. И неожиданно услышал громкий искренний смех.

- Ты японец что ли? - поднимаясь, спросил я у смеющегося Валеры.

- Почему? - на миг остановился тот, но после опять прыснул, явно с трудом сдерживаясь.

- Только у японцев кровь из носа — это смешно, - вытирая лицо, губы, подборок и липкую от крови шею, прокомментировал я.

- Не, я про другое, - фыркнул Валера, пытаясь сдержаться и не засмеяться вновь.

Про что я спрашивать не стал, Эльвира тоже. Хотя она определенно напряглась. И будто отвлекаясь, удерживая меня, царевна продолжала осмотр. Сейчас она финально прогоняла импульсы силы по энергетическим каналам - определяя, не осталось ли где поврежденных участков.

Все-таки да, получилось отлично - глянул я наконец в сторону прошедшего по острову огненного шквала, превратившего ледяной сектор местами в гладкий каток, а местами во вспаханную дымящуюся землю. И дальше, через клубы дымной пелены, виднелись многочисленные конвертопланы спасательной службы, вылавливающие из вод Финского залива членов команды Пажеского корпуса.

- Я понял, - отвлекая Эльвиру, подошел еще ближе все сдерживающий смех Валера. - Красавица! И бал! Красавица и бал! Да как ты вообще могла так плохо обо мне думать?

Эльвира чуть покраснела, все еще занимаясь со мной (хотя на мой взгляд уже давно можно было закончить), но отвечать на вопрос Валеры не собиралась.

- Нет, ну ладно-понятно еще этот вот пассажир, - показав и пальцем и взглядом на меня, продолжал разглагольствовать Валера. - К нему вообще претензий никаких, вся его жизнь - преступление против хорошего вкуса, от него подобное вполне ожидаемо. Но ты, Эльвира Рафаэловна… Прости конечно, но вот от кого кого, а от тебя никак не ожидал… надо же, да как ты вообще могла подумать, что в слова «красавица и бал» я могу вложить какой-то дополнительный смысл?

Пока Валера топтался на душевной ране царевны, которая действительно результативно ошиблась в его сторону, я вернулся к размышлениям начала раунда. К тем, когда на краткий миг ощутил близость ауры Анны Николаевны и подумал о том, что любой конструкт, только будучи созданным, оставляет след в пространстве. И думал я сейчас об этом, глядя на уничтоженный только что ледяной сектор.

Если Анна Николаевна участвует в создании фейерверка обратного отсчета, почему бы не принимать в этом участии и Анастасии? А мне, причем даже не мне лично, а нам вместе с Ольгой, очень и очень нужно с ней пообщаться. Это необходимо в свете принятых нами втроем, вместе с цесаревичем, судьбоносных решений на памятной встрече. Причем пообщаться с Анастасией очень желательно бы до Бала Дебютанток. Вот только как это реализовать ни я, ни Ольга еще не придумали, и это одна из весьма серьезных проблем, которая пока выглядит нерешаемой.

Потому что после того как Анастасия отказалась от имперского княжеского титула Юсуповых-Штейнберг и стала княжной национального клана Юсуповых, официально с ней мы встретиться не сможем. Неофициально же… с учетом событий в Елисаветграде ситуация сейчас такая, что не подставив Анастасию, я не могу просто так взять, и позвать ее пообщаться. С другой стороны, даже если я узнаю, что Анастасия здесь, что мне это даст?

Даст хотя было бы знание, а способ встретиться найдется - подумал я. И возвращаясь к восприятию реальности, перехватил руку все еще колдующей надо мной Эльвиры и взглядом показал, что мне нужна ее помощь чтобы подняться. Удивления Эльвира не выказала, хотя прекрасно знала, что я уже в полном порядке, как космонавт перед полетом. Подхватив за руку, она потянула меня на себя, поднимаясь. Я же, будто недооценив свои силы, довольно резко встал, так что на пару мгновений навалился на царевну.

«Попробуй просканировать фейерверк, мне нужна Анастасия», - мысленно произнес я, обращаясь только к ней.

Эльвира услышала, но виду не показала и почти сразу отстранилась. Не глядя ни на меня, ни на все еще широко улыбающегося Валеру, она двинулась в сторону приземлившегося неподалеку нашего конвертоплана. За ней направились Надежда и Модест. Мы, вместе со все еще перемежающим смех с удивленными возгласами Валерой шли последними. Принц почувствовал эхо моей мысленной просьбы, но виду не показал, сохраняя видимость веселого удивления, хотя все веселье у него уже закончилось, сменившись напряженной задумчивостью.

Забравшись в салон, мы все расселись по скамьям. Конвертоплан взмыл в воздух над островом, и некоторое время на экранах мы наблюдали за тем, как вокруг выжженной мною территорией вновь заворачиваются водяные и воздушные вихри. Часть из них восстанавливала первозданную картину на желтом секторе каменистой пустыни, часть опадала водой и льдом на выжженный мной участок, по которому беспощадной гребенкой прошлась напичканная булыжниками Модеста огненная стена.

После того, как остров Буян вновь был приведен к первоначальному состоянию, наши конвертопланы снова сделали по три круга вокруг площадки. Для того, чтобы обе команды вновь смогли ознакомиться с местами изменившейся территорией острова.

Во второй раз мы приземлились на мягкой лесной поляне живого, «зеленого» сектора острова. Находиться здесь оказалось неожиданно приятно. Тем более что высокие кроны деревьев закрывали обзор на окружающий арену Финский залив и повисшую над водой и пригородами серую хмарь.

Самое уютное место появление - вокруг мягкая зелень и тишина лесной опушки. И в отличие от места нашего расположения в начале прошлого раунда, отсюда практически не видно других секторов острова - только справа проглядывают скальные уступы одного из утесов желтого пустынного сектора, на котором высадились наши противники.

Когда высадивший нас конвертоплан поднялся ввысь, исчезая из зоны видимости, в небе вновь вспух ярко-синий шар чистой силы, превратившийся в цифры «59», начиная финальный отсчет последней минуты перед вторым раундом.

58… 57… 56…

Цифры сменяли другу друга, а я, отбросив все мысли и краем глаза наблюдал за Эльвирой. Царевна, закрыв глаза, подняла лицо к небу. И через ее веки я все же заметил пробивающееся лиловое сияние - она сейчас полностью обратилась восприятием к потокам чистой силы высоко в небе.

33… 32… 31…

В небе сейчас загорались ультрамаринового цвета цифры, явно создаваемые адептами Школы Воды и Льда. Почувствовав вдруг взгляд открывшей глаза Эльвиры, я обернулся и увидел, как царевна едва заметно мне кивнула. В глазах ее полыхнули последние отблески уходящего лилового сияния: она определенно почувствовала Анастасию, эхо ее ауры в создаваемых конструктах.

Анастасия здесь. И у меня сейчас есть время подумать, как это использовать. Довольно много времени, потому что во втором раунде матча от меня никаких действий не требовалось. Чем и занялся - в смысле попыткой планирования возможных действий. И на короткий гул корабельных ревунов, знаменующий начало раунда, даже внимания не обратил, будучи полностью погруженный в мысли. Этот сигнал прозвучал уже не для меня, я все полагающееся в прошлом раунде сделал.

Сигнал по плану прозвучал только для Наденьки и Валеры. Принц сразу бросился вперед, словно рывком набирающий скорость спринтер. Только стартующие бегуны поднимаются от земли из стартовой позиции, а Валера наоборот, с двух ног упал на четыре - превратившись в черного ягуара и росчерком исчезнув среди деревьев. Чуть позже стремительного старта Валеры мимо меня пробежала Наденька, направляясь к возвышающемуся поодаль каменистому утесу.

Помогая ей, в дело ненадолго вступил Модест - из земли вырвалось несколько валунов и крупных комьев земли, зависая в воздухе и создавая перед Наденькой импровизированную лестницу. Перескакивая с одной «ступени» на другую, она быстро покинула лесную поляну, перемещаясь на территорию соседнего желтого, пустынного сектора, в котором начали этот раунд противники.

Едва Наденька оказалась за границей леса, среди каменистой пустыни, как сразу вокруг ее рук взмыли песчаные вихри, формируясь в моментально увеличивающуюся стену пылевой бури, направляющуюся в сторону местонахождения команды Пажеского корпуса. Бури настолько сильной, что поднятая мгла пылевой бури за считанные секунды накрыла немалую часть острова, все продолжая и продолжая расширяться.

Созданная Наденькой пылевая завеса, в отличие от моего огненного шквала, не была боевым заклинанием. Это являлось конструктом сродни тому, который использовала в матче против нас феечка Диана. Вот только задача созданной Наденькой пылевой завесы отличалась от той, что в матче с нами преследовали феечки. Тогда команда Самарской Академии, используя ментальную связь, погрузила в пылевую мглу часть территории, для того чтобы найти нас в завесе с помощью ментальной магии и нанести удар конструктами удаленно.

Наш же план действий был совершенно иной. И мы вместе с Эльвирой в нем вообще участия не принимали, а роль Модеста свелась к тому, чтобы помочь Наде попасть в желтый сектор, обеспечив ее лесенкой на каменистый утес. И сейчас мы втроем так и оставались на поляне, наблюдая над кронами деревьев как все выше и выше над островом поднимается гонимая Надей пылевая мгла.

Буквально через десяток секунд с дальнего конца острова послышалась взрывная стрельба. Не прекращаясь, лишь то и дело утихая, раз за разом стрельба вновь усиливалась.

- Как-то он долго, тебе не кажется? - примерно через полминуты негромко поинтересовался я у Эльвиры. Уже отвлекшись от раздумий и чутко вслушиваясь. Находясь при этом на грани входа в скольжение ускорения времени - в любой момент ожидая визита противника. Просто потому, что Валера ушел к команде Пажеского корпуса в скольжении, и по идее все уже давно должно было закончиться, а выстрелы все еще звучали.

Но едва я задал Эльвире вопрос, как с дальнего конца острова прозвучала последняя очередь, замолчавшая словно обрубленная, и раздался привычный голос диктора, который в прошлый раз я не услышал:

- Команда Арктической императорской гимназии имени Петра Кузьмича Пахтусова одерживает победу во втором раунде и в мачте! Чистая победа! - громко и четко прозвучало с небес.

Вновь небо расчертили бело-сине-черные дымы с эмблемой гимназии, и промелькнувший на их фоне конвертоплан приземлился на поляне. Заскочив последним через боковую дверь, я лихорадочно думал о том, что матч заканчивается, а как увидеть находящуюся поблизости Анастасию, не привлекая ненужного внимания, я пока даже примерно не знаю.

Конвертоплан пока в воздух не поднимался - ждали Валеру. Пришел он довольно нескоро, только минуты через три.

- Ты заблудился? - поинтересовался я у него, когда принц неторопливым гуляющим шагом вышел на край поляны.

- Нет, - спокойно покачал он головой, наклоняясь и срывая травинку. - Там за границей нормального мира такая поганая погода, что мне просто не хочется покидать этот прекрасный зеленый лес. Позволил себе прогуляться, вы ведь не обиделись?

Запрыгнув в десантный отсек конвертоплана, Валера занял свое место, но машина продолжала оставаться на месте. Что было немного странно. Секунды тянулись одна за другой, складываясь в минуты, а машина так и оставалась на земле.

Причина задержки определенно была незапланированной и неожиданной - и мы поочередно то и дело поглядывали на Николаева. Но полковник даже не обращал на нас внимания, вместе с Ольгой внимательно глядя на экран ассистанта. И только через несколько долгих минут он пару раз тапнул по экрану и отложил тонкий планшет. Причем мне показалось, что наш тренер, навигатор и мастер-наставник с трудом удержался оттого, чтобы не залупить планшетом в пол, превращая его в хлам.

«Да ну, глупость какая-то» - подсказал мне внутренний голос, но в этот момент Ольга жестом дала задание всем своим целителям и техникам покинуть отсек. И когда столкнулся с ней взглядом я вдруг понял, что не ошибся в предположении.

Николаев действительно сдерживал холодную ярость, и не будь вокруг так много людей, вполне мог аннигилировать планшет с явно не очень радостной информацией. Встав и покинув десантный отсек он прошел в кабину пилотов, где некоторое время отсутствовал. Когда вернулся, по стенам загорелись красные полосы, информируя о переходе машины в глухой режим.

- У меня есть для вас предложение к обсуждению, - произнес Николаев, присаживаясь обратно на свое место.

- Для нас это… - поинтересовалась Эльвира, не очень понимая, о чем речь.

- Для вас — это для всех нас, - посмотрел Николаев поочередно на каждого из нас, а после кивнул Ольге.

- Внимательно слушаем, - заполнила возникшую паузу Эльвира.

- Я получил информацию о том, что его императорское высочество великий князь Николай Константинович, как шеф Пажеского корпуса, запросил у Зориной Татьяны Николаевны возможность проведения третьего раунда матча.

Мы все невольно переглянулись, и у всех во взгляде читался невысказанный вопрос, который озвучила Эльвира.

- Зачем? - посмотрела она на Николаева.

- Великий князь попросил разрешить проведение третьего раунда, в котором команда Пажеского корпуса также будет применять стихийную силу. Чтобы «достойной команде» не остаться в памяти зрителей финального матча в положении так позорно проигравших оба раунда. Причем обратился к госпоже Зориной он публично, сделав это в высокой ложе и в присутствии иностранных гостей.

- Император? - спросил я, чувствуя, что дело по-любому дрянь.

«Предчувствие у меня плохое» - вдруг вспомнились мне пророческие слова Валеры.

Как в воду глядел.

- Государь-император о просьбе узнал постфактум, когда она уже стала общим достоянием и получила поддержку многих гостей, желающих увидеть продолжение столь интересного зрелища.

- Вот же… какой Николай Константинович хороший человек, - не сдержался я, начиная понимать всю глубину подставы.

- Вот именно, - согласно кивнул Николаев, играя желваками. - Вот именно.

Недавно произнесенные Валерой слова «атмосфера здесь гнетущая», сейчас также как нельзя лучше подходили к повисшей в отсеке конвертоплана тишине. Потому что все остальные молчали, понемногу начиная понимать всю истинную серьезность положения.

Формально великий князь Николай Константинович ничего плохого не сделал - логически и эмоционально его просьба была вполне обоснована. Если бы он, конечно, не знал о том, что мы все не стихийные одаренный, а одержимые.

Объективно, соперники в стихийной силе сильнее нас. А показывать истинную силу способностей в темных искусствах нам нельзя, это не та информация, которой можно делиться в условиях столь многочисленных взоров. И это значит, что согласившись, победить мы не сможем без демонстрации или моих способностей, или дара остальных к темным искусствам. В то же время нам нельзя и проигрывать - потому что у Валеры, Модеста и Надежды нет третьего уровня защиты, так называемой защиты последнего шанса.

Валера вообще инициацию еще не проходил, в отличие от Модеста и Надежды, у него его по умолчанию еще не может быть. У Модеста и Надежды уровень владения на уровне третьего серебряного ранга - что, по идее, позволяет кроме дежурных стихийных щитов накладывать на себя и конструкт защиты последнего шанса. Вот только специфика освоения темных искусств подобного не предполагает - на таком невысоком уровне владения стихией его просто не совместить со слепком души. У меня и у Эльвиры из-за высокого навыка владения подобной проблемы уже не было, и по идее мы можем прямо сейчас создать себе такую защиту. А вот Валера, Модеста и Надежда нет.

Заявленный же нами в первых двух раунда уровень проведения поединка таков, что если третий раунд будет, он обещает быть весьма ярким. Быстрым, дерзким и резким - в плане силы применения конструктов. И есть очень большой шанс, что несдерживаемые пажами мощные конструкты уничтожат сразу два уровня базовых щитов у любого из нас, что приведет к гибели. Вернее, даже так - есть мизерный шанс того, что мощные конструкты пажей уничтожат только первые уровни наших щитов, и кто-то из нас сохранит жизнь. А это печально последствиями даже без необходимости воскрешения - эманации смерти находящиеся вокруг острова одаренные определенно почувствуют, тайной это не останется. Как не останется тайной тогда и то, что в нашей команде есть одержимые.

И это будет лучшая «реклама» темных искусств для собравшейся на грандиозное зрелище многочисленной мировой элиты. Интересно, запрос великого князя удивил Императора также как и Николаева, или это часть игры царя, который держит сразу много разных ниточек? - пунктиром пульсировал между всеми мыслями у меня вопрос.

Отказываться же от проведения третьего раунда нам тоже совершенно нежелательно. Это будет выглядеть совершенно в дурном свете - великий князь наверняка правильно выбрал тон запроса.

И если мы сейчас откажемся, в дальнейшем это негативно скажется для очень многих людей - начиная с директора нашей гимназии Зориной, и заканчивая всеми нами. Потому что отказываться ведь придется на сторонний взгляд беспричинно, а это серьезный удар по репутации.

- Личности они свои раскрывать будут? - спросил я, имея в виду пажей.

- Публично не собирались. Но кому надо их истинные имена знают, и если мы откажемся, они шагнут в репутационную яму вместе с нами, - покачал головой Николаев, по-прежнему играя желваками.

Об этом я кстати и не подумал даже.

«Не остаться в памяти зрителей финального матча в положении так позорно проигравших оба раунда» - вспомнил я озвученную Николаевым формулировку запроса.

Вот же сукин сын! - только и оставалось мне подумать. Потому что подобная постановка вопроса еще более оттеняет поступок великого князя. Ведь при умелом манипулировании общественным мнением отказ не только выставит нас не в лучшем свете - как отказавших в реванше защиты чести. Наш отказ навредит и членам команды Пажеского корпуса, оставив их в памяти зрителей как неспособных оказать сколь-нибудь серьезное сопротивление совершенно «неопытным» одаренным. Ведь одно дело феечки Самарской Академии - состоявшиеся во владении даром титулованные особы, причем кое-кто даже с подтвержденными золотыми рангами, и совсем другое наша команда, даже не добравшаяся до третьего года обучения и так легко их разобравшая.

Вот что значит одно вовремя и в нужном месте сказанное слово. Так что свинью великий князь Николай Константинович, лидер той самой Партии войны, что выступала за эскалацию в Елисаветграде, подложил обеим командам-участникам.

- Что нам делать? - с нотками растерянности в голосе поинтересовалась Эльвира у Николаева.

- Есть такой вариант действий: вы на участие в третьем раунде соглашаетесь, но я делать это вам запрещаю и отказываю в участии великому князю лично, - произнес Николаев.

- Вот только возникает вопрос, а не этого ли он своей просьбой добивается? Николай Константинович очень хорошо выбрал момент, когда и как попросить, - задумчиво произнесла напряженная Ольга.

Я встретился с Ольгой взглядами и кивнул, соглашаясь.

Из числа присутствующих не все знали о том, что у Императора в планах оставить трон, посадив на него одаренную, а Николаева сделать президентом Российской Конфедерации. Так что может быть сейчас даже не на нас направлен удар великого князя, а планируется нанести лишь первый укол Николаеву как будущему президенту.

- У Модеста и Надежды… - начала было говорить Эльвира, но прервалась на полуслове, потому что я коснулся ее руки. На меня снизошло откровение догадки, и я прервал царевну на полуслове, при этом поражаясь, как события сложились в такое неожиданное, даже дьявольское совпадение.

Интересно, все действительно так само ситуационно сложилась, или это часть игры Астерота, которые решил таким образом мне помочь?

- Я знаю, что делать, - посмотрел я сначала на царевну, потом на Валеру, потому на Николаев и только после этого на Ольгу, после чего глаза от нее не отводил, поймав взгляд.

- Говори, - посмотрел мне в глаза Николаев.

- Нам нужна умелая и доверенная одаренная, которая сможет наложить на каждого из нас стихийный щит последнего шанса. Встроив его под первым, внешним стихийным щитом.

- Каждому?

- Именно. Мне, тебе, Валере… Модесту и Надежде. Мы быстро и достойно проиграем, при этом не дадим возможности отследить наличие дара к темным искусствам.

- Это фантастика, - покачала головой Эльвира. - Если делать сторонний конструкт последнего шанса всем, это прорва энергии, и я не вижу кандидатуры того, кто смог бы в одиночку совершить подобное… Тем более установить конструкт под стихийным щитом, это ведь запрещено…

- Не запрещено, а не разрешено, - поправил я царевну.

- Но от отсутствия запрета это не становится выполнимым. Как и кого ты предлагаешь попросить об этой услуге? Господа Бога?

На взволнованную Эльвиру, которая даже потянула меня за руку, привлекая внимание, я еще даже не посмотрел. Потому что мы с Ольгой так и глядели друг другу в глаза. И она уже поняла, о ком именно я сейчас хочу сказать, после чего медленно кивнула.

- Анастасия Юсупова, - сразу повернулся я к Эльвире. - Думаю, она сможет нам помочь. Ледяная глыба - самый простой к выполнению конструкт подобного типа, а силы и умения Анастасии хватит для того, чтобы создать сразу пять таких конструкторов.

Если, конечно, у Анастасии до сих пор активны крылья дракона на спине. Если нет… даже не знаю, что тогда делать. Отказываться, или же выносить противника в одну калитку, рассказывая о своих собственных экстраординарных способностях. Но оба этих вариантов плохи, и даже не поймешь какой из них хуже.

Я замолчал, а после моих слов все почему-то смотрели куда угодно, но только не на сидящую рядом со мной Ольгу.

- Если предположить, что это возможно… Почему тогда не наложить конструкт ледяной глыбы только Валере, Модесту и Надежде? - поинтересовалась Эльвира ровным голосом после короткой паузы.

- Если можно сделать сразу на всех, то почему бы и нет? К тому же, если кто-то из пажей будет лупить по нам по-взрослому, мы с тобой сможем сохранить в тайне часть своих умений. Атмосфера здесь, как недавно выразился Валера, гнетущая, и я не хотел бы раньше времени открывать лишние карты.

- Почему ты уверен, что Анастасия Юсупова в одиночку сможет нам помочь? Ты уверен, что у нее хватит энергии? - после того как я замолчал поинтересовался Николаев.

- Да, уверен. Энергии хватит, - ответил я последовательно на оба вопроса.

- Но как она сможет настроить срабатывание щита последнего шанса после уничтожения внешнего стихийного щита? Это же необходимо обладать ювелирными навыками, любая ошибка может убить…

- А она и не сможет создать и поместить защиту между внешним и внутренним стихийными щитами. Ей Ольга поможет, - снова посмотрел я ей в глаза.

- Да, думаю это будет выполнимо, - спокойно согласилась та, кивнув мне и переведя взгляд на Николаева.

Выглядела она при этом совершенно спокойно. И я ощутимо почувствовал отзвуки удивления Валеры и Эльвиры. Все же они оба видели и знали, как Ольга относится к Анастасии. Вернее, как Ольга к Анастасии показательно друг к другу никак не относится.

- Я не знаю о фактах создания подобных защитных конструктов, встраиваемых в энергетический каркас одержимого, - задумчиво произнес Николаев.

- Я тоже не знаю, - едва улыбнувшись, согласно кивнула Ольга.

- То есть такого никто никогда раньше не делал?

- Я об этом не слышала, - вновь едва улыбнувшись, покачала головой Ольга.

- Я тоже о таком ни разу не слышал. Значит, этого никто не делал, - кивнул Николаев.

- Я вижу вполне выполнимую задачу. Этого никто раньше не делал, потому что подобное предполагает полное доверие к исполнителям. Если вы уверены и доверяете мне, полагая что я не хочу причинить вам вред или оставить пару ментальных закладок на будущее, и если ты уверен в… как там ее? - повернулась ко мне Ольга, все же не удержавшись от демонстрации своего отношения, - если ты уверен в способностях Анастасии Юсуповой, думаю, мы вместе с ней сможем реализовать предложенный вариант. Ничего невыполнимого нет, несмотря на то что подобного никто раньше не делал, - подытожила Ольга.

- Все когда-нибудь бывает в первый раз, - задумчиво произнес Валера.

«…как говорила одна моя подруга» - договорил он уже мысленно, машинально повторив часто используемое мной только в узкой мужской компании выражение.

- Что? - не понял Валера, когда наткнулся на короткий и опасно сверкнувший взгляд Эльвиры.

- That's my boy!» - не удержался и воскликнул я, хлопнув его по плечу.

- Да что такое? - так и не поняв в чем дело, попытался переспросить Валера у уже отвернувшейся от него Эльвиры.

- Вы готовы на предложенный Артуром вариант? - поинтересовался Николаев.

- Готовы попробовать, - осторожно ответила Эльвира.

- Да все будет в порядке, - одновременно с ней произнес Валера.

Напряжение как-то спало, а Николаев взял едва не разбитый планшет, погрузившись в переписку.

«Что я такого опять сказал?» - мысленно поинтересовался у меня Валера, сев ближе.

«Подрастешь когда, поймешь» - ответил я ему, не упустив возможность отомстить за «вся его жизнь - преступление против хорошего вкуса».

Судя по тому, что Валера замолчал, смысл своего случайного высказывания он понял, и долго для этого расти ему не пришлось.

Около десяти минут ушло на урегулирование Николаевым всех необходимых формальностей - именно он занимался переговорами с тренером команды противника, а также поиском Анастасии. Я все это время провел на улице - стоял вместе с вышедшей вслед за мной Ольгой на носовой площадке лайнера, наблюдая за окружающей картиной.

При этом мы не сказали друг другу ни слова, просто стояли рядом.

Вскоре Николаев нас позвал, и едва я запрыгнул в конвертоплан, как машина поднялась в воздух. Перелетев над свинцовыми водами залива около километра, мы оказались над большой яхтой, с уже привычно-знакомыми очертаниями. Да и остальные из команды судно узнали — это была яхта «Эскалада» под флагом швейцарского клана Майерс.

Походящей по размеру под наш конвертоплан посадочной площадки на яхте не было, поэтому пилот завис над верхней палубой, куда мы все и попрыгали по одному. После, в сопровождении стюарда, направились в гостиную.

Анастасия уже была здесь. Черноволосая юная княжна при нашем появлении поднялась с софы, и с деланно безразличным и независимым видом приветствовала всех одним кивком, взглядом показывая интерес к поводу для такой неожиданной встречи.

Вышедший вперед Николаев приветствовал поднявшуюся княжну, подходя ближе и галантно целуя протянутую руку.

Анастасия поздоровалась сразу со всеми, сохраняя бесстрастный вид, но определенно не совсем понимая, что происходит.

- Анастасия Юрьевна, у нашей команды есть к вам просьба, - обратился к ней Николаев.

- Слушаю внимательно.

- Как вы знаете, команда Пажеского корпуса устами его высочества Николая Константиновича запросила проведение третьего раунда матча, - счел нужным уточнить Николаев кто именно запросил, причем явно сознательно опустив в высочестве именование «императорского». - Проведение третьего раунда с условием применения стихийной силы обеими командами. Мы просьбу великого князя удовлетворить согласились, но есть проблема: по профилю незаконченного обучения не все члены нашей команды обладают шансом выжить в случае применение высокоранговых атакующих конструктов.

- Прошу простить вопрос, может быть неуместный, но разве у членов вашей команды нет защиты последнего шанса?

- Есть, но не у всех. В силу специфики основного дара, подобная защита отсутствует сразу у троих. И моя просьба к вам заключается в том, чтобы вы помогли моей команде, поставив дополнительную защиту сразу всем пятерым. Это связано с тем, что я не хочу, чтобы факт выборочного отсутствия щитов у моих подопечных стал достоянием широкой общественности.

- Была бы искренне рада оказать вам услугу, - посмотрела в глаза Николаеву Анастасия. - Но я не обладаю достаточным умением, чтобы встроить конструкт ледяной глыбы в сетку чужих энергетических каналов, тем более поставив его под стихийные щиты. Да, я действительно могу установить защиту всем пятерым, - коротко посмотрела на меня Анастасия, понимая откуда у Николаева уверенность в озвучивании подобной просьбы, - но могу это сделать лишь поверх первого уровня стихийных щитов.

- Именно поэтому вы будете делать это не одна, - кивнул Николаев и сделал небольшой шаг назад, словно отступая. Одновременно с этим шаг вперед сделала Ольга.

- Если вы согласитесь, мы сделаем это вместе, - произнесла она, глядя в глаза Анастасии. - Вы будете создавать конструкт, а я помогу встроить и настроить его под внешним базовым стихийным щитом.

Юная княжна после этих слов даже не попыталась скрыть эмоции. Все встречи Ольги и Анастасии происходили раньше со взаимным агрессивным игнорированием, и готовность Ольги к диалогу княжну определенно удивила.

Взглядом показав собеседнице, что крайне удивлена ее словами и поведением, Анастасия при этом демонстративно поджала губы. И только после уже посмотрела на меня с откровенно читающимся в глазах вопросом. В ответ на взгляд княжны я едва заметно кивнул, после чего она сразу обернулась к Николаеву.

- Хорошо, я готова вам помочь.

- Замечательно, - кивнул полковник. - Тогда приступим?

- Приступим, - кивнула Анастасия.

- Приступим, - одновременно с ней произнесла Ольга.

Николаев взял одно из кресел и вынес его в центр кают-компании.

- Кто будет первым? - осмотрел он нашу команду.

- Думаю…

- Первым будет…

И Анастасия, и Ольга заговорили одновременно и одновременно замолчали. Заговорила первой Анастасия.

- Так как мне уже приходилось неоднократно работать напрямую с энергетическими каналами Артура, а также учитывая все еще сохранившееся эхо нашей открытой ментальной связи, - выразительно посмотрела Анастасия на Ольгу, - думаю целесообразно начать с него.

- Имеет смысл, - кивнула Ольга и деланно задумчиво добавила, возвращая шпильку: - Так как мне уже приходилось неоднократно спасать жизнь и здоровье Артуру после грубого и топорного чужого вмешательства в его энергетический каркас, думаю да, его кандидатура действительно подходит идеально.

Пока девушки подобным образом мерялись случаями вмешательств в мою ауру, сознание и душу, я прошел вперед и присел в поставленное Николаевым в центр кают-компании кресло.

Анастасия и Ольга, обменявшись выразительными и уже подсвеченными сияющими силой взглядами, к этому времени подошли ближе. Для того, чтобы начать создание конструкта, Анастасия должна была встать позади меня, действуя через средоточие Источника, а Ольге удобнее было работать находясь спереди, поймав мой взгляд и держа на руки.

Вот только Николаев не очень удачно поставил кресло, так что и Анастасии, и Ольге нужно было его обойти. Я это не сразу понял. И додумался о том, что нужно было повернуться только тогда, когда девушки едва не столкнулись, не уступив друг другу дорогу.

Между ними аж блеснули голубые и лиловые искры, ярко полыхнули сиянием взгляды. К счастью, Николаев раньше меня увидел, что дело пахнет керосином, и уже был рядом. Встав между Ольгой и Анастасией, он дежурными фразами успокоил полыхнувшее напряжение. Я в этот момент, чтобы не пришлось восстанавливать яхту и разнимать могущественных одаренных девушек, быстро развернулся вместе с креслом.

- Начнем? - положила руки мне на шею Анастасия, и я почувствовал ледяное покалывание.

- Начнем, - с опасным спокойствием ответила ей Ольга, присаживаясь рядом и глядя поверх моей головы на княжну сияющим лиловым взглядом.

Зачем я вообще согласился первым участвовать? Нужно было для первого опыта Валеру отправить. Он мне, конечно, друг, но лишняя жизнь тоже на дороге не валяется - подумал я, уже собираясь предложить готовящимся девушкам сменить кандидатуру первого подопытного. Ну не Валеру, Модеста можно - у него тоже слепок души есть, если что.

На полном серьезе, чувствуя не уходящее и опасное напряжение обеих девушек я реально собрался предложить заменить кандидатуру первого подопытного. Но не успел - ледяное покалывание от рук Анастасии проникло под кожу, и меня моментально заморозило, лишив чувствительности и подвижности.

Грудь от плеча до пояса хлестнуло плетью невыносимой боли, взорвавшейся где-то внутри – но я застыл как изваяние, не в силах даже застонать. Прежде чем провалиться в беспамятство я еще успел услышать испуганный вскрик Ольги.

- Я умер? – вырвалось у меня, едва вынырнул из забытья в знакомом зале замка среди космического междумирья.

Астерот в ответ лишь небрежно рукой взмахнул, показывая всю глупость моего предположения.

- Нет конечно. Просто настало твое время задавать вопросы, а также получать на них ответы. И к этому событию, для создания подобной возможности, я нашел хороший повод, - улыбнулся архидемон.

Глава 17

- Часто мы стали встречаться, - посмотрев по сторонам, оглядывая уже такой знакомый замковый зал, произнес я.

Астерот в ответ лишь развел руками и внимательно глядя на меня, подтверждающе кивнул. Он, как и во время всех наших предыдущих встреч был в пиджаке, потертых голубых джинсах и кедах. В этот раз серых, стоптанных и запыленных. Словно издалека шел для нашей встречи.

- Партия близится к финалу, - после небольшой паузы произнес архидемон с легкой улыбкой. От которой у меня, если честно, пошел по спине холодок.

«Не нравится мне это» - не преминул подсказать внутренний голос с интонациями Геральта.

- Присаживайся, разговор предстоит долгий, - показал мне архидемон на дубовый стол с деревянными скамьями. - Чай, кофе? Может быть что покрепче?

Вслух отвечать не стал. Просто подумал о том, что неплохо было бы выпить хорошего кофе. И когда подошел к столу, на нем уже стояла фигурная прозрачная кружка на ножке с кофе-латте, присыпанном корицей. Все как я люблю, если появляется настроение выпить кофе.

- Как сегодня со временем? - поинтересовался я, поднимая кружку и рассматривая слоистую структуру поданного (созданного) кофе.

- Времени сегодня у нас сколько угодно, - ответил Астерот.

- Как сегодня с возможностями?

- С возможностями ответов, наверное ты хотел спросить. Безграничны.

- И сказал он, что это хорошо, - удовлетворенно кивнул я.

Забрав со стола кофе и салфетку, прошел к бойнице. И некоторое время осматривал панораму бескрайнего космоса. Торопиться не хотелось. Возникло ощущения конца пути, и сейчас непроизвольно тянул время, наслаждаясь последними мгновениями спокойствия. И свежестью головы, не нагруженной думами нового знания.

