Александр Якубович

Война жреца

Авторское предисловие

Читатель! Вот мы снова встретились на страницах цикла «Жрец богини Лу». Это уже шестая книга серии и я бы хотел сказать пару слов, прежде чем ты перейдешь к чтению.

Касательно размера прод и их частоты. Так как нас до шестой книги дошло не так и много, то проды будут 1–2 раза в неделю, возможно, сразу по две-три главы разом. Делается это с одной простой причиной: чтобы за счет времени чтения выходить в ГН или даже в Популярное, при общем небольшом размере ядра аудитории. Поэтому у меня будет к тебе просьба, читатель: найди время в понедельник или четверг, чтобы почитать свежие проды в день выхода. Только при коллективном подходе в рамках одного дня мы сможем эффективно продвигать книгу. Попадание на главную — это новые читатели серии, дополнительные продажи и, следовательно, мотивация продолжать работу. Я не ЧСВ, но у меня был печальный опыт угасания аудитории на примере «Рубежа», который я уже похоронил и вряд ли допишу. Это деморализует и ни за какие деньги продолжать не хочется.

Касательно объемов. Первая «Война» будет больше, чем предыдущие книги, до 500-600к знаков, но и чуть дороже предыдущих книг. Событий запланировано много, так что тут проблем не будет.

Вернуться к работе было тяжело, мне даже жена сказала, что я стал выглядеть лучше, после того, как закончил пятую книгу. Лицо расслабилось и ушли круги под глазами. Я ей верю, но и не продолжить работу над серией не могу, слишком полюбился мне этот мир. Думаю, прод растянется на 2–3 недели, но подвозить текст буду вагонами.

С вас лайки, комменты и обсуждения, все как и всегда. И да, кто не поставил лайк пятой книге — вернитесь и поставьте, я знаю, что лентяев и забывчивых оказалось много:)

Увидимся в комментариях. Я их все читаю, всегда, просто не всегда есть силы ответить что-то внятное.

Глоссарий (авторский, без редактуры)

Малый пантеон, боги и духи:

1. Покровитель гонцов и посыльных, быстроногий Кей

2. Богиня попутного ветра и покровительница моряков — Оранса

3. Бог-покровитель рыбаков и рыбного промысла — старый Войдур

4. Бог пива и вина — добрый Марг

5. Бог штормов и морского прибоя — могучий Идирон

6. Богиня-швея — умелая Карса

Города и веси:

Таллерия — континент мира

Восточный Хребет — горы на юге Клерии

Сердон — первый город, в который попал Антон

Трейл — Столица баронства Тиббот

Морская Плеть — внутренний столичный залив в Токонской Империи

Апахабас — столица Токонской Империи

Альсефорд — столица Шаринского Княжества

Пите — Столица Клерии

Миллер — стратегический порт Клерии на границе с Гонгорским королевством

Полуостров Фейн — полуостров возле порта Миллер

Окрев — порт Паринии

Беласаргис — столица Паринии

Комрека — приток Мирои

Мироя — река, на которой стоит Эдра, Шамполь и Камперкот, впадает в северное море в районе порта Брегар

Эдра — столица баронства Тинт

Персонажи:

Зора — молодая вдова прачка.

Ирвинг — кузнец который подбивает клинья к Зоре

Амер Тиббот — барон.

Грен Тиббот — баронет.

Ринта — пекарь, доуправительница

Тарт — старпом/капитан

Михиус — управ, зам мэра Трейла

Элиний Мофорос — герцог, глава внешнеполитического ведомства Клерии.

Кай Фотен Первый — Король Клерии, 25 лет, холост.

Графиня Вила де Шонц-Вилен / Баронесса

Граф Арман Де Шонц-Вилен / Муж Вилы

Сандер IV — Отец короля Кая.

Орвист де Гранж — виконт, признанный бастард и наследник рода де Гранж

Бренард де Гранж — граф, отец Орвиста

Эдит де Гранж — жена графа, мачеха Орвиста

Айрин де Гранж — графиня, дочь де Гранжей, единокровная сестра Орвиста

Герцог Регон — усатый главнокомандующий, казнокрад

Граф (Герцог) Вертес — доброволец на поход к форту Западный

Граф (Герцог) Нирифор — доброволец на поход к форту Западный

Герцог де Вилс — союзник Кая Фотена

Маркиз де Вилс — сын герцога де Вилса

Миргос — командир отряда наемников

Верховный Арх — король Ламхитана

Панарх Рахен — дворцовый распорядитель.

Каид Накан — дуэлянт, один из сыновей рода Накан

Хаиль Накан — матриарх рода Накан

Наид Накан — Отец Каида

Принцесса Сания — дочь великого Арха Ламхитана, невеста Кая Фотена.

Принц Арван — брат Сании, старший сын Великого Арха.

Посол Краман — посол Бренна в Ламхитане

Война Жреца:

Рисанриэль — архивариус, ученица Нагаля, маг второго класса

Мэтр Нагаль — главный архивариус Академии, маг второго класса

Пролог. Бегство

Риса спешила за своим наставником, путаясь в полах длинного, в пол, платья.

— Мэтр! Мэтр! Подождите! Как же мы… Мэтр!

— Рисанриэль, шевелись!

Старик злобно зыркнул на нерадивую помощницу, над которой взял патронаж около семи лет назад. От совета архимагов остались только обугленные кости после сотворения заклинания огненного дождя. Он сам видел главный зал: там воняло жжеными волосами, горелой плотью и еще чем-то неуловимым. Запахом смерти и поражения.

Около суток назад войска Империи Кватт пошли на финальный штурм.

Остров Клиф они потеряли еще в начале войны — почти пять лет назад. Штурмовые группы Кватта просто молча высадились на берег, казнили всех, кто представлял княжество, разрушили храмы семерых, выловили всех магов, кто не успел уйти морем на континент, и начали жечь «очищающие от скверны» костры. Империя «перемолола» остров буквально за несколько недель, после чего, используя его как перевалочную базу, начала экспансию уже на континентальной части княжества. Одновременно с морским десантом войска империи перешли и сухопутную границу с княжеством, так что воевать приходилось сразу на два фронта.

Пять лет, пять долгих лет Кватт продвигался по территории Шаринского Княжества, разрушая святилища, сжигая, топя, пытая и всячески истребляя не только магов, но и тех, кто их укрывал. Иногда пустели целые поселения. Однако простой люд быстро смекнул, что если на земли пришли воины с белыми плащами и красными кругами на них — сдавай магиков и будешь жить спокойно. А частенько — еще и лучше, чем прежде. Кватт на оккупированных территориях налогов не собирал кроме десятины на строительство и содержание храмов нового Единого бога, веру в которого имперцы несли вместо веры в Семерых.

Проклятый Единый! Мэтр Нагаль прекрасно знал эту маленькую северную секту. Еще десяток лет назад — ничего не значащее собрание безумцев, которые в незапамятные времена отвернулись от Семерых и стали молиться какому-то своему, как тогда казалось — выдуманному божеству. Но это только казалось. Единый обладал вполне реальной властью, а отзывался на мольбы своих последователей еще более охотно, чем боги Старшего или Малого кругов. Один его жрец буквально ослаблял всю магию вокруг себя — опытные колдуны были способны формировать только простейшие базовые конструкции. Два жреца — прибивали одинокого магика к полу, будто он попадал под огромный пресс, сковывающий волю и силы. Три жреца, распевающие свои странные молитвы, могли закрыть куполом, поглощающим и растворяющим любую магию, отряд из десяти человек.

И это было ужасно. Вся военная машина княжества строилась на активном использовании боевых магов в звеньях с вышколенными легионами. Но теперь ни о какой магической поддержке речи и не было. Максимум, на что были способны маги Академии — вылавливать тех, кто в запале сражения слишком далеко отходил от фигуры в черных одеждах. В упор маги не могли противопоставить жрецам Единого ровным счетом ничего.

И они проигрывали. Селение за селением, город за городом, Кватт наступал с запада на восток, подавляя любое сопротивление. Мощнейшее поражение, которое определило исход всей войны, они потерпели в первой же битве. Тогда князь вместе с руководством Академии выдвинули против десятитысячной армии Кватта такой же по численности легион, усиленный сотней магов. В обычных условиях этого было бы более чем достаточно, чтобы смять противника с потерями один к пяти. Но все пошло иначе и в итоге, потеряв не больше трети войск, именно имперская армия обратила в бегство войска шаринцев. Там, в битве под Проком, они потеряли семь тысяч солдат и всю сотню магов — лучшие войска, что были у них на тот момент.

А самым паршивым было то, что в живых не осталось ни одного мага, чтобы рассказать причины такого разгрома — солдатне в Академии не слишком-то и верили. Их дело колоть и рубить, а не колдовать. В итоге на эти же грабли они наступали еще дважды, пока все же не получили донесения о том, что жрецы Единого при помощи своего бога превращают даже боевых магов пятого класса в беспомощных новичков.

Но жрецы нового бога были не единственной проблемой шаринцев. Кватт — северная империя с суровым климатом, и, как оказалось, их войска были обучены эффективно вести боевые действия в любое время года. В итоге все крупные битвы Кватт навязывал княжеству зимой, когда легионеры буквально замерзали в строю. Подготовленные же и привычные к холоду северяне чувствовали себя просто отлично, что уже давало им преимущество. Те же армии, что формировались на южной половине империи, на территории континента, воевали летом, так что недостатка в войсках у противника не было.

И вот, шаг за шагом, город за городом, Кватт сначала выбил шаринцев с западной половины княжества, а два года назад, форсировав внутреннее море через Вайванский пролив, империя ступила и на восточную часть страны. С этого момента начался обратный отсчет времени жизни государства магов. Неизвестно, что посулили дипломаты Кватта токонцам и гонгорцам, но соседи не вмешивались в конфликт, предпочитая делать вид, что бурлящая рядом война — дело исключительно Кватта. Может, они просто боялись. Или считали, что империя успокоится, когда княжество падет, а Академию сравняют с землей.

Мэтр Нагаль прекрасно понимал, что никто сжигать дотла Академию не будет. Нет. Аристократы и жрецы Кватта разберут обиталище магов по камушку, аккуратно документируя все найденное. Ведь в стенах Академии не только колдовали: тут велась инженерная и алхимическая деятельность, изучалось строение тела человека и животных, синтезировались редкие яды, ставились эксперименты с материалами. Академия плотно занималась наукой, не полагаясь безоговорочно на магию. Верховный Совет понимал, что их, магов, слишком мало, и для сохранения не только академии, но и вообще, государства, нужно развивать не только искусство плетения заклинаний, но и материальную базу. Что мог один архимаг? На самом деле — многое. В истории Академии были маги, способные испепелять города и отправлять в Чертоги Фора целые армии. Но было одно но: чем больше магов, тем они слабее. В последние столетия магов стало на самом деле больше, чем когда-либо. В итоге каждый год выпускалось не более одного-двух студентов, которые претендовали на третий уровень силы, с перспективой выхода на четвертый. Магов предпоследнего, пятого уровня, вообще почти не было, а архимагов за три поколения насчитывалось только четверо — и все они остались там, в главном зале, в виде кучек пепла.

Мэтр Нагаль запнулся о маленькую ступеньку и чуть не покатился кубарем. Уберегло его от падения только то, что нагнавшая старика Рисанриэль успела подхватить наставника под локоть. Нагаль нервно дернул рукой, сбрасывая ладони девушки, и продолжил свой путь-забег в чертоги хранилища. Тупая девченка! Если бы она не возилась так долго, сейчас бы не пришлось и бежать!

Впрочем, Рисанриэль отвечала своему наставнику тем же. Какой-либо теплоты между ней и стариком, который всю жизнь провел над свитками и артефактами, не было. Она и вовсе не хотела этой работы: Риса всегда мечтала стать боевым магом.

Но одиннадцать лет назад, когда на востоке гремела война между Клерией, Паринией и Гонгорским Королевством, погибли оба ее старших брата. Матушка так убивалась, так убивалась… И девушка дрогнула, послушала старую перечницу. Вместо карьеры боевого мага огня выбрала науку, да так и застряла со стариком Нагалем в подвалах Академии.

Она тогда была совсем юной, ей только-только исполнилось четырнадцать, но Рисанриэль хорошо помнила тихие разговоры матери — слабенькой магички воздуха, еле-еле дотягивающей вообще до первого уровня — и друга семьи, который полушепотом рассказывал о том, что произошло на востоке. Как смогли выяснить в Академии, клерийский король, чтобы он сдох, использовал какой-то древний артефакт, но скорее просто сумел поработить ментального мага. В Княжестве точно знали, что это никому не удавалось последние двести лет. А вот молодой король — смог. Одно радовало и Рису, и ее мать: магическое сообщество было уверено, что мерзкий раб ту атаку, в которой он умертвил братьев Рисанриэль, еще десяток боевых магов и несколько сотен паринийских солдат, точно не пережил. Заклинание было уровня архимага, да и то, после его применения должно было разрушиться средоточие силы магика. Итог — беспомощное существование в качестве овоща. Так что личный счет у Рисы был только к восточным аристократам, которые выпустили на армию соседей своего раба, как злой хозяин спускает с цепи бойцовскую собаку. То, что менталист был рабом — никаких сомнений. Ни один человек в здравом уме и по своей воле не использует основу средоточия силы или, как говорят простолюдины, часть своей души, чтобы убить кого-нибудь. Это противоречит человеческой природе и всем инстинктам. А вот выполнить подобный приказ — запросто. Если ты раб, а твой статус закреплен клятвами Семерке.

Они уже спустились на первый этаж и сейчас спешили к дверям хранилища, как за поворотом показались трое в черных доспехах с боевыми топорами наперевес. Штурмовое звено Кватта.

Время на подумать? О чем вы! Солдаты сориентировались моментально. Один из них отбросил топор и потянулся за самострелом, что болтался за спиной, двое других, давая пространство для выстрела товарищу, ринулись по левой и правой стороне широкого коридора, занося для удара оружие. Дистанция — шагов пятнадцать, ее взрослый мужчина преодолеет за несколько ударов сердца.

Рисанриэль, почти на инстинкте, сложила ладони и сфокусировалась на точке между рук — накачивая пространство магической силой, чтобы вызвать огненное лезвие. Ее же наставник, слабенький маг воздуха, сделал шаг назад, за спину ученицы, и тоже стал колдовать, что именно, Риса не видела, да и не хотела — она разберется.

Магический поток, пронизывающий все здание Академии от земли до небес, отозвался нехотя, так что молодая магичка просто зачерпнула сил из собственного источника и, разведя руки в стороны, отправила в полет широкий и узкий, как струна, магический конструкт. Не бесполезен оказался и Нагаль: мэтр добавил к ее заклинанию еще и воздушный поток, который раздул пламя лезвия и закрыл их обоих от арбалетчика.

Огонь, созданный Рисанриэль, разрубил на две части левого бойца, далее лезвие вошло в грудь стрелка, рассекая тому руки вдоль, после чего заклинание иссякло. Оставался правый нападавший, который успел подойти к парочке магов почти в упор.

Тут тоже справилась Риса. Пафосно сложив пальцы пирамидкой, она запустила в лицо солдата Кватта огненную стрелу. Голова бойца должна была просто испариться, но, внезапно, стрела сумела оставить только ожог, ослепив атакующего.

Мужчина взвыл от боли и двигаясь больше по инерции, чем сам того желая, занес топор над головой, готовый погрузить лезвие в мягкую плоть проклятого мага.

Помог старик Нагаль. Он просто оттолкнул солдата, впечатав несчастного в каменную стену заклинанием воздушного кулака — простейший конструкт его школы, которому учат еще на первом курсе Академии и с помощью которого выясняют отношения молодые воздушники.

Вот только сил в кулак было вложено немало: Рисанриэль почувствовала, как ее платье потянуло вперед из-за создавшегося на месте колдовства безвоздушного пространства, а потом поток воздуха потянул назад, больно ударив по ушам. Из-за этого эффекта перемещения воздушных масс очень многие маги этой школы были глухими или тугоухими — при слишком сильном и небрежном колдовстве, когда маг ленился и зачерпывал рабочее вещество вокруг себя, а не в точке подальше, им просто рвало перепонки. Был бы Нагаль сильнее, имея потенциал выхода на третий класс, сейчас бы у них из ушей шла кровь.

— Что я тебе говорил?! Никаких рук! Только воля и разум! Бесполезная девчонка! — проскрежетал запыхавшийся Нагаль, которому воздушный кулак дался очень нелегко. Академию все плотнее и плотнее накрывало магией кваттских жрецов, и колдовать становилось труднее с каждой минутой.

— Да! Других проблем у нас нет! Давайте прочитаем лекцию по магическим конструктам!

— Если это нам спасет жизнь — прочитаю! Работай головой, а не руками! Как дикарка, все любишь порисоваться! А еще обижается, что в боевые не попала! Да кому ты там такая нужна?!

Слова старика больно укололи Рису. Она пыталась пару раз сбежать из архива Академии и перейти в боевое крыло магов княжества, но каждый раз находилась какая-нибудь причина, по которой девушка не попадала в набор. Из последнего — недостаточный уровень сосредоточения в стрессовых ситуациях.

С помощью рук, посохов, свечей, амулетов и прочих конструкций, нарисованных на полу, колдовали только самоучки или варвары. В Академии уже давно практиковали исключительно колдовство с помощью воли и разума мага: представить процесс, найти источник силы, направить энергию, формируя его как должно, получить заклинание… Использовать вспомогательные инструменты допускалось только при создании Круга Силы или когда речь шла о древней или массовой волшбе. Как в случае с заклинанием огненного дождя, которое, впрочем, лучшие маги Академии провалили.

— Давай! Живее! — проскрипел старик и поспешил к входу в архив, мимо почти разрубленного и обожженного трупа стрелка.

Сейчас они спускались в самую малопосещаемую часть Академии. Архив разделялся на несколько секций: старые книги и свитки, записи других магов, информация об учениках, выпускниках и прочая. Это была основная часть ее, Рисы, работы. Следующее крыло — старые артефакты, в том числе и рукотворные, которые накачивались силой мага для получения какого-либо эффекта. Такими вещами пользовались крайне редко, потому что при разрушении структуры амулета вся заключенная в нем энергия мигом высвобождалась, испаряя как хозяина, так и все в радиусе шагов десяти… А вещицы эти были на самом деле хрупкими. Некоторые маги пытались накачивать силой драгоценные камни, но даже бриллианты, такие твердые и сложные в обработке, наполненные магической силой, становились не прочнее горного хрусталя. Так что амулетами пользовались очень аккуратно и под роспись, как можно быстрее возвращая опасную вещицу обратно под замок.

Третий зал, в котором Рисанриэль была лишь дважды, отводился под реликвии и артефакты, которые руководство Академии, не глядя на давление князей и аристократов, решила спрятать от внешнего мира. Слишком нестабильные, слишком опасные не только для владельца, но и для всех окружающих. Вещи, которые маги не могли уничтожить или оставить без присмотра.

— Мэтр… — пока Нагаль возился с ключами, Рисанриэль решила задать вопрос, который тревожил ее весь этот безумный забег по коридорам Академии, — а почему верховные не воспользовались…

— Чем? Тем, что за этими дверьми? — Нагаль криво усмехнулся. — Думаю, девочка, просто не успели.

Рисанриэль пропустила мимо ушей оскорбительное «девочка» — ей было почти двадцать шесть, и по меркам любого государства на Таллерии она была уже взрослой женщиной — переваривая слова наставника.

— Думаете, стали бы?

— Мы уже не узнаем, Рисанриэль, мы не узнаем. Но одно точно: есть одна вещь, которую мы должны вынести отсюда… — Нагаль помрачнел, — любой ценой вынести. И если не сможем увезти подальше, то хотя бы утопим в море…

До молодой магички наконец-то дошло, зачем они явились в хранилище. Он до сих пор там?! Риса была уверена, что главный артефакт архива уже давно перекочевал либо в руки князя, либо к одному из двух архимагов Академии. Меч до сих пор тут?!

Нагаль поймал взгляд ученицы и, все поняв, только подтверждающе кивнул. Да, меч до сих пор здесь, в хранилище.

За дверью их ждал еще один узкий коридор, в котором не было даже светильников: Рисе пришлось зажечь факел, который стоял тут же, в кольце на стене, и, стараясь не зацепить локтями узкие стены прохода, поспешить вперед за мэтром. Пройдя шагов пятьдесят, они уперлись в еще одну дверь, которая была не только обита железом, но и испещрена магическими письменами вперемешку с рунами богов.

— Дай руку!

Нагаль властно схватил Рису за ладонь и, чиркнув по мягкой белой коже ножом для бумаг, приложил руку девушки к двери. Она только ойкнуть успела. Ту же процедуру, не обращая внимания на шипение молодой магички, мэтр провернул и со своей рукой. И только после этого вставил в замочную скважину массивный ключ.

— Магия крови?! — руку Рисы неприятно жгло, а ощущение, что дверь тянет из нее жизненные силы, все не отступало.

Нагаль ничего не ответил. Раз, два, три поворота ключа и, навалившись плечом, архивариус открыл дверь в хранилище.

Это была небольшая комната с десятком постаментов. Какая-то древняя палка, старая лютня без струн, несколько книг. В самом дальнем углу, почти незаметно, стояли простые деревянные ножны. Этому предмету даже не досталось постамента — его просто прислонили к стене и так и оставили. Рису вдруг озарило: меч на самом деле когда-то занесли в комнату и поставили к стене. А потом сделали постаменты для других предметов. Расставили все по местами, подписали и присвоили номера. И только безымянный клинок так и оставался стоять в углу, незаметно и тихо. К нему больше никто не притронулся за все прошедшие тысячи лет с тех пор, как Академия завладела этим артефактом и похоронила тут, под своими стенами.

Нагаль, бледный и даже чуть сгорбившийся — мужчина и так был невысок, а стал еще ниже — шагнул к мечу и дрогнувшей рукой взялся за ножны.

Ничего не произошло. Маг воздуха поднял оружие, глядя на него, как на ядовитую змею, после чего засунул артефакт в заранее приготовленный глубокий мешок. Туда же отправился один из фолиантов с постамента — старая книга в черной деревянной коробке вместо обложки.

— Риса! Девочка! Слушай внимательно!

Прямо сейчас Рисанриэль разглядывала старую лютню, которая почему-то ее очень манила.

— Риса!

Магичка получила чувствительный тычок в бок и наконец-то отвлеклась от созерцания артефакта.

— Что такое?

— Сожги здесь все!

От слов Нагаля у Рисанриэль перехватило дыхание. Сжечь?! Но как так…

— Риса, девочка! — сейчас ученица поняла, что ее наставник на самом деле напуган, — Не надо сомневаться, Рисанриэль! Ты же умница! Сама подумай, что будет если это все попадет в их руки? Я потому и позвал тебя… Сожги здесь все, расплавь сами камни…

— Так может мы и это… Его…

Она многозначительно посмотрела на мешок за плечами старика.

Нагаль только улыбнулся.

— Если бы этот меч брал огонь, хоть магический, хоть какой… В записях говорится, что его в жерло горящей горы сбрасывали. Вместе с этими самыми деревянными ножнами — просто плавает сверху, даже не тонет. Не хочет он быть потерянным или уничтоженным Рисанриэль, не хочет…

От слов мэтра по спине девушки поползли мурашки. Всегда логичный и такой, всем недовольный, стоящий до последнего за правду мэтр, сейчас говорил о куске артефактного железа как о живом существе… Что было абсолютно невозможно, это знал каждый первокурсник. А если все в той комнате хоть в половину настолько же опасно и могущественно? Поэтому подчиняясь воле наставника, отойдя от дверного проема на десяток шагов вглубь коридора, она выложилась почти на полную: от жара созданного ею пламени на самом деле должны были начать плавиться камни. Ни одного артефакта внутри не уцелело, она была в этом уверена.

Они сумели выскользнуть из здания Академии одним из задних ходов, куда штурмующие еще не добрались. На их пути встретилось еще несколько отрядов солдат Кватта, но со всеми Рисанриэль смогла справиться — жрецов Единого с ними не было.

Академия находилась в пригороде Инхана, на самом берегу реки Лотоша — от стен учебного заведения, что было возведено на подобие взмывающей в облака крепости, до воды было не более четырехсот шагов. Там размещались речные причалы, переправы, был разбит небольшой безымянный городок, в котором жили простолюдины, обслуживающие учебное заведение. Местные называли его просто «на реке», или «у Академии», потому что, официально, никакого поселения тут не было.

На улице было темно. Прямо за спиной парочки, на юге, полыхало зарево — это горела столица княжества. Что будет с аристократией этого государства Рисанриэль было, по большому счету, плевать. Академия всегда вела независимую политику, скорее сосуществуя вместе с князем, чем подчиняясь ему. Взамен учебное заведение исправно поставляло магов в легионы, зарабатывая на этом огромные деньги. Боевой маг третьего класса мог позволить себе небольшое имение с деревенькой холопов, четвертого — уже полноценную резиденцию. Магам пятого класса иногда принадлежали целые города и они были вхожи в высший свет на одном уровне с самыми знатными представителями страны, подчиняясь напрямую только Совету Академии и лично шаринскому князю.

Пытаясь не переломать себе ноги — они сейчас шли пустырями и оврагами, опасаясь конного разъезда армии Кватта — Риса в очередной раз пожалела, что выбрала карьеру архивариуса. Высший свет Шаринского Княжества… Просторные залы, музыка, магические светильники и шикарные платья. Балы, пиры, десятки ухажеров. Официально боевые маги не вступали в брак с представителями знатных родов, иначе они переходили в статус аристократов, но вот обрюхатить какую-нибудь знатную даму или стать любовницей влиятельного землевладельца, который будет осыпать тебя драгоценностями… Это было в порядке вещей. Наиболее сильные маги вообще были чуть ли не быками-производителями, не отставали от коллег по цеху и волшебницы. Тот, кто в других государствах Таллерии мог претендовать лишь на статус признанного бастарда, в княжестве становился полноправным членом рода или вовсе наследником — если одним из родителей выступал сильный и влиятельный маг или магичка. Способности, как минимум склонность к ним, явно передавалась по наследству. Отличный пример династической селекции — род клерийских королей, которые в итоге смогли стать не просто магами воды, а довольно редкими магами льда. На лекциях о природе магических сил проклятых Фотенов постоянно приводили в пример.

Но нет, она стала архивариусом… В итоге вся молодость — коту под хвост, а сейчас она, пробираясь через буераки вместе со своими наставником, собиралась бежать из страны, чтобы вывезти кусок опасного древнего железа…

С другой стороны, она жива. Если бы Рису все же взяли в магический корпус, то, скорее всего, она бы уже погибла в одной из многочисленных битв с армиями Кватта. Сейчас же, пусть и трусливо убегая, она была жива. Говорят, на востоке можно найти убежище, а сам Кватт доберется до другого конца материка нескоро… На пути Империи лежало мощное Гонгорское Королевство и кланы Бланда.

Последующие недели слились для Рисанриэль в один сплошной кошмар. Сначала они спустились по реке к морю, стараясь изо всех сил прикинуться простолюдинами. Получалось плохо, хоть Риса и сменила свое длинное, в пол, платье на одежды какой-то кухарки. Но осанку, взгляд и манеры так просто не спрятать — она все еще смотрела на окружающих, как на грязь под ее ногами, коей, они и являлись. Вторая проблема — глаза. Если у Нагаля, как у воздушника, они были обычными, серыми с голубыми прожилками, то у Рисанриэль, когда она злилась, взгляд пылал красным. В остальное время глаза волшебницы были почти карими, и надо было очень внимательно всматриваться, чтобы определить в ней мага огня.

Вот только проблема была в том, что злилась Риса сейчас постоянно. На войну, на грязь, на невозможность помыться и нехватку денег — свои, сбегая из покоев и понукаемая мэтром, она взять не додумалась, так что попала в полную зависимость к скупердяю Нагалю. Злилась на проклятого Единого, злилась на Семерку, что безмолвно взирала на то, что происходило в мире людей. Вообще-то Кватт истреблял не только магов — еще одной целью были и храмы богам, но почему хотя бы Первородные не явили свою силу и не покарали своих врагов… Этого не понимал никто.

Прорваться сразу на восток не получилось — вдоль берега рыскали новые быстроходные галеры и парусники имперцев, которые досматривали все торговые корабли, а тех, кто отказывался — брали на абордаж или топили. Перевозка пассажиров была запрещена. Так что на какой-то лохани они отправились на север — подальше от континента, планируя пересечь полуостров мореходов пешком и уже так выйти на торговые пути с восточными королевствами, а там отправиться в Клерию или Паринию. Мэтр Нагаль настаивал на первом варианте, Рисанриэль, понятное дело, предлагала вообще отправиться дальше, в тот же Ламхитан. Идеальным вариантом была бы, конечно, Республика, но буквально несколько лет назад государство свободолюбивых купцов, которые активно вели дела с княжеством и Академией, разгромили соседи. Теперь от Бренна остался только небольшой огрызок у побережья — тень былого государства. Все остальное было завоевано паринийцами, Ламхитаном или Нельской Короной. Если бы не проклятый Кватт, князь и Академия помогли бы Республике отбиться от соседей — легионами и магами, платили купцы щедро и были давними партнерами, но все силы были брошены на войну с Кваттом, которую они все равно проиграли.

На найм судна у них ушли почти все деньги — двадцать золотых, но и ее, и мэтра Нагаля исправно доставили в один из пограничных городов Бланда под названием Осфилд. Правда, в пути они дважды чуть не потонули, но это были уже мелочи. А вот то, что в карманах почти пусто, а еще на причале они заприметили черные с белым плащи солдат Кватта — было не к добру.

— Эй, уважаемый, — мэтр обратился к одному из грузчиков, что сейчас возился на причале с грузами, что прибыли на одном с ними корабле, — а откуда у вас тут имперцы? Это же вольный Бланд или капитан меня обманул и завез непонятно куда?

Прикидываться дурачком у старикана не вышло, да и не был похож он на идиота: аккуратно уложенные в хвост волосы, подстриженная седая борода, мягкие, аккуратные, пусть и в старческих пигментных пятнах руки. Это заметил и грузчик, хитро сверкнул глазами на мага, окинул взглядом фигуру Рисы, которую не прятало даже убогое платье, после чего ответил:

— Так, а нам что? У нас храмов тут нет, а корабли наши они же палить не будут, чтобы значит, алтари Орансы сжечь. Пущай ходят, ищут чего им надо. Да и за постой платят хорошо, работа вот постоянно есть, опять же. Корабли их разгружать. Имперцы как имперцы. Жутких же этих жрецов новых с ними нет, а с простым солдатом завсегда наш голова договориться сможет! А вам чего надо-то?

Нагаль и Риса переглянулись. Девушка закатила глаза, давая старику понять, что сейчас ей нужна только ванная и чистая одежда, мэтр тоже был не в лучшем виде после длительного плавания. Поправив котомку, в которой лежал фолиант и кое-что из личных вещей — меч Нагаль заставил носить Рису, слишком он был длинным для низкорослого старика, а вот длинный мешок за спиной девушки смотрелся приличнее — маг спросил:

— Да мы тут так, проездом… нам бы комнат каких снять, чтобы недорого, да дождаться следующего корабля до Дуртона…

Грузчик только хохотнул.

— До Дуртона! Может вам еще прямой рейс до Пите организовать?! Мы так далеко на юг не ходим. Максимум — до Весинга! Да и то, по весне или летом. А вам что, на ту сторону Бланда надо?

Глаза грузчика опять хитро сверкнули. И дураку было понятно, что перед ним или беглый жрец, или беглый магик. Но Бланд был краем пиратским и если бы тут каждый сдавал преступников, то местные бы кланы уже давно вымерли. Не лезь в чужие дела и никто не полезет в твои — одна из заповедей жителей полуострова, которая выполнялась исправнее всех остальных. С оговорками, но Кватт за выдачу магов не платил, жрецы говорили, что их Единый наградит. Мореходы того Единого видали известно где, как и отложенные награды, так что трафику беглых волшебников не препятствовали, зарабатывая еще и на их перевозке, а не только на грузах империи.

— Ладно-ладно, — грузчик увидел, как напряглась странная парочка и решил немного помочь бедолагам. До Осфилда уже дошли слухи, что Княжество пало и прямо перед ним стояло буквально двое бродяг. Людей не только без крова, но даже без родного края. А не иметь родной гавани, лишиться своего причала и очага — худшее, что может приключиться с человеком. — Вы сходите к нашему голове, может кто из городских сдает комнаты. В трактиры не идите, там имперцев уйма, поспрашивайте у наших, кто и пустит на постой, да еще и подешевле выйдет. Приличных людей у нас достаточно, что бы там не говорили про Бланд на юге. А голове скажите, что вас Тугой к нему отправил, понятно?

— А чего Тугой? — не выдержала и спросила Риса, которая все это время просто слушала разговор.

— А слышу на одно ухо плохо потому что, по голове в юности веслом получил, — хохотнул грузчик, как-то загадочно посмотрев на девушку.

Хотя чего там было загадочного? Этот дикарь ее сейчас буквально раздевал взглядом, оценивая форму бедер и высоко поднятую грудь магички.

Пока от северянина не поступило еще каких предложений или советов, Нагаль и Риса поспешно спустились с причала на берег и окунулись в атмосферу маленького бландского поселения.

Тут было грязно и уныло. Даже собаки были какие-то печальные, тощие, не говоря про вытянутые, суровые лица людей. Дети, впрочем, от взрослых не отставали и пусть и играли, но их радостные крики были больше похожи на боевой клич. Кто постарше — лет восьми-девяти — так и вовсе помогали родителям. Проходя узкой грязной улицей и давя холодную грязь сапогами, Риса сама видела, как такой вот малец, которому не было еще десяти, помогал грузить какие-то тюки на телегу.

Управу нашли быстро, как и местного голову — мерзкого типчика с липкими ладонями. Пришлось выложить княжескую дюжину серебра, прежде чем этот змей сказал хоть что-то дельное. Монета моментально исчезла в одеждах головы сразу после того, как мэтр положил ее перед ним на стол, после чего он предложил им… Просто походить по дворам!

— Уважаемый! Нам сказали, что вы поможете! — Риса не выдержала и многозначительно посмотрела на карман, в котором, предположительно, исчезла крупная монета.

— Так я и помогаю, рыбка моя! Помогаю! Ведь что может быть полезнее доброго совета?

Голова оскалился в некоем подобии улыбки, обнажая гнилые пеньки передних зубов.

— Вы теперь знаете, что можно свободно пройтись по дворам и поспрашивать о постое! И никто вам препятствий чинить не будет!

Риса только фыркнула, дернув плечом, чем вызвала еще одну мерзкую улыбочку на лице головы. Мэтр же стоял, как мешком ударенный. Так бездарно просадить десятую часть того, что у них осталось — это надо было умудриться.

— Вы только в кабаки и на постоялые дворы не заглядывайте, господа путники… — многозначительно добавил голова, поглядывая на парочку, — а то знаете… Имперцы любопытнее жителей вольного Бланда, скажу я вам. Намного любопытнее.

Ничего более добиться от этого типа не удалось, а так как время было после обеда, пришлось воспользоваться «ценным советом» и пойти по дворам.

Чуть удалившись от главной улицы, ведущей от пристаней к управе, мэтр и Рисанриэль вышли на вполне приличные, даже кое-где мощеные камнем улочки. Дома тут тоже были нормальные, на взгляд местных. Риса же иначе, как халупы, охарактеризовать их не могла. Некоторые были одноэтажные, другие — двухэтажные. Стояли дома неприлично далеко, по меркам привыкшей к плотной столичной застройке волшебницы. Не поселение, а скопление каких-то хуторов, Семеро ей свидетели.

Постучались в несколько домов, но везде, где их готовы были принять, путников не устраивали условия. В каждом доме было минимум по три-четыре ребенка, а ни мэтр, ни сама Рисанриэль детского ора не переносили.

— Скажите, уважаемая, а у вас тут есть вообще дворы, ну не знаю. Старики где живут, или бездетные? Мы с дороги, хотим…

— Тишины хочется? — перебила мэтра дородная женщина, которая сейчас стояла в калитке и вытирала руки о засаленный фартук. — О! Я о тишине молю Фора уже лет десять! Муженек-то у меня, еще тот кобель! Что не пристроится, то сразу дети идут! Уже восьмерых родила, мочи нет! Конечно понимаю! Конечно! Вон, на соседнюю улицу перейдите, будет домик с красно-бурой крышей, там, значит, счетовод местный живет! Бездетный он, говорят, жена переболела или сам он калека, так и не понятно! Но тихо у них, комнаты вроде есть. У них вообще часто останавливаются, охотно он комнаты сдает. Что, голова не сказал? А! Так он с ним поругался вроде на днях, решил, видимо, дохода лишить! Такие как вы всегда счетоводу-то и идут!

На последних словах женщина сделала ударение, понимающе подмигнув.

Неужели всем настолько очевидно, кто они такие?! Эти «прозрачные» намеки уже стали нервировать и Нагаля, и молодую волшебницу, но они ничего не ответили. Просто поблагодарили женщину и отправились искать указанный дом.

Местная не обманула, строение и впрямь выглядело опрятно. Такой же, как и многие другие дома в городке, этот чем-то неуловимо отличался. Кровлей? Забором? Засыпанным песком двором, который виднелся через невысокую, по грудь оградку? Непонятно. Возможно, впечатление о жилище счетовода у Рисы было предвзятым. Ведь она заранее знала, что тут живет образованный, хоть что-то знающий человек, а не обычное быдло.

Сначала позвал хозяев мэтр, позже к кличу присоединилась и Риса — тишина. Так что оба мага вошли через незакрытую калитку во двор и принялись ждать, когда кто-нибудь появится. Окна дома были затянуты не бычьим пузырем, а то ли закрыты слюдой, то ли чем-то еще, что пропускало хоть сколько-нибудь света.

Наконец-то на пороге появился хозяин. Им оказался внезапно молодой и довольно высокий мужчина с походкой воина. Риса ожидала увидеть мелко дрожащего старика или кого-то другого, так что сначала вообще приняла хозяина за одного из визитеров счетовода.

Одет мужчина был просто: мягкие сапоги, штаны, рубашка с короткой жилеткой. Волосы убраны под косынку — оно и понятно, чтобы не мешало при счете. Может, он вообще голову брил или был лысым, да стеснялся этого. Из странностей была только перчатка на правой руке, которую мужчина как-то неестественно прижимал к туловищу, будто бы она была увечная.

— День добрый вам! — поприветствовал Рису и мэтра счетовод.

— Вы хозяин? — Нагаль тоже был удивлен. — Мы тут по поводу постоя спросить.

Глаза счетовода были карими, глубокими, с длинными ресницами и густыми, орлиными бровями. Он оценивающе посмотрел сначала на старого архивариуса, а потом на его ученицу. Рисанриэль в этот момент была готова поклясться перед ликом Семерых, что странный молодой счетовод видел их насквозь. Заглянул в самую душу. Отдельно он задержался глазами на мешке за спиной девушки, в котором, переложенный одеждами, лежал спасенный из архивной, запечатанной древней и запретной магией крови комнаты меч.

Внезапно лицо мужчины разгладилось, стало простым и открытым, будто бы он дернул за какой-то рычаг и стал другим человеком.

— Да, есть комнаты! И ванная даже есть, только воды надо будет наносить из колодца, да за дрова уплатить! Но это тут дело дешевое, леса вокруг хватает. Проходите!

— А по цене…

— Три княжеских серебра в неделю, — мгновенно ответил счетовод, — за двоих.

Цена была не то что бросовая — бесплатно. За такие деньги их могли пустить разве что на конюшню.

— За продукты рассчитаемся, но это тоже не сильно дорого. Но вы проходите! Проходите!

Мужчина поднялся на невысокое крыльцо и открыл дверь в свое жилище, приглашая уставших, потерявших родину магов пройти внутрь.

Рисанриэль еще раз заглянула в глаза счетовода и поняла: даже если он работает на имперцев и этим же вечером их схватят, сопротивляться она этому приглашению не способна. Девушка испытывала некоторую брезгливость относительно увечности мужчины — это было очевидно по его движениям, а калек Риса не любила, они одним своим видом портили ей настроение — но вот прямо сейчас отказать ему… Нет, ни в коем разе!

Примерно так же повел себя и мэтр Нагаль, довольный шагнув через порог внутрь дома. Следом за ним проскользнула и волшебница.

Хозяин дома вошел последним, предварительно окинув взглядом улицу и задержавшись глазами на секунду на чем-то, что видел только он один. После этого дверь захлопнулась, а единственным свидетельством того, что кто-то вошел в дом, были только несколько следов на песке двора.

Глава 1. В тенях

Я бы не сказал, что сильно скучал по Клерии все эти годы. Нет, совершенно нет. В тот день, когда я, обнимая Лу за тонкую талию, прощался с берегами королевства, ставшего мне домом, я был почти счастлив.

Чем я занимался все эти годы? Сложно сказать. Жил, работал, иногда — сражался. Учился в первую очередь жить с перчаткой бога Войны вместо правой руки, а это, скажу я вам, оказалось непросто.

Мы потратили почти два года на то, чтобы понять, как она вообще работает и на что я теперь способен. Лу была крайне впечатлена тем, что я научился формировать из своей силы жреца фантомную руку, пусть это происходило и в моменты величайшего потрясения. Теперь же, с латной перчаткой, которая была буквально впаяна в культю, этот мимолетный конструкт стал постоянным. И это меня меняло.

Влияние божественной сути, которая заменяла мне часть души, с каждым днем росло. Сначала я понял, что становлюсь здоровее. Перестало тянуть по утрам поясницу, обострилось зрение, которое с годами стало, все же, нет-нет, да и подводить. Особенно в полумраке. В итоге я вовсе перестал стареть, пусть Лу в первое время и списывала это на влияние моего статуса Истинного Жреца, но мы оба понимали — дело в подарке Пала. Или это было проклятье?

Это не делало меня бессмертным в полном смысле этого слова. Меня все также можно ранить и убить, что, впрочем, однажды почти произошло. Дело было у западной горной гряды, у самого подножья, недалеко от Королевского Тракта. Тогда мы вместе с караваном токонских купцов попали в засаду, еле отбились. Я поймал арбалетный болт в плечо, Лу тоже потрепало. Тогда же, бледный и дрожащий от боли и потери крови, я в очередной раз понял, что неуязвимость — это не про меня. Хотя сила, которой накачивала меня перчатка Пала говорила об обратном. Доспех будто кричал мне: «Ты можешь все!», но вот проверять границы дозволенного не хотелось.

В итоге, три года назад я надел обычную кожаную перчатку поверх доспеха — благо, его размеры идеально повторяли таковые моей потерянной конечности, и ничего в глаза не бросалось. Тогда же я и принял роль увечного счетовода, который со своей женой-писарем ищет спокойной жизни.

На самом деле нам надо было просто осесть на территории Бланда.

Всего у нас с Лу было тут, на полуострове, четыре дома, но почти все свое время мы проводили в маленьком Осфильде. Не знаю, случайно или намеренно, но именно через этот городок просачивалась основная масса шаринских беженцев, тех, кто не рисковал идти территорией Гонгорского Королевства или пытаться перейти границу с Токонской Империей.

О гонгорском маршруте ходили самые разные слухи. Путников часто грабили на дорогах, магов — убивали или заставляли давать рабские клятвы. Гонгорцы вспомнили, что загнать в кабалу с помощью Семерых и специального обряда можно кого угодно, а не только менталиста. Просто только мой собрат, ментальный маг, был достоин такого скотского обращения по мнению местных. Но нет, не минула сия чаша и беглых шаринцев.

В этом убедились и мы с Лу, прикинувшись парочкой жрецов, которые ищут убежища в соседнем государстве. Дважды нас пытались опоить, еще несколько раз — ограбить на дороге. Однажды на нас вообще напала дружина какого-то местного аристократа, и мне пришлось выложиться на полную катушку, чтобы никто не ушел оттуда живым. И это всего за три дня пути! Тогда же был тот редкий день, когда я снимал перчатку с правой руки и брался ею за посох.

На том самом большаке я и нащупал предел собственных возможностей. По факту, перчатка была частью доспеха Первородного, то есть, его частью, если рассматривать Пала как неделимую сущность. Как только моя новая правая рука касалась посоха, его сразу же накачивало кроваво-красной магией бога Войны, и тут начиналась лютая грязь. То, что я делал с помощью посоха на арене в Ламхитане… Ну как вам сказать, подобные выкрутасы стали почти обычными. Отдача все еще мучила и била по рукам, но большую ее часть гасил либо сам посох, либо латная перчатка бога, так что я буквально приблизился к статусу истребителя армий. Правда, за пользование силой бога войны приходилось платить. Выражалось это в длительной слабости, иногда температуре, если я перенапрягался. В моменты магического «отката» мне казалось, что часы моей жизни начинали свой ход вновь, причем с утроенной силой. Проверять, на самом ли деле перчатка, как паразит, черпает силы прямо из моего сердца и организма, мы не стали. И не потому что у меня была великая миссия, я был ценен или уникален. Нет, просто в тот день, когда я вслух высказал предположение о том, что доспех Первородного вытягивает из меня жизнь взамен на силу, Лу на полном серьезе запретила мне этой перчаткой пользоваться. Ну, только в самых крайних случаях.

Вы когда-нибудь спорили с любящей женщиной? А с любящей, но при этом еще и очень сильной женщиной? Удовольствие, скажу я вам, ниже среднего. Да и спорить с богиней я не хотел и не видел смысла. Она была права. Если я смертен, а мы все же думали, что я могу умереть от старости даже с этим черным довеском вместо руки, то расходовать время жизни на то, чтобы кого-то эффектно отправить к Фору… Для этого у меня была ментальная магия Лу, да и сама богиня очень быстро превращалась в опасную фурию.

В итоге мы вернулись на север. Кроме того, что на континенте было слишком недружелюбно и опасно, мы постоянно нарывались на посланников Единого. Эти безликие куклы, которых я про себя прозвал ищейками, буквально кишели как на территории шаринцев, так и в Гонгорском Королевстве. Доходило до того, что нам с Лу пришлось принять несколько не самых приятных сражений на территории безмирья, из которых мы, впрочем, вышли победителями. Тут, на территории Бланда, они появлялись намного реже. Мы научились их вычислять… чувствовать, не знаю, как объяснить. Просто окружающий мир неуловимо менялся, когда рядом, в бездне, была ищейка. Этому нельзя научить, это можно было получить только с опытом. Магия становилась вязкой, как само пространство, а безмирье замедляло свое хаотичное движение, будто там падала температура, и кисель из тьмы застывал до состояния желе. Полная остановка — это когда уже ищейка была совсем рядом, готовая атаковать. В какой-то момент мы поняли, что придется заниматься периодической прополкой. Примерно раз в неделю-две мы натыкались на посланника враждебного божества и растворяли его в безмирье, что, впрочем, было не слишком эффективно. Об этом нам поведала Оранса, которая периодически навещала нас двоих. Старшие выяснили, что убить ищейку до конца невозможно — только растворить в пространстве. В таком вот виде она возвращалась к хозяину, получала новую форму и все повторялось… Одно хорошо: они не имели прямого соединения друг с другом. Так что пропажа одного-двух посланников, по всей видимости, не слишком волновала Единого, тем более, все боги, как старшие, так и младшие, вели на них активную охоту. Как раз на просторах безмирья я чаще всего и пользовался силой Пала, но основную работу выполняла Лу, я был так, на подстраховке.

Столько воспоминаний, столько всего произошло… Когда мы осели в Бланде, то поняли, что через полуостров пойдет поток беженцев. В первую очередь — жрецов и магов, которые уже стали тонким ручейком просачиваться из агонизирующего княжества дальше, на восток, в поисках лучшей жизни.

Тогда я стал строить сеть.

Перво-наперво я отправил весточку Орвисту, который к тому моменту, по рассказам Лу, изредка посещавшей свои алтари в Клерии, вернулся из Ламхитана, вплотную занялся коммерцией и развитием бензинового бизнеса, который я ему оставил «в наследство». Собственно, весточку я послал вместе с богиней. Лу потом долго рассказывала, как вытянулось лицо молодого графа, когда она, призрак прошлого, появилась у ворот поместья с требованием увидеться с хозяином.

Не знаю, что Орвист наплел Эдит, но Лу задержалась у него почти на неделю, обсуждая возможные варианты торгового маршрута на запад. На самом деле, вариантов было не слишком много — надо было налаживать контакты с Токонской Империей, где у Клерии исторически были не слишком сильные позиции. Чем-то помог Арван, который стал Орвисту зятем — молодому Арху удалось покорить сердце Айрин, хотя, по рассказам Лу, девушка не слишком и сопротивлялась, очарованная как мужчиной, так и его родной страной — в каких-то вопросах пришлось посылать купеческие миссии. Но желаемого мы добились: уже через полтора года через Бланд стали регулярно ходить нанятые Орвистом команды. Маршрут кораблей был весьма предсказуемым. Через торговый перешеек полуострова велась перегрузка, и уже из порта Дуртон флотилии отправлялись во внутреннее море, которое больше выглядело каким-то огромным проливом или как называется вдающаяся в сушу вода, не знаю. Шли корабли максимально на юг, до гонгорского порта Фордок, а оттуда — уже землей, на территорию Империи.

Не сказать, что предприятие это было очень выгодным, но в накладе граф не оставался. На обратном пути нанятые торговцы подбирали «пассажиров», за перевозку которых граф де Гранж щедро платил по возвращению в Клерию. Само собой, через подставных лиц.

Под прикрытием западной торговли между Клерией и Бландом постоянно курсировало еще несколько быстроходных судов, которые заходили во все крупные и средние порты на восточной стороне полуострова, подбирая характерных пассажиров, которых профессионально «вели» местные криминальные элементы.

Как я вышел на воров? Это было очень дорого, очень сложно и стоило Орвисту целого состояния, которое из него выбил Кай Фотен.

Нам пришлось выкупить жизнь главного вора Пите — Ирдиса.

Мужчина продолжал отбывать «пожизненное» в темницах короля, хотя и не с таким комфортом, какой я ему обеспечил на первых порах. Но он был жив и оказался готов сотрудничать. Конечно, Лу пришлось провести небольшое внушение — куда уж без перестраховки — и пообещать вору, чья голова обошлась нам в десять тысяч золотых и целый вагон тяжелых взглядов от короля и семейки де Шонц-Вилен, все возможные божественные кары за предательство, но в целом Ирдис оказался договороспособен. А когда мужчина узнал, что придется и вовсе заниматься привычным для него делом — контрабандой людей и грузов — так и вообще оттаял и стал весьма независимой, но незаменимой частью нашего гуманитарного предприятия.

Конечно, пребывание в застенках подмочило его репутацию и воровская власть в Пите сменилась, но у Ирдиса осталось достаточно контактов на Бланде, чтобы быстро построить сеть из доносчиков в лице местных душегубов, пиратов, портовых проституток и прочего люда. На это дело ушли почти все мои сбережения и доходы от самогоноварения, что исправно отчислял мне Орвист — еще восемь тысяч золота, но оно того стоило. В общей сложности мы смогли спасти около тысячи человек. Из них полторы сотни — маги разной степени силы.

Многие погибали в пути, конечно. В лучшем случае мы успевали находить каждого пятого, если не седьмого, а может — и каждого двадцатого — кто отправлялся по «северному маршруту» на восток. Слухи о том, что через Бланд можно добраться до безопасной Клерии, Паринии или Ламхитана распускались знакомыми Ирдиса исправно. Только плати.

И мы платили. Да, в людском потоке было много магов-слабосилков, их родственников, беглых жрецов и просто беженцев из княжества, но при этом все предприятие в перспективе окупалось. Мигне — город, подконтрольный семейству де Гранж — довольно быстро стал магическим центром всей Клерии. Орвист по моему совету охотно нанимал слабеньких магов, которые были привычны к простой работе со своей силой. В первую очередь их устраивали «технологами» на винокурни.

Да, мечта идиота свершилась, правда, я этого не увидел. Но все же один маг-огневик кипятил брагу, а маг воды ее охлаждал, контролируя температуру холодильника на змеевике. Маги земли укрепляли котлы. Работа в графстве кипела и с каждым месяцем продукция де Гранжей становилась все лучше и лучше.

Наиболее перспективных магов, особенно тех, кто занимался научной работой, Орвист переправлял к зятю в Ламхитан, за что уже Арван платил звонкой монетой. Там им находилась как работа, так и вообще, новое место в жизни. Ведь маги княжества также поклонялись Палу и Софу, как и сами ламхитанцы.

Все это намеренно делалось мимо кассы Кая Фотена.

Нет, я не затаил зла на клерийского монарха, ведь его логика и поступки были просты и понятны. Он — это Клерия. Клерия — это Кай Фотен. И никак иначе. То, что случилось в Пите, было на пользу Клерии, о чем свидетельствует разгромное поражение Бренна. Но вот укрепление связей престола с некоторыми домами клерийской и паринийской аристократии… Скажем так, от новых друзей Кая я был не в восторге, хотя Сания пару раз и пыталась вывести Орвиста на откровенный разговор. Все же кое-какую информацию с родины она получала исправно, а маги третьего и более высокого класса вообще с комфортом и, не особо-то таясь, путешествовали вместе с флотилиями, что фрахтовал граф де Гранж для своих эксклюзивных поставок в дружественное Клерии южное государство.

Но мой друг не дрогнул. В долю короля не пустили, он получал свою часть магов на общих правах — если они не принимали предложения Орвиста о работе, отказывались отправляться в Ламхитан и вообще, всячески показывали, что помощь им больше не нужна. С таких людей бралась расписка «за услуги» на символические три «короля» — покрыть расходы на перевозку — и они отправлялись своей дорогой. Пока никто не отказался, кстати говоря. Маги были народом гордым и всегда платили по счетам.

Не думаю, что Кай был таким уж дураком и не понял, откуда в его королевство потек ручеек из магов и жрецов с шаринским акцентом. А даже если сам не понял — так ему Арман де Шонц-Вилен должен был моментально объяснить. Наше предприятие было таким наглым, что от взора канцелярии точно укрыться не могло. Одни только постоянные визиты Лу в дом де Гранжей — это уже явный сигнал о том, чьих это рук дело. Но Кай никаких препятствий нам не чинил, понимая, что более доверять ему так, как раньше, я не могу, а если он начнет давить, то все рассыплется. Хотя бы тот же Ирдис, которого мы выкупили у него с вполне понятной целью, мог вообще отказаться работать, если бы хоть на каком этапе вылезли уши канцелярских гончих.