Аккуратно поставив кружку с кофе, я уселся в проеме бойницы, устраиваясь поудобнее.

- Мы, как понимаю, уже в эндшпиле? - обернулся я от панорамы космоса к архидемону.

Не отвечая сразу, архидемон прошелся по залу и уселся на край дубового стола. Покачивая ногой, он разглядывал на свет появившийся у него в руках бокал с рубиновым вином.

- Пока нет, - сделав глоток, отрицательно покачал головой Астерот. - Твоими усилиями партия перешла лишь только в Миттельшпиль.

- Моими усилиями?

- Если называть вещи своими именами, то, конечно, усилиями моими… - еще раз легко улыбнулся архидемон. - Но ты же знаешь, что проигрывает тренер, а выигрывают матчи игроки. Поэтому будем называть происходящее «твоими усилиями». Тем более что для того, чтобы стать «проходной пешкой» ты рисковал душой и жизнью, а не я. Так что не принижай своих заслуг.

- Но в одну из наших встреч ты говорил, что противостояние уже переходит в решающую фазу.

- О да, особенно если брать шаг в три тысячи лет. Со времени начала игры это немалый срок.

- И пока только миттельшпиль.

- Да, в этом мире дебют затянулся. Но сейчас дело сдвинулось с мертвой точки, и за финальным столом в этом мире остался только один.

- Баал?

- Именно. Мой старый друг.

- И что он там делает один? Воюет сам с собой?

- Со всем остальным миром. Игра в жизнь - много сложнее, чем игра даже в трехмерные шахматы без правил, удивительно что ты этого не видишь.

- А освободившееся за столом место?

- А что освободившееся место?

- Свято место пусто не бывает.

- Ах, ты про это. Я уже говорил, этот мир не относился к сфере моего влияния. Теперь это может стать твоим миром.

- Вот так сразу, и в дамки?

- А случаи вокруг летали, словно пули, - чуть видоизменил цитируемые строки Астерот. - Одни под них подставиться рискнули, и ныне кто в могиле, кто в почете.

- Кто я и кто Баал, - не спрашивая пока прямо, произнес я.

Астерот загадочно молчал, все также легко улыбаясь, и словно ждал от меня конкретного вопроса.

- Ты предлагаешь мне занять освободившееся кресло? - прямо спросил я.

- О Господи, нет конечно, - рассмеялся архидемон, и скопировал мою недавнюю интонацию: - Кто ты, и кто Баал. Видишь, там на горе, возвышается крест, - напел вдруг архидемон.

Увидев, что намек я прекрасно понял, он прервался и посерьезнел.

- Ты слишком юн и неопытен, и не видал больших проблем, играть с Баалом тебе еще рано. Я предлагаю тебе путь, который просто поможет выкинуть высших сущностей из этого мира.

Сделав небольшую паузу, покивав своим мыслям, архидемон вновь отхлебнул вина и отставил фужер в сторону.

- Партия в Эндшпиль еще не перешла. Да и ты к последней клетке поля превращения близко еще не подошел. Но к этому, если выживешь, все давно идет.

- Вот как.

- Вот так, - кивнул архидемон. - Неужели ты думал, что я тебя позвал в игрушки играть? Что за ограниченность взора? Неужели ты думал, что попав в прицел высших сил ты будешь решать лишь местечковые проблемы? - насмешливо смотрел на меня Астерот. - Тебе уже даже колесо миров показали, а ты до сих пор думаешь, что выбор невесты - твоя самая большая проблема.

Повисла небольшая пауза, после которой Астерот еще отхлебнул вина.

- Но и не самая маленькая проблема, нужно признать, - изменившимся тоном произнес архидемон. А я вдруг вспомнил, что он говорил про жену, с которой находится «в процессе раздела имущества».

- Можешь начинать задавать вопросы, сейчас у нас с тобой уже нет сдерживающих факторов, - с интересом посмотрел на меня Астерот, определенно почувствовав эхо некоторых моих мыслей.

- Как дела у Андре?

- Он выполнил свою часть контракта, я свою, - пожал плечами архидемон. - Едет сейчас… к своей женщине. Дальше лучше не спрашивай. Все у него будет…

- Хорошо?

- А это уже как сам решит. Ты же помнишь, что нет объективной истины, потому что только ты сам – мера всех вещей. Ему, как и тебе в скором будущем, предстоит выбирать.

- Ты сейчас про возможную невесту?

- Артур, бросай мыслить столь приземленно. Если хочешь, ты же можешь измениться сам, или изменить весь мир так, чтобы забрать всех троих предназначенных тебе невест. Но ты же не хочешь этого, верно? Тебе предстоит гораздо более сложный выбор.

- Какой?

- Сложный, я же сказал.

- Мы вновь говорим загадками?

- Нет, сегодня никаких недомолвок. Тебе предстоит сделать выбор между добром и злом. Выбор между тем, что есть добро, а что есть зло.

- Непростая задача.

- Никто и не говорил, что будет легко, - только пожал плечами Астерот.

- Я не сомневался… - начал было я, но архидемон еще не договорил.

- …и в ответ на твой выбор я готов освободить тебя от контрактных обязательств, еще и золотым парашютом обеспечив.

- И что от меня для этого требуется?

Улыбнувшись, Астерот широким жестом заставил появиться на столешнице карту Африки, после чего увеличил масштаб, так что в центре изображения оказался протекторат Танганьика.

Кто бы сомневался - было ведь у меня ощущение, что слишком много в моей жизни упоминаний о нем стало. К тому же «друг Степан», с которым мы крепко-накрепко связаны смертью, именно там, на Занзибаре.

Пока архидемон показывал и рассказывал в самых мельчайших деталях, что именно от меня требуется, настроение и возникший было энтузиазм не просто падали, а стремительно рушились вниз. К далеко отрицательным значениям на уровне примерно дна Марианской впадины.

Не зря у меня не так давно возникло ощущение, что что-то заканчивается. Потому что все то, о чем говорил архидемон, буквально переворачивало мою жизнь с ног на голову.

- Уточнение, - произнес прекрасно читающий мои мысли Астерот. - У тебя впереди еще бал в центре Петербурга, а до него нужно дожить и пережить.

- Да даже если получится, это же выглядит и звучит нереально, - произнес я, кивая в сторону карты. - Всего за полгода мне нужно будет…

- Будь реалистом, требуй невозможного! - даже повысил голос архидемон, словно утомленный моей несговорчивостью.

- Да и выглядит как самоубийство, - не поддался я.

- Нет, что ты, - удивленно покачал головой Астерот. - Это самое что ни на есть la migliore offerta. Лучшее предложение.

- Несмотря на это, у меня есть определенное в этом сомнение, и явное желание от такого предложения…

- Это не просто лучшее предложение, но предложение, от которого нельзя отказаться. Иначе мы сегодня же закрываем твой контракт как невыполненный.

После слов архидемона я почувствовал себя примерно так, как, наверное, чувствовал себя недавно цесаревич в разговоре со мной.

- И на каких основаниях наш контракт с моей стороны можно считать невыполненным? Я даже без Моисея Яковлевича в любой момент обосную…

- Если уж заговорили о Моисее Яковлевиче, - прервал меня архидемон. - Как насчет лутбоксов, которые он с твоей подачи уже внедрил на Арене? Стыкуются они с законами божьими и человеческими в твоем понимании?

- Зачем с козырей-то сразу? - только и произнес я, отворачиваясь к панораме космоса.

Когда я выдохнул и снова посмотрел на Астерота, он отсалютовал мне бокалом.

- Ты не мог не представлять, с кем связался, - еще раз улыбнулся архидемон, только в этот раз в его глаза блеснул красноватый отблеск демонического огня.

- Я был молод и мне нужны были деньги.

- Что не освобождает тебя от ответственности. Так как? Уходишь в небытие, или продолжаем разговор?

- Небытие? То есть, ты можешь просто выключить свет? Не отправлять меня в отражение подобное тому, где обитает Елизавета?

- As you wish, - утвердительно кивнул Астерот.

- Вот на этом моменте сделаем небольшую паузу, - даже поднял я палец вверх. - Ты же сам признался, что моя роль весьма серьезна, и именно я - твоя проходная пешка. Не думаю, что тебе захочется меня потерять после того, как после долгого дебюта партия войны за этот мир…

- Игры за этот мир.

- …партия игры за этот мир перешла в миттельшпиль.

- Артур. Ты очень хорошо поработал. И из уважения к тебе и результатам твоего труда я, безо всякого сомнения, могу выключить тебя из жизни любым желаемым тобой способом, не обрекая на вечные муки. Причем в любой момент, стоит тебе только захотеть. Но ты же этого не хочешь и не захочешь. А со мной блеф не пройдет, мы не за покерным столом, и я отнюдь не Валера, извини. Поэтому и разговаривать со мной с позиции силы ты просто не имеешь возможности. Вот незадача какая, не правда ли?

- Действительно, неудачно получается, - ничего не оставалось мне, как согласиться.

- Ну а раз так, вернемся как нашим титанам. Игра за мир, тем более за обреченный мир, дело непростое. Ничего ведь со времени нашей прошлой встречи не изменилось, и по-прежнему только ты один можешь, как это по-русски… затащить. Ты смог выжить и встать в позицию проходной пешки, и уже в силах добраться до поля превращения. Так что, имея ввиду мое новое предложение, согласись - будет глупо, если обретя возможность выбора, ты выберешь вариант слабого превращения.

После этих слов архидемон вдруг замолчал. Говоря о поле превращения, он подразумевал те редкие ситуации, когда прошедшая через все поле пешка по воле игрока превращается не в ферзя, а в менее сильную фигуру. При этом говоря об этом, архидемон прекрасно знал и то, что мне все возможные перспективы перехватить бразды правления этим миром даром не нужны.

Астерот видел меня насквозь, и прекрасно знал, что всю свою сознательную жизнь я всегда и в любой ситуации бежал от ответственности. Вот только с самого детства неведомым образом получалось так, что в любой ситуации и на любом мероприятии я всегда оказывался в первых рядах - будь то спортивные соревнования, учеба, боевые действия, карьера, да даже организация встреч одноклассников. Всегда, в любых ситуациях, волею судьбы мне приходилось оказываться не только в первых рядах участников любого дела, но и нести ответственность и за результат, и за других его участников.

- Это твой крест, - сочувствующе кивнул архидемон через некоторое время. - Без шуток, Артур, я тебя понимаю и сочувствую.

- Ну спасибо.

- Да пожалуйста, - белозубо улыбнулся Астерот.

Мне оставалось только грустно вздохнуть. Из-за наполненности событий после перемещения в этот мир я даже полно не смог потосковать о самом своем трагическом событии в жизни. Когда цель и мечта - просто жить и наслаждаться жизнью, была так близко, только руку протяни и возьми наконец, в мире без магии я умудрился рассориться с демонессой и умереть от ее руки. И сейчас Олег, а не я, в компании двух жен на океанском побережье покоряет волны, а судьбы чужого мира приходится решать мне. Опять став ответственным за мероприятие. Причем, учитывая только что озвученное предложение Астерота, раз за разом судьбы этого мира мне приходится решать, оказываясь в заведомо проигрышной ситуации.

- Это твой крест, - снова повторил Астерот. - Неси его с честью.

- У меня есть выбор? - невесело усмехнулся я.

- Моими усилиями, прости, выбора у тебя нет. Так что сосредоточься на том, чтобы уже начинать спасать этот мир. К тому же всего-то, из крупных проблем, тебе осталось лишь разобраться с перспективой стерильного киберфашизма, которая все яснее вырисовывается для обычных людей. Чьи боги, заметь, тебе все чаще помогают.

- Всего-то, ага.

- Артур, что за пораженческий тон. Не забывай, что на сегодняшний момент нами решена проблема Тьмы, и уже почти решена проблема одаренных варваров, которые по своей неопытности в божественной позиции едва не сожгли обитаемый мир ко всем чертям. С ними, впрочем, еще ничего не закончено, и среди них есть несколько перспективных фигур, которые могут тебе помешать и даже занять мое и твое место в этом мире. И с этим, кстати, тебе придется разбираться тоже. Так что не расслабляйся.

- И часовню, значит, мне разрушать?

- О да, - довольно улыбнулся Астерот. - И часовню тоже предстоит рушить тебе. Если, конечно, доживешь. Но мы возвращаемся к тому, что выигрывают игроки, а играет все же тренер. И с этим я тебе уже помог и поступившись принципами выключил сразу двух из когорты сильнейших игроков. Скажешь спасибо потом, когда поймешь. А сейчас… сейчас, ты действительно не играешь, а пока еще воюешь за спасение человечества. И тебе придется рискнуть всем не только ради себя, а ради - как это бы громко не прозвучало, всего мира.

- Счастье-то какое, - покачал я головой.

- Ну не ты первый, не ты последний, - вновь отсалютовал мне бокалом Астерот.

- Amen, - только и нашел я в себе силы ответить, делая глоток капучино.

Как говорится, будьте осторожны в своих словах и желаниях. Потому что у меня оставалось еще невероятное количество незаданных вопросов, но из-за услышанного по изменению плана действия я о них попросту забыл, отодвинув на второй план. И совершенно, как оказалось, зря.

- Воу-воу, стой! - только и успел крикнуть я. Потому что широко улыбнувшийся Астерот, как будто только и ожидавший повода отправить меня обратно, щелкнул пальцами, после чего я вновь оказался в кают-компании яхты Эскалада.

Мой громкий крик «стой!», раздавшийся уже в обитаемом мире и в нормальном течении времени, пришелся как нельзя кстати. Потому что я появился за мгновенье до того, как - судя по накалу атмосферы, Ольга и Анастасия готовы были начать убивать друг друга.

В воздухе еще висело эхо резких эмоциональных попыток выяснить кто виноват. Но словесная перепалка не помогла, а наоборот определенно лишь сильнее накалила обстановку. И обе девушки уже готовы были перейти от слов к делу.

- Стойте-стойте-стойте! - чувствуя, что дело реально дрянь, вскочил я с кресла. И этим движением сбил предварительную настройку прерванного создания конструкта - и мгновенно меня изнутри словно пронзило многочисленными ледяными шипами.

Обездвиженный, с вырвавшимся против воли криком боли я рухнул на пол. Замершие было Ольга и Анастасия одновременно прянули вперед, и одновременно наклонившись ко мне, столкнулись лбами. От случайного удара между ними вспух яркий лилово-голубой шар взрыва стихийной энергии, так что девушки разлетелись в стороны.

Закрывшаяся ледяным щитом Анастасия проехалась несколько метров, и остановилась только врезавшись спиной в стену. Ольга же, отброшенная взрывом столкновения силы, на пару мгновений исчезла в лиловом вихре, материализовавшись в противоположной части кают-компании.

В каюте неожиданно зазвучали яркие и хлесткие слова - причем Анастасия говорила на итальянском, а Ольга на испанском. При этом моих познаний в обоих языках хватило понять, что девушки друг другу сейчас отнюдь не взаимное восхищение высказывают.

И отбросившая рассыпавшийся ледяными осколками щит Анастасия, и напружинившаяся Ольга уже были готовы друг друга атаковать, но между ними вдруг возник Николаев. Глаза его заполнил непроглядно черный мрак; полковник посмотрел на Анастасию, так что она от одного только взгляда отшатнулась, спиной вновь ударившись о стену. После Николаев повернулся и шагнул к попятившейся от него Ольге. К Анастасии в это время подбежали Эльвира и Валера.

Увидев, что драки - как минимум в ближайшее время не будет, я упал на спину и застонал от боли. И, не в силах терпеть буквально вымораживающие мучения, потянул в себя истинный огонь - становясь аватаром стихии. Мое тело сейчас просто перестало существовать, растворившись в истинном Огнем. Именно подобным образом, кстати, я мог спастись от взрыва в Хургаде, если бы захотел.

И отдавшись во власть стихии, я почувствовал колыхнувшуюся ауру удивления находящихся вокруг спутников. Неудивительно: обращении к истинной стихии, создание аватара — это недоступный для одержимого конструкт. При его создании могут нарушиться связи астральной оболочки с эфиром, и есть риск обрубить себе возможность использовать темные искусства. В этой физической оболочке, и вернуть способности к темным искусствам можно только после смерти и воскрешения.

Так что, когда я поднялся в форме огненного человека, все вокруг замерли, забыв о произошедшем между Ольгой и Анастасией. Я буквально кожей почувствовал нескрываемое и неконтролируемое удивление, ошеломление даже.

Подняв руки, я встряхнулся, возвращаясь в обычное состояние и сбрасывая с себя последние языки огня. И загасив несколько очагов пламени на полу, вдохнул полной грудью, наслаждаясь отсутствием боли.

- Это как ты так? - спросил крайне обескураженный зрелищем Валера. Все остальные, впрочем (кроме Ольги и Николаева, которые о моих способностях знали) выглядели не менее удивленно.

- Вот так, - покивал я задумчиво. И, осмотрев мельком удивленно глядящих на меня присутствующих, протянул руку в сторону. Так, что лежащий поодаль кукри сам прыгнул в ладонь, будто притянутый магнитом.

«Да пребудет с нами сила!» - в тему подсказал внутренний голос. Посмотрев на послушно вернувшийся в руку клинок, только после этого я заставил его исчезнуть.

В этом и заключался секрет легкости создания истинного аватара стихии - клинок ведь был после инициации был неотъемлемой частью моего тела; и клинок, который я за миг до создание аватара отбросил от себя, в истинном пламени не растворялся, так что никакая связь астральной проекции с эфиром и физической оболочкой не обрывалась.

- Все в порядке, я по-прежнему с вами, - пояснил я, выражением и интонацией давая всем понять, что от использования темных искусств я не отказывался и просто смог обойти ограничение, сдерживающее для одержимых освоение стихии. Ну, и для убедительности, на пару мгновений позволил Тьме заполнить собственный взгляд.

- Сеньориты, прошу вас, не ссорьтесь, - сморгнув мрак перед взором, поочередно посмотрел я на Ольгу и Анастасию. - Случившееся ни в коем случае не ваша вина, все дело в некоторых особенностях моего разностороннего дара. О которых я, к сожалению, понял только сейчас. Неудачно получилось, прошу понять и простить.

На самом деле, я сейчас лукавил. Причина неудачной попытки девушек была или в шутке Астерота, который помешал Ольге и Анастасии нормально наложить конструкт, или во взаимной неприязни, которая помешала им в процессе. Но обе эти темы настолько щекотливы, что если рассудок и жизнь дороги, то от них нужно держаться даже дальше, чем от торфяных Дартмурских болот. Поэтому самым легким вариантом сейчас мне показалось взять вину на себя.

- Может быть сначала потренируетесь на ком-либо другом? Вон, допустим, Валерий отличный кандидат, - не давая никому высказаться, перевел я тему в более конструктивное русло.

- Он тоже для первого опыта не подходит, - вдруг произнесла неожиданно разволновавшаяся Эльвира. - Валера оборотень, с ним тоже что-то может пойти не так. Давайте начнем с Наденьки, или с Модеста.

Надежда после слов Эльвиры определенно напряглась, но Модест уже вышел вперед. Синхронно кивнув, словно ничего не случилось, Анастасия и Ольга вернулись к креслу, переступая через обломки стола. А я даже и не заметил, как он разобран оказался.

Девушки между тем встали рядом с волнующимся, но хорошо это скрывающим добровольцем. Анастасия положила руки Модесту на шею, Ольга взяла его за руки, поймав взгляд - и на некоторое время все трое замерли.

- Готово, - меньше чем через минуту опустила руки Анастасия.

- Готово, - с небольшим опозданием произнесла Ольга. Глаза ее полыхнули в последний раз, и она поднялась на ноги, отпуская руки Модеста.

В кают-компании в очередной раз буквально осязаемо повисла аура общего удивления. Потому что это вот будничное «готово» никак не стыковывалось с той вакханалией, которая произошла после первой попытки со мной.

- Модест. Ты жив? - осторожно поинтересовался Валера после небольшой паузы.

Модест не отвечал, был явно весь в себе, прислушиваясь к ощущениям.

- Модест, моргни два раза если что-то не так, - произнес я, подходя ближе.

- Все хорошо, - произнес Модест, поднимаясь. Сказал он это, правда, не очень уверенно.

- В чем проблема? - мгновенно насторожилась Ольга.

- Как-то… холодно, - даже передернул словно в ознобе Модест плечами.

Ольга после этих слов посмотрела на Анастасию, та только плечами пожала.

- Понятное дело будет дискомфорт, у него же конструкт иной стихии к энергетическому каркасу подцеплен. Кто следующий? - таким же будничным тоном поинтересовалась Анастасия.

Ольга в этот момент бросила на нее короткий, едва заметный взгляд. Я сначала не понял даже в чем причина ее заминки. И только после того, как конструкты последнего шанса получили Надежда, Эльвира, а потом Валера, догадался.

Для Анастасии процедура проходила совершенно спокойно, без утомления - она просто в рабочем порядке создавала конструкт, пользуясь своей силой. Ольга же каждый раз была вынуждена работать в максимальной концентрации, встраивая созданный конструкт под стихийным щитом и над энергетическим каркасом тела. Причем работа была ювелирная, как у нейрохирурга. И после того, как с кресла поднялся Валера, я заметил у Ольги на висках бисеринки пота.

- Сеньориты, давайте немного передохнем, - произнес я, когда настала моя очередь.

- Время, - попробовал поторопить меня Николаев.

- Подождут, - безапелляционно ответил я. - Мне немного неуютно после неудачной попытки, и хочу быть уверенным, что в этот раз подобного не случится.

- Я не устала, - чуть улыбнулась Анастасия. На Ольгу при этом она даже не посмотрела, но в ее улыбке и так все читалось.

- Спасибо, Артур, - благодарно кивнула Ольга, и добавила: - Мне, в отличие от, приходится работать на грани собственных возможностей, а не выполнять набор элементарных действий. И мне действительно нужно передохнуть, - призналась она, отходя к дивану. Рядом с Ольгой присела Эльвира, взяв ее за руку - так что ладони девушек засветились лиловым отсветом.

Через несколько минут, когда Ольга с помощью Эльвиры вернула силы, я вновь занял кресло, для второй попытки. Снова Анастасия положила на меня сзади руки, снова рядом присела Ольга, поймав мой взгляд, и вновь по жилам словно хлынул жидкий лед. Вот только в этот раз все прошло без проблем - быстро и четко. Настолько, что Анастасия и Ольга, я это прекрасно почувствовал, крайне удивились простоте создания конструкта в этот раз.

Так.

Я прекрасно почувствовал, что обе удивились. Причем почувствовал максимально ярко. Словно между мной и Анастасией по-прежнему сохранялась ментальная связь. И словно точь-в-точь такая же связь возникла у нас с Ольгой.

Это вообще как?

- Dio cane! - очень отчетливо услышал я Анастасию, которая для ругательств использовала итальянский.

-Mierde! - одновременно с ней произнесла ошарашенная произошедшим Ольга, которая совсем недавно оскорбляла Анастасию с помощью испанского.

Анастасию я сейчас не видел, она стояла позади меня. Но сияющие лиловым глаза Ольги были прямо напротив, и когда она проговаривала эмоциональный отклик на событие, губы ее не шевелились.

«Ну Астерот, аж ты ж ихо де ля пута!» - подумал я, машинально переходя на испанский.

«Астерот?» - в один голос произнесли Ольга и Анастасия вопросительно.

Только в этот момент до меня дошло, что грязные итальянские и испанские ругательства, которыми девушки крыли друг друга совсем недавно после столкновения, никто кроме меня не слышал. Потому что произнесены они были мысленно. И в тот момент, когда Анастасия и Ольга признавались друг другу в отсутствии симпатии, их мысли слышал только я.

Сейчас же, после того как Анастасия и Ольга успешно наложили на меня конструкт, словно триггер сработал - и не только я теперь полностью читал и ощущал их мысли и эмоции, но и они прочувствовали эмоции и читали мысли друг друга. Это я понял, когда поднимающаяся на ноги Ольга вдруг покачнулась и едва не упала от шока осознания. Я лишь прянул вперед и взял ее за руку, так что она оперлась на меня.

Анастасию я не видел, но и она, чтобы остаться на ногах, крепче сжала мои плечи.

«Астерот. Есть один господин, который знает толк в троллинге», - также мысленно ответил обеим я, поднимаясь. «После того как матч закончится, все расскажу».

- Артур, время! - воскликнул между тем, поторапливая, Николаев.

Понять его можно - у нас сейчас, для всех остальных зрителей матча, проходит изучение возможностей противника. И немалую часть предназначенного для этого времени мы уже потратили на наложение щитов - а лично я даже пока не знаю, кто из пажей какой стихией будет оперировать.

«Чуть позже», - еще раз сжав руку Ольги, мысленно произнес я. Обернувшись к Анастасии, поймал взгляд ее ультрамариновых глаз.

«Подождешь?» - одними губами произнес я, взглядом показав на диван, где Анастасия сидела в момент нашего появления.

Все еще донельзя ошарашенная произошедшим княжна в ответ едва-едва прикрыла глаза, показывая, что подождет моего возвращения. Отпустившая мою руку Ольга, несмотря на то, что внешне вернула себе бесстрастный вид, внутренне также находилась в полном смятении.

Сам я, избавляясь ото всех мыслей, повел плечами, концентрируясь на засевшем под кожей холоде. Созданный внутри моего энергетического каркаса конструкт ощущался очень неприятно - холодило изнутри, словно промерз до костей. Как озноб при сильной простуде. И мне, полагаю, как адепту Огня, ощущения доставляли больше всего неудобств. И ведь не приглушить их никак.

За то время, пока я пытался сконцентрироваться на засевшем внутри холоде, я еще улавливал мысли, уже не такие громкие, а также не утихающий эмоциональный фон Анастасии и Ольги. Постепенно начиная понимать примерную схему произошедшего: создавая в первый раз защитный конструкт, они самостоятельно, или с помощью Астерота, нарушили целостность моих энергетических каналов. Но при этом они не только деструктивно вмешались в мою ауру, но получается повредили и каждая свою, причем незаметно для самих себя.

И в результате между всеми нами сейчас возникла ментальная связь абсолютно по типу той, что до недавнего времени связывала нас с Анастасией. Причем ту связь я чувствовал, и она была мне подвластна - в любой момент я мог ее оборвать. Сейчас же созданная связь словно стала частью моей, нашей совместной ауры, и как от нее избавиться, я даже не представлял.

Неожиданно для себя, уже направляясь к выходу из кают-компании, я уловил осколки мыслей обеих обескураженных девушек. После чего вдруг понял, что в произошедшем - волей Астерота, оказался лишь связующим звеном. И был я сейчас отнюдь не самым главным участником. Потому что основным событием произошедшего являлось отнюдь не создание между нами нерушимой (пока нерушимой, может Ольга знает как ее разорвать) ментальной связи.

Самым главным результатом, как раз выбившим почву из-под ног обеих девушек было то, что они обменялись друг с другом собственной памятью. Причем памятью в том числе глубинной. И «никакое» состояние обеих теперь можно понять. Потому что осваивать массив чужой памяти — это совсем непросто, и неподготовленные люди от такого разум теряют. Это уже не говоря о том, какую именно информацию они обе сейчас осваивают, получив полный доступ к воспоминаниям друг друга.

«Ноги мне в рот, вот это поворот», - подсказал внутренний голос.

«Вернее, вот это Астерот, я хотел подумать», - тут же исправился он.

И тут же в голове словно вживую прозвучали недавно услышанные слова: «И с этим я тебе уже помог и поступившись принципами выключил сразу две персоны из когорты сильнейших игроков. Скажешь спасибо потом, когда поймешь»

Ну вот, теперь понял. Анастасия и Ольга, которые несколько минут назад готовы были в буквальном смысле уничтожить друг друга, сейчас не просто связаны ментально, но и обладают памятью друг друга. Не знаю пока, правда, каким образом это выключает их из враждебной мне когорты сильнейших игроков, но то, что обе ошарашены до состояния ватных ног, это очевидно.

Причем Ольга, когда мы покидали кают-компанию яхты, направляясь к вернувшемуся конвертоплану, безо всякого стеснения просто держалась за мой локоть. Для остальных это выглядело так, будто она осталась без сил после работы над конструктами последнего шанса. Но только я (ну и Анастасия) знал истинную причину ее потрясения. От которого у нее в буквальном смысле пол уходил из-под ног.

Я бы, наверное, в другой ситуации очень удивился произошедшему. Но после недавнего разговора с Астеротом неожиданная ментальная связь сразу с двумя гениальными одаренными девушками, причем максимально враждебно настроенных друг к другу, меня не слишком тронула. Гораздо больше беспокоила ближайшая перспектива самоубийственного «лучшего предложения», от которого мне нельзя отказаться.

Вот это действительно самая настоящая проблема, выбивающая почву из-под ног уже у меня. Но более, так сказать, на дистанции - до решения этой проблемы еще дожить нужно, пережив петербургский бал. Поэтому я пока вполне держал себя в руках, и даже поддерживал ошарашенную произошедшим Ольгу.

Пилот конвертоплана вновь идеально завис напротив верхней палубы яхты, и один за другим мы перебрались в отсек машины. Ольгу я усадил на одно из кресел, и она - благодарно кивнув, прикрыла глаза. Уже совершенно не заботясь о чужих недоуменных взглядах. Ее никто не побеспокоил - только Николаев вопросительно на меня глянул. Я в ответ только с легким кивком губы поджал, показывая, что все будет в порядке.

После этого Николаев активировал один из экранов и начал говорить. Причем речь он вел так, словно тактику и стратегию команды мы уже обсудили на яхте. Во избежание того, как понимаю, что разговор будет доступен чужим нежелательным ушам, которые после могут сделать неправильные выводы. Но при этом Николаев вел брифинг так, что прекрасно дал всем понять кто из пажей какими стихиями будет оперировать.

Нестор и Аякс были адептами Школы Воздуха, Одиссей - Воды, Пандион и Ахилл - Школы Льда. Маски пажи, кстати, так и не сняли, и по всей видимости не собирались. По крайней, мере во время трансляции «состоявшегося» матча их личности открыты не были.

Пока Николаев давал установку на третий раунд, вся команда, в том числе и я, заметно поеживалась от холода. Живущий внутри щит ледяной глыбы, чуждый всем по направленности стихии, ощущался очень хорошо. И спрятанный внутри стылый холод уходить никуда не собирался.

Конвертоплан между тем сделал над островом Буяном дежурные три круга и пошел на снижение. Двигаясь по часовой стрелке, завершая матч, мы оказались в третьем секторе. Для участия в финальном раунде нас высадили на ледяной площадке «голубого» сектора, рядом с примыкающем к границе зеленой зоной.

Здесь было холодно, бело и пусто. На нескольких ледяных глыбах неподалеку я заметил следы пуль - Валера во втором раунде все же не очень чисто сработал, и по нему даже успели хорошо пострелять. Попасть, правда, не успели, или не сумели. И, видимо, такие косметические повреждения контролирующие площадку одаренные сочли несущественными, так что исправлять и приводить в первоначальный вид сектор не стали.

- Блудняк какой-то, - негромко шепнул Валера, когда мы столкнулись при высадке из конвертоплана.

Действительно блудняк, я был с ним полностью согласен. Финальный раунд финального матча, а мы подходим у нему в полностью разобранном состоянии. Причем даже не зная, что именно стоит ожидать от противников, с возможностями которых мы даже близко не знакомы, а принадлежность к стихии лишь мельком просмотрели.

Кроме того, без дополненной реальности бронекостюмов участвовать в бою было непривычно. Я имею ввиду серьезно участвовать, а не избивать практически беспомощного соперника, как это происходило в двух предыдущих раундах. В дополненной реальности визора бронекостюма постоянно видишь всю картину боя и информацию о противниках. А сейчас, даже если состоится визуальный контакт, все пятеро пажей для меня - фигуры в одинаковых черных с золотом костюмах боевых магов.

Зябко поеживаясь, я еще раз скептически глянул на расстилающуюся впереди зубастую ледяную пустошь. Задача выиграть третий раунд у нас не стояла, иначе думаю Николаев мог бы вмешаться и попробовать поменять условия высадки. Потому что ледяной сектор для нас сейчас - ну очень неудачное расположение. Причем максимально неудобное сразу для троих - для меня, Надежды и Модеста.

Для меня понятно - как для владеющего Огнем, окружающий лед совершенно не подходит. Да, в реальности моя сила не ограничена размером Источника, и в случае настоящей схватки я бы на это внимания не обратил. Но на нас сейчас будут смотреть тысячи глаз, и, если я начну в окружении ледяной пустоши оперировать неудержимыми огненными смерчами, это вызовет слишком много ненужных вопросов.

Модесту, прошедшему инициацию в Школе Земли, по идее окружающий лед не был серьезным препятствием, чтобы добраться до земли. Но дьявол кроется в деталях, а в схватке сильных соперников, как и в профессиональном спорте, все решают мгновения и миллиметры. Поэтому Модесту больше подходил зеленый, ну или хотя бы желтый сектор.

Подобная ситуация сложилась и с Надеждой. Она, при инициации выбравшая дар повелевать Воздухом, по идее могла связать его со снегом и Льдом. Вот только в противниках у нас сразу два адепта Школы Льда, и они в ответ на такую подачу ее моментально выключат, получив явное преимущество.

Наша стартовая позиция в раунде не мешала только Эльвире и Валере, чьи способности не были привязаны к стихиям. Мы же втроем, вместе с Надеждой и Модестом, в плане окружения находились в откровенно проигрышном положении. Что, впрочем, играло в плюс. Потому что для выигрыша в матче нам всем предстояло бы продемонстрировать свои экстраординарные способности, в том числе в темных искусствах.

Сейчас же у нас есть вариант достойного поражения, ввиду в том числе молодости, неопытности и изначально невыгодной позиции. И об этом непременно узнают зрители. Кто обладает знанием, ситуацию понимает и сам, а кто не обладает - тому, уверен, прямо сейчас объясняют расклад на раунд специально обученные люди.

Все хорошо, только вот проигрывать почему-то сильно не хотелось. Просто потому, что кроме всего прочего я категорически не люблю проигрывать.

Когда мы впятером заняли оговоренные места на равном удалении друг от друга, в небе вновь начали вспухать взрывами чистой энергии стихии цифры обратного отсчета. Минута, в которой не нашлось мест для ультрамариновых цифр с «33» до «31» - за которые была ответственна Анастасия. В этот раз цифры были густо-синими, как и предыдущие три, с «36» до «34».

С каждой уходящей секундой напряжение нарастало. Я это осязаемо чувствовал - потому что в отличие от предыдущих раундов сейчас всем нам предстояло выложиться на полную. И едва отсчет завершился, как мы все вместе рванули по разным сторонам.

Валера вместе с Эльвирой парой бросились левее-вперед, петляя между острыми ледяными глыбами. Валера уже был в форме оборотня, а Эльвира создала сразу троих двойников - так что по льдам, расходясь в стороны, бежали четыре гибкие девичьи фигурки в сине-черных нарядах боевого мага.

Мы втроем, вместе с Надеждой и Модестом, тесной группой побежали направо. Направлялись к зеленой стене деревьев - на площадку, где и я могу более-менее применять свою стихийную силу не вызывая подозрений, и где от Модеста может быть гораздо большая польза. Двигались, опять же, в силу ограничений ситуации не в полную силу - находясь лишь на первом уровне скольжения в ускорении времени. Опять же для того, чтобы не дать возможности зацепить и привлечь нас по итогам за использование запрещенных искусств.

Меняя позицию, а не начиная действовать сразу, мы тратили на перемещения лишние мгновения, которые скорее всего будут стоить нам победы. Но оставаться на льду еще более проигрышный вариант, а наши действия все же сейчас дарили какой-никакой, но шанс.

Призрачный шанс, которым противники совершенно не желали давать нам возможность воспользоваться: пока мы перемещались, они уже атаковали. Команда Пажеского корпуса появилась на желтом, пустынном секторе, но для адептов Школы Льда в их составе это препятствием к использованию родной силы стихии не было: в их распоряжении имелись воды Финского залива, находящиеся прямо за спиной. И уже пересекая границу голубого и зеленого секторов, я почувствовал эхо возмущения пространства - настолько используемая противниками стихийная сила была велика.

Границу секторов мы пересекли практически одновременно - легконогая Надежда вырвалась вперед на десяток метров, обогнав нас с Модестом. Попрыгав с ледяного утеса, мы наконец оказались на лесной поляне. И здесь на нас с неба обрушилась снежная вьюга, несущая в густой массе множество ледяных глыб. Одна из которых смела вырвавшуюся вперед Наденьку - она слишком поздно среагировала на летящую с неба ледяную стрелу. Уклониться не успела, а выставленную ею защиту просто смело. Наденька моментально улетела прочь, как шар для гольфа, по которому ударили клюшкой - только дерзкие хвосты волос мелькнули. И почти сразу девушка оказалась в центре ледяной глыбы сработавшего защитного конструкта.

Этого я уже, впрочем, не видел. О срабатывании ледяного щита подсказал характерный звон, гулко разнесшийся над островом, и ощутимый укол ментальной связи - которую установила Ольга между всеми установленными Анастасией конструктами.

Шансы на победу, и так призрачные, совсем растаяли с таким несвоевременным, неожиданным и глупым выбытием Надежды. Растаяли также, как моментально таяли густой колкий снег и небольшие ледяные глыбы обрушившейся на нас снежной бури, путь которым преградил мой огненный щит.

Вместе с Модестом мы оказались под созданным мною куполом полусферы, который снежная буря пробить не могла. По идее, держать я его смогу сколь угодно долго, но скорее всего в самое ближайшее время к нам уже заявятся гости. Если, конечно, их не отвлекут Валера с Эльвирой.

Вокруг между тем разверзся самый настоящий филиал ада. Созданный мною щит, в центре которого горела усиливающая конструкт пентаграмма, под напором ледяной бури понемногу даже начал двигаться назад с дерном, оставляя на земле глубокий след.

Мимо летели, периодически ударяясь в щит и вспыхивая спичками, вывернутые с корнем деревья, бились в полупрозрачную стену огромные ледяные глыбы и направленные стрелы, а также камни и валуны: созданная противниками снежная буря шла через центр острова, захватывая сразу все три сектора. И, по образу моего огненного шквала из первого раунда, эта буря просто стачивала рельеф острова до вида гребенки, обрушиваясь на нас всей мощью стихии. И сейчас только поддерживаемый мною щит удерживал невиданную мощь.

Пока я держал защищающий нас купол, Модест за моей спиной в это время действовал - один за другим он тянул из земли валуны. Наполняя их силой, он заставлял их взлетать к небу. Валуны ускорялись и устремлялись высоко к облакам, словно пущенные катапультой.

Модест сейчас использовал довольно простой метод, банально швыряясь булыжниками по направлению создания ледяной бури. Для того, чтобы просто хоть немного отвлечь противников, и - чем черт не шутит, если удастся попасть повредить щиты или даже выбить кого-нибудь. Не думаю, что создающие ледяную бурю противники работают сейчас с таким же щитом, который держу я, поэтому шанс определенно есть. Если удача улыбнется. Но удача, похоже, до нас в этот раз не дошла, и сейчас дарила улыбку кому-то другому.

Все деревья и крупные валуны между тем уже мимо пролетели - думаю, между нами и двумя одаренными Льда, гнавшими на нас бурю, теперь широкое и ровное пространство, сточенное снежным шквалом. Но ситуация аховая - учитывая преимущества противников. Оставалась надежда на действия Валеры и Эльвиры, но я если честно не уверен, что они смогут справиться в два лица против троих. Хотя они еще были в игре, и я чувствовал их присутствие. Вернее, не чувствовал срабатывания установленных Анастасией щитов.

В голову вдруг пришла интересная идея.

- Модест, голем! - крикнул я, понимая, что счет уже идет на секунды.

Сдерживать ледяной шквал я, конечно, мог сколь угодно долго, но в самое ближайшее время кто-то из противников нас наверняка обойдет с фланга. Но если Модест создаст голем, а я наполню его… Не наполню: лед впереди вдруг вспух горбом, причем на огромной площади. И возникший в центре острова горб изогнутой земной поверхности сейчас накатывался на нас.

Поддерживая буйство снежной бури, которая буквально стесала рельеф части острова, двое одаренных Школы Льда не просто атаковали нас. Они, кроме всего прочего, создали по пути снежной бури ледяную дорогу. И сейчас происходящее выглядело так, словно стоящий за границей острова великан взял за края длинную ледяную дорожку и ее встряхнул. Произошло все быстро - катящийся по земле горб между тем уже оказался рядом с нами. Земля ушла из-под ног, линия горизонта мелькнула и ушла вниз, а перед глазами возникла серость хмурых облаков.

Я не успел перенастроить щит полусферы, и под ней - из-под поднявшегося под нашими ногами ковра льда, выстрелили многочисленные острые шипы. Один из них попал в Модеста, и я моментально почувствовал отзвук сработавшего ледяного щита. Сам же я успел отклониться, схлопывая защитный купол и перемещаясь уже в скольжении.

Внутри вдруг, как ответ нежеланию проигрывать, заклокотала невероятная, демоническая ярость. И против собственной воли я уже начал формировать в руке копье демонического пламени, чтобы удивить противников. При этом понимая, что совершаю чудовищную ошибку, я ничего не мог с собой поделать. Колыхнувшаяся внутри ярость, принадлежала не мне, а вновь проснувшемуся поглощенному мною сознанию лорда-повелителя, которое сейчас просто брало верх над моим собственным разумом.

К счастью, земля под ногами вдруг вспухла взрывом - изогнувшийся горбом ковер ледяной дороги выстрелил вверх словно совершающий обратное движение кнут. И подброшенный таким неожиданным трамплином я полетел высоко-высоко.

Стрела адского пламени, сорвавшись с руки, ушла вертикально в небо. Как только адское пламя руку покинуло, я сразу избавился от сковывающего разум липкого ощущения чужой воли. И несмотря на положение - между небом и землей в окружении огромных ледяных глыб, даже вздохнул с облегчением.

Стрела демонического пламени визуально от Огня ничем практически не отличается, и даже если есть среди зрителей способные засечь и определить истинную природу созданного мною конструкта, пусть сначала сами расскажут, как они это поняли.

Путы чужой воли вместе с неожиданным прыжком я с себя сбросил, от копья избавился, но ничего еще не закончилось. Наоборот, все только началось - на миг зависнув в верхней точке, я уже падал вниз, словно прыгнувший с вышки хайдайвер. Только они сразу сигают вниз с тридцатиметрового трамплина, а я сначала летел вверх. И пока летел, вдогонку мне - издалека, с противоположной стороны острова, устремились многочисленные и направленные ледяные стрелы.

Падая, я поймал положение в пространстве, выровнялся и выставил большой и простенький прямоугольный щит. В который почти сразу ударились сразу три, а мгновением позже четвертая ледяная стрела. Вреда не причинили, но от удара меня вместе с созданным щитом отбросило далеко в сторону. Еще раз ударом подкидывая вверх, причем уже на какую-то нереальную высоту.

Зачем прилетели стрелы понятно - меня просто выкинули за пределы площадки, чтобы я не мог вернуться в локацию раунда. Вот только из-за напряжения событий видимо соперники сильно перестарались, и жахнули с таким задором, что долетел я почти до «Принцессы Анастасии». В падении сделал несколько корректирующих бросков кукри в скольжении. За конспирацию в этом уже не опасался - те, кто способны заметить скольжение такого уровня, о моей способности перемещаться с помощью ножа и так уже знают. А телепортировался я сейчас для того, чтобы не падать в холодную и мокрую воду залива. И так от озноба живущего внутри льда потряхивает немного.

Приземлился я на верхнюю палубу «Принцессы Анастасии» где были накрыты столы для фуршета. Причем приземлился так, что от не до конца убранного огненного щита прянула по сторонам превращающаяся в пар водяная взвесь, а залитая дождем часть палубы вокруг меня, в радиусе нескольких метров, мгновенно высохла.

Эффектно ступил на борт корабля, ничего не скажешь. И держа марку, забрал у оторопевшего официанта, замершего неподалеку, высокий узкий бокал с шампанским. После чего, провожаемый многочисленными взглядами пораженных зрителей, собравшихся под навесами верхней палубы, подошел к поручням. И осмотрел с высоты пятнадцатой палубы лайнера остров Буян, превращенный в поле битвы.

Зеленый сектор практически перестал существовать, а на сохранившей яркие цвета его территории большинство деревьев были повалены. Над желтым сектором поднимались черные чадящие дымы, такие же столбы тянулись ввысь над ледяным сектором. Это, как понимаю, следы охоты трех пажей на Валеру и Эльвиру.

Осматривая остров, внешне сохраняя бесстрастный вид, сам я все еще был там. Там, на заледеневшей полосе голой земли. Где буквально несколько секунд назад чуть было не потерял над собой контроль, и едва не размотал команду противников, используя могущественные и запретные силы.

«Поразительно», - ошарашенный произошедшим, примерно так сказал я сам себе, понимая, что прошел по самом у краю.

«Это, черт побери, было реально опасно» - добавил я уже чуть погодя. И залпом допил шампанское. Обернувшись в поисках официанта, увидел, что он уже предупредительно рядом. Пустой бокал поставил на поднос, и сразу взял второй.

Над изуродованным сражением островом между тем появился черно-золотой дым, знаменую победу в третьем раунде команды Пажеского корпуса. Вид на зрелище мне преградил конвертоплан спасательной службы, опустившийся сверху и зависший напротив с открытой боковой дверью.

Допив шампанское, я обернулся к официанту и поставив на поднос второй пустой бокал, легко перепрыгнул разделяющее палубу и проем двери расстояние. Внутри отсека уже сидели Модест и Наденька. Последняя была по-настоящему расстроена неудачей и быстрым, для нее, окончанием раунда. Даже дерзкие хвосты ее прически как-то поникли.

Модест также выглядел опустошенным и усталым. Его кисти рук и скулы покрывала изморось, а ресницы были белыми, словно заиндевевшими - след сработавшей ледяной глыбы. У Надежды белая изморось с ресниц и волос уже исчезла, зато все еще ярко горел морозный румянец на щеках.

- Не расстраивайтесь, мы все равно их сделали, - понимая, что никого не утешу, произнес я, занимая свое место.

Это, по всей видимости, у нас общее - откровенная нелюбовь проигрывать. И думаю, что это следствие принадлежности к владеющим темными искусствама, которые дают гораздо больше сил, чем владение стихией.

Когда конвертоплан забрал из желтого сектора Валеру и Эльвиру, которые смогли выбить сразу двоих противников, прилетели мы не на «Принцессу Ольгу», а вновь на яхту «Эскалада», которая уже двигалась на север, в сторону Лахты. Это Ольга договорилась с Николаевым, пока мы участвовали в третьем раунде: проводить послематчевый разбор на яхте, а не на «Принцессе Ольге». Потому что необходимость нашего совместного разговора с Анастасией, ввиду шутки Астерота, только увеличилась.

Оказавшись на яхте, мы - едва спустившись по трапу вниз, разделились. Вся команда вместе с Николаевым отправилась на тактический разбор, а мы с Ольгой чуть задержались. И едва все скрылись за поворотом, вдвоем двинулись в кают-компанию. Туда, где нас по-прежнему ждала Анастасия.

У всей команды, кроме одного меня, ледяные глыбы последнего шанса были потрачены. И я единственный из всех то и дело поеживался от так и живущего во мне холода. Надо сейчас первым делом попросить Анастасию, или Ольгу, избавить меня от этого дополнения к защите - очень уж некомфортно.

На входе в кают-компанию пропустил вперед Ольгу. И когда зашел следом, закрыл за собой дверь и беглым взглядом осмотрел обеих крайне напряженных девушек. И вдруг понял, что предстоящий сейчас разговор будет много сложнее, чем закончившийся только что матч. Много даже сложнее, чем наверное все, с чем мне до этого момента приходилось сталкиваться в этом мире.

Это ведь, как сказал Астерот, двое из когорты потенциально сильнейших одаренных, могущих влиять на судьбы мира. И как сделать так, чтобы они не влияли на него деструктивно, сейчас решать мне.

Снова мне. И в этом деле, что самое печальное, даже Валеру вместо себя не отправить, не затащит ведь.

Ладно, хочешь сделать это хорошо - сделай это сам. И мне действительно придется немного поработать, потому что война за мир похоже для меня все-таки началась.

«Как долго я этого от тебя ждал» - прозвучал вдруг в голове голос Астерота с кроящийся в нем насмешкой.

Девушки, кстати, обе слова архидемона также услышали - и обе одновременно с невысказанным вопросом посмотрели на меня, явно ожидая объяснений.

Глава 18

Ощущая на себе два цепких внимательных взгляда, я не торопясь прошел через кают-компанию. Подхватив и приподняв кресло, протащил его на двух ножках и поставил на некотором расстоянии от софы, на которой расположилась Анастасия. И найдя взглядом Ольгу, предложил ей присесть. После подошел ко второму креслу, для себя, и поставил его на равном удалении и от софы с Анастасией, и от кресла с Ольгой.

Медленно присел, довольно долго устраивался поудобнее, и когда наконец все возможное время приготовления к беседе вышло, глубоко вздохнул.

Этот разговор так и так должен был состояться. И я к нему даже тщательно готовился. Потому что уже давно собирался открыться всем предполагаемым невестам. Открыться в том, что с момента появления в этом мире я лишь пешка… ну, уже не пешка, конечно, но все равно лишь фигура лишь в игре высших сил.

Причем, кроме всего прочего, фигура связанная обязательствами контракта. Ограничивающими меня настолько, что я не могу принимать участие в политической жизни. Потому что настоящая, а не бутафорская политика — это зона действий, куда «нормальных» в общечеловеческом понимании людей не пускают.

Условный добрый, человеколюбивый и справедливый политик, который силой обстоятельств или даже по недоразумению взял власть, но при этом не готов преступить грань порядочности и человечности — это опасный человек, который может натворить дел в стране, доведя своими принципами справедливости ситуацию вплоть до гражданской войны. Об этом как Нед Старк соврать не даст, так и мирные жители Елисаветграда, попавшие под раздачу. Ценой жизни которых Император купил спокойствие и порядок на южных рубежах Конфедерации, получив после локальной бойни формальный повод навести порядок в Вольнице, качественно приструнив национальные кланы.

В общем, основной мой аргумент в планируемых предстоящих беседах и с Ольгой, и с Анастасией, и с Самантой заключался в том, что политикой, как и геополитикой, я заниматься не смогу. Хотите видеть меня своим мужем - давайте начнем с того, что политика просто не стыкуется с обязательствами в моем контракте «прожить жизнь по законам божьим и человеческим».

Я, конечно, со всех других сторон крайне хорош. Особенно в роли кризисного менеджера - годящегося для того, чтобы «решать проблемы по мере их поступления». Подчищать огрехи за другими в роли последнего героя, спасая мир, дружбу и даже Африку. Но играть вдолгую, а политика — это игра вдолгую, а не ситуативные быстрые и резкие ответы на поступающие внезапные проблемы, я не могу.

Пока, по крайней мере, не могу. Пока в силе мой контракт с Астеротом - а о том, что его можно закрыть буквально через полгода, я сам только сегодня узнал.

И без этого знания я предполагал, раскрывшись, отвадить от себя всех трех предполагаемых невест. Не потому, что они мне не нравятся - совсем наоборот. Я их всех троих каждую люблю. По отдельности. Но все они - отнюдь не из тех, кто выберет с милым рай в шалаше в угоду своим политическим амбициям. И разговор этот я откладывал так надолго в том числе потому, что не был уверен, можно ли мне разглашать подобную информацию.

Кроме этого, я пытался решить проблему выбора невесты армейским способом. Одним из армейских способов - заключающемся в том, что проблема должна полежать. Иногда полежит проблема, потом еще полежит, а чуть погодя глядишь - уже не и проблема вовсе.

Эта проблема, правда, не отлежалась. Совсем наоборот, даже настоялась.

«Мог ведь не тянуть кота за хвост» - подсказал внутренний голос.

Мог - согласился я с ним. И с Самантой, и с Ольгой, и с Анастасией у меня были вполне подходящие моменты, когда можно было решить и закрыть вопрос. А я все ждал, рассчитывая подгадать еще более удобный момент.

В общем, хорошо известно - хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. И Астерот, который внес возможность корректировки в наш контракт, и более того - наградив Ольгу и Анастасию памятью друг друга, спутал мне все карты.

И теперь мне нужно срочно собрать мысли в кучу, чтобы подкорректировать заранее распланированный разговор. Спокойно сделать, правда, мне это не дали.

- Артур, что происходит?

- Артур, ты можешь наконец объясниться?

Оба вопроса были заданы одновременно - Ольга и Анастасия заговорили, когда пауза уже неприлично затянулась.

В ответ я только руками развел, грустно улыбнувшись.

Ну, поехали.

Нет, пока не поехали - тут же придумал я еще одну отсрочку.

- Поставьте заслон какой-нибудь, визуальный, - попросил я вслух, покрутив пальцем.

Ольга взмахнула рукой, и мы оказались под куполом безмолвия.

- Для начала, попрошу. Вы сами сейчас мне пожалуйста объясните подробно, что именно с вами произошло, - выигрывая самому себе еще немного времени для раздумий, поинтересовался я.

Предыдущую версию плана разговора я готовил несколько месяцев. Сейчас мне нужно уложиться в несколько минут. С учетом того, что обе девушки читают мои эмоции из-за нерушимой ментальной связи, и я даже в мелочи слукавить не смогу.

Анастасия, кстати, на мой вопрос отвечать не собиралась, пристально глядя своими удивительными ультрамариновыми глазами. Заговорила Ольга.

- После того как в первый раз у нас не получилось наложить на тебя конструкт, между всеми нами возникла прямая ментальная связь, которую невозможно купировать. По крайней мере я не могу. Но, кроме этого, мне сейчас принадлежит память… - возникла пауза, во время которой Ольга сделала над собой определенное усилие. - Мне сейчас принадлежит память Анастасии, в том числе глубинная. Как понимаю ситуацию…

- Ух ты... язык не отсох? - выразительно и язвительно улыбнулась Анастасия, перебивая Ольгу. Вполне справедливо удивляясь - Ольга, до этого момента показательно Анастасию игнорировавшая, впервые назвала ее по имени.

- Нет. Не отсох, - спокойно покачала головой Ольга.

Она совсем не удивилась, и судя по виду была готова к подобному выпаду.

- Не отсох, и вот почему: сейчас, обладая новым знанием, можно прямо смотреть правде в глаза и признать очевидные вещи. Допустим как то, что я в чем-то тебе уступаю - в боевых возможностях, к примеру, или в искусстве плотской любви. Впрочем, последнего я пока еще не пробовала, так что с уверенностью сказать нельзя, - вернула язвительную улыбку Анастасии Ольга.

Анастасия сохранила бесстрастный вид, но на ее белых щеках все же загорелся румянец. Выпад попал в цель - обладая памятью Ольги, Анастасия знала, что между нами в номере Астории ничего не случилось. Кроме довольно откровенных разговоров.

Не случилось, хотя могло.

Ольга, в отличие от Анастасии, выросшей в Вольнице среди молодежи национальных кланов, была воспитана в гораздо более строгих нравах - и для нее добрачный секс был из разряда ненарушаемых табу. В Вольнице же на подобные вещи смотрели гораздо менее консервативно и вполне свободно.

- Но будучи менее умелой в делах Марса и Венеры, - продолжала Ольга, - и при условно равном интеллекте, я все же умнее тебя. Это не оскорбление, не сверкай так глазами. Я умнее тебя, если рассматривать ум как сплав интеллекта и приобретаемого опыта, конвертируемого в мудрость. И возвращаясь к предыдущим моим словам…

Анастасия явно захотела что-то сказать, но теперь уже глаза Ольги опасно блеснули сиянием, после чего Анастасия не стала ее перебивать.

- В результате нашей с тобой работы над защитным конструктом Артура, - глаза Ольги потухли, и она продолжила ровным голосом: - Я стала обладательницей твоей памяти, а ты моей. Это теперь данность, и нам с тобой придется с этим либо что-то кардинально решать, либо с этим жить. За то время, пока команда готовилась к матчу я не трогала полученные разделы твоей памяти…

Ольга осеклась на полуслове, увидев очередную язвительную улыбку Анастасии.

- Совсем не трогала. Чуть-чуть только, по краешку, - с нескрываемой насмешкой показала княжна двумя пальцами меру того, насколько Ольга «не трогала» полученные воспоминания.

Я не сразу понял в чем дело, но буквально через мгновенье догадался - Ольга же упомянула о том, что мы с Анастасией занимались любовью. А значит, действительно в память Анастасии все же залезла. Причем залезла управляемо - Ольга, с ее ментальными возможностями, могла работать с мыслеобразами памяти Анастасии как с архивом, разложив все по полочкам.

На замечание Анастасии она, кстати, отреагировала лишь спокойным и чуть насмешливым уверенным взглядом. Словно глядя на несмышленого ребенка и ожидая очередных комментариев. Их не последовало, и Ольга продолжила говорить прежним ровным голосом.

- За то время, пока команда готовилась к матчу, я думала над произошедшим, но больше - над тем, что должно произойти. Я размышляла над возможными вариантами собственных действий. Как ты понимаешь, теперь, чтобы все осталось по-прежнему, все должно измениться. И вариантов действий у нас с тобой только два. У меня два варианта, если конкретнее. Первый вариант — это избавиться от тебя. Не напрягайся, делать этого я не собираюсь. Ввиду того, что я, как ты знаешь, по-прежнему рассчитываю стать женой Артура, этот вариант, учитывая его теплые чувства к тебе, отпадает. Так получилось, что я знаю его и его душу немного лучше, чем ты, и понимаю, что если я тебя убью, он мне этого просто не простит. Как и тебе, если ты решишь решить проблему утери конфиденциальности своей памяти убив меня. Думаю, ты это тоже понимаешь.

- Понимаю, - после небольшой паузы кивнула Анастасия.

- Я очень рада, что ты это понимаешь. Итак. Наша беседа сегодня так и так должна была состояться. И она должна была состояться в атмосфере достаточной откровенности. Откровенности в геополитике, - невесело улыбнулась Ольга, оборачиваясь ко мне, - а вот происшествие при построении конструкта выводит нашу совместную откровенность на совершенно иной уровень.

Глубоко вздохнув, собираясь с мыслями, Ольга сделала знак Анастасии подождать.

«У тебя будет время сказать все, что хочешь», - словно произнесла она этим жестом. Анастасия, что интересно, восприняла это без внутреннего протеста. А даже, судя по эмоциональному фону, с предвкушением.

Потому что, обладая памятью Ольги, она знала, что именно та сейчас хочет сказать - вдруг догадался я.

И Ольга сказала.

Сказала, так сказала.

Впрочем, новая информация мотивов Ольги могла бы стать психологической травмой для Олега, оставайся он по-прежнему в этом теле. Я же услышанное воспринял совершенно спокойно - потому что нечто подобное предполагал.

- Артур. Ты, может быть, думал, что я спокойно отнеслась и приняла то, что в ближайшее время ты должен быть обручен с черной принцессой. Это не так. До сегодняшнего дня я думала, что истинные мотивы моего спокойного бездействия останутся только со мной. Но после того, как все случилось, и мои мысли и желания перестали быть только моими, кое-что стоит прояснить.

Как уже не раз собиравшая из осколков твои энергетические каналы, я знаю тебя лучше всех в этом мире. И в некотором роде я знаю тебя даже лучше, чем ты сам. И есть в твоей жизни один важный момент, который ты пока осознаешь не со всех сторон. Дело в том, что каждый наложенный на одержимого слепок души форматирует, видоизменяя, твою личность. Ты же это чувствуешь, и наверняка об этом подозревал.

- Все так, - кивнул я.

- Естественно, ты не мог подобного не почувствовать. А сейчас я открою тебе самый большой секрет высших навигаторов. Как ты уже знаешь, большинство низкоранговых одержимых погибает на аренах нижних миров на дуэлях, при попытке получить вместе со слепками памяти убитых возможности создания новых конструктов. Получить возможности улучшить свое искусство. Но именно это причина второго по значимости пункта в списке смертности адептов темных искусств: безвозвратная одержимость следствие вовсе не влияния Тьмы, как говорят юным ученикам навигаторы. Безвозвратная одержимость — это следствие влияния осколков чужих душ, заключенных в слепках разума, а самое главное, в слепках душ, благодаря которым вы возрождаетесь после смерти. Каждое подобное воскрешение — это игра со смертью. Не с физической смертью, а со смертью истинной, с опасностью смерти собственной души.

По мере того, как Ольга говорила, Анастасия смотрела сейчас на нее… своеобразно. Наверное, с чем-то близким к превосходству жалости.

«Продолжай», - словно бы говорил предвкушающий взгляд княжны. Ольга, естественно, такого к себе отношения оставить так не могла. Сделав паузу в откровениях, она обернулась к княжне:

- Для того, чтобы этого разговора не состоялось, я за время финального раунда могла организовать твою смерть тремя разными способами, - доверительно сообщила Ольга Анастасии. - Память мою ты получила, но мой ум, к сожалению, тебе вместе с ней не перешел…

- Я, по крайней мере, в общении с Артуром никогда не руководствовалась лишь расчетом собственной выгоды, - перебивая, не осталась в долгу княжна. - И никогда не рассматривала его как инструмент своего возвышения.

- Да какая разница, - только и пожала плечами Ольга. - Главное в данный момент не кто что когда-то хотел, а та позиция, в которой мы находимся сейчас. К тому же ты не можешь не знать, в каких обстоятельствах состоялось мое знакомство с Артуром. Если говорить жизнь, подразумевая «власть» — это не про вчера. Это про сегодня и завтра. А мы, дорогая подруга, уже давно не во вчера, вокруг уже день сегодняшний.

Анастасия сразу даже не нашлась, что ответить. Действительно, для Ольги мое появление на карте планов ее рода стало весьма ощутимым крушением ее личных планов на дальнейшую жизнь. Но о чем уже знает Анастасия, о чем пока не знаю я…

Слепки души. Которые влияют на душу одержимого, и меняют, плавят его личность, формируя новую. Новую личность….

«Идиот» - сказал я сам себе. Сказал дежурно и негромко, почти даже не расстроившись.

Почти не расстроившись от осознания того, что я ведь самостоятельно почти об этом догадался. Вот она и разгадка такого небрежного отношения, совершенного спокойствия моих наставников и кураторов за сохранность моей жизни в первые месяцы моего появления в новом мире. Особенно когда я фестивалил в Высоком Граде.

Те, кто не знал кто я такой, откровенно недоумевали что происходит. А вот знающие люди просто спокойно ждали, когда я наконец умру.

- Сергей Готфрид, - произнес я, глядя в глаза Ольги. - Он же не просто так решился отдать свою жизнь.

- Да, - кивнула Ольга. - Сергей - невероятно способный менталист, служивший нашему Дому. И он, в случае твоей смерти, должен был взять тебя под контроль. Он Спящий.

- Вторая часть марлезонского балета, - невесело улыбнулся я.

- Именно так, - кивнула Ольга.

В первый раз меня пытались взять под контроль в посольстве Российской Конфедерации, при ее непосредственном участии. И по итогу неудачной попытки взорвавшуюся как спелый арбуз голову менталиста Ольга наверняка прекрасно помнит. При этом прекрасно осознает, что на месте погибшего могла быть сама.

После этого была осуществлена вторая попытка, вновь во время моего визита в Высокий Град, к которой Мекленбурги не причастны. А еще один раз, значит, герцогиня пыталась взять меня под контроль, внедрив в мое сознание Спящего. И попытка эта состоялась с неожиданной стороны - под эгидой фон Колера. И, видимо, по результатам наложения слепка души Готфрида действия профессора сочли успешными.

О чем Ольга, которая вела меня с самого «нового рождения» не могла не знать.

«Идиот», — снова сказал я сам себе. Уже не так тихо и дежурно, как в прошлый раз.

Этот комплимент себе хотел скрыть, но не удалось - и Ольга и Анастасия услышали и почувствовали, одновременно посмотрев на меня с немым вопросом. Поэтому я счел нужным пояснить причину расстройства - ведь истину мог узнать сам гораздо раньше.

- Я знал, что фон Колер собирался сделать из нас кукол. Давно знал - сразу после его попытки убить наши души в Инферно. Мы ведь из-за этого, во избежание, с Валерой и Эльвирой заключали Кровавый союз. Но при наличии этой информации я даже не счел нужным проверить личность Готфрида, которого он использовал чтобы наложить на меня слепок души.

- В во-вторых? - переспросила вдруг Анастасия.

И сразу удостоилась удивленного взгляда Ольги. Да, именно Ольга была менталистом, но до этого момента именно нас с Анастасией долгое время связывала прямая ментальная связь, во время которой княжна гораздо лучше чувствовала меня, чем я ее. И именно поэтому Анастасия, а не Ольга, почувствовала сейчас в моих словах некоторую недосказанность.

- А во-вторых, информацию обо всем этом я, предполагаю, смог бы найти в записках Марьяны Альбертовны, - пояснил я, вспоминая уничтоженный вокзал Елисаветграда.

- Хорошо, что не нашел, - произнесла Ольга. И добавила чуть погодя: - Для меня хорошо, конечно же.

- Но опасности для тебя сейчас нет, - полуутвердительно произнесла Анастасия, явно найдя в памяти Ольги воспоминания. - С закладкой Готфрида ведь уже давно вопрос можно считать закрытым?

- Да, - подтвердила Ольга.

Она во время беседы сохраняла невозмутимый вид, но я прекрасно чувствовал, что происходящее - то, что Анастасия копается в ее памяти как в своей, ей совсем не нравится. Но Ольга уже почти взяла эмоции под контроль - они были уже гораздо ниже яркостью чем эмоции Анастасии, которая справлялась с чувствами благодаря родной ледяной стихии.

- После неудачной попытки фон Колера, когда он пытался сделать из твоей команды кукол… Когда я восстанавливала твое тело и собирала по кусочкам энергетический каркас, я увидела, что закладки Готфрида нет. Тогда я не знала, как именно ты справился с ним, но именно тогда я решила начать свою игру и поставить все на тебя, - пояснила Ольга.

После этих слов я теперь, казалось, начал полностью понимать ее мотивы. Ольга ведь, несмотря на все свои способности, была лишь инструментом в игре за власть своей матери. Притом инструментом, меняющим направление воздействия по щелчку - вспомнить ту же расторгнутую по команде герцогини помолвку с цесаревичем. Я же, по праву рождения, мог помочь Ольге стать самостоятельной фигурой, а не пешкой в игре ее матери. Осознание этого прошло краем, потому что акцентировался я на других словах девушки.

«Сделать из твоей команды кукловодов».

«Это атака направлена не на тебя» - сказала мне давным-давно Елизавета, в тот момент, когда фон Колер пытался утащить нас на жертвоприношение в Инферно.

Эта атака была направлена не на меня, потому что у меня - по разумению фон Колера, уже была закладка в виде Готфрида. Но только по его разумению - потому что душу Готфрида в момент наложения слепка убила Елизавета.

«Я всегда буду рядом» - в очередной раз, словно вживую, прозвучали слова моей ангел-хранительницы.

Анастасия с Ольгой, кстати, их тоже услышали и одновременно вздрогнули. Но обе промолчали, лишних вопросов задавать не став.

- Да, проблема с закладной сознания Готфрида решена, - продолжила говорить Ольга. - И я это узнала и поняла, когда вытаскивая тебя из бездны после того, как ты убил лорда-повелителя. Но… ты ведь не можешь не чувствовать, что на тебя по-прежнему влияют осколки его слепка разума.

- Да, я это чувствую, - кивнул я. И подумав, добавил: - Причем со временем я чувствую это все сильнее. И… мне все сложнее этому сопротивляться.

- С тобой это происходит гораздо медленнее, чем у других одержимых. Но лорд-повелитель — это слишком опасный трофей, и весь мой опыт исследований говорит, что ты давно должен был быть поражен безвозвратной одержимостью. Ты пока справляешься, но его поглощенная душа будет подтачивать тебя постепенно, исподволь и незаметно.