Сотни лиц, историй, судеб. Мы с Лу осели на самом краю маршрута, перехватывая первую волну беженцев и наблюдая за происходящим из, так сказать, первых рядов. Кваттские корабли устроили шаринцам блокаду на море на восточном направлении, в основном, чтобы парализовать их торговлю, но это заблокировало и основной маршрут на Дуртон. Так что с каждым месяцем все больше и больше людей проходило через наши с богиней руки.

Конечно, ничего бы этого не было, если бы не возможность Лу путешествовать между алтарями. Правда, в каждом нашем жилище мне пришлось усердно намолить ей алтарный камень, но усилия того стоили. Сейчас Лу заменяла всему нашему предприятию сотовую связь. Орвист был в курсе, а Ирдис, как умный человек, лишних вопросов не задавал. Конечно, он навел кое-какие справки и то, что удалось найти, его не обрадовало от слова совсем. Так что с Лу он держался очень почтительно, даже более уважительно, чем при разговоре со мной, человеком, который снова дал ему, убийце и вору, свободу.

Но это был принцип меньшего зла, да и я никогда не ощущал себя героем в белом плаще, который стоит весь такой красивый и чистенький. Нет, отнюдь. Просто сейчас я делал то, что считал нужным. А нужно было спасать людей. Жрецов ждала страшная участь в петле или на дыбе, настоятелей крупных храмов — костер. А вот магов, перед тем как сжечь в очищающем пламени, предварительно долго и со вкусом пытали. Я пришел к выводу, что эманации боли и страданий — это тоже сила. Особенно, если испускает эти эманации сильный маг.

Впрочем, одним гуманизмом моя затея не ограничивалась. Пропуская через свои руки людей, будто кит через ус — планктон, я пытался выловить информацию. Знания. Мне надоело полагаться только на то, чему я сам смог научиться, да чему смогла научиться когда-то Лу. Мне нужны были знания по ментальной магии.

Я повстречал множество интересных людей и сильных магов. Но все они были стихийниками. Менталисты были настолько редким явлением, что их уже сотни лет не видели даже в статусе рабов и в какой-то момент я стал думать, что вообще оказался последним магом разума в мире. Другого объяснения этому я не видел, потому что ни одного собрата по навыку или хотя бы человека, который бы знал живого мага разума, мне не повстречалось.

А потом пришли они.

Эта парочка, старик-воздушник и девица-огневичка.

Этот день был совершенно обычным, такой же, как и любой другой в ту неделю. Я тихо занимался своими делами: для поддержания легенды в глазах как жителей города, так и войск Кватта, которые шастали тут туда-сюда, пришлось на самом деле заняться местной бухгалтерией. Лу помогала мне с письменной работой — просто потому что могла. Это была наша с ней маленькая игра, по сути-то, ведь именно так мы работали с ней когда-то давным-давно, десять лет назад, в баронстве Амера Тиббота.

Единственное, у меня были отличные перья, бензиновые лампы и мутное, но достаточно чистое стекло в окнах — все втихую привезли на лоханях, которые гонял Ирдис по западной части Бланда между вольными городами. На этих же суденышках нам прибывало хорошее вино, продукты, кое-что из одежды, потому что часто люди добирались до полуострова чуть ли не полуголыми, ну и прочие необходимые мелочи, без которых моя жизнь не была бы столь комфортна.

В теории, все это могла перенести с собой Лу, но я видел, насколько тяжело давались богине «грузы». Ее божественное ядро, что заменяло душу, буквально тускнело от пары килограмм дополнительного веса, так что максимум Лу таскала для меня письма от Ирдиса и Орвиста, хотя обычно мне было достаточно просто нырнуть в чертоги разума и коснуться там сознания Лу.

Иногда мне казалось, что мы когда-нибудь там и застрянем. Уровень взаимопонимания в чертогах у нас был совершенно иной, нежели в реальном мире. Мы тренировались там, в том числе и проводили некоторые опыты, а возвращались в бренные тела крайне неохотно.

Меня это пугало.

Самым важным своим достижением я считаю раскрытие новых возможностей посоха. Мы много вечеров провели с Лу в разговорах и рассуждениях о том, что каждая руна на артефакте имела смысл. Клеймо Сидира — делало посох артефактом, это понятно. Руна Пала позволяла обращаться к мощи бога Войны, чем я периодически занимался, а в связке с латной перчаткой Пала у меня появлялось мощное оружие. Соф берег мой разум на просторах бездны от влияния пустоты, хотя это было уже не так актуально после того, как я стал Истинным Жрецом богини — брешей в душе больше не было. А вот что делала руна Калиты?

Да, разок я поймал посохом арбалетный болт. Это было приятно, но зная изощренность Энжи, я не был уверен, что этим все и ограничивается. Лу была со мной согласна, так что я методично обращался разумом к артефакту, накачивал ментальной и божественной силой, взывал к Барду и вообще, занимался всем, что только возможно.

И наконец-то у меня получилось. Посох изменился.

Калита — не только богиня бардов, артистов и путешественников. Она еще и изощренная иллюзионистка, игривая богиня, которая виртуозно обманывает публику.

Именно с помощью руны Калиты я научился менять внешний вид артефакта, как минимум, скрывать его странный вид и вязь, которая светилась фиолетовым, если я вкладывал в оружие ментальный конструкт, или красным, если я брался за него правой рукой. Причем это было не отводом глаз, как если бы я использовал ментальную магию, нет, это было почти божественное чудо. Посох на самом деле становился деревянной, обитой железными кольцами палкой, с которой можно свободно выйти на рынок или отправиться в путь.

Когда я научился стабильно маскировать артефакт, то вообще почти перестал выходить без него из дома. Ну а что? Я был просто калекой, который опирался на посох путника. Не самый качественный, кстати говоря. А рассеивался морок практически моментально, мне нужно было только обратиться к истинной форме оружия, чтобы в руке вместо деревяшки у меня вновь оказался могучий артефакт богов.

Малец-посыльный, который дежурил у пристани, прибежал после обеда. Двое, старик и девчонка, по осанке которой сразу видно — либо аристократка, либо магичка. Рядиться в простое платье человек благородных кровей не стал бы, точно не из Шаринского Княжества, так что вариантов оставалось немного. Магичка. Старик с ней? Родственник? Жрец? Это надо было выяснить.

Я знал, что рано или поздно народная молва выведет их к моему порогу. Сегодня или через несколько дней — эти люди постучатся в мою дверь. Беспокоили только солдаты Кватта, которые квартировались в городке уже третий месяц и, судя по всему, уходить отсюда не собирались. Место было достаточно глухое и даже городской голова слабо понимал, какому из кланов полуострова мы на самом деле подчинялись. Налоговой базы тут было — слезы, так что нас особо никто не тревожил. Во всяком случае, за последний год каких-то реальных «властей» выше пройдохи-головы я так и не увидел. А смотрел я очень хорошо, можете поверить.

Прямо сейчас Лу не было дома, она отправилась в Апихан, крупнейший портовый город Бланда, в котором квартировался Ирдис и откуда бывший главный вор Пите вел наши дела. Так что встречать гостей мне придется самому.

— День добрый вам! — поприветствовал я девушку и старика.

— Вы хозяин? — старик выглядел удивленным, видимо, ожидал увидеть в счетоводе своего ровесника, а не молодого подтянутого мужчину, — Мы тут по поводу постоя спросить.

Я посмотрел на парочку спутников и ощутил, как от них двоих тянет какой-то древней, непонятной силой. Переводя взгляд со старика на девицу, я пытался понять, что с ними не так. Архимаги? Нет, совершенно нет. Сейчас я видел их источники, которые плескались внутри душ и понимал, что это магики средней руки. Не слабосилки, нет, но не выше второго класса, если пользоваться классификацией академии. Тогда что с ними не так? Я обратил внимание на мешок за спиной магички. Силой тянуло именно оттуда.

Моя правая рука, сейчас затянутая в кожаную перчатку, как-то странно нагрелась, будто бы я был в бою и на ней сейчас полыхает руна Пала. Я даже неосознанно прижал ее к телу, чтобы ненароком не потянуться на неизвестный зов. Пришлось усилием воли подавить это желание и расслабиться. Этих путников нельзя спугнуть.

— Да, есть комнаты! — ответил я настолько благожелательно, насколько был вообще способен, — И ванная даже есть, только воды надо будет наносить с колодца, да за дрова уплатить! Но это тут дело дешевое, леса вокруг хватает. Проходите!

— А по цене… — начал смущенный старик.

Видимо, переплыть пролив и добраться до полуострова стоило им немало. Да, они отдали почти все, я слышал это по мыслям старика, которые сейчас метались из стороны в сторону, как напуганные птицы. Они были почти на мели.

— Три княжеских серебра в неделю, — мгновенно ответил я, называя не то что минимальную — бросовую по местным меркам цену за постой, — За двоих, — быстро добавил я, делая предложение не просто идеальным — таким, что отказаться от него невозможно.

Старик мгновенно расслабился, девушка тоже, как мне показалось, стала понимать, что им крупно повезло. Чтобы зафиксировать успех, я потянулся к обоим силой Лу — да, богиня научила меня этому фокусу — и легко коснулся души огневички, накачивая девушку покоем.

— За продукты рассчитаемся, но это тоже не сильно дорого. Но вы проходите! Проходите! — добил я неизвестных.

Будто в подтверждение своих слов, я поднялся на невысокое крыльцо и открыл дверь в дом, приглашая уставших, потерявших родину магов пройти внутрь.

Все, они согласились. Старик двинулся в сторону дома, девушка тоже перехватила свою котомку и шагнула вслед за старшим товарищем.

Когда оба зашли внутрь, я оглянулся по сторонам, прощупывая улицу на предмет свидетелей. Больше всего меня интересовало, были ли рядом соглядатаи Кватта или солдаты империи. Убедившись, что свидетелем этой сцены был только соседский мальчишка, я удовлетворенно закрыл дверь в дом, ограждаясь от внешнего мира.

Парочка мялась в сенях, которые заменяли прихожую. Я предложил обоим пройти в столовую, куда вынес корыто с чистой водой и пару простых льняных полотенец.

— Умойтесь с дороги, а вечером можно будет набрать ванну, — сказал я. — Есть еще баня, но, насколько мне известно, в княжестве не очень жалуют этот способ мытья.

Старик как-то напрягся, девушка же никак толком не отреагировала, рассматривая комнату.

Мы с Лу постарались сделать наше жилище уютным. Стены были чистыми, ровными и выбеленными раствором мела и извести, потолки — достаточно высокими, метра два с половиной. В слишком низких помещениях я со своим высоким по местным меркам ростом чувствовал себя неуютно. Но больше всего внимания девушки привлекли бензиновые светильники, которые висели по периметру комнаты, на каждой из стен, и застекленное окно. Все это стоило немалых денег.

— Знаете, я бы наверное попробовал баню… — проскрипел старик, — не думаю, что ванная справится с той грязью, что я набрался по дороге сюда.

— Как пожелаете, — просто ответил я.

— Вы очень хорошо говорите по-шарински, молодой человек. Где-то учились? — внезапно сообщил мужчина.

— О, нет, я и моя жена просто много путешествовали. Знаете, побываешь там, побываешь тут, вот язык и как-то выучился.

Внезапно старик подскочил с лавки, на которой уже успел устроиться, примостив свой мешок в ногах.

— Ох! Извините старика! Извините! Так грубо, видно же, что вы человек образованный! Так грубо! Меня зовут Кротан Нагаль, можно просто Нагаль. А это…

— Ваша внучка? — подсказал я старому магу.

— Да! Вы так проницательны! Моя внучка, Рисанриэль!

— Можно просто Риса, господин, — подала голос девушка. Говорила волшебница негромко, голос ее был низкий, хотя я чувствовал, что частенько он может срываться и на истеричные нотки.

— Да, очень приятно, добро пожаловать. Меня зовут Антон, а мою жену, что сейчас в отъезде, Лу. Я думаю, сегодня или завтра вы с ней познакомитесь, она скоро должна вернуться.

— Не боитесь отпускать жену одну? Я так понимаю, она так же молода, как и вы? — спросил любопытный старик, умывая руки и лицо.

Вода быстро стала серой, и я понял, что ее надо будет точно сменить.

— Мы много путешествовали и она неплохо владеет мечом, так что нет, я за нее не тревожусь, — я не видел смысла врать этим людям, потому что рано или поздно им придется раскрыть мне свою тайну.

Хотя какая тут тайна? У обоих поперек лба только что написано не было, что они беглые шаринские магики.

— Слышали, вы местный счетовод? — спросила Риса.

— Да, есть такое. А жена помогает с бумагами и письмом, — я демонстративно поднял правую руку, которую выдавал за увечную.

— О, какая-то травма или врожденное?.. — это был уже Нагаль.

— Сильный ожог, скорее. Повреждены связки и мышцы, так что пишу я отвратительно грязно, стыдно людям показать.

В последних словах была часть правды. Я на самом деле писал отвратительно, что левой, что новой правой рукой, хотя мелкая моторика вернулась ко мне целиком. Ну не смог, не смог я за десять лет в этом мире привыкнуть к проклятым перьям! Дайте мне ручку!

В какой-то момент своей жизни я уже подумывал о разработке хотя бы перьевой металлической ручки, но эксперименты показали, что мои навыки письма это не спасет.

В принципе, все прошло тихо-спокойно. Путники умылись, я соорудил для них легкий обед из того, что осталось еще с вечера — я старался готовить на несколько порций, чтобы лишний раз не разогревать печь — после чего показал путникам их комнаты наверху. Ну как комнаты, скорее небольшие каморки, дом, все же, был небольшим, но у каждого теперь был свой угол, спальное место и небольшой комод-шкаф, сбитый из обтесанных досок. Старик Нагаль всучил мне пятнадцать княжеских серебряных за следующие пять дней постоя, хотя я вовсе забыл о деньгах.

Вечером я вместе с новыми квартирантами натаскал воды в большую медную ванну, которая ютилась в небольшой комнатке на первом этаже. Риса опять очень внимательно разглядывала как саму ванную, так и застекленные окна, но ничего не сказала. В целом, я не таился перед магами, они должны были понимать, куда попали, но вот в этот раз мне было просто любопытно, когда у новичков возникнет критическая масса вопросов. А вопросы появлялись всегда. Просто кто-то начинал спрашивать раньше, а кто-то — позже.

Я чувствовал зов чего-то в вещевом мешке Рисанриэль. Спрашивать, что они прут с собой из Княжества было рано, да и большинство магов были скрытными персонажами, но это могло быть банально что-нибудь опасное. Пару месяцев назад у нас гостил идиот, который вывез из какого-то форта охранный амулет магии огня. Так мало того, что он хранил его просто на дне мешка, так еще умудрился и повредить! Спасло нас от локального взрыва только то, что я додумался схватить красный камешек, который когда-то был рубином, и сжать в правой руке.

Бахнуло тогда знатно — в голове гудело еще два дня, плюс мне обожгло брови, но всю магическую силу перчатка бога Войны поглотила. Правда, меня потом еще неделю подмывало оторвать голову тупому и жадному магику, который приволок в мой дом эту бомбу, но его спасло то, что за ним пришел один из кораблей Ирдиса.

Что принесли эти двое? Новости с юга приходили не слишком радостные: столица и Академия вроде как пали, так что стоит ожидать всплеска потока беженцев, после чего моя сеть перестанет иметь какое-либо значение… Только если отправляться на материк и вскрывать застенки, в которых держат колдунов и жрецов. Но выступать в одиночку против машины целой империи? Не думаю, что это здравая идея. Плюс по мыслям Нагаля я понял, что и он, и Рисанриэль — сотрудники Академии. И не просто сотрудники — архивариусы, чтобы это не значило. Они занимались скорее исторической, чем хозяйственной работой. Вели записи, структурировали информацию, все в таком духе.

Учитывая мое стремление получить доступ к информации о магии, эти двое были очень желанными и даже ценными гостями. Осталось только добиться от них некоего подобия откровенности.

Ужин прошел в относительно спокойной атмосфере. Я приятно общался с Нагалем, рассказывая любопытному старику о странствиях последних лет, о приключениях и о местах, что мы повидали с Лу. Некоторые моменты, конечно, приходилось сглаживать, иногда — откровенно врать, но в целом вечер прошел хорошо.

Уже когда мы собирались расходиться по комнатам, вернулась Лу.

Богиня вошла бесшумно — ее алтарный камень стоял на заднем дворе, прикрытый ветвями дикой северной яблони, так что она как будто бы выходила «из сада». Я даже специально лавочку под деревом поставил, чтобы ни у кого не возникло сомнений.

Прибытие богини я ощутил сразу же. И по вздрогнувшему пространству бездны, которое я сейчас чувствовал постоянно, находясь буквально на полпальца в состоянии «нырка» в чертоги, и по волне эмоций, исходящих от самой Лу. Она соскучилась и у нее были новости.

Я быстро предупредил богиню, что у нас гости, так что вошла она, не сверкая фиолетовыми от магии разума глазами, как это обычно с ней бывало, а вполне обычной молодой женщиной, которая утомилась с дороги.

С магами она познакомилась быстро. Перекинулась парой слов с Нагалем, после чего взяла в оборот Рису. Вести задушевные беседы с магичками Лу научилась на отлично, так что довольно быстро девушка расслабилась и стала рассказывать свою версию событий, которые привели их в наш с богиней дом. В целом, легенда этих двоих не выдерживала никакой критики. Риса постоянно называла Нагаля то дедом, то дядюшкой, то мэтром — все вперемешку. Не отставал от нее и сам старик, на ходу выдумывая ненужные детали и называя ничего не значащие имена.

Но слушать и внимательно кивать головой приходилось. Я уже послал Лу короткий образ того, что гости у нас — крайне важные и серьезные. Так что надо было только дождаться, когда маги окончательно наболтаются и отправятся на боковую. А потом я обсужу со своей богиней, почему моя правая рука чуть ли не полыхнула огнем вблизи вещевого мешка Рисанриэль. То, что это была реакция на содержимое котомки, а не на саму девушку, я был уверен железно: сейчас Риса сидела прямо передо мной и меня ничего не тревожило.

Уже лежа в постели с Лу и привычно обнимая богиню за плечо, я прислушивался к своим ощущениям. Было тревожно и неуютно.

— Чувствуешь? — тихо спросил я богиню.

— Ага.

— Что это?

— Без понятия, если честно. Артефакт?

— От моего посоха таких волн не исходит, — я посмотрел на свою руку, которая тускло сверкнула черным металлом в свете пробивающейся через оконное стекло луны.

— Старик тоже нервничает. А вот девица ничего толком не понимает. Для нее это просто бегство от войны, — прошептала Лу.

Загадка этих двух крылась в вещевом мешке Рисанриэль, и, по уму, стоило бы дождаться, когда обоих квартирантов не будет дома, чтобы проверить их вещи. Но если я найду что-то такое, с чем не смогу справиться? Или у меня от длительной «двойной» жизни уже стала ехать крыша?

Не придумав ничего дельного, я уснул.

Утром, стараясь не разбудить Лу — уж очень богиня любила поспать, осталась привычка еще с тех времен, когда она была заперта в человеческом теле и связана со мной договором Георы — я спустился вниз и начал заниматься своими делами. Растопил печь, достал из ледника мясо и немного овощей. Пока горел огонь и готовились угли, я вышел на задний двор, немного размяться.

Годы путешествий сделали утренние тренировки привычкой. Больше я никогда не позволял себе раскиснуть или зазнаться — для мотивации достаточно было посмотреть на черную стальную руку. Так что за те полчаса, что у меня были, я успел сделать простую растяжку, повисеть на перекладине, потягать специально отлитую местным кузнецом для меня гирю и немного поработать с посохом.

Сейчас артефакт выглядел и ощущался, как простая обитая железом деревяшка и только идеальный баланс непримечательного с виду оружия выдавал в нем изделие богов. Впрочем, если сильно постараться, и этот недочет можно было устранить — руна Барда позволяла сделать и такое — но я считал настолько глубокую маскировку излишней.

— Хозяин! Доброе утро!

Это был старик Нагаль.

Я, быстро заканчил связку из нескольких ударов и повернулся к старому магу.

Выглядел Нагаль лучше, чем вчера, домашняя еда и теплая постель пошли ему на пользу. Темные круги усталости еще не ушли из-под глаз, да, наверное, не уйдут уже никогда — возраст — но вот цвет лица стал ровнее.

— И вам доброе утро, господин Нагаль! Что-то вы рано!

— Это вы подорвались на рассвете, молодой человек! Я в свои тридцать просыпался на несколько часов позже! А теперь, вот, старик. Только солнце встанет, так и мне уже никакой сон не идет! Пора подниматься!

Я про себя оценил то, что Нагаль назвал меня тридцатилетним. На дворе стояло начало осени, уже холодало, а через два месяца будет мой день рождения. Тридцать девять лет. Мне было уже почти сорок, но божественные силы Лу и Пала остановили для меня время. Во всяком случае, пока остановили.

— А! Это просто выработанная годами привычка! — ответил я в тон старику.

Нагаль только покачал головой.

— Что ваши годы!.. Эх…

— Господин Нагаль, завтракать будете? Я поставлю?

— А госпожа Лу, что с ней? Не здоровится?

— О! Нет! Просто еще спит. Знаете, работа с пером требует точности, так что тяжелой работой занимаюсь я. Да и полезно утром размяться, — я лукаво посмотрел на старика, он ответил мне тем же.

Вроде, прокатило.

Тут обычно по утрам на хозяйстве были женщины, мои же привычки немного ломали местные устои. На самом деле Лу научилась готовить за последние пару лет, но не так, чтобы прямо хорошо. Так что занимались мы этим по очереди, или вообще ходили перекусить куда-нибудь в трактир. Деньги позволяли.

Старик скрылся в доме, я же в последний раз взмахнул посохом, окатил себя холодной водой из бочки и, фыркая, тоже двинулся в сторону кухни. Как разговорить мага было непонятно, но найти к нему подход стоило. Шансов же с молодой магичкой у меня не было совершенно, учитывая, что уже пятнадцать минут она внимательно наблюдала за мной через маленькое окошко своей комнаты. И ее настроение мне не нравилось от слова совсем.

Благо, я привык носить перчатку всегда и везде, снимая ее только на ночь, когда оказывался в одной кровати с Лу. Так что ничего необычного она не должна была заметить. Я очень на это надеюсь.

Глава 2. Визитеры

Три дня прошли тихо и спокойно. Квартиранты отъедались и отсыпались, и вообще, больше были похожи на сонных мух, чем на живых людей. А вот мир вокруг нас все это время жил и двигался, как двигались и слухи о новеньких в доме счетовода. Так что в обед четвертого дня постоя Нагаля и Рисанриэль, на пороге появился десятник Валл.

Валл был старым имперским служакой, который верил не в богов, а в чистый звон монеты. Со своими ребятами он появился здесь почти полгода назад и, вроде как, обеспечивал безопасность перегрузки и пополнения припасов кваттских кораблей, что заходили в порт Осфилда, но по факту, был представителем оккупационной администрации.

Как я уже говорил, Осфилд был настолько мелким и никому не интересным городком, что на него не позарился ни один из ближайших кланов, у которых своих проблем хватало. Так что царила тут легкая анархия, которой решило воспользоваться командование Кватта.

Конкретно с Валлом я быстро нашел общий язык. Вообще, персонаж этот был весьма каноничный, и одинаково гармонично он смотрелся как в доспехе имперского десятника, так к лицу ему была бы и форма условного старшины или прапорщика понятно какой армии какой страны. Собственно, вся моя высокая дипломатия заключалась в мелком откате и выпивке, которой я угощал при визитах как Валла, так и пару его ребят, что он брал с собой для солидности.

А являлся он с простой целью — проверить, не укрываю ли я магиков или жрецов. Но десятник знал, что я и Лу — приличная молодая пара, которая зарабатывает на жизнь уважаемым трудом, и всяких бродяг на порог мы не пускаем. Тем более — заносчивых и капризных магиков. Если у нас кто и останавливался, то только люди, которые потеряли во время войны кров или работу. И все как одни — погорельцы и бедствующие. То маг огня лезвием по кузне шарахнет, то маг земли — стены обрушит… Была даже семья, которая потеряла свой сад из-за того, что его затопил маг воды и деревья по зиме вымерзли и погибли, как и виноградная лоза. Короче, одна история трагичнее другой.

Эти байки за квартирантов травил я Валлу лично, охотно подливая ему простенький бренди, который выгонял тут же, на самопальном самогонном аппарате, который мне собрал один из толковых магов земли при помощи своей силы и под моим чутким руководством. Хотя я бы сказал, что это был не бренди, а чистейшая сивуха. Но Валлу нравилось как чувство быстрого опьянения, так и ритуалы, которыми сопровождалась выпивка. Особенно в плане закусывания и задушевного уханья после каждой стопки.

— Антон!

Валл уже перешагнул через калитку и развел в стороны руки, стремясь обнять рослого счетовода, которого он был крайне рад видеть.

— Господин десятник! Рад видеть вас! — я обнялся с военным, похлопав того по спине и плечам.

— Новости ходят, что новых квартирантов себе нашел. Опять шаринцы?

— А кто же еще, господин десятник, кто же еще, как не шаринцы? Люди-то бегут от войны, разные люди, сами знаете. Вот и находят у меня комнаты на постой. Я-то не жадный, как трактирщик наш!

— У! Возьми его ночная тьма! Прав ты, Антон! Сразу видно — умный человек! Трактирщик тут и вправду тот еще жук. Ты же про толстого Джавара?

— А про кого еще? — демонстративно удивился я.

Валл только сплюнул на песок.

— Он еще и пиво стал разбавлять, представляешь? Нет на него тут никакой управы!..

Я пригласил десятника в дом, а его бойцы, как обычно это и бывало, остались пока во дворе.

Грузный, со спитым лицом десятник уселся на лавку у стены, я же накрыл на стол нехитрую закуску и достал из погреба глиняный кувшин с самогоном.

— Вот хороший ты хозяин, Антон! И выпивка у тебя, говоришь, семейный рецепт настойки? Продашь, может? Золотая вещь!

Валл наблюдал, как я сорвал восковую пробку и сейчас разливал смердящую спиртом жидкость по двум небольшим деревянным стаканчикам, что заменяли нам стопки.

— Не, господин десятник, никак не могу. Иначе дух моего деда вернется из чертогов Фора и придушит во сне… — с наигранным сожалением ответил я.

— Эх, молодой, а не знаешь! Говорил же уже тебе, нет никаких чертогов! Это все обманка! Боги эти, Семерка, души людей пожирают после смерти, значится, кормятся смертными. Мы для них — как скотина. Сначала молимся значит, а потом, как эта закуска — на стол! В Единого верить надо!

Валл многозначительно поднял к небу палец, а через мгновение той же рукой схватился за стопку. Я повторил его движение, усевшись с другой стороны стола.

Сейчас дома никого не было. Нагаль и Риса отправились на городской рынок, посмотреть что из одежды. Корабль из Дуртона, который сможет их подобрать, будет только в следующем месяце — это узнала Лу от Ирдиса. Так что им придется тут пожить некоторое время, да и быть готовым к зимнему плаванию. Сама Лу отправилась к Орвисту, за наличностью и отчетами, которые граф подготовил для меня и нашего главного вора. Богиня не отказывала себе в удовольствии потрещать со старым боевым товарищем, да понежиться в барской медной ванне, в чем я не мог ее упрекнуть. Это же я смертный, который не может путешествовать между алтарями. А она — богиня. Чего ее винить? Опять же, это не мне воду таскать в ванну, а слугам… Пусть отдыхает.

— Ух! Хорошо пошла настоечка!

Десятник подхватил ногтями кусочек сыра и, не дыша, отправил в рот.

Я на спиртное не налегал, хотя мог в легкую перепить пройдоху, но свой стаканчик тоже опрокинул. М-да, правду говорят: с утра выпил — весь день свободен. Придется поработать с посохом, чтобы разогнать кровь, потому что сегодня я планировал еще заняться документами и пообщаться с Навалем. Старик был приятным и умным собеседником и иногда выдавал такую информацию, что уши его академического прошлого не просто торчали наружу — в полный рост поднимался призрак прошлой жизни.

— Может выдашь рецептик? — в последний раз, для порядка, спросил Валл.

Я отрицательно покачал головой, демонстративно закатив глаза. Мол, дедуля прибьет.

Десятник махнул на меня рукой и как-то отвернулся, рассматривая угол. Я же быстро положил перед ним три серебряные двушки шаринцев — откат за покой квартирантов.

— Каких-то бродяг ты пускаешь, счетовод, ей богу, — Валл не глядя смахнул взятку со стола, оценив вес серебра в ладони.

Я пожал плечами.

— Люди от войны бегут, господин десятник, откуда у них много денег? Еще и такие как Джавар три шкуры с них дерут. Знаете, сколько с них взял капитан той лохани, на которой они четыре дня назад приплыли?

— И сколько же?

Глаза десятника алчно блеснули.

— Десять золотых! С каждого! Все, что девице старик на приданое откладывал, как ее родители упокоились, все спустили, чтобы от дурных магиков сбежать! — выдал я.

На лице Валла было написано, что в следующий раз он будет «внимательнее» досматривать корабли с пассажирами. И поближе общаться с капитанами, само собой. На самом деле, перевозка людей с материка на полуостров — это единственное, чего Ирдис не смог организовать. Даже у бывшего главного вора клерийской столицы для этого оказались коротковаты руки. И дело даже не в деньгах: просто этот «рынок» был плотно поделен между шаринским воровским сообществом и некоторыми кланами Бланда, которые неплохо имели с бегущих от войны людей.

Короче, нравы везде были одинаковыми, вне зависимости от миров.

Посидели с десятником неплохо. Я влил в этого псевдо-прапорщика почти пол литра крепкого самогона и еще четверть — вынес его бойцам в стаканах, прежде чем Валл засобирался по своим делам. Дальше, прочь от моего дома. До следующих постояльцев. Ну, или через недели две-три, когда квартиранты опять уплатят мне за постой.

— Я кстати чего еще заходил, Антон, — всегда чуть расслабленное и хитрое лицо Валла стало вдруг серьезным, а говорил он сейчас ненормально тихо — тут сегодня утром к нам заявился один из окольцованных. Серьезный такой весь, важный, сразу спросил, где мы костер тут соорудили, чтобы, значит, неверующих сжигать. Про позорный столб спрашивал много. Короче, на всю голову ударенный, не знаю, его там в храмах Единого били по маковке или матушка о порог роняла темечком, это непонятно. Но вот ты, счетовод, будь аккуратней. Я все понимаю же, война кому беда, а кому работа. Тебе — работа, как и мне. А этому даже не работа — праздник. Так что это… пусть твои постояльцы не сильно отсвечивают, лады?

Я молча кивнул и положил еще серебряную десятку на стол — уже полновесную, клерийскую — которую вояка лихо сгреб ладонью.

Валл был не дурак и понимал, кого я тут прячу, не мог не понимать.

Но еще в первую же нашу встречу он почувствовал, что со мной и Лу лучше не связываться. Пусть я вел себя как простолюдин и счетовод, назывался счетоводом и добавлял в говор мусорных словечек, а Лу ходила, как хорошая жена, глаза долу, но Валл бы не протянул так много лет в армии, если бы у него не было животной чуйки. А чуйка говорила десятнику, нет, даже кричала, что перед ним не простой, пусть и рослый счетовод, и его маленькая черноволосая жена с огромными глазами, а два опасных хищника. С которыми лучше не связываться. Навык этот у десятника был прокачан настолько сильно, что он даже время от времени косился на мой посох, который выглядел совсем уж убого: у любого барда или артиста оружие будет лучше. Но нет, Валл при наличии у меня в руках посоха, который я, якобы, использовал как трость и опору, неосознанно конечно, но всегда становился вне радиуса прямого удара. Будто знал, что вот эта палка опаснее любого меча.

Поэтому все месяцы, что Валл провел со своими солдатами в городе, он не доставлял мне и Лу проблем. Нащупал, что можно получать откат на пивко и падших женщин не первой свежести, да и довольствовался этим. Я даже думал, что если бы не предложил ему денег и не угостил выпивкой раз-другой, так он бы просто обходил мой дом стороной. Но литры самогона, потраченные на вояку, все же принесли кое-какие дивиденды. Я одним из первых узнал, что в город тихо прибыл высокопоставленный жрец Единого.

И сейчас Валл попал меж двух огней. Он не мог ослушаться приказов окольцованного — так за глаза называли жрецов из-за белого или черного, в зависимости от ранга и обязанностей, круга на плаще или длинной, в пол, монашеской рясе. Тут же в городе нарисовался фанатик, опасный, истово верующий фанатик, который был готов отправить любого верующего в Семерых на костер. И плевать ему, что Осфилд находился на территории Бланда — город был, фактически, ничейным, приграничным. Никто и не хватится, а веру в своего бога нести ему хотелось.

— Ну, пойду я! — голос бухого десятника стал веселым и зычным, как и обычно, — Хороший ты мужик, счетовод! И жена твоя, не девица, а просто прекрасный цветок! Глаз не оторвать! Передавай привет от старика Валла ей! Эх! Был бы моложе лет на двадцать, мигом бы ее у тебя увел!

Мы оба посмеялись этой незлой шутке, и я уже стал проводить десятника к дверям, как на дворе послышался какой-то шум, ругань, а потом крики.

Валл мгновенно толкнул дверь плечом и увидел, как один из его бойцов катается по земле, держась за промежность, а второй замер весь бледный, глядя куда-то в пустоту. Над поверженным же противником стояла Рисанриэль, чьи глаза сейчас полыхали от рвущейся наружу магии огня.

— Оскопить тебя надо было бы, кваттский ублюдок! Понятно?!

На левой руке девушки, которая была чуть вытянута в сторону второго бойца, метался огненный шарик. Небольшой, диаметром с крупную монету, но чрезвычайно опасный. Такой прошивал любую броню в упор насквозь, а целили такой «пулей» в район сердца или в голову, разгоняя до неприличных скоростей.

Увидел магический огонь и Валл, впрочем, Риса уже погасила пламя, еще раз от души пнув противника между ног. Завершил экзекуцию смачный плевок на скрючившегося от боли бойца.

Только после этого я заметил, что платье Рисы было чуть надорвано в районе лифа. Видимо, кто-то из солдатни решил пощупать магичку за «мягенькое», а бюст у нее был весьма выдающимся.

Я только мысленно застонал, впрочем, подобная же реакция была и у Валла. Ну как так?! Почему сегодня?! Случись это в любой другой день, мы бы с десятником затащили солдатиков в дом, напоили до поросячьего визга, а потом завели в трактир, где искали клиентов в том числе и падшие женщины. И весь конфликт был бы замят. Даже если бы они что-нибудь и сболтнули, то никто бы не придал этому значения уже через неделю. А не хватило бы «обслуживания» — добавил бы деньгами. Но нет, это должно было произойти сегодня, когда в город прибыл один из служителей Единого, который первым делом справился, где тут лобное место, чтобы разжечь костер.

— Валл, было приятно иметь знакомство, — тихо, только десятнику, сказал я, — но мы оба понимаем… С этим умником бойцы прибыли?

— Да, десятка два еще.

— Вот пусть они и идут, своих ребят не пускай и сам не иди. Ногу сломай, если надо, понял?

Десятник внимательно посмотрел на меня, будто бы хотел сказать: «А я знал! Всегда знал!» Ответом мне был короткий кивок.

Среди людей Валла не было верующих, а многие так втихаря продолжали молиться Семерке, особенно — Фору, ранее самому популярному богу в северной империи.

Я же становился перед тяжелым выбором: сдать двух магиков, чтобы сохранить легенду, либо же впрячься за туповатую Рисанриэль и ее наставника в полный рост. Два десятка солдат и один жрец… Если бы Лу была дома, я бы вообще не волновался о происходящем, но сейчас я был один, а арбалетные болты летали быстро… Плюс, я никогда еще не сталкивался с полноценным жрецом культа Единого, только слышал, что они могли подавлять способности магов. Значит, и моя ментальная магия будет не слишком эффективна? Или нет? Работаю-то я не со стихиями, а через бездну.

Вероятнее всего, сегодня я все и узнаю.

Вот только пережить два десятка солдат Кватта, которые обучены бою против магов, да еще и служитель… По словам Валла он был еще тем отморозком, который, так сказать, «огнем и мечом» нес «правильную веру» в массы.

Твою мать!

Я вытолкал Валла и его бойцов за калитку, помогая ковыляющему, но не осмелившемуся оспорить приказ командира солдату, после чего повернулся к Рисанриэль.

Девушка имела вид боевой. Ни тени раскаяния. Ноздри раздуты, грудь ходит вверх-вниз, кулачки сжаты, спина прямая, подбородок вздернут.

Я молча подхватил девицу за локоть и затолкал внутрь.

— Где Нагаль? — не спросил, а глухо прорычал я.

— Остался кружку пива пропустить в городе, через полчаса будет…

Еще раз твою мать!

Старый маг где-то загулял, а нужно, чтобы он срочно вернулся домой. Я метнулся во двор, кликнул бьющего палкой уже сухую траву соседского пацана и, бросив ему медную монетку, приказал срочно найти старикана и сказать, что у нас тут дом горит. Или что Риса заболела. Что угодно, чтобы он тащил сюда зад!

Таким злым пацан меня никогда не видел — а поручения мои он выполнял периодически — так что уже через миг я увидел, как малец несется по улице, чуть не теряя в липкой грязи свои деревянные башмачки.

Нагаль прилетел домой через десять минут — красный и нервный. Видно, что дед успел накатить не просто кружечку, а пол кувшина вина, и сейчас был откровенно не в кондиции. Особенно, после пробежки по улочкам Осфилда.

— Что?! Что стряслось?!

Магик посмотрел сначала на Рису, которая тихо надувшись сидела на лавке за столом, а потом на меня, подпирающего плечом противоположную стену. В таких позах мы и прождали старика все это время.

— Расскажи ему, Рисанриэль, а я послушаю, — ядовито предложил я слово магичке, за что меня чуть не прожгли взглядом.

— Мэтр Нагаль, один из солдат попытался меня облапать…

— И наша доблестная Рисанриэль отпинала его по яйцам, — вставил я. — А чтобы товарищ не пришел к нему на помощь, навела на него «огненную муху». Я правильно назвал заклинание? Это же была муха, верно?

От моих познаний в магии огня Нагаль опешил, а Риса вообще потеряла дар речи.

— Господин Антон, а что вообще солдаты Кватта тут делали…

— Приходили за взяткой, — просто ответил я, наливая себе полный стакан хорошего токонского вина из неприметного кувшина, что стоял на кухне.

Вино было отвратительно теплым, но намного лучше моего самогона. Об опьянении речи не шло: адреналин зашкаливал, сердце исправно прокачивало литры крови, и сейчас я мыслил слишком четко и здраво. А хотелось бы, чтобы это все было просто пьяным сном.

— За взяткой?..

— Ага, за взяткой, — повторил я вслед за стариком, — чтобы ваши магические задницы тихо сидели на моей шее и потом, погрузившись на корабль моих друзей, отбыли в Дуртон. И чтобы на ваше место прибыли другие магики, которым нужен кров. За их головы я бы тоже заплатил небольшую взятку, и все были бы довольны. Но вот она, — я тыкнул пальцем в Рису, — оказалась очень чувственной натурой с минимумом мозгов.

Девица вскочила с места, формируя на ладонях сразу два заклинания: огненное лезвие и еще одну «муху».

— Да ты, свинья, как смеешь?! — взвизгнула девица и с огромными от ужаса глазами, потому что чувствовала, нутром чуяла, что совершает огромную ошибку, отправила лезвие в полет.

Конструкт был не слишком широким и двигался медленно, так что я просто вскинул правую руку и впитал заклинание латной перчаткой бога Войны.

Маскировка из тонкой кожи, которая стоила три золотые монеты, вспыхнула, оголяя черную сталь и пылающую руну Пала на обратной стороне ладони. Пока девица не успела очухаться, я в два шага приблизился к ней и поймал пальцами мечущуюся над ее ладонью из стороны в сторону «огненную муху», погасив заклинание, что расплавляет кости, будто затушил свечу. Левой же рукой я отвесил истеричке оплеуху, повалив магичку на пол.

Мэтр все это видел в деталях, от чего у старика чуть не случился сердечный приступ.

— Кто-нибудь еще хочет поколдовать, или тут все же есть думающие головой люди? — спросил я в пустоту, оглянувшись при этом на Нагаля.

Риса, сидя на полу, потирала отбитую щеку, по которой уже стал расплываться синяк.

Я давно понял, что с такими людьми бесполезно вести разговоры. Лу тоже была когда-то такой, но тогда у нас было пять лет на то, чтобы она повзрослела и приняла мои методы и вообще, мою к ней любовь. Сейчас же у нас было примерно полчаса, так что пришлось использовать экспресс-методы. Я отдавал себе отчет в том, что этим ударом, скорее всего, нажил себе смертельного врага, но сейчас Рисанриэль была столь незначительна в моих глазах — скорее помеха и источник проблем, чем человек, о котором стоило бы заботиться — что мне было откровенно плевать на ее реакции.

— Милочка, если ты попытаешься сколдовать что-нибудь еще, я ударю тебя правой рукой, — сквозь зубы процедил я.

Подействовало. Риса наконец-то посмотрела на мою правую руку и увидела, что это даже рукой-то не было. Часть моего тела — артефакт с руной Первородного. После оплеухи перчаткой Пала выжить не получится.

— Так что будем делать, господа магики? Точнее, что делать с вами мне? Может лучше вытолкать за забор и отдать служителю Единого? У меня много домов, к тому моменту, как вас повесят на дыбу и вы что-нибудь ему скажете, я буду уже далеко отсюда. И меня никто не найдет, а если найдет — ему же хуже.

Я поднял правую руку и показал уже тускнеющую руну.

От впитанной стихийной магии чуть тянуло плечо. Было бы намного проще, если бы я сразу нанес удар, пусть просто рукой, пусть посохом — часть поглощенного вышло бы наружу, сейчас же мне приходилось переваривать чужую силу, для которой у меня не было вместилища. Процесс, скажу я вам, далекий от приятного.

Нагаль молчал, все еще держась за грудь, Риса вообще боялась пошевелиться.

Я, тяжело вздохнув, поднял перевернутую лавку, которую опрокинул, когда потянулся к магичке, уселся за стол и жестом предложил сесть с противоположной стороны Рисе и ее наставнику.

— Господин Антон, мы…

— Мэтр Нагаль. У вас минут пять чтобы убедить меня в том, что мне стоит выйти с вами против двух десятков бойцов Кватта во главе которых будет жрец Единого. С которыми я, скажу честно, дела еще не имел. Не с такими фанатичными и способными подавлять магию, во всяком случае.

Я почувствовал, как в голове старика зароились мысли. Разные мысли.

Придется играть в открытую.

— Не пытайтесь мне врать, — я демонстративно потянулся к ним обоим ментальной магией.

Мои глаза, не так ярко, как у Лу, но тоже полыхнули фиолетовым огнем, отчего Нагаль стал еще бледнее, а Риса наоборот, будто бы возбудилась.

— Так что вы предложите мне, господа маги, за свои шкуры? — я начал терять терпение. Время поджимало.

Надо или готовиться к драке, или валить отсюда.

— Менталист! Менталист! — старик хватал ртом воздух, — Что вам надо? Я расскажу, что угодно, пожалуйста! Заступитесь! О! Я знаю! Я знаю!

Старик сорвался с места и побежал на второй этаж, за своим мешком с вещами. Уже через полминуты он вернулся и вывалил на стол черную коробку.

— Что это? — спросил я.

— Мэтр, вы что творите… — пропищала Риса, но быстро умолкла под тяжелым взглядом старика.

— Это фолиант! Древний! Очень! Со времен, когда маги разума свободно ходили по земле! О запретной магии!

Я был поражен. Что?! Учебник?! Целая книга о ментальной магии почти неделю лежала в мешке этого старика в моем доме? И я не знал? Но как?

Все просто. Я покопался в поверхностных мыслях Нагаля. Он не мог его прочитать, никто не мог. Поэтому старик даже не думал о книге, она болталась на задворках его сознания.

Я рванул к себе коробку, которая оказалась старым переплетом — да, книга была с тех времен, когда обложку делали еще из дерева — и аккуратно открыл фолиант.

Внутри было что-то похожее на нумерацию на древнеклерийском или языке Токонской Империи, тут я был не силен, несколько иллюстраций и… Все?

— Он пустой, — я разочарованно посмотрел на старика, — тут ничего нет.

Нагаль мялся.

— В записях говорится, что прочесть его может только обученный маг разума. Так ваши предшественники сохраняли тайну знаний от магов стихий… Не выдавали секретов…

Я еще раз посмотрел на пустые страницы. Только обученный маг разума? Боги! За что мне это? Опять эксперименты. Я и так натерпелся, когда испытывал предел возможностей перчатки и посоха, а тут еще эта книга! А даже если я увижу, что там написано, может и прочесть не смогу! Она же древняя, как сам этот мир!

Времени горевать не осталось. Снаружи послышалась какая-то возня.

Служитель Единого оказался расторопнее, чем я думал. Он справился почти вдвое быстрее.

Я аккуратно выглянул во двор. У забора стояло три десятка бойцов Кватта — в том числе и звено Валла, который, впрочем, держался в задних рядах, как и самые преданные его парни. Пяток арбалетчиков, остальные с мечами и копьями.

Но ярче всего выделялась фигура, стоящая впереди всех.

Сухой, почти тощий, это было видно по высоким скулам и впавшим щекам, у калитки замер мужчина в черных одеждах с огромным белым кругом во всю грудь. Служитель Единого.

Череп мужчины был гладко выбрит, так что торчащие в стороны крупные уши выделялись на фоне лица еще ярче, а впалые, бесцветные глаза горели решимостью и каким-то фанатичным огнем. Я видел это даже через мутное стекло. Квадратная, массивная челюсть служителя была вообще будто от другой головы и смотрелась откровенно чужеродно, вступая в контраст с узкими, хищными чертами лица. Ростом он был даже, наверное, выше меня, что большая редкость как для севера, так и для Таллерии в принципе.

— Счетовод!

Голос служителя был зычным, но дребезжащим.

— Счетовод! Я знаю, что в твоем доме живут беглые магики! Выходи, покайся и прими наказание за укрывательство и, возможно, останешься живым! И даже сможешь ходить!

Я потянулся ментальной магией к мыслям жреца Единого и… Ничего, пустота. Будто бы его тут вообще не было. Что-то закрывало его разум от моего воздействия.

Черт, а я так надеялся, что все закончится быстро.

Не дожидаясь моего ответа фанатик дал знак бойцам и к дверям бросилась первая десятка.

Дом у меня был хорошим, а двери и засов — крепкими. Так что это выиграет мне примерно минуту, пока они не додумаются пустить красного петуха или начать влезать через окна.

Я попытался нырнуть в бездну, чтобы повторить фокус, который провернул еще в Пите — разобраться с бойцами дистанционно, но понял, что просто не могу скользнуть в чертоги разума. Что-то мешает, будто бы меня выталкивает обратно.

Служитель накрыл нас своим проклятым прессом.

Силен! Обычно для этого требовалось минимум двое жрецов нового бога, судя по рассказам магов. Этот же справлялся один. Или Валл сказал мне не все и с лысиком в Осфилд приплыл кто-то еще?!

Пресс ощутил и Нагаль, от чего старик опять схватился за сердце. Рисанриэль же, к моему удивлению, бросилась наутек — на второй этаж. Возможно, это имело смысл, держать оборону на лестнице. Но, опять же, пока они не подожгут дом.

Я глухо прорычал и взялся за свой посох, который тихо стоял все это время у стены. Если мне недоступна ментальная магия, то давайте меряться силой богов!

Иллюзия Барда схлынула и я с удовольствием увидел как пылающую красным вязь моего артефакта, который я сейчас накачивал силой Пала, так и горящую руну бога Войны. Это жреческий пресс заблокировать не мог.

Почему я вечно встреваю во всякие проблемы, когда рядом нет Лу?

Дверь затрещала, а скобы засова стали вылетать из бревен, так что я не стал ждать и просто пробил посохом крепкие доски, пронзая артефактом, как копьем, бедолагу, что стоял с другой стороны. Пока солдаты не поняли, что происходит, я успел нанести еще два удара, после чего все затихло.

Зазвенело стекло, а в оконных проемах показались морды кваттских арбалетов с крутыми, тугими плечами.

— Ложись!

Я рванул к стоявшему в ступоре старику и за мгновение до того, как стрелки нажали на спуск, повалил деда на пол, сам вжимаясь в доски.

Не зацепило! Отлично!

Тут, в столовой-зале, то есть в самой большой комнате дома, что тянулась от стены до стены, во всю ширину строения, я был, как на ладони. Надо прорываться наружу и вырубить стрелков. С остальными, если у служителя Единого не было никаких других фокусов, я должен справиться. Обязан.

Я крепче сжал посох правой рукой, на что артефакт мгновенной отозвался зловещим огнем. Перехватив оружие поудобнее, я занес его над головой и одним ударом вынес дверь в собственный дом.

Вместе с массивной, но уже наполовину сломанной дверью, с мясом вырвало и тяжелые петли, от чего даже покосилась стена, но сейчас это было неважно. Древесина сработала, как тяжелый снаряд, так что пока обескураженные солдаты пытались понять, что происходит, я уже выскочил наружу и рванулся к углу дома. К стрелкам. Арбалеты были для меня смертельно опасны, но мне опять повезло. Все происходило так быстро, что стрелки просто не успели перезарядить оружие и я размозжил головы всем троим. Еще двое — с другой стороны дома, но к ним прорваться я не успею, только если…

Взмахнув посохом, я шарахнул прямо перед собой по земле, сбивая с ног ударной волной спешивших ко мне мечников, сам же, проклиная тупоголовую Рисанриэль, рыбкой нырнул в пустой оконный проем, оказавшись опять внутри дома. Быстрее! К окну на противоположной стене!

Первый арбалетный болт просвистел прямо возле уха, а второй я каким-то чудом умудрился отразить посохом — хотя я знал, каким чудом. Руна Калиты полыхала так, будто в комнате зажгли зеленую лампочку. Она даже огонь Пала умудрялась перекрыть, хотя светился сейчас и посох, и руна на нем, и даже сочленения моего божественного протеза.

Спасибо, Энжи! Хоть ты и была сучкой, что запудрила Лу мозги, но видишь, можешь же, когда хочешь!

Срываясь на рык — потому что мне опять пришлось прыгать вперед головой, обдирая кожу на плечах и спине об острые края разбитого, но не до конца осыпавшегося стекла, я приземлился прямо на голову одного из арбалетчиков. В полном физическом контакте пресс жреца Единого мне был не страшен, так что я буквально потянулся к душе бедолаги, разрывая ту на части, а следом отправил к Фору и его товарища, который замешкался и не успел отбежать в сторону. Или к Единому? Не суть, пусть боги сами решают, кому достанется душа этого человека.

Главная угроза была устранена, но меня уже обступали со всех сторон полтора десятка человек. Большинство из них — с длинными, больше двух с половиной метров, копьями.

Я чувствовал, как пылает порванная о стекло кожа на спине, я умудрился порезать и свое многострадальное лицо. Но все это было неважно. Противники были слишком далеко, чтобы я мог дотянуться до них посохом или повалить ударом артефакта о землю. Все же, это не каменный пол какого-нибудь зала, вибрация тут гасилась намного сильнее.

Ныли от принятой отдачи плечи, особенно левое, которое не защищал доспех бога Войны.

Я отразил один тычок копьем, второй, третий. Даже удалось контратаковать. Но бойцы передо мной были опытные, они просто не давали мне сократить дистанцию, проскользнуть между острыми наконечниками, потому что понимали, что в этом случае я начну резвиться в их рядах, как лисица, что забралась в курятник. Ситуация казалась безвыходной. Мы медленно двигались вдоль стены и почти вышли на двор перед входной дверью. В отчаянии я принял непростое решение: бросить, как копье, свой посох и попробовать прорваться в ближний бой через возникшую брешь. Даже без артефакта в руках я был невероятно опасен в упоре, спасибо Палу. Один удар правой рукой пробивал грудь взрослого мужчины, причем неважно, был он в рубашке или латном доспехе. Это я проверил еще во время наших с Лу странствий.

Перехватить посох, прицелиться, метнуть. Еще до того, как пылающий красным огнем артефакт вошел в грудь крайнего слева копейщика — именно этого несчастного я выбрал своей мишенью, пытаясь прорваться по флангу — я, разрывая жилы, бросился вперед, отводя в сторону правой рукой острый наконечник его соседа.

В этот момент произошло невероятное: по всей правой части полукруга, в котором меня заперли, пронеслось огромной силы огненное лезвие, которое буквально разрубило восьмерых солдат надвое.

Заклинание было такой мощи, что даже не хлынула кровь: узкая полоса магического огня моментально прижгла края, запечатывая страшные раны. По двору кроме громкой ругани на кваттском и моего тихого русского мата понеслись предсмертные крики. Те же, кто оставался в строю и бойцы резерва — Валл и трое его «лучших» солдат, с которыми он водил дружбу — застыли в ужасе.

На пороге дома стояла Рисанриэль, сжимая в руках широкий полуторный меч, который сейчас от гарды до самого кончика горел магическим огнем. Что-то подобное я видел в своих снах перед дуэлью в Ламхитане, но то, на что были способны южане, и что выдала сейчас молодая волшебница… Если я хоть что-то смыслю в классификации Академии, это было лезвие не ниже четвертого класса боевого мага! Опытного, прошедшего через множество боев мага! Причем хорошо отдохнувшего, сосредоточенного и выложившегося одним ударом на полную катушку.

Риса всем эти требованиям, конечно же, не отвечала. По глазам магички было видно, что она сама в шоке от того, что сотворила.

— Нечисть! Дрянь! Грязная сука! Я избавлю мир от твоей скверны, Единый мне поможет! — это взвыл лысый фанатик, который все это время стоял у калитки и наблюдал за сражением, попутно прижимая меня и Нагаля своим прессом.

Уши заложило. Я почувствовал, как потемнело в глазах, будто я теряю сознание от перегрузки, внезапно засунутый в центрифугу. Риса же, которая так и не пришла в себя от сотворенного ею же колдовства, вообще осела на землю и буквально отключилась: я увидел, как из носа и ушей девушки пошла кровь.

Вот же мразь!

Я поднял голову и посмотрел на лысого хрена, который своей непонятной божественной магией сейчас чуть не отправил меня в обморок.

За спиной тощей фигуры я увидел то, чего меньше всего ожидал.

Опустив свои мраморные с виду руки на плечи фанатика, за его спиной, подернутый дымкой и едва видимый, стоял безликий. Ищейка Единого, которых мы с Лу старательно истребляли, если хоть один появлялся рядом.

Мои приоритеты резко поменялись. Я бросился вправо, к Рисе и стоящему у заборчика служителю, что сейчас подняв руки к небу, прокачивал через себя силу безликой фигуры, существующей только в бездне.

Вот как они это делали. Заемная сила, конечно же. Зачем наделять ею людей, если можно прокачивать через них? Вопрос только в готовности открыться безликой твари. Чем сильнее вера — тем больше силы ищейка может влить в жреца. Ну, так мне подумалось в тот момент, когда я кубарем перекатился по песку и схватился за странный меч, что выпал из рук молодой волшебницы.

В этот момент все мое тело пронзило от потока силы. Перчатка на правой руке только что не раскалилась докрасна — так полыхала — культю, в которую был «впаян» подарок Пала буквально рвало от боли.

Меч тоже отозвался. Магическое пламя, которое я ожидал увидеть, сменилось багряно-красным огнем. Так знакомым мне огнем руны бога Войны. Перчатка, что была мне рукой, и меч, что попался мне, фактически, случайно, будто бы были знакомы. И сейчас приветствовали друг друга, абсолютно игнорируя страдания смертного куска мяса, что служил им проводником.

Наслаждаться моментом единения старых знакомых я не собирался, так что просто в несколько прыжков попытался прорваться к фанатику, рыча и мотая из стороны в сторону головой — на мозги давило все сильнее и сильнее, сейчас ищейка перекинула весь фокус на меня. Спасали от обморока только подарки Пала и божественная суть Лу, впаянная в душу. Наконец-то я приблизился к калитке и прямо сквозь доски вогнал пылающий меч в грудь фанатика, по самую гарду, насадив тощего жреца на клинок, как мерзкую гусеницу — на иглу.

Пресс моментально исчез, меня будто ударом вернуло в нормальный мир, без фантастических перегрузок.

Лысый служитель Единого захрипел и, завалившись на бок, упал на землю. Безликая фигура за его спиной исчезла, но бой еще не окончен.

Хищно облизнувшись, я нырнул в бездну. Теперь мне ничего не мешало.

Ищейка пыталась сбежать, донести своему хозяину о произошедшем. К моему удивлению, меч был все еще в моих руках — в бездне он выглядел более зловеще: блестящее лезвие стало иссиня-черным, а по всему клинку шла сеть из красных трещин, будто бы внутри меча горел вулкан. Я не стал тратить время и, прилагая максимум усилий, сблизился с безликим.

Все закончилось за один удар. Странный меч просто перерубил надвое оружие ищейки, которым она пыталась парировать мой удар, и развалил безликую фигуру надвое. Служитель Единого сразу же стал растворяться в бездне.

Когда я вернулся в реальность, то понял, что вокруг из живых — только Риса. Десятник со своими дружками благоразумно свалил и я очень надеялся, что у него хватит ума не то, что приближаться ко мне — свалить из Осфилда, даже если для этого придется дезертировать из армии Кватта. Сбежали и оставшийся в живых пяток солдат, до которых не дотянулось огненное лезвие, созданное Рисанриэль. Тоже правильный выбор.

Из дверных проемов близлежащих домов выглядывали любопытные лица, но как только кто-нибудь пересекался со мной взглядом, они сразу же прятались внутри. Никто не хотел связываться со странным магом, что на их глазах прикончил целую кучу народа.

Руки опустились сами собой, и я чуть не выронил меч, который сейчас был похож на простой, совершенно обычный клинок. Угроза миновала и оружие угомонилось. Тяжело развернувшись, я подошел к пронзенному посохом копейщику. Совсем мальчишка, лет двадцать, не больше… С хлюпаньем я выдернул из тела свой артефакт с которого моментально стекла вся кровь, не оставив и пятнышка на серо-металлической поверхности, и пошел ко входу в дом. Надо прихватить еще кое-что.

Рисанриэль. Ей нужно помочь, если это вообще еще возможно. Уши я ей не вылечу, но вот ментально помочь я способен, причем как в качестве мага разума, так и в качестве жреца Лу.

Я, перехватив посох и меч в одну руку, что, скажу вам, было непросто, взвалил бесчувственную магичку на плечо и шагнул в пустой дверной проем.

Моя богиня должна вернуться через пару часов. Максимум — к полуночи. Да… В кои-то веки мой рассказ о том, как прошел день, будет более насыщенным, чем у вечно прыгающей между алтарями Лу.

_____

Читатель! Не забудь поставить книге лайк и я жду тебя в комментариях:)

Глава 3. Вопросы

— Я вижу, ты тут времени зря не терял.

— Ты как всегда проницательна, любовь моя.

— Да какое там проницательна, тут ужасом весь город пропитался, я еще на подступах почувствовала.

Лу критически осматривала разгромленный первый этаж, бесчувственную Рисанриэль и накрытого каким-то куском ткани Нагаля.

Архивариусу не повезло. Не знаю, то ли я его приложил об пол слишком сильно, то ли старый маг не выдержал давления пресса служителя Единого, но когда я, шатаясь от усталости и веса огневички на плече, вошел в дом, то понял, что Нагаль уже минут как пять мертв.

Времени даже просто вытащить его на задний двор у меня не было. Только прикрыть покойника тканью, вот и все почести.

— И что случилось?

Я, неспособный сейчас на долгие рассказы, просто послал Лу череду образов и воспоминаний, начиная от визита Валла и до момента, когда я вогнал меч в грудь фанатика.

Кстати о Валле. Буквально через полчаса вояка, перепуганный до смерти, вернулся с несколькими бойцами и группой мужиков, что прихватил с собой из порта. Убрать тела и собрать оружие, если мне не нужны были эти трофеи.

Все они были не вооружены — даже маленькие кинжалы, что частенько солдаты носили за сапогом, и те достали — так что я только махнул на них рукой. Пусть убирают. Все равно это должен был кто-то сделать, Валл же пытался замести следы и хоть как-то обыграть произошедшее. Видимо, десятник решил попытать удачу и как-нибудь отбрехаться от командования, которое спросит у него за гибель служителя и такой кучи народу. А может он просто решил пограбить. Те же доспехи, мечи и копья, что не пришли в негодность, стоили неплохих денег. Если все продать хотя бы за полцены, можно выручить несколько десятков золотых. Хватит и на «билет» до Дуртона, и на быстрого коня, и на пару месяцев безбедной жизни с алкоголем и девочками. Корабли империи заходили в порт Осфилда не так и часто, следующий ожидался только через неделю-полторы, к этому времени Валл будет уже далеко.

— Ты сейчас похож на злого духа, — Лу подошла ко мне, сидящему сейчас на лавке и грузившему вещи в один из мешков, и провела пальцами по щеке, — и весь в крови.

— Это не моя.

— В основном не твоя, ты хотел сказать.

В словах Лу сквозила ирония, а в глазах смешалась грусть и смешливые огоньки.

— Милая, ты же знаешь, что меня ничего не берет, — устало улыбнулся я, но подчинился короткому жесту богини и стал стаскивать рубашку.

Порезы на спине уже покрылись кровавой коркой, которая прилипла к ткани, так что процедуру я сопровождал тихим, но очень изощренным матом.

— От твоей ругани у меня уши отвалятся когда-нибудь, — сморщилась Лу, которая уже набрала в корыто чистой воды на кухне и нашла какую-то тряпку, промыть мои раны.

— А ты не слушай…

— Сам научил своему языку, а теперь «не слушай»! Нет уж, господин счетовод, ведите себя прилично!

Брань в Таллерии была весьма однообразна и убога, не чета таковой в великом и могучем, так что матерился я исключительно на русском. Во время наших путешествий и занятий в чертогах, Лу узнала от меня много нового. В том числе — выучила русский. Теперь у нас всегда была возможность общаться, будучи на сто процентов уверенными в том, что никто из окружающих не поймет и слова.

— Ну а как тут не ругаться? Больно же!

— Можешь хотя бы поменьше вспоминать Первородную? А то через слово — мать, мать, мать…

— Так мать же, а не Матерь! Я же объяснял разницу!

— И почему ты такой упрямый?!

— Ай! Больно!

— Ты что, через окна прыгал? Тут осколки в ранах…

— Они уже были разбиты.

— А такое чувство, что ты еще и полежал на битом стекле. На ежа похож…

— Слушай, не пугай, и так тошно…

Подхватывая осколки ноготками, Лу принялась вытаскивать из моей шкуры битое стекло.

— Не порежься только.

— Да на мне-то заживет, чего ты дергаешься. А вот у тебя шрамы могут остаться.

— Не, должно затянуться!

— Все! Давай, показывай, что с лицом.

С лицом все было более-менее.

Богиня сняла с моей головы косынку, в которой я чуть ли не спал, как и в перчатке, освобождая черно-красную шевелюру. Было немного непривычно, будто вышел на улицу без шапки, но на самом деле проветрить голову сейчас было отличным решением.

Один порез на лбу и еще один, совсем тонкий, на правой щеке. Лу аккуратно смыла кровь, проверила, не осталось ли чего в ранах, после чего подняла с пола чудом уцелевший кувшин с остатками самогона и промокнула сухой край тряпки.

— Может не надо?..

Богиня посмотрела на меня, как на капризного ребенка.

— Помнится мне, был в Клерии один молодой человек, который даже воду из колодца пить боялся, все кипятил, варил и проверял, не помрет ли он от какой хвори. А что теперь? В бессмертные записался?

Я покорно опустил голову и, шипя, дождался, пока Лу пройдется самогоном по всем порезам. Жгло люто, но богиня была права. Божественная сила — божественной силой, но вот получить воспаление тканей мне еще не хватало. Я понимал, что ничего серьезного не случится, но температура подняться могла. Или накатить слабость, а я и так сейчас чувствовал себя больше отбивной, чем человеком. Служитель и прикрепленная к нему Ищейка были невероятно сильны.

— Вспоминаешь бой? — Лу уловила движение моих мыслей.

— Да.

— Вижу, страшно было.

— Не то слово. Меня когда прижали к стене, думал, что все, не прорвусь. Да и сейчас понимаю, что надо было сразу ломиться на служителя, пусть и под свист болтов… Он меня чуть не прикончил.

— Справился же.

— Только благодаря ему, — я кивнул на стоящий рядом с посохом у стены меч.

Лу давно заметила странное оружие, но изо всех сил старалась его игнорировать.

— Что скажешь? — спросил я у богини и покосился на клинок.

— Скажу, что даже дотрагиваться до него не хочу. От него тянет какой-то древней силой и не уверена, что хочу знать, что за она.

— Знаешь, я тоже к этой хренотени больше прикасаться не хочу, я думал, он меня сам быстрее убьет, чем служитель Единого.

Лу вопросительно посмотрела на меня, и я поднял правую руку.

— Они узнали друг друга, Лу. Буквально узнали, будто поздоровались.

Брови богини взлетели вверх. Мы оба понимали, что значит это утверждение. А еще мы знали, что я сейчас — в теле смертного, и переизбыток энергии может меня просто разорвать на части, лопну, будто мыльный пузырь.

С лавки, что стояла у стены, донесся тихий стон. Рисанриэль стала приходить в себя.

Богиня сразу же переключилась на контуженную магичку — именно так я бы охарактеризовал ее состояние после боя. Да, наверное, и до боя — тоже. Благоразумием Рисанриэль, как я уже понял, не отличалась.

Через пять минут возни и тихих разговоров девушка наконец-то приняла вертикальное положение и села на лавку. Правда, она сразу же чуть не отключилась, когда увидела меня и мою голову…

Я сейчас и вправду выглядел немного инфернально. Полуголый, я стоял раком посреди комнаты и трамбовал вещи в мешке, попутно пытаясь выудить чистую рубашку, которая была где-то тут… На самом дне… Спутанные, опустившиеся на глаза красные пряди волос, что выкрасил Пал, спина вся в кровавых порезах и царапинах, стальная рука, которая была будто вварена в плоть раскаленным металлом…

Рисанриэль тихо ойкнула и я почувствовал, как Лу прокатывает по магичке волну своей божественной силы. Хорошее решение, на самом деле. Я сейчас слишком устал, чтобы вообще внятно думать. Риса вроде успокоилась, после чего в ее глазах зажегся огонек узнавания.

— Ты! Да, ты! Клериец! Огненный барон, что разнес половину столицы и свалил на корабле!

— Ну, во-первых не половину столицы, а только главный храм богов. Во-вторых, разнес его не я, а лично Первородный Пал, так что тут тоже врут. Не врут только про корабль, — сказал я выпрямляясь с чистой рубашкой в руках и натягивая ее через голову.

Блин, как же приятно ходить без платка, косынки, банданы, шляпы или любого другого головного убора, что будет прятать мои волосы! Когда мы с Лу путешествовали, я частенько просто прокрашивал голову отварами из трав и коры, которые давали волосам коричнево-медный цвет. Но тут такое не росло, так что когда натуральная краска окончательно смылась, пришлось прикидываться лысым, что стесняется своей внешности.

Кстати, бритье наголо не помогало, потому что буквально через несколько часов на черепушку проступала первая щетина, и тогда я становился похож просто на двухцветный шар для боулинга.

Так что сейчас, под неодобрительный взгляд Лу, я собирал волосы в маленькую ленивую косичку, после чего перехватил всю конструкцию первым попавшимся куском ткани.

— Но ведь ты маг огня! Даже у нас в академии обсуждали эту историю, я тогда еще училась и мэтр Нага…

Девушка осеклась и стала искать взглядом старика. И нашла. Когда до Рисы дошло, что старый архивариус битву не пережил, нижняя губа девушки мелко задрожала, она пару раз всхлипнула, глубоко и часто задышала и внезапно для меня сумела справиться с эмоциями.

— Я думаю, не выдержал пресса жреца, ран никаких нет, — пояснил я Рисанриэль причины смерти.

Волшебница согласно кивнула, некоторое время тупо смотрела на мертвое тело, накрытое тканью, после чего вскочила с места и как-то засуетилась. Девчонка мигом сообразила, что ее единственный вариант — это прибиться к такому опасному персонажу, как я, а также к загадочной жене этого самого опасного персонажа. Впрочем, ее сборы много времени не заняли, своих вещей у Рисы был только один мешок, в который она была готова погрузить что-нибудь еще, что скажем.

Пока девица металась из угла в угол, имитируя бурную и полезную деятельность, я перекинулся парой слов с Лу:

— Возьмем с собой?

— Ну не бросим же, Антон! Конечно возьмем.

— Ты же знаешь, что это она виновата. А еще она слишком вспыльчивая.

— И достаточно храбрая, чтобы схватиться за запретный артефакт и выбежать с ним наперевес против двух десятков солдат Кватта, даже не умея толком держать в руках меч, — парировала Лу, сверкнув на меня своими фиолетовыми глазами.

Тут я должен был согласиться. Богиня уже разобрала на части те образы, что я ей передал, и в деталях представляла, что тут случилось. Ну, от моего лица, конечно же.

— Вообще, нам надо поговорить, но не при ней, — она кивнула на Рису, которая прямо сейчас укладывала в свою котомку нехитрую снедь с кухни, на которую мы ей указали.

— Что случилось?

Лу молчала, глядя перед собой. Я ощущал напряжение богини, и оно не было связано с тем, что произошло со мной несколько часов назад.

— Милая, что случилось? — повторил я свой вопрос.

— Орвиста арестовали, — тихо, одними губами сказала богиня.

Меня как мешком ударило, а потом как-то резко зашумело в ушах. Как?! Кто посмел?! Кай?!

— Я не знаю деталей, — добавила Лу, — только видела людей с этим гербом у поместья.

Богиня открыла мне свой разум, и я увидел не самую приятную сцену. Штурм поместья де Гранжей, людьми в форме. Чья-то дружина? И герб мне был определенно знаком.

— Вилсы? — спросил я.

— Угу, они самые, насколько я могла понять, хотя там были и другие дома. Орвиста брали штурмом.

— Король в курсе?

Лу посмотрела на меня, как на маленького.

— Ты думаешь, штурмовать поместье одного из самых богатых людей королевства будут без разрешения канцелярии? Этот хлыщ, граф де Шонц-Вилен точно должен быть в курсе.

А если в курсе Арман, то в курсе и король. Полтора года Кай не трогал нашу сеть, но как только закончилась война в княжестве, принялся «раскулачивать». А до кого он может дотянуться? Конечно же до де Гранжей!

Боги! И ведь это я научил его этим методам? Рейдерские захваты, аресты, допросы! Это я показал тогда еще молодому королю, что прикрываясь нуждами государства можно творить любую дичь, бросить в темницу кого угодно!

— Почему раньше не сказала? — хмуро спросил я у Лу.

— А это что-нибудь меняет? — пожала плечами богиня и продолжила сборы.

Тут она была права. Полчаса не решали ровным счетом ничего, а так она обработала мои раны и привела в чувство Рису.

— Так поэтому ты вернулась так рано?

Моя любовь утвердительно кивнула, упаковывая в мешок нехитрый походный скарб. Котелок, сушеное мясо, немного овощей. От вина придется отказаться на неопределенный срок.

— Я еще успела заглянуть к Ирдису, предупредила, что клерийский престол перешел к активным действиям.

Вор предупреждал нас, что бесконечно такая синекура длиться не может. Рано или поздно канцелярия захочет или в долю, или прихлопнуть наглое предприятие. Пока шла активная фаза войны и поток магиков, ну как, поток — ручеек — тек в восточные королевства, на нас закрывали глаза. А вот как только Кватт одержал безоговорочную победу и взял столицу княжества штурмом, тут-то ручки у Кая и развязались.

Я почувствовал, как во мне закипает ярость. Не знаю, чем занимался король последние годы, и что с ним произошло, но он определенно потерял берега. И если мое изгнание из Клерии было политически обоснованно и это я смог принять, даже разойтись с Каем полюбовно, то атака на дом де Гранжей… Тем более, Орвист все еще не женился, некогда было бывшему гвардейцу, а ныне главе рода тратить время на такие глупости, как ухаживания и подбор невесты. У него, по словам Лу, был с Эдит простой уговор: если он не найдет себе жену к сорока, то просто пойдет к алтарю Матери с первой попавшейся дворянкой, которую Эдит приведет в их дом. А очередь там была уже серьезная. С де Гранжами хотели породниться многие благородные дома, причем не только клерийские. На широкоплечего великана имели виды невесты из Паринии и Ламии, и даже Арван что-то там планировал. Так сказать, ради укрепления двухсторонних отношений.

Если же Орвист сгинет в застенках Кая Фотена, то это просто поставит крест на роду де Гранжей. Айрин — официально арха-та и уже родила Арвану дочь, Эдит перешла в возраст, который тут характеризуют как глубокую старость. Если последнего сына графа Бренарда казнят или лишат титула, род будет уничтожен.

Бастардов у Орвиста не было, это факт. Сам являясь незаконнорожденным, пусть и принятым в семью — а Эдит, хвала этой мудрой женщине с огромным сердцем, еще и смогла стать ему матерью — Орвист не хотел плодить наследников налево и направо, которым придется всю жизнь ходить с красной линией на груди. Даже как-то при случае расспрашивал меня о принципах зачатия, после того, как я открыл ему тайну своего происхождения. Узнал, кстати, он много нового.

Очнулся я от того, что Лу нежно гладила меня по плечу. Я вернулся в реальность и понял, что до смерти напугал Рису: мои глаза сейчас были чернее самой глубокой бездны, кулаки сжаты, руна на правой руке полыхала красным.

Я взял себя в руки, но удалось это не сразу. Видимо, такова жизнь: не мне решать, куда пойти, этот проклятый мир вокруг решает все за меня.

Орвиста бросать нельзя, совершенно нельзя. Это был самый близкий мне человек после Лу, а во времена моего одиночества, когда богиня сначала пыталась спрятать меня от ищеек, а потом сидела в осаде, с промытыми Калитой мозгами на тему моей смертности, именно Орвист и его отец были рядом. И если уж так рассуждать, то я должен не только ему, но и Бренарду, который погиб по моей вине.

Да, с годами я окончательно для себя решил, что смерть отца Орвиста — на моей совести, что бы не говорила когда-то Эдит о том, что мы, молодые мужчины, слишком много на себя берем. Я уже не был молод, а в Таллерии так вообще мой один год можно считать, как в год в горячей точке — за три. Так что с такой нехитрой математикой мне было не тридцать девять, а уже за шестьдесят. Достаточный багаж жизненного опыта, чтобы начать брать на себя ответственность.

— Ладно, я тебя понял Лу. Решим. Конечно, это все меняет, нам срочно надо на ту сторону Бланда, — сказал я, окончательно отгоняя от себя гнев и злость.

Наконец-то Риса перестала метаться по комнатам и застыла у стола, держа в руках туго набитый мешок.

— Готова! Господин Барон…

— Так! Минуту, барышня, постойте! — перебил я магичку. — А кто сказал, что вы идете с нами?

Лу быстро поняла, что я затеял, так что только хмыкнула себе под нос, даже не разгибаясь. Рисанриэль же застыла, удивленно хлопая ресницами.

— А… Ну, я подумала…

— Удивительно! Вы умеете думать! — не удержался и съязвил я.

Вся эта кровь была на ее совести, хотя вне зависимости от того, случился бы бой или нет, нам с Лу пришлось бы уходить. Так бы я никогда не узнал о фолианте, который до сих пор лежал на столе, не узнал бы и о странном мече.

В глазах Рисы полыхнул опасный огонь, но стоило мне просто пошевелить пальцами правой руки, и она моментально успокоилась. Боги, почему это так похоже на дрессировку непослушной собачонки?!

— Рисанриэль, — спокойно и даже дружелюбно начал я, — должен сразу сказать, что я очень благодарен тебе за помощь. Если бы не то огненное лезвие, меня, скорее всего, загнали бы в угол и насадили на пики. За это и твою храбрость — большое тебе спасибо.

— Но я же просто…

— Риса! Ты забыла, что я слышу твои мысли? Я же знаю, что тебе мои слова польстили.

Девушка резко покраснела до самых кончиков ушей. Клянусь Семерыми, именно так! А я всегда считал это просто фигурой речи.

— Садись, — указал я Рисе на лавку, сам устраиваясь с другой стороны, — давай быстренько проведем собеседование и решим, как будем жить дальше.

— Что проведем?.. — переспросила Риса.

— Говорю, обсудить нам надо некоторые детали. И там решим, сможешь ты отправиться со мной и моей женой в путь.

Девушка согласно кивнула и бухнулась на лавку. В моих словах был резон.

— Расскажи, что ты знаешь про него? — я покосился на меч.

— Барон…

— Никогда не называй меня так. Просто Антон. Можно Господин Тинт. Я больше не барон, эту кличку про «Огненного» мне вообще придумали, чтобы унизить. У меня не было правой руки и сильно обожжено лицо, — хмуро пояснил я.

Риса прикусила язык от такой откровенности и посмотрела на меня совершенно другим взглядом. Ее глаз все еще цеплялся за мою красную шевелюру и правую руку, но в целом она справлялась.

— Антон, — начала Риса снова, — вы же менталист… Почему вы спрашиваете.

Я устало закатил глаза.

— Твой разум, это книга. Даже не книга — а целый архив, в котором мне нужна одна страница. Информация с этой страницы. Что ты будешь делать: перебирать весь архив в поисках искомого или спросишь у человека, который эту страницу знает наизусть?

Аналогия была понятная, девушка не была тупой. Так что она быстро стала рассказывать, понимая, что времени у нас не слишком много. Плюс от покойника уже стало тянуть смертным смрадом, не помогало даже отсутствие стекол в окнах. Дверь-то я нашел и кое-как приладил на место, чтобы с улицы не выглядело слишком страшно. Так что чем быстрее мы выйдем за порог — тем лучше.

— Больше конечно знал Мэтр… Этот меч, — девушка не специально, но посмотрела на стоящее у стены оружие, — древний артефакт. Наверное, самый опасный, что хранился в Академии…

— Почему он хранился у вас?

— Архимаги древности собирали опасные предметы, которые нужно было сохранить или невозможно уничтожить. Меч — из вторых.

— И откуда он? Знаешь?

Риса отрицательно покачала головой.

— Есть только легенды, что с этим мечом в далекой древности путешествовали воители по Таллерии. Есть даже история, что им можно было разрушать горы…

— Почему его спрятали? То, что я увидел… ну выпустила ты огромное лезвие, и что дальше?

Лу закончила сборы и сейчас стояла у меня за спиной, положив ладони мне на плечи. Это успокаивало. А еще я чувствовал, что она одобряющее улыбается девушке, выражая ей всяческую поддержку. Типичный злой и добрый полицейский, даже учить не пришлось!

— Мэтр рассказывал, что этот меч многократно увеличивает силу любого мага или воина. Обычный человек сможет им рубить доспех как бумагу, ломать крепостные стены… Маг — творить чудовищной силы колдовство… У меня только второй класс силы, плюс я не боевой маг, а то, что случилось во дворе…

— Четвертый класс боевого мага, то есть почти пятый — обычного, что не умеет так искусно плести боевые заклинания, — дополнил я, показывая некоторую осведомленность в этом вопросе.

Риса только утвердительно кивнула.

— Именно. Даже если бы я вычерпала весь свой источник до дна, сжигая саму себя, я бы максимум могла выдать колдовство третьего класса. Но не четвертого. А тут… Если бы не жрец, я бы смогла колдовать еще несколько часов такие лезвия, это было несложно.

Девушка притихла, я задумался. Меч, который многократно увеличивает силу владельца, физическую или магическую.

— То есть, если такое оружие попадет в руки архимага?..

— В теории он сможет расколоть небесную и земную твердь, если захочет, — тихо сказала девушка.

Я переглянулся с Лу. Теперь я понимал нежелание богини даже прикасаться к этому предмету. Артефакт, который превратит ее из богини малого круга в почти равную по силе Старшим? Что может быть соблазнительнее. Как в том фильме «не искушай меня, Федор, а то я как начну творить добро налево-направо, будете вы тут все ходить скучные да вялые». Не хотелось думать, на что был способен я сам с этим оружием. Пресс служителя давил слишком сильно и я скорее просто проткнул лысика лезвием, чем реально использовал силу меча.

— А есть легенды, чей это меч? — спросил я Рису.

Девушка замялась.

— Кто-то пишет, что это оружие самого Пала, кто-то — что это меч, который выковал Сидир в наказание высокомерным смертным. Что он искушает и несет беды всему живому, в первую очередь — владельцу.

М-да. Типичная история о страшном артефакте, который сводит хозяина с ума. У меня же из головы не шло воспоминание о том, что моя правая рука и меч будто бы были знакомы друг с другом. Может, это все же меч Пала? Но на всем имуществе бога Войны была его руна, даже на этом куске доспеха, что он послал мне в качестве протеза. Меч же был абсолютно чист. Плюс вторая странность — он существовал как в этом мире, так и в бездне. И там он выглядел совершенно иначе. Так что, вполне возможно, я на самом деле столкнулся с опасной и зловещей штуковиной, которая когда-то вышла из-под молота бога-кузнеца.

— Понятно. А фолиант. Что ты про него знаешь?

— Только то, что это одна из запретных книг, что хранилась в третьем отделе.

— Третий отдел?

— Хранилище опасных предметов. Там же был и меч. Запечатано магией крови, причем такой, что внутрь не попасть или оттуда не выйти, если ты на самом деле хочешь что-то вынести наружу…

Риса опустила глаза и потерла ладонь, на которой виднелся старый, уже почти невидимый порез.

Понятно. Это же объясняет, почему мечом не воспользовались во время войны. Его просто не смогли бы извлечь из хранилища, потому что любой человек, который бы отправился за ним с этой целью, не смог бы его вынести наружу…

— А как его вынесли вы? И книгу? И зачем?

— Мэтр говорил, что эти две вещи слишком опасны, чтобы оставлять их служителям Кватта. И что мы должны их унести и перепрятать… Или утопить в море…

Вот последний вариант выглядел рабочим, но что-то мне подсказывало, что меч обладал собственной, простейшей, но волей, и очень быстро будет выловлен какими-нибудь сетями, вынесен прибоем на берег или как-то иным способом попадет в человеческие руки. Возможно то, что эти двое архивариусов оказались в моем доме — не просто стечение обстоятельств.

Как же я устал видеть во всем божественный промысел! Но иногда жизнь подкидывает такие задачки, что даже удивляться сил нет.

Я узнал все, что хотел. Обговорил с Рисой правила поведения, убедился, что она больше не будет звать меня Огненным Бароном — только Антоном или господином Тинтом.

Оставаться в Осфилде дольше было просто опасно. Риса по моей просьбе расплавила самогонный аппарат, она же понесла меч в его деревянных ножнах, что нашлись на втором этаже, в своем мешке — для нее он был наиболее безопасен. Я разделял опасения Лу, да и сам старался лишний раз на оружие не смотреть. А то как-то странно начинала дрожать рука, будто меня зовет сраное кольцо.

Путь нам был один — на север, вдоль побережья, до порта Крамер. Прямых дорог тут не было, какие дороги на полуострове вольных мореходов, когда рядом вода? Так что придется идти какими-то непонятными тропами и лесами, но в целом, мы уже этим маршрутом с Лу разок путешествовали. Правда, в тот раз мы были с ней налегке. Перед уходом я достал из тайника заначку на случай эвакуации — сотня золотом в разных валютах и номиналах. Чуть подумав, я разделил деньги на три равные части между всеми членами нашей маленькой партии — даже у Рисы появилась своя мошна. Я не видел смысла перестраховываться. Раз уж мы брали девушку с собой, то стоило бы оказывать ей должное доверие. А там увидим, оправдает она его или же нет. Одежда для нее тоже нашлась — как раз в наших запасах для беженцев, так что сейчас мы все трое были в крепких сапогах, со сменой белья, припасами на дорогу, теплыми плащами и вообще, путешествие обещало быть комфортным. Плюс Риса — маг огня, и не самоучка, как Сания, а обученный специалист, который окончил высшее учебное заведение по профилю. Ха! Хоть где-то высшее образование имеет значение.

Покинули мы жилище за несколько часов до полуночи. Что не смогли забрать — сожгла Риса. Наш дом стоял на отшибе, да и пожар отвлечет местных, а пока потушат — мы будем уже далеко, во всяком случае, фора в часов пять-шесть нам обеспечена.

Маленький портовый городок, затерянный на самой границе Бланда, остался позади. Мы шагнули в темную осеннюю ночь и, выйдя на узкую тропу, что вела вдоль берега на север, мерно зашагали в сторону порта Крамер, где сможем сесть на корабль и добраться до Дуртона или Весинга — в зависимости от того, решим мы продолжить путь морем или по земле.

Глава 4. Отголоски прошлого

Глядя на Лу я иногда забываю, что она — бессмертное божество малого круга. Нет, не то что у меня отбивает память и я начинаю пускать слюни, перестаю узнавать свою любимую или вычеркиваю предыдущие двенадцать лет жизни, нет. Но со мной она всегда в человеческом обличье и выглядит как человек.

Когда мы только начинали наш совместный путь по Клерии, тогда, давным-давно, она была заперта в человеческом теле и банальный нож в спину или арбалетный болт мог ее убить. Теперь же она была полноценным божеством и пусть Лу проводила большую часть времени в привычной для меня физической оболочке, справиться с ней простому смертному не представляется возможным. Единственное, что можно сделать с моей женой — нанести такие повреждения, что на некоторое время ей придется покинуть мир людей и выпасть в бездну, восстановить силы. Например — отрубить голову. Во всех прочих случаях Лу оставалась неуязвима, фактически бессмертна. Богиня же, чему тут удивляться. Ее несколько раз протыкали мечом, и она даже закрывала меня от арбалетчиков и лучников собственной грудью, когда мы попали в засаду в лесах Бланда, но даже рубленые раны на ее теле очень быстро затягивались, а стрелы и болты она просто вырывала из себя, как человек достает занозу из пальца.

Это всегда было очень больно — я это чувствовал по эмоциям Лу, да и сама она потом делилась со мной впечатлениями. Но вот в плане ущерба — только расход сил.

Однажды Лу пришлось принять божественную форму — иначе бы мы просто не прорвались. Удивительно, но это опять была стая волков, а не люди. Двуногие нам не были помехой. А вот с животными все сложнее, особенно, если они оголодали за зиму и готовы бросаться под копыта лошадей, чтобы добыть мясо.

Тогда Лу в первый и последний раз явилась в мире людей в своей истинной форме — в том виде, в котором я иногда видел ее в чертогах и бездне. Выше и крупнее, чем в физической форме, с горящими глазами и вообще, вся испускающая божественный свет, Лу привела животных одним своим присутствием в ужас, обратив всю стаю в бегство. Я, кстати, чуть не сорвался вслед за волками, настолько чужой и холодной она мне тогда показалась. Ведь даже в бездне богиня старалась сохранять тот внешний вид, к которому я привык — невысокой темноволосой девушки с фиолетовыми глазами и узкой талией.

Весь остаток пути Лу потом потешалась надо мной, особенно припоминая абсолютно глупое и безумное выражение моего лица.

— Ой! Да брось ты! Я же почти не меняюсь! Вот Оранса — это да. Она в истинной форме ростом выше трех метров, а ее саблей можно двух быков разрубить и еще останется!

Это немного сгладило углы, но мое мужское самолюбие, даже тщеславие было уязвлено — ведь на большинство местных я смотрел сверху вниз, исключением был только аномально огромный, даже по меркам моего мира Орвист. Вот граф де Гранж да, был не только шире вдвое, но и немного выше.

— А высшие?

— А что высшие? Высшие почти не меняются, — просто ответила мне тогда Лу.

— Почему? — не унимался я.

— Не знаю. Силу лучше умеют контролировать? Каких размеров по-твоему должен был быть тогда Пал или Геора? До облаков?

Замечание это было правильным. И в самом деле, если размер истинной формы младших богов был пропорционален их мощи, то со старшими законы этой странной физики вообще переставали работать. Потому что тогда Первородные были бы реально размером с гору.

Я и по себе ощущал, что сила Лу давала мне неприлично много возможностей по сравнению с обычным человеком. Я медленнее уставал, быстрее восстанавливался, как в плане отдыха, так и в плане ранений. Сон был ровным и крепким, высыпался я, если надо, часа за три и мог жить в таком ритме неделями без ощутимого вреда. Лу вообще могла в принципе не спать, но уж очень ей этот процесс «маленькой смерти» в свое время понравился. Ну или просто моя богиня была в душе прокрастинирующей лентяйкой, которая бы жизнь прожила, не вылезая из кровати. Ведь если она выходила из спальни, тут же находилась масса дел. Как минимум — пройтись по алтарям, поработать с паствой, навестить Орвиста или принять отчеты у Ирдиса.

Рисе все это было знать необязательно, поэтому когда под утро мы остановились на привал — поспать несколько часов, перекусить и дальше, в путь — молодая волшебница буквально валилась с ног.

— Риса, будь добра, помоги, — обратился я к клюющей носом магичке, собирая вигвам из веточек, чтобы развести костер.

Было уже очень даже зябко, на траву лег иней.

Риса только непонимающе посмотрела на меня, потом на костер, потом опять на меня. Я, ничего не говоря, многозначительно посмотрел на конструкцию между своих ладоней, после чего до девушки наконец-то дошло.

Буркнув что-то в стиле «не для этого я училась столько лет» Риса все же провела перед собой пальцами и все ветки, буквально все, моментально вспыхнули.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я девушку.

Кресало я ненавидел. Мои эксперименты с бензином привели к обожженным бровям и рукам, так что зажигалку смастерить толком не удалось. Ну или я просто ленился. А просить Лу развести огонь своей магией — это как стрелять из пушки по воробьям. Божественная сила была способна примитивно оперировать стихиями на уровне материи, но пространство вокруг Лу всегда так жестко искажалось, а бездна приходила в такое движение, что лучше уж было почиркать камнем и куском железа, чем устраивать подобную бурю в стакане. Это, кстати, было еще одним свидетельством того, как заносчива была богиня в нашу первую встречу — тогда же она периодически разводила костры на привале своей магией, особенно в первые дни, когда мы только шли в Сердон. То ли жалела колени старика Илия, то ли рисовалась. Я ставлю на второе — а Лу, когда я как-то раз спросил у нее о тех событиях, ничего внятного ответить не смогла. Она вообще не очень любила вспоминать события тех лет, хотя именно они и свели нас вместе.

Пока я укладывал в бодро горящий костер пару бревнышек покрупнее, Риса вырубилась. Как села у дерева — так и уснула. Я не стал ее будить: у нее хватило ума подложить под зад мешок с вещами, так что я просто поплотнее запахнул на ней плащ и так и оставил сидеть ногами к огню.

— Что, умаялась наша молодая? — Лу тихо вышла из-за ближайших деревьев.

Богиня пошла оглядеться. Нет ли рядом диких зверей, человеческого жилья или прочих потенциальных неприятностей.

— Слушай, ты иногда забываешь, что я уже тоже не совсем простой смертный, — уколол я в ответ Лу, — Она на ногах почти сутки. Плюс сражение.

— А я что, а я ничего. Просто делюсь наблюдениями, — пожала плечами богиня, расстилая запасной плащ на земле.

За годы мы отработали систему малой и большой ложечки. Я обычно укладывался к костру спиной, заворачиваясь в плащ, а Лу заползала мне под руку. Так и спали: с одной стороны меня грел огонь, с другой — богиня.

— Старый я уже на земле спать… — я картинно покряхтел, усаживаясь на плащ.

— Ага, такой старый, что даже седых волос нет.

— Есть, просто они все на красной половине.

— А борода?

— Да ну тебя, говорю старый — значит старый.

Ответом мне был тычок кулаком под ребра от улегшейся рядом Лу, так что пришлось заткнуться.

До рассвета было меньше трех часов, так что поспали всего ничего. Лу сон был в развлечение, мне — хватило, а вот Рису прямо сейчас можно было заворачивать в ткань и нести на погребальный костер. Я чувствовал, что девушка мучается от тяжелой головной боли, голодна и абсолютно разбита. Помочь я смог только с едой, да и разбудили мы ее только когда был готов нехитрый завтрак — похлебка из овощей и мяса.

— Идти сможешь?

Я критически осмотрел волшебницу, которая сейчас, едва шевеля деревянной ложкой, доедала свою порцию.

Риса мне ничего не ответила — только сверкнула глазами.

Конечно сможет, куда она денется.

А еще я ощутил от нее поток эмоций, которые мне совершенно не понравились. Гнев, страх и еще… Злость? Боль? Но это был всплеск, буквально секунд на десять, после чего девушка взяла себя в руки, и я снова чувствовал только усталость и желание поспать.

Покопаться в ее голове? Или попросить это сделать Лу? Мы отошли от Осфилда совсем недалеко, нагнать нас не проблема, так что этот вопрос придется отложить, но следить за волшебницей придется.

До порта Крамер было чуть больше ста лиг. Под парусами — сутки пути, а если Оранса будет благосклонна и пошлет ветер, то и часов шестнадцать. Нам же нужно было топать ножками, по пересеченной местности, так что шли мы четыре дня, останавливаясь на привал только когда становилось совсем темно. Если бы не Риса — управились бы за два с половиной, но магичка была банально непривычна к таким длительным переходам, плюс она натерла ноги. Девушка, отходившая жизнь в чулках, плохо повязала под сапог портянку. Как итог, мы замедлились еще сильнее, хотя куда уж медленнее. С другой стороны, мы с Лу перестали торопиться и стали больше уделять времени бытовым вопросам. Я по утрам возобновил свои разминки, давая волшебнице лишний час на сон, Лу пару раз присоединилась ко мне.

Фолиант, который мы погрузили в мой мешок, манил, но книгу я пока не трогал. Не время и не место. Может, он защищен какой-нибудь древней магией, о которой Риса банально не знает? Или его прочтение истощит меня настолько, что я не смогу несколько дней двигаться? Все эксперименты с древним учебником я отложил на время, когда мы трое окажемся в относительном комфорте и безопасности. То есть, до прихода в Крамер, а возможно и вовсе до нашего прибытия в Апихан.

Портовый город встретил нас шумом, грязью и рыбной вонью. Собственно, картина была обычная для любого северного порта, но поселения Бланда обладали каким-то собственным шармом. То ли они были чуть шумнее, то ли чуть грязнее, то ли рыба здесь воняла как-то иначе, но однажды побывав в порту на полуострове, ты всегда узнаешь этот фирменный стиль вольных кланов севера.

Собственной валюты Бланд не чеканил, так что тут в ходу были все монеты Таллерии. Активнее всего принимали клерийские кло и гонгорские монеты. Но не чурались и маловесных княжеских серебряных, паринийской валюты, а кое-где можно было легко и выгодно отовариться за ламхитанский ам. А вот токонский империал тут не очень любили. Причина проста: у империи не было выхода к морю с этой стороны материка, так что каждый, кто принимал тут эту монету, так или иначе терял на обменном курсе, а так далеко на запад быстроходные корабли Бланда не ходили: мореходы предпочитали восточные торговые пути, где выбор партнеров был богаче. Мои сбережения состояли из клерийских монет, в том числе было и несколько полновесных «королей», так что никаких проблем со снятием комнат на довольно чистом постоялом дворе с питанием и баней у нас не возникло.

У Рисы был жалкий вид. Уставшая, осунувшаяся, страдающая от боли в стертых и сбитых ногах, магичка сейчас была на грани нервного срыва. Еще сильнее ее уязвляло то, что я был менталистом, то есть спрятаться за маской безразличия не выйдет, я-то все равно все услышу и почувствую. Так что как только я уплатил хозяину за постой и застолбил сегодня на весь вечер банную комнату, девушка взлетела по лестнице и заперлась в своей комнате, откуда не вышла до самого ужина.

Мы с Лу на нее не давили. Сами же отлично попарились, смывая почти недельную грязь и усталость, накопившуюся во время перехода, немного потерли друг другу спинки. После, довольные и раскрасневшиеся, в приподнятом настроении, мы провели остаток вечера в главном зале, потягивая неплохое местное пиво. За кислое тут хозяину могли и в рожу дать, моряки народ простой.

Вечер был испорчен двумя событиями. Первое — спустилась Риса. Выглядела девушка, как обиженный подросток, впрочем, вела она себя примерно так же. Заказала себе тушеного мяса, кашу, вина, да так и сидела остаток вечера, молча ковыряясь в тарелке и бросая на меня хмурые взгляды. В целом, я стал уже понимать, что творится в этой головушке, но для откровенных разговоров было неподходящее время и место.

Второе — на сцену поднялся бард и начал петь простенькие песни, которые так любят моряки и грузчики. Про отважного морехода, тупого купца и ветер, что посылает в паруса Оранса. Нет, песни исполнялись на высшем уровне, пара мужиков в зале даже всплакнула, но когда бард пошел с маленькой вязаной шапочкой по залу, собрать серебряные и медные монетки, то в итоге все же дошел до нас.

Риса почувствовала мое настроение и даже перестала так демонстративно морщиться при виде содержимого своей тарелки, Лу же тихо гладила меня под столом по колену, примерно представляя, что сейчас начнется.

— Привет, молодежь! — на лавку напротив меня, чуть оттеснив рису, бухнулась Энжи, — Ну что, как поживаете?

Я тяжело посмотрел на Барда и только вздохнул.

— Мы тоже рады видеть тебя, Энжи, — в моем голосе не было ничего даже отдаленно напоминающего положительные эмоции.

Выглядела Бард точно так же, какой я ее помнил в нашу последнюю встречу. Неприлично узкие в бедрах штаны, высокие сапоги, рубашка на тесемках, легкая куртка и чехол с лютней за спиной.

— О, Антон! Ну кто так приветствует старых друзей?! А это что за сладкая булочка с вами? У! Какая злая булочка! Девочка, ты чья? Потерялась? — настроение у Седьмой было преотличное, так что она сейчас намеренно бесила Рису, которая прожигала ее взглядом за столь бесцеремонное поведение.

— Энжи, отстань от девицы. Чего тебе? — спросил я прямо.

Рыжая поморщилась, будто бы я сказал что-то неприличное или прилюдно испортил воздух, и вместо ответа кликнула разносчицу, взять себе пива и закусок.

— Да вот, проходила я значит мимо, глядь, в дверной проем — сидят мои старые друзья…

Глаза Энжи смеялись, она буквально сейчас ерничала. И ведь выбрала момент, когда с нами будет Риса, чтобы я не смог хотя бы на словах отправить ее в ту бездну, из которой она вылезла в мир людей. Или же наоборот, чтобы не смог задать прямой вопрос, чтобы не раскрыть молодой волшебнице, которая уже развесила уши, лишнего.

— Мы тут проездом, знаешь ли, — вклинилась Лу, — чего, кстати, и тебе советуем. Крамер — позабытая богами дыра, хуже только Осфилд.

— О, да, слышала про этот городок. Странные там вещи творятся. Власти никакой, делай, что хочешь… Вот, слухи ходят, что два десятка имперцев туда убыли, высадились, да так и исчезли, а местные молчат, никто ничего не видел… — загадочно ответила богиня артистов.

Риса заметно напряглась при этих словах, я же, как и Лу, лишь меланхолично отхлебнул пива из кружки.

— Да чего только не рассказывают. Ты же знаешь людей, они любое мало мальское событие превращают в слух и сплетню. Вот, загуляла пара солдат в увале, через месяц — пропало два десятка, через год под Осфилдом будет похоронена небольшая армия, а через сотню лет — там сам Идирон вышел из морской пучины и покарал кваттцев, — заметила Лу.

— О, ты совершенно права, Лу! Люди любят все переиначивать на свой лад. Истории, события, вещи… Вообще, у моего друга, вы тоже с ним встречались, есть похожая история. Вот был у него любимый походный кинжал, который он везде с собой брал. Только как-то потерял его, ну как, упустил из виду на некоторое время, так его подобрали и перековали в бандитский клинок, расплющили обух, сделали клинок двухсторонним. И вот вроде рукоять знакомая, в руке лежит точно так же, да только очень легко стало порезаться. Он от того клинка и отказался, новый у мастера заказал. По знакомству.

Рассказывая эту историю Энжи широко улыбалась, но при этом ее зеленые глаза оставались холодны, как лед, а смотрела она исключительно на меня. История была вполне однозначная и в свете последних событий понятно, кому и для чего она предназначалась. Бард предупреждала меня, как, впрочем, и Лу.

— Какой у тебя неловкий знакомый… Это тот, что свои вещи постоянно теряет или другим передаривает? — спросила Лу.

— Ага, он самый, — утвердительно кивнула Энжи, беря с тарелки кусочек мяса.

— А чего он с собой не забрал тот кинжал?

— Да как-то рассеян был, да и знаешь, никакого удовольствия от обладания такой вещью. Да матушка у него женщина строгих правил, не дает всякий мусор в дом тащить, — просто ответила Бард.

М-да. Не знаю, как этот мир еще не рухнул в бездну с такими богами.

Посидели еще минут двадцать. Энжи выпила свое пиво, почти не прикоснувшись к еде и как-то резко засобиралась.

— Ладно, голубки, пора мне, в другом месте сегодня ночую, — богиня встала со своего места и совсем по-человечески потянулась, — пойду я. А ты, девочка, учись себя вести. Сидела, зыркала на меня весь вечер, нельзя так, грубо это.

Последнее было адресовано уже Рисе, после чего Энжи закинула чехол с лютней на плечо и была такова. Уверен, за ближайшим же поворотом она просто растворилась в воздухе. По счету она, кстати, не уплатила, хотя шапку с монетами с собой забрала.

— Это кто был? — спросила магичка.

— Старая знакомая, — ответила Лу.

— Старая? На вид она моложе меня, — заметила Риса и была в этом права.

Вообще, мы частенько с Лу попадали в неловкие ситуации с возрастом. Для нас десять лет назад мы были уже достаточно зрелы и опытны, а в глазах окружающих нам должно было быть лет по восемнадцать максимум. Вчерашние дети.

— Я бы даже сказал стародавняя, — добавил я. — ты как вообще?

— Нормально.

— В баню пойдешь? Сегодня наша до последнего, еще могут воды натаскать.

— Я в комнате помылась, спасибо.

Я пожал плечами. Нравится плескаться в корытце — ее дело, хотя, может у магов огня были какие-то особые приемы подогрева воды, не знаю. Мое дело — предложить.

Последующие два дня прошли в хлопотах. Я искал нам корабль, Лу маялась от безделья, ведь в этом городе у нее не было алтарного камня, а Риса слонялась между общим залом и своей комнатой. Как-то незаметно для нас в первый же день магичка знатно напилась, нахамила разносчице, чуть не сожгла весь постоялый двор и наконец-то отключилась в своей комнате. Это мне по возвращению из порта сказала Лу.

— Знаешь, она вот-вот сорвется, — тихо сказала богиня мне в коридоре, проверяя, как там наша нежданная спутница, — Может оставим ее? Пусть добирается до Клерии, как и все. Денег оставим.

— И далеко она уйдет? И что с мечом? Просто заберем и скажем, что это теперь не ее забота? Она же и огненным шаром шарахнуть в спину может, — возразил я.

— С каких пор ты боишься огненных шаров?

— Знаешь, у меня вообще сложные отношения с огнем, — сказал я, потирая правую руку, которая сейчас была затянута в перчатку.

Лу мне ничего не ответила. По сути, Риса нам нужна была только как переносная зажигалка и вьючный мул, который несет на своем горбу древний артефакт.

Меч Пала, который кто-то перековал в «бандитский» нож. Я подробно описал и показал богине, как выглядел меч в бездне — весь клинок в трещинах, из которых тянет каким-то кроваво-красным вперемешку с рыжим светом. На первый взгляд могло показаться, что это свечение силы бога Войны, но проанализировав то, что я увидел, мы пришли к выводу, что от Пала там осталась только часть. Основа. В клинке было что-то еще.

Разговор мы продолжили уже в своей комнате, готовясь ко сну.

— Кто вообще мог сотворить такое? — спросил я в пустоту.

— Хороший вопрос, на самом деле. Никогда не слышала, чтобы перековывали артефакты, — сказала Лу, стягивая сапоги.

— Так это же меч Пала, а не Сидира.

— Все равно это предмет Старшего, Антон. Просто Сидир переделывает изделия смертных или как в твоем случае, одаривает своими творениями. Но вот та же лютня Калиты или скипетр Керма они сделали самостоятельно. Или коса Фора — Сидир может дал им свой горн, но старшие боги сами куют свое оружие или мастерят предметы.

— У Керма скипетр? Серьезно?

— А ты что думал, он своих врагов забивает насмерть туго набитой мошной? — рассмеялась Лу, прижимаясь ко мне покрепче.

— Ну не знаю. Может он набивает полный рот золотых монет и плюется ими со огромной скоростью…

Слышал бы это Керм лично, меня бы не спасла ни Лу, ни Калита, ни, наверное, сам Пал с Георой. Но вроде пронесло.

— И откуда в тебе это? — спросила богиня.

— Что именно?

— Способность все превратить в небылицу.

— Знаешь, когда ты четверть века живешь с планом умереть до того, как окончательно состаришься, чтобы не влачить жалкое нищее существование, а потом оказываешься в мире полным магии и богов…

— Антон… А ты вообще рад, что ты здесь?

Этот вопрос Лу задавала время от времени, когда я вспоминал свою прошлую жизнь.

Я ничего не ответил, только прижал к себе покрепче богиню и чмокнул ее в темечко.

Этой ночью я спал подозрительно плохо. Снилось всякое. Сражения, кровь, стук копыт и крики людей. Я был почти целиком уверен, что никогда не участвовал в этом сражении, но выглядело оно очень натурально. А утром я понял, что изменился эмоциональный фон Рисы. Она стала будто бы злее.

Пока девушка спала, я нырнул в бездну и потянулся к сознанию волшебницы — огненному светлячку, что висел в десятке шагов от того места, где я вышел из чертогов разума.

Аккуратно, стараясь не потревожить волшебницу, я начал расслаивать ее мысли и воспоминания, пытаясь найти причину тревоги и гнева. Направленного в мою сторону. Так, это последние события, мэтр Нагаль, сражение… Не то… Бегство из академии, странная комната третьего отдела, непонимание и страх Рисанриэль перед неведомыми предметами… Тоже мимо. А что тут? Лютня? Ха! Я даже догадываюсь, чья она… Значит только Пал теряет свои шмотки, да, Энжи? Богам никогда нельзя верить, а Старшие обманут, даже если не хотят этого. Слишком много тайн.

Но что же? Да, ее напугало то, что я менталист, но при всем желании я так и не смог выудить из последних воспоминаний девушки что-то конкретное. Как будто бы она ненавидела меня многие и многие годы, задолго до того, как она и старый архивариус оказались на пороге моего дома в Осфилде.

— Антон, ты что?

Это была Лу. Сейчас богиня была в своей истинной форме, с мечом в руках и готовая к бою. Видимо удивилась, что я нырнул в бездну без нее, и еще больше забеспокоилась, когда поняла, что я сделал это надолго.

— Посмотри, она буквально кипит, — я указал Лу на душу Рисанриэль, которая сейчас переливалась всеми оттенками желтого и оранжевого.

Средоточие магических сил у девушки, кстати, было весьма внушительным. Она просто не научилась в должной мере им пользоваться. Во всяком случае, оно было очень похоже на таковые у боевых магов, что помогали паринийцам штурмовать Пите больше десяти лет назад. Я что-то такое видел… Она планировала стать боевым магом. И отваги у Рисанриэль для такой профессии хватало, она это уже доказала в Осфилде. Почему не стала?

— Да, вижу, — голос Лу сейчас немного троил, но какого дискомфорта у меня это не вызывало.

Я просто привык, что в мире людей — она одна, а тут — совершенно другая. Особенно, если мы охотимся на ищеек.