«…» - подсказал ко случаю внутренний голос.

- И единственный твой шанс спасти свое тело и душу - Саманта Дуглас.

«…?» - еще раз внутренний голос не промолчал.

Не очень приятная информация. Та, что о моей обреченности, а не та, что о Саманте. Но подумал я сейчас совсем не о черной принцессе.

«Ай да сэр Галлахер, ай да сукин сын!» - в тему еще раз подсказал внутренний голос

Знал ведь краснолицый сэр наверняка о подобном предполагаемом эффекте, не мог не знать. Но не сказал.

Я думал о краснолицем наставнике Саманты, который был уже второй кто подтвердил, что одержимые всех стран - оказывается совсем не соединяйтесь, а каждый сам за себя. Первым таким разрушителем мифов был фон Колер, кстати.

Пока я думал о жесткой межцеховой конкуренции, Анастасия озвучила кое-что другое.

- Артур обречен, и ты об этом прекрасно знала, - произнесла она, внимательно глядя на Ольгу. - Знала, что ему осталось немного. Но не сказала,

- Да. Знала, - спокойно кивнула Ольга. - Но, во-первых, в перспективе я надеялась самостоятельно решить эту проблему. Не забывай, я магистр ментальной магии. А во-вторых, дорогая подруга, - внимательно посмотрела на Анастасию Ольга, - ты не забывай, что в игру откровений можно играть и втроем. И если ты, какая молодец, предусмотрительно когда-то закрыла разделы своей памяти, полностью вычистив воспоминания, и думала, что мне это будет недоступно… спешу тебя разочаровать, ты ошибалась. Мне рассказывать в чем состоял твой расчет в отношении Артура, или сама озаботишься?

Румянец, который с момента упоминания Ольгой ее умений в плотской любви лежал на щеках Анастасии, моментально исчез. Княжна определенно не думала, что Ольга сможет докопаться до этой информации. Но молодец, справилась с собой и обернулась ко мне.

- Во время нашей ментальной связи я чувствовала тебя гораздо лучше, чем ты меня. И я собрала из осколков твоих мыслей и эмоций довольно явную картину того, что ты по каким-то причинам не сможешь заниматься политикой. Совсем. Никак. И я планировала управлять Югом…

Мне, в принципе, ее откровения были не так чтобы интересны. Будь на моем месте Олег, он бы наверняка сейчас страдал. Я же, с высоты своего возраста, понимал, что у обеих девушек в начале нашего общения на первом месте всегда стоял холодный расчет.

«Планировала она управлять Югом» - усмехнулся я. Настя молодец, собрала картину. Только вот в ее собранной из осколков моих эмоций и мыслей не было того, что «законы божьи и человеческие» не подразумевают того, что я могу закрывать глаза в нужные моменты, потворствуя невмешательством действиям возможной супруги.

Условия контракта с Князем Тьмы не могли мне позволить стать даже принцем-консортом; и наложенное Астеротом ограничение в контракте не пускало меня в политику даже через черный ход алькова. Оставляя лишь выбор роли странствующего рыцаря, убивающего осеннего дракона - а вопросы восстановления экономики частично сожженной деревни перекладывая на вороватого старосту. Который, пока рыцарь пировал в замке сеньора, уже сам решал, кому умереть зимой, а кому выжить на остатках несгоревших в амбарах запасах для того, чтобы летом вновь засеять поля.

- Ты планировала стать не Королевой Юга. Ты планировала стать Императрицей, - между тем поправила княжну Ольга.

- В будущем. Также, как и ты, - сверкнула глазами Анастасия, а после обернулась ко мне: - Да, в перспективе я планировала управлять Югом и в случае успеха всей страной без твоего вмешательства, потому что ты ко власти равнодушен. Но это было до того, как…

- О чем я и говорила совсем недавно, - перебила ее Ольга. - Но ты меня, дорогая подруга, не поддержала. Не важно, каким именно расчетом мы руководствовались в самом начале нашего знакомства. Важно, в какой позиции мы все находимся сейчас.

Артур, у нас с тобой прямая ментальная связь, и ты можешь почувствовать, если я сейчас скажу неправду. Я сейчас в отношении тебя руководствуюсь в первую очередь не… скажем так, не холодным расчетом пользования, а искренне желаю быть с тобой рядом как твоя королева. Как и, - сделала над собой усилие Ольга, - наша общая подруга Анастасия. Но факт в том, что твоя душа в опасности. И помочь тебе, насколько хватает моих знаний, в ближайшее время способна только Саманта Дуглас. Она обладает способностями не меньшими, чем ты сам, и может тебе помочь сохранить разум. Я этого, к сожалению, сделать не могу. Пока не могу. И ты не сможешь, - повернулась Ольга к Анастасии. - Чтобы ты там себе не надумала. Да, ты не менее гениальная одаренная чем я, такие как мы - как говорит Артур, рождаются раз в тысячу лет, когда на небе взрывается ярко-красная комета. Но факт нашего бессилия есть, против него не пойдешь.

- Когда я, дорогая подруга, вместе с тобой создавала конструкт, я узнала много нового. И я могу помочь Артуру. Удивительно, правда? - с чувством превосходства улыбнулась Анастасия. - Я теперь знаю путь, и…

- Я тоже знаю путь. И тоже в теории, также как и ты, технически могу решить вопрос, на что и рассчитывала, - перебила ее Ольга. - Но Император решил, что Артур женится на принцессе Элизабет, и с королем Георгом свадьба уже согласована. Что ты с этим сделаешь?

Об этом, судя по замешательству, Анастасия в моменте как-то не подумала.

— Вот именно, дорогая подруга, вот именно, - покивала Ольга, причем абсолютно без чувства превосходства преимущества собственных аргументов. - Поэтому вернемся к началу нашего уютного обсуждения. Сегодня, в свете возникшей ситуации с обменом памяти, я пришла к выводу что у меня есть два варианта дальнейших действий. В связи с тем, что у нас с тобой больше нет никаких тайн друг от друга. Первый, как уже было сказано - убить тебя, но при этом потерять расположение Артура. Это вариант, как я уже говорила, для меня неприемлем. И второй - наше с тобой сотрудничество. Которое, заметь, было в планах еще до этого момента.

- Анастасия медленно кивнула - за время проведения третьего раунда финального матча воспоминания Ольги в части касаемой себя она изучила. И нам не было нужды сейчас излагать план, подразумевающий совместные действия Анастасии и цесаревича. Который, по нашему общему плану, должен был отречься от титула, собрать остатки своих опричников и переехать на Юг России. Где, в самое ближайшее время, начнется война на Балканах, что вкупе с реформацией Вольницы открывало для него очень многие варианты. Но без Анастасии, без ее помощи, обосноваться цесаревичу на Юге бы не получилось, именно поэтому нам нужна была она.

Не трон, конечно, но и не смерть от моей руки, открыто согласованная Императором. Но теперь вслух обсуждать детали смысла не было - потому что всю подноготную нашего плана и даже ход разговора с цесаревичем Анастасия уже знала из памяти Ольги.

- Но зато теперь у нас появилась еще одна, не менее важная часть разговора, - словно прочитав мои мысли, произнесла Ольга. - Это повод узнать о том, как именно и благодаря кому произошел обмен нашей памяти. Артур. Кто такой Астерот?

После этих слов обе девушки снова внимательно и очень цепко посмотрели на меня.

Глубоко вздохнув, я снова улыбнулся. И, подумав еще пару секунд, начал с самых истоков происходящего.

- Для начала хотел бы представиться. Меня зовут Артур. Очень приятно.

После этих моих слов Анастасия и Ольга воззрились на меня, совершенно не понимая, о чем речь.

- Думаю, информация о множественности миров сюрпризом для вас не станет, - поочередно глядя в глаза то Ольге, то Анастасии, произнес я. - Я имею ввиду информацию о множественности нашего, так называемого истинного и единственного мира.

Произнеся это, я замолчал и напрягся, подспудно ожидая грома и молний. Которых не последовало. Значит, можно - тест на допуск к информации Ольга с Анастасией в архидемонской канцелярии по всей видимости прошли.

- Да, звучит достаточно… смело и необычно. Но вам придется мне поверить на слово, что оно есть и оно работает. Упоминаемый мной недавно Астерот, это мой… так скажем, старший деловой партнер, по воле которого я оказался в этом мире. И именно благодаря его шутке, или же дьявольскому замыслу, после того как вы в первый раз не очень удачно попробовали наложить на меня защиту последнего шанса, - поежился я от все еще студившего кости холода, - вы оказались связаны ставшей общей памятью.

- То есть ты… волею того, кого ты называешь Астеротом, не Олег Романов? - первая поняла в чем дело Ольга.

- Непростой вопрос, - покачал я головой, даже не зная с чего начать.

- Если использовать бритву Оккама, то вопрос донельзя простой, как и варианты ответа, - очень внимательно посмотрела на меня Ольга.

- Хм. Мне отвечать с эссенциальной точки зрения? Или экзистенциальной? Или вовсе начнем с вопроса «что есть сущее?» - улыбнулся я, вспоминая первую нашу беседу с Астеротом. И после продолжил, уже тщательно подбирая слова.

Впрочем, как бы тщательно слова я не подбирал, получалось все равно немного путано. Потому что я на бумаге складно мысли излагаю, а вот подходящие к разговору нужные аргументы и идеальные конструкции фраз меня обычно на следующий день, если не позже, догоняют. Так что как ни старался, получалось все равно немного путано:

- В теле Олега Романова, в момент его убийства в Высоком Граде, действительно появилось мое сознание. Сам же я в тот момент неожиданно умер в своем мире. В мире очень похожим на этот, в мире-двойнике, просто на точке бифуркации в начале двадцатого века свернувшем в другую сторону по течению реки времени. И волей высших сил, имя которым - Астерот, я занял место личности Олега в момент его смерти, а он сам переместился в мой мир, в мое тело.

Не знаю как обстоят дела у Олега в моем прежнем теле, но здесь я полностью обрел его память, и некая, причем немалая часть его личности стала мной. По крайней мере дичь я иногда творю такую неожиданную даже для самого себя, что с уверенностью могу заявить: тот Артур Волков, который жил в другом мире, совсем не тот Артур Волков, что разговаривает с вами сейчас. Так что отвечая на твой вопрос - сейчас я, это я. Артур Волков. Олег Романов. Ну… в общем, как-то так.

Довольно долгое время девушкам понадобилось, чтобы усвоить информацию. И еще довольно долго я отвечал на следующие многочисленные вопросы. Настолько долго, что мы даже снимали купол, чтобы сделать перерыв на чай.

- В своей прежней жизни ты ведь был старше? - поинтересовалась Ольга, после того как основные уточняющие вопросы закончились.

- Да.

- И сколько тебе там было лет?

- Погиб там я чуть позже второго совершеннолетия, - на голубом глазу сообщил я обоим. Ольга, конечно же, лукавство мое почувствовала и улыбнулась. Впервые чисто и искренне за всю беседу, словно сбрасывая с плеч навалившийся груз проблем.

- Теперь мне понятно, почему ты настолько устойчив ментально, что позволяет тебе сопротивляться и чужой воле, и безвозвратной одержимости, - произнесла она. И сразу обернулась к Анастасии, чьи эмоции в буквальном смысле ярко вспыхнули, привлекая внимание.

- В чем дело? - также повернулся я к княжне. Которая последние несколько минут участия в разговоре не принимала, а ушла в себя, погрузившись в раздумья.

- Во всем произошедшем в моей жизни меня всегда удивлял один момент, - поочередно глядя то на меня, то на Ольгу, сообщила княжна. - Мама́ воспитывала меня всегда с прицелом на инициацию в Школе Льда.

- И?

- Ну какой Лед на Юге России?

- Справедливо, - кивнула Ольга.

- В то же время, утверждать о том, что мама́ не обладает ни умом, ни сообразительностью, я бы не стала.

- И вновь справедливо.

- Совсем недавно ты размышляла о следствиях нашего обмена. Есть сегодня и вчера, и все такое прочее, - посмотрела Анастасия на Ольгу. - Я же думала о причинах. Потому что «вчера» - не менее важно. История она ведь такая - никогда не требует себя учить, но всегда наказывает за невыученные уроки. Так вот, именно в твоей памяти нашла ответы своей инициации.

Ольга кивнула, и коротко посмотрела на меня, объясняя.

- Началось все с того, что когда путем брака Анны Разумовской и Юрия Юсупова была совершена первая попытка объединить два сильнейших национальных клана Вольницы, вмешалась моя семья. Именно с подачи моей матери над Анной Разумовской работали ментаты, для того чтобы разрушить столь перспективный брак, заставив ее безоглядно влюбиться в Петра Штейнберга. И у них получилось.

- Получилось, - согласилась с ней задумчивая княжна. Но все же - Лед? Ты созданное совершенство, а я случайный гений. Ты может и умнее, пока, но я гарантированно сильнее.

- В далекой перспективе развития дара владения, - вставила Ольга.

- …и моя ледяная инициация, - не обратила на ее ремарку внимания Анастасия, - произошла уже после разрушения вами союза Разумовских и Юсуповых. Даже несмотря на несостоявшийся союз…. Несмотря на тогда несостоявшийся союз, моя стихия направлена именно на ваши владения, на Север. Двадцать лет назад кто-то объединял два клана в противовес вашему могуществу, потому что я должна была стать Королевой не Юга, а Севера. Вы объединению помешали, но партия еще не закончена - иначе моя инициация во Льду не состоялась бы.

- И я, и ты знаем, кто изначально был инициатором объединения кланов и попытки атаки на нас, - кивнула Ольга.

- Это был великий князь Николай Константинович, но сейчас это не имеет значения, - посмотрела на меня Анастасия. - Я сейчас о другом. Ты объяснишь, или мне это сделать?

- Я сама, - кивнула Ольга, и повернулась ко мне. - Заговор тайной ложи скучающих мамаш, ты о нем слышал.

- Слышал, - кивнул я.

Впервые об этой тайной ложе, планирующей принести в Первый мир стран Большой Четверки радикальный матриархат, я услышал от Саманты. Но принцесса отзывалась об этой ложе довольно небрежно.

- В России курирует этот «заговор», - судя по интонации, небрежно к ложе относилась и Ольга, - моя мать. Но внутри него, существует узкий круг серьезных интересантов. По итогу действий которых, в ходе управляемого переворота, Император отрекается от трона, возглавляя Госсовет, Сергей Александрович становится президентом Российской Конфедерации, а я становлюсь Императрицей.

- Но ты же видишь себя полноценно на троне Империи, без тени мама́ за спиной. И именно поэтому пошла против нее? - спросила Анастасия, едва Ольга замолчала.

- А ты себя на троне Империи не видишь? - усмехнулась Ольга.

- В отличие от тебя я не говорила Артуру, что не собираюсь этого делать, - хищно улыбнулась Анастасия.

- А я в отличие от тебя не лгала, когда говорила, что в моих действиях больше чувств, чем расчета, - парировала Ольга.

- В отличие от тебя я была готова за него умереть, - моментально произнесла Анастасия.

- В отличие от тебя я готова за него умереть прямо сейчас. И ты с этим не поспоришь, дорогая подруга.

- Ты готова умереть в первую очередь за возможность занять трон Российской Империи. Дорогая. Подруга.

- Это идет дополнительной опцией, а…

- Сеньориты, - прервал я девушек. - Давайте к делу.

Некоторое время всем понадобилось, чтобы успокоиться. Анастасия сверкнула глазами, выдохнула и продолжила, глядя на Ольгу:

- Твоя мать не желает сама занять этот трон. Но она желает получить власть. Настоящую власть. И ты ее инструмент.

- Моя мать готовила меня к тому, чтобы стать картонной Императрицей, - пояснила для мне Ольга, - а самой остаться в роли серого кардинала, в руках которой сосредоточены все нити влияния. И надо мной в том числе - потому что я как член тайной ложи себя давно скомпрометировала, причем по ее воле. Тебя она, - посмотрела на меня Ольга, - удалила от российского трона браком с Самантой Дуглас, цесаревича…

Ольга осеклась, когда Анастасия резко вскинула руку.

- Ты умнее меня. Но и я далеко не глупа. Вы сговорились с цесаревичем, предлагая ему в обмен за жизнь и лояльность второстепенную роль на будущем Олимпе.

- Вполне равноценный обмен, - кивнула Ольга.

- А если твоя мать в обмен на жизнь предложит ему нечто большее? Ты идешь против своей матери, почему ты уверена, что он не пойдет против отца? Я все думаю об этой отмененной попытке управляемого переворота, которая должна была состояться перед самым балом. Что если она все же состоится? Смотри сама. У Алексея есть выбор: смерть от руки Артура, отречение по примеру Николаева и командование своими воинами света у меня на Юге… либо же попытка самому стать свадебным Императором. Для твоей мама́ этот вариант даже лучше - цесаревич не обладает опасной силой дара, он не совершенство как ты, он не так умен, и самое главное - он не ведет против нее свою собственную игру. Как ты. И он, когда придет к ней с докладом о вашем предложении, будет не менее компрометирующе связан, чем связана сейчас ты. Какая твоей мама́ разница, кто у нее будет на троне - картонная Императрица, или картонный Император?

Долгое время в созданном Ольгой защитном куполе безмолвия, полностью оправдывая название, стояла полная тишина.

- О том, что мы втроем смогли встретиться, уже знают абсолютно все заинтересованные лица, - после долгой паузы произнес я. - И если цесаревич действительно решил рассказать о нашей договоренности герцогине и получил от нее предложение, от которого сложно отказаться, мы узнаем об этом в самое ближайшее время.

- И что дальше, дорогая подруга? - поинтересовалась Анастасия у Ольги.

Только у Ольги поинтересовалась. Не у меня. Потому что меня, как только что было сказано, от этого розыгрыша трона удалили планируемым браком с Самантой.

- Дальше? - хищно усмехнулась Ольга. - Скажи мне, дорогая подруга. Если я предложу тебе заключить союз, согласишься ли ты?

- Да, - просто ответила Анастасия.

- И если сегодня мы с Артуром, и непосредственно я, потерплю поражение, примешь ли ты меня, для того чтобы собраться с силами и завтра потеснить с высоты немного засидевшихся там кукловодов?

- Да.

Ментальная связь, которая установилась между всеми нами, переговоры кстати значительно упрощала. Не было нужды верить, или не верить на слово.

- И это хорошо, - кивнула Ольга. - И для того, чтобы у нас все получилось, было бы отлично, если бы ты сейчас отправилась на Юг и предприняла все возможные действия для того, чтобы с трона королевы Юга тебя никто не смог снять. И для этого ты должна кое-что сделать, чтобы подстраховаться.

- Что именно?

- Собираешь малый совет глав всех родов и кланов, и рассказываешь на нем все о наших планах насчет цесаревича, согласовывая его прибытие на Юг. Только, очень тебя прошу, сделай это сегодня же, сейчас же, как можно более срочно. Если Алексей остался, останется с нами, мы ничего не потеряем. Если он будет против нас… ну, у нас будет весомый довод, когда Артур его убьет, чтобы уверенно утверждать, что это было самозащитой, а не продуманным шагом.

«Когда Артур его убьет». Интересно слышать такую уверенность в голосе Ольге.

- А… простите, что вмешиваюсь, - прервал я Ольгу. - Насчет Юга, трона и вот этого вот всего. Как насчет Анны Николаевны?

Анастасия в ответ на мой вопрос только улыбнулась.

- Анна Николаевна меня только поддержит. Она нашла свое счастье, ей не нужна ни власть, настоящая власть я имею ввиду, ни трон Королевы Юга.

- Счастье? - не очень поняв что под этим подразумевается, поинтересовался я.

- Артур, - укоризненно покачала головой Ольга. - Временами ты совершенно непробиваем и абсолютно нетактичен.

- Не спорю. Но иногда это лучше, чем с умным видом качать согласно головой, не понимая в чем дело. А в чем дело, я сейчас вообще не понимаю.

- Анна Николаевна нашла свое женское счастье, и ее не интересуют широкие амбиции. Влияния и власти ей хватит, в том числе и в качестве моей советницы, а не серого кардинала, - не преминула уколоть Ольгу Анастасия. - У нее сейчас, так скажем, иной приоритет.

- Это… тот, о ком я думаю? - удивленно поинтересовался я.

- Да, это тот, о ком ты думаешь, - кивнула Анастасия.

- Ну надо же, - только и нашелся я, что ответить.

- Ну надо же, - эхом кивнула Анастасия. - Хорошо, я сейчас отправлюсь на Юг. Ну а вы?

- Ну а мы… - ответила Ольга. - Мы остаемся на бал.

- Ты же понимаешь, что это опасно.

- Пф… как ты, Артур, говоришь? - бросила Ольга на меня краткий взгляд: - Пренебречь, вальсируем.

- Это действительно опасно, - в задумчивости произнес я. Понимая, что если герцогиня узнает о факте своей игры от Ольги, и решит поменять ее в своих планах на цесаревича - в свете грядущего отречения Императора, то для Ольги это неиллюзорный шанс исчезнуть раз и навсегда. Причем исчезнуть не только с политического небосклона.

- Опасно, я же не спорю. Но жизнь - вполне обыденная ставка в игре за трон Российской Империи, - только и поджала губы Ольга. - Что? - произнесла она в ответ на вопросительный взгляд Анастасии.

- Я должна уехать прямо сейчас.

- Да?.. - не очень поняла в чем вопрос Ольга.

- Дай нам пожалуйста несколько минут наедине.

Не говоря ни слова, Ольга сняла купол тишины, и вышла из кают-компании. Анастасия моментально закрыла нас своим куполом безмолвия, и поднялась с кресла, подходя ближе. И когда я поднялся навстречу, она подошла уже вплотную, обнимая меня.

Несколько долгих минут мы стояли, обнявшись. Слов было не нужно - эмоции прекрасно читались и так. Примерно как тогда, когда подобное происходило в лесу, в охотничьем домике.

Анастасия вдруг отстранилась, сделав шаг назад, но меня не отпускала. Поймав ее взгляд, едва не утонул в подсвеченных сиянием ультрамариновых глазах.

«Я буду ждать. И когда ты решишь вернуться в Россию, помни об этом»

Последние слова княжны прозвучали уже эхом. Я даже не заметил, как она отстранилась и двинулась к выходу. И только когда дверь закрылась, по плечам провело ознобом защитного ледяного конструкта, о котором я совсем забыл со всеми этими горячими обсуждениями.

И когда Анастасия вышла, пропала и ее защитная аура. И моментально я почувствовал зов крови - со мной очень сильно хотели поговорить мои кровные родственники.

Глава 19

- Артур.

- Валер.

- Артур… - тяжело вздохнул Валера.

- Валер, не тяни кота за яйца. Говори уже.

- Варвар.

- Очень приятно, а я Артур.

- Не смешно.

- А это и не шутка. Говори уже.

- Артур. Я не трус. Но я боюсь.

В ответ на это я только легко улыбнулся.

Валера невероятно быстро подхватывал большинство моих выражений, и если ему доведется в будущем встретить соотечественника, кого-то вроде меня или Андре, то ему будет сложно доказать, что он не гость из иного мира.

- Не знаю, что ему будет нужно доказать, но не факт, что мы до этого доживем, - произнесла вдруг Эльвира.

Царевна мысли мои не улавливала, но настроение и эмоциональную ауру вполне читала. Тем более что общались мы сейчас мыслеречью, взявшись за руки.

- Если доживем, - кивнул я.

- Артур.

- Да говори наконец, Валер, я давно готов тебя слушать.

- Отец велел мне возвращаться в Нахичевань.

- Когда?

- В принципе, я уже опаздываю.

- Как так?

- Я должен был отправиться домой сразу после того, как закончился финальный матч.

- А ты ждал меня. Пока я закончу беседу с Ольгой и Анастасией.

- Да, именно так…

- Мы ждали тебя, - перебила его Эльвира. - Мать велела мне возвращаться в Кузнецкий острог.

«Я знаю - город будет, я знаю - саду цвесть, когда такие люди в стране Советской есть», - возникли у меня в памяти строки Маяковского о Новокузнецке, который в этом мире остался Кузнецком, став частью большой Кузнецкой агломерации. И частью которой также был и закрытый город-крепость «Кузнецкий острог», где обучались и тренировались боевые одаренные сибирских князей.

- Тоже сегодня?

- Да.

- И ты тоже опаздываешь?

- Я всегда была… самостоятельной, так скажем. Это Валеру накажут и в угол поставят за то, что посмел отца ослушаться, мне же многое прощается.

Валера после слов Эльвиры только глаза закатил с утомленным выражением на лице. Не держались бы мы все друг за друга, он бы и руки на груди скрестил. Но на реакцию Валеры я уделил внимания лишь краткое мгновенье. Потому что задумался.

И Эльвира, и Валера по воле своих семей должны были вернуться в защищенные родовые гнезда, где можно переждать бурю. Которая, определенно, надвигалась.

Просто так отзывать ни Валеру, ни Эльвиру домой бы не стали. Тем более что Эльвира, в сопровождении Валеры, должна была идти на Бал Дебютанток - без серьезной причины подобные мероприятия не пропускают. Потому что Бал Дебютанток проводит сама Императрица.

Но видимо в их семьях решили, что лучше найти повод отложить посещение, чем рисковать жизнью своих одаренных отпрысков. А это еще одно подтверждение того, что именно в ближайшие дни в Петербурге наверняка случится что-то.

Что-то, что уже давно висит в воздухе. И это не люстра.

- И у нас с Валерой к тебе вопрос, - прерывая мои раздумья, произнесла Эльвира. - Мы уезжаем, или мы остаемся?

Я в ответ только спокойно улыбнулся. Потому что недавнее утреннее предчувствие близкого расставания ни меня, ни Валеру, ни Эльвиру не обмануло.

- Вы уезжаете.

- Мы готовы остаться, ты же знаешь.

- Эльвира. Валера, - поочередно осмотрел я обоих. - Война - дело молодых, а старики этим пользуются. Мы будем умнее, и на войну не придем. Не потому, что мы боимся, - посмотрел выразительно я на Валеру, - а потому что пока не столь сильны, чтобы быть фигурами, а не пешками.

- Ты сам?

- Мне указывать некому, расположение семьи я потерять не могу… потому что ее нет, - улыбнулся я, вспомнив майора Пейна.

- Артур.

- Валер? - ответил я, и встретился с укоризненным взглядом Валеры.

- Мы твоя семья, - вместо него произнесла Эльвира.

- Очень приятно слышать, не скрою. Но я остаюсь. У меня нет выбора, но есть варианты, за меня не переживайте. Один я всегда смогу уйти. Но если останетесь вы, я могу потерять вас. Все вопросы и ответы потом, когда мы снова встретимся.

- Если встретимся.

- А мы встретимся?

- Валера, мы обязательно встретимся! Да, и есть еще очень важный момент, который вы должны знать, - перебил я обоих. - Учтите, что слепок сохранения души может быть ловушкой. На меня слепок накладывал фон Колер, и при этом был принесен в жертву некто под именем Сергей Готфрид, который в анамнезе Спящий и сильный менталист. В случае моей смерти Готфрид должен был занять мое место.

Быстро обменявшись взглядами, я увидел, как Валера и Эльвира отрицательно покачали головами. Им слепок души накладывал не фон Колер, а члены семьи.

- Все равно, постарайтесь не умирать. Это может быть опасно. В нашей ситуации ни в чем нельзя быть уверенным. Тем более что у меня появилась проверенная информация о том, что безвозвратная одержимость - в большинстве случаев влияние отнюдь не Тьмы. Тьма — это всего лишь инструмент, как молоток. Которым можно забивать гвозди или ломать кости, на выбор. Просто инструмент более опасный и сложный. Даже более того, думаю что все случаи безвозвратной одержимости - результаты конфликта осколков душ со слепка. Так что погуглите на тему, только…

- Что сделать?

- Поищите информацию. Только предельно осторожно, потому что чувствую, это знание стоит жизни. Берегите себя.

- Ты тоже береги себя. Оставаться здесь тебе может быть не менее опасно, - вернула мне интонацию Эльвира.

- Ладно. Без долгих прощаний обойдемся…

- Подожди, - остановил меня Валера.

- Подожди, - одновременно с ним произнесла Эльвира. - Будь готов, сейчас тебя немного подкачаем.

Расцепив со мной руки, Эльвира достала заранее приготовленный кинжал. Зажав лезвие в руке, она выдернула нож, глубоко взрезав себе ладонь. После, старясь не терять кровь, перехватила рукоять и таким же образом порезала себе ладонь другой руки.

Валькирия, самая настоящая - смотрел я на скуластое лицо царевны. Сам я по-прежнему не переношу ощущения взрезаемой сталью кожи, а у нее ни один мускул на лице не дрогнул.

Пока я едва заметно морщился в неприятном предвкушении, Валера также сделал себе два надреза, передавая ритуальный кинжал мне. Быстро взрезав ладони, я отпустил ритуальный кинжал, и он завис в воздухе, удерживаемый силой разбуженной Магии Крови.

- Я сама все сделаю, просто не мешайте, - сказала Эльвира, глаза которой уже сияли красным отсветом.

Несколько минут потребовалось на то, чтобы оба они избавились от остатков энергии, полученной в ходе ритуала нашего кровавого союза. Отдав в ходе ритуала все до последней капли мне.

Все до последнего, и даже чуть больше - Валера осунулся, как будто не ел и не спал неделю, и под глазами у него залегли глубокие темные мешки. Эльвира выглядела чуть лучше, но и ее скулы заострились, а губы высохли настолько, что появилось несколько сочащихся сукровицей трещин.

Сила Крови, которую они вдвоем отдали мне без остатка, была нечто большим, чем стихийная энергия. Сила Крови существовала в модели тела параллельно с энергетическим каркасом. При этом именно эта, полученная от них сила, вдруг приглушила неприятные чувства от холодящей ауры Анастасии, которую я так пока и не снял.

Прощание, без которого мы договорились обойтись, так и так поучилось скомканным. В том числе потому, что Валера и Эльвира оба с трудом держались на ногах, обессилев после ритуала. Настолько, что мне пришлось их отводить до трапа, где уже ожидали присланные за ними катера.

Без прощаний, кстати, все равно не обошлось. Постепенно теряющую силы Эльвиру я передал Модесту, с которым на прощание обнялся, а Валеру попыталась поддержать под локоть Наденька. Ее попытки он, правда, сразу пресек.

С Надеждой я не просто обнялся. Прижавшись, Наденька вдруг крепко обхватила меня и крепко поцеловала в губы. Совершенно по-взрослому, удивился я, чувствуя ее требовательный язык. Удивлялся недолго - Наденька резко развернулась, и не глядя на меня больше пошла к трапу, все же подхватывая Валеру под руку. Он, кстати, в этот раз больше не сопротивлялся.

Мелькнули в последний раз ее дерзкие хвосты, и она исчезла, спустившись в каюту отходящего от яхты катера. А я недоуменно смотрел Наденьке вслед, все еще чувствуя ее губы и недоумевая, что это вообще было.

- Временами ты совершенно непробиваем, - сообщила мне подошедшая Ольга, которая встала рядом, опершись на перила.

- Да я… в общем-то, догадливый, и все ловлю на лету. Просто иногда делаю это немного потом, - кивнул я, проводив взглядом катера и осматривая береговую линию.

«Эскалада» стояла сейчас напротив Лахтинской Национальной академии парусного спорта, береговые постройки которой в этом мире серого января выглядели как несколько приземлившихся инопланетных кораблей. А без привычной зеркальной кукурузы небоскреба картина лахтинского берега выглядела еще более интересной и незнакомой.

- Артур.

- Да-да, пойдем, - бросил я прощальный взгляд вслед катерам, которые уже приближались к пирсам яхт-клуба, расходясь по сторонам.

Теперь из состава команды на яхте остались только мы втроем. Я, Ольга, и наш тренер, мастер-наставник и навигатор в деле освоения темных искусств Сергей Александрович Николаев.

Его, пока я общался с Валерой и Эльвирой, Ольга ввела в курс последних событий. По-нашему с ней уговору рассказав о случившемся абсолютно все. И о нашем разговоре с цесаревичем, и об обмене памятью с Анастасией. Тайной осталась лишь история моего сотрудничества с Астеротом.

Когда я зашел в кают-компанию, Николаев ждал меня с бокалом коньяка, задумчиво глядя на картину на стене. На мое появление полковник внимания не обратил, находясь явно в глубокой задумчивости.

Я же налил себе имбирного лимонада, взглядом предложил Ольге. Она отказалась. Присела напротив Николаева, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза.

Полковник только сейчас отвлекся на наше появление, и взглядом показал, что… показал, что он, так скажем, удивлен услышанным. Выразив без слов все, что о нас думает, Николаев снова вернулся к размышлениям.

Ожидая, пока навигатор и мастер-наставник закончит думать думу, я прошелся по каюте, осматривая картины. В одной из них, достаточно небрежно выглядящей, неожиданно узнал автопортрет Ван Гога, под названием «Художник по дороге в Тераскон». Не фанат живописи, но историю этой своеобразной картины я знал. Причем передо мной сейчас утерянный в моем мире оригинал - не думаю, что здесь копия висит. Не тот уровень.

Рассматривая картину, даже подошел ближе, утверждаясь что это именно Ван Гог и не совсем понимая ее важность в глазах ценителей и знатоков искусства. Раздумья о веяниях и критериях оценки живописи помогли скрасить время ожидания, которое закончил Николаев, окликнув меня.

- Артур.

- Здесь, - повернулся я к полковнику, еще раз мазнув взглядом по мазне Ван Гога. Да пусть простят меня искусствоведы и сам мсье Винсент. Или не мсье, а мэнеер Винсент, как будет правильно его уважительно называть если он не валлон, а фламандец - я к его принадлежности к землям Нидерландов не в курсе.

- Ольга, - повернулся между тем к девушке Николаев.

- Я тоже здесь, - едва улыбнулась Ольга, открывая глаза и выпрямляясь в кресле.

Я же, глядя на нее, заметил, что она все чаще и чаще выглядит вполне обычным человеком, а не тем холодным безукоризненным совершенством, которое я привык в ней видеть в первую очередь.