Пока я аккуратно собирал мысли Рисанриэль воедино, филигранно укладывая слои памяти и сознания на свои места в той же последовательности, в которой они пребывали до моего визита, Лу напитывала душу волшебницы своей магической силой, даруя девушке покой.

— Знаешь, как в песок, — заметила Лу. — Это горе от утраты, я чувствую, но в ней кипит столько гнева, столько темного… Короче, надолго этого не хватит. Тебе надо с ней поговорить и уже дальше решим, что будем делать, берем ее с собой в Апихан или нет.

Пришлось согласно кивнуть. Ментально нестабильная огневичка, которой мы доверили хранить кем-то когда-то украденный и перекованный меч бога Войны… Скажем так, это не самый безопасный спутник. А еще это не самый приятный недоброжелатель.

Управились минут за двадцать — внизу хозяин только-только начал греметь лавками, отодвигая их из-под столов для того, чтобы гости и ранние посетители смогли позавтракать — после чего мы с Лу вернулись в свои бренные тела.

— Я сейчас в порт, там есть парочка вариантов, — сказал я Лу, натягивая левый сапог и прыгая при этом на одной ноге, — а потом сядем и пообщаемся с Рисой.

— Мне тоже?

— Она сильный, очень перспективный маг, сама видела. А ловить «огненных мух» в упор я пока не умею, — честно сказал я.

— Тебя же ничего не берет, — усмехнулась Лу, вспоминая мои недавние слова.

Я подошел, обнял богиню и поцеловал в нос.

— Конечно ничего не берет. Но ходить с обожженным лицом я больше не хочу. Или с дыркой в голове, тоже, такое себе удовольствие. Да и тебе, я думаю, такой мой внешний вид не понравится.

— Ты же знаешь, я только против того, чтобы ты брил голову…

— Не поверишь, я тоже против!

Мы посмеялись, вспоминая, как нелепо отрастала моя двухцветная шевелюра.

Я, не дожидаясь Лу, сбежал по лестнице вниз. Настроение было неплохим. Мы вчера с Лу отлично попарились, уделили время друг другу, кровать была без клопов, готовили тут сносно. Даже с Рисанриэль, нашей нежданной спутницей, все стало кое-как вырисовываться. Так что этот день не мог испортить даже гипотетический визит Пала или повторное явление народу Барда.

Всунув в пухлую ладошку жены трактирщика несколько медяков, которые та сразу же спрятала в фартуке, я честно умыкнул пару горячих пирожков с капустой и яйцом, что сейчас остывали на огромной деревянной доске, и вышел в город.

В порту было, как и в прочие дни: шумно, грязно, бестолково. Я поплотнее натянул на уши характерную вязаную шапочку — в таких головных уборах тут был каждый первый, от грузчиков до капитанов — и двинул прямиком в портовую канцелярию. Местный клерк на днях получил от меня десятку клерийского серебра и подрядился всю неделю выписывать имена капитанов и названия кораблей, которые были готовы взять трех пассажиров до Весинга. Если ничего не найдется в ближайшие дни, придется расширить маршрут и до Дуртона, главного торгового хаба этой стороны полуострова, но делать крюк в полтысячи лиг? Отправляться сушей по Бланду хотелось еще меньше, чем киснуть две недели на палубе.

Нужный корабль наконец-то нашелся. Сейчас этот парусник стоял на перегрузке, уже к завтрашнему полудню они отчаливают в сторону Гонгорского Королевства, с попутным заходом в Весинг и Дуртон. Отлично, я даже сказал — шикарно. Да и цена была сносная. Я не был похож на беглого шаринца, да и мое лицо не располагало к попыткам нажиться на глупце, так что с капитаном договорились на сносные пятнадцать золотых момент за троих без питания.

Единственное, придется жить в одном углу, который тут был оборудован на компанию до четырех человек. Ну да ладно, прочих желающих срочно уплыть вроде не наблюдалось, да и цена по местным меркам у этого судна на перевозку пассажиров была немаленькая.

Уже возвращаясь после обеда в трактир, я почувствовал, что случилось неладное.

В комнате меня встретила Лу, которая держала в руках навощенную дощечку.

— Что? Ушла?

— Ага, и оставила это.

Я взял деревяшку и, по слогам, так как был слабо знаком с шаринской грамотой, прочитал:

«Убийца! Жду тебя, сегодня после заката, южный выезд из города».

Я только поморщился.

— Она что, историй и легенд переслушала, или что? — вопрос был риторическим, так что Лу просто повела плечами.

— Она и меч забрала, если что. Будет тебя, значит, убивать, — добавила богиня.

Боги! Ну почему эта ударенная не смогла спланировать свою странную дуэль на завтра? Или она что-то заподозрила, почувствовала? Не знаю.

— Мы не можем отпустить ее с этим клинком, — сказал я, открывая свой мешок с одеждой. Надо выбрать что-нибудь, чего будет не так жалко.

— Ага. Слушай, может мы ее того…

Лу стукнула кулаком в раскрытую ладонь, показывая, что она может сделать с Рисанриэль.

— Всегда успеется, — ответил я, выбирая, какие штаны принести сегодня вечером в жертву, — вдруг мы сможем понять, что ей движет. Все же маг она сильный.

— Жалеешь девчонку?

— Есть немного. А ты что, не жалеешь?

— Между вами двумя я выбираю тебя, — ответила Лу.

— Ну, надо попытаться ее спасти, пусть она сама этого не сильно хочет, — сказал я, — Мне-то она жизнь спасла.

На это Лу только кивнула, продолжая наблюдать за моими сборами. Значит, сегодня вечером.

Почему же ты так ненавидишь меня, молодая и вспыльчивая, последний архивариус уничтоженной академии, волшебница Рисанриэль?

***В те же дни***

У нее было достаточно времени подумать, пока они тащились этими проклятыми кустами куда-то на север.

Конечно же Рисанриэль привело в замешательство то, что их домохозяин, оказался магом разума. Она делала ставку, что Антон простой контрабандист, который обирая бегущих из горящего княжества людей, наживается на чужом горе.

Одного взгляда на этого рослого мужчину с холодным взглядом карих глаз было достаточно, чтобы вычислить в нем старого воина или, как минимум, опытного душегуба. Двигался он для счетовода неприлично плавно, будто огромный кот, экономя движения и лишний раз не поднимая рук. Будто готовый в любой момент броситься вперед и вцепиться тебе в горло.

Окончательно сомнения Рисы ушли, когда она наблюдала за утренней разминкой «счетовода». Полный комплекс воинских упражнений, многие из которых практиковались и в легионе, да еще и с десяток таких, которых она никогда не видела. Единственная странность — это посох. Эта деревянная палка выглядела нелепо в руках рослого воина, под рубашкой которого перекатывались жгуты тугих, годами тренируемых мышц. Почему посох? Это же просто палка, оружие простолюдинов. Намного гармоничнее в его руках смотрелся бы полуторный или двуручный меч, или, чем боги не шутят, булава или топор. Но почему-то их домовладелец основным своим оружием выбрал помощника барда и путника.

Но еще более странной, чем сам счетовод, была его жена. Она появлялась буквально из ниоткуда и Риса уже стала ловить себя на мысли, что сходит с ума, но в целом Лу оказалась намного более приятной личностью, чем Антон. Хотя и казалась в определенные моменты какой-то невероятно далекой: с виду ее, Рисы, ровесница, Лу создавала впечатление человека, умудренного десятками прожитых лет. Такой взгляд она временами ловила у старика Нагаля и он очень сильно контрастировал с молодой девушкой, что сидела за столом рядом со своим мужем по вечерам.

Впрочем, думать о странностях стало некогда, когда ее попытались облапать и она сорвалась.

Она не хотела, честно, но жизнь мага в княжестве — это отдельная история. Простолюдины лишний раз не смотрели на господ в мантиях Академии, а боевым магам и вовсе кланялись в ноги, чтобы не навлечь на себя их гнев. И когда эта служивая скотина схватила ее за грудь и попыталась запустить руку под юбку… Она не сдержалась.

Дальнейшие события Риса раз за разом прокручивала в голове. Тяжелый разговор с Антоном, который внезапно стал каким-то грозным и даже пугающим, человеком, который был способен ради собственной выгоды убить их обоих, магов Академии, на месте. Причем это была не пустая бравада: Риса буквально кожей чувствовала исходившее от счетовода недовольство и потоки силы. А еще больше ее поразила рука.

Если Рисанриэль правильно поняла, их домовладелец был тем самым Огненным Бароном, что он и сам подтвердил. Любимец бога Войны, который, впрочем, вымарался в дворцовых заговорах и интригах у клерийского престола и бежал из Пите, поджав хвост. Вот только не создавал он впечатление человека, который может откуда-то бежать. Скорее, уходить с достоинством. Тем более, вместо руки у него была латная перчатка от самого Первородного. Риса ничего подобного в записях не видела, хотя, как любой архивариус, она внимательно изучала вопрос божественных артефактов, знала о них все, что только можно. Но о том, чтобы Пал или другой из Семерых не просто одаривал смертного, а буквально давал новую руку… Перчатка была дарована Антону взамен потерянной конечности. Об этом говорило то, что она была буквально вплавлена в его плоть силой Пала, стала частью тела. Это тоже был нонсенс, ни о чем подобном в записях не было и слова.

Последней каплей стал посох, который тоже оказался артефактным, да еще и сразу с четырьмя рунами… В этот момент Риса перестала удивляться и поняла, что просто оказалась не в том месте и не в то время. Либо же, учитывая то, что хранилось в ее комнате…

Когда солдаты Кватта пошли на штурм, она приняла единственно верное решение: бежать за мечом и, если понадобится, помочь счетоводу. В записях говорилось, что он значительно увеличивал магическую мощь владельца, так что с его помощью она сможет прорваться через пресс, которым ее сейчас давил жрец Единого. Если меч не уничтожит ее душу раньше.

Было страшно. Очень. Почти минуту, пока где-то на первом этаже кипела битва, она тупо стояла и смотрела на торчащий из мешка меч. Она все же решилась, схватила оружие за рукоять, рванула на себя и… Ничего страшного не произошло. Как любой магический предмет, меч отозвался, и Риса почувствовала, что может пропускать через него свою силу. Впрочем, это точно так же работало и с рукотворными артефактами.

Она успела вовремя. Каким бы умелым воином не был Антон, его все же прижали к стене, а пресс жреца Единого не позволял счетоводу использовать свою ментальную магию. Так что девушка сделала то, что умела очень хорошо: сформировала свое любимое заклинание огненного лезвия, которое материализовалось прямо на клинке меча, и запустила его в строй кваттцев, что готовы были насадить на свои пики менталиста. Эффект, конечно, превысил все ее ожидания. Когда Риса увидела, какой силы вышло заклинание, у нее перехватило дух, ведь она даже не выложилась на полную… А лезвие вышло практически идеальным. Плотное, достаточно широкое, чтобы выкосить целый ряд, оно еще и оказалось настолько мощным, что не потухло на первом же бойце, увязнув в нагруднике и рассеявшись о металл. А сила… Четвертый класс! Таких магов, наверное, уже и не осталось — все полегли в войне против Кватта. И вот она, Рисанриэль, всегда мечтавшая сражаться на поле боя против врагов княжества или по найму, выдает такое колдовство.

Правда, почти моментально на нее навалился пресс жреца и она отключилась… А когда пришла в сознание, все уже кончилось. Ей пришлось кое-что рассказать счетоводу, после чего они спешно сбежали из города…

Через силу шагая в конце их строя, Риса все больше и больше убеждалась в том, что Антон участвовал в обороне Пите больше десяти лет назад. Тогда, когда погибли ее братья. Учитывая, что шанс встретить сразу двух менталистов с клерийским говором был равен примерно нулю, девушка быстро сделала правильные выводы.

Именно эта отмеченная Палом и обласканная богами скотина убила ее братьев во время войны между Клерией и Паринией.

Политические мотивы Рису интересовали слабо, но вот у магов был свой кодекс чести, если так угодно. У любой школы были свои запретные секции знаний, методы применения магии настолько жестокие и неприемлемые, что сожжение человека выглядит вполне себе нормально. Маги воды избегали прямого обезвоживания противника в бою, потому что это ужасная и мучительная смерть. Такой волшебник часто изгонялся из легиона без права восстановления в статусе боевого мага. Магам воздуха не стоило создавать в легких пустоту, вытягивая дыхание, земли — извлекать металлы из тела, которые были в каждом человеке в небольших количествах. Магам огня запрещали кипятить кровь своих противников.

Эти и некоторые другие практики признавались варварскими и осуждались магическим сообществом. Маг — повелитель стихий, должен выходить на бой с высоко поднятой головой и сражаться, как должно, а не опускаться до уровня животного или палача, который наслаждается мучением своего противника.

Маги разума в принципе были вне закона. Подлые мрази, которые работали на недоступной для всех прочих плоскости бытия, на изнанке мира, их не просто так истребляли и порабощали. А маг разума, который устроил массовую бойню с помощью своей силы… Он не имеет ничего общего с нормальным человеком.

О том, что Антон был необразованным животным говорило и то, что он доверил ей, Рисанриэль, нести столь грозное оружие. Так уверен в собственных силах и ни во что ее, мага огня и выпускницу академии не ставит? Он же старше ее в лучшем случае лет на пять-шесть, по нему видно. Так что он о себе вообще возомнил?

Когда они наконец-то дошли до Крамера и Риса смогла немного передохнуть, девушка окончательно для себя решила: она должна очистить мир от этого менталиста. Он ничего не сможет противопоставить ей, пока у нее в руках будет этот меч. Его не спасет ни дар Пала, ни его странный посох. Записей о магах разума в Академии хватало, а в один из годов обучения им даже читали исторический курс о том, как сражались волшебники древности. В том числе и против животных-менталистов. Для того чтобы нырнуть на изнанку мироздания, им нужно время, а чтобы дотянуться до души жертвы — подойти поближе. Так что лучшей тактикой сражения с таким колдуном было принять бой на открытой местности и просто не подпустить мага близко. Да, он может насылать мороки, но пока он далеко — навредить менталист не сможет. А против огненных лезвий, что может творить Рисанриэль с помощью этого меча, счетоводу не поможет даже его странная рука. Она более-менее поняла, на что он способен, там, в Осфилде.

Решено. Сегодня же она его прикончит. Отомстит за братьев и сделает Таллерию безопаснее, ведь пока по миру гуляет свободный менталист такой силы, он может натворить всякое.

Осталось только найти дощечку и стило: надо выманить его на какое-нибудь поле, где Риса сможет развернуться во всю мощь. Например, за городом. Они как раз проходили подходящий для их битвы пустырь, на котором она сможет держать Огненного Барона на расстоянии и при этом не бояться сжечь город.

Глава 5. Хищник

Перво-наперво я справился, где в городе живет лучший маг воды, который специализируется на целительстве. Не сказать, что я планировал обращаться к нему за услугами или калечить дурную девчонку, но чем Семеро не шутят, может, придется. После этого мы с Лу сразу же отправились за город — как раз уже смеркалось.

Рисанриэль ждала меня на пустыре, который мы проходили буквально несколько дней назад. Двести на пятьсот шагов, тут когда-то рос лес, который вырубили городские жители на строительство своих домов, да и вообще, чтобы был достаточный обзор. Волшебница стояла у самой опушки, с другой стороны поля, а в ее руках тускло поблескивала сталь меча Пала. Или технически это уже не было оружием бога Войны? При следующей встрече с Энжи надо будет этот вопрос уточнить. Я почему-то был уверен, что богиня артистов еще не раз удостоит нас визитом.

Пусть на дворе стояла осень и уже было холодно, но я все же оголился по пояс. Слишком уж хороша была та куртка, что я выбрал. Остался в одних штанах да крепких сапогах, которые отлично сидели на ноге.

— Слушай, может не будешь рисковать? — прямо спросила Лу.

Я немного помолчал, обдумывая ее слова. Очень хотелось попросить богиню нырнуть сейчас в бездну и просто вырубить глупую магичку, которая возомнила себя спасительницей мира или мрачным мстителем, не знаю, что там творилось в ее голове последние двенадцать часов. Но нельзя.

— И кто из нас понесет меч Пала? — ответил я вопросом на вопрос.

— Думаю, ты справишься.

— А вот мне кажется, любовь моя, что не справлюсь. Мы оба понимаем, что как бы не была сильна Риса с этим клинком, ты всегда сможешь ее остановить. А вот справишься ли ты со мной? Я с тобой — точно нет.

Я был серьезен и сейчас очень хотел, чтобы Лу меня поддержала. Я был опытным воином, по уши накаченным божественными силами и вооруженный двумя артефактами. Получить еще и третий, который непропорционально увеличивает мощь своего владельца? Возможно, еще и проклят? Я на такое точно не подписывался.

Только в самом мрачном кошмарном сне я мог себе представить ситуацию, в которой ко мне в руки попадет столь грозное оружие. Перчатка Пала изменила меня, сделала жестче, расчетливее. Окончательно ушла из меня юношеская романтика и мягкость души, остался только холодный разум. Возможно, я и затеял всю эту канитель со спасением и эвакуацией магиков из Шаринского Княжества, просто чтобы доказать самому себе, что я все еще человек, а не бездушная игрушка богов.

Лу поддерживала меня в этом, понимала это бремя силы, которое давило на мои смертные плечи и мозги ежеминутно. Очень просто жить, когда ты высший хищник и справиться с тобой могут только боги: в этом мире все можно было решить силой, и если бы я был безумен и тщеславен, то, наверное, захватил бы клерийский престол. Или трон любого другого государства. Несогласных — в расход, остальных — на короткий поводок. О том, как брать заложников и вынуждать людей делать то, что мне было бы нужно, я знал по методам подобного воздействия из прошлой жизни. Десяток-другой лет и я бы воспитал благородных заложников в духе безоговорочной верности лично мне, и уже бы правил, опираясь не только на божественную мощь, но и на их поддержку.

Да, все это было осуществимо. Я даже четко знал, что и в какой последовательности я бы стал делать. И вот это пугало. До дрожи в коленях пугало то, что в один прекрасный день я могу проснуться и подумать «а почему бы мне не стать кровавым императором всея Таллерии?», а потом начать воплощать этот план в жизнь.

Мой удел — держаться в тени. Выход на первые роли ничем хорошим закончиться не может, а если я хочу прожить отведенный мне срок с Лу, да сделать этот мир лучше, то стоит до последнего хвататься за те осколки человечности, что еще остались в ошметках моей души.

Риса запуталась. Даже сейчас, через такое расстояние, я ощущал, как метались ее мысли и чувства. Маленькая одинокая девочка, толку, что ей было уже двадцать пять — она всю сознательную жизнь провела в стенах Академии — сейчас изо всех сил пыталась оправдать свое существование. Сначала ей надо было спасти древний артефакт, не дать жрецам Единого добраться до столь мощного оружия. Эта задача, что была поставлена ей покойным мэтром Нагалем, была выполнена. И внезапно Рисанриэль как-то потеряла цель. Смысл своей жизни. Боевым магом в легионе княжества ей уже не стать — нет ни легиона, ни княжества. Артефакт она вывезла, мэтра, который столько лет вел и наставлял ее — не стало. Мы даже не похоронили старика, просто оставили его тело гореть в подожженном Рисанриэль доме.

И вот, цель нашлась. Причем жирная, мастистая. На эту цель наложились старые мечты, обиды, какие-то надуманные причины. О чем она там думает сейчас? Убеждает себя, что это ради ее братьев?

Читать мысли Рисы было сейчас легче легкого. Во-первых, вокруг на тысячу шагов не было ни души, все же на заходе солнца люди уже сидят по домам. Во-вторых, думала сейчас волшебница настолько громко, что проигнорировать этот поток не было ни единой возможности.

— Знаешь, я все равно подстрахую, — сказала Лу, сбрасывая на землю плащ и оставаясь в одной рубашке. Так ей будет легче двигаться в бездне.

— Я не против. Только не убивай ее, хорошо?

— Если только ты будешь в порядке, — серьезно ответила Лу, — не для того мы прошли через столько испытаний, чтобы моего единственного Истинного Жреца прикончила какая-то истеричка из Академии.

Я нежно улыбнулся Лу, она же легко коснулась моего плеча и сделала пару шагов назад — к зарослям низкорослого северного кустарника, чтобы выйти из поля зрения Рисанриэль. Пусть статус Лу как богини будет для волшебницы тайной.

Я повел плечами, разгоняя кровь по мышцам, пару раз подпрыгнул на месте, перехватил посох, который даже не стал демаскировать — так и оставил деревянной палкой — и мерно зашагал в сторону Рисы.

Когда до волшебницы осталось полторы сотни шагов, я попытался образумить девицу:

— Рисанриэль! Я не знаю, что на тебя нашло, но давай спокойно погов…

Я не успел закончить — пришлось уворачиваться от огромного огненного шара, который отправила в мою сторону девушка, тяжело взмахнув мечом снизу вверх.

— Риса! Да подожди же ты!

Я не успел ступить и пары шагов, как вслед за шаром полетело лезвие. Да непростое: магичке удалось закрутить его, то есть оно постоянно меняло плоскость. Под такое не поднырнуть, такое не перепрыгнуть, только отойти в сторону. Так как лезвие было в ширину почти четыре метра — нормально так меч дает ей дури! — пришлось уходить в сторону прыжком с перекатом.

Дальше нашу дуэль можно было охарактеризовать как игру в вышибалы. Риса, размахивая из стороны в сторону непропорционально большим для нее мечом, отправляла в полет огненные шары, стрелы, лезвия, мух, даже разок наколдовала что-то по размерам с огненную глыбу — огромный сгусток горящей плазмы, который падал на меня откуда-то сверху. Я же, что тот зайчик на лужайке, прыгал из стороны в сторону. Так и воевали. От большинства заклинаний я уклонялся, что-то ловил правой рукой, а огненных мух — отбивал посохом. Несколько раз я использовал иллюзии, но Риса их моментально развеивала, после чего атаковала с удвоенной яростью.

Последнее меня беспокоило. Я банально волновался, что девица надорвется и сожжет часть своей души, как вырвал кусок своей когда-то я. Но вот я отдаленно понимал, что делал, она же могла только догадываться о последствиях. В лучшем случае — магическая инвалидность. Она больше никогда не сможет колдовать. В худшем — это ее убьет.

Через минут пять девушка стала выдыхаться. Огненные шары летали не так часто, да были не такими быстрыми, крупные заклинания Риса вообще перестала формировать. В этот промежуток времени я сократил дистанцию до волшебницы до двадцати шагов, то есть подошел почти в упор. Если бы захотел — нырнул бы в бездну и разорвал ее душу на части, моих способностей в междумирье вполне хватало, чтобы провернуть эту операцию за пару секунд и успеть вернуться в собственное тело, пока труп волшебницы еще не коснется сухой травы. Видимо, понимала это и Риса, так что перешла в свою последнюю, отчаянную атаку.

«Антон! Она на пределе!», — прозвучало в голове.

Это Лу говорила со мной из бездны.

Ладно, я дал ей выпустить пар, но игры кончились. Она так реально доведет себя до ручки.

Первую огненную стрелу я просто пропустил мимо, чуть сдвинув корпус влево. Вторую и третью — поймал правой рукой. Сейчас, находясь почти в упор, я слышал, как тяжело дышала девушка. Грудь ходила ходуном, плечи и руки дрожат от перенапряжения, над верхней губой собралась испарина, а глаза волшебницы заливал противный липкий пот. Только взгляд горел огнем и решимостью.

Пока Риса не подняла меч в очередной раз, я преодолел оставшиеся между нами пять шагов, ударом правой руки выбил из ослабевших ладоней девушки оружие, после чего едва ощутимо тыкнул ее наконечником посоха в грудь.

Впервые Рисанриэль осознала, с кем связалась. Так на меня иногда смотрел десятник Валл, видя во мне не странного счетовода, а дикого зверя, который может разорвать его на части. В ее глазах промелькнул ужас, сожаление и какое-то смирение. Она приняла то, что сейчас умрет. И была готова к этому. По мыслям девушки я понял, что другого исхода она и не ожидала. Менталист до нее добрался, она не справилась. Впереди — только тьма и, если повезет, чертоги Фора.

Это продолжалось буквально несколько секунд. Она смотрела на меня, не решаясь даже моргнуть, ожидая мгновенной смерти, я взглядом изучал ее.

— Убита. Я выиграл.

Я убрал от ее груди оружие и оперся на посох, будто бы это на самом деле была простая деревянная палка. От моего обнаженного торса сейчас валил пар. Все же девочка заставила меня побегать.

Волшебница тонко всхлипнула, после чего осела там же, где и стояла, тупо плюхнувшись на задницу и глядя прямо перед собой.

То, что было для нее смертельной битвой с великим злом, для этого самого великого зла в моем лице оказалось просто разминкой, игрой. Впервые выпускница Академии Магии, архивариус Рисанриэль, осознала, насколько она беспомощна.

Особенно, если отобрать у нее возможность колдовать.

Она вычерпала свой источник до дна — я еле успел, еще заклинание, и она бы зачерпнула из души — и сейчас была просто молодой девицей, которая не может ровным счетом ничего.

— То, что бросать мне такой вызов было в принципе глупо, я думаю, ты и так поняла, — начал я тихо, глядя куда-то в сторону и наслаждаясь прохладой.

Через пять минут я околею на стылом ветру, но пока было даже приятно.

Риса мне не ответила.

— Менталист, который обучал меня, сказал, что любой маг на моем пути будет представлять для меня смертельную угрозу. Потому что мы не имеем никакой власти в реальности, колдуя на изнанке мироздания, тогда как стихийные маги, наоборот, повелевают материей тут, в мире людей. Поэтому я тренировал в первую очередь свое тело и стал воином и только потом — магом.

Я демонстративно покосился, но и так знал, что Риса меня слушает. Очень внимательно слушает.

— Чтобы справиться с тобой мне даже не понадобилась бы моя магия разума, достаточно было бы этого, — я перехватил посох в другую руку и сменил опорную ногу. — Поэтому княжество и проиграло войну Кватту. Вы надеялись на свою магию, назывались боевыми магами, но, по сути, не являлись воинами. Любой новобранец с длинной пикой после недели в лагере под командованием горластого десятника опаснее и эффективнее большинства боевых магов, лишенных своих сил.

— Почему ты меня пощадил? — глухо спросила Риса. — От меня милосердия ты бы не дождался.

— А ты сама как думаешь, архивариус Рисанриэль?

Девушка задумалась, глядя прямо перед собой и размазывая непрошенные слезы по щекам. Чтобы хоть как-то замять паузу, она наконец-то поднялась с земли и, выпрямившись, посмотрела прямо мне в глаза.

— Это твоя насмешка. Уловка. Ты менталист — иллюзии, обман, они в твоей крови!

Мне показалось, что я тоже сейчас расплачусь, но уже от смеха. Риса стояла, такая же, как и раньше: бледная, все еще готовая к смерти, сжимая до белых костяшек кулаки.

— Все намного проще, Риса. Зачем мне убивать своего собрата?

— Настоящие маги не братья менталистам!.. — вспылила Рисанриэль, но я только на нее шикнул, заставляя умолкнуть.

— Да ладно? Менталистов истребляют. И магов истребляют. Менталисты вне закона и маги теперь вне закона. Во всяком случае, на части территории Таллерии. И маги и менталисты — дичь. Просто на нас охотятся все подряд, потому что боятся. А вот на вас — пока только Кватт, но не потому что боится, а просто потому что может. Если охота на менталиста — это охота на матерого лесного секача, который может поднять на клыки, то охота на магов — это просто спокойный и методичный забой свиньи. Только в этом разница, девочка. Но как кабан родственник свинье, так и я, маг разума, родственник любому магу академии.

Я только что сравнил Рису со свиньей, что не укрылось от внимательной девушки, но впервые за все время нашего знакомства она нашла в себе силы промолчать. Уж слишком удачной была аналогия.

— Родственных чувств мало. Ты так и не ответил, почему я еще жива.

— Хочешь правду?

— Если ты на нее способен.

— Все просто. Я просто человек больше, чем это вообще принято в этом мире. А еще мне нужен меченосец, хотя бы на время, — я кивнул на клинок Пала, который сейчас беспомощно лежал в сухой траве.

Удивлению Рисы не было предела.

— Ты же можешь просто его взять и…

— Даже не хочу думать об этом, — покачал я головой. — Я буду сражаться этим клинком только в крайнем случае, во времена огромной нужды, и не раньше. Потому что если я возомню себя властелином мира, остановить меня смогут только боги.

— А если это возомню о себе я…

До девушки стало доходить.

— То я просто сделаю то, чего ты от меня ожидала сегодня. Вот и все.

Повисла тишина.

— Скажи, Риса, ты и вправду считаешь, что я убил твоих братьев нарочно?

— Ты… Ты использовал какое-то запретное колдовство! Говорили, что мгновенно умерла тысяча бойцов! Это нечестно!.. Так нельзя!..

Я только покачал головой.

— Странно слышать о правилах, когда все княжество стояло на том, что продавало свои мечи и магов любому, кто достаточно крепко тряхнет мошной. Честь есть там, когда сражаются за свой дом, семью или короля. В ваших же легионах звучал только звон золотых монет. И таким магом ты хотела стать? Который сражается исключительно за деньги, не глядя, кто прав, а кто виноват?

Я почувствовал, как мои слова достигли цели. Я зацепил что-то в душе девушки. Да, со мной бесполезно спорить: на любой ее довод у меня будет здравый ответ, в котором нет и тени уловки или обмана. А еще мое мировоззрение удивительно сочеталось с ее идеализмом. Я говорил вслух те вещи, о которых она даже боялась когда-то думать, но очень хотела. Может, именно поэтому она выбрала стезю архивариуса, и мать, образ который постоянно скачет в ее мыслях, вовсе была не при чем? Может из-за этого бесчестия целого государства и его армии гордая идеалистка Рисанриэль предпочла похоронить себя среди пыльных свитков и старых записей, отсекая саму возможность замараться в наемничестве?

Из-за ближайшего куста, в полусотне шагов от нас, вынырнула Лу, неся мою одежду. Кризис миновал, больше подстраховка была ни к чему. Я взял из рук моей богини рубашку и плащ, быстро оделся и сам подхватил лежащие у ног Рисы ножны и меч. Брал я его сознательно левой рукой, не давая возможности перчатке и клинку лишний раз «пообщаться».

— Корабль отчаливает завтра в полдень, место для тебя есть. Если передумаешь. — озвучила мои мысли Лу и мы двинулись обратно в город, оставив обескураженную магичку стоять одну в поле.

— Думаешь, придет? — спросила богиня, пока мы мерно шагали в сторону города.

— Практически уверен. Если я хоть что-то понимаю в людях, — ответил я. — Знаешь, ее зацепили мои слова о наемниках. Ты почувствовала?

— Ага. Как-то странно это, она ведь мечтала стать боевым магом. Одни мысли о службе, сражениях, подвигах.

— Именно что о подвигах, милая, именно. Служба в легионе не имела с подвигами ничего общего.

— Что ты хочешь сказать?

— Знаешь что такое романтизация образа?

— В смысле?

— Это когда человек представляет себе что-то настолько идеализированно, что не может примириться с реальностью.

— Это как, например?

— Например, как ты ожидала героя по договору с Георой…

Ответом мне был ощутимый тычок кулачком под ребра. Какой бы хрупкой с виду не была Лу, но рука у нее была тяжелая, так что было больно.

— Ай! Хватит драться!

— Ты мне еще сто лет будешь припоминать тот первый год, а?

— Да что тут такого? Ты же и вправду не медовая тогда была… Ай! Лу!

Богиня сверкнула глазами, но все же перестала меня избивать.

— Ладно, я поняла о чем ты.

— Вот и Риса такая, — продолжил я свои рассуждения, потирая ноющий бок, — мечтающая о воинской славе. О легионе.

— Но ни славы, ни легиона, ни даже умения сражаться…

— Именно.

Дальше шли молча.

Если кто в Крамере и заметил файершоу, что устроила на пустыре Риса, то благоразумно решил не проверять, чем же все закончилось. Мы спокойно дошли с Лу до постоялого двора, я ополоснулся в корыте, после чего сели ужинать. Время не то, чтобы было позднее — часов восемь, темнело уже рано.

Я налегал на мясо, Лу что-то поклевывала из тарелки для виду. В принципе, богиня вообще могла не питаться как человек, но как в случае со сном, делала это из удовольствия. Да и расход божественных сил в человеческой форме у нее сокращался. Но вот готовка здесь была хоть и приемлемая, но на деликатесы не тянула.

— Хочешь в какой-нибудь ресторан для знати сходим, как будем в Миллере или Пите? — уловил я настроение Лу.

— Зачем?

— Вкусно поедим, устроим свидание.

— Мне казалось, для свиданий уже поздновато, лет на десять, — улыбнулась Лу.

— Да ладно, никогда не поздно. Помнишь те пирожные в Миллере? Что перед штурмом города ели?

— Конечно.

— Вот я бы туда опять заглянул.

Настроение богини приподнялось. Вкусно поесть в ближайшем будущем — отличный план, на самом деле. В нашей жизни было не слишком много впечатлений или развлечений. Пока люди занимались борьбой за выживание, мы прожигали годы в путешествиях. Вот, занялись эвакуацией магиков… Что дальше?

Ситуация на самом деле была непростая. Шаринское Княжество пало, и не только по причине того, что их магиков давили прессом жрецы Единого, хотя в этом была немалая проблема.

Молчание гонгорцев. Вот главная угроза.

Все эти годы восточный сосед княжества делал вид, что конфликт между Кваттом и Шаринским Княжеством — исключительно их дело. Хотя зная историю и нравы Таллерии могу с уверенностью сказать, что вписаться на чьей-нибудь стороне в хорошую драку это тут не просто традиция — образ мышления. Вечный нейтралитет сохраняла только Токонская Империя. Это государство было настолько огромным, что ему было просто незачем расширять свои владения. Поработить всю Таллерию? А с кем тогда торговать? Ведь законы токонцев требовали примерно равного уровня обеспечения и жизни для всех полноправных граждан. Обращать миллионы в рабов? А как ими командовать? Император, как и все его предшественники, был достаточно разумным человеком, чтобы понимать всю глупость подобных затей. Да и в некоторых регионах Империи и без внешних завоеваний было неспокойно. Кто-то был против текущей династии, кто-то постоянно норовил отделиться. Богатый и изнеженный юг презирал север империи, север — точил зуб на юг, а западная оконченость, которая вообще была изолирована от мира, вовсе считала всех идиотами и топила за независимость. Так что дел у токонцев хватало.

А вот гонгорцы всегда были за добрую драку. А тут еще возможность не только списать свои долги перед шаринцами, которые, я уверен, были, но еще и заработать.

Но нет, гонгорцы молчали, как воды в рот набравши. Никаких попыток помочь Княжеству или вовсе выступить на стороне Кватта, они не предпринимали. И это было подозрительно. Не хотели вымарываться в истреблении магиков, чтобы не получить осуждение от союзников? Сейчас с Кваттом, после тех зверств, что чинили жрецы Единого на территории Княжества, никто не хотел иметь дела. Вроде как большая часть посольств была выслана, из Клерии — точно.

Я был почти уверен в том, что Кватт купил восточного соседа княжества. Или дал какие-то гарантии. Или каким-то другим образом убедил престол не вступать в войну и сохранять нейтралитет.

Самый худший вариант — альянс Кватта и гонгорцев. Тогда на политической арене Таллерии появляется огромное чудище, справиться с которым будет под силу только токонцам, да и то, ценой огромных потерь. Все же Империя одряхлела и погрязла в собственных проблемах.

А если мои догадки верны, то как только Кватт установит некоторое подобие администрации на территории поверженного Шаринского Княжества, собранные, обученные и попробовавшие крови и грабежей войска двинутся дальше. На Клерию, Паринию и Ламию.

Был еще вариант, что Кватт поддержит гонгорцев в войне против Батондокии — южного княжества, с которым у них исторические терки.

И если с Клерией все крутилось только вокруг порта Миллер, который был очень уж удачно расположен для торговли, то с южными соседями все было непросто. Потому что покорив даже часть княжества, гонгорцы получат маршрут «от моря до моря» — прямой выход как к северному, так и к южному краю континента. С такими возможностями королевство можно будет переименовывать в Гонгорскую Империю — слишком сильным становилось центральное государство.

Все прояснится через несколько месяцев, а может даже не этой весной, а только следующей. Вопрос только в том, как быстро Кватт «переварит» покоренные шаринские земли.

Когда мы уже заказали вина и пирог, в зал вошла Риса.

Выглядела девушка отвратительно, была абсолютно подавлена, но старалась держать лицо.

Коротко кивнув мне и Лу, волшебница поднялась в свою комнату, а уже через пятнадцать минут спустилась вниз — умытая и переодетая. Я жестом пригласил ее сесть напротив, рядом с Лу. Девушка чуть помялась, но приняла приглашение, все еще не говоря ни слова.

Очень все это напоминало сцену, в которой провинившийся подросток спускается к родителям ужинать. Я аж плечами передернул от таких мыслей, а Лу тихо фыркнула в свой стакан, пряча улыбку.

— Антон… — Риса решила брать быка за рога и сразу перешла к делам. — Ты сказал, что тебе нужен меченосец… Временно… Если ты не собираешься использовать этот меч, тогда что? Его нельзя просто так спрятать. Хранилище было опечатано серьезной магией. У этого клинка должен быть хозяин, — тихо сказала девушка, глядя на меня.

— Да, временно. Мы сейчас направляемся в Весинг, а потом либо в Апихан, либо в Клерию, как пойдет.

Я подозвал разносчицу и сделал для Рисы заказ. Ее источник сейчас был пуст и черен, девушке нужно было поесть и выспаться.

— А потом мы подберем этому мечу более достойного владельца, — продолжил я, после того как работница постоялого двора ушла, — есть у меня один на примете. Он сможет справиться и с искушениями, что дает этот меч, и он не является магом, как ты или я.

Звучало это как план. Было видно, что после сражения магичка тоже что-то почувствовала, и теперь клинок жег ей руки.

— Я не могу просто отдать вам меч, — возразила волшебница.

— А я не могу позволить тебе разгуливать с ним, так что будем делать? — спросил я в ответ.

Над столом повисла тишина. За это время принесли еду для Рисы, но ей пока кусок в горло не лез.

— Риса, давай поступим вот как, — нарушил я молчание, — я у тебя его куплю.

Глаза волшебницы округлились от удивления. Это было очень странное предложение.

— Знаешь, если ты собираешься покинуть нас, как только мы прибудем в Клерию, то тебе придется на что-то жить. Я предлагаю тебе хорошую сделку.

Лу только сидела и диву давалась, что я вытворяю. Только несколько часов назад я порицал всех магов княжества тем, что они — простые наемники, а теперь предлагал последнему архивариусу Академии денег за опасный артефакт.

— Ну…

— Это очень щедрое предложение, на самом деле. Мы оба знаем, что я бы мог у тебя его просто отобрать. Но пока он лежит в моей комнате и дожидается тебя. Я не хочу его носить, если это возможно, — спокойно добавил я.

— Тысяча золотых! — выпалила девушка и густо покраснела.

Рисанриэль прекрасно понимала, что за душой у нее ничего, кроме этого меча нет. Нам она не нужна — только проблема и обуза, так что назвала цену. Но такую, которую бы я не смог уплатить. Чтобы остаться с нами до конца. Я слышал по мыслям волшебницы, что она решила стать моим и Лу спутником.

Но это только по ее мнению фантастическая сумма в тысячу монет была бы неподъемна для странного менталиста.

— Клерийских, я так понимаю? Хорошо, идет. Как только мы прибудем в королевство, ты получишь эти деньги. В первой же торговой гильдии, — просто ответил я. — Лу, у нас еще остались вексели графа?

— Конечно, но они именные, — спокойно ответила богиня, будто бы мы каждый день платим беглым волшебницам за древние артефакты такие суммы.

— Ну вот, Риса, решено. Осталось доплыть до Клерии, так?

Я, улыбаясь, приподнял стакан с вином, после чего выпил за сделку.

На Рису было жалко смотреть. Я слышал по ее мыслям, что она придумывала этот финт с продажей на ходу и назвала невозможную цену, только для того, чтобы ее не прогоняли. Но тут, оказывается, для менталиста Антона Тинта нет ничего невозможного.

Доедали в тишине. После я честно выдал Рисе меч — уговор есть уговор и она довезет его для меня до Клерии.

— Говоришь, есть у тебя кандидат на хранителя меча? — спросила Лу, когда мы уже улеглись в постель.

— А почему и нет? Мне кажется, план надежный. Все же он не маг, да и кому еще мы можем доверить такую задачу?

— Ага, осталось только этого самого кандидата вытащить из королевских темниц, или куда там еще Кай его засунул, — тихо прокомментировала мои слова Лу.

Я ничего не ответил богине. План на самом деле был на троечку, даже на троечку с минусом, но более достойного и сильного духом человека для подобной ноши, чем граф Орвист де Гранж, я не знал.

Надеюсь, Кай не сделает ничего непоправимого, пока я на пути в Клерию.

Глава 6. Ожидание

Следующие десять недель прошли относительно спокойно.

Конечно, Риса отделалась легким испугом, но когда мы погрузились на корабль и отчалили, девушку проняло. Так сказать, адреналин схлынул, и до нее до конца дошло, насколько тонок был под ногами лед, когда она бросила мне этот ребяческий вызов.

Я не стал облегчать ее участь и как-то успокаивать. Кое-как мы сумели договориться: она довозит для меня меч в Клерию, где я выплачиваю ей тысячу золотых отступных. И на этом наши пути расходятся, возможно, навсегда.

Ну, так все выглядело для волшебницы.

В целом, пока меня этот план устраивал. Возиться до победного конца с Рисанриэль мне не хотелось. Девушка упорно создавала впечатление человека, которого стоило бы спасти, но сам он спасенным быть не хочет. Это как пытаться вылечить наркомана, упрашивать его лечь в клинику и одуматься, когда этот торч только и думает, где бы еще достать дозу.

Буря эмоций в душе магички поулеглась, но я все еще чувствовал детскую обиду, которая затаилась где-то в уголке ее сознания. А такие союзники мне не нужны. Она помогла мне вырваться из кольца солдат Кватта своим заклинанием, я помог ей остаться в живых в абсолютно самоубийственной ситуации. Все, мы квиты.

Все может измениться, если она наконец-то перестанет хитрить и подойдет ко мне с просьбой, которая и так вертелась у нее на языке. Взять ее в ученицы и сделать из нее полноценную воительницу, которая будет достойна всех этих рассказов о непобедимых шаринских боевых магах. Она отчетливо ощущала, что вокруг меня закручивается тугая спираль событий, возможно, исторических событий, и желала стать их частью. Но вот для того, чтобы стать моим другом недостаточно просто слоняться рядом и таскать за собой опасный артефакт. Это доверие нужно еще заслужить.

За последние годы судьба сталкивала меня и Лу с множеством людей. Кто-то был нам товарищем и спутником, кто-то — пытался нами воспользоваться и манипулировать. Но никто из этих людей не задержался в нашей жизни. Нам с богиней было достаточно компании друг друга.

Когда мы добрались до Весинга, то я принял важное решение: мы не будем заруливать на север и отправимся сразу в Клерию, через Дуртон и торговый перешеек. В этом городе мы поставили Лу небольшой алтарь, так что теперь она наконец-то сможет «сходить» в Апихан и предупредить Ирдиса о том, что мы снялись с места и уже в пути. Пусть вор отправляется нам навстречу, я удовлетворюсь и тем, что мужчина перехватит нас уже на восточной стороне Бланда, в Треголе.

От Весинга до Дуртона было чуть менее пятисот лиг морем — около недели пути. Примерно за тот же срок Ирдис сможет добраться из Апихана в Трегол и подготовиться к встрече. А задачу Лу ему должна поставить простую: подготовить почву для моего возвращение в королевство Кая Фотена Первого.

Лишенный всех гражданских прав и, по сути, самого подданства Клерии, я все еще имел права там находиться. Меня не могла остановить стража, гвардия или кто-то из представителей аристократии и взять под стражу. Как сказал когда-то Кай, судить меня он не может, меня осудили боги. Вот только боги оказались не слишком дальновидны: судьба опять тянула меня в королевство, и это уже касалось не только моей собственной судьбы, но и судьбы дорогих мне людей.

Самое важное, что должен сделать Ирдис — дать команду на сбор информации о том, почему арестовали Орвиста. На это я был готов потратить львиную часть нашего оставшегося бюджета, за вычетом тех средств, что надо будет уплатить Рисе. Если, она, конечно, не сможет убедить меня в своей полезности.

Все дни, что мы находились в пути, девушка вела себя тихо. В Весинге она чуть осмелела и уже даже стала кое-что рассказывать о своей жизни и работе в Академии, но не слишком много. Я же спокойно делился с ней простенькими история о наших с Лу путешествиях, не отставала и богиня. Что-то в ней было, чистое и простое. Не знаю, Риса чем-то неуловимо напоминала мне Санию. Было ли дело в магии огня? Ведь источник сил и душа человека неразделимы, влияет ли магия на человека? Думаю, что влияет, но не так, чтобы это становилось прямо архетипом. Нет, просто зная, что Риса маг огня я подсознательно начинал искать в ней схожие с Санией черты и, что удивительно, находил.

Она, как и клерийская королева, была умна, вспыльчива и обладала харизмой. Конечно, Рисанриэль не хватало выучки, которой обладала Сания как монаршая особа, но даже за вычетом этого аспекта в целом девушка производила положительное впечатление.

Ушла из нее и та спесь, была жестоко выбита, которую я почуял в тот день, когда Рисанриэль и мэтр Нагаль переступили порог моего дома в Осфилде.

Удивительно, но наше путешествие проходило до безобразия гладко и тихо. На том же судне, с доплатой еще по семь золотых с человека, мы достигли порта Дуртон, с одним из караванов перешли на другой берег полуострова и оказались в Треголе.

В этом городе я бывал лишь однажды. Являясь торговыми воротами на запад, Трегол имел статус чуть ли не самостоятельного города-государства. Интересы слишком многих влиятельных особ пересекались тут, так что стража несла свою службу исправно, криминал почти отсутствовал, а тот, что был — жил, прижатый к ногтю. Даже дома терпимости и те, казалось, платили налоги в казну и не позволяли себе лишнего. Зайти в притон или публичный дом в том же Весинге было сродни лотерее. Ты мог как поразвлечься, так и получить клинок под ребро, если твой кошель покажется местным жрицам любви слишком пухлым, а статус — незначительным.

В очень приличном даже по меркам Пите или Миллера постоялом дворе Трегола нас дожидался Ирдис.

Годы не пощадили старого вора, а подорванное в темницах короля здоровье нет-нет, но подводило преступника. Я не питал иллюзий на тему Ирдиса. Слишком много крови было на руках этого человека, слишком много горя принес он простым людям. Но вот Ирдис меня боялся, поэтому служил честно. Его жизнь была выкуплена за фантастическую сумму, так что сейчас бывший глава воровского сообщества Пите, да и вообще, всей Клерии, отрабатывал каждый медный кло, что мы с Орвистом инвестировали в его шкуру.

А еще Ирдис понимал, что если он попытается меня кинуть, то он — покойник. И даже если я погибну, оставалась Лу, которую вообще убить было невозможно. Так сказать, гарант неотвратимости наказания.

То, что моя жена — а мы видели друг друга с Лу именно так, в качестве мужа и жены — богиня младшего круга, Ирдис не то чтобы догадывался, практически знал. Только что вслух ему никто этого не проговаривал. Но сложить два и два достаточно просто. Не мог смертный человек являться к нему раз, а то и два раза в месяц с указаниями или векселями на крупные суммы от графа де Гранжа, попутно давая указания от бывшего барона. При этом беглые магики, что проходили через наши руки, все как один говорили, что счетовод из Осфилда и его жена исправно сидят на месте, в своем доме, отлучаясь только на день-другой по делам местной управы.

Так что Ирдис был покорен, полезен, а если и проворачивал какие-то свои темные делишки за наш счет — делал это крайне аккуратно. Понятное дело, ему приходилось рулить еще какими-то криминальными вопросами, не мог же он держать в узде всю эту шоблу из связных, доносчиков и прочих личностей, завязанных на перевозке магов, одними лишь деньгами. Были и мрачные дела в его послужном списке о которых, впрочем, мне знать особо не хотелось.

— Антон! Лу! Как же я рад вас видеть! — мужчина подскочил из-за своего стола и бросился к нам через весь зал.

При этом он соблюдал и определенное достоинство: в его движениях не было раболепия или желания услужить, скорее на самом деле радушное приветствие старых знакомых и партнеров.

— Здравствуй, Ирдис, здравствуй, — я крепко перехватил запястье вора правой рукой, похлопывая его по плечу левой.

Вор ощутил металл дара Пала даже через маскировочную перчатку из мягкой кожи, и хоть он знал о моем «протезе», все равно вздрогнул. Я не могу его за это винить — первые пару лет вид собственной руки тоже приводил меня как минимум в состояние смятения.

— А это что за барышня с вами? — вор моментально обратил внимание на Рису, которая держалась позади нас со своим огромным мешком.

— Ну, ты же знаешь, как обычно. Вот, вместе держим путь на юг, — уклончиво ответил я.

Лу решила не говорить Ирдису лишнего, и вор не ожидал с нами еще одного попутчика.

Поговорили о делах. Было решено, что Ирдис первым же кораблем, утром, отправляется в Клерию, чтобы подготовить для нас информационный плацдарм. Задача у него была простая: лично собрать слухи, пообщаться с людьми на местах и вообще, разузнать о ситуации в Клерии, так сказать, «снизу». Мы же отправимся следом через три дня — достаточный срок, чтобы Ирдис успел развернуться. Следующая точка встречи — Мигне, город, который раньше находился под управлением семьи де Гранж.

Понятное дело, в поместье сейчас никого не было, но прежде чем начинать какие-то активные действия я хотел пообщаться с Эдит. Она, как умная и активная женщина всегда была в курсе дел покойного супруга и, я уверен, точно так же держала руку на пульсе того, чем занимался Орвист. Ну а еще мне хотелось лично глянуть, под чьим контролем сейчас находились многочисленные производства, что развернул граф де Гранж на своей земле.

То, что это был рейдерский захват — я даже не сомневался. Нужно просто разузнать, кто стал главным выгодоприобретателем. Так сказать, начать формировать список смертников.

Я прекрасно понимал, что для того, чтобы выцарапать Орвиста из лапок канцелярии и клерийской знати, мне, скорее всего, придется пролить кровь. Я пока слабо представлял, как потом граф де Гранж будет жить в этой стране, но… В крайнем случае у него была именитая родня в Ламхитане. Уверен, что Айрин не бросит кровного брата, да и Арван был хорошо с Орвистом знаком.

За то время, что мы ждали нашего рейса, произошло одно знаменательное событие: я заметил, что Риса стала тренироваться по утрам с палкой. Нет, это не были движения боевого посоха, скорее, в руках девушка представляла меч.

Тренировки эти были бесполезными и даже местами вредными, но в целом благоприятно влияли на физическую подготовку волшебницы, так что я оставил свои комментарии при себе. А на замечание Лу, что мы могли бы помочь девице, справедливо ответил:

— А она просила? Нет? Тогда пусть занимается сама.

Поведение Рисанриэль было для меня почти ожидаемо. Ее план с оглашением невозможной суммы выкупа провалился, а то, с какой легкостью мы перемещались между городами, показывало, что в деньгах мы точно стеснены не были. Думаю, в самой Клерии у нас состоится тяжелый разговор.

Конечно, проще всего было бы доплыть до Миллера, но мы выкупили себе места до самого порта Брегар. В общей сложности — это почти тысяча лиг морем, если следовать торговым маршрутом вдоль побережья. Была уже поздняя осень, море стало неспокойным, так что хорошо, что мы вообще смогли проделать весь этот путь на корабле. Потому что была ненулевая вероятность того, что нам бы пришлось сойти в первом попавшемся порту и уже скакать остаток пути верхом.

Еще я опасался, что на пограничном переходе с гонгорцами и в Миллере может быть неприлично много соглядатаев канцелярии. Вычислить их оперативно по мыслям было не всегда возможно, следовательно, и отвести вовремя глаза — тогда. С Брегаром все было чуть проще: порт был не самый большой, а все, что нам было нужно — вырваться из города и направиться в сторону Мигне, слившись с последними торговыми караванами, что возвращались в конце сезона на юг.

Нам повезло: в море мы не задержались и провели в пути всего одиннадцать дней вместо планируемых двух недель. Уж очень повезло и с ветром и вообще с погодой, капитан только диву давался. Я же хмуро поглядывал то в небо, то на Лу. Нет, я не против, чтобы Оранса время от времени нам помогала, мы несколько раз обращались за помощью к богине мореходов, но вот такое внимание высших сил к моим делам стало немного напрягать.

Всему виной проклятый меч, другого объяснения у меня не было.

Встреча в Мигне с Ирдисом прошла спокойно. Вор собрал для нас основные слухи, которые гуляли относительно ареста графа, но ничего толкового или полезного в народе не знали. Так, пустой треп и самые фантастические предположения, вплоть до того, что Орвист хотел устроить дворцовый переворот. Зачем это нужно успешному аристократу, который активно ведет торговлю со всеми соседними государствами и производит на своих землях уникальную продукцию, само собой, народная молва умалчивала.

В Мигне же решилась и ситуация с Рисанриэль. Я честно взял вексели, девицу и мы отправились в одну частную торговую гильдию, чтобы их обналичить. Соваться в королевскую мне не хотелось, так что пусть мы потеряем на проценте обналички, но меня точно никто не узнает.

Когда я выдал на руки девушке несколько тугих кошелей с тысячей золотых монет в сумме, волшебница дрогнула.

— И что мне теперь делать?.. — спросила она в пустоту, обращаясь, впрочем, и ко мне.

— Не знаю, — лукаво пожал я плечами, — жить дальше? Ты теперь богатая женщина. Можешь снять дом тут или в Пите. Часть положить в рост, жить на процент. Твое будущее обеспечено. Не слишком богатое, но нужды знать не будешь никогда, это факт.

Девушка держала в руках золото и смотрела перед собой невидящим взглядом. Мы оба понимали что это — лишь формальная игра ради приличий, я и так знал, о чем она думала сейчас. Она же знала, что я знаю, а я знал, что она знает, что я знаю… Ну и так далее. Короче, замкнутый круг, когда все всё знают, но делают вид, что так надо.

— Мне не нужны эти деньги, — наконец-то выпалила Риса под моим внимательным взглядом, почему-то краснея.

— Рисанриэль, ты же точно понимаешь, что я все слышал? Не мог не слышать? — задал я риторический вопрос, постукивая пальцем по виску.

Волшебница подняла на меня взгляд и только коротко, но решительно кивнула.

Ей было некуда идти. А еще она не хотела покупать дом, отдавать эти проклятые деньги в рост и сидеть на проценте остаток жизни, раз в сезон меняя платья в гардеробе. Не хотела девушка и искать себе мужа, чтобы завести семью. Сейчас, когда она осталась без родины, Академии и даже наставника, единственное, чего на самом деле хотела Рисанриэль — стать сильнее. Потому что Кватт пойдет дальше и рано или поздно ей придется принять бой против жрецов Единого.

Одна мысль о том, чтобы опять попасть под пресс, приводила Рису в смятение и легкую панику, и именно это чувство ее и бесило, это чувство стало причиной того, что она сказала мне дальше:

— Можно я останусь? Я хочу научиться сражаться, потому что…

— Они придут за тобой? За всеми нами? — подсказал я девушке.

Риса только кивнула, тяжело глотая подступивший к горлу ком.

И откуда столько эмоций? Вот точно источник как-то влияет на мага, пусть никто об этом вслух не говорит! Ну, или мне везет на психически нестабильных огневичек.

Я забрал кошельки из рук девушки, пряча их в прихваченную по этому случаю заплечную сумку. Если такую сумму повесить на пояс, то можно остаться без штанов уже через десять шагов.

— Ты же понимаешь, что в сражении нет романтики? Как и вообще в военном деле? Только боль, кровь и пот?

— Уже поняла, — кивнула волшебница, вспоминая наше короткое сражение против жреца в Осфилде и то, как она одним махом лишила жизни почти десяток человек.

Эта сцена, кстати говоря, периодически всплывала в ее сознании и к моей радости, никакого удовольствия Рисе не доставляла. В убийстве людей вообще нет и не может быть ничего красивого, чем можно было бы гордиться.

— Пойдем, — я приобнял девушку за плечи, увлекая в сторону от гильдии, к постоялому двору, где мы остановились, — надо поговорить с Лу. Она тобой займется.

В сознании Рисы сейчас одновременно и бушевал шторм, и намечалось затишье. Она наконец-то сказала, что хотела, и это приносило облегчение. С другой стороны она как-то незаметно согласилась опять пойти в ученики. Вот уж правду говорят, есть люди — вечные студенты. Рисанриэль была из их числа.

— Если ты хочешь пережить еще одну встречу с жрецом, то надо придерживаться нескольких правил, — тихо начал я, пока мы шли по утопающим в осенней грязи улицам.

— Какие же?

— Ты должна перестать пользоваться магией.

Не сказать, что мои слова привели девушку в состояние шока, но удивили — точно.

— Мне казалось, что меч…

— Ты не видела конца моего боя в Осфилде, — перебил я Рису. — Я не мог пользоваться магией точно так же, как и любой другой маг.

— И как же ты справился?

— Я просто всадил жрецу меч в грудь по самую гарду, вот как, — просто ответил я.

Риса задумалась.

— Антон, ты хочешь сказать, что жрецы — обычные люди?

— Жрецы — это те же маги, просто их силы от бога, которому они поклоняются. Ты знаешь историю о том, как я плавал в посольство в Ламхитан?

Девушка отрицательно покачала головой, после чего я ей поведал, как разнес дворцовую дуэльную арену одним ударом посоха.

— Но ведь это!..

— Да, это была не магия, хотя, как мне кажется, маг земли мог бы повторить подобный фокус. Меня тогда накачал своей силой Пал. Точно так же сражаются и жрецы Единого. Они молятся своему богу — и он им отвечает.

О том, что за спиной жреца стояла ищейка, которая и наполняла тощую фигуру божественными силами, я предпочел умолчать. Нечего Рисе знать о том, что поджидает на изнанке мироздания. Нет, дело не в том, что я решил сокрыть от нее правду. Просто это знание для нее бесполезно: она же не может принять бой в бездне, так зачем вообще тревожить нестабильную волшебницу подобными рассказами? Ее главная проблема — жрецы и Кватт и она просто хочет выжить в следующий раз, даже если в этот момент я буду где-то далеко.

— Ты предлагаешь сражаться с ними как простой человек? — недоверчиво спросила Риса.

— Я предлагаю сражаться с ними эффективно, — поправил я Рису. — И если от магии они могут закрыться, то от меча в груди — нет. На это и будем делать ставку.

Лу совершенно не удивилась тому, что вернулись мы с Рисой вместе, хотя подразумевалось, что после выплаты откупных за меч, девица пойдет на все четыре стороны. Я это периодически повторял всю дорогу до Клерии, подзуживая волшебницу.

А дальше начались будни. Мы еще несколько дней просидели в Мигне, но Ирдис не смог разузнать ничего, кроме того, что вдова Бренарда убыла из родовых земель к своему брату, барону Тибботу, в Трейл.

Что делать дальше? Варианта у нас было два: отправляться за Эдит в Трейл, или брать курс на Пите, пытаясь там поймать за хвост какую-нибудь возможность. Я делал ставку на ламхитанцев. Они имели определенный вес при дворе Клерии, а арест Орвиста им был точно не в дугу. В любом случае, нам нужна достоверная информация о том, что же на самом деле стало причиной ареста графа де Гранжа, да еще и таким жестким способом. Вместо вызова в столицу ко двору и заключения под стражу — штурм поместья и фактический силовой захват. Будто бы он был террористом.

Это у меня в голове не укладывалось от слова совсем.

После недолгого обсуждения в нашем узком кругу — участвовали я, Лу и Ирдис, Риса же пока не имела права голоса — мы приняли решение отправляться в Пите. Вор опять последует первым, мы же — следом за ним.

Моя богиня крепко взялась за девчонку, которая деньгам и свободному плаванию выбрала роль хранителя стремного артефакта и ученичество у не менее стремного менталиста. То, что делала Лу, до боли напоминало те же уроки, что давала мне богиня десятилетие назад. Основы владения мечом, физическая подготовка, простенькие спарринги и отработка техники. Риса была хорошей ученицей, не чета мне, и если в мою голову и руки науку приходилось вбивать силой, то волшебница все схватывала на лету. Кое-что она умела сама, кое-что видела, а кое-что давалось ей неприлично легко и просто, будто бы она родилась мечником, а не магом огня.

Наш разговор, пусть и мимолетный, прямо на улице, впечатался в сознание молодой волшебницы: единственный способ для мага выжить в сражении против жреца Единого — не быть магом. Поэтому с первых же дней Риса стала активно тренироваться, а временами я думал, что она вообще надорвется. Но Рисанриэль, хрупкая архивариус Академии, оказалась двухжильной. Или это просто ее толкало вперед природное упрямство.

Тренировки продолжились и по пути в Пите, причем именно в дороге они были самыми интенсивными: вокруг не было лишних глаз, так что Лу смогла в полной мере воспользоваться ментальной магией. Прятать от Рисанриэль тот факт, что моя жена тоже менталист, было уже скорее вредно, чем разумно.

Информацию о том, что Лу тоже владеет магией разума, Риса приняла на удивление спокойно. Я бы даже сказал как-то флегматично. Видимо, девушка уже просто устала удивляться, и решила, что даже если перед ней прямо сейчас появится Пал, то она просто вежливо поздоровается с богом Войны и продолжит свою тренировку.

Знала бы она, что вероятность такого события далеко не нулевая!

— Ты же знаешь, что долго учить я ее не смогу? — спокойно спросила Лу, пока я помешивал в котелке суп из вымоченной рыбы и овощей.

— Ты к тому, что среди солдат Кватта нет женщин и ей нужен противник реальных габаритов?

Лу согласно кивнула, снимая пробу с моего варева. Судя по лицу богини, получилось недурно.

— Она очень способная девушка, не зря хотела стать солдатом. Но еще недели две-три и она начнет зацикливаться на мне, как противнике. Тебе бы тоже подключиться.

Я молча помешал густой суп и тоже попробовал, что у меня получилось. Было вкусно.

— Я услышал тебя, любовь моя. Просто считаю, что ей пока рано. С тобой она чувствует, что на что-то способна, я же… Я никогда вообще людей не учил! Только сам учился. По ускоренной программе.

Да, мои тренировки с гвардейцами в свое время стоили многого, но это была работа на износ и вопреки всему.

Уже за ужином Риса задала вопрос, который мучил ее всю дорогу.

— Этот граф де Гранж, кто он? Ваш друг? Он был в посольстве в Ламхитан?

— О, не только, — с усмешкой ответила Лу, — в первую очередь Орвист, это человек, из-за которого Антон оказался в темницах короля и чуть было не принес рабскую клятву.

Брови Рисы взлетели вверх от удивления, но все сказанное богиней было чистейшей правдой.

— Но да, он мой и Лу друг, — быстро добавил я, обжигаясь о горячий суп, — а еще это человек, который оплачивал бегство магов через Бланд.

— Серьезно?

— Да, именно за счет семейства де Гранж мы организовали всю эту сеть, по которой шаринцы бежали через полуостров на восток, — сказал я, умолчав, что возросшее богатство рода — моя заслуга.

— А его сестра? Вы говорили, что она сейчас какая-то аристократка в Ламхитане…

— Да. Айрин вышла за наследника Великого Арха — это старший сын короля Ламхитана. Брак, конечно, чисто политический, Арван приехал на свадьбу сестры искать себе клерийскую жену, чтобы укрепить связи между южанами и севером. Вот, нашел себе Айрин, — просто ответил я.

— И эти люди твои друзья? — уточнила волшебница.

— Ну, с Арваном у меня были неплохие отношения. С Айрин я общался мало, она была очень тогда юна, да и я как бы был женат… — я многозначительно посмотрел на Лу, которая сейчас делала вид, что вообще не понимает о чем речь, — но да, можно сказать, что знаком близко.

— Так может вам и не надо соваться в Пите?

Риса была проинструктирована касательно моего приговора и запретов, которые огласил Кай Фотен. Фактически я был лицом в столице нежелательным и если кто-то узнает во мне барона Тинта, у нас начнутся серьезные проблемы.

— Ты о чем? — уточнила Лу.

— Ну, если Орвист — шурин ламхитанского принца, то может южане за него и заступятся? Я слышала, у них сильны родственные связи, тем более сестра принца — королева Клерии. Нужна ли вообще графу ваша помощь? — заметила волшебница.

Вопрос это был, на самом деле, хороший. Все могло сложиться так, что политического влияния Арвана хватит для того, чтобы Орвиста отпустили и вернули контроль над землями де Гранжей. Я был почему-то уверен в том, что Айрин не оставит кровного брата в беде. Тем более, Орвист потратил больше года на вторую поездку в Ламхитан, чтобы, если сестра того пожелает, выдать ее там замуж. Что он, собственно, и сделал. С его стороны это была огромная уступка — у Орвиста была масса дел в Клерии, но он предпочел устроить судьбу Айрин, а уже потом заниматься производством, торговлей и вообще, хозяйством, что досталось ему от отца. Другой бы на его месте просто бы объявил о грядущем браке между Арваном и Айрин, да ждал удобного момента для того, чтобы сыграть свадьбу. А ведь еще и приданое пришлось собирать. Или Арван заплатил за Айрин выкуп? Я это уже не застал и как именно проходило бракосочетание сестры Орвиста с наследником Великого Арха был не в курсе. Что-то мне подсказывает, что там все решилось условным взаимозачетом и выгодными торговыми контрактами для де Гранжа.

— В любом случае, мы должны быть в Пите, — сказал я. — Там творится что-то неладное, а опыт подсказывает мне, что Кватт не будет воевать с гонгорцами, а сразу пойдет дальше, на восток. Ведь тут теперь осело большинство магов континента.

С этим спорить было бесполезно. Любой человек с головой на плечах и минимальным пониманием политики Таллерии осознавал, что Кватт предпочтет войну с небольшими восточными государствами длительной и упорной рубке с обширным Гонгорским Королевством. Даже если исключить фактор магиков, война с гонгорским престолом — дело на десяток лет. И еще непонятно, хватит ли у Кватта прямо сейчас сил забороть центральное государство Таллерии.

Пите встретил нас угрюмой столичной зимой. Вообще зима тут, на берегу моря, мне нравилась не слишком сильно. Очень сыро, стылый, с порывами ветер, непонятный мокрый то ли снег, то ли дождь и всеобщая серость. Весной и летом тут было намного приятнее. Неизменными оставались две вещи — гам в доках и рыбная вонь. Вот это в Пите присутствовало круглый год.

Мы сняли небольшой, но уютный дом в среднем городе, на самой окраине. Были мысли вообще поискать квартиру в городе нижнем, но так как нас было теперь трое, то решение это оказалось не слишком здравым. Главная проблема — мытье.

Кстати, о мытье. Путешествовать с магом огня, который знает, что делает, оказалось охренеть как здорово! У нас всегда была теплая вода на обтереться, костер разжигался из любого гнилья или сырых веток, а котелок на суп или чай вскипал моментально. Риса первое время немного смущалась использовать свою магию в таких бытовых целях, но увидев мой искренний восторг — а помучались мы в свое время с сырыми дровами с Лу немало — разошлась во всю мощь. Девушка неплохо владела своими силами, так что умудрялась даже просушивать сырую одежду. Правда, для этого ее приходилось сворачивать комом. Как я понял, Риса просто фокусировалась на центре горы тряпок, формируя базовую часть заклинания огненного шара, то есть поднимала температуру в конкретной точки, но не доводя все до возникновения плазмы. Работа эта была ювелирная, но ведь чему-то же учат в академии семь лет?! Вот, оказалось, именно такому и учат.

Но даже способности Рисы не уберегли бы нас от клопов, сквозящих окон и необходимости плескаться в тазиках, так что было принято решение снять дом. По легенде мы трое — торговые представители из баронства Тиббот, интересуемся поставками из Ламхитана или бартером на металл. Структуру хозяйства Амера я помнил хорошо, не думаю, что за десяток лет что-то серьезно изменилось. И даже если Риса раскроет себя как мага огня, всегда можно сказать, что на работает с металлами барона. Ну а что? Именно маги огня вместе с магами земли активнее всего занимались материаловедением и поиском новых сплавов. Вот только бессистемность подобной работы и привязка к магии делали все их продукты штучными. Если бы этим занимались обычные люди, я уверен, в этом мире уже давно бы появился чугун и упругие сорта стали. Возможно освоили бы выплавку чего-нибудь посерьезней, например, сплавов с хромом или работу с алюминием. Но чего нет, того нет.

Кроме маленькой бани в нашем новом доме был и небольшой задний дворик, огороженный высоким деревянным забором. Отличное место, чтобы проводить тренировки, в том числе и с использованием магии. Там мы наконец-то и начали полноценно гонять Рисанриэль.

— Нет! Нет! Нет! — Риса в очередной раз ушла в верхнюю стойку, и, хоть ей не хватало роста, попыталась пробить мой блок из-за уха, — сколько раз я говорил! Риса! Тебя так похоронят!

Девушка была очень настойчива и даже яростна, но откровенно отказывалась признавать свои слабые стороны в бое на мечах.

Сейчас мы тренировались с полуторными клинками. Для всех было очевидно, что за меч Рисанриэль возьмется только в крайнем случае. Учить девушку работать со щитом было бесполезно — ее просто сомнут и собьют с ног более массивные противники. Так что ее выбор — длинный меч и, по возможности, нижние атаки, которые ей в силу роста было проводить проще, а противнику — тяжелее парировать. Ну, в теории.

Девушка отскочила от меня, сдувая с лица мокрую прядь темных волос.

— Но ведь до тебя еще дотянись! — угрюмо ответила Риса и была в этом права.

— Ладно, давай, атакуй еще раз и я покажу, что произойдет, — ответил я, перехватывая поудобнее тренировочный клинок.

Магичка опять вышла в верхнюю стойку и попыталась нанести мне удар в голову под углом сорок пять градусов. Я поймал ее меч на свой клинок, довел до гарды и, практически входя в клинч, жестко ударил корпусом в грудь. Риса от удара повалилась на пятую точку, больно отбив задницу о промерзшую землю.

— Все! Убита! Тебе нельзя подпускать противника так близко! Еще раз! Прощупываешь, парируешь и только потом — удар в ноги или корпус из средней стойки! Давай!

Зазвенела сталь.

Хоть Лу и показала девушке основные стойки, поставила плечи и научила правильно, по-боевому двигаться с мечом в руках, представления Рисы о фехтовании выбить из нее было непросто. Максимум, что видела Рисанриэль — тренировки и сражения на дуэльной площадке Академии. Там молодые волшебники, которые метили в боевых магов, больше рисовались друг перед другом, чем на самом деле практиковались в ратном деле. Реальный бой — это несколько жестких ударов с попыткой сбить противника с ног, а не танец вокруг друг друга. В эстетическом фехтовании можно отработать связки ударов, стойки, прочувствовать собственное тело. Но на самом деле реальный бой на мечах, топорах или копьях — это стремительное лишение жизни своего противника. Если он, конечно, не закован в латы с головы до ног, но таких полных доспехов я тут особо не встречал. В основном бойцы предпочитали легкие нагрудники, наручи и поножи, чтобы оставаться достаточно мобильными в случае, если в тебя полетит огненный шар или ледяная стрела от магика, что скрылся за строем солдат неприятеля.

— Да тебя не пробить! Ты ждешь моих нижних ударов! — взбесилась волшебница, а в ее глазах полыхнул магический огонь.

— Так в этом и суть! Научишься хотя бы не проигрывать мне — одолеешь большинство мечников. Или ты забыла, кто меня учил?

Риса была в курсе, что бою обучали меня гвардейцы короля — элита, по местным меркам. Справиться с этими бойцами даже опытному солдату было непросто, не говоря уже о вчерашнем архивариусе, который всю жизнь провел среди свитков и книг.

Это избиение продолжалось изо дня в день. Иногда мы с Лу менялись, но как справедливо заметила богиня, вряд ли жизнь сведет Рису с кем-то настолько же легким и быстрым в открытом бою. Если ей и придется сражаться, это будут более тяжелые и высокие противники-мужчины.

У нас с богиней начались и собственные тренировки, точнее, эксперименты. Мы наконец-то добрались до фолианта о ментальной магии, но пока прочесть его не удавалось. Я посылал на него потоки магии, касался посохом, пытался найти книгу в бездне — все тщетно. Страницы оставались пусты. Ничего путного не смогла добиться и Лу. В итоге в нашем доме велось сразу два неравных сражения: Риса пыталась побороть меня в бое на мечах, а я пытался побороть проклятую книгу, которую принесла с собой девица. Пока счет и там и там был приблизительно равный.

Вынужденное бездействие давило на нервы, ведь Орвист все это время находился под арестом. Иногда в наш дом заглядывал Ирдис, но каких-то хороших новостей вор не приносил. Единственное, что обнадеживало — подозрительная активность в здании торгового представительства и посольства Ламхитана. Южане отказались жить при дворе, предпочитая отдельное здание с оградой за пределами дворцового комплекса. Все же их ксенофобия никуда не делась, а жить бок о бок с двором и прочими послами было выше их сил. Так что за последние годы они отгрохали себе собственный «уголок южной культуры», где сосредоточили все официальные контакты с престолом. Там велись дела с купцами, там же, в соседнем здании, что стояло на выделенном земельном участке в верхнем городе, находилось и посольство.

— Думаешь, ждут кого? — спросил я вора, потягивая токонское вино.

— Уверен! — ответил Ирдис. — Я, конечно, внутрь залезть не смог, но какая-то возня там точно происходит. И никаких слухов о расширении посольства не было. Да и грамоты текущего посла будут активны еще больше года. Так что да, ламхитанцы ждут высоких гостей с родины.

Я покрутил в руках кубок с кроваво-красным и таким вкусным имперским вином. Это означало только одно: в Пите плывет Айрин с мужем. Других причин для того, чтобы послы так активно шевелились, приводили в порядок территорию и обновляли припасы, я не видел.

Высокие гости, да? Возможно, именно Арван станет моим союзником в борьбе за голову Орвиста.

Из Мигне приходили хмурые вести. Корона, изъяв владения де Гранжей в прямое управление престола, уже передала земли Орвиста во временное подчинение герцогу Варнару. Вместе с родом Вилсов и Мофоросов они составляли большую герцогскую тройку Клерии. На членство в этом клубе когда-то претендовали и Регоны, но, как известно, ваш покорный слуга постарался, чтобы этого никогда не случилось… А последней каплей стал Ирдис.

Решение о передаче земель хоть и с натяжкой, но выглядело логично, потому что именно на территории дома Варнаров располагался порт Брегар, через который мы прибыли в страну. А еще их земли были не слишком далеки от земель де Гранжей — через несколько небольших графств, которые, впрочем, находились почти в вассальной зависимости у Варнаров, крепко повязанные с герцогами торговлей и совместными предприятиями.

— Слушай, у тебя есть рослые ребята? Как я? — внезапно спросил я у Ирдиса.

— А зачем? — прямо как одессит, вопросом на вопрос ответил вор.

— Затеряться в толпе.

— Ты хочешь сказать, пяток таких амбалов как ты могут затеряться в толпе? — хмыкнул вор.

Да, мой рост уже не раз оказывался в этом мире проблемой: с незаметностью все было плохо. Даже, я бы сказал, отвратительно.

— Лучше, чем я буду одинокой сосной возвышаться на пристани, — парировал я подколку вора.

Ирдис пообещал, что найдет мне столько высоких сопровождающих, сколько сможет. План у меня был до безобразия простой, но в тоже время элегантный, его оценили даже Лу с Рисой: собрать компанию «рослых грузчиков», чтобы посмотреть, кто же приплывет из Ламхитана. В идеале — попасться на глаза Арвану или Айрин. А там уже будет дело техники.

Наконец-то после месяца пребывания в столице все стало сдвигаться с мертвой точки и появились хоть какие-то перспективы. А то я уже на полном серьезе стал думать над тем, чтобы брать штурмом королевскую цитадель, чтобы спасти Орвиста.

Ведь напрягало меня даже не то, что о графе де Гранже не было никаких вестей, а то, что не ходило и малейшего слуха о грядущем над ним суде. Хотя шпионы Ирдиса сидели в каждом кабаке, где появлялись люди из канцелярии, исправно пропивая деньги из той тысячи, что мы сняли с Рисанриэль в торговой гильдии.

Теперь же надо только дождаться прибытия флотилии из Ламхитана. Я очень надеюсь, что это на самом деле плывут Айрин с мужем.

Глава 7. Сирокко

В порту Пите было многолюдно. Тут толкались как простые грузчики и моряки, так и официальная делегация по случаю прибытия кораблей Ламхитана. Встречающих можно было легко разделить на две части. В первом ряду стояли послы южного королевства, готовые приветствовать пассажиров и в дальнейшем сопроводить их в специально отведенные на территории посольского поместья комнаты. Вторая же часть, даже более многочисленная, чем первая — официальные лица Клерии. Погода не радовала, но даже отсюда, из самых задних рядов, я видел все буйство серебряных и золотых нитей в камзолах клерийской знати. Впрочем, примерно в таком же составе встречали принца Арвана и в прошлый раз.

То, что с флотилией прибудет наследник Великого Арха вместе с женой, я не сомневался. Осталось только увидеть это собственными глазами.

Вот, пятерка кораблей прошла фарватером и пришвартовалась к центральным причалам. Сбросили трапы, к судам устремились береговые команды, помочь уставшим морякам. Точка обзора у меня была неплохая, так что я отчетливо увидел, как на берег спустились вооруженные бойцы в чешуйчатых доспехах, а следом на дерево ступила нога главного пассажира этой делегации.

Наследник Великого Арха, арх Арван прибыл в Пите с официальным визитом.

С места сорвались дипломаты — встречать своего вельможу, следом за ними качнулась, и двинулась на узкий причал делегация клерийских подданных. На зимнем солнце заиграли серебряные и золотые нити камзолов, блеск начищенных блях и брошей, что сейчас модно было закалывать на груди, качнулись перья в беретах.

Пока все взоры были устремлены на крепкого смуглого мужчину, что обменивался любезностями как с ламхитанскими послами, так и со встречающими его вельможами, я высматривал, где же Айрин. Если Арвану удалось оставить жену дома, то мне будет сложнее надавить на эмоции и придется выторговывать какие-то активные действия со стороны Ламхитана.

Наконец-то мое ожидание было вознаграждено. Через пару минут, вслед за мужем, на палубе корабля показалась женская фигура.

Прошло пять лет и Айрин из тонкой и звонкой девчонки, которой я ее помнил, выросла в красивую молодую женщину. Даже через зимнюю одежду угадывались покрупневшие и округлившиеся бедра, а сама Айрин не шла — будто плыла. Конечно, жизнь в статусе арха-ты наложила на нее свой отпечаток.

Церемония встречи делегации долго не продлилась. Высокий гость вместе с женой и в сопровождении собственных бойцов и послов, двинулся в сторону лошадей, что прямо тут были привязаны и ожидали всадников. Пусть верховая езда по Пите и была запрещена, а любое ездовое или тягловое животное могло появляться на столичных улицах только запряженное в телегу, но для арха эти правила не работали.

Пересечься взглядом с прибывшей в столицу родней Орвиста или как-то иначе дать знать арху или арха-те, что изгнанный барон тут, в столице, мне не удалось, но вот внимание одного из бойцов личной охраны Арвана я привлечь смог.

Когда-то в Ламхитане я повстречал множество людей, но лиц большинства, все же, не помнил. Тем более люди с годами менялись: кто-то взрослел, кто-то старел, кто-то просто набирал вес или наоборот, мучаемый каким-нибудь недугом сбрасывал пару десятков кило. Это только я, Истинный Жрец богини Лу, будто застыл во времени и выглядел все так же, как и пять лет назад.

Мужчина смотрел на меня буквально несколько секунд, не более, но в его взгляде я увидел тень узнавания. Это был хороший знак. Ламхитанцы при всей их исполнительности и показной жесткости дураками не были и обо всем странном сразу же докладывали старшим. Присутствие осужденного на изгнание бывшего барона, который приходился графу де Гранжу близким другом и был лично знаком с Арваном и Санией — в такие странности укладывалось.

Все вельможи и послы быстро оседлали лошадей и наконец-то покинули порт под недовольный гул моряков и грузчиков. Буквально за пять минут причалы Пите вернулись к привычному ритму жизни.

Я решил, что не стоит больше маячить у всех на виду и, натянув поглубже капюшон плаща, двинулся в сторону дома. Задача минимум была выполнена, хоть и частично. Меня заметили, пусть и не лично Арван или Айрин, а один из бойцов его охраны. Ирдис попробует протащить в посольство пару весточек, так что, будем надеяться, в ближайшее время южане выйдут со мной на связь.

Еще я ждал вестей с юга королевства. Я и принял решение двигать сразу в Пите, без огромного крюка в Трейл, чтобы поговорить с Эдит, но о том, как идут дела вдовы Бренарда решил все же справиться. В моем послании не было никакой конкретики. В самом письме я представлялся старым другом ее супруга и сына, интересовался, как дела Эдит и спрашивал, не планирует ли вдова посетить в ближайшее время столицу. Если Орвиста будут судить, женщина просто обязана присутствовать при дворе. Реального политического веса она не имела, но в целом, могла давить на мозг самим своим присутствием тому же королю, который еще пять лет назад всячески старался сохранить верный ему графский род, а сейчас собственными руками обезглавливал именитое семейство. То есть, даже если она не сможет помочь приемному сыну, то хоть потреплет нервы Каю Фотену.

Письмо отправили с одним из проверенных людей Ирдиса и он уже должен был добраться до Трейла, но никакого ответа от Эдит пока не последовало.

Одной из причин по которой я отправился сразу же в Пите вместо того, чтобы заехать перед этим в Трейл, был банальный стыд. Эдит не могла не знать, что я втянул молодого графа в свои дела, и пусть я и оставил в наследство Орвисту производство бензина и еще несколько прибыльных идей, но именно это и поставило под удар род де Гранжей. А второй раз падать на колени перед женщиной и ожидать от нее прощения… Я не хотел проверять ширину души вдовы графа Бренарда, так что просто трусливо сбежал в столицу, отделавшись одним-единственным письмом.

Скорее я готов еще десяток раз нахамить Георе и всей Семерке богов, чем посмотреть в глаза женщине, которая по моей вине потеряла мужа, а теперь, возможно, потеряет и последнего сына.

Когда я вернулся домой, меня встретила Лу. Вела себя богиня как-то загадочно, а настроение у нее было приподнятое.

— Ну, как прошла твоя секретная миссия? — спросила богиня и я почувствовал, как она надо мной насмехается.

— Да в целом неплохо. Помаячили в задних рядах, один из бойцов Арвана меня вроде узнал. А что?

— Да так, все жду, когда ты сядешь писать записку арху, — просто ответила богиня, которая прямо сейчас накрывала нам на стол.

— В смысле? Зачем?

— А что? Почему нет?

— Какое письмо? У Ирдиса нет возможности напрямую передать весточку… — начал и осекся, встретившись с насмешливым взглядом Лу.

— Антон, ты иногда меня поражаешь, вот честно. И что в тебе нашел Соф? — многозначительно добавила Лу, а я только сидел и хлопал глазами.

Богиня сейчас очень больно щелкнула по носу, хотя могло ли быть иначе? Я настолько привык видеть в ней человека, свою жену, что вообще стал забывать, с кем связал свою жизнь. И все мои изощренные шпионские игры не имели ни малейшего смысла, ведь со мной под одной крышей жило крайне лояльное ко мне божество.

Лу могла просто пронести через бездну мою записку на стол арху, да хоть в кровать под подушку положить, и точно так же, через бездну, тихо свалить никем не замеченной. Это моя тушка оставалась на месте, Лу же могла уйти на иной слой мироздания целиком, материализуясь в произвольной точке. Вот проникнуть так в камеру к Орвисту уже было бы подозрительно, тюремщики могут что-нибудь заподозрить, да и мы не знали, где именно держат нашего друга. А вот попасть на территорию посольства — что может быть проще?

Я чуть не пробил себе лоб ладонью — еле удержался — и бросился в комнату, что служила нам условным кабинетом: там хранились листы пергамента и папируса, перья, чернила.

Что написать? Что-нибудь, что будет понятно только мне и Арвану, как мне кажется. Так что я прошелся ножом по кончику пера, обмакнул его в чернильницу и, разгладив перед собой лист, начал выводить следующий текст:

«Рад приветствовать тебя в столице! Как же много времени прошло с нашей последней встречи! Кажется, то место, где мы имели удовольствие отобедать в прошлый раз, еще работает. Помнится, тебе очень понравилось тушеное в вине свиное колено, приправленное травами. Думаю, нам стоит увидеться вновь, ведь всегда приятно встретиться со старым знакомым и выпить вместе, как двое простых мужчин».

Для пущей уверенности я присыпал текст песком и подождал, пока чернила окончательно высохнут. После этого я скрутил послание и положил его в простенький тубус для бумаг, который точно должен броситься арху в глаза: слишком невзрачным он был для стола вельможи его ранга. А если письмо попадет не в те руки, то сделать какие-то выводы исходя из текста будет практически невозможно. О его истинном содержании могли догадываться только я и Арван.

За всеми моими манипуляциями наблюдала Лу.

— Боги, как же отвратительно ты пишешь, — только и сказала богиня, когда я уже упрятал послание в тубус и передал ей, — мне прямо больно смотреть.

— Ну, могла бы уже не бить лежачего.

— Да тут и бить-то нечего…

— Отнесешь?

— Да, думаю, сегодня вечером, пошли, поедим.

Риса уже ждала нас за столом, так что пришлось отложить дела.

На следующий же день мы вместе с Лу двинулись в тот самый ресторан, где я когда-то пересекся с замаскированным под купца Арваном. Я уже плохо помнил, за каким именно столиком мы сидели, так что было выбрано место, с которого одновременно хорошо просматривался зал, и которое сразу было видно при входе в заведение.

— Чего изволите? — голос полового был недовольным.

Выглядели мы с Лу не слишком презентабельно, но одного моего тяжелого взгляда хватило, чтобы слуга засунул свое недовольство куда подальше и рассказал, что сегодня подают на стол.

Я взял себе рыбу в белом вине, Лу — запеченное на углях мясо с каким-то особым соусом из трав и южных ягод. Пока будем ждать заказ, попросили принести легких закусок.

Чтобы совсем не смущать местный аналог официанта, я положил перед собой на стол серебряную десятку, так сказать, «за поспешность и рвение», так что лицо молодого парня мигом преобразилось.

Не принято тут было, чтобы состоятельные господа одевались настолько просто, но и рядиться в камзолы даже с намеком на серебряную нить мы себе позволить не могли, так что сейчас я походил больше на помощника купца, которому в этом заведении точно было не место.

Арван появился на пороге через минут сорок после того, как мы с Лу вошли внутрь. Одет мужчина был почти так же, как в прошлый раз: волосы с вплетенными косичками убраны под берет, совсем как у меня, на плечах простой плащ, а сам арх был одет скорее как человек, который был в дороге и прибыл в столицу только вот-вот.

— О! Друг мой! — улыбнулся южанин и быстро подсел за наш столик, сверкнув глазами на Лу.

— Здравствуй, здравствуй! Знакомься, моя жена — Лу, — представил я богиню, — знаешь, мы вместе ведем все дела.

После этих слов Арван заметно расслабился. Если я решил включить в эту беседу еще одного человека — мое право. Тем более, я сам искал с ним встречи. Значит, присутствие Лу — важно.

Подождали, пока Арван сделает заказ, а нашу еду попросили чуть придержать на плите, чтобы пообедать вместе, после чего пошел разговор.

— Как добрались? — спросил я, наливая арху токонского.

— Знаешь, неплохо. Правда, моя супруга чуть душу из меня не достала, так не терпелось ей оказаться на родине, — многозначительно сказал Арван.

— Слышал, уже дети пошли?

— Да, дочь, спасибо. Как у вас?

— Ну ты же понимаешь, мы все в разъездах. Вот, в последние годы вообще были заняты в Бланде, эта война с шаринцами…

— Это то, о чем я думаю? — спросил прямо Арван.

— Да, именно то самое. И все гости Ламхитана за последнее время — наших с твоим шурином рук дело.

Арван ничего не ответил — только отхлебнул вина и внимательно посмотрел сначала на меня, а потом на Лу.

— Ладно, это все весело, но нас тут уже точно никто не может подслушать. Что будем делать, Антон?

— А какие твои предложения? Я же, как ты знаешь, изгнан, информации — ноль. — я пожал плечами. — Я даже не знаю, за что арестовали Орвиста.

Арх немного задумался, а потом стал излагать свой план.

— Раз уж ты здесь — то что можешь? Если бы ты был бессилен, то не приехал бы в Пите.

— Я могу разнести по камню королевскую цитадель, — просто ответил я.

Мужчина сначала было удивился моим словам, но потом вспомнил, что когда-то произошло в Парте.

— Он сейчас серьезно? — все же переспросил Арван у Лу.

— Более чем, арх, — ответила с улыбкой богиня. — Более чем.

— То есть силой освободить графа и вывезти его из страны?

— Вообще не проблема, как ты понимаешь. Но есть несколько но, — ответил я.

— Я так понимаю, ты не хочешь разносить цитадель моей сестры и объявлять графа де Гранжа врагом короны?

— Именно. А еще на его землях сосредоточено очень много выгодных производств. Я бы не хотел оставлять это все в руках тех, кто это затеял. В идеале — вернуть все роду де Гранж.

— И женить его наконец-то, — внезапно добавил Арван.

— Это да, если бы был наследник, все было бы не так трагично, — согласилась Лу еще до того, как я открыл рот. — Но вообще, мы с Антоном надеялись, что вы поможете нам разобраться в происходящем.

— Хотите узнать, что на самом деле происходит? Ну, у меня завтра официальная встреча с королем, но там, сами понимаете, больше ногами шаркать будем и кланяться… А вот вечером я могу встретиться с Санией.

— Ты можешь пригласить ее в посольство? — прямо спросил я.

В этот момент принесли наши заказы и мы немного прервались на еду. Хотя бы потому что пахло вкусно, да и слуга должен был скрыться из виду, чтобы не услышал лишнего.

— Хочешь сам поговорить с Санией? Думаешь, будет тебе рада? — лукаво спросил арх.

Арван с годами стал жестче. Он был уже немолод, а еще — все ближе к статусу Великого Арха, потому что позиции его отца после победоносной войны против Республики и колоссальное увеличение земель игнорировать было невозможно. Так что быть Арвану наследником титула, как пить дать.

Это понимал и сам принц, так что развивал в себе все те качества, которые понадобятся ему, как будущему правителю, ведь это был вопрос уже не гипотетический, а практически решенный. И одно из таких качеств — способность быстро принимать решения. Ну и быстро соображать в процессе, само собой.

— Я хочу навести порядок в королевстве, которое когда-то спас, — высокомерно ответил я. — Ты может и не знаешь, но Кватт не остановится на покорении шаринцев, империя пойдет дальше. А это значит, скоро тут будет война. А Сания — королева и не сможет сесть на корабль и уплыть на юг, как тот же Орвист.

Я попал точно в цель. Впрочем, эту реплику подсказала мне Лу, которая сейчас выполняла роль сканера и активно читала мысли Арха. Пусть Арван и прибыл на север по требованию своей жены спасать шурина, но если в королевстве творится что-то неладное, это может угрожать и его сестре. И хоть Сания была уже взрослой женщиной, Арван не смел пренебрегать родственными связями. Тем более что за пять лет наследника у Кая и Сании так и не появилось. Что-то у венценосной пары с этим не получалось. Это означает, что трон под задницей Фотенов все еще качался и мог в любой момент сбросить представителя занимавшей его династии. При помощи извне, само собой.

— Я понял. Все сложно. Знаешь, Антон, держи, — арх выудил из внутреннего кармана тубус для бумаг и протянул мне, — это грамота на проход в посольство. Выписана на купца-предъявителя. Перебирайтесь ко мне, сможем спокойно все обсудить, с Айрин в том числе. А потом я постараюсь пригласить Санию на бокал вина, исключительно по-родственному.

Арван осознавал мою полезность как менталиста, а еще и мой штурмовой потенциал. Принц знал, что я не стану разбрасываться словами на ветер и если говорил, что способен разнести цитадель и достать Орвиста из темниц силой, значит, был на самом деле на это способен.

Мы обсуждали эту возможность с Лу и даже намекали Рисе на то, что ей придется взять меч Пала в руки. Втроем, при поддержке ментальной магии богини и ее действиях из бездны, мы могли бы взять штурмом любую крепость или цитадель. И даже выйти оттуда живыми. Вопрос был только в том, что после этого придется очень быстро и очень далеко бежать. В теории, Ламхитан находился достаточно далеко.

Я принял бумаги, что передал мне Арван, даже не заглянув внутрь. Если арх сказал, что внутри грамоты, значит так оно и есть.

— Сегодня же вечером придем. Только с нами будет еще человек.

— Кто такой? — моментально спросил арх.

— Волшебница. Маг огня из академии.

— И кто она?

— Наша ученица, если угодно.

Арван удивился, но постарался не выдать своих эмоций, хотя я заметил, как дрогнули уголки его губ. Да, ученица беглого барона и менталиста, маг огня и странная жена, которая весь вечер буравит его взглядом. Интересные гости поселятся в ламхитанском посольстве в ближайшие часы.

Остаток обеда говорили о всякой мелочи. Оценили блюда. Рыба была приготовлена отлично, Лу тоже осталась довольна мясом. Арван определенно торопился, так что на десерт не остался, раскланявшись раньше, мы же с Лу взяли по кусочку пирога и заказали легкого вина к нему.

— Думаешь, это хорошая идея? — спросила богиня, отправляя в рот кусочек выпечки.

— А почему нет? Он не дурак, понимает, что в придворных интригах я могу быть полезен со своей магией разума, а то, что ты менталист — он даже не догадывается.

— Да, я полна сюрпризов, — игриво ответила Лу, улыбаясь мне.

В целом, день проходил хорошо. Сытые и чуть осоловевшие после хорошего вина, мы вернулись домой и сообщили Рисе, что меняем прописку.

— В посольство?! — удивлению девушки не было предела.

— Ага, в посольство. Там сегодня вечером или завтра королева на огонек заглянет… — Лу откровенно измывалась над девицей, выдавая ей все новые и новые шокирующие результаты нашей встречи с архом.

— Королева Сания?!

— Ага.

— Но… Но мы же… Как же…

— О, да! Или ты забыла, что Антон был послом, который плавал в сваты?

— Нет, но это же королева…

Риса была откровенно растеряна. По ее глазам я видел накатывающий на девушку ужас вперемешку с паникой. Одно дело — якшаться с бароном-изгоем, который еще и ментальный маг. И жена которого ментальный маг. А другое — попасться на глаза особе королевских кровей.

— Арван, кстати, тоже, по сути, принц. Будущий наследник трона Ламхитана, — добавил я, окончательно вгоняя Рисанриэль в кататонический ступор. — Но я уверен, что ты справишься, Риса!

Переезд прошел гладко. Мы, собрав только самое необходимое, предъявили грамоту у ворот посольства и прошли в купеческий дом. Там нас перехватил один из бойцов личной охраны арха, после чего нас через задний двор и сад, дабы скрыть от любопытных глаз, провели в главный посольский дом.

Хотя я бы назвал это мини-дворцом.

Вспоминая массивный дворец Великого Арха в Парте, я понял, что в своем строительстве послы ориентировались именно на столичный шик родного государства. Общая площадь поместья была весьма внушительна и захватывала минимум четыре стандартных участка, которые корона выделяла своим вельможам под строительство столичных домов. С одного края, где стояли главные ворота — находился купеческий дом Ламхитана, где южане стряпали свои сделки с севером и решали прочие вопросы. А вот на другом конце, подальше от любопытных глаз, стоял большой трехэтажный особняк посольства. Первые этажи были отведены под рабочие кабинеты, приемные и большой зал, в котором можно было бы провести торжественное мероприятие. Этот же зал, по примеру дворца Великого Арха, взмывал потолком под самую крышу, являясь, по сути, крытым колодцем внутри дома. Там же, на первом этаже, в отдельном крыле проживала прислуга. Второй этаж был отведен под жилье послов, их семей и сопровождающий. А вот третий строили специально для визита важных гостей. Он был практически автономен. Собственная кухня, собственная прислуга и только две лестницы, которые строго охранялись бойцами в чешуйчатом доспехе. Правда, я был уверен, что при необходимости из окон выбрасывались веревочные лестницы, например, если посольство кто-нибудь подожжет. Прямо между зданиями пролегал разбитый и уже более-менее окрепший сад из небольших деревьев и весьма густых кустов. Все это чем-то напоминало сад в том же дворце в Парте, только в миниатюре. Единственное, не было купальни для птиц — иначе она была бы намертво оккупирована местными жирными и весьма шумными чайками. Город был, все же, еще и морским портом.

Провели нас сразу на третий этаж «для высоких господ», выделив двое апартаментов: для меня и Лу одни, и вторые, чуть поменьше — для Рисы. В любом случае и у нас, и у волшебницы теперь в распоряжении было три комнаты и большая медная ванная.

От такого шика Рисанриэль потеряла дар речи, меня же захлестнули воспоминания о прошлой жизни. Когда-то я считал такое жилье вполне себе нормой.

— Располагайся, приведи себя в порядок, — дал я команду девушки, — я пока кликну посольского портного, думаю, тут в гардеробах что-нибудь на тебя найдется.

— Портного?..

— Ну не в таком же виде нам показываться на глаза королеве, в самом деле, — упрекнул я растерянную девушку.

Лу все это время только тихо давила лыбу где-то у меня за спиной.

— Все, не теряйся. Риса, ты слышишь меня? — я привлек внимание расфокусированной волшебницы, которой все происходящее было, мягко говоря, в новинку, — мы в соседних апартаментах. В крайнем случае, если потеряешься — просто громко думай в мою сторону. Или в сторону Лу. Поняла?

Огневичка кивнула и я почувствовал, как к ней возвращается самообладание и смелость. Ее не бросали, спутники-учителя рядом, так что все будет хорошо. А перед встречей с королевой на самом деле стоило бы привести себя в порядок.

Примерно тот же план был и у нас с Лу. Конечно, чистые до скрипа и распаренные после горячей ванны, мы нехорошо покосились в сторону спальни, но с сожалением решили, что всему свое время. Пока — дела. Даже если Сания не явится в посольство прямо сегодня, нас ожидала встреча с Арваном и Айрин.

Зашел портной, у которого очень удачно нашлись подходящие даже на меня костюмы, не говоря уже о стройных и вполне стандартных по габаритам Лу и Рисе. Так что когда через несколько часов в дверь постучался смуглый вышколенный слуга и пригласил нас в кабинет арха, мы трое были абсолютно готовы.

Еще до того, как мы вошли внутрь, я почувствовал, что Сания все же вырвалась к брату. Королева была внутри и находилась в возбужденном ожидании.

Арван и Айрин разместились на небольшом диванчике, Сания же расположилась в просторном гостевом кресле.

— Антон! Ну к чему это! — вместо приветствия сказал Арван, указывая мне на берет.

Я как-то по привычке маскировался даже в посольстве Ламхитана.

— Не теряю бдительности, мой друг, — ответил я ему и тут же поклонился Сании.

— Ваше Величество.

Я уважительно поклонился, сопровождавшие меня женщины — сделали небольшой реверанс.

Королева Клерии молча встала со своего места и подошла ближе, заглядывая мне в лицо.

— Знаешь, я Арвану не верила, но ты и в самом деле ни капли не изменился, барон Тинт. Я так рада тебя видеть! — сказала молодая женщина и легко приобняла меня за плечи.

От физического контакта меня захлестнуло волной эмоций и воспоминаний королевы. Все было очень, очень плохо и Сания на самом деле радовалась тому, что я внезапно появился на горизонте. Ведь из той жопы, в которую загнал себя и жену Кай Фотен, достать их мог только такой изворотливый кудесник, как я.

Глава 8. Жребий

Пусть королева и была ограничена во времени визита, разговор получился долгим и очень тяжелым. Но началось все с вопросов ко мне.

— Антон, не представишь своих спутниц? — спросила королева.

— Конечно. Это моя жена — Лу и ученица, последний архивариус Академии и маг огня, Рисанриэль.

— Жена? — вырвалось у Айрин.

— Вижу, ты в изгнании время не терял, — улыбнулась Сания.

— Как сказать. Мы вместе уже больше десяти лет, — подколол я королеву.

В комнате повисла тишина. Пять лет назад ни Айрин, ни Сания, ни слова не слышали от меня о существовании Лу, да и при дворе считалось, что я — холостяк. А тут изгнанный барон заявляет, что еще со времен войны с Паринией женат.

По глазам и мыслям Сании я понял, что она вспомнила что-то из рассказов короля о событиях той войны. Что со мной была девушка, с которой мы вместе вели дела по лото и вообще, сражались бок о бок.

— Ясно, — к королеве вернулось самообладание, — давай перейдем к делам.

В первую очередь королева уверила меня, что Орвист жив-здоров и с ним все в порядке. Просто сидит в камере и ожидает суда, дата которого назначена еще не была. Потом Сания стала рассказывать о том, что происходило при дворе после моего изгнания, как страна провела войну с Бренном и какая череда событий привела к аресту Орвиста де Гранжа. Спустя примерно час королевского монолога, который я изредка перебивал уточняющими вопросами, Сания тяжело откинулась на спинку кресла и спросила:

— Что будем делать?

Ситуация была не аховая, ситуация была отвратительная. Предпосылки к текущему кризису власти — а это был именно он — появились в тот же год, когда меня выгнали из Клерии. А началось все с того, что Кай почувствовал в себе изворотливого политика.

Вот только король долгие годы находился в политическом вакууме, а потом еще пять лет действовал на свое усмотрение. Единственный вельможа, с которым король реально договаривался о каких-то серьезных уступках и услугах — был я. Все прочее проводилось в рамках стандартной придворной возни и решалось на уровне канцелярии. Но вот когда менталист был устранен, крупнейшие герцоги страны взяли молодого монарха, который только-только женился, в оборот.

Кай принес меня в жертву, чтобы вовремя начать войну с Бренном, но не зря в одном знаменитом фильме говорилось: «утром деньги — вечером стулья». Оказалось, что у высшей знати Клерии есть еще ряд условий для того, чтобы предоставить королю своих солдат.

Основная проблема — интеграция финансовой системы Республики в финансовую систему королевства. Многие сделки проводились через купеческие гильдии Бренна, а знать охотно хранила в республиканских представительствах свои сбережения под процент, либо просто с целью быстрого обнала по требованию. И чем больше была сумма, тем меньше был процент «за обслуживание», типичная банковская система.

Так что когда король на радостях, что все сложилось как нельзя лучше, и он выкрутился из непростой ситуации с бароном Тинтом, начал собирать войско, выяснился пренеприятный факт: вельможи требуют гарантий возврата своих средств за счет полученных трофеев. Нет, множество аристократов сняли максимально возможные суммы со своих векселей, вся наличность из клерийских и паринийских представительств бреннского купечества была буквально сметена. Вот только на руках у крупнейших землевладельцев королевства осталось векселей на общую сумму в почти миллион золотых кло. Я когда услышал цифру, чуть не подавился.

— Это ты сейчас серьезно? — переспросил я королеву.

— Абсолютно.

— И откуда у них столько?

Сания только пожала плечами, все остальные же, затаив дыхание, внимательно слушали. Риса вообще боялась сделать лишний вдох, только чтобы не выгнали.

— Без понятия, Антон. Как и Кай был без понятия. Но гарантии пришлось дать.

— Дай угадаю. А когда вы стали пилить Бренн на части, денег в Республике не оказалось?

— Ни медяка, — подтвердила Сания. — Общая сумма трофеев клерийской армии за год кампании составила тридцать пять тысяч кло, в эквиваленте. С учетом издержек, конечно. Единственное, что мы нашли и изъяли, как и должны были — долговые обязательства паринийцев.

В этот момент я крепко задумался.

Жили ли купцы на широкую ногу или вывезли золотой запас в неизвестном направлении? Для того чтобы перевести такую сумму в золоте и серебре требовалось бы нанимать отдельный корабль, а может и два. Или этих денег в Бренне никогда и не было? Республика постоянно давала ссуды государствам или крупным землевладельцам, которые возвращались временами со скрипом.

— И я правильно понял, что Кай подписался вернуть все эти деньги своим аристократам?

Сания только печально кивнула.

— Он выступил гарантом и выписал вексели на указанные суммы, получив взамен долговые документы своих аристократов. Больше всего теряли герцоги — Вилсы, Мофоросы и Варнары. На их долю приходится большая часть долга.

— Сколько?

— Семьсот тысяч золотых кло, — ответила королева.

Деньги, деньги, проклятые деньги! Все крутится вокруг бабла. Я был практически уверен, что радостного Кая провели, как мальчишку. Вексели могли быть липовыми, а если вклады и существовали, то не в таких же объемах! Я был владельцем высокомаржинального бизнеса в Таллерии и знал, что доход герцогства в лучшем случае мог составить тысяч сорок в год, ну пятьдесят. Но ведь есть же еще и убытки, расходы на хозяйство! Хорошо, если чистыми в сундук может лечь тысяч двадцать ежегодно. На троих — тысяч пятьдесят. Это что, получается, они ничего на себя толком не тратили и все клали под бреннский матрац? Не верю! Пятнадцать лет аскетизма от крупнейших герцогов, которые тоже во время войны с Паринией поиздержались, кстати говоря — это что-то из разряда фантастики.

Сумма была абсолютно чудовищна. Чистый ежегодный доход казны, насколько мне помнится, в послевоенные годы не достигал и двухсот тысяч золотых. Которые король активно вкладывал в строительство флота или другие предприятия. Сколько всего тратилось в Клерии короной? Миллиона два в год? Это были деньги на двор, армию, флот, деятельность купеческих гильдий. Туда же закупка продовольствия, обслуживание долгов, которые, само собой, были, и под чудовищный процент. Якорь в семьсот тысяч — это почти приговор. Лет десять все, что казна будет получать в плюс с налогов и торговли, надо было отдавать вельможам. За это время торговая флотилия рассохнется или начнет гнить, и кризис затянется еще на поколение.

И Кай стал пытаться договариваться с герцогами так, как он это делал со мной, считая их деловыми людьми. Вот только король забыл, что я — сразу же реинвестировал каждую монету в свое хозяйство, имея в моменте на руках в лучшем случае несколько тысяч. А вот реальные аристократы этого мира имели нездоровую тягу к накопительству или роскоши. Рожденные править и властвовать, мать их.

— И ты говоришь, что Кай стал идти на любые уступки, чтобы растянуть сроки выплат или получить отсрочку?

— Именно так, — подтвердила королева. — Канцелярия уже под контролем герцогов, почти вся. Армана сместили с должности, Вила сохранила свое влияние только из-за того, что вошла в мою свиту.

— Передай ей от меня привет, — машинально сказал я.

Королева многозначительно кивнула, будто бы у этой моей дежурной просьбы было второе дно.

— Герцоги за последние три года получили серьезные налоговые поблажки, несколько эксклюзивных договоров и вообще, почти перестали платить налоги, — добавила Сания, — но этого было мало. И они нашли цель — Тиббот.

— Тиббот? Причем тут южный барон? — удивился я.

Хозяйство Амера нельзя было назвать сверхдоходным. Десять-двенадцать тысяч в год, тысяча прямых налогов, Тибботы жили на задворках Клерии и упорно добывали для короны железо.

— Шахты, точнее, торговля с Ламхитаном, — пояснила Сания.

На мой непонимающий взгляд отреагировал Арван.

— Антон, мы сейчас активно покупаем железо у Клерии, чуть меньше — у Паринии. Наконец-то мы можем насытить свой рынок без угрозы банкротства и больших издержек. Да и торговый баланс у нас сейчас неплохой. Мы покупаем металл в слитках, продаем ткани, специи, зерно. Очень хорошо идет наш хлеб. Но вот…

— Все это шло через де Гранжа? — догадался я.

Брат и сестра синхронно кивнули.