- Вы приняли решение.

- Да.

- Вы оба понимаете, чем вам это теперь грозит.

- Да.

- Но решение участвовать на балу вы не меняете.

- Да, - коротко посмотрела на меня Ольга.

- Да, - чуть кивнув, произнес я и перевел взгляд на Николаева.

- Еще раз. В свете последних событий, степень опасности для себя вы, думаю, прекрасно понимаете.

- Прекрасно понимаем, - еще раз кивнула Ольга.

- Уточню на всякий случай. Вы оба прекрасно понимаете, что попыткой сохранить жизнь цесаревичу вывели себя, причем очень ярко и громко, из чужого фарватера чужой игры на чистую воду самостоятельного плавания. И сейчас вы оба уже являетесь самостоятельными фигурами, не постесняюсь этих слов - буквально сверхновыми звездами на небосклоне политической жизни.

- Мы это понимаем.

- За это наказывают.

- Мы это тоже понимаем, - мягко сказала Ольга. - Но мы сами можем наказать кого угодно.

Николаев в ответ лишь грустно усмехнулся.

- И отступать вы не намерены.

- Не намерены.

- И мой совет затаиться и переждать, чтобы сохранить себе жизнь, вы конечно же не послушаете.

- В этом случае нам будет сложно, даже невозможно, вернуться на, как вы выразились, чистую воду самостоятельной игры.

- Понимаю. Но момент для этого вы, конечно, выбрали крайне неудачный.

- Ничем не лучше, но и не хуже других, - пожала плечами Ольга.

- С Артуром понятно, у него выбора нет. Но ты могла подождать пару десятков лет.

- Смысл? - глядя на Николаева, чуть склонила голову девушка. - Если мать все же решит убрать меня, то также она уберет меня и через пару десятков лет.

- Через пару десятков лет ты станешь много сильнее.

- Она тоже.

- У меня есть подозрения, что уже в самое ближайшее время она может поставить на карту все.

- У меня тоже, - улыбнулась Ольга. - Но так получилось, что мы, как вы выразились, уже вышли в самостоятельное плавание. И если мы покинем акваторию игры и спрячемся сейчас, обратно нас никто не пустит.

- Понимаю, - кивнул Николаев. - И я готов вас поддержать. Вот только сейчас я вам помочь ничем не смогу. Ни по политическим причинам, ни по личным.

- Это печально, - с удивительно точно воссозданной интонацией часто используемого мною выражения произнесла Ольга. При этом внимательно глядя на Николаева. Потому что он, когда договаривал про причины «личные», бросил на меня красноречивый взгляд.

Я знал, что это за личные причины: филактерий Елизаветы, который он собирался забрать в Петербурге. Где ее филактерий и как он собирается его забирать, Николаев меня в известность не ставил. Но намерения его были предельно серьезными. И, судя по всему, ради этого он был готов горы свернуть и рискнуть всем - также, как и Ольга сейчас.

Только Ольга рисковала всем ради того, чтобы остаться в числе реальных претенденток на трон Российской Империи, а он ради спасения Елизаветы рисковал уже гарантированным местом президента Российской Конфедерации.

- По политическим причинам я прекрасно все понимаю. И принимаю, - произнесла Ольга, которая не была в курсе известных мне намерений Николаева. - Вопрос насчет личных. Я должна узнать что-то важное?

- Никаких тайн, - покачал головой Николаев. - Артур в курсе событий, и после того, как у меня получится, или не получится задуманное, обязательно поставит тебя в известность. Не сомневайся, это произойдет в самое ближайшее время, еще до бала. Сейчас же… я просто не хочу сглазить.

«Хочешь рассмешить бога - расскажи ему о своих планах», - мысленно усмехнулся я, второй раз за короткий период вспоминая знаменитую присказку.

Я, конечно, не верю во все эти материи, несмотря на живое общение с самой настоящей богиней, но некоторые ритуалы суеверий лучше все же соблюдать.

Ольга, кстати, с такой постановкой вопроса была, судя по реакции, совершенно согласна. И просто кивнула, подтверждая, что вполне удовлетворится информацией о личном интересе Николаева постфактум.

Он же, увидев ее согласный кивок принятия, заговорил.

- Нам нужно сейчас, в том числе для моего спокойствия, определиться с порядком ваших действий. И понять, насколько реален вариант силового решения возникших в связи с вашими действиями проблем. В том числе для того, чтобы я чувствовал себя спокойно и не был готов ежесекундно к тому, что мне придется выбирать - спасать вас, или бросать… свои дела и планы.

Поменяв позу - возвращаясь в полностью рабочее состояние и мироощущение, Ольга подалась вперед в кресле, положив локти на колени.

- Вариант попытки нашего физического устранения, конечно, есть. Но при всей важности момента он малореален. Даже без учета того, что учитывая наши с Артуром возможности и силы, с подобной попытки ликвидаторы, как говорит Артур, «утомятся пыль глотать». Если о нашем сговоре с цесаревичем стало известно, то я уверена, что если лидеры из определяющих политических курс России партий решат нас устранить, это будет сделано более цивилизованными методами.

«Лидеры из определяющих политический курс России партий» - отметил я, как обошла Ольга прямое упоминание своей матери как прямой соперницы.

- …меня даже вероятно не лишат званий и привилегий, а сделано все будет много тише, - закончила Ольга. - Поеду куда-нибудь в Абиссинию в посольство, по указу государя. Шанс стать мишенью для физического устранения есть, но для меня он малореален. Но все же есть, не скрою. Артур, ты готов рискнуть?

- Важный момент, - кивнул я Ольге, сам зеркально принимая такую же как у нее позу, подавшись вперед. - Дело в том, что я в любой момент, будучи в одиночестве, могу спрятаться в отражении мира, или даже уйти в Инферно. Но. Если все же рядом с нами появятся ликвидаторы, которые захотят нас физически уконтрапунктить, то я не смогу тихо скрыться и бросить тебя. И мне при этом определенно придется разнести в хлам немало будок.

- Артур, - между тем укоризненно вздохнула Ольга.

- Да?

- У тебя есть чувство слова. Ты прекрасно владеешь и русским, и английским языком. Но ты делаешь мне эстетически больно некоторыми своими выражениями.

- Ради тебя я сокращу количество подобных выражений. Прости пожалуйста, я когда переживаю, не замечаю, как так получается.

- Спасибо тебе большое и искреннее. В том числе и за заботу, - улыбнулась Ольга. - Но насчет меня можешь не переживать.

Сказав это, она расстегнула ворот мундира и достала небольшой амулет. И чуть-чуть приоткрыла, показывая нам с Николаевым камень внутри. Который был наполнен чистой силой, пульсацию которой я - едва створки амулета открылись, прекрасно почувствовал.

- Это мобильный портал, - пояснила Ольга. - Я не умею входить в скольжение, как ты, и не могу пересекать границы миров. Но в случае серьезной опасности я просто уйду в Лиинахамари, оставив тебя разбираться с ликвидаторами, или же самому скрываться в отражении мира.

«Лиинахамари».

Скорее всего именно то место, где в скалах возведен целый город на берегу северного моря. Там, где в тропическом саду, разбитом прямо под куполом в теле береговых скал, мы в ловушке сознания встречались с Ольгой, а после с Ольгой и Алексеем.

- Портал ведет тебя в реальный Лиинахамари, - уточнил я.

- Да. Там находится мое Место Силы.

Николаев в это время очень тщательно смотрел в сторону. Эмоции свои он контролировал безукоризненно, но я понял, в чем дело. Догадался, что в Лиинахамари инициацию проходила и Елизавета. И именно оттуда, с Места Силы, Николаев определенно собирается с помощью филактерия возвращать Елизавету в реальный мир.

После того как Ольга убрала амулет, мы втроем уже обсудили чисто технические вопросы. По итогу решили, что далеко от воды и от яхты уходить все же не будем.

«Эскалада» оставалась в Петербурге, на случай если нам придется его покидать. А суверенитет транснационального клана защита иногда много лучше, чем самые крепкие стихийные щиты. Оставшееся до бала время мы решили выждать в расположенном совсем неподалеку Белом замке на берегу залива - бывшей усадьбе Стенбок-Фермора. Совсем немного времени Ольге потребовалось, чтобы уладить вопрос с нашим размещением - усадьба принадлежала Мекленбургам, как и большинство земель Лахтинской мызы.

Когда «Эскалада» пришвартовалась в яхт-клубе, Николаев сошел на берег первым, оставив нас с Ольгой наедине. Не считая, конечно, незаметной команды яхты, которая - как я подозреваю, состояла в большинстве из неасапиантов и штампов.

Ольга, по моей просьбе, «подержала меня за руку», пока я сходил в Изнанку. Работу с астральной проекцией я еще не осваивал, как-то не до этого было. И самостоятельно в Изнанку выходил лишь в случаях максимального психоэмоционального напряжения, или в моменты смертельной опасности. Так что сейчас помощь Ольги пришлась как нельзя кстати. И едва поле зрения заполонила серая мглистая пелена тумана, как я почувствовал тепло присутствия за спиной.

Елизавета. Которая очень быстро меня почувствовала и нашла.

Говорить здесь, в Изнанке мира, не получалось, но в этом не было и нужды. Я просто передал Елизавете мыслеобразами картинку береговой линии Лахты, яхт-клуба и Белой Крепости, куда мы сейчас собирались отправиться. В ответ меня мягко и тепло мазнуло по щеке, и ощущение присутствия пропало - Елизавета сразу ушла. Оставив после себя уверенность, что территория Белой Крепости безопасна.

Неудивительно, место удобное, к тому же яхт-клуб национальной Академии расположен удобнее чем Императорский - нет нужды заходить в город через устье Невы. Что, для отражения города в теневом мире, преимущество. Так что думаю, что эта территория уже давно занята и освещена штампами Елизаветы.

Но несмотря на подтверждение возможности моего бегства при необходимости, сходить на берег мы не торопились. Пользуясь последними моментами безмятежного спокойствия, отужинали в капитанской каюте с панорамной стеной, через которую можно было наблюдать панораму города.

Зимой темнеет рано, город уже погрузился в темноту, и сейчас Петербург вернул себе цвет, подсвеченный многочисленными огнями иллюминации. Свет, который разогнал темноту, но скрыл серость бесснежной мокрой зимы, вновь вернув городу привлекательность ярких красок.

То и дело поглядывая на картину за окном, задерживаясь взглядом на куполах терминалов пассажирского порта - отдаленно напоминавшими Сиднейский театр, я невольно сравнивал увиденное с привычной по прошлой жизни картиной. И невольно накатилась тоска по той самой реке, в которую я никогда больше уже не войду.

Ольга, несмотря на раздрай в собственных мыслях, заметила и почувствовала мое состояние. И потянувшись через стол, взяла меня за руку, вопросительно глянув. Я закрыл глаза, и чуть сжав ладонь девушки, просто показал ей панораму «своего» города, прямо с этого же места. Только на яхте я здесь ходил летом, поэтому и картинка, показанная мною Ольге, оказалась дневной и солнечной, летней. И вместе с ней обозревая «свой» Петербург, я медленно осмотрелся.

В необычайно четких воспоминаниях скользнул взглядом по стоящей у пристани «Полтаве» - реконструированному петровскому фрегату, дальше перевел устремившийся вверх взгляд на сияющую в лучах солнца зеркальную башню одинокого небоскреба, после осмотрел пляж парка трехсотлетия города; дальше взгляд заскользил по поднятой над заливом магистрали Западного Скоростного Диаметра, за которой виднелся огромный, похожий на летающую тарелку новый стадион на Крестовском.

Ненадолго задержав на нем взгляд, я, заканчивая для Ольги эту своеобразную обзорную экскурсию, повел взглядом дальше - к вантовому мосту Золотой Рог, белоснежным лайнерам, пришвартованным у скромного по сравнению с местным пассажирского порта. После взгляд скользнул еще дальше, к угловатым кранам и огромным цистернам грузового порта. И, напоследок, я бегло мазнул взглядом воспоминаний по виднеющимся в далекой дымке жилым комплексам высокоэтажных человейников на южном берегу залива.

Когда открыл глаза и высвободил руку, Ольга еще некоторое время сидела с закрытыми глазами. Ну да, она же менталист, поэтому сохранила в памяти картинку, рассматривая «чужой» для нее Петербург из другого мира.

До самого позднего вечера на двоих произнесли всего несколько слов. Сегодня и так уже достаточно сказали и услышали. За столом сидели долго, а после того, как закончили ужин, уже поздним вечером сошли на берег.

Никто нас - кроме дежурной машины службы охраны Ольги, не встречал. Никто не писал, никто о нас не беспокоился. Ну и хорошо. Тем более хорошо, что молчало и мое предчувствие плохого, которому я уже научился доверять.

Что подтверждало сделанный ранее Ольгой вывод о том, что опасности нам, в плане физического устранения, никакой не грозило. К тому же интересно будет посмотреть на того, кто все же решится поспорить сразу с парой одаренных обладающих способностями никак не ниже ранга магистра. Тем более что один из этих магистров (тактично промолчу о том, что его зовут Артур) создал себе определенную репутацию человека, с которым лучше не связываться в прямом боестолкновении, если дороги жизнь и рассудок.

Да даже если и найдется такой не очень умный человек, который решит польститься на обещанные награды - а вряд ли наши прямые соперники сами придут нас убивать, и, если вдруг этот неумный человек окажется сильнее нас… ну что ж. Тоже не страшно. Медальон Ольги настроен на телепортацию в ее защищенное скалами и личной гвардией Место Силы, я в любой момент могу покинуть этот мир, спрятавшись в отражении. Где уже в ожидании меня собрались бессмертные брауншвейгцы из Черного корпуса, освещая и усадьбу «Белая крепость», и побережье рядом.

Так что, по сути возможных грядущих событий, мы ничем не рисковали. Тем более что догадка о том, что цесаревич мог поменять сторону, это пока лишь только догадка. Но даже если это и случилось, и если нас попытаются убить, то этим действием противник как минимум раскроется. Потому что кроме всего прочего на Лахтинской мызе, и непосредственно вокруг усадьбы Стенбок-Фермора уже заняли позицию бойцы личной гвардии Ольги, присоединившись к ее телохранителям. Ее гвардейцы прибыли из Лиинахамари как раз к тому моменту, как мы сошли с борта яхты.

Тридцать два бойца, усиленных самыми современными имплантами Армии Конфедерации, двенадцать одаренных - вплоть до четвертого ранга, а также восемь неасапиантов. Половина личной гвардии Ольги - а вторая ее часть осталась в Лиинахамари. Отряд, который в этом мире - мире без больших батальонов, может решать даже самые амбициозные политические задачи - если дело происходит в землях национальных кланов или в протекторатах.

Мимо полусотни элитных гвардейцев, усиливших личных телохранителей Ольги, просто так не пройдешь, и решивший на нас напасть вынужден будет как минимум представиться.

Так что сходили на пристань мы совершенно спокойно.

Вот только как оказалось уже в самое ближайшее время, решение мы приняли глубоко ошибочное. Но нас обоих оправдывает тот факт, что повлиявшие на дальнейшие события факторы просто находились далеко за границей наших понятий.

Как сказал бы в наше оправдание Астерот: «В возникшей ситуации вы действовали в рамках своего мира».

Глава 20

Белый замок бывшей усадьбы Стенбок-Фермора сохранился и в моем мире. Только вот у меня дома он был обнесенным забором закрытым объектом - так что рядом я был, но внутрь заходить не приходилось. Поэтому сейчас осматривал усадьбу с интересом, когда машина высадила нас у парадного входа.

Ни одного человека вокруг, кроме открывшего нам дверь водителя видно не было. Но очень хорошо ощущалось незримое присутствие охраны и личной гвардии Ольги; у меня вообще обострившийся нюх теперь на таких людей. Я, как владеющий темными искусствами, очень хорошо чувствую эманации смерти. Но, кроме этого, в последнее время начал ощущать несколько иной, но все же схожий холод - ауру профессиональных убийц. А в личной гвардии Ольги убийц было достаточно.

Кроме того, над усадьбой парило несколько охранных и разведывательных дронов - взгляды камер слежения я тоже на себе ощущал. Но никакого дискомфорта они мне не доставляли. Даже наоборот, прибавляли спокойствия.

Поднявшись на второй этаж по мраморной лестнице особняка, поражавшего роскошью убранства, мы с Ольгой разошлись по предназначенным каждому покоям. Переодевшись и приняв душ, я достал ассистант. Пока есть время, нужно было совершить два звонка.

Зоряна ответила практически сразу, едва я активировал вызов. Девушка сидела в своем рабочем кабинете. И погруженная в работу, в деловом наряде и в очках с простыми стеклами, выглядела совершенно не как та администратор Лядской Лярвы, какой я ее увидел впервые в этом мире. Я даже несколько долгих секунд просто разглядывал девушку, вспоминая первое впечатление.

Зоряна молчала - она не была одаренной, не чувствовала, как я, чужие эмоции, но она слишком много пережила в этой жизни, что научилась понимать многие вещи без слов. И сейчас она прекрасно понимала, что этот наш с ней разговор может стать последним.

После того как Зоряна первой, несмело, нарушила тяжелое молчание, общались достаточно долго. Еще раз довольно подробно обсудили ближайшие ее действия и планы, а после просто поговорили ни о чем. В процессе на стол запрыгнул кот Муся, и довольно нагло улегся перед Зоряной прямо на виртуальную клавиатуру. Девушка почти сразу подтолкнула его в пушистый зад, сгоняя прочь. Кот в ответ возмущенно мявкнул, прежде чем принудительно и быстро покинуть столешницу. В этот момент я увидел на кисти Зоряны несколько царапин. Ну, точно, с котом подружились. Хоть с кем-то этот шерстяной демон общий язык нашел.

Словно не желая заканчивать разговор, обсудили и кота, в рабство которому попала Зоряна, в чем честно и призналась. И после того, как паузы в разговоре стали натужными и долгими, Зоряна спросила меня в лоб.

- Ты вернешься?

- Не знаю, - честно ответил я.

Я действительно не знал. Ведь даже если у меня получится все то, что заявил мне Астерот как задачу, я не уверен, что смогу вернуться к Зоряне. Просто потому что у сильных мира сего могут быть на меня другие планы.

- Зорь, я не знаю. Но я буду стараться. Обещаю.

- Я буду ждать.

Улыбнувшись, я поднял два пальца к губам, поцеловал их и прислонил к объемному изображению ее голо-проекции. Зоряна, улыбнувшись сквозь непослушные слезы, которые безуспешно пыталась скрыть, сделала то же самое.

Обменявшись таким образом прощальным поцелуем, я завершил связь.

Второй звонок завершился гораздо быстрее. Я просто набрал Моисея Яковлевича, и едва напротив появилось его изображение, просто кивнул. Буднично и «без слiв» запуская в работу согласованный план действий.

«Выпускай дядюшку Абрама!» - с интонацией «Выпускайте Кракена!» тут же провозгласил внутренний голос.

Вслух, конечно же, этого я не сказал.

Фридман между тем, выждав несколько секунд и не дождавшись от меня ни вопросов, ни комментариев, кивнул в ответ, подтверждая запуск нашего согласованного с ним плана и отключился.

Все, поехали. Теперь Артур спит, работа идет.

Моисей Яковлевич сейчас все запустит, а после умрет. Формально, конечно же - мы с ним решили, что это будет самый лучший путь к тому, чтобы через него до меня не размотали ниточку нашей связи.

Со всеми делами на этом этапе своей жизни я закончил. Осталось лишь то, к чему шел долгие месяцы с того момента, как на яхте «Эскалада» состоялся памятный разговор с герцогиней Мекленбургской.

Даже скорее не с этого момента. А с того, как очнувшись после воскрешения в посольстве Российской Конфедерации в Высоком Граде, я встретился взглядом с удивительными лиловыми глазами девушки с шевроном «Нелидова А.» на форме. Думаю о том, что она должна будет посетить Бал Дебютанток в моей компании, Ольга знала уже тогда.

«…Вот и листья разлетаются как гости, после бала, после бала, после бала» - напевал я песню Дмитрия Маликова, выходя из своей комнаты.

Ольгу нашел в гостиной у камина. Девушка переоделась - сейчас она была в белой с золотом тунике - в точности такой же, в которой она была во время наших разговоров в ловушке сознания.

Коротая время за бокалами глинтвейна, досидели не просто до поздней ночи, а до раннего утра, говоря об отстраненных вещах и совершенно иной ерунде. До того самого момента, как у меня сработало предчувствие беды.

Причем сработало так, как никогда до этого не случалось. В груди вдруг появлялось тяжелое чувство, вплоть до того, что стало тяжело дышать. Подобное со мной случилось впервые; возникло ощущение, что рядом инициировалась скрытая угроза, отлично до этого момента замаскированная.

Ольга угрозы не чувствовала, но она увидела мое состояние и резко поднялась с кресла. Глаза ее мягко засияли лиловым огнем, с кончиков пальцев потянулись лоскутья энергии.

Что-то надвигалось, грозясь проявиться в самые ближайшие секунды. Причем перед неизведанной угрозой я ощущал чувство, близкое к бессилию - словно смотрел на приближающуюся горную лавину, от которой ни убежать, ни скрыться.

Между тем дыхание - от осознания неотвратимости грядущего, у меня вновь перехватило, а грудь и горло мерзко потянуло, словно стягивая холодными склизкими путами, лишая воли и сил к сопротивлению. Пробиваясь через серую муть и путающиеся мысли, борясь в первую очередь с самим собой, я едва не потерял сознание. И только обращение к Огню помогло мне сбросить оцепенение.

Полыхнув по энергетическому каркасу, стихийная сила разогнала стягивающую тяжесть, а пробежавшийся по позвоночнику озноб от все еще живущего во мне льда окончательно помог прийти в себя. Снимая искусственно спутавшее меня оцепенение - понял вдруг я. Направленное кем-то другим оцепенение, которое едва не лишило меня силы и воли к действиям.

- Уходи, - одними губами прошептал я, обращаясь к Ольге.

Ольга никакой опасности не ощущала, но мое потерянное состояние видела прекрасно. Поэтому без лишних и ненужных возражений кивнула. И, быстро достав медальон, она открыла его, активируя портал.

Я даже отшатнулся от отзвука высвобожденной силы. Вокруг девушки полыхнул лиловый отсвет, а на полу расчертился круг с пентаграммой, из линий которого поднялись световые столбы, заключая Ольгу в яркий кокон перехода. И вдруг лиловое пламя активированного портала колыхнулось и исчезло - затухая так, как гаснет свеча под дуновением воздуха. Пентаграмма перехода на полу также погасла, а камень в амулете девушки вдруг треснул, мгновенно почернел и с негромким хлопком взорвался.

Сила активированного, но не сработавшего портала схлопнулась, как не было.

Несколько острых осколков камня попало в лицо Ольги, но она даже не обратила внимания на мгновенно начавшие кровить царапины. В расширившихся глазах девушки моментально мелькнул ужас осознания. Она теперь, как и я, поняла мощь неотвратимо надвигающейся на нас силы.

Ужас в глазах Ольги, кстати, для меня застыл - потому что я, как это всегда бывает в моменты смертельной опасности, оказался в замершем моменте времени. Ускорившимся для меня настолько, что все вокруг замерло - и Ольга, и окружающая реальность.

Вот только не успел я сделать и пару шагов, двигаясь к Ольге, как из ускорения времени меня выбило. Очень жестко - я словно на бегу врезался в невидимую стену. Причем так сильно, что в глазах звездочки вспыхнули. От такого грубого возвращения в реальность из меня вышибло дух, болью перетряхнуло, как показалось, каждую клеточку тела. И, отброшенный назад, я покатился по полу, находясь на самой границе потери сознания.

Ночь за окном здания между тем стала днем. Свет, именно Свет - заполнил все вокруг, проникая даже сквозь просвечивающие стены. Не выдержав, я закричал - потому что по ощущениям, сейчас оказался словно на решетке жаровни. Казалось, сейчас кожа пойдет пузырями ожогов и начнет плавиться, а одежда вспыхнет.

В это же время с улицы уже слышалась густая стрельба. Судя по отзвукам эманаций смерти, в окрестностях усадьбы сейчас очень много людей убивали и умирали. А Ольга, я видел по движениям ее рук, попыталась создать ограждающий меня от Света конструкт.

У нее это не удалось - по Ольге, как и по мне только что, в самом начале плетения ударило откатом прерванного чужой волей заклинания. Только ей прилетело намного сильнее - меня ведь выдернуло из ускорившегося времени, а ее вернуло назад в процессе создания конструкта. Ударив по энергетическому каркасу так, что у девушки мгновенно хлынула кровь из ушей, носа и даже глаз. Густо плюнув кровью, Ольга рухнула на колени. Причем в этот момент она смотрела прямо на меня расширенными, потухшими глазами, безуспешно пытаясь что-то сказать.

Чувствуя, что уходят последние мгновения, я вновь вошел в состояние скольжения. Только сделал это не как обычно, а частично выходя в Изнанку - так что на периферии зрения вспухли серые мглистые всполохи. Так я хоть частично избавился от сдерживающего мои возможности Света.

Двигаться в таком состоянии было невероятно тяжело. Я сейчас словно продирался через колючий и очень плотный кустарник. С меня будто наждачкой стирали кожу, но я не обращая внимания на боль лишь двигался быстрее - зная, что если остановлюсь, все будет хуже.

При этом еще я понимал, что сжигающего и ослепляющего Света вокруг столько, что я не знаю какой силой нужно обладать, чтобы создать подобной мощи заклинание. Казалось, еще мгновение, и я услышу все семь ангельских труб.

Или к нам сейчас в гости пришел кто-то могущественный, уровня «Бог», или сюда - на Лахтинскую мызу, согнали вообще всю оставшуюся Инквизицию - подумал я, понимая что умираю. До Ольги в скольжении, зацепившись якорем за собственную астральную проекцию в Изнанки и сжигая собственное тело в реальном мире, я не дошел.

Впрочем, откланивался я, как оказалось, рано. Решение пройтись в скольжении времени частично по Изнанке пришло спонтанно, но оно было единственно правильным - потому что пытка сдираемой кожи вдруг прекратилась. Продолжалась она, кстати, всего лишь несколько мгновений, просто показавшихся мне вечностью.

Помогло мне вмешательство Елизаветы - из-за того, что я частично во время скольжения был в Изнанке, ангел-хранительница смогла вмешаться, закрепив на мне Щит Света.

Одаренная менталистка, которая может и обратиться ко Тьме, наложив на меня слепок души, и оперировать чужой силой Света - краем сознания удивился я. Ведь Свет для моего же Щита Елизавета взяла чужой, заемный. Думаю, когда (если) она вернется в этот мир, у кого-то возникнут очень серьезные проблемы.

Эти мысли промелькнули молнией - я уже оказался рядом с Ольгой, теряющей сознание и готовой упасть ничком. Подхватил ее, поднимая, сжал в объятиях и повел - словно в танце. Я все еще оставался частично в Изнанке мира, и сила Елизаветы помогла и Ольге - едва я ее коснулся, девушка мгновенно пришла в себя, а в глазах ее вновь загорелся огонь сияния силы.

Отточенными движениями мы с ней сделали пируэт, разворачиваясь, и в этот момент я нарушил привычный ритм. В развороте выкинув руку вперед, по ходу движения, рубанул материализовавшимся клинком. Ударил я просто по воздуху; только удар мой не ушел в пустоту - я сейчас использовал отданную мне Валерой и Эльвирой Силу Крови. Буквально разрезав ткань мироздания, прорубая самый настоящий проход в границе миров.

Так и продолжая движение пируэта, мы с Ольгой пересекли границу мира и его отражения - оказавшись в гостиной Белой Крепости образца две тысячи пятого года. И первая сквозь прорубленный мною проход в отражение прошла Ольга.

«Получилось» - подумал я, переступая границу мира. И удивляясь тому, как все наши предположения пошли прахом, сгорев в ярком Свете. Потому что даже о том, кто именно на нас напал, представления мы не получили. Зато спаслись…

Как оказалось, расслабился я слишком рано. Потому что сам не успел полностью миновать прорубленный в ткани мироздания проход. Окружающий Свет, который грозил испепелить своим сиянием, вдруг погас, а следом из истинного, окрасившегося в черное мира, потянулись темные щупальца.

Это был Аркан Тьмы - базовый и довольно простой, как Клинки Тьмы, но очень действенный конструкт. Особенно действенный в умелых руках. И я, уже почти оказавшийся в теневом отражении, в этом убедился.

Ольгу темные щупальца уже не зацепили, лишь бессильно по ней скользнув, а вот мне словно накинули на шею поводок, и выдернули обратно. Причем дернуло так, как нерадивый и раздраженный хозяин дергает за поводок, резко останавливает сорвавшуюся на бег свою маленькую собачку. По крайней мере такое у меня возникло на краткий миг ощущение из-за концентрации силы вокруг.

Пролетев несколько метров, возвращаясь в истинный мир, я покатился по полу и с размаха ударился в стену. Все сейчас уже происходило в обычном моменте времени - накинутый на шею Аркан Тьмы, как и Свет ранее, вновь вернул меня в обычное течение времени. Вытащив не только из прохода между мирами, но и снова выбив из скольжения.

На пару мгновений я услышал, как громко закричала Ольга - уже в мире отражения, потеряв опору в моем лице, она упала на пол. Перед тем как дверь миров захлопнулась, я успел увидеть, как она протягивает ко мне руку.

Я же в этот момент освободился от Аркана, снова нырнул в скольжение, но вокруг вдруг все стало Светом. Он снова был везде, буквально сжигая и не давая мне ни двигаться, ни мыслить. Беззвучно закричав от боли, я упал на колени, и в этот момент Свет исчез, а меня снова перехватило Арканом Тьмы, еще раз прошвырнув по комнате как игрушку на нитке. И только стена остановила мой очередной полет.

Я уже настолько привык к могущественной силе трех стихий, которые мне подчиняются, что происходящее буквально выбивало почву из-под ног. При этом на задворках разума в буквальном смысле билась клокочущая ярость лорда-повелителя. К счастью, не поддаваться ей у меня пока прекрасно получалось. Из-за ледяного конструкта Анастасии и Ольги: после того, как потерял часть Силы Крови, холод прилегающий к энергетическому каркасу словно усилился, ограждая меня от воли просыпающихся осколков чужой могущественной души.

И было от чего ограждать. Потому что меня вдруг дернуло в обратную сторону, ударив в противоположную стену. Со мной продолжали забавляться, шпыняя по сторонам как маленькую собачку на поводке. Причем я даже не видел того, кто меня перехватил арканом Тьмы - все вокруг застилали темные всполохи. И плетка аркана сжимала не просто шею, она сжимала самую мою сущность, делая невозможным возврат контроля над собственным телом.

Хотя играть — это я, пожалуй, погорячился. Надо мной по-настоящему издевались - подумал я, собирая третью стену. Прилетев, кстати, в оригинал картины Айвазовского. После того как вместе с вырванным из рамы полотном знаменитого художника рухнул вниз, меня дернуло в очередной раз.

В этот раз в стену меня уже не вбивало. Я спиной вперед вылетел в оконный проем, принудительно покидая гостиную особняка. И с глухим шлепающим звуком приземлился навзничь на мокрую землю, рухнув с высоты второго этажа. При этом успел подумать, что с возрастающим уровнем владения организм все меньше походит на человеческий: в обычном состоянии удары в стены и подобное падение стоило бы мне не одной сломанной кости и полной потери подвижности, а сейчас у меня даже ребра не сломаны.

В момент звучного удара в холодную, но мокрую в верхнем слое землю, я лихорадочно думал. Контроль над телом я потерял, но не потерял контроль над разумом. И от удерживающего меня аркана я сейчас мог легко освободиться, просто перекинувшись в аватар стихии.

Вот только для этого нужно откинуть в сторону кукри. И если среди напавших на усадьбу есть те, кто это увидит и правильно интерпретирует, последствия для меня могут оказаться довольно печальными. Стоит мне освободиться от Аркана и уйти в скольжение, как сразу ведь может последовать выбрасывающая из скольжения Вспышка Света, и разделение меня и клинка. А если кукри перехватят, то контроль могут перехватить не только над моим телом, но и над разумом.

Также, избавляясь от Аркана, по идее я мог сейчас опять войти в скольжение через Изнанку. Снова надеясь на помощь Елизаветы. Но этот вариант я оставил на потом - слишком уж сильны те, кто на нас напал, слишком уж играючи меня бросают на поводке аркана, вырубая когда нужно Светом. И если в первый раз факт помощи мне от Елизаветы засекли, то во второй раз могут и ее достать.

Меня, кстати, снова дернуло туда-сюда, бросая по пожухлой мокрой траве как болванчика не веревочке. Стен, в которые меня можно долбить рядом не было, но мне хватало - от резких ускорений и остановок поводка я испытывал определенные, так скажем, неудобства.

Но несмотря на напряженность и унижение момента, я пока не предпринимал никаких действий. На смертном одре все же не в первый раз, опыт есть уже, который помогает избавиться от излишней суетливости. Поэтому я пока просто ждал - просто потому, что меня не убивали, хотя давно могли попробовать.

И волохаясь по земле, как стойкий оловянный солдатик на веревочке, я просто выжидал, размышляя, что же мне делать. Не неспешно рассуждая, конечно же, а лихорадочно прикидывая разные варианты. Которых было пока не так много - ведь за все время от того как мы с Ольгой вскочили из кресел, прошло не больше пары десятков секунд.

Вдруг удушающая хватка Аркана пропала, и чужой невидимой рукой - чужой силой, меня приподняло с земли, но тут же ударило сверху, заставляя встать на колени.

«Зря они так опрометчиво меня отпустили» - только и подумал я, моментально входя в скольжение. И тут же за это поплатившись - моментально по глазам, лишая возможности к сопротивлению, ударило Вспышкой Света. Слабее чем тогда, когда Свет заполнял все вокруг, но это был направленный удар - прямо по глазам. Перед взором все стало… ярко-темно, словно опустилась багровая пелена. Меня на пару мгновений даже парализовало, а из груди рванулся крик боли.