Ай да Орвист, ай молодец! Вспомнив о родственных связях с Тибботом и имея под рукой неприличное количество магов огня и земли, граф предложил пусть и не кровному, но родственнику, сотрудничество. В итоге трудовой десант из Мигне в лице колдунов был направлен в шахтерские городки. Там магики усилили основные конструкции, ускорили выплавку железа из руды, да даже магам воды нашлась работа, причем не только целителям — шахты временами топило и с откачиванием воды они справлялись на ура. Там, где рудокопам приходилось черпать воду неделями, маги работали пару дней. В итоге поставки металла выросли почти втрое, как и доходы Амера. Орвист же организовал доставку железа на побережье, фрахт судов и последующую перепродажу металла в Ламхитан, тем самым расширив перечень своих стратегических товаров, присовокупив железо к крайне популярному на юге бензину и настойкам.

— Мне надо поговорить с Каем. Это вообще уже ни в какие ворота!

— Бесполезно, — покачала головой Сания, — он считает, что это единственно возможный путь. Других вариантов не видит.

— А послать к чертям герцогов? — не унимался я.

То, что произошло с Орвистом — банальный рейдерский захват бизнеса. Что бы ему не предъявляла канцелярия, суть от этого не менялась. Это было очевидно даже Рисе, которая сейчас молча удивлялась наглости клерийской знати.

— И нарваться на бунт? — иронично спросил Арван.

Тут принц был прав. Если бы Кай попытался взбрыкнуть, то мигом бы получил в лицо обвинение в узурпации с последующим «праведным» гневом знатных домов Клерии. А учитывая, что они сейчас активно переопылялись с паринийцами на фоне эйфории воссоединения старого союза… Незавидная ситуация.

В любом случае, я не собирался спасать королевскую задницу. Конкретно — задницу Кая Фотена Первого. Вместо того чтобы выйти со мной на связь и как-нибудь придумать, как с помощью моей ментальной магии и силы богов вывести герцогов на чистую воду, он предпочел отдать на заклание вполне лояльного престолу Орвиста. Моего друга. А я с годами стал придерживаться принципа «за друзей и двор стреляю в упор», ведь этих самых друзей у меня остался только один-единственный человек. А вот Сания точно была не виновата в тупости своего супруга, да и благодаря влиянию ламхитанской культуры являлась персоной договороспособной и разумной.

— Антон, мы считаем, что ты должен вернуться ко двору, — сказала Айрин. — Ты сможешь разобраться, на кого стоит надавить, чтобы Кай…

— Я не собираюсь помогать Каю, — жестко ответил я.

Все присутствующие, кроме Лу, уставились на меня так, будто бы впервые видели.

— Но, как же… Ты же уже тут… — сказала Сания.

Кроме Лу кое-как меня понял еще и Арван.

— Дело в Орвисте? — спросил принц.

— Зачем мне спасать короля, который сделал заклание преданных ему людей — своей привычкой?

— То есть, помочь Каю выбраться из этой ситуации ты не хочешь? Или не можешь? — уточнил арх.

Я пробуравил Арвана взглядом. Час назад я сказал, что могу разнести цитадель и уйти оттуда живым, да еще и с Орвистом, а теперь он пытается меня подначивать?

— Скажу честно, когда я узнал об аресте графа де Гранжа, то надеялся, что это опять какая-нибудь авантюра. Или ошибка, или временный политический ход. Нас с Орвистом уже так арестовывали, ты помнишь, — кивнул я Сании, которая подтвердила мои слова. — Но сейчас, слушая рассказ Ее Величества… Я не вижу смысла помогать человеку, который сам себе помочь не хочет. Тем более, если он поступает так с верными ему поданными, — резюмировал я.

— Но Антон, ты же должен понять, — начала Сания и я услышал в ее голосе просящие нотки, — у него не было выхода…

— Не было выхода?! — вспылил я. — Выход есть всегда! Он мог объявить герцогские притязания ничтожными! Объявить срок выплаты долга в пятьдесят лет без процентов! Принять открытый бой! Да в конце-концов попросить Орвиста передать мне весточку! И я бы приплыл и выпотрошил воспоминания этой троицы герцогов в один день! И мы бы узнали, что происходит на самом деле! Но нет! Кай решил, что лучше пытаться откупиться, чем бороться с наглецами, что лучше давать им все, что они хотят! Он вообще после этого недостоин трона!

То что я только что сказал, тянуло на смертную казнь. Причем не в петле, а минимум через колесование, но Сания мои слова восприняла совсем иначе.

— Антон. Кай — это Клерия. Если династия Фотенов падет, то начнется смута, ты же сам это понимаешь. И все твои усилия в прошлом, все твои жертвы будут зря.

— А почему мы зациклены на Кае? — внезапно подала голос Лу.

Все это время богиня тихо сидела рядом со мной на диванчике, время от времени незаметно поглаживая по ноге, так сказать, успокаивала в самых хреновых моментах рассказа королевы.

— В смысле? — спросил Арван.

— В этой комнате есть как минимум еще один Фотен. Насколько я помню, по клерийским традициям жена принимает фамилию и род мужа, — сказала богиня, глядя на смутившуюся Санию.

В этот момент меня озарило.

Условия вступления дочери Великого Арха в брак с клерийским королем.

Тогда все было непросто и Кай, еще тогда проявляя свою, как я сейчас понимаю, трусость, пошел на величайшую уступку, на которую вообще может быть способен абсолютный монарх. Он короновал Санию в соправители Клерии. Королева являлась первой в очереди на престолонаследие, а в некоторых ситуациях обладала той же полнотой власти, что и король. И для этого не нужно было признание ее со стороны аристократии. Скорее, отрицание власти Сании — это измена престолу.

Я бросил взгляд на жену, которая только кивнула мне, мол «всегда пожалуйста», и сказал следующее:

— То, что я собираюсь сейчас сказать, может быть расценено как измена и заговор против клерийского престола. Причем просто за то, что вы это слышали и сразу же не сдали меня канцелярии. Тех, кто не хочет в это ввязываться, я попрошу выйти.

Как я и ожидал, никто не шелохнулся. Только Риса чуть поерзала, устраиваясь поудобнее. В сознании девушки сейчас бушевал шторм из противоречивых эмоций, от восторга до животного ужаса. Кажется, я только что для кое-кого стал идолом.

— Я не собираюсь помогать Каю в его борьбе против герцогов, я не отказываюсь от своих слов. Но Кай — это не Клерия. Точнее, не вся Клерия. Как сказала моя жена, в комнате есть еще один Фотен, который взял на себя ответственность за будущее государства и его народа, — сказал я, не мигая глядя на Санию.

— Антон, я… — начал Арван, но я перебил принца.

— Я предлагаю устроить переворот и возвести на престол Санию, как единственно возможного адекватного правителя Клерии, который будет править достойно и учитывать интересы всех своих подданных, — сказал я.

Жребий брошен.

Сания тяжело посмотрела на меня, потом на своего брата, который сейчас старался вообще особо не дышать. Айрин же наоборот, пришла в возбужденное состояние, как, впрочем, и Риса.

Абсолютное внешнее спокойствие сохраняли только мы с Лу, но вот если богиня на самом деле чуть ли не скучала, то на меня напало какое-то оцепенение.

Кай на самом деле не был достоин престола, теперь я это видел. Сания же никогда не отличалась трусостью, она — дочь Ламхитана, а со временем, как мне кажется, сможет стать достойной правительницей Клерии.

— Ты предлагаешь убить короля? — глухо спросил Арван.

— Конечно же нет, — ответил я, — достаточно просто его отречения от престола. Сания и так уже соправительница и первая в очереди на трон. А если мы вынудим короля еще и внешне поддержать супругу, то все, кто выскажутся против — автоматически станут изменниками и бунтовщиками вместо нас.

— Мне надо подумать, — это было последнее, что сказала Сания за этот вечер.

Впрочем, говорить нам было больше не о чем. Мы с Лу и Рисой раскланялись, оставив королеву в семейном кругу. Уже подходя к покоям, богиня спросила:

— Ты абсолютно уверен? Я понимаю, что подтолкнула тебя к этой мысли, но все же… Ты как-то очень резко ее принял.

— Ты абсолютно права Лу. Знаешь такую пословицу: «если в публичном доме плохо идут дела, то надо менять шлюх, а не передвигать кровати»?

Риса, которая слышала наш разговор, густо покраснела, богиня же только фыркнула.

— Не слышала, но уже вижу, откуда она. Так что, ты считаешь Кая шлюхой?

— В некотором роде, — ответил я. — Я пять лет двигал кровати в этом публичном доме под названием королевский двор для Кая Фотена, но видимо придется менять не обстановку, а хозяина заведения. Больше вариантов я не вижу.

Риса тихо попрощалась с нами и скользнула в свои покои, мы же с Лу пошли к себе.

От задорного настроения, с которым мы смотрели на двери спальни, не осталось и следа. Только липкая, гадкая усталость, будто бы мы пробыли несколько суток в пути или вывалялись в грязи. Хотелось опять помыться, хоть было уже поздно и заставлять ночью слуг таскать воду — такая себе идея. Мы же были в посольстве Ламхитана, и злоупотреблять гостеприимством Арвана не стоило.

Осталось только дождаться, что решит Сания. Точнее, когда она признается себе в том, что готова возглавить переворот: по мыслям молодой королевы я слышал, что она полностью разделяет мою точку зрения. Того же мнения придерживались и Арван с Айрин. Так что нужно просто дождаться, когда она окончательно созреет.

Глава 9. Рокировка

Мы поселились в ламхитанском посольстве, которое было надежно скрыто от чужих глаз. Больше Сания у брата не появлялась, но пару раз прислала Вилу. Бывшая фаворитка постарела, это было видно по сеточке морщин, что залегла в уголках глаз, и нескольким линиям на лбу, но в целом графиня де Шонц-Вилен держалась бодро. Ее муж, Арман, отстраненный от управления королевской канцелярией в Пите сейчас проживал в поместье и проводил время с детьми, пока его жена трудилась при дворе на благо молодой королевы.

По словам самой Вилы жесткое «увольнение» негативно сказалось как на эмоциональном состоянии ее супруга, так и на их отношениях: Арман стал вспыльчив и раздражителен, цеплялся к жене по мелочам и бесконечно поносил высшую знать Клерии, которая пустила его карьеру под откос. Нового руководителя канцелярии Вила даже упоминать не хотела — по сути тайная служба Его Величества сейчас находилась под контролем дома Вилсов, ведь именно их ставленник занял место графа.

Связь эта не афишировалась: сотрудничество с канцелярией все еще было позорно для высшего общества Клерии, но отрицать влияние и мощь этой структуры было бы глупо. А среди людей, которые поставили на колени короля и, фактически, захватили власть, глупцов вроде как не наблюдалось.

Я много размышлял над тем, зачем герцогам подрывать устои собственного государства: никто из них не был замечен в заговоре против короля десятилетней давности, Вилсы вообще считались союзниками и опорой престола, как когда-то Бренард де Гранж был опорой для Сандера Четвертого, отца Кая. Но, по всей видимости, появившееся окно возможностей во время назревающей войны против Бренна расставило все по своим местам: герцоги почуяли кровь и вцепились в мягкое брюшко Кая Фотена. А кровь эту он пролил сам, когда решил пойти на уступки и изгнать меня из страны.

В посольстве мы смогли спокойно заниматься своими делами. Я все еще маялся над фолиантом и даже иногда ловил себя на мысли, что старик Нагаль мне солгал, и это была просто пустая книга. Но чутье говорило об обратном: если я смогу вскрыть этот тайник, то получу больше, чем мог и мечтать.

Мои знания о ментальной магии были поверхностны, в этом признавалась и Лу. Богиня просто передала мне то, что узнала сама за пятьсот лет странствий и экспериментов, специально она никогда магии разума не обучалась. Так, где-то что-то узнала, научилась использовать и отложила в сторону. А вот для меня ментальные способности были важны.

Конечно, сейчас я чаще обращался за грубой силой Пала, но и ментальная магия имела свои преимущества. Например, я мог кого-нибудь тихо убить, не оставляя следов. В бою проще было накачать посох силой Воина и раздробить доспехи и переломать мечи противников, но превращаться в мясника, поле боя после которого похоже на сцену из фильма ужасов, мне не хотелось.

Была еще одна причина, почему я не пользовался ментальной магией в бою. Это расход сил. На колдовство я тратил собственные ресурсы, тогда как сила Пала была почти целиком заемная. Как будто у меня было кредитное плечо и на каждый джоуль энергии, что я вкладывал в удар, бог Войны добавлял еще сотню. Человеком я был экономным, так что во всю пользовался открытой мне кредитной линией. Конечно, в моменты сильного напряжения перчатка будто зачерпывала энергию из моего организма и души, но это не шло ни в какое сравнение с тем истощением, что я испытывал после мощного ментального колдовства.

Прошло больше недели, а от Сании все еще не было конкретного ответа. Без готовности королевы все наши попытки возвести ее на трон не имели смысла: она просто не примет отречение супруга и все останется, как и было. Поэтому приходилось ждать. Лу помогала мне с фолиантом по мере своих сил и идей, мы вместе гоняли Рисанриэль. К нашим тренировкам подключилось и несколько солдат из личной охраны Арвана, так что интенсивность обучения только возросла. Девушка стала крепче, увереннее и спокойнее. Мне нравились перемены в Рисе: пусть она засунула голову в капкан, но сейчас в ее жизни была цель и определенность. Волшебница отчетливо понимала, что и зачем мы делаем. Ведь дело теперь было не только в Орвисте. Да боги, если уж на то пошло, через Санию мы могли узнать, где именно держат графа де Гранжа и просто вывести его через парадный вход. Наших с Лу способностей должно было хватить на такой маневр. А дальше — дорога в Ламхитан, титул нарха и строительство винокурен уже на территории южного государства. Зерна там хватало, да я был уверен, что самогон там получался бы намного качественнее. Залежи нефти тоже имелись, причем даже более обширные, чем тут, на севере. В своих войнах ламхитанцы очень активно использовали земляное масло.

Но на первый план вышел вопрос о том, что дальше будет с Клерией. Все же я потратил на это государство почти семь лет жизни, тут стояли алтари моей богини, ей здесь молились. Если мы все бросим и уедем на юг, то Кватт просто сомнет королевство, Клерия с таким королем была обречена, я это понимал, крайне отчетливо понимал. И в итоге все мои жертвы, все, что мы пережили когда-то с Лу и Орвистом, не будет иметь смысла. А я очень не любил перечеркивать собственные достижения. Ну и, конечно же, меня тревожило будущее Лу. Я хотел оставить ей после себя наследство, и это были многочисленные алтари и часовни маленькой богине второго круга по всей Клерии. Я когда-нибудь умру, а она бессмертна. Но если на эти земли придет Кватт…

Нет, бежать — это последний вариант.

— О чем думаешь?

Это была Риса. Прямо сейчас я сидел в небольшой беседке посреди мертвого зимнего сада, завернутый в плащ, с большой кружкой горячего травяного отвара в руках и наблюдал, как на землю медленно опускаются снежинки. Был вечер, темно, свет от фонарей еле-еле до сюда добивал и чувствовал я себя в целом очень уединенно.

— Да так, о судьбах мира. Хотела поговорить?

Девушка расчистила себе место на деревянной лавке и уселась рядом. Помолчали.

— Я разговаривала в последние дни с Айрин и этой, высокой женщиной, графиней. Вилой? Так вот, они многое мне поведали о том, что творилось тут в прошлом. Пока ты был бароном, — тихо начала Риса.

Сейчас я не лез в голову волшебницы, позволяя ей говорить самой. Все же постоянно читать мысли людей, которых ты планировал сделать как минимум своими соратниками, было не очень комфортно.

— И что они рассказали?

— Всякое. И о твоем посольстве, и о твоем друге, графе де Гранже. О том, что ты — герой войны с Паринией, что была больше десяти лет назад. Что тебе на самом деле уже почти сорок, насколько знает Вила, а выглядишь ты так, будто бы только молодеешь с годами. Это меня кстати очень удивило, я не думала что ты…

Риса замялась.

— Такой старый? — с усмешкой помог я девушке.

Волшебница только коротко кивнула. Она, так же как и я, завернувшись в плащ разглядывала падающие снежинки.

— Они рассказывали удивительные вещи, Антон. Что ты простолюдин, который добился титула, что ты был приближенным лицом короля, его фаворитом. Что именно ты привез в Клерию Санию, вообще убедил ее стать королевой Клерии. Что ты потерял руку в кораблекрушении, а потом сам Пал, расколов надвое целый храм, подарил тебе эту…

Она покосилась на мою правую руку, которая привычно была затянута в тонкую кожаную перчатку.

— Так в чем твой вопрос, Рисанриэль? Что ты хочешь еще узнать? — спросил я прямо, делая большой глоток из кружки.

Отличный отвар. Когда все закончится, надо спросить у Арвана, что вообще за он. Это были южные травы, подозрительно похожие на зеленый чай.

— Кто ты такой?

— Я? В каком смысле?

— В прямом. Кто ты, Антон Тинт, появившийся из ниоткуда, человек, который решает судьбы целых государств? Вила сказала, что если бы ты когда-то не прибыл в Пите, то, возможно, Клерии бы вообще уже не существовало. Что Кай проиграл бы войну. Не началась бы и война с Бренном… Не было бы союза с Ламхитаном…

«И не было бы Единого и войны с Кваттом», — мысленно добавил я.

— Ты к тому, что события вокруг меня постоянно приходят в движение?

— Да. И это я еще не спрашиваю, почему тебе покровительствуют четыре из семи Старших.

Вопросы были хорошие, на самом-то деле. Кто я? Игрушка богов, которая попала в водоворот событий и которую несет неведомо куда этим потоком истории? Или человек, способный эту самую историю творить?

— Я никогда не искал всего этого, Риса, — спокойно ответил я. — Я не просил у богов посох, не просил у Пала новую руку. Оно просто… получалось само собой.

— Это я заметила, — сказала волшебница, — я еще ни разу не видела, чтобы ты заходил в храм и молился. А у тебя половина головы покрашена в цвета Пала и столько… внимания от богов. Будто бы не ты искал их внимания, они сами к тебе пришли.

— А может, так оно и было, — уклончиво ответил я.

— Тогда мой вопрос о том, кто ты такой, становится еще серьезнее, Антон. Потому что я никогда не слышала, чтобы боги ходили на поклон к смертным, — серьезно заметила Риса.

Я сделал еще глоток.

— Я просто человек, у которого иной взгляд на происходящее, Риса. Ни больше, ни меньше. И это мое видение приводит к удивительным результатам. Временами, конечно, я тоже ошибаюсь.

— И поэтому я здесь?

— А сама как думаешь?

— Ты же и так знаешь, — девушка коснулась пальцем виска, намекая, что я читаю ее мысли.

— Нет, не знаю. Когда ты спокойна, как сейчас, я тебя почти не слышу. А даже если что-то и слышу — не слушаю. Я не всегда читаю мысли людей, Риса. Во всяком случае, мысли людей, от которых я не жду подвоха, — честно ответил я.

— Правда?

Девушка была удивлена и даже немного покраснела. Вот второе у нее получалось вообще отлично, я это прекрасно понял за прошедшие месяцы.

— Правда. Так что ты думаешь? Почему ты здесь, а не сидишь над кошелями с тысячей золотых?

Риса задумалась.

— Я понимаю, почему ты учишь меня бою на мечах. Ты хочешь, чтобы я пользовалась этим мечом вместо тебя, это очевидно. Но почему? И не говори, что ты легко сможешь меня убить. Ты даже не испытывал предела своих возможностей с ним, просто… Отказался?

— Дело не только в мече, Рисанриэль, — я чуть поерзал на своем месте, чтобы разогнать по венам кровь, — скорее дело еще и в том, кто ты такая.

— И кто же?

— Человек без дома и родины. Прямо как я, — спокойно ответил я девушке.

Конечно, я немного лукавил. Но сейчас мне нужно было сделать из нее окончательно своего союзника. Рисанриэль на самом деле была нужна мне как меченосец, но и обученный маг огня рядом — это всегда хорошо. И не за золото, а за идею. Вокруг меня было слишком мало соратников, одни знакомые. Если я смогу сделать из Рисанриэль не просто свою ученицу, но и последовательницу, то моя жизнь станет намного проще.

Это был тонкий лед. Я давно заметил за девушкой, что она чутко реагирует на ложь и недомолвки. Например, она старалась не общаться с Лу больше, чем это было необходимо. Почему? А не понятно. Она сама не осознавала, почему сторонится мою жену, но подсознательно Риса чувствовала, что с ней что-то не так. Что у нее есть тайна. Нет, даже Тайна — большая и серьезная. И она ни в коем разе соприкасаться с ней не желала.

— А если ты ошибаешься?

— Не ошибаюсь.

— Почему ты в этом уверен?

— Риса, — я чуть повернулся к волшебнице, — посуди сама. Вы с Нагалем вынесли из хранилища два артефакта. Первый — продолжение моей правой руки. Второй — фолиант о магии, которой, скорее всего, владею только я. Что еще было в том хранилище?

— Ну… Книги по Магии Крови, лютня, несколько опасных амулетов…

— Видишь. Из всего того, что было банально опасно оставлять Кватту, вы взяли именно те две вещи, которые могут пригодиться только мне. Ладно, фолиант может пригодиться только мне, но именно в моей руке этот меч… Может натворить всякого. И вы проплыли через море, добрались до Осфилда и постучались в мою дверь. Совпадение? Риса, я владелец сразу двух артефактов и четырех покровителей среди богов, я не верю в совпадения. Вас привели на мой порог. Да и вообще, как вы вынесли эти вещи? Ты сказала, что заклинание Крови работает однозначно: оно не дает ничего вынести из хранилища, если человек этого хочет. Может я чего-то не понимаю, но ведь мэтр Нагаль именно это тогда и делал. Хотел вынести артефакты и спрятать их от Кватта.

Рисанриэль внимательно выслушала мою тираду, и по глазам девушки я увидел, что она прониклась моими выводами. Все наше знакомство — череда незначительных случайностей. Но все они выстраивались в четкую последовательность. Они с мэтром должны были принести мне эти вещи. Именно мне, а не кому-то другому.

— Учись сражаться, Риса, — продолжил я. — Что-то мне подсказывает, что времени на учебу у тебя осталось не слишком много.

К середине второй недели Сания наконец-то подтвердила свое участие в дворцовом перевороте. Не уверен, что делала это королева исключительно из политических мотивов. Арван внимательно наблюдал за мной все эти дни, еще больше — за Рисанриэль, которую я активно натаскивал. Не сомневаюсь, что и о странном старом мече в покоях девушки он тоже был в курсе, такое весло сложно спрятать даже в нескольких комнатах. Особенно, если туда имеет доступ прислуга. Возможно Санию пугали перспективы закуситься напрямую со мной или же она отчетливо осознавала, что герцоги настолько ослабят страну под управлением Кая Фотена, что Клерия рухнет. Все же новости с запада приходили не самые радужные: имперцы вовсю насаждали на захваченных землях новую веру и поток беженцев в Токонскую Империю и Гонгорское Королевство только рос и рос. Морской маршрут в сторону Бланда с материка Кватт заблокировал практически полностью, оставив проход только для восточных купцов. Но и те стали все больше и больше приглядываться к пешим маршрутам от гонгорских берегов.

За это время я сумел убедиться в полной недееспособности короля как монарха, способного сопротивляться давлению дворянского сословия. В этом мне помогла Вила, которая запустила меня в свои воспоминания. Было не слишком приятно копаться в голове старой знакомой, но перед тем, как перейти к активным действиям, я должен был убедиться в правильности собственной позиции. А то, что я увидел глазами графини, говорило мне, что монарх окончательно опустил руки и сейчас делал то, что ему прикажут. Не напрямую, конечно, нет, но тройка больших домов активно манипулировала королем, вынуждая его предпринимать те шаги и подписывать те указы, которые было нужно. Кай все еще сохранял видимость власти и самостоятельности, но… Все это было печально.

Очередное заседание заговорщиков состоялось опять в кабинете Арвана. На этот раз расположились с некоторым комфортом, вином и закусками. К сожалению, кроме споров ничего дельного не вышло.

— Все упирается в старый указ короля, в котором он лишает меня всех прав как поданного Клерии, — резюмировал я.

Мне нужен был доступ к герцогам, чтобы покопаться в их головах хотя бы издалека, но к ним крайне непросто подобраться. Пока лучшее, что я придумал — проникнуть во дворец под прикрытием магии Лу и спрятаться за какой-нибудь шторой.

— Это неприемлемо, Антон, — возразила Сания. — Если мы хотим провести все без крови, то нам нужны железные доказательства того, что Вилсы, Варнары и Мофоросы действуют вопреки интересам государства. И только так! Иначе Кай не подпишет отречение!

Мы пришли к выводу, что принуждение короля отказаться от престола должно пройти мягко. Он в целом должен поддержать кандидатуру Сании как спасительницы Клерии и отойти в сторону. Да, это влекло за собой новые проблемы, все же Сания была иностранкой, но этот вопрос был решаем во вполне понятном стиле. Кроме того, оставлять Кая у власти не было никакого резона, я однозначно заявил, что не буду выскакивать из-за угла и, будто по мановению руки, решать все проблемы этого человека. Хотя Сания меня очень об этом просила.

— Но как только я покажусь у дворца меня арестуют!

Айрин особо в обсуждении не участвовала, только переводила взгляд с меня на Лу. Примерно тем же последние минут десять занимался и Арван, будто бы эта парочка знала что-то такое.

— Господа, мы с моей милой женой обдумывали этот вопрос и у нас есть решение, — вклинился принц в мои препирания с королевой.

— И чего ты молчал все это время? — спросила Сания.

— Надеялся, что мы найдем другой вариант, — сказал арх. — Наша задача какая? Ввести Антона обратно во двор и сделать так, чтобы герцоги сами на него полезли, правильно? То есть, нам надо подергать их за хвост.

— Братец, о чем ты вообще сейчас? Давай к сути, — у Сании разболелась голова и сейчас королева была не в духе.

— Антон сказал, что он и Лу женаты уже десять лет, это так? — спросила Айрин.

— Ну да, а что? — ответил я за нас двоих.

— А есть люди, готовые это подтвердить? Это же был не тайный брак или что-то в этом духе? — уточнила арха-та.

Я стал примерно понимать, куда она клонит.

— Нет, мы не прятались. Все работники на моих пилорамах и винокурнях знали, что как минимум Лу — моя… сожительница. — подобрал я слово.

— То есть ваши отношения со стороны походили на брак? Но официально он зарегистрирован в канцелярии не был? — уточнил Арван.

— Более чем походил. Но да, как барон я был официально не женат, — ответил я.

Супруги победно переглянулись.

— Сания, у Вилы еще остались друзья в канцелярии? — спросил принц.

— Конечно остались! Да и Арман кое-что еще может, граф будет рад помочь, а в чем дело?

— Надо тихо подшить документы о том, что барон Тинт был наследным дворянином и состоял в браке. Супруга — баронесса Лу. Это откроет ей двери во дворец, ведь приказ Кая касался только Антона, титула лишался только он.

Эти двое, Арван и Айрин, сейчас светились от удовольствия. Что за идея! Безумие! Но может сработать!

— Это была одна идея, а какая вторая? — встряла Риса.

Девушка иногда вставляла свои комментарии, но в целом вела себя тихо.

— Отличный вопрос! Антон, помнишь наш обед в Пите?

— Где ты играл в переодевания? Ну конечно, я же тебе о нем и писал, — ответил я.

— Я думаю, тебе стоит принять мое предложение, которое я тебе тогда сделал.

— Которое?

— Стать ламхитанским вельможей, само собой, — самодовольно ответил принц и сделал победный глоток из кубка, — думаю, титул моего нарха будет тебе в самый раз.

— Твоего? — переспросил я.

— В Ламхитане есть традиция прямого вассалитета, Антон. Архи могут выдать титул безземельного вассального нарха или панарха, а нархи — безземельного вассального панарха. Мой муж предлагает тебе войти в наш род, — пояснила Айрин.

Предложение это было интересным. Косвенно породниться с Арваном? Понятное дело, что никакой службы с меня требовать не будут, скорее, ввести в свой род отмеченного Палом — это честь для любого знатного рода Ламхитана. А Арван не промах, решал вопросы тут, в Клерии, да еще и укреплял свои позиции на родине. С таким довеском как я его политический вес в кругах Ламхитана взмывал вовсе куда-то в облака. Понимала это и Айрин, которая сейчас была очень довольна найденным решением.

— А зачем тогда делать Лу баронессой? И этого будет достаточно, — заметил я.

— О, нет, с Лу как раз работает часть про «подергать за хвост».

— Твои земли, Антон, вместе с пилорамами и винокурнями были переданы из управления короной герцогу Варнару. Еще года два назад, — пояснила Сания. — И если я правильно понимаю своего резко поумневшего братца, он хочет, чтобы Лу заявила о правах наследования. Потому что одно дело, когда земли были под рукой престола — это временное управление в связи с твоей мнимой гибелью. Как считалось. А другое — передача другому вельможе.

— Это незаконно, — закончил я за королеву, — я это уже понял.

— Скажу больше, это настолько незаконно, что даже самим герцогам не стоит оспаривать этот факт, — добавила Сания. — Потому что иначе вскроется масса старых претензий по переделу земель при объединении и ликвидации родов. Знать в этом плане имеет очень хорошую память, сама убедилась.

Перспективы вырисовывались крайне интересные. Мы били сразу с двух сторон: внезапно появлялся бывший барон Тинт, ныне нарх Тинт из рода самого Арвана и Сании, и его жена, баронесса Тинт — все еще поданная Клерии.

С первым они ничего сделать не смогут. Никто из герцогов в здравом уме не будет ссориться с Арваном, ведь все это затевалось ради денег. А самым прибыльным делом сейчас была торговля с Ламхитаном. Арх в один момент может прекратить всякие отношения с неугодными домами, только дай повод. А он меня делал еще и практически членом семьи.

С другой стороны мы торпедировали этот тройственный союз герцогов появлением Лу. Если даже богиня не получит в свое управление мои старые земли — глубоко плевать. Цель не в этом, цель — отобрать их и, следовательно, прямые доходы с них у герцога Варнара. А это был уже даже не щелчок по носу — полновесная пощечина, которую мы давали клерийским аристократам со всей дури.

— И когда начнем? — спросил я.

— Ну, ввести тебя в род я могу хоть сейчас, достаточно моего слова и твоих клятв, разумеется, формальных, — поспешно добавил Арван, — я, в отличие от местных аристократов не забыл, кто ты такой.

Тут мне арх льстил, я бы даже сказал — медом поливал. Но мне было плевать. Пусть лучше так он сообщит, что не попытается использовать меня в своих целях. А со статусом сюзерена отмеченного Палом пусть делает в Ламхитане что захочет. Я, если что, переезд не планировал. Ведь я не планировал проигрывать, верно?

— А со мной? — подала голос Лу.

Я чувствовал, что богине сейчас неуютно. В целом, повадки у нее были — хоть сейчас на престол, но вот именно официальный статус аристократки ей был, как бы это сказать… Не к лицу? Именно. Лу была абсолютно не в восторге от идеи Айрин и Арвана, но не могла не признать, что это весьма мощный ход. Ведь даже если герцоги начнут копать… Найдутся свидетели, которые смогут подтвердить нашу легенду. Тем более, там и выдумывать не надо будет.

— Кстати, я смогу заслать в свои старые земли несколько правильных людей. Они поговорят с местными, объяснят, что надо рассказывать, если спросят, да и сами прикинутся таковыми, если будет необходимость, — добавил я.

— Ирдис? — спросила Сания.

— Он самый. Очень ценный оказался человек, пусть и с сомнительной репутацией.

Королева только фыркнула на эти мои слова. Я тоже был не в восторге от прошлого вора, но и отрицать его полезность — верх тупости.

— Значит, еще неделя на подготовку, чтобы твои… люди, успели добраться до другой части страны. Ну или были хотя бы на полпути, — резюмировала Сания.

На этом наше собрание окончилось, королеве было пора возвращаться во дворец. Сам факт того, что Сания уже дважды за короткий срок посещала посольство — был подозрителен. Так что засиживаться не стоило.

Тем же вечером я стал вассалом Арвана и принял титул нарха. Все прошло буднично — я встал перед Арваном, он, положив руки мне на плечи, назвал меня человеком, достойным войти в род, после чего мужчина срезал одну из своих красных косичек и передал мне.

— Традиция требует, чтобы ты вплел ее в свои волосы, но это на твое усмотрение. Но моим людям будет спокойнее, если ты это сделаешь, — сказал Арван.

При этой сцене присутствовали Лу и Айрин. Богиня реагировала спокойно, а вот жена арха пребывала в некотором возбуждении. Все же, мы внезапно породнились, пусть и формально. Юг стал оказывать на нее серьезное влияние, и теперь молодая женщина относилась к родственным вопросам с большим трепетом, чем раньше.

— Кстати, по поводу косичек, — подал я голос, — отсчет ведется с этого момента или вообще, с учетом всех достижений на поле боя?

— С учетом всех, конечно. Ведь подвиги воина и его право на косы свидетельствует сам Пал, — серьезно ответил Арван. — Думаю, в твоем случае ты можешь смело заплетать всю правую часть головы… Да и левую, в цветах Софа — тоже. — добавил Арх после коротких раздумий.

Я еще не успел додумать, а Лу уже тихо застонала. Мы оба знали, кто будет помогать мне в этом непростом деле.

За окном же спал Пите. Столица Клерии даже не догадывалась, какие потрясения ей несли договоренности, достигнутые этим вечером в комнатах ламхитанского посольства. Не догадывались об этом и во дворце. В любом случае, все это стоило того. Хотя бы затем, чтобы заглянуть в лицо молодого герцога Вилса, который был железно уверен в том, что больше никогда меня не увидит.

Глава 10. Дебют

Лу заплетала меня два дня. За это время мы три раза поругались, четыре раза помирились — без понятия, почему счет ссор и примирений расходится, но я могу поклясться в этом перед ликом Семерых — и один раз схватились за оружие, чтобы выпустить пар на тренировочной площадке. Отколотила мечом меня Лу, кстати, знатно. Богиня активно пользовалась ментальной магией и отвела душу на ближайшие лет пять, а мне потом было больно сидеть.

В какой-то момент к процессу заплетания присоединилась Риса, но довольно быстро девушка сдалась. Точнее, мы сами ее выгнали, когда я почуял, что очередная косичка в руках магички стала тихо тлеть.

С момента моего последнего эксперимента по бритью головы наголо прошло больше четырех лет, так что работать было с чем. Конечно, я бы мог просто коротко стричься, да и удобнее было бы так носить косынки или шапки, но длинные волосы в Таллерии — признак свободного человека. На лысо брили только рабов, еще короткую стрижку предпочитали батраки и гребцы на галерах. Но последние частенько вставляли в ухо, губу или бровь большую серебряную или золотую серьгу, чтобы показать, что они не чье-то имущество, а просто трудятся в море.

Наконец-то страдания моей божественной половинки были окончены. Получилось неплохо. Мы заплели сразу всю голову: в красную половину мы добавили черных нитей, в тон к моему натуральному цвету волос, а в обычные — синие, цвета Софа. Косички над ушами я собирал в две большие пряди и повязывал в районе затылка, а все остальные просто не трогал, укладывая под полученную конструкцию назад. Получалась весьма стильная каскадная прическа, причем по меркам сразу обоих миров. И что самое важное — ничто не мешало во время тренировок. Расплетать их в ближайшие месяцы я не собирался, так что заказал у слуг купить мне пару жестких щеток, которыми я смогу промывать волосы. Все же умасливать косы, как это делал тот же Арван, я был пока морально не готов.

— О! Превосходно! Думаю, даже сами боги бы это оценили! — высказался довольный арх о моем внешнем виде.

Я окончательно перестал прятаться на территории посольства. Сейчас, заплетенный, я был очень похож на ламхитанца, даром, что слишком бледный, я тоже был черноволос. Фотокарточек тут не водилось, вплетенные черные нити в мою красную половину головы сбивали с толку, а в лицо меня знало не слишком много народу. Просто еще один высокородный ламхитанец.

Айрин капитально занялась моим гардеробом. Так как теперь я был официально подданным Ламхитана и имел титул, то и одежды мне полагались соответствующие. Так что мой шкаф быстро пополнился стандартным для послов южан платьем: клерийскими камзолами в красно-синих цветах с чуть более свободным, чем это было принято на севере, кроем. Южане уважительно относились к чужим традициям, но и целиком отказываться от своих привычек не желали. Так что послы никогда не носили вышитые серебряными или золотыми нитями камзолы и не повязывали парадные или воинские клерийские косы. Хотя от самой вышивки на одежде они не отказывались, но это были скорее орнаменты, а не прямые вертикальные полосы, как у северян.

— Смотри, что я принесла! — Айрин была одновременно и загадочна, и предвкушала зрелище.

Прямо сейчас Риса излагала мне основные постулаты магической кинетики — так я про себя назвал науку с невыговариваемым названием на старошаринском. По моей просьбе волшебница методично проговаривала те постулаты, которым их обучали в академии, в первую очередь — касательно работы с источником сил, каналами их распределения и так далее. Все, что я делал раньше интуитивно, теперь стало обретать форму и смысл. Да, в каком-то плане я пошел к Рисе в ученики, как она — ко мне.

Жена арха чуть отодвинула записи, которые вела архивариус, и положила на стол сверток, замотанный в льняную ткань.

— Что это? — спросила Риса.

— О! Пусть Антон откроет. Это его парадный камзол для первого выхода в свет.

— Так мне уже пошили одежду, разве нет? — возразил я.

Посольский портной при поддержке своих коллег из Пите буквально за несколько дней обеспечил меня полным гардеробом, от верхней одежды до чулок и даже обуви.

— Нет-нет! Это другое. Тут, — Айрин положила руку на сверток, — специальный заказ. Именно для первого визита на общий королевский прием вместе с моим мужем. Открой!

Я потянул за бечевку, отбросил блеклую ткань и извлек на свет идеально выполненный камзол с длинным рукавом.

Пусть он и выглядел почти обычно, неуловимо угадывался южный крой. Рукава — чуть широки, не в плотную посадку, как у северян, в плечах — свободнее. Но больше всего меня удивила вышивка на левой стороне груди. В переплетении синих и серебристых нитей на красной ткани угадывался рисунок. Перо для письма — половина моего родового герба Тинтов, на котором была еще и изображена чернильница.

— А не слишком ли дерзко? — спросил я Айрин.

— О, я думаю, в самый раз! Причем издалека его видно еще лучше!

— Твоя идея?

— Конечно. У тебя был очень красивый герб, Антон, я его помню. И твое баронское кольцо с пером — тоже. Он очень… Хорошо говорил, кем ты себя считаешь.

Камзол и вправду был превосходен. Я еще минут пять оценивал обновку, тепло поблагодарил Айрин и вернулся к лекции Рисы.

— А вы давно с ней знакомы? — спросила внезапно девушка.

— Лет шесть вроде как, а что?

— Ну, ты так свободно общаешься с женой ламхитанского принца… Ведь она намного выше тебя по статусу, — высказала свои сомнения Риса.

— Я помню Айрин еще тонкой и звонкой девчонкой, которая пробралась в мои покои, чтобы посмотреть поближе на знаменитый посох барона Тинта, — выдал и я сразу же рассмеялся, так округлились от удивления глаза Рисы.

— Ты серьезно? Не обманываешь?

— Да какое там! Я тогда приехал в поместье де Гранжей, мы готовились к посольству в Ламхитан с отцом Айрин и Орвиста, графом Бренардом. Тогда обо мне ходило много слухов, хоть и война уже давно отгремела, и король активно занимался строительством флота. Вот, Айрин и не выдержала…

— И что ты сделал? Наверное был такой скандал! Ей же сколько тогда было? Уже лет шестнадцать?!

— Да, где-то так.

— У-у-у…

— Ой, да ничего ей не было! Я никому не сказал, дверь в покои не запирал, а видел это только Орвист, да и то, когда посох уже был в моих руках. Так что никакого ущерба для чести благородной арха-ты, — рассмеялся я.

Риса только покачала головой и вернулась к объяснениям основ магической механики.

Как я и подозревал, все было не так и просто, особенно, когда дело касалось мощного волшебства. Любой источник имел свою среднюю пропускную способность, которая была завязана не только на душу человека, но и на его физические возможности. И чем больший объем энергии зачерпывался разом, тем больше были сопутствующие потери и сопротивление. Будто бы что-то тащило энергию обратно, требуя дополнительного расхода сил. Зависимость, судя по объяснениям Рисы, была экспоненциальной. Архимагами становились те, кто умудрялся сократить потери при формировании сильных заклинаний до минимума в 10–20 процентов, все прочие маги платили намного большую цену за пользование своими силами.

— Риса, скажи, а пользовались ли архимаги специальными предметами или амулетами, чтобы уменьшить это внутреннее сопротивление? — задал я девушке вопрос.

— Ну, некоторые артефакты Сидира могли помочь магу, но вообще это тренировка и природная предрасположенность. У меня сейчас второй класс, но лет через двадцать я смогу достичь третьего. Если буду постоянно пользоваться магией, не слишком напрягаясь при этом. Это мой потолок, — ответила волшебница.

Я призадумался о природе своего посоха и насколько легче мне было с ним пользоваться ментальной магией. Без артефакта в руке я на самом деле ощущал колдовство так, будто бы из меня тянут жилы, а с ним — все получалось как-то само собой. То есть, если классифицировать меня по табелю академии, какой у меня собственный уровень способностей? Второй-третий класс, как у Рисанриэль? А посох возносил меня на уровень архимага?

К сожалению, девушка четко не могла сказать, как мне, менталисту, «измериться» по нормам ее родного учебного заведения. Стихийников оценивали по специальным таблицам и размерам их заклинаний за промежуток времени, это уже была отработанная схема. Но сам факт того, что дело не только в совпадении артефакта и ментального конструкта привлекал мое внимание.

В последние дни перед выходом во дворец мы с Арваном до хрипоты обсуждали, как будем действовать дальше. Первое — нам надо вытащить Орвиста. Для этого Вила раздобыла копии канцелярских документов, в которых была отражена официальная позиция короны по аресту графа. Если коротко — его обвиняли в торговом сговоре и создании неблагоприятных условий на рынке. Орвист на самом деле гнал все железо на юг, извлекая максимум прибыли, что не могло не отразиться на внутреннем рынке Клерии. Этим поводом и воспользовались. Так сказать, Кай повторил с де Гранжем тот же финт, что я когда-то провернул с купцами перед отплытием в Ламхитан. Обвинил его в завышении цен с целью извлечь сверхприбыли и нажиться на государственном заказе, ведь железо престол закупал исправно. Вот только если когда-то с досками на лицо был торговый сговор, то сейчас эту ситуацию создала невидимая рука рыночка. Доказательством невиновности графа могут служить договоры на поставку железа с южанами, ведь там должна была отражаться закупочная цена. Записи самого де Гранжа, я уверен, уже давно изъяли или вовсе уничтожили.

Если добиться созыва публичного суда, в котором будут принимать участие и другие вельможи Клерии, то графа должны оправдать. При условии, что меня и Арвана они будут уважать или бояться сильнее, чем герцогскую тройку.

Это цепляло следующий вопрос. Самая уязвимая точка всего нашего предприятия находилась именно в месте взаимодействия с клерийской аристократией. Вокруг Сании сформировалась некоторая масса дворян, однако ее партия была совершенно недостаточна для того, чтобы побороть герцогов и зависящих от них вельмож помельче. Если мы сможем переманить на свою сторону самого короля?..

Как это не прискорбно, но я все больше убеждался в том, что для того, чтобы сместить короля с трона без кровавой гражданской войны нам потребуется помощь этого самого короля. Какой-то извращенный замкнутый круг.

Что я мог предложить прогнувшемуся королю? Первое — его собственную жизнь, само собой, но это был чистой воды блеф. Даже если у нас ничего не получится, я не буду убивать Кая Фотена, пусть за меня это сделают жрецы Единого. Так как Кай был магом льда, причем потомственным, его мигом отправят на костер. Никаких других разговоров с ним вести не будут. Что еще? Я мог предложить ему сохранение династии. Да, мы устраняли Кая от прямого управления государством, выдвигая на трон Санию, которая сможет не только легально пересмотреть некоторые решения предыдущего правителя, что было тут более-менее распространенной практикой, ведь каждый монарх видит правление по-своему, но сестра Арвана сможет опереться и на международную поддержку. Выглядело все это паршивенько, будто бы Ламхитан захватил трон Клерии, но если вопрос стоял о деньгах, именно доступ на ламхитанский рынок и в их порты был сейчас критичен для торговли королевства. Шаринское Княжество перестало существовать, так что надо расширять присутствие на южных рынках и даже в Токонской Империи. А при наличии собственного купеческого флота торговать с этим гигантом было выгоднее всего морем, по южному маршруту. Чтобы не платить пошлины стремным гонгорцам, которые очень подозрительно притихли.

Ко мне в голову пришла отличная мысль, где мы сможем найти союзников, причем там, откуда никто не ждет.

— Арван! Есть разговор! — время было после обеда и прямо сейчас арх сонно развалился на диванчике в своем кабинете, собираясь, как я понял, вероломно вздремнуть.

— Может вечером? — лениво спросил Арван.

В его голосе чувствовалась надежда, что я скроюсь за дверью и не буду его дергать в столь приятный момент.

— В чертогах Фора отоспишься, — бросил я арху, подходя к столику с вином и настойками.

Сейчас я собирался выдать такое, что южанину стоило бы предварительно выпить.

Налив вина в два кубка, один я протянул арху, а из второго отпил сам, опуская пятую точку в гостевое кресло.

— Арван, ты же знаешь, что любая война — это битва кошельков? — спросил я.

— За такое высказывание тебе в Ламхитане бросили бы уже три вызова, причем смертельных, но в целом, я понимаю, о чем ты, — сказал Арван, лениво разглядывая жидкость в кубке. — Любая война стоит денег, я это прекрасно знаю. Снабжение, оружие, опять снабжение… Оплата походных кузнецов, издержки от того, что людей оторвали от хозяйства, жалование, само собой. Но к чему ты? Мы же вроде не собирались воевать.

— Мы не собирались воевать с помощью мечей, — возразил я.

— Ты хочешь где-нибудь взять нужную сумму и погасить долг короны? Это немного глупо, учитывая, что мы затеяли все это, чтобы Сания задвинула герцогов на место.

— Нет. Но я предлагаю заручиться поддержкой финансового сектора Клерии, — ответил я. — Все большие дома уже выбрали сторону. У Мофоросов, Вилсов и Варнаров есть свои союзники, у Сании — своя, немногочисленная, но свита. Какая-то часть сторонников Кая перейдет либо в один, либо в другой лагерь, только усилив раскол.

— И?

— Никто не берет в расчет мелких землевладельцев, которые тоже имеют право голоса и составляют большинство знати Клерии. Провинциальных графов и баронов, уровня того же Тиббота.

— Предлагаешь купить мелких дворян? Нашу цену могут легко перебить, — ответил Арван.

— Совершенно нет. Я предлагаю купить тех, через кого эти мелкие дворяне зарабатывают. Насколько я знаю, почти все они ведут дела через королевскую торговую гильдию.

И это было на самом деле так. У небольших дворян не было сложных или крупных производств для внешней торговли и в основном они реализовывали на внутреннем рынке то, что получали с натурального оброка. И если Амер Тиббот стремился все это переработать, то любой среднестатистический барон предпочитал продать свое зерно или кожу королевской гильдии, которая закупала товары для нужд государства по фиксированным ценам в любом объеме. А потом уже купцы решали, что останется внутри страны, а что будет погружено на королевские корабли и отправится заграницу.

— Хочешь подкупить купцов? Антон, я считал тебя разумным человеком, — Арван сейчас на самом деле смотрел на меня, как на идиота.

Я только хмыкнул.

— Ты видимо забыл, чьими вишневыми и прочими настойками лакомится сейчас весь Ламхитан, да и из чьих досок построены корабли, которые все это вам привозят. Нет, Арван, я не собираюсь покупать голос купечества, это невозможно. Точнее, в Таллерии нет столько денег, чтобы это сделать. Я предлагаю доказать им, а вместе с купцами — еще и всему мелкому дворянству, что при Сании они будут процветать. За счет торговли с Ламхитаном в том числе.

— И как ты собираешься это сделать?

— Не я, а ты. До купцов королевской гильдии стоит донести, что если они поддержат королеву, то получат освобождение от торговых пошлин на юге. Или квоты в закупках, которые сейчас проводит купеческое представительство Ламхитана, что тут в соседнем здании. Я так понимаю, эксклюзивные условия были только у Орвиста?

Арван кивнул. Ну конечно, арх по-родственному организовал для товаров шурина тепличные условия, так что граф де Гранж стал на некоторых направлениях монополистом. С тем же железом, например.

— Дай купцам пятую часть в закупках собственной гильдии, на равных условиях, и еще какие-нибудь поблажки по популярным среди мелких дворян товарам. Что вы покупаете у них чаще всего?

— Меха, кузнечные изделия, ведь Орвист сбывал, в основном, только слитки. Еще некоторые северные культуры, что не растут у нас, им слишком жарко.

— Ну вот на что-нибудь это и дай квоту или снизь ввозные пошлины. — спокойно сказал я. — Купцов не купить, это правда. Они слишком независимые по своей натуре люди, смотрят только за собственной выгодой. Но с ними всегда можно договориться. Нам нужно просто сделать так, чтобы Сания была для них намного выгоднее, чем Кай. А они уж сами объяснят мелким дворянам, кого стоит поддерживать, чтобы заработать больше. Ведь многие перебиваются на десяток-другой «королей» в год.

— Одними посулами мы их не убедим, — покачал головой арх после некоторых раздумий, — чем ты можешь пригрозить, если они откажутся? Развязать гражданскую войну? Это только ослабит позицию моей сестры.

— Никакой гражданской войны, во всяком случае, с нашей стороны. А пригрозить я предлагаю закрытием портов Ламхитана и торговым эмбарго.

— Я не протащу это через совет.

— Протащишь, если условием выката торговой блокады будет моя и Орвиста эмиграция в Ламхитан.

Я сейчас, как в казино, ставил все на «черное».

— Что ты имеешь в виду?

Глаза арха недобро и алчно блеснули. Вытащить меня на юг — невозможная задача, которая бы решила массу его проблем на родине. Мне нужно было бы только время от времени мелькать своей красной башкой при дворе и поддерживать любые его инициативы.

— Если мы проиграем в этом перевороте, как минимум я готов переселиться в Ламхитан и развернуть там все те производства, что есть у Орвиста. Ну, кроме железа. Это настойки, переработка земляного масла, у вас за счет территорий Бренна появились достаточно густые леса — то есть и деревообработка. И я готов в качестве гарантий отдать половину государству или тебе лично. А может, и все, под небольшой процент за создание, — внешне спокойно ответил я, хотя все внутри звенело от напряжения. — Все это получит Ламхитан или лично род Верховного, наш род.

На последних словах я сделал ударение.

— Я думаю, мы можем рискнуть, — согласился со мной Арван.

Каких-то планов на мой переезд в Ламхитан мы строить не стали. Арху было достаточно моего слова. Если Тинт сказал, что построит винокурни со странным рецептом настоек и развернет переработку земляного масла, то так оно и было. Мужчина точно так же как и я понимал, что друзей и союзников у меня в этом мире катастрофически мало.

В тот же вечер арх отправился к своим купцам — донести им свою политическую волю. Ох, и вой там будет стоять, но я думаю, что Арван справится с этой задачей. Потому что в итоге может вообще не быть никакой торговли с Клерией, а вот от поставок железа с севера Ламхитан зависел. Точнее, аппетиты южных кузнецов и производств выросли пропорционально тому потоку материала, что пошел к ним через руки Орвиста. А переходить опять на жесткую диету или закупать железо только у паринийцев… Это будет намного дороже, чем подвинуться в заказах и квотах и запустить на свою делянку королевскую гильдию.

Этот же план я вечером изложил Лу и Виле. Графиня посетила нас в последний раз перед моим появлением при дворе — послезавтра утром. Для Арвана зарезервировано первое время во время общей аудиенции, когда просителей из знати по одному приглашают в зал к королю. Обычно там с самого утра толпятся люди, так что будет эффектно, в этом я уверен.

В целом Вила крайне положительно отреагировала на мой план консолидировать вокруг Сании мелких дворян — она сама была родом из таких, да и сейчас семейство де Шонц-Вилен не могло похвастаться каким-то огромными доходами со своих земель.

— Это точно найдет отклик среди мелкой знати, я тебя уверяю! Отличный план, Антон. Я сама много думала, где нам найти поддержку и что противопоставить герцогам, — сказала женщина. — А еще многие мелкие дворяне служат в армии на позициях сотников или выше, в командовании. Так что и там ты получишь свою долю союзников. Герцоги и зажиточные графы летают значительно выше, руководя целыми полками или армиями, но их в войске не слишком много.

Об этом я тоже думал, но основную ставку на армию все же пока не делал. Если в дело вмешаются солдаты, то весь наш план окажется на грани провала. Клерия моментально скатится в междоусобицу.

Мы не стали прощупывать купцов раньше времени. Сначала надо обозначить, что Сания — не одинокая фигура и за ее спиной на самом деле стоит весь Ламхитан в лице ее брата, а также очень опасный бывший цепной пес трона.

При всех моих методах в прошлом никто в здравом уме не мог бы упрекнуть меня в том, что я действовал вопреки благу Клерии. Сам факт того, что я тихо уплыл после того, как Пал одарил меня новой рукой и вернул посох, вместо того, чтобы умертвить половину высшего света Клерии, так сказать, в назидание остальным, говорил обо мне многое. В первую очередь, как о разумном человеке.

Не могли не знать купцы и причин, по которым так поднялся род де Гранжей в финансовом плане. И если с потоком беглых магов, которые охотно нанимались на службу, все было мутно, хотя окружающим и было понятно, что возит их опять же Орвист, то вот с винокурнями и бензином — все более чем однозначно. А началось все после того, как у барона Тинта забрали его земли и он пожил несколько месяцев в поместье своего давнего друга…

Земля полнится слухами и не все они были лживыми. Купцы же умели фильтровать лучше, чем все прочие, и пусть я был замешан в репрессиях против их сословия, точнее, я эти самые репрессии и начал, мое умение делать деньги и деловую хватку никто оспорить не мог.