Глаза у одаренного - место не менее чувствительное, чем нос у собаки, хороший удар по которому может убить. Так что тот, кто направил в меня Вспышку Света определенно знал, что делал.

Кричал от боли я сейчас специально, чтобы показать отчаяние и неспособность к сопротивлению. Сильно, правда, стараться - чтобы это выглядело реально, мне не пришлось. И выплескивая вместе с болью крик, между делом отметил, что ударивший по глазам Свет был обычной, можно сказать природы. В нем не было той мощи божественной силы, что два раза стреножила меня в момент начала атаки на поместье.

Как только я рухнул лицом вниз, сразу же на моей шее вновь появился Аркан Тьмы. Меня вновь расчертило по поляне как бегунок швейной машинки, только в этот раз еще и ударив в стену усадьбы. И после вернув обратно, опять жесткой чужой волей поставив на колени. Тьма Аркана исчезла, но даже несмотря на то, что в скольжение я не срывался, по глазам вновь ударил Свет, снова вызвав отчаянный крик боли.

Это была демонстрация. Специальная демонстрация моего бессилия - понял я, когда Свет исчез рядом послышался удивительно знакомый голос.

«Поднимите его» - эхом слышались в памяти только что прозвучавшие слова.

Слова, сказанные очень знакомым голосом.

Вместо Аркана Тьмы меня сейчас держали энергетические путы на запястьях и щиколотках - подняв и растянув словно на невидимом кресте. Причем дернуло так, что я снова не удержался от крика боли.

«Помолчи пожалуйста несколько секунд…» - в момент моего болезненного крика произнес цесаревич, и для убедительности пощелкал пальцами.

С-собака, да он специально издевается, зеркально отображая наш недавний разговор! - вдруг понял я.

Теперь уже не я, а он выступал в роли могущественного Гарун Аль-Рашида. И сейчас я оказался перед ним в полной беспомощности безнадежной ситуации. Только ему в прошлый раз, в отличие от меня, не было так сильно физически больно.

- Да, да, я к тебе обращаюсь! - произнес цесаревич, привлекая мое внимание.

Мне вдруг ударило по щеке - не рукой, а удаленной оплеухой слабенького конструкта. Ударило, разворачивая меня лицом к цесаревичу. Его я, кстати, не видел. Я вообще ничего не видел - потому что ослеп от слишком активного использования Света. Перед глазами по-прежнему горела багровая пелена, и я хорошо чувствовал сейчас, как из глаз по щекам течет кровь.

- Как там, мой друг, ты говорил в прошлый раз? Есть два мнения - твое и неправильное? Все правильно ты сказал, есть мое мнение, а есть мнение неправильное. Но ты ошибся в другом. В нашей с тобой паре был уже один дурак, и это был не я. Ты, наверное, полагал что обладая тремя стихиями, ты легко победишь меня на дуэли. Piece of cake, и все такое прочее. Но ты не подумал о том, что дуэли просто не случится, и я убью тебя раньше.

Ну да, явно цесаревич на меня обиделся. Потому что сделав паузу, он вновь отвесил мне оплеуху слабеньким конструктом водной длани. И только после этого продолжил.

- Ты безоговорочно был уверен в успехе. Вот только уверенный в своей победе, ты абсолютно перестал смотреть по сторонам. Как и Ольга, покойся она с миром.

«Куда покойся-то, идиот?» - невольно подумал я. Потому что удивился, как можно было не заметить, что Ольга после первой атаки выжила.

Пока цесаревич говорил, меня по-прежнему держали и контролировали. И по-прежнему я не рисковал рвать стягивающие меня путы. Причем сделать это мог, без сомнений.

Я по-прежнему мог попробовать избавиться от чужого контроля с помощью телепортации в скольжении частично через Изнанку, или же приняв аватар истинной стихии.

Но я пока бездействовал, ведь оба этих способа опасны. Один для сохранности моей души, второй для Елизаветы. Понятно цесаревич дурак, но вот то, что готовившие атаку обладают невероятными возможностями, совершенно ясно. Потому что меня сейчас держали в плену с помощью и Тьмы, и Света. Движения мои сковывала Тьма, а вот возможную попытку уйти в скольжение каждый раз сбивает Свет, причем опережая меня. Значит, также имея возможность ускорять время - и даже если я войду в скольжение, я в фокусе, и меня опять гарантированно засветят, лишив ориентации.

Пока цесаревич издевался надо мной словесно, залечивая моральную травму, я анализировал те силы, что меня сейчас держат. Причем не давая мне вернуть контроль над собственным телом, при этом взять меня под контроль не рискуют. Видимо, известна и памятна судьба менталистов с взорвавшимися головами. И для меня сейчас приготовлена иная участь, понял я по интонации цесаревича. Смерть. Инициация закладки Сергея Готфрида через мою смерть.

«Ну что, друг мой, готов возвратиться в мир?» - произнес кроме всего прочего сейчас цесаревич, обращаясь явно не ко мне. Не ко мне, а к Сереже Готфриду, который - по замыслу, предполагаю должен находиться сейчас в моем теле безмолвным наблюдателем. Находиться так же, как я находился безмолвным наблюдателем в теле Олега.

Только вот о том, что Сергей Готфрид благодаря Елизавете давным-давно отъехал в страну вечной охоты, не знает в этом мире почти никто. И торжествующий цесаревич в число знающих точно не входит.

А мне сейчас нужно решить, выбираю ли я смерть - для того, чтобы спокойно возродиться в своем, уже своем поместье Юсуповых-Штейнберг, и может быть даже после этого исполнить роль Спящего Готфрида, или рискнуть всем и попробовать порвать чужие путы через аватар стихии.

- Хотел посмотреть тебе в глаза напоследок, - между тем произнес цесаревич расстроенно. - Но, не удалось, - добавил он разочарованно.

Действительно, одно из условий моего контроля - невозможность мне взглянуть на мир, ведь я сейчас ослеплен Светом. И как только ослепление начнет проходить, мне определенно добавят Вспышкой по глазам.

После слов цесаревича я, кстати, тоже разочарованно вздохнул, принимая решение.

В кои-то веки я не стал рисковать. Просто потому что. И так уже играл с судьбой сколько раз в русскую рулетку. Достаточно.

Лучше умереть и гарантированно возродиться, пусть и потеряв слепок души, чем пытаться сейчас освободиться от чужого контроля, не зная кто враг, и еще имея шанс потерять при этом кукри. Что, вполне возможно, поставит под угрозу мою душу.

Сопротивляться я не стал. И не увидел, но почувствовал, как цесаревич взмахнул сотканным из чистой стихийной энергии мечом.

Силы на удар он, кстати, не пожалел.

За краткие мгновения до предполагаемой смерти я успел передумать много всего. В основном просто пробежавшись по подтверждающимся предположением Анастасии о сговоре цесаревича и герцогини. Вопрос, неразрешенный, остался только один - был ли цесаревич в сговоре с ней изначально, когда охотился на меня в ходе турнира, либо же они заключили союз с герцогиней после нашего с Ольгой ему предложения.

Кстати, убить цесаревичу меня не удалось. Потому что меч, сотканный из чистой синей энергии едва разбив стихийный щит, был остановлен объявшей меня ледяной глыбой. Надо же, я про нее и забыл совсем с недавними вышибающими дух полетами.

Меня моментально заморозило. Возникло ощущение, что я нырнул в глубокий сугроб плотного снега, причем без одежды - окружающий холод я прочувствовал каждой клеточкой тела.

Несмотря на несокрушимость глыбы снаружи, внутри в ней двигаться было можно. И зрение, вместе с высвобождаемой конструктом энергией, сразу вернулось. А самое главное, при появившейся возможности движения у меня получилось ускорить время. Неожиданное открытие, но возможностью я воспользовался незамедлительно - покидая моментально рассыпавшуюся ледяную глыбу.

Все совершают ошибки. Побеждает тот, кто просто совершает их меньше. Совершили ошибку и те, кто планировал мой (наш с Ольгой) захват. Впрочем, если бы не созданный Анастасией щит, их план бы сработал.

И моя очередь ошибаться миновала: кто-то из контролеров занервничал. К рассыпавшейся глыбе потянулись и щупальца Тьмы, чтобы вновь меня спеленать, но одновременно с этим я оказался и в фокусе Света.

Свет и Тьму вместе использовать я бы никому не рекомендовал. Но если и делать это, то делать это нужно ювелирно - так, чтобы они ни в коем случае не пересекались друг с другом.

«Прапорщик, запишите эти простые, но в то же время великие слова» - мелькнул мыслеобраз военкома из ДМБ.

Несмотря на самую настоящую, почти божественную мощь недавней силы, которая застала нас с Ольгой врасплох, продолжали мероприятие определенно обычные одаренные. Уже не боги горшки (меня) обжигали, определенно - и сейчас, когда возникла непредвиденная нештатная ситуация, контролеры допустили ошибку, одновременно задействовав и Свет, и Тьму.

И когда две противоположные материи встретились, вокруг грохнуло так, что у меня даже уши заложило. И моментально я почувствовал эманации смерти - кто-то из операторов сдерживающих меня конструктов за ошибку поплатился жизнью.

«Неудачно получилось» - подсказал внутренний голос, имея ввиду моих несостоявшихся убийц и контролеров.

Сам я уже давно покинул глыбу и находился в скольжении. И после взрыва столкнувшихся материй у меня было всего несколько мгновений до того, как адепты Света и Тьмы придут в себя. И я ими воспользовался - первой телепортацией переместился метров на семь за спину цесаревича, даже не тратя на него ни время, ни силы. Да, он только что меня почти убил, но мне сейчас не противник - он, пусть и фигура, удар нанести не способен.

Мне сейчас нужна информация. Нужны имена и персоналии - необходимо увидеть, кто именно меня контролировал, а после сбежать и поговорить с ними уже в благоприятный для меня момент, раскрутив всю цепочку.

И такого человека, контролера со стороны Света, я быстро нашел. Это был апостольский визитатор, дерптский епископ граф Юген Бергер, собственной персоной.

Без знаков различий, в боевой форме Инквизиции граф стоял под сенью парадной лестницы усадьбы, в окружении телохранителей. Несколько изломанных, словно залитых мазутом тел были раскиданы рядом - явно те, кто принял на себя откат силы после столкновения одновременно используемых материй.

Белесые глаза графа изнутри были ярко подсвечены сиянием, и он определенно готовил атакующий конструкт. Кроме того, позади меня наливалась силой Тьма - вновь собравшиеся операторы снова начали плетение.

Пора сваливать. Рисковать я не собирался, и уже бросил кукри, чтобы покинуть этот мир. Мгновение замешательства контролеров дало мне свободу, и я мог бы попробовать разнести псов инквизиции, но… моя личность давно брала верх над авантюрной личностью Олега.

Цесаревича я смогу убить и на дуэли, а к Бергеру лучше приду в гости, когда он будет один. Благо возможности путешествия по отражению, куда я сейчас собирался сбежать, это позволяют. И когда я к нему приду, он мне и расскажет кто управлял Тьмой, кто и как обгонял, как подрезал…

Но опять я ошибся: Бергер действовал, но не атаковал. Граф вдруг закуклился в коконе Света, который вспыхнул даже в остановившемся для меня моменте времени. Сверкнула с неба направленная вспышка, и епископ исчез.

Сбежал.

«Ах ты… пес!» - несказанно удивился я такому повороту событий.

Мой кукри между тем уже летел, сорвавшись с руки и начиная взрезать ткань мира, чтобы пересечь границу. Но не пересек. Причем переход прервал я сам.

Потому что Бергер ушел, и контролеров стало вполовину меньше.

Бергер ушел, но здесь остались его миньоны. Но они не были мне противниками - мерцающей телепортацией я уже оказался под сенью крыльца. И опять опоздал - потому что сзади в меня ударили сразу несколько темных щупалец аркана.

Но сейчас, я - во время телепортаций ощущая позади мощь Тьмы, во-первых был к этому готов. А во-вторых, вместе с графом Бергером пропал бьющий по глазам и сбивающий мою концентрацию Свет.

Поэтому выйдя из цепочки телепортации, я спокойно пропустил мимо два темных аркана, третий же просто перехватил. И дернул на себя, так что оперирующий конструктом оператор лишился сначала руки, а после верхней половины тела.

Взрыв в центре трикветра Симонова, и вопль девяти одержимых раздался синхронно с предсмертными криками инквизиторов на крыльце - потому что промахнувшиеся по мне арканы прилетели в них. Но если мне темные щупальца вреда не причиняли, то воинам света темные конструкты определенно здоровья не прибавили, легко пробивая защиту Света.

Я же, отпустив пойманный Аркан Тьмы, вновь мерцающей телепортаций сменил позицию, и увидел второго контролера. Того, кто оперировал Тьмой.

Вот она - разгадка того, почему удерживающий меня Аркан Тьмы показался мне столь простым. Вторым контролером, совершенно для меня неудивительно, был недавний корнет и специальный агент ФСБ, а ныне - есаул конгрегации опричников Феликс Изотов. В черной форме опричника, со свастикой на груди, он выглядел более чем внушительно - в том числе и оттого, что в его глазах плескался непроглядный мрак.

Вернее, если быть точным, передо мной сейчас находился не тот Феликс Эдмундович, которого я запомнил. Потому что определенно контроль над телом бывшего фээсбэтмена, а ныне опричника, перехватил Спящий. Спящий, который до инициации в теле Феликса определенно был адептом темных искусств. Не очень сильным адептом: мощь сдерживающих меня до этого момента Арканов Тьмы ему гарантировала личная «ближняя» охрана из двенадцати человек, а также сразу три трикветра Симонова, выстроенные тридцатью одержимыми. Все они были в темной форме ТАТИ - московской Тайной Академии Темных Искусств.

Вот только один трикветр был уже уничтожен мной, когда я выдернул из него Аркан, а второй развалился под воздействием силы Света, когда контролеры допустили ошибку, пытаясь удержать меня в глыбе.

И сейчас Феликс Эдмундович мне противником не был. Может быть для кого-то он и выглядел внушительно, но не для меня - я сам на таком ранге темных искусств, что могу любого напугать. И даже ближняя группа поддержки Спящего в теле Изотова меня не смутила. Пусть даже это была чертова дюжина - специальное построение для одержимых, о котором я только слышал. Потому что разработано оно было в ТАТИ, и фээсбэтмены секретом создания «чертовой дюжины» с императорскими навигаторами не делились.

Вокруг Феликса собрались две шестерки одержимых: две переплетенные звезды Давида, каждая из которых забирала силу, а Феликс ее контролировал и направлял. Только против меня, без поддержки Света и при уничтожении двух из трех трикветров, даже генерируемая подобным построением сила не котировалась.

«Феликс Эдмундович, какая встреча!» - даже не успел договорить внутренний голос, когда брошенное мною копье демонического пламени попало в бывшего специального агента ФСБ, а ныне есаула конгрегации опричников, сбивая ему контроль над Тьмой.

Опричник как раз формировал очередной Аркан. Защитой, как полагается одержимым, он серьезной не обладал. Тем более что Спящий в его теле наверняка был одержимым, развивающимся в Ментальной магии. А в этом случае вообще с защитой плоховато.

Так что мое копье демонического пламени для чертовой дюжины - могучей в атаке, но беспомощной в обороне, оказалось фатальным. Клубящийся в руках Феликса мрак прыснул в стороны, мгновенно визуально потяжелел и расплавленным черным свинцом брызнул на есаула и частично на одержимых чертовой дюжины. Легко прожигая и мундиры, и кожу, и плоть с костями.

Феликс, вернее Спящий в его теле, громко закричал, падая на колени. Но сделал себе этим только хуже - бежать нужно было. Он же рухнул на колени прямо в центре лужи материализовавшейся Тьмы, похожей на вязкий расплавленный гудрон. Феликс наконец понял, что для спасения ему надо попробовать переместиться, но теперь ему это не удалось - разбрызгивая вокруг себя ошметки дымящейся черным паром плоти, закипающую кровь и капли черной жижи, он упал лицом вниз.

«Amen», - только и сказал я, когда крик резко оборвался.

Бергер сбежал.

Феликс, вместе с контролирующим его Спящим, погиб.

И остался один цесаревич.

Который вздрогнул, когда я материализовался у него за спиной и сломал ему на всякий случай правую руку.

А ведь они такой компанией уже приходили ко мне втроем - мелькнула мысль. Приходили после прорыва демонов через порталы по всему миру.

Тогда я думал, что они приходили для того, чтобы поймать меня на применении темных искусств. А сейчас понимаю — это был только повод.

Приходили они для того, чтобы в первую очередь меня убить. И если бы в прошлый раз вовремя не подоспели ахтырцы, эта замечательная троица попыталась бы завалить меня еще тогда, в усадьбе Юсуповых-Штейнберг, когда я благодаря помощи Анастасии выжил в поединке с озаренной - мелькнула у меня мысль.

Нет. Не сходится - вдруг понял я ошибочность своих рассуждений.

И тогда я бы их всех раскидал, если бы потребовалось.

И сейчас я их разобрал бы всех троих легко - именно поэтому почувствовавший что запахло жареным Бергер очень быстро сбежал, едва надо мной был утерян контроль.

А почему Бергер убежал?

Он, конечно, не очень хороший человек, но ни идиотом, ни тем более трусом епископ точно не является. И из всей троицы граф — определенно самый опасный противник.

Правильно, сбежал он потому, что надо мной был потерян контроль.

Теперь остается только один вопрос.

Кто тот самый… тот самый, что включил недавно вокруг усадьбы Свет? Причем включив Свет два раза, быстро пришел, и также быстро место битвы покинул. Потому что если бы эта божественная сила рядом сохранялась, черта с два я бы смог справиться с контролерами, и Бергер бы не сбежал.

Вопрос этот, с довольно очевидным ответом, я оставил на потом. Потому что на повестке было более насущное дело.

«Ну что сынку, помогли тебе твои ляхи?» - мог бы сказать я, обращаясь к наследнику престола.

Еще я мог его окончательно обездвижить, и узнать, заключал ли он пакт или соглашение с герцогиней Мекленбургской, а если да - делал ли он это до нашего разговора с ним с Ольгой, или уже после.

Несомненно, я бы все это сделал, если бы цесаревич был более умным - и не стал размениваться на недавний разговор со мной, а сразу бы попытался меня убить. Поэтому даже если он что-то знает, не факт что обладает он достоверной информацией.

Поэтому сказал я всего два слова.

- Иммолейт импрувед, - только и прокомментировал я, когда тело царевича исчезло в яркой вспышке пламенного взрыва после брошенного мною копья демонического пламени.

От недавнего наследника престола не осталось даже праха - лишь выжженное пятно сухой почерневшей земли, да обгорелый перстень, который я машинально подобрал.

Сразу после того, как опали языки демонического пламени, на площади перед усадьбой повисла тишина.

Ну, как тишина - стонал и цеплял землю носками ботинок лишенный руки один из опричников конгрегации, выл одержимый в мундире ТАТИ, постанывали выжившие после удара темными плетьми инквизиторы на крыльце.

Еще что-то скрежетало в самом особняке. Одной стены в нем не было - именно той, через которую меня вытащили на аркане. Похоже, становится уже традицией - там где я, там разрушения.

«Там, где я, там Победа» - подсказал внутренний голос, который слушать я конечно же не стал. Потому что кроме всего прочего, я еще и очень скромный.

Сейчас вокруг меня, в ожидании своей участи, на разном удалении собралось не меньше полсотни человек - примерно поровну выживших инквизиторов и опричников. Первые пришли сюда с графом Бергером, вторые с есаулом Изотовым.

А эти двое шли сюда вместе с цесаревичем, для того чтобы меня убить.

Кроме того, поодаль я не столько увидел, сколько ощутил ауру нескольких десятков пленных бойцов в энергетических кандалах. Личная гвардия Ольги.

Да, охраняющие нас бойцы после первого ошеломляющего удара понесли потери, но все же здесь другой мир и другие реалии - как рыцари в средневековье, профессиональные бойцы, тем более массово, тут гибнут нечасто.

Выжившие инквизиторы и опричники, почти мгновенно лишившиеся командиров, нападать на меня не пытались. Видели и знали, на что я способен.

Исполнители. Они просто исполнители - сказал я сам себе. Потому что после того, как исчез лед конструкта Анастасии, в подкорке сознания вновь узнаваемо заклокотала ярость лорда-повелителя, шепчущая мне о том, что все вокруг должны умереть.

«Ты же не будешь искать штурмовую винтовку, из которой стреляла Анжела, чтобы наказать и оружие. Они выполняли задание, не зная кто цель», - вспомнил я слова, сказанные мной Халиду в наркопритоне Высокого Града.

Неожиданно это воспоминание помогло успокоиться, и словно зацепиться якорем сознания, противостоя потоку поднимающейся внутри ярости.

Тем более, что я давно устал убивать.

- Пленных освободить, раненым оказать помощь, дождаться прибытия полиции и в деталях доложить представителям императорской охранки все то, что здесь произошло, - дал я и опричникам, и инквизиторам, и гвардейцам Ольги указание, после чего наконец покинул этот мир, бросив кукри в темный мир отражения.

Глава 21

Оказавшись в теневом отражении, первым делом осмотрелся.

С души сразу как камень упал - вокруг светло, тихо и спокойно. Настолько, насколько может быть спокойно, когда меньше чем в двух километрах от тебя высится до неба настоящая Тьма, широкой воронкой замершая над центром Петербурга.

Белая крепость здесь, в это мире, была освещена целиком и полностью. Осмотревшись, я вдруг увидел вдали, на воде залива, знакомый силуэт.

Неожиданно. Потому что это была яхта «Эскалада». На краткий миг даже поймал прострацию недоумения, не понимая в каком из миров сейчас нахожусь, и не бред ли это вообще. Потому что как ни крути, по голове мне хорошо настучали, когда только что болтали на аркане.

Но недоумение прошло, когда вспомнил, что «Эскалада», пусть формально и принадлежит швейцарскому клану, возникает только там, где появляется интерес Мекленбургов. К которым Елизавета, сестра герцогини, как никак относится напрямую. И наверняка она «нашла» яхту в этом мире, также используя ее здесь для собственных нужд.

Мысли мои прервало ощущение чужого внимания. Обернувшись, я увидел на крыльце особняка Елизавету и Ольгу. Последняя не очень ровно держалась на ногах, а ее белая туника была вся в крови.

Елизавета Ольгу более-менее в порядок привела - глаза у девушки уже снова горели ровным ярким светом спокойной силы. Но переодеться та не успела. Ну да, с того момента, как я закинул Ольгу в вырубленную между мирами дверь, прошло меньше трех минут. Большая часть которых пришлась на патетическую речь тешившего эго цесаревича.

И сейчас, совсем не обращая внимания на свой внешний вид, Ольга подбежала ко мне и крепко обняла.

- Я испугалась, - честно призналась она.

- Ой да брось, - бодро сказал я, успокаивающе гладя ее по волосам. - У меня все под контролем было.

- Да? - отстранилась Ольга, и провела пальцем по моей щеке, продемонстрировав налипшую грязь и кровь.

- Я же сказал, что все было под контролем, но не сказал, что это было легко, - улыбнулся я.

После скомканной встречи и быстрого обмена впечатлениями мы с Ольгой привели себя в порядок и переоделись. И вновь встретились в гостиной, где сидели четверть часа назад. В этот раз, правда, уже собрались здесь в компании с Елизаветой.

Когда я подробно рассказал о том, что произошло после того, как выкинул Ольгу в теневой мир, долгое время стояла тишина.

Елизавета и Ольга осмысляли услышанное, я же за это время прикидывал, как теперь возвращать Ольгу обратно в истинный мир.

Силы Крови, да и вообще силы - я сейчас не чувствовал, ведь я здесь был в виде тени. С душой, заключенной в клинке курки - в отличие от Ольги и Елизаветы, которые сейчас здесь были в истинном обличье.

И для того, чтобы понять, смогу ли я вновь взрезать ткань мира, вытащив сразу обеих, и хватит ли мне на это силы, нужно возвращаться в истинный мир. А если не хватит… опять жертвоприношение?

Эти мысли и озвучил.

Но с таким кардинальным решением вопроса общим решением решили подождать. А еще чуть позже Елизавета оставила нас наедине, попросив немного времени. Мы с Ольгой вышли в сад и некоторое время просто сидели на скамейке, молча приходя в себя.

Мне оказалось гораздо проще воспринимать случившееся, все же не в первый раз. А вот Ольга в положении загнанной жертвы оказалась впервые, и это серьезно по ней ударило. Впрочем, внешне она этого не показывала, да и в мыслях сохраняла спокойствие. Но явно было видно, что из колеи девушка выбита.

Когда я уже хотел было предложить переместиться или по комнатам, или на «Эскаладу», чтобы просто отдохнуть и поспать, на крыльце особняка появилась Елизавета. Подойдя ближе, она присела на другой край скамейки.

- Я говорила с Сергеем Александровичем, - без лишних вступлений сообщила она.

Интересно, каким образом - мелькнула у меня мысль. Спрашивать, впрочем, не стал - сейчас важнее результат, а не способ разговора.

«И?» - вопросительными взглядами заполнили мы с Ольгой возникшую паузу.

- Он просил передать, что тебе, Артур, не нужно пока возвращаться в истинный мир. И еще тебе не нужно пробовать вновь открыть дверь между мирами. Это, как он сказал, слишком непредсказуемо, и было оправданно лишь в случае пережитой вами смертельной опасности.

- И что нам делать, он не сказал?

- Сказал, - улыбнулась Елизавета. - Тебе, он очень на этом акцентировал внимание, не нужно вообще ничего делать. Сергей Александрович передал, что достанет и мой, и твой филактерий, - посмотрела Елизавета на Ольгу, - после этого прибудет в Лиинахамари, и оттуда, из Места Силы, откроет нам с Ольгой дверь в истинный мир.

Ольга бросила короткий взгляд на меня, а после медленно кивнула. Вопросов по механике перемещения она не задавала, и поэтому я понял, что и Елизавета, и Ольга проходили инициацию в одном Месте Силы. Которое, тем более с кровью из филактерия, может сработать как маяк.

- Артур, - произнесла Елизавета, - Сергей Александрович попросил повторить тебе это минимум два раза, и особенно акцентировать на этом внимание: он очень убедительно просит тебя никуда отсюда не уходить, и ждать пока он сам разберется со всем происходящим.

- Сроки? - только и поинтересовался я.

- Он сказал, что «все уже закончилось, даже не успев начаться». И обещал, что решит вопрос нашего возвращения в мир совсем скоро. Так что на бал вы обязательно успеете.

- То есть нам совсем ничего делать сейчас не стоит?

- Тебе нет.

- Мне?

- Тебе. Отдыхай. У нас же с Ольгой есть невероятно важное дело.

- …? - молча посмотрел я на Елизавету.Ольга, кстати, смотрела на нее также - и к ней Елизавета и повернулась.

- К моменту возвращения в истинный мир мы с тобой должны успеть выбрать тебе новое, более подходящие для бала платье, украшения и тиару. И я даже знаю, что именно могу тебе предложить.

А и пусть выбирают - подумал я, вдруг успокаиваясь.

Так даже лучше. Пусть этот мир спасает кто-нибудь другой, а я, наверное, пока действительно немного посплю и отдохну.

Можно книжку почитать еще, если сразу заснуть не получится.

Глава 22

Поспать мне не удалось. Присмотрел, что называется, женский роман на полке в гостиной. Не подумал, что в библиотеке Елизаветы, тем более в бумажной библиотеке – из-за специфики одиночного проживания в целом мире, неинтересных книг просто не может быть.

И долго не мог оторваться от удерживающей меня в сознании истории юной Сюзанны, дочери принца и флорентийской куртизанки. По закону подлости, уже когда начал засыпать – глаза самопроизвольно начали моргать много медленнее, чем в норме, и я уже чувствовал теплые объятия Морфея, в дверь постучали и посыльный штамп позвал меня с вещами на выход.

«Две великой силы менталистки, а предупредить о том, что дела у них ненадолго, не могли», – бубнил я себе под нос, усилием выныривая из приятного состояния полудремы, откладывая книгу и в хмуром виде покидая вдруг ставшую такой теплой и уютной кровать.

Ольга и Елизавета со своими важными делами закончили. Вернее, Ольга согласилась с предложенным Елизаветой нарядом – белым платьем и украшениями по дресс-коду мероприятия. Сам наряд я, кстати, не увидел – примерка без меня происходила. И сейчас обе Мекленбургские принцессы уже ожидали меня у только что приземлившегося массивного, внушительного на вид конвертоплана.

Ожидающие меня на посадочной площадке девушки обе были с багажом. У Ольги один чемодан, у Елизаветы не менее двадцати. В числе которых увидел особо прочные транспортировочные кейсы – какие используются для перевозки ценностей или документов. И после того как мы зашли в комфортабельный десантно-штабной отсек конвертоплана (из Императорского Летного отряда, как оказалось), штампы быстро загрузили багаж, после чего машина поднялась в воздух и взяла курс на Север.

По пути Елизавета достала планшет и показала нам с Ольгой карту мира. В углу стоял год – 2005, и большая часть карты была залита белым светом неизвестности. Елизавета запустила демонстрацию, побежали в углу карты года́, начали расширяться границы «изведанного» мира. Исследования штампов Елизаветы, которые собирали данные о распространении Тьмы, – понял я, когда увидел, как с течением времени на разведанной и отслеживаемой карте увеличиваются темные пятна. Были, кстати, на карте пятна и светлые – форпосты света, оборудованные бессмертной гвардией Елизаветы. Принцесса между тем заговорила, поясняя.

– Если все пойдет прежним чередом, то, судя по темпам распространения мрака, уже через семь лет вся Европа окажется занята Тьмой, – отмотала назад и предметно показала она увеличение темных пятен.

– Север пока чистый, – пальчик Елизаветы скользнул вверх, к Архангельску и Мурманску. – Здесь, – постучала она ногтем в точку на Кольском полуострове, – будут храниться все те крайне ценные вещи и документы, коллекцию которых я смогла собрать за все проведенные здесь годы.

Когда она это сказала, я понял, что речь идет о тех многочисленных чемоданах и кейсах, которые штампы грузили в конвертоплан.

– Сюда же, по мере увеличения пятен Тьмы, будут стягиваться все подчиненные мне бессмертные. И, если со мной вдруг что случится… ты знаешь, где сможешь найти несколько лишних, но вполне весомых аргументов.

– Спасибо, – только и сказал я, забирая у Елизаветы планшет ассистанта с картой. После того как еще несколько раз промотал развитие экспансии Тьмы в этом обреченном на забвение мире, посмотрел и изучил списочный состав подчиняющихся Елизавете штампов, а также опись собранных ею документов и ценностей.

У Елизаветы здесь в распоряжении были долгие годы. И неудивительно, что в этом мире она собрала достаточно много всего, что действительно может стать весомым аргументом в мире истинном.

Пока изучал «наследство» принцессы, остающееся на хранение в теневом мире, мы прилетели. Дальнейшее произошло все достаточно буднично: мы приземлились на посадочной площадке в теле скального утеса, прошли по знакомым мне (посещенным в первый раз в ловушке сознания) коридорам, довольно быстро позавтракали в тропическом саду, а после поднялись наверх. К замаскированному среди скал алтарю в Круге Стихий.

Если Место Силы Юсуповых-Штейнберг было спрятано под землей, то здесь оно находилось под открытым небом. Конечно, под маскировочным куполом – который разошелся, открывая Круг Стихий и массивный камень алтаря с бассейном чистой стихийной энергии.

Только вот здесь в бассейне была обычная прозрачная вода, а не концентрированная сила – как это бывает в наполненном энергией родовом алтаре.

Оставалось только ждать.

Ждали молча. Стояли все трое рядом, на каменном клыке утеса, обозревая непривычно спокойное, гладкое, как зеркало, северное море, периодически посматривая на алтарь.

Вокруг, стараниями обслуживающих поселение штампов, было светло. Но воздух остался прежним – воздухом теневого мира. Вот только здесь, на Севере, он был не настолько стоячий и затхлый, как в Средиземноморье, моментально вызывающем ассоциацию с сердцем гнилой топи.

Наверное, это важно, но об этом я обязательно буду думать после.

Тем более об этом буду думать после, потому что ждали мы совсем недолго – над алтарем вдруг заклубились всполохи лилового сияния, и место осветилось яркой вспышкой.

Ни я, ни Елизавета поначалу не двинулись с места. Глядя в сторону алтаря, ждали Ольгу – она быстро открыла чемодан и торопливо переодевалась в наряд для бала, чтобы таким образом унести его с собой из этого мира.

Сам наряд, кстати, оценить я не смог – надев платье, Ольга набросила на плечи легкий плащ с капюшоном.

– Пора, – только и сказала Елизавета, когда Ольга закрыла чемодан и подошла к нам.

Принцесса сохраняла внешнее спокойствие, но заметно побледнела, так что отчетливо стали видны веснушки на ее носу. Кивнув сначала мне, после Ольге, Елизавета подошла к алтарю и без задержек начала спускаться по высеченным ступенькам в бассейн силы. Погрузившись по пояс в подсвеченную лиловым сиянием воду, она замерла на несколько мгновений, глубоко вдохнула, а после присела, полностью скрываясь под водой… и исчезла.

– Получилось, – произнесла Ольга. И только когда она это сказала, я вдруг понял, что она крепко-крепко сжимает мою руку.

– Ты уверена?

– Да, она покинула этот мир, я больше не чувствую здесь ее ауры.

– Отлично.

В словах Ольги я не сомневался – это я, по специфике перехода, здесь материализовался неполноценно, с ограниченными возможностями. Они же обе – и Ольга, и Елизавета, здесь в своем теле и в полной силе.

– Я пошла.

– Встретимся на той стороне.

Кивнув и сделав над собой усилие, отпуская мою руку, Ольга быстро подошла к алтарю. Также встав в чаше бассейна, присела, погружаясь с головой, и – как и Елизавета, исчезла.

Я в этот момент почувствовал небольшой укол зависти – хочется все делать так же. Тихо, спокойно и без дымного следа отступающего врага, покидающего разрушенные после боя города и веси. Сказал Николаев ждать, завтра все сделает – и раз, уже «завтра» все сделал.

Почему у меня так не получается?

Сразу возвращаться в истинный мир не стал. Зачем-то сбегал на посадочную площадку и обошел всех остающихся в этом мире черноглазых брауншвейгцев. Которые, получив указание от Елизаветы, оставались ждать возможного возвращения живых людей.

Каждому остающемуся здесь бессмертному солдату я пожал руку, сказал «спасибо» и попрощался. Чувствуя себя немного не в своей тарелке – пусть штампы и похожи на людей, но это машины, рабочие механизмы. Я сейчас словно с роботом-пылесосом прощался. С большим количеством роботов-пылесосов.

Пожав руку и попрощавшись с последним бессмертным солдатом, я вернулся к Месту Силы, бросил кукри и вышел в истинный мир.

Здесь меня уже ждали – Ольга, Елизавета, а также два десятка черноглазых бессмертных александрийских гусар. Практически близнецы с брауншвейгцами, даже черепа с костями на эмблемах практически одинаковые.

А еще в Круге Стихий здесь был фигурно распятый труп великого князя Николая Константиновича.

«…!» – высказался я, потому что едва на него не наступил. – Простите, – моментально извинился я. – Просто неожиданно как-то, не смог сдержаться…

Великий князь, кстати, тело которого определенно пошло материалом на жертвоприношение для усиления алтаря Места Силы, уже превращался в прах. Через несколько мгновений после моего появления, оставив после себя лишь четыре вбитых в камень кинжала, которыми он был распят.

Ольга и Елизавета, кстати, обе выглядели чрезвычайно взволнованными.

– Что-то случилось? – поинтересовалась у меня Ольга.

– А… что могло случиться? – спросил я, то и дело кося взглядом на поднимающийся над местом смерти Николая Константиновича прах.

– Тебя долго не было.

– Ах, это… со штампами попрощался.

Ольга меня не поняла, но переспрашивать не стала. А вот во взгляде Елизаветы я увидел понимание. Наверное, уходи она последней, она тоже с ними бы попрощалась.

– Нам стоит волноваться и готовиться к переменам? – между тем поинтересовался я у Николаева. И чуть дернул подбородком в сторону вбитых кинжалов и легкого вихря исчезающего праха смерти.

– Все уже закончилось, – покачал головой Николаев.

Он, кстати, выглядел смертельно усталым. Наверное, он не спал гораздо дольше, чем я. Но, несмотря на это, час времени нам уделил.

Рассказав удивительные вещи.

В принципе, после того как я увидел, как Император походя решил проблему Вольницы, успешно вмешавшись еще и в процесс очередного раздела Речи Посполитой, ничего удивительного в услышанном для меня не было. Но… все равно неожиданно.

Главное, наверное, из рассказанного Николаевым заключалось в том, что стать императрицей Ольге – по крайней мере в ближайшее время, не светило. Да и никому не светило – Император оставался на троне. Он же по-прежнему оставался и Президентом Российской Конфедерации. Создание Госсовета, кстати, никто не отменял. И вот как раз его секретарем становился полковник Сергей Александрович Николаев.

А попытка государственного переворота – того самого бунта «скучающих мамаш», произошла. Только делали этот самый бунт отнюдь не мамаши. Пользуясь мнимой слабостью якобы желающего отойти от дел Императора, великий князь Николай Константинович и герцогиня Мекленбургская, ранее возглавлявшие разные партии по интересам, нашли консенсус в точках зрения на дальнейшие пути развития Конфедерации и объединились.

И к ним примкнуло достаточно влиятельных людей. По самым разным причинам – из первого эшелона это были те, кто наделал слишком много долгов и увидел шанс от них избавиться, из второго эшелона это были те, кто видел шанс подняться выше на волне перемен. Вот только бессмертные гусары из Русской императорской армии и бойцы ССпН из Армии Конфедерации оказались немного быстрее – начав свою операцию за час до назначенного заговорщиками времени «Х».

После того как Николаев закончил озвучивать краткую выжимку основных событий и замолчал, повисло долгое молчание.

Мы с Елизаветой восприняли произошедшее довольно спокойно.

Относительно спокойно, конечно, – потому что мысли большей частью о другом у обоих были. Принцессу все же больше занимало то, что она наконец покинула плен теневого мира и находится среди реальных людей в реальном мире. Это чувствовалось даже несмотря на то, что она превосходно умеет владеть своими эмоциями. Но прожить столько лет в одиночестве в поглощаемом Тьмой мире, а потом покинуть его – как эмоциями ни владеешь, они все равно через броню бесстрастного облика пробьются.

Мне же, по большей части, на произошедшее в верхах власти было… ну, почти наплевать. Просто потому, что уже в ближайшие дни я должен не просто направиться на очередное поле тонкого льда, а в буквальном смысле пройтись по протянутому через пропасть канату. Натянутому довольно далеко от России и ее политической арены.

Грядущую мою ситуацию усложняло еще и то, что если тонкий лед первых месяцев в этом мире как-никак давал мне право на ошибку, то по новому предложению от Астерота такого права у меня просто не будет. И я сейчас с полным правом мог воскликнуть: «…morituri te salutant».

Мог, но молчал, конечно же.

Больше всех из нашей троицы из-за услышанного от Николаева переживала Ольга. Да, внешне по ней не скажешь, но, во-первых, я чувствовал ее бурю эмоций из-за нашей ментальной связи, а во-вторых, костяшки ее крепко сжатых кулаков давным-давно побелели.

– Она жива, если ты об этом, – ответил на вопросительный взгляд Ольги Николаев. – Несчастный случай произошел только с Николаем Константиновичем. И то лишь оттого, что в верхушке заговора он был единственным из тех, кто допустил как одну из возможностей физическое устранение государя. Герцогиня же после откровенного разговора с государем приняла его предложение оставить все нынешние государственные посты и перейти на службу в Госсовет.

Услышанное сейчас меня тоже немного удивило. Но буквально на несколько мгновений, прошедших до осознания ситуации в рамках реалий этого мира. Потому что ряды бездыханных тел при смене или попытке смены власти – это уровень второго и третьего миров.

В первом, цивилизованном, мире подобные вопросы и решаются цивилизованно. А если кровь и льется, то уж никак не в расстрельной комнате, а вследствие несчастных случаев и апоплексических ударов. Правда, первый мир применяет цивилизованные нормы только к себе. И штабеля тел, возникающие во время решения вопросов принадлежности трона или президентского кресла в процессе раздела власти правителями второго-третьего мира, часто не идут ни в какое сравнение с тем количеством жертв, которое случается, если первый мир приходит решать проблемы мира второго и третьего.

– Государь не сказал мне ничего конкретного насчет тебя, – отвлекая меня от мыслей, произнес в этот момент Николаев.

Отвечал он, кстати, сейчас на невысказанный вопрос Ольги – потому что она, как-никак, усилиями своей матери дискредитировала себя довольно полным погружением в заговор.

– Государь не сказал мне ничего конкретного насчет тебя и твоего дальнейшего положения и статуса, – повторил еще раз Николаев. – Он только лишь просил передать, что очень надеется увидеть тебя на балу. Предполагаю – только предполагаю, что ты получишь предложение занять рядом с ним освободившееся место своей матери. Но это только мое предположение, я не знаю точно, что на уме у государя.

Ольга в ответ на слова Николаева лишь кивнула. Выглядела она по-прежнему бесстрастно и безукоризненно, но я-то чувствовал, какая буря бушует, не утихая, у нее на душе.

И в этот момент я вдруг неожиданно для себя подумал, что Николай Константинович, как лидер партии войны, ведь мог умереть еще и потому, что в этом мире представлял интересы Баала. А вовсе не потому, что когда-то и где-то – в чем я даже сейчас не уверен, предложил убить Императора.

А еще через пару мгновений, когда, пройдясь по цепочке ассоциаций – приняв за отправную точку вариант того, что Ольга действительно займет место своей матери, я вдруг неожиданно пришел к удивительному выводу, осознав еще более интересную вещь. Настолько удивительную, что даже не выдержал и рассмеялся.

– Артур?

– Все в порядке. Простите, – покачал головой я, не желая объяснять причину внезапного смеха.

Да и сложно такое в пару слов объяснить: обмен памятью Анастасией и Ольгой. Которые, как ни крути, теперь могут быть только непримиримыми, до смертоубийства, врагами или только друзьями, пусть и заклятыми. Путь обычного соперничества – когда правители этого мира в угоду собственным интересам походя и ситуативно меняют союзников и противников, для них обеих больше невозможен.

Врагами Ольга и Анастасия уже не будут, потому что связаны мной. Друзьями, в полном смысле слова, они тоже не будут… но их союз по форме и содержанию просто обрекает их на дружбу. Пусть они обе этого пока еще и не поняли.

А ведь стройный план Императора, как теперь понимаю, заключался в том, чтобы в долгосрочной перспективе максимально выключить всех соперников за трон, создав – кроме всего прочего, соперничающие территории в границах Конфедерации. И Юг Анастасии, и Север Ольги должны были стать уравнивающими друг друга противовесами.

Должны были, если бы не дьявольская шутка Астерота.

– Артур, с тобой точно все в порядке? – после долгой паузы, возникшей после моего смеха, осторожно поинтересовалась Елизавета.

– Конечно, мама́, – легко улыбнулся я принцессе.

«Все просто тип-топ, Томми», – довольным тоном подсказал внутренний голос.

Настроение мое улучшилось, хотелось смеяться и улыбаться. Правда, продолжалось это буквально несколько секунд, пока я вдруг не понял одну очень неприятную вещь.

– Артур. С тобой все в порядке? – поинтересовалась у меня Ольга.

Она почувствовала, как меня – после внезапно возникшей догадки, моментально спуская на землю, словно пыльным мешком по голове ударило.

«Все просто тип-топ, Томми», – в этот раз тон внутреннего голоса был очень далеко от недавнего, довольного.

На вопрос Ольги я не ответил, просто едва кивнул, показывая, что да, со мной все в порядке. Язык просто не повернулся ничего сказать.

Потому что если Ольга и Анастасия обречены на дружбу, то лишь из-за того, что они обе связаны со мной. Но если эта связь пропадет? Если меня все же убьют, это будет та самая первая, но далеко не последняя кровь.

Поистине дьявольская шутка Астерота.

Вернее, дьявольский замысел, оставляющий ему просто невероятное пространство для маневра в этом обреченном – как он сам говорил, мире.

Глава 23

На бал вместе с Ольгой мы прибывали с небольшим, практически гомеопатическим опозданием. Держа границу пунктуальности буквально на расстоянии считанных секунд – количество которых можно было как увеличить, так и сократить.

Причем организаторы бала до последнего момента не знали, ждать нас или нет.

Участие в мероприятии Ольга официально не отменяла. Но и информации о ее местонахождении не было. С той самой памятной ночи в Белой крепости, когда едва не погибли мы и отправился в страну вечной охоты цесаревич.

И проявлять себя Ольга до момента прибытия на бал не собиралась. Справедливо опасаясь, что круги на воде после несостоявшегося переворота разошлись еще не до конца и определенный риск нам попасть под остаточные колебания есть.

Тем более что о том, какое решение насчет нее принял Император, Ольга еще не знала. Да, Николаев предполагал достаточно уверенно, но он ведь только предполагал. А Император, как показал всем и каждому, удивить определенно умеет. И на случай если решение его насчет Ольги не совсем положительное, у нее с собой был восстановленный амулет мобильного портала.

В Петербург мы с ней прибыли инкогнито, на военно-транспортном самолете 5-го драгунского Каргопольского полка. Во время перелета и Ольга, и я были в стандартных бронекостюмах, с полностью интегрированным в тактическую сеть полка интерфейсом. Лиц не открывали, скрывая за опущенными забралами шлемов.

В аэропорту Левашово – аэродроме совместного базирования гражданской и военной авиации, мы пересели в наглухо тонированный бронеавтомобиль Отдельного корпуса жандармов. Который, промчав по Выборгскому шоссе сверкая проблесковыми маячками и крякая звуковым спецсигналом, без задержек привез нас в особняк Карловой на Фонтанке.

За время перелета-переезда, глядя на специалистов самых разных ведомств, обеспечивающих нашу транспортировку, безопасность и конфиденциальность, я думал о том, что было бы, если бы заговорщикам удалось перетянуть на свою сторону Николаева. И еще думал о том, почему полковник, во времена оные, отрекся от титула. Ведь он был наследником российского престола.

Еще думал об этом потому, что только совсем недавно понял: я ведь ошибался. Так иногда бывает – когда живешь с застарелой ошибкой и не обращаешь на нее внимания. Я ведь, узнав об отречении Николаева, принял версию о том, что он сделал это из-за того, что одержимый и всегда есть риск его перехода на темную сторону силы. Но ведь за последние месяцы я узнал, что такого риска для него нет – учитывая специфику его дара и уровня владения им.

А вот поняв это, об истинных причинах его отречения так и не подумал. Но предметно подумаю я, как обычно, об этом позже. Потому что сейчас дел насущных достаточно.

В особняке Карловой мы переоделись, и я наконец увидел Ольгу в предложенном Елизаветой наряде. На ней сейчас было белоснежное тонкое платье с открытой спиной, жемчужное ожерелье и прекрасная диадема с колосьями. И едва она вышла из комнаты, мне оставалось только без слов показать, что я очарован и поражен. Тем более слов не нужно было, потому что эффект Ольга чувствовала сама прекрасно, благодаря нашей сохраняющейся ментальной связи.

Все три вещи стоили того, чтобы нести их сюда из иного мира. В особенности диадема – под названием Русское поле. После революции она, в числе прочих драгоценностей, была продана большевиками в Лондоне и сейчас находится в частных руках, а в конце двадцатого века воссоздана в России в виде копии ювелирами Алмазного фонда. В этом мире теперь, волею судьбы, таких диадем тоже две. Одна в хранилище коронных драгоценностей Императорской фамилии, а вторая – ее точная копия из мира отражения, сейчас на Ольге.

Из-за особенностей наряда Ольги, кстати, ее амулет мобильного портала перекочевал ко мне в карман. Все, мне теперь от нее ни на шаг лучше не отходить.

Сам я на бал отправлялся в парадном мундире Арктической школы. Каждая императорская гимназия являлась по роду деятельности военным учебным заведением, а появление на балу в воинском мундире здесь, в этом мире, гораздо предпочтительнее, чем появление в классическом «партикулярном платье» гражданского костюма. И с собой мундир везти мне нужды не было – только что напечатал в прет-а-порте принтере.

Чем, конечно, обозначал свое местонахождение. Но сохранять инкогнито нужды больше не было – мы уже появлялись на радарах тех, кто за нами, возможно, следит. Если следит. Но в центре Петербурга это уже больше не страшно. Страшно теперь ждать только вердикта Императора.

Из особняка Карловой мы вышли, прикрываемые со всех сторон группой телохранителей Ольги в классических костюмах, активировавших силовые щиты. Которые нас прикроют даже от слаженной атаки группы одаренных или удара военно-космических сил при нужде.

Но, несмотря на крепкий зонтик защиты, без задержек направились к блестящему хромом лимузину. Рядом с которым стояло несколько черных бронеавтомобилей кортежа, освещаемых маячками трех автомобилей уже полицейского сопровождения от города.

– Счастливого нам пути, – улыбнулась мне Ольга, перед тем как сесть в предупредительно открытую мною дверь лимузина.

– Поехали, – произнес я в ответ. Улыбнувшись сам себе – потому что вкладываемый мною смысл этого возгласа, как обычно, в этом мире понятен только мне.

Хотя Ольга уже в курсе моего пути, ей о Юре можно и рассказать – вдруг понял я.

Повторяя маршрут, которым нас однажды увозила из особняка машина с Анастасией, лимузин проехал до самого конца набережной Фонтанки и повернул налево, пересекая Обводный канал. Выехав на незнакомое мне в этом мире широкое шоссе Петергофской «царской» дороги, лимузин значительно увеличил скорость, а часть машин сопровождения потянулась вперед, вставая клином. На полицейских машинах ярче замелькали огоньки люстр, зазвучали крякающие сигналы.

Пронеслись мимо Нарвские триумфальные ворота, чуть позже промелькнуло имение Ульянка, где с Анастасией мы в прошлый раз пересаживались на конвертоплан, убегая из города. И, впервые после пересечения Обводного канала снижая скорость, на том месте, где в моем мире проспект Маршала Жукова пересекает Петергофское шоссе, мы повернули налево, в сторону Красного Села.

Где, в дворцовом комплексе Времена года, должен был состояться Петербургский Императорский Бал дебютанток. Довольно значимое мероприятие, попасть на которое стремятся очень многие, кто хоть как-то причастен к сильным мира сего. Мероприятие – не только петербургское, а вообще, традициями и историей уходящее довольно далеко назад по реке времени.

Первый бал дебютанток состоялся в 1780 году в Англии, и это был Бал королевы Шарлотты. Но само происхождение слова – débutante, «начинающая», изначально французское. Да, в Великобритании, как и в России, также были времена, когда правящая элита знала французский намного лучше «родного» языка, что наложило и до сей поры накладывает серьезный отпечаток на всю мировую культуру.

Мероприятие, начинавшееся как представление юных дам королеве, к XIX веку превратилось в самую настоящую ярмарку невест; дебютантками в то время звались юные леди из аристократических семейств, а также и из семей высоких сословий, впервые официально выходящие в свет. Для девушек этот торжественный момент происходил в основном в промежуток с пятнадцати до восемнадцати лет – в том самом возрасте, когда считалось, что юная леди уже готова к замужеству.

И успешный показ дочери, первый ее вывод в свет, являлся важной ступенькой к удачному замужеству. И как в настоящее время, допустим, спортсменов сопровождают специально обученные агенты, продающие своих клиентов максимально дорого, так и тогда для дебютанток в порядке вещей была агентская деятельность попечителей-поверенных. Которые даже, в случае отсутствия у семьи средств на бальный сезон, за свой счет катали девушку по мероприятиям, пытаясь ее выгоднее пристроить.

Непосредственно в Россию балы дебютанток пришли только в двадцатом веке, после Великой войны. В России просто не было такого отдельного выставочного мероприятия, а барышень в свет выводили в общем порядке. И первый бал являлся для каждой официальным вступлением в свет, выходом во взрослую жизнь – причем важность момента переживали очень многие, еще на школьной скамье вместе с Наташей Ростовой.

Конечно, ни в Европе, ни в России в четырех стенах девушки до момента официального выхода в свет не сидели. До своего первого взрослого бала у будущих дебютанток могли быть в активе балы для такой же, еще не вышедшей в свет, молодежи либо же школьные и институтские балы.

В моем мире максимально близко традиции балов дебютанток сохранились, как это ни странно, в США – где проходит Нью-Йоркский Международный бал дебютанток. Но понятно, что в современном мире первоначальная задача – ярмарка невест, уже довольно далеко отошла с места первого и главного пункта повестки балов. Сейчас это во многом благотворительные мероприятия, в том числе с гуманитарными целями. Хотя задача укрепления межэлитных связей через выгодные браки, естественно, никуда не делась.

Что осталось неизменным – и в моем мире, и в особенности здесь к началу двадцать первого века, так это внешний антураж и символизм балов. Это по-прежнему мероприятия, сопряженные с многочисленными строгими правилами и регламентами, а также неофициальными, но обязательными к соблюдению условностями. Как, к примеру, стиль нарядов – легкие и простые белые платья, для создания воздушного и грациозного образа дебютанток. Стиль, сохранившийся и в наши дни.

Кроме того, остался неизменным и возраст дебютанток – пятнадцать-восемнадцать лет. Вот только здесь это было связано не с готовностью леди к замужеству, а с прошедшей Инициацией и развитием дара владения, а также преступлением порога первого или второго совершеннолетия.

В этом мире, в отличие от моего прежнего, с появлением одаренных развитие и эволюция балов дебютанток – в плане женской эмансипации, происходили гораздо более быстро. Что неудивительно при гораздо большем количестве одаренных среди женщин, которые много быстрее, чем в моем мире, заняли многочисленные места в самых первых рядах владетелей мира.

Несмотря на это, в веке XXI, как и в веке XIX, вопрос выбора супруга для дебютанток стоял не менее остро. Другое дело, что стоял он под иным углом: дебютантка (или ее родители) в этом мире искала себе выгодную партию в лице по-настоящему сильного и влиянием, и даром кавалера. Для того, чтобы получить возможность родить детей с более сильным даром. Но подобных женихов в этом мире было наперечет, товар ведь штучный. И кардинальным различием было то, что здесь, в массе своей, в отличие от прошлого века, уже не мужчины выбирали себе жен, а сами дебютантки выбирали себе мужей.

Именно так – на бал дебютанток теперь дамы приводили кавалеров. Мероприятие как было в некоторых моментах безжалостно циничным, так безжалостно циничным и осталось. Только если полтора века назад на подобные балы приводили на продажу невест, то сейчас сами дебютантки соревновались в том, кого в качестве выставочного кавалера они приведут с собой. В этом мире дебютантки, владеющие даром повелевать стихийной силой, выходили во взрослый мир уже как покупатели предлагаемых благ.

Впрочем, лично меня это не сильно трогало. Потому что товарищи типа меня определенно не являлись дежурными спутниками. Я, по праву рождения и силе дара, был «завидным женихом» в самой что ни на есть высшей элите. И обо всем этом я думал, пока мы ехали от царской дороги к Красному селу, а донельзя взволнованная Ольга крепко сжимала мою руку, с трудом контролируя эмоции волнения.

Вскоре наш кортеж – приближаясь к границе дворцового комплекса, скорость снизил. Машины сопровождения одна за другой начали вываливаться из ровного строя, замедляясь и исчезая из вида: мы въезжали на особо охраняемую территорию. И Красные ворота – триумфальную арку, воздвигнутую в честь взятия Константинополя, наш лимузин миновал уже в одиночестве.

Потому что мы заехали на территорию царского дворцового комплекса Времена года. Четыре дворца – Зимний, Осенний, Весенний и Летний, четыре огромных парка, в каждом из которых поддерживался соответствующий названию времени года микроклимат.

Ольга, в отличие от меня, здесь уже бывала. И, глядя в окно лимузина, я с нескрываемым интересом осматривал дворцовый комплекс, по красоте по праву соперничающий с дворцами и парками Петергофа, Стрельны и Ораниенбаума. Вообще, местность на события богатая – кроме дворцового комплекса Времена года, в Красном селе находился Штаб Гвардейского корпуса Русской императорской армии. И здесь часто происходили воинские мероприятия с участием в том числе и высшего армейского командования, и членов Императорской фамилии.

Здесь, во Временах года, в бальный сезон, продолжающийся с февраля по сентябрь, один за другим почти без перерыва проводились мероприятия, собирающие всю высшую знать, одаренную и нет, Российской Империи, а также финансово-политическую элиту Российской Конфедерации. Как правило, балы и иные высокие собрания мероприятий здесь проводились в том из четырех дворцов, что не соответствовал текущему времени года.

После того как мы проехали триумфальную арку Красных ворот, мы заехали уже непосредственно на территорию комплекса через ворота Хризантем. Цветок, символизирующий осень, цветущий с сентября по ноябрь. И здесь, сразу за воротами, осень была золотая.

Среди горящего красным золотом парка вдали на холме виднелся дворец – похожий на Путиловский в Москве. Такое же угловатое здание в неоготическом стиле, только без белой каймы балюстрад и стрельчатых окон. Его мы миновали, не подъезжая близко, и из-за густой желтой и красной листвы деревьев я рассмотрел только общие очертания.

Миновав осеннюю территорию, въехали в зиму – причем не в мокрую петербургскую февральскую серость, а в настоящую зиму – с блестящим снегом, утоптанными тропинками и пышными, одетыми в белоснежное одеяние деревьями. Зимний дворец напоминал Саграда Фамилию – знаменитый храм в Барселоне. Только в отличие от него Зимний дворец здесь был не песочного цвета, а белым, с легким голубым сиянием. И на взгляд казался полупрозрачным в клубящейся ледяной дымке, а также холодным и колючим, как будто протыкая небо своими острыми шпилями.

Мы сейчас ехали в «лето» – Петербургский Императорский Бал дебютанток по традиции проводился в Летнем дворце. И наш (и остальных участников) маршрут въезда и следования по территории дворцового комплекса опять же традиционно был составлен так, чтобы мы проехали через все четыре времени года.

После того как проехались по зиме, миновали витую арку цветочных ворот – Ворота Орхидей, и попали в весну. Здесь, по бегу времени месяцев, за окном увидел сначала цветение юных ландышей в ландшафтном парке, а чуть погодя машина въехала на широкую аллею, где в майской зелени расцветала сирень по краям дороги.

Весенний дворец, едва заметный среди нежной зеленой листвы, напоминал лесной город эльфов. Это был даже не столько дворец, сколько раскинувшиеся в парке многочисленные беседки и навесы, висячие дорожки над садами и опутанные плющом строения – что создавало впечатление единства гармонии архитектурного ансамбля.

И наконец, миновав весну, мы приехали в лето. Все так же отставая от границы приличий пунктуальности буквально на считанные секунды.

Летний дворец, расположенный на горе Вороньей, отделяя территорию от внешнего мира, сейчас накрывал купол – аналогичный тем, что закрывали арены во время турнира. С искусственного неба светило яркое солнце, сочно зеленела листва деревьев и трава изумрудного газона. Но от купола, кроме иллюзии летнего неба, чувствовалась и серьезная мощь – кроме прочего, это был силовой охранный купол, гарантирующий безопасность участникам мероприятия.

Мы пусть и опаздывали совсем немного, но все гости бала в Летний дворец давно прибыли. И на недавно пустых лужайках парка уже сновали специалисты и распорядители, устанавливая столы и подготавливая места для оркестров: после официальной части, ближе к вечеру, торжество должно было переместиться под открытое небо.

Персонал дворцового комплекса обращал на нас внимание. Некоторые даже замирали, провожая наш роскошный лимузин взглядом. Неудивительная реакция – на проводимые Императорской фамилией мероприятия опаздывать совсем не принято.

Впрочем, при всем при этом наше опоздание не было, именно сегодня, чем-то из ряда вон выходящим; определенно это не то событие, которое станет основным поводом обсуждения в столичных и московских салонах. Хотя в другое время это произошло бы непременно.

Для салонного обсуждения в ближайшее время хватит иных, более важных поводов, появившихся в результате тихого и пусть несостоявшегося, но очень заметного дворцового переворота.

К примеру, на балу изначально должны были присутствовать пятьдесят три дебютантки со всего мира, а по итогу в последний момент сразу восемь участие отменили. Понятно, что каждый случай неявки в официальных релизах звучал крайне обтекаемо и нейтрально. Но все те, даже к высоким делам государственной власти непричастные, у кого была хоть толика наблюдательности и способности к логическому мышлению, понимали, в чем дело. Особенно учитывая разыгравшуюся позавчера в Петербурге зимнюю грозу, накрывшую весь город. Счет поваленным на улицах и в парках деревьям, кстати, шел далеко за сотни.

Когда лимузин наконец мягко подкатил к широкому крыльцу, я не сдержал вздох облечения.

Надо же. Приехали. И без проблем ведь добрались.

Проблем, конечно, в целом и не ожидалось – тем более что Император Ольгу сам пригласил. Но проблем и в усадьбе Стенбок-Фермора не ожидалось совсем недавно.

Дворецкий в ливрее между тем открыл мне дверь, а я уже помог выйти Ольге. Большинство аккредитованных репортеров назначенные у крыльца дворца места уже покинули, перейдя к порогу комнаты, где готовились к торжественному выходу дебютантки. А вот трое здесь оставшихся сорвали джекпот, получив ставшие эксклюзивными кадры.

У крыльца, в отведенной для прессы зоне, находилась команда журнала Сатирикон – два фотографа и колумнистка. Подарившая мне широкую улыбку – Ладе я написал, чтобы задержала здесь пару своих фотографов, еще из особняка Карловой.

Очередями защелкали затворы двух фотоаппаратов, запечатлев, как мы с Ольгой останавливались сначала у открытой двери машины, потом на ступеньках крыльца, а после у распахнувшихся перед нами высоких дверей дворца, позируя для фото светской хроники.

Ольга при этом чувствовала себя как рыба в воде и выглядела, естественно, прекрасно. Я, в отличие от привычно себя чувствующей и легко улыбающейся девушки, ощущал себя не очень уютно.

Я могу и умею находиться перед объективами камер и перед большим количеством зрителей, но особого удовольствия мне это не доставляет. Поэтому осознанно исполнял роль Стивена Сигала – нацепив на лицо неизменяемое монументальное выражение и многозначительно-задумчивым взглядом целясь вдаль.

Пока осматривался по сторонам, взгляд зацепился за заполненную лимузинами стоянку. На капотах выстроившихся машин виднелись многочисленные флаги родов, кланов и даже стран – к примеру, на одной из машин, Роллс-Ройсе Серебряный призрак образца 1913 года, на капоте было закреплено сразу два флага – Великобритании, как страны принадлежности гостьи бала, и голубой вымпел Родезийского герцогства.

Я и намеки всегда быстро понимаю, да и вообще все ловлю на лету. Поэтому, заметив флаги на капоте Серебряного призрака, понял все еще даже до того момента, как из машины появились две точеные, затянутые в деловые костюмы фигуры телохранительниц. И обе телохранительницы, синхронно, полупоклоном приветствовали меня. Это были Ира и Ада, которые после неудавшегося покушения на жизнь принцессы неотлучно находились рядом с Самантой.

О том, что Саманта волею русского царя и английского короля предназначена мне в невесты (или я ей в женихи, тут под каким углом смотреть), я знал уже давно. Еще с того самого момента, как мы перед финальным матчем турнира прибыли в Петербург вместе с Николаевым. Не знал только, что Саманта прибудет на бал – по первоначальному плану мероприятия ее присутствие здесь не полагалось.

«Артур!» – услышал я мысленный оклик Ольги.

А, ну да. Перестрелка фотоаппаратов закончилась, пора заходить внутрь. Только сейчас, когда объективы камер на меня больше не смотрели, я позволил себе снять с лица маску «стиля Стивена Сигала», после чего наконец улыбнуться и подмигнуть ожидающей Ладе в ответ.

Но едва мы зашли внутрь, как о колумнистке Сатирикона я мгновенно забыл. Потому что хозяйкой бала выступала сама Императрица. Николаев предупредил ее о нашем опоздании. Об опоздании, которое составляло ровно две секунды отсечки от официального времени прибытия.

Императрица по просьбе Николаева дожидалась нас. Не расходился и со ступеней крыльца, и из широкого коридора выстроенный вдоль стен почетный караул из ее подшефного, лейб-гвардии Ее Величества Кирасирского полка. Пока мы шли под сводами дворца, я с интересом скользил взглядом по золоченым шлемам и кирасам безукоризненно выглядящих лейб-гвардейцев полка синих кирасир. Тот самый лейб-гвардейский полк, в котором поручиком служил Петр Алексеевич Штейнберг.

Вновь, как это часто бывает, в собранной массе информации в моей голове появилось ощущение складывающегося пазла – я снова был близок к очередному озарению догадки. Которую не успел ухватить – коридор закончился, и мы оказались рядом с комитетом по встрече.

– Charmé de vous voir, – по традиции приветствовала Ольгу Императрица, за спиной которой стояли две великих княжны. Одна из них, Мария Александровна, больше знакомая мне как феечка Диана, неожиданно поймала мой взгляд и подмигнула.

«Мы будем переживать в финале именно за вас», – вспомнил я многозначительные слова скинувшей личину одаренной противницы из Самарской Академии. И сейчас ясный взгляд кристально чистых глаз и тень торжествующей улыбки великой княжны намекали, что она довольна и мною, и собою – в том, что болела именно за того, за кого и полагалось болеть в финале.

Пока я переглядывался и менялся легкими улыбками с великой княжной, Ольга и Императрица перебросились парой негромких фраз, явно выходя за пределы протокола. И занявшие позицию фотографы, проследовавшие за нами от крыльца, получили очередную серию эксклюзивных кадров.

В процессе беседы вдруг возникла пауза. Причем Императрица прервалась буквально на полуслове, споткнувшись в середине фразы. Расцепившись взглядом с великой княжной Марией, я увидел, как Императрица совершенно по-иному смотрит на Ольгу, заново обозревая ее наряд.

Узнала – понял я.

«Узнала», – одновременно с этим услышал и мысль Ольги.

Императрица с момента восшествия на престол являлась бессменной хозяйкой Петербургского Императорского Бала дебютанток. Шестнадцать лет назад, на этом же самом месте, она так же встречала здесь запоздавшую на две секунды, в силу обстоятельств непреодолимой силы, пару – великого князя Георгия и принцессу Елизавету. И наверняка сейчас Императрица об этом вспомнила – потому что узнала и платье, и украшения. Те же самые, в которых на балу присутствовала Елизавета в момент своего дебюта.

Именно ради этого момента и было затеяно наше опоздание. Для того, чтобы в этом коридоре было как можно меньше людей и чужих взглядов.

Ольге необходимо было получить возможность попробовать считать эмоции Императрицы. Чтобы понять, с кем она не только сейчас, но и с кем была тогда – либо вместе с герцогиней Мекленбургской, либо же пусть не на стороне, но хотя бы сочувствуя обреченной принцессе Елизавете. Которая шестнадцать лет назад стояла в этом самом платье на этом самом месте, приветствуя дежурным реверансом царственную хозяйку бала.

Судя по тому, как Ольга сжала мне руку и незаметно потянула прочь, она все поняла. Выходя из состояния холодного разума – в который вошел, чтобы не мешать Ольге, я подмигнул в ответ великой княжне Марии и только после двинулся дальше, увлекаемый своей дамой.

Пройдя в приоткрытую дверь, мы зашли в комнату ожидания для дебютанток. Едва миновав арку прохода, я замедлил шаг, а Ольга отпустила мою руку. Мягко высвободившись, она двинулась вперед, заходя в толпу дебютанток в белых платьях. Которых фотографы как раз собирали вместе, расставляя по заранее согласованным местам. Подошли мы в момент серьезной суеты, во время финальной подготовки к общей фотографии.