В утро моего первого визита ко двору меня немного подколачивало, так что Лу пришлось применить свою божественную силу, чего не случалось уже очень давно. Моя жена тоже собиралась на ковер к королю в качестве баронессы Тинт. Вила уверила, что все необходимые документы уже в канцелярии и выглядят так, будто бы пролежали там годы. Сделали это тихо и грамотно.

— Милый, не дергайся так. Ты меньше волновался, когда нас пытались пристрелить десяток разбойников из луков и арбалетов, — сказала мне Лу, разглаживая складки ткани камзола на моей груди и одергивая рукава.

— Знаешь, есть в жизни моменты, в которые все равно будешь волноваться, через что бы ты ни прошел.

— И это такой момент?

— Ну да.

— Не замечала в тебе трусости. Чрезмерную осторожность, изворотливость, лукавство, презрение к авторитетам и богам… — стала перечислять Лу.

— Я понял-понял, я полон положительных качеств. Нет, это не одно из них. Это скорее предвкушение.

— Предвкушение чего?

— Начала нового проекта под названием «Сания правительница Клерии», я думаю. Как-то так, — ответил я, поправляя воротник рубашки и проверяя, хорошо ли собраны волосы в прическу.

Косички держались крепко.

Выглядел я, конечно, просто упасть и не встать. За эти годы я нагулял сухого, крепкого мяса, еще немного раздался в плечах и в целом, имел фигуру на много порядков лучшую, чем в молодости. Высокая прическа с косичками чуть удлиняла и застряла лицо, что придавало ему хищное выражение. Осталось только чуть расслабить моську, чтобы брови сами опустились — и вот, фоторобот ответственного за всю жесть и расчлененку на районе готов. Во всяком случае, в начищенном медном листе все выглядело именно так.

Во дворец мы отправились серьезной такой делегацией. Возглавлял группу всадников Арван, рядом с ним, на полкорпуса позади, ехала Айрин. Следом разместились мы с Лу, а за нами — послы Ламхитана и охрана принца. Присутствие жены арха было сегодня обязательно: мы ехали с прошением об изменении меры пресечения Орвисту, если говорить канцеляритом. А если по-человечески, то Арван вместе с женой собирались требовать освобождения родственника до конца разбирательства. Если надо — под их личную ответственность.

С этим планом Арван и Айрин и выплыли из Парты в сторону Пите, так что тут мы ничего менять не собирались. И правда же, с чего-то надо начинать. Их требование выглядело обоснованно: Орвист был не только крупным партнером Ламхитана в плане торговли, но приходился кровным братом жене наследника Великого Арха. Семейные узы на юге уважались и ценились, так что предъявить что-то нашей делегации, что мы слишком много на себя берем, не получится. Как бы не захотелось.

На территорию дворца нас пустили спокойно, да и чего дергаться? Группу южных послов сегодня при дворе ждали.

Косые взгляды на меня стали бросать, когда мы спешились и сбросили плащи. Такого рослого посла с откровенно северной рожей при дворе не видели, так что окружающие поймали некоторый диссонанс. Но при этом я был заплетен и одет по южной традиции, а сопровождал самого Арвана. От чего диссонанс только усиливался. Больше всего взглядов бросали на мой посох, который сейчас был в парадном чехле. Слишком многие люди видели когда-то этот артефакт, особенно из бойцов гвардии. Хотя вот именно гвардейцы оставались невозмутимы и если какие-то догадки и мелькали в их головах, то очень быстро тухли. Удивительной выдержки люди.

Арван придерживал свой парадный короткий меч, я щеголял посохом, чуть гремела чешуйчатая броня охраны принца. Так как он был лицом, приравненным к наследнику престола, то и его защита было делом собственных солдат, а не бойцов королевской гвардии. Лу и Айрин вооружены не были, хотя арха-та имела такое же право на меч, как и Арван. Из богини же мы будем лепить образ баронессы, так что меч ей был ни к чему даже для вида.

Мы беспрепятственно прошли через весь дворец к главному залу. Именно в главном зале нового дворца король принимал просителей, тут нас с Орвистом липово судили, высылая из Пите после того, как мы внезапно воскресли, тут же проводились балы и торжественные ужины для дворян и прочих гостей. Короче, это было очень универсальное помещение.

— Арх Арван с женой и послы Ламхитана! — слуга у двери прокричав, кто мы такие, распахнул пошире дверь и запустил наш отряд внутрь.

Как только я переступил через порог, меня захлестнуло воспоминаниями. Не самыми лучшими, кстати говоря. Я уклонялся от светской жизни, так что последний раз был в этой комнате, когда нас с Орвистом демонстративно ссылали из столицы «до особых распоряжений» короля. Тогда это была игра, чтобы одурачить Бренн, а теперь Орвиста бросили на нары взаправду… Ничего, скоро все решится. Я не видел ни одного способа для короля отказать на прошение Арвана, так он только обострит возникшие с югом противоречия.

Я очень хотел увидеть старого друга, налить ему вина, подвинуть закуски и рассказать о приключениях последних пяти лет. Я скучал по графу де Гранжу, которого знал еще гвардейцем-бастардом, но на самом деле, если король сейчас упрется рогом и не выпустит моего друга, это будет нам даже на руку. В плане того, что для серьезных торговых санкций со стороны Ламхитана появится реальный повод.

Король сидел на помосте. Перед монархом стоял небольшой письменный стол, на который ложились бумаги просителей. Там же Кай делал какие-то пометки, подписывал готовые документы и так далее. Не было вот этого, что показывают в кино: что он сидит развалившись на троне, в одной руке бокал вина, а в другой филейная часть очередной фаворитки. Это был рабочий день короля, а главный зал был выбран по вполне понятной и простой причине: если бы этот поток людей прошел через обычный кабинет, там бы было просто нечем дышать. Да и делегации, временами, были многочисленными. Вот и нас приперлось два десятка человек, если считать вместе с бойцами.

Услышав лязг оружия гвардейцы, что несли службу при Кае, на секунду напряглись, но увидев, что это всего лишь союзники-южане, тут же расслабились. К привычке ламхитанцев везде таскать за собой что-нибудь колюще-режущее при дворе, как я понял, привыкали долго, но все же привыкли. Куда им деваться-то.

— Арван!

Кай встал со своего места и спустился с помоста, готовясь обнять арха.

Сейчас я увидел, как постарел король за прошедшие годы. У меня уже просто не повернется язык назвать его «молодым», хотя ему не было еще и сорока.

Лицо Кая одряхлело и немного опустилось, глаза были желтоватыми, видимо, проблемы с печенью, а кожа — не в лучшем состоянии. Кай набрал в весе, кило двадцать так точно. Визуально монарх стал шире в плечах и крепче, значительно массивнее — стали проявляться родовые черты мощных Фотенов, размахивающих на поле боя секирой — но через камзол угадывалось уже небольшое брюшко. Единственное, что осталось неизменным — блеск льдисто-голубых глаз короля. С другой стороны, если не придираться, то выглядел он ровно на свой возраст и по местным меркам был в полном порядке. Правда, подойдя к Арвану, разница культур стала заметна еще сильнее.

Внешне принц был воином, король — бюрократом.

Не доходя двух шагов до брата своей супруги, король наконец-то разглядел в свите меня.

Я ожидал чего угодно. Вздрагивания, вопросов к Арвану, криков «К оружию!» и тому подобного, но Кай только задержался на мне взглядом чуть дольше, чем на прочих, а после продолжил свое движение к родственнику. По эмоциям короля я понял, что заметил он и Лу.

— Арван! Почему так долго не заходил? Ты же вроде приплыл две недели назад!

Король бросил еще один мимолетный взгляд на мою фигуру и криво улыбнулся арху.

— Дела, дела в посольстве! Да и с моими купцами многое надо было обсудить. Кстати говоря, Ваше Велич…

— Не смей! Арван! Не смей! Мы же родня!

— Хорошо Кай, вот документы, надо разобраться.

Арх протянул королю тугой свиток, в котором было множество предложений, купчих и прочей лабуды, которую собрали для нас послы.

Остаток визита к королю прошел как-то буднично. Если честно, я был разочарован. Ожидалась какая-нибудь… драма? Не знаю, но то, насколько спокойно воспринял Кай мое появление при дворе, было удивительно. Уже в самом конце Арван сказал то, зачем мы пришли:

— Кай, кроме того, вот мое официальное прошение освободить графа Орвиста де Гранжа из темниц до конца разбирательства. Суда же еще не было, насколько я знаю?

Кай принял из рук Арвана прошение и, уставившись на него невидящим взглядом, ответил:

— Нет, суда еще не было, но… Арван, я предлагаю тебе пока остаться во дворце, до обеда. Прием продлится еще три часа, а после мы сможем это обсудить в более… спокойной обстановке.

Король вел себя странно, подозрительно. Я чуть приспустил ментальные барьеры — вокруг было столько народу, что ходить полностью открытым было крайне некомфортно — и активнее прощупал зал. Сколько тут герцогских соглядатаев? Два, три?

«Пять», — мысленно поправила меня Лу.

Значит, пять пар глаз, которые фиксируют все, что делает монарх.

А точно ли ты король в своем королевстве, Кай Фотен Первый?

Арх принял предложение короля, но во дворце мы не остались. До посольства — меньше десяти минут верхом, так что решили все же вернуться под собственную крышу.

— Как все прошло? — спросила Риса, как только мы спешились и я отдал поводья конюху.

— Да никак, — ответил я волшебнице.

— В смысле?

— Король сделал вид, что не узнал меня.

— Может он на самом деле тебя не узнал?

Я настолько иронично посмотрел на Рису, что девушка и сама поняла, какую глупость сморозила.

За время, что шел прием, спокойно пообедали, обсудили линии разговора с Каем и почему он вообще предложил зайти к нему на «приватную» беседу.

— Соглядатаи, определенно они, — высказалась Лу. — Там с короля глаз не сводят.

— Как он вообще такое допустил? — спросила Айрин.

— Без понятия, я бы всех их уже давно отправил на плаху, а лучше бы бросил вызов, — Арван тоже был озадачен.

Я большую часть совместного обеда молчал, ковыряясь вилкой в тарелке.

— А ты что думаешь, Антон? Или он решил нас отослать, чтобы посоветоваться с герцогами? — спросил меня арх.

— Не думаю. Если бы ему нужно было одобрение герцогов, он бы поднял шумиху. А так — практически возвращает нас тем же днем во дворец, только в более приватную обстановку.

Я прокручивал в голове эмоции короля в тот момент, когда он меня узнал. Что это было? Неужели надежда?

Окончательно убедился я в правильности своих догадок уже в кабинете Кая.

Отправились мы к нему малым составом, двумя парами: Арван с Айрин и я с Лу. Все остальные остались в посольстве. Даже охрану с собой не брали, так, тройка бойцов, что сопровождали Арвана всегда, чуть ли не в уборную с ним ходили.

Внутри королевского кабинета было все так же, как и годы назад. Пара кресел и диванов, большой письменный стол, гобелены на стенах, большая карта. Только стало светлее — само собой, лампы в кабинете монарха заправлялись бензином, а не чадящим маслом.

— Арван, Айрин, Лу… — поприветствовал вошедших король.

Мы пересеклись взглядами.

— Здравствуй, барон Тинт, — выдавил наконец-то Кай.

— Нарх Тинт, — поправил я монарха.

Брови Кая взметнулись вверх и он посмотрел на Арвана.

— Да, Антон вошел в мой род в качестве нарха, — подтвердил мои слова принц.

«В мой род». Звучало вроде и обычно, но ощущалось как плевок в сторону клерийского монарха. Будто бы Арван обвинял Кая в недальновидности, мол, «посмотри, тот, кого ты выгнал из страны достоин называться мои родственником».

Как только мы расселись по предложенным местам и один из гвардейцев, что дежурил тут, налил всем вина, двери кабинета распахнулись и внутрь вошла Сания.

Удивительно, все заговорщики и их цель — в одном помещении.

Король только кивнул своей жене, после чего попросил гвардейцев удалиться. Он чувствовал, что разговор будет не простым. Но он думал, что он будет касаться только Орвиста и того, как я буду спасать его задницу.

— Касательно графа де Гранжа я, конечно, хотел бы… — начал король, но Арван его перебил.

— Кай, пойми правильно, я подал официальное прошение, но это совершенно не просьба со стороны Ламхитана.

— А что это тогда?

— Законное требование освободить моего шурина и хорошего друга твоего южного союзника. Я более чем уверен, что все обвинения против де Гранжа надуманы, буквально высосаны из пальца!

Арван решил долго не размусоливать и сразу начал давить на клерийского монарха.

— Арван, Айрин, поймите правильно, я бы очень хотел…

— Ваше Величество, — встрял я в разговор, грубо перебивая монарха, — вы наверное не понимаете, насколько серьезно Ламхитан относится к вопросу освобождения и оправдания графа де Гранжа.

Наши взгляды пересеклись. Я чувствовал, как бесится король, но тут мы его приперли к стенке. Сания же тихо села рядом с мужем, в гостевое кресло, и наблюдала за этим коллективным избиением.

— Насколько я помню, тебе запрещено появляться при дворе…

— Не в качестве нарха из рода Великого Арха Ламхитана, Ваше Величество, — парировал Арван, — или вы предпочитаете не пускать во дворец всех послов с моей родины?

Кай осекся.

— Нет, но…

— Да, это юридическая коллизия, — согласился Арван, — но Антон тут не в качестве лишенного привилегий подданного клерийского престола. Он теперь подданный Ламхитана и мой вассал, так что за все его действия несу ответственность лично я. Думаю, клерийское правосудие сможет принять такие гарантии.

— Ваше Величество, — это уже вступила в разговор Айрин, — я бы хотела все же услышать, по каким причинам был арестован мой брат. Насколько мне известно, Орвист всегда был максимально предан престолу и лично вам.

С таким заявлением спорить было невозможно. В прошлом бастард-гвардеец, после — наследник рода и, наконец глава дома де Гранж, Орвист всегда был в «партии короля».

— Арест вашего брата связан с его торговой деятельностью и является благом для короны и престола, арха-та, — холодно ответил Кай.

— Вы хотите сказать, Ваше Величество, что арест является благом для тройки герцогских домов? С каких пор герцоги — это Клерия?

Я не выдержал и пустил едкую шпильку.

Да, Кай определенно сдал, возможно, даже сильнее, чем рисовалось в воспоминаниях Вилы. Сейчас, вместо того, чтобы признать, что его приперли к стенке собственные аристократы, он пытается оправдываться!

Мы препирались еще около получаса. Кай заявлял, что Орвист нарушил торговые законы Клерии, чем нанес ущерб не только казне, но и другим домам, за что был арестован и доставлен в столицу. На наши вопросы, с каких пор торговля с родней — преступление, Кай съезжал, будто жиром намазанный.

— Боги, какой же ты гордый идиот, — не выдержал я и буркнул себе под нос, потирая от усталости глаза.

Прямо сейчас Кай и Арван горячо спорили на тему судьбы Орвиста, но как-то так получилось, что моя фраза попала именно в промежуток тишины, когда оба мужчины набирали в грудь побольше воздуха, чтобы продолжить ругань.

В кабинете повисла тишина. Все остолбенели, Сания — побледнела, а Кай, наоборот, стал красным.

— Что ты сказал, Тинт? — прошипел Кай, буравя меня взглядом.

На кончиках пальцев короля непроизвольно стала собираться ледяная стрела. А вот это уже вывело меня из себя.

— Если ты закончишь колдовать и метнешь в меня этим, — кивнул я на пальцы короля, стягивая перчатку с правой руки и демонстрируя Фотену пылающую руну Пала, — я ее поймаю, а потом затолкаю тебе в глотку, Ваше Величество.

Не знаю, то ли моя угроза, то ли вид пылающего артефакта так подействовали, но король как-то мигом обмяк.

— Я не могу его выпустить! Если хотите — выкрадите! Вот эти двое, — он кивнул на меня с Лу, — вообще могут что угодно!

На Лу устремились удивленные взгляды. Ну да, это король отчетливо знал, что Лу — менталистка и очень сильно подозревал, что богиня.

— Ты видимо не понял позицию присутствующих, Ваше Величество, — процедил я сквозь зубы. — Тут дело не только в Орвисте, но и в том, что происходит с Клерией.

— Какое тебе дело до Клерии? — огрызнулся король. — Ты уже заплел свои косы и вошел в род Арвана.

— Какое мне дело до Клерии?! — из моей груди вырвался рык, а перчатка полыхнула огнем целиком, изрядно напугав Айрин. — А ты не забыл случаем, благодаря кому эта самая Клерия еще существует, а ты до сих пор сидишь на троне?! Или напомнить?!

Король молча буравил меня взглядом, я отвечал ему тем же. Еще чуть-чуть, и мы вцепимся друг другу в глотки.

— Кай, скажи, ты понимаешь, что происходит с твоей страной? — тихо спросил Арван.

— Ха! — король откинулся в кресле, — конечно! Конечно, я понимаю! И делаю все возможное, чтобы Клерия выстояла! Гонгорцы странно притихли, Кватт смял Шаринское Княжество, мои собственные герцоги вытягивают все доходы казны и рассовывают по карманам! Конечно, я понимаю! Но я когда-то дал им гарантии! Дал им слово и если нарушу — конец всему! Это будет бунт! Гражданская война! Причем целиком обоснованная с их точки зрения, да и сточки зрения людей. Король-лжец на троне, чего стоит тогда такая власть?!

В голосе Кая слышались истеричные нотки. Он на самом деле осознавал всю тяжесть своего положения, но как лошадь, у которой на глазах шоры, просто не видел ничего, кроме дороги перед собой. А эта дорога вела в пропасть.

— Твое слово не имеет никакого значения, если оно приведет к падению страны, — возразил я королю.

Кай было вспылил, но быстро взял себя в руки.

— И что вы тут, собрались, чтобы меня осуждать? Ну хорошо, выпущу я де Гранжа, и что дальше? Антон, Арван, это ничего не меняет!

— Орвиста ты выпустишь в любом случае. А потом я предложу тебе план спасения твоей страны, — сказал я королю.

— Спасение страны? Ты собираешься мне помочь? Вроде ты теперь поданный Ламхитана и я не вижу ни одной причины для того, чтобы ты желал решать мои проблемы, — хмыкнул король.

— В этом ты абсолютно прав, Кай, — спокойно сказал я. — Я помогу Клерии, а не тебе.

— Я — это и есть Клерия! Последний Фотен! — чуть не завизжал король.

Видимо, эту фразу он повторял в последнее время себе слишком часто.

— А мы в этой комнате видим минимум двух Фотенов, — парировал я, кивая на стремительно бледнеющую Санию.

Кай осекся, сначала не понимая, о чем идет речь. Слишком он привык видеть себя «одиноким шпилем», но потом проследил за моим взглядом и уставился на жену.

— Что ты…

— Именно, — продолжил я. — В этой комнате сидит Сания Фотен, соправительница Клерии и монаршая особа, которая никому не давала никаких уничтожающих государство обещаний.

Глаза короля остекленели, до него просто не могло дойти. Он переводил невидящий взгляд с одного лица на другое, пока наконец-то не дошел до собственной супруги, которая тихо-тихо сидела на своем месте — удивительно, как подобное поведение расходилось с образом той бойкой Сании, которую я помнил.

— Ах вот как, — тихо сказал король и внезапно расхохотался.

Глава 11. Эффект бабочки

Как много я могу вспомнить людей, что одним своим действием повлияли на весь дальнейший ход человеческой истории? На ум приходит только Гаврило Принцип, который двумя выстрелами предопределил судьбу Фердинанда и его жены, а также привел в движение маховик событий, что столкнул человечество в мировую войну. Тогда предпосылки к большому конфликту были видны невооруженным глазом и, если быть справедливым, убийство Франца стало просто поводом. Что никак не конфликтует с тем, что именно Принцип сделал историю такой, какой знаю ее я.

Освобождение Орвиста — событие из категории убийства эрцгерцога, в масштабах отдельно взятого государства, само собой. Хотя, если подумать, то именно с освобождения графа де Гранжа пришли в движение тектонические плиты истории Таллерии. Но обо всем по порядку.

Мы просидели в кабинете Кая допоздна. После того, как король отсмеялся и успокоился, мы сумели убедить его принять участие в собственном свержении. К моему удивлению, на самом деле. Сейчас Кай Фотен не создавал впечатление человека, способного на столь радикальный шаг, но, видимо, я недооценил клерийского монарха. Мы частично изложили ему наш план и, в итоге он все же принял мою позицию по происходящему в королевстве: его гарантии, данные герцогам, убивали королевство, а война с Кваттом и гонгорцами была не за горами. Это король тоже на удивление отчетливо понимал.

А еще Кай любил свою жену и доверял ей. И пусть наш заговор выглядел со стороны как дворцовый переворот, но его цель — сохранение династии Фотенов. Кай не будет арестован или казнен, просто смещен на позицию принца-консорта, а их с Санией дети станут наследниками престола.

Кай дал несколько распоряжений дежурившим у кабинета гвардейцам, и наша маленькая делегация во главе с Арваном отправилась печально известным мне подземным ходом в цитадель. Кай и Сания остались вдвоем, им сейчас о многом нужно было поговорить.

— Как-то все очень гладко прошло, — чуть тихо сказал Арван, пока двое бойцов вели нас петляющими коридорами дворца.

— Сам удивлен, но, надеюсь, что король своего решения не поменяет, — ответил я ему.

— Мы просто предложили ему решение лучшее, чем та ситуация, в которой он находится сейчас, — заметила Айрин, — да и мы сохраняем династию, что очень важно.

— Многие люди слишком сильно любят власть, чтобы отдать ее даже самым близким, — возразил я.

— Знаешь, Кай потерял свою власть еще несколько лет назад, — ответила арха-та, — так что, думаю, у него было время смириться.

На это мне ответить было нечего.

Орвиста отпускали под ответственность Арвана, до суда. Последний состоится неведомо когда, но не раньше, чем через месяца полтора-два, иначе мы просто не успеем собрать мелких дворян вокруг Сании. А возможно — и в середине весны. Я был за последнее, так как это даст нам достаточно времени на подготовку образа Сании, как защитницы интересов мелкого дворянства и позволит сформировать ее образ в качестве будущей правительницы в глазах знати. Задача не самая простая, так как все эти годы Сания была просто королевой, женой Кая Фотена и в политику особо не лезла, предпочитая заниматься собственными исследованиями и рядом небольших проектов. Например, она продолжала совершенствовать технологию изготовления зеркал и добилась в этом определенных успехов. Одна проблема: она пока так и не отказалась от участия в процессе магов, что автоматически делало этот товар штучным. Еще с ее же подачи в Клерии стали отливать оконные стекла. Они были баснословно дорогими, но в целом, уже получили некоторое распространение.

Наконец-то мы дошли до темниц цитадели. Один из смотрителей, завидев нашу делегацию, бросился в комнату охраны и выскочил уже вместе со своим коллегой. Они и провели нас в камеру, где держали графа де Гранжа.

Орвист был в плачевном состоянии. Сколько он провел в темнице? Четыре месяца? За это время граф очень сильно похудел и осунулся. Кожа последнего де Гранжа стала какой-то землянисто-серой, а под глазами залегли темные круги. По острым плечам и костлявым рукам я понял, что хорошей едой его здесь не баловали, так что гигант очень сильно потерял в весе.

— Граф! За вами пришли! — огласил тюремщик, отходя в сторону и пуская нас четверых внутрь.

Орвист, щурясь от яркого света ламп, попытался разглядеть визитеров, спросил:

— Что? Суд? Неужели набрались смелости?

— Тепло ты встречаешь родственничков, граф, или это знаменитая северная доброжелательность в тебе заговорила? — насмешливо спросил Арван.

По лицу де Гранжа я понял, насколько он удивился, услышав голос зятя, а после вперед вышла уже и Айрин, которая моментально повисла на плечах сидящего на деревянном лежаке брата.

— Думал, мы тебя тут оставим или что?!

— Айрин?! Арван?! Вы-то тут откуда…

Орвист машинально сгреб сестру, переводя взгляд с макушки молодой арха-ты на принца, после чего наконец-то заметил и нас с Лу.

Я де Гранжу ничего не сказал, только коротко кивнул, Лу поступила так же. По взгляду впавших, но все еще ярких глаз друга я понял, что нас он тоже крайне рад видеть.

Уже через пятнадцать минут мы пятеро были на пути к посольству Ламхитана. По дороге особо не говорили — все потом, когда окажемся в безопасности, а Орвист приведет себя в порядок. По душку, исходившему от де Гранжа, можно было понять, что чистую водую для умывания и смену одежды он не получал давненько. Возможно, он просидел в этом наряде в темнице все время с момента штурма его поместья и последующего ареста.

Добрались до посольства уже за полночь, но все пребывали в столь возбужденном состоянии, что ни о каком сне речи и не шло. Встретили нас слуги, посол и Риса, которая все это время томилась в ожидании. По нервно скачущим мыслям девушки я понял, что она раз пять успела нас уже похоронить и еще раза три — порывалась схватиться за меч и отправиться выручать своего горе-учителя и его жену из королевского плена.

Не знаю, как она себе представляла арест такого фрукта, как я, но вот как-то с этой нелегкой задачей справилась.

— Антон! Вы как, нормально?!

Риса буквально схватила моего коня за стремя, даже не давая мне времени выпрыгнуть из седла и отдать поводья конюху.

— Тише ты, да, все хорошо, — чуть осадил я перевозбужденную волшебницу.

Риса окинула взглядом всю нашу группу и наконец-то заметила, что вернулись мы не одни.

— Ой… — девушка рассмотрела не лучшим образом выглядящего Орвиста, — это же… Да?

— Да, король освободил графа де Гранжа до дня суда, — спокойно сказал я волшебнице. — Риса, он много месяцев просидел в темницах и у меня потом будет много вопросов к королеве, что в ее понимании «в полном порядке». Можешь оказать мне услугу?

— Конечно, что такое? — спросила девушка.

— Найди распорядителя, узнай, какие комнаты выделят графу де Гранжу и позаботься, чтобы ему натаскали горячей воды для мытья… И может…

Мне было немного неловко просить Рису подогреть воду, но чем быстрее Орвист вымоет всю эту грязь, тем быстрее присоединится к нам за ночным ужином.

Риса задорно блеснула глазами, хотя и попыталась состроить осуждающее выражение лица.

— Конечно, я все понимаю, сделаю, — спокойно кивнула девушка, за что получила от меня благодарную улыбку.

Сейчас, при лучшем освещении, Орвист выглядел еще хуже. Так что там говорила Сания? Жив-здоров, ждет суда? Я конечно понимаю, что нравы тут совершенно иные, но можно же было как-то аккуратнее! С другой стороны, Орвист сидел в камере как смертник — вменяемые ему преступления, это лишение титула и плаха, а то и петля. Так что сам факт того, что Орвиста не пытали, а просто держали в каменном мешке под замком, уже признак хорошего содержания. Опять же, исключительно по местным меркам.

Устроили шурина Арвана быстро и со всем возможным комфортом. Риса проследила, чтобы натаскали воды, и сама приложила руку к тому, чтобы прогреть как саму медную посудину, так и воду в ней до приемлемой температуры. После чего мы оставили Орвиста приводить себя в порядок, а сами расположились в обеденном зале на третьем этаже.

— Ну что, игра началась, — сказал я, устало потирая ладонями лицо.

— Ты о чем? — рассеянно спросила Айрин, арха-ту уже начало срубать в сон после пережитых эмоций при виде брата.

— О том, что герцоги уже в курсе, что мы вытащили Орвиста из темницы. Ну или будут в курсе завтра утром, — вместо меня ответила Лу.

Богиня ожидаемо была свежа и полна сил, но я чувствовал, что она бы тоже сейчас с удовольствием сбросила это неудобное платье и забралась под одеяло.

— Пусть будут, это же не спрятать и не утаить, — легкомысленно ответил Арван.

— Не согласен, арх. Это меняет все. Нам завтра же надо отправляться в королевскую гильдию.

— Но документы еще не готовы! Я подгонял своих, но…

— Да плевать на документы. Можем начать с обозначения намерений, провести, так сказать, разведку боем, — перебил я мужчину. — Сейчас началась гонка. Кстати, Лу, ты готова?

Я посмотрел на жену, с которой в ближайшие дни расстанусь на неопределенный срок. Было принято решение, что как только Лу будет представлена в качестве баронессы Тинт и заявит права на земли, что сейчас были под управлением Варнаров, она войдет в свиту Сании, одновременно будет отвлекать внимание от нас с Арваном и привлекать его к королеве. Ну а еще богиня — единственная, кто может гарантировать, что Сания доживет до момента отречения Кая Фотена. Лучшего телохранителя было сложно придумать, так что это была последняя или предпоследняя ночь на ближайшие месяцы, что мы проведем вместе.

— Всегда готова, — ответила богиня, передразнивая фразу, которую когда-то услышала от меня, — не в восторге, но готова.

В этот момент я поймал себя на мысли, что никто даже на секунду не сомневался в том, что Лу справится с возложенной на нее миссией и ролью. Кай-то понятно, знал больше остальных, но вот то, как легко приняли наш план Арван и Сания, было прямо удивительно. Лицо у нее, что ли, было такое, убедительное? При этом она все еще выглядела лет на двадцать пять максимум, то есть доверия эфемерному «обширному опыту», нажитому с годами, быть не могло.

Дальше прошло все спокойно. Орвист наконец-то вышел к нам.

Сейчас я смог нормально разглядеть друга. Постарел — факт. В волосах появились седые нити, лицо вытянулось, появились морщины. А еще он стал очень похож на своего покойного отца, графа Бренарда де Гранжа. Мои мысли на эту тему подтвердила и Лу, сверившись с образом родителя Орвиста в моих мыслях и текущим видом графа.

Долго мы с богиней за столом не сидели. Сейчас Орвист был сосредоточен на еде и общению с родней — именно в таком порядке — и пусть он бросал на меня и Лу любопытные взгляды, но понимал, что наш разговор стоит проводить в более приватной обстановке. Еще Орвист поглядывал на Рису, не до конца понимая, что тут забыла эта девица.

Чтобы не отвлекать, мы откланялись и пошли в свои комнаты, прихватив с собой впавшую в задумчивость магичку.

— Думаешь, что будет дальше? — уловил я движение мысли Рисанриэль.

— Угу, — кивнула волшебница, — как-то все зыбко, как мне кажется. Может лучше, чтобы граф сел на корабль и уплыл вместе с сестрой и зятем в Ламхитан?

— Орвист не из тех, кто бежит от трудностей или опасностей, поверь мне. Свою куртку с змеем он носил не просто так.

— Куртку?

— Форменная одежда королевской гвардии, — терпеливо ответил я.

Риса ничего не ответила — нырнула в дверь своих покоев, мы с Лу пошли к себе.

— Постарел, — с какой-то горечью заметил я.

— Да, люди стареют, Антон, — спокойно ответила Лу, толкая дверь и заходя внутрь.

— Но по себе я этого как-то не замечаю.

— Откровенно говоря, ты уже не совсем человек, — заметила богиня.

И это было правдой, хотя я не хотел с этим мириться.

Следующий день мы начали, как и обычно — с тренировки Рисанриэль. Мы с Лу и еще несколькими бойцами по очереди избивали тренировочными мечами волшебницу, которая изо всех сил пыталась защищаться, а иногда — и контратаковать.

— Удивительные тут дела творятся, — услышал я голос Орвиста с края тренировочной площадки и мигом вышел из боя, передав эстафету одному из ламхитанцев.

— А ты думал, у меня вообще просто не бывает, — ответил я другу, перехватывая его предплечье в приветствии.

— Кто такая? Магичка?

— Уже заметил?

— Ну, через меня столько магиков прошло, что этот красный отлив в глазах я всегда замечу, — спокойно ответил Орвист, наблюдая, как воин из свиты Арвана загоняет Рисанриэль в угол, — вот только чего она с мечом?

Я резко стал серьезным, что не укрылось от графа де Гранжа.

— Об этом лучше рассказывать за кубком токонского. А лучше за вишневой наливочкой, — тихо ответил я другу.

Орвист только в ответ кивнул. Да, с Антоном Тинтом просто не бывает, это он знал, как никто другой во всей Таллерии.

Вчера я застал рассказ Орвиста о том, за что и как его арестовывали, и ничего нового граф нам не поведал — все это, да и с большими подробностями, мы знали от Сании и Кая.

— Знаешь, я бы на твоем месте не особо напрягался в эти дни, — спокойно сказал я Орвисту, вместе с ним наблюдая за попытками Рисы пробить оборону ламхитанца и одновременно не получить тренировочным мечом по ребрам, — тебе надо отъедаться и отсыпаться.

— Ну, про отсыпаться ты погорячился, — усмехнулся граф, — я там только и делал, что спал.

— Значит, отъедаться. Но без фанатизма. Целителей вызвали?

Сидение в темнице подрывает здоровье, так что пока эффект не стал необратимым, стоило бы, чтобы над Орвистом поработал умелый маг воды.

— Не к спеху. Завтра или послезавтра, — ответил граф.

— Мы сегодня должны с Арваном отправиться в гильдию, а потом мы с тобой поговорим.

— Проследи, чтобы арх отправил письмо.

— Которое?

— Матушке, что меня выпустили до суда. Айрин сказала, что она сейчас у дяди Амера.

— Конечно, прослежу.

— Ты связывался с ней?

Я немного помедлил с ответом.

— На самом деле, нет.

— От чего?

— От того, что как только на горизонте появляется Тинт, семейство де Гранж теряет кого-то из мужчин рода, — хмуро ответил я.

Орвист только хмыкнул на это мое малодушие.

— Ну, на этот раз новости будут хорошими, — ответил граф.

— И пусть принесет эту весть зять, а не бывший барон, — резюмировал я. — Пойдем, перекусим чего.

В обед мы с Арваном отправились в королевскую купеческую гильдию. Приняли нас по высшему разряду. Ну конечно, не всегда к купцам на огонек заглядывает особа королевских кровей, особенно, такого далекого государства, с которым Клерия активно торгует. При виде меня, правда, глава гильдии чуть побледнел и заерзал на своем стуле — не узнать в высоком мужчине с посохом барона Тинта, пусть он и был сейчас заплетен на южный манер, было невозможно — но разговор, который мы вели в просторном кабинете главы гильдии, у нас получился более-менее продуктивным.

— Это что это, Ваше Высочество, вы хотите пустить нас в эти закупки?

Глаза купца алчно блеснули и я прямо видел, как в мозгах этого грузного мужчины начали щелкать цифры.

— А почему нет? Разные поставщики, разные товары… — уклончиво ответил Арван, — Вот только мы хотим поддержать экономику Клерии, понимаете? Решение исключительно основанное пока на политической воле, но в перспективе очень выгодное для всех сторон.

— Политическое, значит… — купец уловил, куда идет разговор, — так в чем конкретно состоит воля Его Высочества?

— О! Тут все просто! Но лучше изложит, конечно, нарх Тинт, да? — Арван вопросительно посмотрел на скучающего меня, виртуозно спихивая мутную часть переговоров на мои плечи.

Правильно, нечего арху даже вслух проговаривать то, что мы сейчас собирались требовать.

— Уважаемый, — начал я и купец как-то весь даже подобрался, — вы слышали Его Высочество. Ламхитанская Торговая Гильдия готова пустить вас на четверть закупок…

— Треть! — не выдержал купец, — Его Высочество, достопочтенный арх Арван говорил про треть закупок!

Я чуть поморщился.

— Треть — это в перспективе, уважаемый. Мы же должны удостовериться в надежности поставщиков, качестве их продукции…

— Королевская гильдия реализует только лучшие товары! Лучшие товары Клерии! — взвился купец.

Мужчина откровенно нервничал. Нет, его сейчас банально колотило. Перед ним сидел принц Ламхитана, птица крайне высокого полета, изгнанный барон, который тут щеголял своей железной рукой бога Войны и был инициатором погромов в прочих купеческих гильдиях, и эти двое предлагали ему крайне выгодное для всего торгового сообщества Клерии предприятие… Скажем так, ситуация была крайне непростая и к душевному спокойствию не располагала.

И да, я перестал носить перчатку и головные уборы. Прятаться теперь бесполезно.

— Поймите правильно, господин глава, — начал я, — все это предприятие направлено на улучшение отношений между Клерией и Ламхитаном, так сказать, на установление более плотных и крепких торговых связей не только на уровне гильдий, но и на уровне наших народов…

— Да, да, понимаю, да, уважение между людьми крайне важно, крайне! — моментально согласился купец.

— Так вот, чтобы укрепить это взаимное уважение между народами, мы хотим, чтобы поставщики продукции конкретно знали, куда отправятся их товары. И мы бы хотели, чтобы для таких поставок была назначена не общая закупочная цена по королевству, а рыночная…

— Но как же, рыночная… — осекся купец, — так это же…

— Да! Почти в половину больше, чем вы покупаете сейчас для короны. Потому что торговля с югом — это очень выгодно!

— Но ведь гильдия потеряет в доходах! Я не могу!..

— Можете! А как же оборачиваемость? А как же объемы? Заработаете на доставке, на сопровождении, оформлении… Мы же не просим вас работать бесплатно, просто сделать это предприятие максимально привлекательным для клерийских землевладельцев!

— Это понятно, но почему именно малые поставщики? У нас есть отличные договоры с тем же герцогом Мофоросом, он производит…

— Нет! Нет! Нет! — перебил я купца, — вы не уловили суть, уважаемый. Мы хотим диверсификации поставок!

— Диве… Чего? — купец поймал клина.

— Ламхитан не хочет зависеть от одного большого дома или рода, — пояснил Арван.

От голоса арха купец замер, будто сурок при виде хищника.

— А, я так понимаю, вы про…

— Да, именно про ситуацию, в которую попали наши купцы и покупатели на родине, когда король поспешно арестовал графа де Гранжа, — ответил арх.

Так как у Орвиста были эксклюзивные права на поставку некоторых изделий, то сейчас на землях де Гражей все работало «на склад», не производя и трети того объема доходов, который был при Орвисте.

— И вот чтобы не попасть в такую ситуацию еще раз, мы хотим видеть на нашем рынке как можно больше поставщиков из числа знатных землевладельцев Клерии, — заключил Арван.

— Как можно больше… — повторил купец. — Ваше Высочество, я правильно понимаю?..

— Все верно. Как можно больше поставщиков. Если сможете донести наши условия, о которых мы договорились с королевой, до всех, повторяю, до всех баронов и графов, не связанных с герцогскими домами, мы будем вам очень признательны.

Последнюю фразу Арван выделил интонацией и протянул купцу десяток документов, выписанных на тонком пергаменте.

— Что это?

— О, не подумайте лишнего. Это просто задаток с нашей стороны за хлопоты гильдии, ничего более, — ответил Арван.

Купец погрузился в изучении бумаг и быстро понял, что к нему в руки попали десяток указов о беспошлинном проходе кораблей королевской торговой гильдии в любые порты Ламхитана. Огромные деньги! Если гильдейские правильно распорядятся этими бумагами, то смогут заработать минимум несколько тысяч золотых. Это понял и купец.

— Итак, Ваше Высочество, вы хотите, чтобы я сформировал список поставщиков из не менее, чем четырех десятков благородных фамилий?

— Именно, именно, вы все верно поняли, уважаемый, — с улыбкой ответил Арван.

— И в какой срок?

— До торгового сезона сколько? Нарх Тинт?

— Недель пять-шесть, — ответил я Арвану, — а потом уже море станет спокойнее.

— Вот видите, времени у нас не очень много. Скажем, месяца два-три, не больше. Вы справитесь? — спросил Арван у купца.

— О! Конечно! Конечно! Инициатива Ее Величества королевы Сании по укреплению торговых отношений Ламхитана и Клерии! Конечно! Я сейчас же разошлю гонцов по нашим основным представительствам на территории королевства! И отправлю голубей! Мы на этой же неделе начнем формировать список поставщиков!

— И да, — Арван положил на стол еще один документ, — вот это условия сотрудничества. Посмотрите, тут ничего серьезного, но каждый, кто захочет стать поставщиком на моей родине, должен будет лично перед Ее Величеством королевой гарантировать качество своих товаров. Ведь все это началось исключительно благодаря политической воле моей венценосной сестры, — загадочно подчеркнул арх.

— Да, конечно, все будут в курсе, что эта великолепная возможность столь выгодно вести торговлю — исключительно заслуга королевы!

Купец наконец-то до конца смекнул, что и зачем тут происходит и от этого сразу же успокоился. Чтобы получить заказы надо хвалить королеву и вбивать это в головы мелкого дворянства? Да легко! Даже четверть закупок торговой гильдии Ламхитана сулили такие барыши, что если надо, купец хвалил бы даже кучу навоза. А тут целую королеву!

Вышли мы из кабинета главы гильдии довольные.

— Отправим письмо и в посольство? — спросил я у Арвана.

— Уже отправил, через своих, — тихо ответил арх.

— Думаешь, Эдит явится в Пите?

— Хоть Орвист и пасынок, он глава рода. Конечно, она приедет, — пожал плечами мужчина и я не стал с ним спорить.

Присутствие в столице Эдит ничего не меняло, хотя она и может оказать некоторую моральную поддержку тому же Орвисту. Все же граф де Гранж волновался за свою матушку и ему будет спокойнее, если она окажется в столице, а не будет сидеть на шее у барона Тиббота.

Кроме купцов я подключил еще и Ирдиса, который не отправился в путь, а остался в столице, решать наши вопросы с образом Сании. Мы щедро профинансировали роспуск слухов о том, что королева налаживает широкие торговые связи с Ламхитаном, пользуясь своим влиянием на старшего брата, который в ней души не чает и не может ни в чем толком отказать. Такой образ Арвану был не очень по душе, но, по словам Ирдиса, именно подобная легенда разлетится по столице и остальной Клерии со скоростью пожара. Надо будет только время от времени подбрасывать дровишек.

На этой же неделе мы провернули еще один номер, который спланировали заранее. А именно — представили Лу двору как баронессу Тинт, наследницу земель барона Тинта. Где она была, когда меня объявляли мертвым? У родни, на Бланде. Именно полуостров был выбран для Лу в качестве родины, банально по причине того, что там не найти хвостов. Уж очень много кланов там было, они сами путались, кто есть кто. Так что для того, чтобы разобраться, кто такая Лу и откуда появилась, у наших доброжелателей уйдут месяцы, а возможно и годы. За это время мы провернем наше мутное дело и возведем Санию на трон.

Мы подставляли Лу под удар, но как справедливо заметила моя жена, ничего ей сделать не смогут. Даже если обман раскроется, что было очень маловероятно, она просто исчезнет, как будто бы ее никогда и не было в Клерии.

Все это восприняли как слова об исчезновении с королевского двора, и только я понимал, насколько эта ее фраза была буквальна. Лу на самом деле могла раствориться в воздухе, и хрен ее кто поймает.

Волна дерьма, которая поднялась при этом при дворе, по своим масштабам была похожа на цунами. По словам Вилы, Мофороса чуть не хватил удар, а Варнар вообще ходил, словно его мешком по темечку ударили. Мы сейчас отбирали у герцогов их сладкую кормушку — мои старые лесные производства. Вопрос о вступлении Лу в наследство — очень скользкая тема. Все же, я был лишен земель, но сам факт появления претензий по этому вопросу автоматически выводил земли из-под контроля герцога под руку короны. И пусть они пока выгребали все, что зарабатывал престол, в счет своих «векселей», одно дело, когда сладкая делянка в прямом управлении, а другое — когда приходиться делиться со своими союзниками. Аппетиты Мофоросов и Вилсов никто не отменял.

Все эти дни Кай Фотен вел себя ровно. Ни словом, ни делом монарх не показал, что готовится спрыгнуть с позорного крючка. На приемах все так же терлись его соглядатаи, а герцогские посыльные открывали дверь в кабинет монарха чуть ли не ногой.

О переговорах с Арваном стало известно моментально, как и о моем возвращении в страну в качестве нарха из рода ламхитанского принца. На этом фронте никаких движений пока не было, но я шкурой чувствовал, что герцоги нет-нет, да что-нибудь отчебучат.

Перед тем как отбыть во дворец, Лу попросила меня намолить ей новый алтарь или банально украсть тот камень, что стоял в ее столичной часовне. Технически, в Пите было два алтаря богине Лу: один стоял в среднем городе, куда перенесли ее храм после битвы за столицу десяток лет назад, а второй Кай поставил в часовне малых богов на территории дворца. Если я смогу намолить Лу новый алтарь или перенести на территорию посольства старый, то у нас с богиней появится прямой канал связи. Она сможет свободно курсировать между дворцом и посольством, никем не замеченная. Осталось только придумать, как мы объясним это Арвану.

Идею с алтарем поддержал и Орвист, он вообще остался от нее в восторге.

— Антон, знаешь, как это удобно? Когда твои послания Лу приносила день в день? Ты не представляешь! — начал распинаться граф, когда я упомянул про алтарь моей супруге где-нибудь в наших комнатах.

Под моим взглядом Орвист быстро осекся, вспомнив, из какого мира я прибыл сюда. О телеграфе, сотовой связи и интернете я рассказывал графу много и со вкусом, а он только цокал языком и прикидывал, насколько проще и эффективнее была бы жизнь, если бы что-нибудь подобное появилось когда-нибудь в Клерии.

В моей голове давно бродила мысль о телеграфе. Принцип понятен, осталось придумать, как отправлять и посылать сигнал… Даже вопрос с проводом был решаем: тут под рукой было достаточно магов земли и огня, готовых за звонкую монету создать любое количество провода. Вот только… Стоил бы этот проект каких-то фантастических денег, в самом деле. Я даже боялся себе представить, сколько бы денег пришлось потратить на прокладку линии между Пите и Мигне. А еще ее надо было бы охранять от идиотов… Перед глазами прямо стояла картина, как неграмотные крестьяне или просто лихие люди срезают такой дорогой металлический или медный провод, а потом продают какому-нибудь кузнецу на лом. Ух! Воровство и сдача вторчермета и цветмета в условиях средневековья! Вот это на самом деле — технический прогресс!

Намаливать алтарь — слишком долго, так что было принято решение тихо экспроприировать таковой в ближайшей городской часовне. Так что в одну из ночей мы с Орвистом, как в старые-добрые, занялись мутными делами.

Точнее, занялись мутными делами специально обученные люди Ирдиса, а мы лишь контролировали процесс и забрали телегу с ценным грузом на одной из улочек, но все равно, получилось неплохое такое приключение.

— А помнишь, как мы в Миллере… — начал Орвист.

— И не напоминай, — перебил я друга, — мне кажется, у меня плечи до сих пор болят после той двери.

Орвист довольно хохотнул, подстегивая кобылу.

— Да, это было сильно. Я чуть тогда не обделался, если честно.

— А представь, каково было мне! Все же на инстинктах, никакого понимания, что можно, а что — нет…

Где-то в ночной темноте шевельнулась шайка из пяти бандитов, которая думала гопнуть нашу телегу, но завидев недружелюбные лица владельцев и то, что оба — при оружии, что дозволялось в столице далеко не каждому — как-то поостыли. И правильно сделали.

Лу уехала, я скоммуниздил алтарный камень, купцы шевелились, рассказывая, какая Сания крутая, а герцоги бесились, что у Варнара увели из под носа прибыльный земельный участок. Винокурен, благо, там не осталось, а вот мельницы никто не разобрал и мои пилы до сих пор исправно разгоняли лес. Пока это делалось для короны, было как-то плевать, а вот теперь аж душа радовалась, что эти три паскуды остались без такого сладкого куска. И ведь даже надавить на Кая они не могли! Все по закону, да и за интересы баронессы Тинт вступилась сама королева, которую герцоги старались лишний раз не трогать.

Пару раз ко мне вечерами приходила Лу и оставалась почти до самого утра, лишь с рассветом выскальзывая из постели и возвращаясь на территорию дворца, чтобы никто ничего не заподозрил. Ну выходит женщина из часовни малым богам? Многие в этом мире ночами молились тому же Фору, так что ничего подозрительного в этом не было. Если происходило не слишком часто.

Тогда же Лу и рассказала мне, какой ад творится вокруг молодой королевы.

Половина ее свиты была откровенным балластом. Сплетники, нищие побирушки, идиоты и, само собой, соглядатаи герцогских домов наяривали вокруг молодой королевы круги, как мухи над котлетами. Вторая же часть аристократии, что выбрала сближение с монаршей особой, была не слишком надежна.

— Я даже кого-то нормального выделить не могу. Они, в основной своей массе, мелкоземельные и незначительные. В целом, приличные люди, но влияния или связей — просто ноль.

— Это если брать их по одному, то влияния у них ноль. А если собрать в кучу, то им принадлежит большая часть Клерии, — тихо сказал я, целуя лежащую рядом богиню в темечко и прижимая покрепче к себе.

Лу довольно прильнула ко мне, закинув ногу мне на бедро, после продолжила:

— Опасных там нет, я проверила. Но и полезных… Им не хватает лидера.

Нам нужен был какой-то мелкий, в плане владений или дохода, но при этом уважаемый как в аристократических, так и в купеческих кругах человек. Таким бы можно было выставить Орвиста пятилетней давности, он бы смог найти общий язык с мелким дворянством: бывший гвардеец, бастард, молодой, трагически вступивший в наследство, последний де Гранж. Симпатий среди мелких аристократов он мог собрать немало, тем более, очень солидная их часть служила в канцелярии, гвардии или армии.

Со стороны купечества Орвист тоже был привлекателен. Тут работала репутация его покойного батюшки, графа Бренарда, который слыл опытным дельцом и честным человеком, с которым приятно вести дела. С годами Орвист как повадками, так и внешне становился все больше и больше похож на своего родителя, так что имел все шансы навести мосты с нужным нам сословием в правильном ключе.

Но граф усилиями и знаниями вашего покорного слуги очень быстро стал местным магнатом и, как я считаю, если учитывать активы и потенциал контрактов де Гранжа с Ламхитаном, еще и самым богатым человеком во всей Клерии. Да и ситуация, в которой оказался Орвист после ареста… Ее можно было охарактеризовать одним емким словом: токсичная. Сейчас вести дела с де Гранжем было банально опасно, так что из светской жизни Орвист просто выпадал.

— С лидерами всегда проблема, ты же знаешь, — ответил я богине, уже проваливаясь в сон.

Наутро постель оказалась пуста: Лу выскользнула, оделась и отправилась через свой алтарь обратно во дворец. Я же умылся, перехватил немного сыра и травяного отвара, и отправился на тренировочную площадку. Судя по положению солнца, там уже должна разминаться Риса.

К моему удивлению, кроме моей ученицы и пары бойцов из отряда Арвана, на площадке я встретил и Орвиста.

За прошедшие несколько недель граф отъелся. Цвет лица Орвиста выровнялся, самые глубокие морщины чуть разгладились, а сам мужчина стремительно набирал ранее потерянную мышечную массу.

— Чего это ты с утра пораньше за меч схватился? — спросил я бывшего гвардейца, который сейчас проводил стандартный разминочный комплекс личных бойцов короля.

— Антон… Знаешь… Ух! Если в пределах десяти лиг появился Тинт, опыт мне… Ух! Подсказывает, что пора браться за… Ух! Меч! — Граф даже не остановился, бросая короткие фразы между выпадами и взмахами руками.

Я только хмыкнул на эту фразу друга. Ну не настолько же я бедовый! Хотя, если подумать… Нет! Он просто преувеличивает!

Чуть поодаль разминалась и Риса. Мое появление не прошло для девушки незамеченным и, улучив момент, она подошла поближе.

— Антон! Сегодня как обычно? — спросила магичка.

Я криво посмотрел на Орвиста, потом на Рису. Мы с Лу отлично провели время между разговорами о делах и выкладываться сегодня, как я обычно это делал во время утренних тренировок, не было никакого желания.

— Эй! Старик! — обратился я к графу, — Размяться не желаешь?

— Ты хочешь девчонке устроить гвардейскую карусель? — быстро смекнул Орвист. — Ты что, изверг?

Я только пожал плечами.

— Мне было полезно, чем Рисанриэль хуже?

Орвист оценивающе посмотрел на чуть раскрасневшуюся после разминки волшебницу.

— Так ты был здоровым быком, а тут девушка…

— Эй! У нас тут равенство! Если что — Риса маг огня и планировала стать боевым магом в княжестве! — упрекнул я де Гранжа.

Я пока не рассказывал Орвисту о странных артефактах, что приперла с собой Риса и покойный мэтр Нагаль. Он и так хранил слишком много моих тайн, пусть поживет спокойно. Хотя бы до сегодняшнего обеда.

Я на самом деле надеялся, что Орвист подключится к тренировкам Рисы. Во-первых, я хотел, чтобы они узнали друг друга получше, так сказать, чтобы Риса окончательно стала частью нашего маленького коллектива, который долгие годы состоял из меня, Лу и Орвиста. Ну а еще граф больше меня смыслил в натаскивании молодых рекрутов и что стоит преподавать людям, которые только недавно взялись на меч. Ведь учиться самому и обучать других — разные вещи. Ламхитанцы помогали, но это было не слишком эффективно. Они предпочитали короткие, с локоть, мечи или вообще копья. В ходу были и булавы, а вот Рисе нужно было классическое северное умение по владению длинным мечом. Я был больше копейщиком, чем мечником — посох накладывал свои ограничения, Лу орудовала коротким мечом, так что оставался Орвист. Вот граф де Гранж отлично сражался как полуторником, причем даже со щитом, так как ему позволял его рост, так и с двуручным мечом, и многому мог бы научить Рисанриэль. При этом по габаритам Орвист походил на самого крупного и опасного противника, который вообще может встретиться волшебнице в бою; людей, крупнее графа де Гранжа во всех плоскостях разом я припомнить не мог.

— Ладно! Ладно! Понял тебя. Рисанриэль, покажи, чему тебя научил этот олух, — обратился Орвист к девушке.

Уже через пятнадцать минут Орвист настолько втянулся в педагогический процесс, что я с чистой совестью сбросил вопрос обучения бою на мечах нашей магички на его широкие плечи — будет чем заняться, пока торчит в посольстве.

В тот же день я поведал Орвисту и об артефактах, что привезла с собой Риса на Бланд, и, собственно, причину, по которой я просил его взяться за обучение волшебницы.