Саманту среди многочисленных девушек сразу я не заметил. Высматривать и толкаться среди кавалеров, пробираясь в первые ряды, не стал. Отошел в сторону, по стеночке. Светиться не хотел, успею еще. Тем более что амулет перемещения Ольги у меня по-прежнему с собой, и на всякий случай мне нужно быть поближе к ней.

– Вечер перестает быть томным, – услышал я знакомый голос.

– Определенно, Бастиан, определенно. Хоть в чем-то я с тобой сегодня полностью согласен, – вторил ему голос не менее знакомый.

Обернувшись, я поздоровался с принцем Леонидом и фон Валленштайном.

– Не дождетесь, – только покачал я головой. – Серьезное мероприятие, серьезное отношение.

– Ой ладно, в прошлый раз тоже мероприятие было серьезное, – фыркнул Леонид.

– Согласен. И марку держали – даже те, кто пил больше всех, выглядели как живые, – поддакнул ему Бастиан.

– Не дождетесь, – снова повторил я. – У меня сегодня, может, судьба решается.

– Посмотрим, – с серьезным видом покивал Бастиан.

– Наш друг Валера? – дежурно поинтересовался Леонид и сделал вид, что осмотрелся по сторонам. Ага, как будто он не знает, что Валеры не будет.

В ответ я только головой покачал.

Сибирские князья, род Эльвиры, снова – как и в случае давней ошибки с кукловодами, явно сделали ставку не на тех – определенно открыто поддержав совместную попытку переворота от герцогини и великого князя.

И у сибирских князей сейчас явно не то время, чтобы выводить свою принцессу в свет. И без нее Валере на бал являться смысла нет – мероприятие все же принадлежит дебютанткам.

Он, кстати, вполне мог прийти на бал с другой дебютанткой – наверняка, как прошла информация о том, что Эльвира, или правильнее – Амира, сибирская царевна, на Петербургский бал прибыть не сможет, приемная его рода сразу получила не один и не два запроса. Вот только Валеру можно упрекнуть много в чем, кроме одного – дураком он точно не был. И идти на бал без Эльвиры в качестве кавалера другой юной леди он точно не собирался.

– Жаль, очень жаль, – делано разочарованно покивал Бастиан. – С ним было бы веселее.

– Именно, – согласился Леонид.

– Ну да, ответственность на четверых всегда делить легче, чем на троих, – озвучил я очевидную вещь.

– И счет, – вставил практичный, как любой немец, Бастиан.

Мы так и перебрасывались ничего не значащими фразами, пока дебютантки не закончили фотографироваться.

Потеряв стройность, группа из почти пяти десятков девушек превратилась в толпу. Из которой распорядители одну за другой выводили дебютанток на специальную площадку, и туда же сразу подходили их кавалеры.

Начиналась процедура выхода.

Во дворце уже собрались многочисленные гости, и одна за другой дебютантки по очереди выходили из комнаты ожидания в общую залу, где церемониймейстер представлял каждую отдельно, перечисляя регалии, заслуги, а также успехи в учебе и деятельности, в основном благотворительной.

Саманту, из своего угла, я увидел лишь мельком. Успев отметить, что белоснежное платье, оттеняющее смуглую кожу, и усыпанная бриллиантами тиара ей удивительно к лицу.

Когда распорядитель проскочил рядом, приглашая проследовать в пару к английской принцессе принца Леонида, я понял – я ведь все ловлю на лету, что Саманта прибыла на бал в его сопровождении.

В принципе, не особо удивительно – Леонид статусный кавалер, самое то для Петербургского Императорского Бала дебютанток. Причем понятно, что Маша Легран на подобном мероприятии появиться может лишь в качестве гостьи, и то это будет вызовом общественным устоям. Но вопрос меня занимал о том, как же «прекрасная» Ядвига, с которой Леонид был на вечеринке Ядовитого плюща? О чем я Бастиана и спросил. Не прямо, конечно, намеками. Но Валленштайн прекрасно все понял еще до того, как я закончил витиеватую фразу вопроса.

– Наш друг Леонид вообще не должен был принимать участие в мероприятии. Насколько понимаю, принцесса Элизабет должна была прибыть на бал с цесаревичем Алексеем. Но в последний момент Леонид получил от нее просьбу о сопровождении, – обстоятельно объяснил Валленштайн. – Кстати, цесаревича что-то совсем не видно последние несколько дней. Ты не знаешь, что могло случиться?

– Мне-то откуда знать такие вещи? – только и пожал я плечами, посмотрев на Бастиана чистым взглядом пятилетнего ребенка. – Я в высшее общество невхож.

– Конечно. Конечно, – покивал Валленштайн. – Ко-не-чно-ко-не-чно, – добавил он чуть погодя, произнося слова раздельно и по слогам.

Дальше продолжать разговор мы не смогли – позвали и Бастиана. Вот он, как оказалось, и пришел на бал в качестве кавалера прекрасной Ядвиги.

Неожиданно – глядя ему в спину, подумал я. Не то неожиданно, что Валленштайн с Ядвигой, а то, что Леонид на балу вообще появляться не собирался. Значит, скорее всего, с Машей у него все действительно серьезно. Будет шатать устои общества, и все такое. А всего-то нужно было для судьбоносной встречи – хорошая компания на курорте, кабриолет, один Барятинский и труа бутыль де вотка, – усмехнулся я.

Одна за другой дебютантки с кавалерами покидали комнату ожидания, выходя в зал. Комната пустела, и ждать своей очереди Ольге – и мне вместе с ней, пришлось долго. Потому что из-за опоздания мы должны были выходить последними.

Наконец все дебютантки в комнате закончились, и к нам подбежал взмыленный церемониймейстер. Который выждал положенное время и, услышав доклад о готовности и состоявшемся выходе предыдущей пары, пригласил нас с Ольгой к выходу.

Приближаясь к дверям, я даже почувствовал небольшой мандраж. Неожиданно – даже сам себе удивился. Ольга, ощутив мои эмоции, чуть сжала мне руку, ободряюще улыбнувшись. Хотя сама она волновалась гораздо сильнее меня. Потому что прямо сейчас, на процедуре выхода, решится ее судьба. На ближайшие, как минимум, годы.

Вернее, судьба ее наверняка уже решена, вот только она сейчас об этом узнает.

Двери открылись, и мы прошли вперед. Свет в просторной первой зале был приглушен. Над многочисленными столами с гостями парили небольшие шары, питаемые стихийной силой и сдержанно сияющие. Освещая лишь сам стол и практически не трогая своим светом гостей, оставляя на их месте взгляду лишь неясные силуэты.

В момент нашего выхода свет от шаров стихийной силы стал еще тише, а убранство зала окрасилось в нежный лиловый – цвет Ментальной магии, в которой инициирована Ольга.

На нас устремились сотни пар глаз, я это осязаемо почувствовал, в зале повисла полная тишина.

После короткой, специально выдержанной паузы Ольга, отдавая дань уважения гостям, продемонстрировала книксен. Не такой глубокий поклон, как реверанс, и уж тем более не такие пластающиеся поклоны до пола, которыми иногда поражают дебютантки на балах в моем мире.

После выполненного Ольгой книксена, которым она выразила уважение не столько собравшимся за столами гостям, сколько хозяйке бала, вновь повисла тяжелая тишина.

Да, в ожидании объявления церемониймейстером прошло всего лишь несколько мгновений. Но тянулись они даже для меня невероятно долго – не говоря уже об Ольге, которая должна была узнать свою судьбу.

Наконец раздался громкий голос, эхом разносящийся под сводами залы:

– Действительный статский советник Министерства иностранных дел Российской Конфедерации, член попечительского совета благотворительного фонда Подари жизнь, член попечительского совета благотворительной организации Мягкие лапки, сестра милосердия Российского Красного Креста, сооснователь Николо-Корельской общины сестер милосердия, кавалерственная дама ордена Святой Екатерины, кавалерственная дама ордена Святой Анны четвертой степени и кавалерственная дама ордена Святой Анны третьей степени с мечами…

Пока церемониймейстер перечислял заслуги Ольги, она, не выдержав, крепко сжала мою руку.

– …принцесса Ольга, герцогиня Мекленбургская, – наконец представил собравшимся последнюю на сегодня дебютантку церемониймейстер.

Чуть повернув голову и немного скосив взгляд, я увидел, как повлажнели глаза Ольги. И только после этого она выдохнула. А потом повернулась ко мне и открыто улыбнулась, не скрывая торжества.

Еще один дежурный поклон, и мы с ней спустились с помоста и двинулись, дефилируя, через весь зал. Этот проход, как и состоявшееся только что перечисление регалий и заслуг дебютантки, был немаловажной частью выбора королевы бала.

Выбор, являющийся прерогативой хозяйки бала – и совершающийся исходя из трех официальных критериев: заслуг дебютантки до момента «выхода в свет», умения танцевать и красоты исполненного реверанса. Последний пункт, кстати, хоть и являлся официальной данью традиции, давно значения не имел. А вот еще один критерий, неофициальный, играл немаловажную роль. И зависел он от «качества» приведенного кавалера.

По мере того как мы шли по ковровой дорожке, лиловые огни засияли ярче. Но освещался лишь наш путь, ведущий на другую сторону залы. Здесь мы опять задержались на несколько секунд: Ольга выполнила еще один книксен, и мы встали на предназначенное для нас место среди остальных участников бала.

Лиловый свет мягко погас, а после нескольких секунд полной тишины зала начала наливаться мягким желтоватым светом. После долгого нахождения в полумраке стало очень уж ярко – чуть прищурившись, подумал я, оглядываясь вокруг.

Вот только опять не успел ухватить мелькнувшую рядом очевидную догадку, потому что зазвучали первые аккорды русского вальса. Настало время показать все то, чего от меня смог добиться учитель танцев.

Не сказать, что мы были прямо лучшими – но и лицом в грязь не ударили. Приближаясь к концу первого тура, мы с Ольгой должны были расстаться, поменяв партнеров. И пока кружились по залу, я все ненавязчиво высматривал Саманту, но никак не мог ее заметить. Музыка начала стихать, а Саманты я так и не увидел.

«Артур», – услышал вдруг голос Ольги.

Поймав взгляд ее подсвеченных сиянием лиловых глаз, я невольно замер.

«Я буду ждать. И когда ты решишь вернуться в Россию, помни об этом».

Последние слова Ольги прозвучали уже эхом. Я даже не заметил, как она отстранилась – как раз в тот момент, когда музыка стихла.

Для дебютанток настало время выбрать себе нового партнера, и я было почувствовал на себе сразу несколько хищных и цепких взглядов. Но смотрел вслед Ольге, путь которой неожиданно преградил сам Император.

Абсолютно все движение в зале остановилось – как и мой, большинство взглядов уже было направлено на русского царя, приглашающего на танец новоиспеченную герцогиню Мекленбургскую.

Причем, как будто бы неожиданного приглашения на танец было недостаточно, Император вышел в зал в адмиральском мундире Северной флотилии. Что вполне определенно говорило всем и каждому о симпатиях государя.

Всеобщее ошеломленное удивление длилось несколько секунд – прямые взгляды от Ольги и царя довольно быстро ушли. Тем не менее ненавязчивое внимание к ним осталось. В большинстве со стороны многочисленных гостей; сами дебютантки уже снова были заняты выбором себе партнеров на следующий танец.

Я заметил поблизости сразу трех юных леди, направляющихся в мою сторону, но все они вдруг замерли как вкопанные. Как будто у меня прямо за спиной крылья Тьмы раскрылись – мелькнула ассоциация на тему запнувшихся и залипших на что-то за моей спиной девушек.

Все оказалось гораздо проще. Но, наверное, гораздо опаснее крыльев Тьмы – потому что из-за спины у меня вышла не замеченная до этого момента Саманта. И вновь я отметил, насколько белоснежное платье невероятно красиво оттеняет ее смуглую кожу.

– My lord, – присела передо мной в глубоком реверансе голубоглазая принцесса.

Я при этом неиллюзорно ощутил, как беззвучно ахнули наблюдающие за танцем зрители. Похоже, за сегодня это был самый глубокий реверанс.

– My lady, – поклонился я Саманте. И после, поймав взгляд принцессы, взял ее за руки и буквально утонул в необычайных голубых глазах, в глубине которых плескался истинный, непроглядный мрак Тьмы.

«We be of one blood, thou and I», – прозвучали эхом слова Саманты.

«Мы с тобой одной крови. Ты и я», – повторил я также мысленно, глядя в ее бездонные глаза.

А потом пол вдруг ушел из-под ног, а вокруг завертелось звездное небо.

Испытываемые сейчас ощущения отличались от тех привычных, что сопровождали меня при переносе в междумирье до этого. Но когда сморгнул и стряхнул мгновенье слабости перехода, увидел вокруг себя привычные замковые стены грубой кладки и панораму бескрайнего космоса за проемами сужающихся к внешней стороне стены бойниц.

– Я сознание от счастья потерял? – пользуясь тем, что наш с Астеротом стиль беседы уже давно перешел в неформальную плоскость, поинтересовался я, разворачиваясь.

Но, спрашивая, осекся на полуслове, запнувшись и договаривая фразу уже севшим голосом.

Даже еще не увидев присутствующего за спиной незнакомца, я понял, что попал совсем не туда, куда предположил вначале. Хотя бы потому, что пол здесь был не грубой кладки и не закиданный свежей соломой, как в замке Астерота.

Здесь пол был мозаичным. И, еще даже не полностью обернувшись, по направлению ощущения взгляда в спину, я понял, что именно изображено на полу.

Четырехлучевая звезда Венеры.

Путеводная звезда.

– Также средь звездных огней Океана, блещет в ночи Люцифер, богиней любимый… Лик свой являя и с неба тьму прогоняя.

Сказанные сильным голосом слова гулко разнеслись под сводами зала, а хозяин замка, закончив говорить, приветствовал меня радушным жестом.

– Нет, ты не потерял сознание от счастья, – заговорил он уже другим тоном. – Ты вообще сознание там, в том мире, не терял. Просто я ненадолго остановил мгновенье для того, чтобы наконец с тобой поговорить tête-à-tête. Чай, кофе? Может быть, что покрепче? – точь-в-точь повторяя интонацию Астерота, поинтересовался после небольшой паузы Люцифер.

Был он в облике человека, прямо скажем, неожиданном, но для меня совсем неудивительном.

И, глядя на хозяина замка в междумирье, находящегося вне времени и пространства, я только сейчас понял природу Света. Того самого Света, что ошеломил нас с Ольгой в усадьбе Стенбок-Фермора, не дав ей телепортироваться в родовое поместье, а мне оказать нападающим достойное сопротивление.

Потому что тогда это был не сияющий Свет, а свет от многочисленных вспышек молний.

Глава 24

Люцифер сейчас находился передо мною в облике русского царя.

Правда, я не думаю, что и в реальном мире он им – в полной мере, является. Скорее всего, как и в случае с флорентийским герцогом Алессандро Медичи, архидемон (или Люцифер архангел?) просто принял внешнюю форму первой среди своих фигур в этом мире.

Облик своего, так сказать, фронтмена.

– Вот оно, значит, как… – только и смог удивленно протянуть я под чуточку насмешливым и покровительственным взглядом архангела.

Все это значит – насколько я понимаю, что Астерот, Баал и Люцифер в этом мире еще далеко не разыграли партию. И Люцифер, который должен был уйти, наоборот, остался. И остался он даже на более крепких позициях, чем раньше, когда опирался на Инквизицию.

Или Инквизиция вообще была ширмой прикрытия?

А сейчас, кстати, русский царь имеет возможность приютить в Конфедерации разгромленные салемскими ведьмами остатки воинов света. Причем сделав это так, словно оказывает услугу атлантам, спасая их Трансатлантический союз, который готовы разрушить САСШ.

Оказывает услугу, за которую он после и плату может попросить, причем справедливо.

Вот. Оно. Значит. Как, – еще раз повторил я про себя, начиная осознавать всю глубину замыслов как Люцифера, так и Астерота, вмешавшегося в них с дьявольским коварством.

Ведь только что в российских высших эшелонах власти произошла серьезная зачистка… пусть не путем физического устранения, но путем обрубания возможностей. И сейчас все опасные для самодержавия фигуры нейтрализованы. И совсем все у русского царя было бы хорошо, если бы не Астерот, определенно нарушивший баланс. Своей по-настоящему дьявольской шуткой: Север и Юг, два огромных и важных региона, которые по замыслу Императора – а я в этом уже не сомневался, что по его замыслу, попали в руки двух амбициозных королев, Ольги и Анастасии.

И в идеальном исполнении плана две эти сильные территории должны были стать частями Конфедерации пусть не враждующими, но субъектами с явным и непримиримым соперничеством. Не таким диким, конечно, как соперничество гасконских горцев короля и бретонских гвардейцев кардинала, а соперничеством более цивилизованным.

Но не менее непримиримым.

Вот только я – джокер в руках Астерота, смешал Люциферу весь его замечательный план. Потому что Ольга и Анастасия, две королевы, полностью обладающие памятью друг друга и готовые не соперничать, а заключать союз, – это бомба замедленного действия под опорой трона самодержца.

Люцифер, судя по взгляду, сам все это прекрасно понимал. Ну, и мысли мои читал тоже, конечно. Архангел все это время молча держал на весу бокал с белым вином и улыбался, ожидая, пока я пойму, приму и осознаю происходящее.

– Зачем мы здесь? – поинтересовался я, предметно нарушая молчание.

– Я хотел пожелать тебе удачи, – продемонстрировал вежливую улыбку Люцифер. – Выключить из борьбы за мир моего хорошего друга и коллегу Баала… нетривиальная, так скажем, задача. Поэтому я хотел бы тебе сказать, что в финале буду переживать именно за тебя, – скопировал архангел интонацию великой княжны Марии.

Увидев выражение моего лица – а я, честно, не сдержался, Люцифер звонко рассмеялся. Но почти сразу вернул себе серьезный тон и настрой.

– А вот потом – когда и если у тебя получится и ты закроешь контракт с Астеротом… помни одну важную вещь: прежде чем безоглядно заключать новый контракт, полезно выслушать иные точки зрения на происходящее.

Я в этот момент лишь мысленно усмехнулся. Потому что способ ведения Астеротом переговоров и в первую нашу встречу, и в недавнюю ну никак не подходил для того, чтобы мне изыскать для себя хоть малейшую возможность попробовать даже обсудить, а не то что выставлять собственные условия.

– Артур… – только и развел руками архангел Люцифер. – Ты же много умнее, неужели ты еще не понял?

Ну да, я ведь все ловлю на лету и мне нужен только намек. Так что после разочарованного возгласа Люцифера я действительно все сейчас понял.

Через Тьму к Свету. Мне же это было вполне ясно и прямо сказано, причем давным-давно. В тот момент, когда я впервые понял, кто именно повернул вспять время, спасая от смерти Анастасию. Ведь еще от озаренной Елены Николаевны я услышал эти строки: «Также средь звездных огней Океана, блещет в ночи Люцифер, богиней любимый…»

– Лик свой являя и с неба тьму прогоняя, – договорил за меня Люцифер. – Я в тебе не сомневался.

– Да я тоже… в себе не сомневался, – кивнул я, переводя дыхание.

Люцифер громко и заразительно захохотал, а я подумал о том, что даже если Астерот сочтет контракт невыполненным и отправит мою душу в отдаленные места без права выхода и переписки, во Тьме я всегда найду дорогу к Свету.

Потому что в ночном небе всегда светит Путеводная звезда.

Люцифер в ответ на мои мысли улыбнулся, не скрывая удовлетворения.

– Точно не нужно ничего выпить? – спросил он вдруг голосом Саманты.

В ответ я только беззвучно выдохнул, пытаясь найти точки опоры в навалившейся реальности и сморгнуть вязкую пелену перед глазами. Крепко зажмурившись, я с трудом открыл глаза, усилием разлепляя веки, и глубоко вздохнул, словно вынырнув с большой глубины.

– Артур, с тобой все в порядке? – заглядывала мне в глаза Саманта, уже вернув в моем взоре прежнюю внешность.

«Все просто тип-топ, Томми», – улыбнулся я принцессе в ответ.

Мы сейчас, прервав танец, стояли за одной из массивных колонн. Куда меня, по всей видимости, оттащила Саманта. Несколько гостей, сидящих за столами неподалеку, с усилием делали вид, что нас вообще не замечают.

– Оу-оу, не здесь же, – с улыбкой отпрянула Саманта, когда я, полностью придя в себя, привлек ее к себе и поцеловал. – Но не скрою, я тоже очень рада тебя видеть, – улыбнулась она.

– Не здесь, правильно. Пойдем, – подхватив принцессу за руку, повел я ее за собой.

– Куда?

– Куда-нибудь. Нам очень нужно поговорить.

Исчезнув из большой дворцовой залы, совершенно бесцеремонно покинув высокое собрание гостей бала, мы поднялись на второй этаж и закрылись в одной из комнат. И после того как Саманта по моей просьбе поставила ограждающий нас купол безмолвия, говорил я долго, обстоятельно и с самого начала.

Саманта, когда выслушала от меня всю информацию о том, что я не принадлежу сам себе, очень долго молчала. Потом наградила меня странным взглядом, также молча поднялась, довольно резким жестом сняла защищающий нас купол безмолвия и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Хм.

Могла бы и хоть пару слов сказать – только и подумал я вслед принцессе. Понятно, что выйти замуж за марионетку архидемона… или в будущем архангела… или просто марионетку высших сил не ее предел мечтаний. Но я же не сам выбрал этот путь самурая.

Не слишком бы и перетрудилась, если бы просто попрощалась.

Мысли тянулись медленно и как-то вязко, тяжело. Да и вообще голова тяжелая, как с дневного похмелья от шампанского – все же Люцифер меня выдергивал явно в обход блоков Астерота, и по мозгам мне это краем определенно ударило.

Но, кроме ватной тяжести, в мыслях присутствовало и – в немалой степени, облегчение. Все же я наконец закрыл вопрос с этими всеми невестами, и голова об этом больше не болит.

Но в связи с уходом Саманты появились некоторые проблемы.

В этом мире осталось только два человека, которым я могу доверять безоглядно. Не считая Зоряны, конечно, но она мне не помощник.

Эльвира и Валера. Но если я попрошу их помочь, то подставлю обоих.

Елизавета тоже может мне помочь. Но она, в первую очередь, мать Олега – ситуативный союзник. И сейчас она хранит мое тело, но будет ли хранить мою душу?

Дилемма та еще: рискнуть своей жизнью и довериться Елизавете или рискнуть жизнями Валеры и Эльвиры, попросив их о помощи?

Пока размышлял о возможных вариантах действий, старался не думать о Саманте. Потому что было, как ни крути, обидно.

Не думать не получалось. Но все же больше с облегчением. Оттого что наконец максимально избавился от ответственности за чужие жизни. А конкретнее в этом случае, за жизнь английской принцессы.

Мы, можно сказать, квиты.

Но, черт возьми, могла бы хоть попрощаться.

Глава 25

Дверь в комнату вдруг открылась и замерла. Придерживая ее ногой, держа в руках два стакана виски со льдом, в комнату аккуратно, бочком, зашла Саманта.

– Прости, что так долго. Я не знала, что виски здесь будет найти так непросто, – извиняющеся произнесла она, отдавая мне один бокал и присаживаясь на боковину моего кресла. Что-то случилось?

– Да нет… все окей, – покачал я головой, забирая виски. – Спасибо.

– Da net, – фыркнула Саманта и добавила: – Russian language makes me cry sometimes.

– Да, бывает, – кивнул я, прекрасно понимая, как для иностранцев звучат наши некоторые ломающие мозг фразы.

– Cheers, – произнесла между тем Саманта, стукнув своим стаканом по моему. Приветственно приподняв бокал, она чуть-чуть пригубила виски. – Я не могу понять одного, – задумчиво произнесла она. – Нам всего-то нужно надрать задницу одному архидемону…

– Мне нужно это сделать, – поправил я принцессу.

– Я сейчас не про Баала. Я про того, который посадил тебя на крючок контракта.

– Ах вот ты о ком…

– Да, о нем. Итак, нам всего-то нужно надрать задницу одному архидемону. И я просто не понимаю, почему ты так долго об этом молчал?

– Так получилось.

– Так получилось, – фыркнула Саманта. – Если бы у нас было хоть немного времени, я бы разнесла здесь и сейчас в хлам пару комнат, высказала бы тебе все, что думаю, а потом не разговаривала бы с тобой неделю. Или даже дней девять. А сейчас… сколько у нас осталось?

– Максимум до завтрашнего утра мне нужно уже быть в другой маске.

– И отодвинуть срок ты не можешь?

– Процесс пошел, люди уже работают.

– Плохо. И еще этот бал, с которого просто так не уйдешь, – вздохнула Саманта.

Действительно, дел до утра невпроворот. Нужно закончить с формальностями присутствия на балу… а после, выполняя волю Астерота, отказаться от дара владения, став обычным человеком.

Отказаться от дара, но при этом не элиминировать источник, как это делают все. Сделать мне нужно будет практически то же самое, что я сделал совсем недавно, избавляясь от боли сорванного конструкта и перекинув свою ауру эфира и астральной проекции в клинок кукри. Или то, что я делаю, перемещаясь в мир отражения - а именно переместить свой Источник в клинок.

Мне, по воле Астерота, нужно отказаться от дара, став обычным человеком, но при этом сохранить возможность связи души с астральной проекцией и Источником. Потому что Астерот хочет - ни много не мало, чтобы я сейчас отправился в протекторат Танганьика, и поднявшись с самого низа, со дна улиц, всего лишь за полгода занял место на самой вершине корпорации Некромикон. Той самой корпорации, которая моими же усилиями совсем недавно лишилась практически всей управленческой верхушки в Африке.

Причем мои действия в Хургаде послужили триггером, после чего в мгновенно ослабленную корпорацию, разрывая на части, вцепились не только воспользовавшиеся слабостью Некромикона хищные конкуренты, но и правительства стран Большой Четверки.

А отдельный автономный дистрикт Занзибар — остров, куда мне уже совсем скоро предстоит лететь, это именно то место, где позиции корпорации пошатнулись сильнее всего. И, со слов Астерота, именно там будучи никем, мне будет проще всего подняться на самый верх. Где уже, обретя силу власти, я должен буду сделать тот самый выбор между добром и злом.

Самый - как сказал Астерот, главный выбор в моей жизни.

Подняться же по иерархической лестнице корпорации, обладая даром владения - невозможно. Именно поэтому мне нужно от него избавиться. Но при этом избавиться, не теряя его навсегда - потому что мои дела в этом мире, дела Артура Волкова, далеко не закончились, а только начинаются.

Мой путь к отказу от дара, с возможностью его сохранения, вполне понятен - переместить Источник, фокус моего энергетического каркаса, в клинок кукри. Достаточно сложная задача, которую в одиночку я выполнить не могу - без перемещения в другой мир. Да, полностью сделать клинок вместилищем дара можно - теоретически. Но не самостоятельно – а при помощи Елизаветы или Ольги. Или, возможно, Эльвиры.

Но никого из них вмешивать в это дело я не собираюсь, по различным причинам. Просто потому, что это может быть опасно и для меня, и для них.

И для того, чтобы сделать все в одиночку, мне придется отрубить себе руку. Потому что полностью в клинок здесь, в пределах одного мира, гарантированно переместить свою душу и дар не смогу. Моего ментального умения хватит сделать это лишь частично, сохраняя связь Источника в клинке с рукой.

Единственное утешением во всей этой предстоящей истории лишь то, что бионические протезы в этом мире делают отличные. Неотличимые, я бы даже сказал. И в отсутствии дара мне не помешает аугментация в виде искусственной руки – которой, при желании и наличии средств оплаты для покупки внутренностей и прошивки, можно хоть кирпичи крошить, хоть нейрохирургические операции на сердце проводить. И постановка аугментации, усиления в виде искусственной руки - одно из условий задачи, которые поставил мне Князь Тьмы.

Впрочем, несмотря на все преимущества заменяемой детали организма, которую я скоро приобрету, перспективы не очень приятные. Потому что удалять руку мне нужно будет в одиночестве, чтобы не потерять тайну переноса моего дара и слепка души в клинок кукри.

Ну, не совсем в одиночестве, конечно, – вместе с Самантой. Именно она заберет клинок и заключенную в нем мою душу на хранение. А Ира с Адой, а также богиня Кали ей в этом помогут.

В общем, дел у нас сегодня было много, времени – в том числе для того, чтобы провести его наедине, мало. Но мы же молодежь одаренная, так что потратили его с пользой. Успели все, в том числе даже по паре коктейлей с Леонидом и Бастианом выпить на свежем воздухе.

Успели все, и даже немного больше.

И весь вечер, до и тем более после окончания бала, в голове у меня навязчиво играла бодрая песня из древней рекламы Найк «Take It to the Next Level» от Гая Ричи.

Переходи на следующий уровень.

А королевой бала, кстати, стала Ольга: Императрица впервые в истории проведения Петербургского Императорского Бала дебютанток передала право выбора королевы бала Императору, а сама – сославшись на недомогание, покинула мероприятие.

Неожиданное, но не удивительное завершение бала на осколках неудачного дворцового переворота. Очередного внутреннего «семейного дела» фамилии Романовых.

Интересно, если бы на балу присутствовала и Анастасия, кого выбрал бы царь?

Авторское предипослесловие

Уважаемые читатели, всех приветствую.

Испытываю странное чувство - есть что рассказать, но не знаю как это написать. В принципе, стандартное ощущение в процессе творчества, но впервые подобное с послесловием.

Поэтому, наверное, начну по порядку.

И если с самого главного, то следующая книга про Артура Волкова, который уже прибыл в отдельный автономный дистрикт Занзибар, уже здесь. Вот она:

https://author.today/work/131489

Сейчас рубрика для тех, кто после появления финальных глав вызывал в комментариях пояснительную бригаду. Как говорится спрашивали - отвечаем. Но сначала объясню, отчего так получилось.

Взяв перерыв с выкладкой на две недели, я дописал седьмую книгу и написал первые главы следующей. И, заканчивая серию об определенной части пути Артура Волкова, просто не воспринимал ее отдельно от глав следующей книги. Миа кульпа, простите меня если сможете, как уже говорил. Учту на будущее, для того чтобы впредь не повторялось.

Теперь, вдогонку к необходимому уточнению - я сегодня, 31.05, добавил в текст последней главы пояснение о той задаче, что поставил перед Артуром Астерот. А именно - стать одним из влиятельных людей в корпорации Некромикон, пройдя путь с самого дна улиц. И это объяснение, как мне кажется, отлично и полно закрывает финал истории.

Насчет просьб рассказать об основных интригах.

Тезисно, из комментариев:

Император, как оказалось, в этом мире основной проводник воли Люцифера. И с разгромом Инквизиции его позиции - позиции Люцифера, даже упрочилось.

Императрица же оказалась замешана в интригах против Елизаветы, для чего её и пытались развести на сильные эмоции, чтобы убедиться в этом.

Теперь Артур должен, по воле Астерота и, возможно, при помощи Люцифера, полностью выключить Баала из игры. Причем при попытке удалить из мира Баала (лишив влияния), и Астерот и Люцифер играют и друг против друга - Астерот шуткой с памятью Ольги и Анастасии, Люцифер - маяком для Артура.

Насчет высказываемых мнений насчет того, что реальность в некоторых случаях не сходится. Напомню, что во время безумных фестивалей, устраиваемых Артуром в Высоком Граде, часто звучали вопросы почему так происходит, и почему ему это дозволено. Как оказалось, причина есть, и весьма простая - Спящий Готфрид.

Подобные объяснения есть и для остальных вызывающих недоумение в комментариях поступках Артура или его окружения. К примеру таких, как загадка неожиданной гибели цесаревича, или желание Астерота, заключающееся именно в том, чтобы Артур поднялся наверх корпорации Некромикон с самого дна общества, начиная путь с минусовых значений социального рейтинга.

С работой пояснительно бригады вроде закончили, а сейчас дежурные, рабочие моменты.

По графику и срокам выкладки.

Все по-прежнему - по плану раз в неделю. Ориентироваться стоит на объем в 50-70К знаков, может быть меньше.

Но. За минувшие три недели я выложил глав объемом более, чем на половину стандартной для АТ книги. На редактуру ушло немало времени и сил, но было довольно много ошибок. Не очень хорошо получилось.

Когда выкладываю главы в стандартном графике и в привычном объеме, ошибок гораздо меньше. Но они есть. В связи с этим вопрос. У меня есть мысль отправлять текст корректору перед публикацией главы. Это сместит график с воскресенья на понедельник.

Важно ваше мнение, менять привычный порядок, или нет. Напишите пожалуйста в комментариях, какой вариант кажется лучшим.

Скачивание новой книги будет открыто в процессе написания, как накопится глав пять-шесть.

Опять же, если есть вопросы - добро пожаловать в комментарии. Стараюсь если не на все отвечать, то хотя бы все читать. И важная ремарка. Все комментарии я просматриваю, стараюсь, и по возможности на все отвечаю, если озвучен вопрос. Поэтому если не ответил, это не значит что я проигнорировал, просто не увидел. Не стесняйтесь, спросите еще раз. Дело еще в том, что мне не приходят прямые оповещения о ваших ответах на мои комментарии, которые находятся в глубине обсуждения. То есть если вы отвечаете на мой комментарий, я не могу его найти по прямой ссылке оповещения, у меня ее просто нет. Так что со знанием того, что где-то появился новый комментарий, мне его приходится искать вручную перемоткой страниц. Не всегда успешно. Это особенности отслеживания комментариев на авторской странице, если что.

Как всегда, последнее по списку, но одно из первых по важности. Спасибо всем за внимание к творчеству, покупки, награды, комментарии и ла-ла-лайки. Мотивирует.

И, традиционно, да пребудет с нами сила!

Amen.

Послесловие @books_fine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @books_fine.

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

А еще есть активный чат: @books_fine_com. (Обсуждение книг, и не только)

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.

Страница книги: Варлорд. Путеводная звезда. Том II

Content

Angel Delacruz
Варлорд. Путеводная звезда. Том II

***

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Авторское предипослесловие

Послесловие @books_fine