— Знаешь, мне всегда казалось, что меня уже не удивить, но у тебя, Антон, это получается с завидной регулярностью… — задумчиво сказал Орвист, глядя на меч, что лежал прямо перед ним на столе.

Мы трое сейчас были в покоях Рисы.

— Можно? — спросил граф, протягивая руку к мечу.

— Нужно, — ответил я. — Если ты еще не понял, то на случай, вдруг Риса не справится, меч я хочу оставить у тебя.

От этих слов де Гранж даже вздрогнул, а потом решительно взялся за рукоять артефакта.

Никакого магического огня, возмущения сил и прочих спецэффектов. Граф аккуратно извлек клинок из древних ножен и пару раз взмахнул им из стороны в сторону, примеряя в руке.

— Вроде обычный меч, — спокойно сказал Орвист.

— Совсем не обычный, поверь мне, — ответил я Орвисту, а рядом стоящая Риса согласно кивнула, — в неправильных руках он может разрушать города и сворачивать горы.

— Даже так? — удивленно спросил де Гранж.

— Даже так, — подтвердила Риса. — Он настолько опасен, что им даже не попытались воспользоваться при…

— Во время войны с Кваттом, — пришел я на помощь девушке. — Маги Академии держали его под замком до последнего.

Мужчина только покачал головой и абсолютно спокойно вложил клинок обратно в ножны.

— И как ощущения? — спросил я.

— В смысле?

— Ну, не тянет забрать себе? Никаких голосов в голове, в горле не пересохло? — стал я перечислять первые пришедшие на ум признаки магического помешательства.

Гигант только пожал плечами.

— Да нет. Просто меч. Но раз вы говорите, что это — опасный артефакт, то пусть будет так.

К моему облегчению знакомство моего запасного меченосца с артефактом прошло спокойно, даже как-то буднично. Теперь Орвист был в курсе нашей главной тайны. Хотя сколько этих главных тайн у меня уже есть? Пяток наберется? В любом случае, если дела будут плохи, то граф будет знать, что кроме наших задниц из пекла надо будет спасать еще и клинок.

— А что книга? — внезапно спросил он.

— Да ничего. Я ее даже прочитать не могу. Точнее, не могу заставить проявиться записи. Так что тут глухо.

Ценность фолианта для меня Орвист оценил сразу же и вопрос знаний интересовал его даже больше, чем какое-то страшное древнее оружие.

— Ты к Софу хоть ходил?

— А что Соф? — спросил я.

Граф де Гранж посмотрел на меня, как на умственно отсталого.

— Помнится, как-то раз он предложил решение с одним аппаратом.

— Что за решение? — встряла Риса.

— Мудрец послал этому упрямцу деревянную пробку, — рассмеялся Орвист, — и, что удивительно, это было отличным решением его проблемы!

Следующие десять минут мне пришлось отбиваться от расспросов волшебницы на тему того, что же за пробку послал мне Соф, и как вообще получилось так, что у меня есть прямая линия не только с Воином, но еще и с Мудрецом.

В самом начале весны, пока дороги не развезло от грязи и дождей, в столицу прибыла Эдит вместе со своим братом, Амером Тибботом. Проследовала вдова Бренарда сразу в посольство Ламхитана — в письме четко говорилось, где до суда будет проживать Орвист.

Саму женщину я ожидал увидеть в ближайшее время, а вот ее брата, который когда-то дал мне первую работу, солидную премию и еще лошадей — совершенно нет.

За двенадцать лет Амер сильно постарел и сейчас был на самом пороге того состояния, что здесь называют «старик». Годы согнули гордую спину, мужчина поседел и потерял значительную часть своих волос. Неизменным остался только его вкус в одежде, баронский жетон на груди и острый взгляд.

— Матушка!

Орвист бросился к крытой повозке, на которой прибыла старая женщина, и помог ей спуститься на землю. Следом из трясучего ящика вылез и барон.

— Орвист! Как же я рада, что тебя выпустили! Как только пришло письмо, мы стали собираться в путь, да, Амер?

— О да, — голос барона был низким, чуть надтреснутым, — заставил ты поволноваться матушку, племянник.

Граф де Гранж и барон Тиббот тепло обнялись.

— Госпожа Эдит, — я поклонился женщине.

Она не сразу меня узнала, а вот Амер — слышу по мыслям — мгновенно распознал во мне знаменитого счетовода, который доставил одним массу проблем, а другим — принес массу выгоды и спас государство.

— Барон Тинт? — спросила женщина.

— Уже нарх Тинт, госпожа Эдит. Арх Арван, брат королевы Сании, принял меня в свой род, — сказал я и поклонился еще раз.

— Так получается, ты теперь ламхитанский граф? — с улыбкой спросил Амер.

— Безземельный граф, — поправил я мужчину.

— Это как?

— Это титул, согласно которому я служу роду, а род — защищает меня, как своего, — просто ответил я барону.

Тиббот только покачал головой, но что взять с южан? У них свои нравы, и хотя в Клерии безземельный граф — это плохая шутка, в Ламхитане такое было возможно.

Барон для вида позволил Эдит поговорить с пасынком минут десять, после чего увлек мужчину в сторону: им нужно было обсудить дела. В голове Амера роилось столько планов, цифр и фактов, что я даже не делал попытку разобраться в том, о чем думал этот человек. Проще потом услышать пересказ Орвиста.

Эдит осталась со мной и я занялся размещением женщины.

Как же рада была увидеть мать Айрин! Арха-та была во дворце вместе с мужем и пропустила приезд графини, но вот когда они все же вернулись в посольство, эмоциям не было предела.

Вдова Бренарда также была невероятно рада видеть дочь: сам факт того, что Айрин вышла замуж за ламхитанского принца грел душу старой женщине, но она уже смирилась с мыслью, что никогда не увидит дочь. Ведь путешествие на юг было не из простых, вряд ли оно пройдет для Эдит безболезненно, а для самой Арин не было ни единого повода появляться в Клерии, пока не арестовали ее кровного брата.

Возвращение арха-ты пришлось как нельзя кстати: в обществе Эдит я чувствовал себя неловко. По мыслям женщины я понял, что она четко понимает мою роль в жизни ее пасынка и что именно мое влияние в итоге привело к аресту последнего мужчины рода де Гранжей. Нет, Эдит не винила меня в этом, все же, сотрудничество Орвиста со мной приносило роду огромные деньги, что укрепляло позиции де Гранжей на поколения вперед, но вот не винить самого себя у меня не получалось. Так что я старался лишний раз не смотреть в глаза старой графини, а женщина только недоумевала, чего бывший барон так жмется, будто бы его сейчас будут бить.

Спустя неделю я пришел к простому выводу: визит Эдит перевернул все и продвинул нас дальше в деле поиска поддержки малой аристократии, чем все наши с Арваном потуги вместе взятые. Орвист, не говоря ни слова нам с архом, выложил часть нашего плана дяде. Ну, что касалось укрепления позиций королевы с помощью малого дворянства в противовес тройке герцогов, что сели на шею ее мужу. Эта идея нашла огромный отклик в душе старого барона, чей род столетиями прозябал на границе Клерии, исправно поставляя престолу стратегический продукт.

— Молодые люди! — Амер был старше нас лет на пятнадцать, но так как все мы выглядели относительно молодо и свежо на его фоне, постоянно давил «авторитетом» возраста. — Это прекрасное предприятие! Но вы все начали бездарно! Почему сразу мне не написал, Тинт? А? Или считаешь, что Эдит хочет тебе голову оторвать? Я же все вижу, как ты шугаешься по углам от моей сестры!

Сейчас мы сидели в мужском кругу и потягивали графские настойки. Тиббот рассмеялся, к нему присоединились и Арван с Орвистом.

— И никого я не шугаюсь… — хмуро буркнул я в ответ.

Этот мужик, барон, видел меня насквозь. Что двенадцать лет назад, что сейчас. Вот это проницательность!

— Короче говоря, смотрите сюда, — барон достал свой маленький ежедневник, в котором делал записи, и стал чиркать на чистом папирусовом листе, — Орвист прислал ко мне много магов. Часть из них уехала уже в столицу, особенно маги воды, все же, работы для них было немного, кто-то сменился со своими коллегами. Уезжали в основном, только самые сильные, но все — с отличными подъемными и письмами лично от меня.

— У вас привычка расставаться с людьми полюбовно? — поддел я старого барона, внимательно глядя ему прямо в глаза.

Амер только хмыкнул.

— Да, Тинт! — он буквально игнорировал мой титул нарха, лишь изредка называя меня бароном, будто оговариваясь. — Вот такой я человек! Если кто-то нормально работает и приносит моему хозяйству пользу, так зачем гнать человека с голым задом? Лошадей я всем, конечно, не раздал, но кошели с серебром и рекомендации получили все. Так вот! Многие осели тут, собираются формировать свою собственную гильдию, я поддерживаю связь с несколькими волшебниками…

— Гильдию? Собственную цеховую гильдию? — удивился Арван.

— А вы думали, арх, что они бесконечно будут бегать вольными бойцами от стола к столу? Нет, вон, эти, — он кивнул на нас с Орвистом, — навезли с Бланда столько магиков, что им уже давно нужна собственная цеховая гильдия. Все же боевые полегли в сражениях! А это так, маги-мастеровые, кто с железом, кто лекарь, кто, значит, погодой занимался, если из ветряков…

Я как-то никогда не задумывался о том, что маги решат создать собственную гильдию тут, в Клерии. Я был уверен, что они расползутся по всему востоку, распределяясь тонким слоем.

— Барон, а почему в Клерии? Почему не в Ламхитане или где-то еще? Клерия же на самом краю… — начал я, но Амер посмотрел на меня так, что пришлось моментально заткнуться.

— Тинт! О тебе все отзываются, как о чуть ли не гениальном купце и изобретателе, подумай сам, почему они все решили осесть в Клерии.

Я затупил, наверное, на минуту, переводя взгляд с Орвиста на Арвана и обратно, на Амера Тиббота.

— А я понял! — как мальчишка воскликнул Арван и осознание, что он был первым, радостью растеклось по его лицу и мыслям.

Очень хотелось подсмотреть ответ в голове арха или барона, но я не стал.

— Сдаюсь, — честно ответил я и ко мне через пару секунд присоединился Орвист. — Я категорически не понимаю, почему маги решили основать свою первую цеховую гильдию на востоке, реальную гильдию, а не придаток к королевской торговой, что был тут раньше. С учетом того, что тут скоро может быть Кватт, от которого они еле сбежали.

Амер посмотрел на меня с каким-то сожалением, сделал большой глоток вина и, с чувством собственного достоинства поведал:

— Дело в королевской паре. В короле и королеве, ведь они…

— Маги! — чуть не простонал я. — Они оба маги! Пусть и необученные в стенах Академии.

— Именно, — утвердительно кивнул Амер. — И сообщество колдунов считает, что лучшего места для независимой цеховой гильдии магов, которая будет отстаивать интересы наемных специалистов по всему востоку, они не найдут. Ведь аристократов-волшебников по всему континенту не так и много, а такого уровня — только Кай и Сания Фотены, храни их Матерь.

— Храни их Матерь… — машинально пробубнели мы с Орвистом.

— Это имеет смысл, — согласился Арван. — Вот у меня нет ярких способностей к магии, как и у других моих ближайших родственников. Вроде, двоюродный брат маг земли. А Сания — немалых сил маг огня…

— Амер, вы предлагаете заручиться еще и поддержкой магов? У них же нет никакого политического веса в Клерии, — возразил я барону.

— Почему нет? Если нам важно для оправдания моего племянника, чтобы знать поддержала позицию королевы, то почему королева не может основать первую свободную Клерийскую Гильдию Магов? Подписать указ? Вы же сами сказали, что она соправитель и имеет на это право. А вот клиенты этих магов — как раз вельможи всех мастей и размеров. А независимая от торговцев гильдия сделает магические услуги доступнее, это понятно всем и каждому, — ответил Тиббот.

Лучшего времени, чтобы основать гильдию для магов и организовать открытый Суд Знати и не представить. Вот только мы понятия не имели, чем занимались герцоги…

Лу изо всех сил пыталась подслушать мысли или подсмотреть какие-то планы этой тройки, но появлялись они в поле зрения редко, а уходить надолго в бездну и копаться там в их головах богиня не рисковала. Мало ли, кто-то заметит ее отсутствие. То что Лу — непростая, знал напрямую только Орвист и Кай Фотен, для остальных она была просто женой изгнанного барона, которая решила попытать счастья и пободаться за мужевы земли, без особой, впрочем, надежды на победу.

— Барон Тиббот, — начал я, — вы очень поможете Орвисту и всем нам, если…

— Ой! Тинт! Да обо всем уже договорено! Только поговорите с королевой, чтобы она приняла делегацию от магиков и нескольких вельмож, что решили вложиться на первых порах. И все будет сделано! — внезапно выдал Амер.

Да, Тиббот делал дела вот так, наверняка. Сейчас, чтобы не опозориться на весь свет, нам срочно нужно было протолкнуть нужных людей во дворец.

— В ближайшие дни делегаты магов получат приглашение во дворец, уверяю, барон, — сказал я, принимая от Тиббота список с именами и фамилиями, а также пометками, кто есть кто.

Так, пяток магов, от каждой стихии и еще один огневик, плюс несколько мелкоземельных баронов. Вроде вот этот вовсе сосед Амера.

С этим было трудно спорить. В итоге барон развел огромную активность, так как до суда оставалось три недели. Он встретился со своими знакомыми из магиков, поговорил с несколькими вельможами, которые прибыли в Пите к началу торгового сезона, подписать договоры с королевской торговой гильдией. Новость о том, что мелкая знать получит четверть заказа Ламхитана, разлетелась по всей стране, и сейчас многие землевладельцы, которые производили и собирали со своих земель хоть что-то, стремились в Пите. Урвать свой кусок и лично засвидетельствовать благодарности Ее Величеству, королеве Сании, за ту возможность, которую она предоставила своим подданным.

Список добрых дел, совершенных Санией, все ширился и ширился. Не знаю, что должно пойти не так, но Орвиста обязаны оправдать. Ведь королева еще и публично заявит о своей позиции по невиновности графа. Собственно, это и будет повод отказаться от Королевского Суда в пользу открытого Суда Знати — правители в лице Кая и Сании не могут прийти к однозначному выводу и обращаются за помощью к благородному сословию. По нашим прикидкам, голосов должно хватать с избытком, даже при условии, что герцоги подтянут всех своих вассалов к этому вопросу, половины которых не было сейчас в Пите.

Но что-то определенно не давало мне покоя, но я не мог понять — что именно.

Глава 12. Миттельшпиль

Мои тяжелые ощущения грядущей катастрофы подтвердил Ирдис.

Прошла неделя с того момента, как Сания подписала королевский указ о праве вольных магиков сформировать собственную цеховую гильдию. В наших рядах царило ликование. Амер Тиббот преподнес всем нам великолепный подарок. Барон готовился к этой поездке, наводил справки и планировал пропихнуть вопрос о создании гильдии для магов через Айрин и Арвана, так как оба имели прямой доступ как к королеве, так и к королю.

И планы барона идеально легли на наши стремления заручиться поддержкой широких слоев знати. Собственная гильдия магов в Клерии означала очень многое. В первую очередь теперь услуги может получить любой, у кого будет хватать на это средств. Второе — это станет дешевле. В Клерию массово пришли профессиональные магики, которые не считали зазорным пользоваться своими силами за умеренную плату, в отличие от магов, которых завербовали в королевскую торговую гильдию. Там царил дух элитизма. Найти же мага-одиночку, который зачарует механизм или вылечит недуг, было той еще задачей, да и брали эти персонажи какие-то невероятные суммы.

С шаринскими магами все было совершенно иначе. Для них широкое использование магии было нормой, а не таинством, так что драть столько, сколько брали с заказчиков местные волшебники, им просто не позволяло воспитание. Плюс они понимали природу собственных сил и осознавали, что им нужна постоянная практика для того, чтобы не терять форму и хватку. А о какой постоянной практике может идти речь, если твои услуги может позволить себе только высшая знать?

Так что создание свободной гильдии магов было, наверное, величайшим достижением престола за последние лет тридцать, и к этому я тоже приложил руку.

Если бы в Клерии была статистика и соцопросы, то они бы зафиксировали рост рейтинга молодой королевы просто до небес. Повсюду только и было разговоров, что о Сании; королева пустила клерийцев в закупки Ламхитана, королева основала гильдию магов, королева заботится о благосостоянии мелких дворян и простых людей, королева — мудрая и надежная соправительница Клерии. Последнее разговоры уже усиленно разводили люди Ирдиса по моей наводке.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, кончилось и наше везение.

Вор был настолько взволнован, что пришел к воротам посольства лично. Удивительная небрежность со стороны Ирдиса, но, на его счастье, я в это время шел с тренировочной площадки и заметил, как ламхитанские бойцы выталкивают какого-то мужчину на улицу, прочь от ограды. Ирдис же почти орал:

— Срочно! Срочно доложите арху или нарху Тинту! Да что ж вы тупые такие?! Срочно!

— Эй, бойцы, — кликнул я стражников, — пропустите, будьте добры, ко мне пришел.

Солдаты мигом отпустили Ирдиса, хотя поглядывали на вора косо. Они будто чуяли в нем криминальную душу, как гончие будут чуять лисицу.

— Что за концерты? — прошипел я на ухо вору, подхватив того под локоть и увлекая в сад.

Снег окончательно сошел, но пока кусты стояли сухие и мертвые. Погода же сегодня была мрачная и пасмурная, надеюсь, сможем затеряться в районе беседки.

— Никаких концертов, просто жопа, Антон, полная жопа, — спокойно ответил мне вор, наблюдая за моей реакцией.

— И в чем проявляется эта жопа?

— В том, что тройка наших знакомых готовится нанести удар.

— В каком роде?

— Войска Варнаров уже в Мигне, а вверх по реке Авиль, к Рагонвелу, поднимаются корабли. Я думаю, это дружины Мофоросов и Вилсов, — прямо сказал вор.

Меня как громом ударило. Войска. Значит, герцоги не притихли эти недели — они готовились. А к чему? Если надо, к силовому захвату власти. Они параллельно с нами стали готовить собственный переворот, стоило мне только показаться при дворе.

По датам все билось. Месяц на то, чтобы объявить мобилизацию, потом приготовиться, погрузиться на корабли или встать на марш.

Все три герцогства находились в западной части Клерии, ведь к востоку от Пите, как говорится, только медведи срут. Не было там крупных портов или торговых маршрутов, владельцы тех земель не могли подняться слишком высоко. А вот на западе от столицы хватало и портов, и плодородных земель для того, чтобы эффективно вести хозяйство.

— Это что, Антон, мятеж? — тихо спросил Ирдис, наблюдая за моей реакцией.

— Хуже, — ответил я вору, увлекая его за собой.

Надо срочно найти Арвана и достучаться до Лу, передать весточку Фотенам.

Когда я зашел в свои покои, богиня была уже там — услышала мой зов и моментально перенеслась на краденый алтарный камень. Хотя как он может быть краденым? Я же ее Истинный Жрец, я просто взял его попользоваться.

— Что случилось?

Лу была встревожена, слишком сильно бушевали во мне эмоции.

Говорить желания не было, так что я просто мысленно послал весь мой с Ирдисом разговор. Глаза богини расширились от удивления, а потом опасно сузились.

— Ох, они же…

— Да, еще те сукины дети, Лу, я знаю. Предупредишь Кая и Санию?

— Само собой.

— Таиться особо смысла уже нет.

— Да понимаю.

От Мигне было около недели пути до Пите. От Рагонвела — дня четыре в лучшем случае. Значит, нам надо провести как минимум суд над Орвистом в ближайшие два-три дня, а потом — объявить об отречении Кая Фотена в пользу мудрой и популярной в народе супруги.

Суд над Орвистом был обязательным атрибутом, ключевой точкой. Именно там мелкая знать должна почувствовать свою силу, осознать, как много дворян собралось вокруг Сании и симпатизирует королеве. Тогда можно было рассчитывать на абсолютное принятие отречения Кая со стороны народных масс. Ведь никто особо и не хочет видеть его на престоле, народ хочет Санию.

Что-то такое стали подозревать и герцоги. Или они просто давно готовили свержение династии Фотенов, а мое появление при дворе и наглое «изъятие» Орвиста из темниц только ускорило их планы, так сказать, подтолкнуло к активным действиям. Думаю, немалую роль сыграла и баронесса Тинт в исполнении Лу, ведь мы виртуозно вернули мои бывшие земли под управление короны.

— Мне нужно поговорить с Вилой, — добавил я.

— Лично?

— Нет, можно и передать послание, я думаю.

— Что сказать?

— Пусть в столицу возвращается Арман, пора восстановить контроль над канцелярией.

Если бы королевской тайной службой управлял лояльный престолу, а не герцогам человек, то мы бы узнали о шевелении благородных домов очень и очень заранее. Но сейчас там сидел ставленник Вилсов, если мне не изменяет память, так что засекли дружины в самый последний момент.

Войска… Все же мы пройдем по краю. Видимо, Клерия рухнет в горнило гражданской войны.

Я развил крайне бурную деятельность. Первым делом — зашел к Рисе. Девушка сейчас делала по моей просьбе энергетические схемы. Это будет полезно не только мне, но и Сании, которой стоило бы стабилизировать свои магические способности, а тут такой учитель.

— Так, где меч? — спросил я прямо.

Рисанриэль, не понимая, что вообще происходит, кивнула в угол комнаты, на шкаф. Я распахнул створки и, отодвинув несколько платьев, извлек на свет ножны, которые уже через несколько мгновений с грохотом опустил на стол перед девушкой.

— Мне жаль это говорить, но теперь ты с ним ходишь, ешь, спишь и даже ходишь по нужде…

Риса покраснела, мне тоже было неловко, но что поделать: из песни слов не выбросить.

— Что случилось?

— Случится. Возможно, будет война.

— Гонгорцы? Кватт? — девушка побледнела.

— Если бы. Наши же герцоги, — ответил я, уже разворачиваясь на каблуках. — И найди графа де Гранжа! Вам стоит держаться вместе!

Если что, Риса сможет защитить Орвиста при помощи меча в затяжном бою, а в случае внезапного нападения уже среагирует сам де Гранж. Отличное сочетание опыта и убойной силы.

Следующая остановка — кабинет Арвана.

Арха на месте не оказалось. Был где-то в городе по делам посольства. Пусть арх и прибыл в Клерию, чтобы освободить своего шурина, но как человек ответственный он целиком и полностью влился в дела посольства. И хоть грамоты на него не подписывали, никто право арха представлять собственного отца и родную страну не оспаривал. Дураков как-то не находилось.

— Антон, что случилось? Я видела, тут Риса какая-то бледная пробегала…

Это была Айрин.

— Где твой муж? — прямо спросил я.

— Э-э-э. Вроде в королевской гильдии, а что?

— Сколько с ним бойцов?

— Да как обычно, двое, — в голосе Айрин стало появляться беспокойство. — Антон, что случилось?

Я только выругался сквозь зубы и бросился вниз. Надо найти солдат. Где Орвист? Или не звать графа? Все же, нам его еще судить надо…

Благо, на конюшнях я столкнулся с Арваном и его свитой.

— Антон, ты чего такой?

Арх моментально уловил мое настроение и сразу же понял, что что-то случилось.

— Не здесь, пройдем, — ответил я Арвану, чем заинтриговал его еще больше.

— В чем дело? — опять спросил арх после того, как за его спиной закрылась дверь в кабинет.

— Войска герцогов. В Мигне и Рагонвеле.

— Мне это ни о чем не говорит, — резонно заметил арх, — в пеших переходах сколько?

— Двести лиг до Мигне, вдвое меньше до Рагонвела. Оба стоят на Королевском Тракте.

— От четырех дней до недели. Максимум — дней девять, — резюмировал Арван.

Я согласно кивнул.

— Говоришь, до Мигне двести лиг?

— Именно так.

— Значит, у нас есть полторы недели. Те войска, что прибыли в этот, как его, Рагонвел? Да? Они будут ждать хвост. Никто не пойдет в две волны на столицу, если поднимает мятеж.

— Ты говоришь так, будто бы у тебя большой опыт в мятежах, — криво улыбнулся я.

— Ты не поверишь, как часто в истории Ламхитана совет бывал недоволен Верховным Архом. Не моим отцом, а вообще. И мы все это изучаем, это наша история, — спокойно ответил Арван.

— Десять дней, так?

— Ну если сгущать краски, то неделя, — ответил Арван. — Как ты узнал?

— Мне сообщил Ирдис.

— Твой карманный душегуб? — сыронизировал арх.

— Он самый. Самый дорогой душегуб Таллерии, я бы даже сказал. У него много где есть глаза, там голубятня у воров больше, чем в канцелярии.

— Ясно. Значит, неделя. Фотенам сообщил?

— Передал весточку через Лу, — ответил я.

Арван удивленно поднял бровь, но ничего не сказал. О визитах богини он не знал, а как я общаюсь с женой — мое дело. Может мои ментальные способности и близость с Лу позволяют передавать ей мысли и послания на любые расстояния? Как вам такое? Было бы, конечно, очень удобно, но законы местной магофизики были против. О чем, впрочем, Арвану, да и всем остальным, знать было необязательно.

Тем же днем Сания объявила о дате суда — послезавтра. Тогда же было заявлено, что суд этот — Суд Знати, так как король и королева не пришли к единому мнению касательно судьбы графа де Гранжа.

Это подняло целую волну обсуждения в народе, так как информация о том, что будет собираться открытый суд дворян над знаменитым де Гранжем, моментально вышла за пределы двора и вообще, знатного круга. Клянусь богами, в тот же вечер самые ушлые трактирщики стали принимать ставки на то, осудят Орвиста или нет, или я ничего не знаю о нравах Пите.

До дня суда я чувствовал себя, как на иголках. Лу ходила за Санией, словно стала ее тенью, но мы с ней обсудили, что понимание того, где находятся войска герцогов для нас важнее, так что в день суда над Орвистом Лу отправится на один из своих алтарей в Мигне и Рагонвеле, так сказать, посмотреть своими глазами, что там сейчас творится. Как только богиня увидит достаточно, она сразу же вернется в столицу, и мы будем готовиться отразить удар. То, что герцоги попробуют взять власть силой, я не сомневался ни на секунду.

Больше меня в посольстве нервничала только Риса. Девушка стала хмурой и молчаливой, чего ранее за ней не наблюдалась, и так загоняла Орвиста на тренировочной площадке, что граф буквально взмолился о пощаде. Но бой на мечах был единственно доступным для Рисы средством разрядки: так как мы были на военном положении, Арван моментально ввел сухой закон и я его в этом решении поддерживал. Максимум — разбавленное водой вино за едой, чтобы убить в питье заразу. Хотя вполне подходили и травяные отвары, которые были популярны на юге.

В вечер перед судом я сидел в своих покоях и в который раз пытался справиться с загадкой фолианта о ментальной магии.

— Ты как?

Это Риса тихо скользнула в мои покои.

— Нормально. Вот, убиваю время, — сказал я с кривой усмешкой, указывая взглядом на книгу с пустыми страницами.

— Понимаю. Я уверена, что ты рано или поздно сможешь его прочесть, — сказала волшебница.

Как мне и советовал Орвист, я обратился за помощью Софу. Помолился я Мудрецу исправно, даже посох с собой припер, чтобы посмотреть, загорится ли руна. Загорелась. Но ничего не изменилось — фолиант все еще мне не давался.

— Стоит ли вообще эта книга моего времени? — спросил я Рису.

— Конечно стоит. Ты правильно сказал тогда, Антон. Ты — единственный человек во всей Таллерии, кому он мог на самом деле пригодиться. И если меня на твой порог привели боги, значит, и фолиант ты прочтешь. Возможно, просто не сразу…

Я чувствовал, что Риса пытается меня поддержать, но получалось у нее откровенно плохо.

На следующее утро я обнаружил себя за тем же столом, где сидел накануне. Книга — отодвинута в сторону, а спина и шея буквально разваливались от неудобной позы, в которой я провел не меньше четырех часов.

Выругавшись сквозь зубы, я вскочил на ноги и стал разгонять по задеревенелым мышцам кровь. Только боли в шее мне не хватало, право-слово.

Сегодня Орвиста будут судить. Как тут принято, все действо было назначено на полдень, в главном дворцовом зале, где мы с графом уже разок слушали королевский приговор. На этот раз суд тоже будет отчасти потешным, но очень многое зависело от того, сколько сторонников Сании явится на это действо. Если перевес голосов будет в пользу герцогов, то все пропало.

Граф де Гранж надел строгий черный камзол с серебром, удобные бриджи и такие же, с намеком на элегантность, туфли с серебряными пряжками. Волосы Орвист повязал в воинскую косу.

— Красавец! — сказал я другу, как только он появился в обеденном зале посольства.

Все это может затянуться, так что перед отбытием во дворец Арван дал команду на перекус.

Вообще, арх как-то незаметно стал для всех нас отцом-командиром и я был благодарен ему за это. Его спокойные, взвешенные, но всегда однозначные указания были сродни приказам, и выполнялись точно так же. Даже своевольная Айрин, которой Арван прощал очень и очень многое, сейчас беспрекословно слушалась мужа. Молодая арха-та понимала, что мы не в том положении, чтобы раскачивать лодку хоть одним лишним словом.

Кусок в горло не лез, но я кое-как затолкнул в себя порцию тушеного мяса с прошлогодними овощами, запив все это чаем. Эти южные травы определенно были какой-то разновидностью чая, а не просто сушеными травами! Когда я сделал это открытие, то буквально сел на голову Арвану и не слезал до тех пор, пока не получил подробное описание сего продукта. Ну и сразу же застолбил себе целую коробку этого напитка, что хранилась в припасах послов.

Дворец встретил нас гулом множества голосов и мельтешением лиц. Весь о суде над Графом де Гранжем разлетелась по всей столице, и каждый из дворян посчитал за честь принять участие в правосудии. Птички Ирдиса исправно трудились и над образом графа: шурин наследника Ламхитанского престола, кристальной честности и огромной души человек, он просто перешел дорогу не тем вельможам, за что и поплатился. Молва рисовала графа де Гранжа львом в окружении собак, так что симпатии народа и простых дворян точно были на нашей стороне. Уж слишком хорошо люди знали, как умели давить крупные землевладельцы своих конкурентов.

Наша делегация вошла в зал одной из последних. В самом конце был установлен высокий помост с двумя тронами, для Кая и Сании. Перед ними — небольшая огороженная площадка, внутри которой будет стоять Орвист, который уже отделился от нас и проследовал за королевскими распорядителями. Его, как и положено, заведут в зал под конвоем гвардейцев.

С правой стороны зала, если смотреть от дверей, расположилась партия Сании. Тут было множество мелких и средних дворян, а также те, кто сочувствовал графу де Гранжу. В общей сложности — более полусотни человек, а может, и больше. По левую сторону зала стояли люди герцогов, их вассалы, а возглавлял ряд сам герцог Вилс. Видимо, он был единственным из всей троицы, кто присутствовал сейчас в столице.

Я коснулся разума герцога и прошелся по его мыслям. Да, Мофорос и Варнар сейчас вели к столице их объединенные дружины.

Ничего, скоро вернется Лу и расскажет, где именно сейчас находятся войска мятежных аристократов. Было бы неплохо, кстати, арестовать самого Вилса, правда, пока для этого не было формального повода. Но, как говорится, был бы человек, а статья всегда найдется!

Мы стали во главе колонны Сании, которую возглавил лично Арван. Чуть позади арха разместился барон Тиббот, который придерживал за руку изрядно тревожащуюся Эдит. Орвист убеждал матушку не идти на суд, но графиня была непреклонна: если решалась судьба рода де Гранж, она должна была быть тут и точка. В этом я мог понять графиню. Ведь если наша затея провалится и голосов в поддержку Орвиста не хватит, у нее будет несколько минут проститься с пасынком. Потом такой возможности может и не представиться.

Я не стал говорить Эдит, что если Орвиста осудят, я просто вместе с Рисой разнесу цитадель и вывезу ее пасынка в Ламхитан. По мнению старой графини это было бы не лучшим решением, так что не стоило ее волновать лишний раз. Еще сердце не выдержит или инсульт хватит.

С нами была и Риса. Она тихим призраком стояла прямо за моим правым плечом. Так как мы были в свите ламхитанцев, то и оружие при себе у нас имелось. Сейчас на поясе девушки висел большой, не по размеру для нее, полуторный меч Пала. У меня же за спиной был мой посох.

Наконец, все началось. Распорядитель призвал присутствующих вельмож к тишине, после чего на помост поднялся Кай и Сания.

Король выглядел относительно бодро, его же супруга, напротив, сильно нервничала. По эмоциям короля я понял, что он находился в состоянии странного предвкушения момента, когда его авторитет окончательно рассыплется, и мы получим формальный повод для его отречения в пользу более популярной королевы. Мне показалось, что Кай для храбрости даже опрокинул пару кубков токонского. Я бы тоже сейчас выпил, но Арван был прав: нам нужно быть кристально трезвыми и мыслить ясно. Расслабляться будем потом.

— Так как я и моя супруга, соправительница Сания, не пришли к единому мнению касательно судьбы графа Орвиста де Гранжа, который обвиняется в торговом сговоре и нанесении ущерба казне и престолу, объявляю Суд Знати открытым! — громогласно огласил король. — Надеюсь на вашу мудрость, благородные судьи! Ввести подсудимого!

После этого король и королева заняли свои места, став такими же рядовыми участниками процесса, как и любой человек в этом зале, кто имел право на серебро или золото в камзоле и косе.

Двери в зал распахнулись, и внутрь с гордо поднятой головой вошел граф де Гранж под конвоем из двух гвардейцев. Хотя это скорее они были похожи на почетный эскорт, чем на конвоиров, сопровождающих преступника на суд.

А дальше началась стандартная клоунада. Новый глава канцелярии, как когда-то и Арман, начал задавать Орвисту различные каверзные вопросы, попутно излагая суть дела для присутствующих.

По словам чиновника получалось, что Орвист — исчадие ночной тьмы, которое не гнушалось не то что торговыми сговорами, но даже и похищением детей из колыбели. Чтобы их, само собой, потом съесть.

— Итак, получается, что вы вступили в подлый и наглый сговор с ламхитанскими купцами по поводу поставок железа, так, граф? — спросил руководитель канцелярии.

— Это был не сговор, а деловой договор на продажу металла, — спокойно возразил Орвист.

— Нет! — бюрократ почти завизжал, — это был подлый сговор! Чтобы подорвать военную мощь нашей родной Клерии!

— Ложь! — взревел Арван. — Граф говорит чистую правду! Он подписал с нашими купцами договоры на поставку не только железа, но и других товаров. Все с уплатой налогов и пошлин! А если эта собака еще раз оскорбит Ламхитан и лично меня — ведь я тоже покупал железо у графа — я брошу ему вызов и выпотрошу прямо здесь!

Сейчас Арван в полный рост оправдывал слухи о воинственности и честности ламхитанцев. Если южанин оскорбился — значит это и в самом деле был поклеп. Последователи Пала не позволяли себе так открыто лжесвидетельствовать, особенно, когда вопрос касался знатных особ.

Глава канцелярии как-то весь сжался, после чего продолжил свой допрос-выступление уже спокойнее.

— Это все понятно, — махнул рукой король, который выступал сейчас в качестве руководителя процесса, — давайте теперь послушаем версию графа де Гранжа. Как я понимаю вы, уважаемый арх Арван, пришли чтобы подтвердить или опровергнуть слова графа?

— Именно так, Ваше Величество! Самое страшное бесчестие для воина — солгать перед своим правителем, так что я либо подтвержу рассказ графа, либо опровергну, если он попытается ввести благородных судей в заблуждение!

Арван окинул взглядом зал и поймал множество одобрительных кивков, причем даже со стороны герцогов. Никто не хотел ссориться с югом или сомневаться в честности принца Ламхитана.

Далее Орвист начал свой рассказ, который Арван честно дополнял своими комментариями. По версии де Гранжа, то есть в реальности, все выглядело совершенно обыденно: барон Тинт заинтересовал ламхитанцев своими товарами во время посольства, в котором мы работали над союзом Кая и Сании, после чего сам де Гранж, выкупив у тогда еще барона договоры на поставки, стал работать с южным королевством. Во время своего второго посольства он оброс дополнительными заказами, после чего стал работать в рамках достигнутых с южанами договоренностей. Ни больше, ни меньше. Да, со временем он привлек к предприятию своего дядю по линии мачехи — барона Амера Тиббота и они начали эксклюзивные поставки металла на юг. Так сказать, сразу от производителя, минуя множественных перекупщиков.

Это подтвердил и стоящий рядом со мной Тиббот. Репутация у Амера, была однозначная — скорее честный купец, нежели барон, Тиббот был крайне щепетилен в вопросах законности и отчетности. История с подавлением восстания, которое вспыхнуло из-за вскрытых в баронстве недостач на оброке, еще не забылась. Точнее, ее хорошо помнили малые землевладельцы, которые по примеру Амера тоже попытались провести ревизии в своих хозяйствах.

— Мы выслушали обе стороны, как обвинения, так и обвиняемого! — огласил король. — Даю вам десять минут на размышления, после — голосуем поднятой рукой!

По залу пошла волна шепотков, которая быстро переросла в ровный гул. Дворяне честно обсуждали услышанное. Как бы канцелярская крыса, что села в кресло Армана, не пыталась очернить графа де Гранжа, в целом его история выглядела до банального просто и понятно. Получил договоры, воспользовался тем, что оставил после себя опальный барон Тинт, выдал замуж сестру, получил еще договоры… Орвист просто оказался в нужном месте в нужное время и так бы на его месте поступил любой из присутствующих в зале. Особенно, имея в родне главного производителя металла в королевстве.

Когда отведенный королем срок вышел, монарх встал и призвал присутствующих дворян вынести вердикт, руководствуясь исключительно своим разумением.

— Кто считает графа Орвиста де Гранжа виновным в торговом заговоре против короны и подрыве обороноспособности Клерии, а также прочих преступлениях, что были оглашены канцелярией, прошу поднять руку! — громогласно огласил Кай Фотен.

Вверх взметнулись многочисленные руки на противоположной стороне зала. Вилс и все вассалы и союзники герцогов голосовали за виновность де Гранжа. Король, дабы не смущать присутствующих, поднял руку последним, не отказываясь от своих слов о расколе во мнениях между ним и Санией. Приказчики споро подсчитали голоса. Кстати, несколько рук против де Гранжа было и с нашей стороны зала, но, думаю, это просто засланные казачки от герцогов.

Теперь слово взяла королева. Сания, все еще бледная, но уже чуть успокоившись, встала со своего места и вышла вперед. Кай уступил ей «трибуну».

— Уважаемые судьи! Если вы, как и я, считаете графа Орвиста де Гранжа преданным слугой престола и невиновным в том, что вменяет ему канцелярия, поднимите руку!

На этот раз Сания первой проголосовала за невиновность де Гранжа, убеждая своих последователей в том, что она с ними на одной стороне и показывая таким образом пример.

Почти вся сторона зала, что стояла по сторону Сании, проголосовала за невиновность Орвиста. Я даже увидел несколько робких попыток поднять руку со стороны герцогов, что, впрочем, было быстро пресечено соседями.

Приказчики посчитали голоса, после чего передали записи королю и королеве. Монаршая чета ознакомилась с документами, после чего Кай вышел вперед и огласил:

— Сорок семь голосов за то, что граф де Гранж виновен!

Вперед ступила Сания.

— Шестьдесят пять голосов за то, что граф де Гранж невиновен!

По залу прокатилась волна возгласов. Кто-то приветствовал королеву и королевское правосудие, со стороны герцогов слышались злобные выкрики, что голоса этой рвани ничего не значат.

— Таким образом, моей королевской волей объявляю Суд Знати состоявшимся! — огласил Кай Фотен Первый. — А также то, что граф Орвист де Гранж признается…

В этот момент король запнулся, а все внутри меня буквально взвыло от чувства неминуемой беды. Что изменилось, что пошло не так?

Кай же схватился за горло, потом — за грудь, и стал оседать там же, где и стоял, толком не договорив.

Не лучше дела были и у Сании. Молодая королева покачнулась и чуть было не упала с помоста — успела сделать два шага назад и опуститься в кресло.

Что тут происходит?!

Я поймал встревоженный взгляд Арвана, но ничего ответить не успел. По залу прокатился крик. Это был герцог Вилс.

— Король! Королева! Покушение на короля! К оружию! Это менталист!

Все, кто стоял по ту сторону зала синхронно отбросили плащи и двинули в нашу сторону, зажимая нас в полукольцо и отсекая как пути отхода, так и возможность прорваться к монархам, которых сейчас пытались привести в чувство гвардейцы.

Меня это взбесило. Ах ты, сука, герцог Вилс! Ах ты, сука! Пора с тобой кончать!

Я почти машинально попытался скользнуть в бездну, но через секунду понял, что все еще стою посреди зала, а на меня надвигается толпа вооруженных людей.

В зале стала подниматься паника. Большинство присутствующих не понимало, что происходит. Кто-то кричал, что надо выходить, другие — помочь королю. Третьи поддались на призыв Вилса и сейчас недобро поглядывали на наши спины. Конечно, с Арваном пришел пяток мечников, но что они могут противопоставить такой толпе? Их просто сомнут.

Я чувствовал, что жизнь в Кае и Сании угасает. Бездна недоступна? Жрецы Единого! Но как?!

— Антон!

Риса дернула меня за локоть, привлекая внимание. Девушка выглядела посредственно, ей тоже было нехорошо.

— Что?

— Антон! Это жрецы!

— Знаю! Ты можешь колдовать?

— Вроде могу, немного. Это пресс, но меня цепляет только краем.

— Они давят Кая и Санию! Они же маги!

— Кто давит? — в разговор мигом включился Арван. У нас оставалось еще секунд пятнадцать, после чего тут начнется рубка. Орвиста было не видно, он пропал из виду. Надеюсь, с графом все впорядке.

— Жрецы Единого! Это их пресс, которым они блокируют магов. Но если жрец сильный или их несколько, то может и убить! Так погиб наставник Рисы! — быстро пояснил я арху, доставая свой посох и готовясь к сражению со сторонниками герцогов.

Арван уже держал в руках свой традиционный короткий меч.

— Значит, надо их найти!

Все выходы из зала были заблокированы. К королю и королеве уже прорвалась часть вельмож, банально заблокировав ничего не понимающих гвардейцев. Кого-то послали за лекарем, хотя, по уму, Фотенов надо было бы просто вынести из зала.

— Риса! Ты чувствуешь, откуда давит? — спросил я волшебницу.

Сам я пресс ощущал не особо. Видимо, сказывалась божественная сила в моей душе, так что противостоял я магии Единого более эффективно, чем обычный маг. И в этом сейчас была проблема.

— Да будто со всех сторон! От дверей! — ответила бледная девушка, судорожно сжимая в руках артефактный меч.

Я покосился на древнее оружие. Если Рисанриэль сорвется, то живых в помещении просто не останется.

Значит, со всех сторон? Это значит, они там, дальше по залу…

Додумать я не успел — первый мелкий дворянчик, что предпочел герцогскую кормушку служению престолу, с уханьем попытался напрыгнуть на меня.

Времени кого-то щадить у меня сейчас не было. Так что я просто выставил вперед посох, уперев конец в грудь нападавшего, и потоком ментальной магии разорвал на части душу этого идиота.

Сейчас мне нужно как можно скорее найти жрецов Единого и убить их. Вот почему, почему каждый раз я сталкиваюсь с ними, когда рядом нет Лу?! Ведь ничего не предвещало беды такого рода…

Внезапно рефлексировать оказалось некогда, на меня посыпался град ударов со всех сторон. Пришлось отражать выпады и уколы, изворачиваться и пытаться прорваться дальше по залу. К рубке присоединились и гвардейцы, правда, я так и не понял, на чьей стороне они выступали.

Сейчас мне надо было отойти от собственных товарищей, чтобы ненароком не зацепить их силой Пала. План у меня был простой: оттянуть на себя часть бойцов, а потом воспользоваться ментальной и божественной магией. Сейчас прессом давили короля и королеву, так что у меня руки были развязаны.

За жизнь принца, Эдит и прочих я не особо волновался: если по залу не прокатилось уничтожающее все и всех огненное лезвие, то все у них идет более-менее хорошо. Уж кто-кто, а Рисанриэль точно не будет сдерживаться в момент смертельной опасности.

Меня обступил почти десяток человек, но длины посоха и моего умения хватало для того, чтобы держать их всех на некотором удалении. Еще, конечно, подливала масла в огонь и пылающая перчатка Пала, которая выглядела очень и очень недобро.

— Сдавайся, барон! И мы прикончим тебя быстро! — выкрикнул кто-то из герцогских вассалов, чем привел меня в состояние, близкое к ярости.

Сдаваться? Парень, это тебе пора бежать!

Я демонстративно крутанул посох над своей головой, вкладывая в него конструкт, после чего ударил концом в пол, высвобождая поток невидимой и смертельной, как радиация, ментальной магии.

Люди, которые еще секунду назад были готовы поднять меня на мечи, в миг стали оседать на землю. Их глаза тухли, а души — растворялись в бездне.

Было бы это элегантно? Отнюдь. Эффективно? О, да. Даже очень. Этим простым движением я сократил число противников где-то на четверть, в одиночку.

В этот момент меня наконец-то заметили. На грудь навалилось уже знакомое, но от этого не менее мерзкое ощущение пресса Единого.

Я остановился и огляделся, выискивая призрачные фигуры ищеек. Я все еще мог заглянуть краем глаза за полог реальности, увидеть души людей или посланников Единого, которые накачивали молящихся жрецов божественной силой.

Первую призрачную фигуру я засек в двадцати шагах от себя. Прямо сейчас мужчина в черном камзоле и сдвинутом на сторону берете, стоял на месте и смотрел прямо на меня, а за его спиной колыхалась призрачная фигура безликого посланника враждебного бога.

Посторонних людей в зале становилось все меньше и меньше, так что я, хищно оскалившись, прыжками двинулся в сторону первой цели.

Жрец даже не понял, что произошло. Чтобы не потерять ментальный конструкт в посохе, я держал его сейчас левой рукой, а правой, подаренной мне Палом, пробил грудь фанатика, сминая кости грудины и ломая позвоночник.

Со стороны это должно было выглядеть чудовищно, но мне было плевать. Я должен был быстро убить проводника сил ищейки. Меня даже не так сильно беспокоили эти твари: без жрецов они были относительно безопасны для всех, кроме меня и Лу, а мы уж как-нибудь с ними справимся. Но потом.

Следующий жрец стоял у самых дверей и еще одного я заметил прямо рядом с Арваном.

Я потянулся к сознанию Кая и Сании и понял, что оба на самом краю. Если я не вырублю жрецов прямо сейчас, причем обоих, король умрет под давлением пресса, а следом за ним в чертоги Фора отправится и молодая королева.

В этот момент из толпы вынырнула и устремилась ко мне такая знакомая широкоплечая фигура. Орвист где-то раздобыл меч — думаю, просто дал кому-нибудь из гвардейцев в морду, а может нарвался на старого сослуживца и получил от него оружие добровольно — и сейчас граф спешил ко мне. Он как знал, что мне нужна была помощь.

— Орвист!

— Антон!

— Вон! Черный берет! Камзол! Смотрит на трон! Видишь?

Я пальцем указал на фигуру, которая не двигаясь и игнорируя бой вокруг, неподвижно стояла у противоположной стены. Граф проследил за моей рукой, сфокусировался на цели — я это прочитал по его мыслям — после чего я подал другу вполне однозначный сигнал. Провел ребром ладони по горлу. Жреца надо было кончать.

Граф только кивнул, перехватил меч и, будто огромный кот, стал лавировать между немногочисленными вельможами, что еще не успели покинуть помещение, стремясь к своей добыче. Мне показалось, что он подал какой-то знак Рисанриэль, и девушка отделилась от отряда Арвана, который сейчас стоял, выставив вперед мечи в глухой обороне. Никто ламхитанского принца убивать не собирался, но вот заблокировать и не пустить к королеве — легко.

Эти двое разберутся. Я же устремился к третьей фигуре в длинной плаще.

Что-то с ней было не так.

Только подойдя в упор я понял, что уже раньше встречал этого человека. Тот самый лысый жрец, в грудь которого по самую гарду я вогнал клинок бога Войны, прямо через деревяшки забора моего домика в Осфилде.

Однако мужчина, чей труп унесли вместе с телами других солдат Кватта, выглядел живее всех живых. Только еще более худым, от чего кожа на черепе натянулась сильнее, а черты лица — заострились.

Жрец тоже заметил меня. Его глаза алчно блеснули, после чего служитель культа Единого перенаправил всю мощь своей магии на меня.

Резко стало трудно дышать, а окружающий воздух будто бы превратился в кисель. Мои движения неприлично замедлились, и я вообще ощущал себя абсолютно беспомощным. В таком состоянии со мной справится любой новичок.

Посох в последний раз мигнул фиолетовым, и погас. Ментальный конструкт не выдержал давления магии жреца и распался на части.

— О! Личный менталист короля-выродка! Рад опять видеть! — голос жреца оказался глубоким и почти красивым, что только контрастировало с его внешностью.

Не говоря больше ни слова, служитель Единого откинул плащ и извлек из ножен меч. Сейчас он будет меня убивать.

Под прессом, которым давила меня ищейка — а видел я ее за спиной жреца отчетливо — у меня было очень мало шансов. На движение жреца в мою сторону я только зарычал, поудобнее перехватывая посох.

Первый же удар жреца я увел в сторону, но контратаковать не хватило скорости. Лысик, как прозвал я его про себя, извернулся, будто был двадцатилетним юнцом, и порезал мне внешнюю сторону бедра.

— Тварь! Мразь! Я отрежу твою голову и брошу в костер!

Жрец сейчас начал бесноваться, загоняя себя в какое-то подобие транса. Я же отчетливо видел, как его переполняет сила, которую прокачивала через него ищейка.

В следующий миг меч, что держал жрец, вспыхнул белым, холодным огнем, после чего мой противник нанес еще один удар.

Я сделал единственное, что было мне доступно — перехватил посох левой рукой и поймал лезвие меча правой, перчаткой Пала.

Руку до самого плеча обожгло вспышкой боли, будто бы в нее вставили раскаленный стержень. Руна бога Войны вспыхнула так, что едва не ослепила меня: сейчас в моей руке и мече жреца столкнулись две противостоящие друг другу божественные силы.

Я видел фанатичный огонь в глазах лысого жреца. Он был уверен в своей мощи и превосходстве, уверен, что творит правильное, праведное дело. Так что вместо того, чтобы высвободить клинок и атаковать вновь, он навалился на рукоять всем весом, пытаясь продавить меня и уткнуть конец меча прямо в глаз или погрузить лезвие в ключицу.

Из моей груди вырвался рык. Нет! Не так быстро! Знаю я, таких как ты, истово верующих в свою правоту и непогрешимость. В моей левой руке все еще был зажат посох, который я, перехватив как копье, отправил прямиком в голову жреца.

Он увернулся в последний момент, пропустив металлический артефакт над правым плечом, после чего заулыбался еще сильнее. Теперь я был безоружен.

— Э-э-эх! — только услышал я со стороны.

В этот момент в тело жреца, рассекая его от шеи до самого пупка, буквально разваливая надвое, будто гнилую картофелину, врубился большой полуторный меч, в котором я безошибочно узнал артефакт, что хранила Рисанриэль. Вот только орудовал клинком сейчас граф де Гранж. Видимо, они приняли решение, что меч в руках не-мага в бою против жрецов будет эффективнее, и поменялись оружием.

Жрец моментально стал оседать на каменный пол, а я почувствовал, что снова могу дышать и свободно двигаться. Пресс исчез.

Орвист же, глядя на дело рук своих, уперся в одну из половин ногой и с отвратительным хлюпаньем извлек застрявший в трупе врага меч.

— Страшный клинок… — тихо, сам себе под нос сказал де Гранж.

— А я говорил, — сказал я Орвисту, не в силах отвести взгляд от того, что сделал со жрецом мой друг.

Впрочем, крик Арвана быстро привел нас в чувство.

После того, как мы высекли жрецов — с третьим тоже справился Орвист при поддержке Рисы, которая отвлекала на себя внимание и приняла удар магией Единого, — подавить сопротивление партии герцогов было делом техники. Мне было достаточно взять в руки посох, накачать его силой бога Войны и ударить концом артефакта в пол, чтобы пустить по залу волну, от которой взрослые мужики теряли равновесие и падали на пол.

— Сложить оружие! Немедленно! — прорычал Арван, который мигом оказался рядом.

Я только угрожающе повел посохом, в этот раз вложив в него ментальный конструкт и накачивая смертельной магией.

— После следующего удара повторите их участь! — я кивнул на десяток трупов, что живописно разложилось кольцом посреди зала, — живо, мечи на пол!

Зазвенела сталь. Желающих умирать от страшной магии проклятого менталиста Тинта не нашлось.

Я пошарил взглядом по этой толпе из полутора десятков человек. Вилса в ней не было. Сволочь! Ушел!

Но искать герцога времени не было, мы с Арваном бросились к помосту, который сейчас держали в кольце обескураженные гвардейцы. Все произошло настолько быстро, что единственное, что они успели сделать — оттеснить посторонних от короля и королевы и взять монаршую чету в кольцо, защищая от каких-либо физических поползновений. Видимо, скоро должно прибыть подкрепление и тогда монарха и его жену вынесут отсюда в безопасное место.

Один из бойцов было пытался преградить нам путь, но Арван прорычал что-то про то, что он пройдет к своей сестре в любом случае, так что нас пропустили.

Сания была сейчас в полуобморочном состоянии, но все же, в сознании. Взгляд молодой королевы блуждал из стороны в сторону, абсолютно расфокусированный и непонимающий.

— Жива! — выдохнул Арван, но я отвлек его от созерцания сестры и указал на короля.

Лицо Кая было синюшного оттенка, монарх дышал, но с трудом. Основной удар принял на себя именно Кай Фотен. Не знаю, был ли он главной целью или просто так получилось, но досталось королю знатно.

Я чуть прикрыл глаза и сосредоточился, чтобы посмотреть на душу монарха.

Все было плохо. Всегда ровный, с синим свечением в центре, шар души Кая Фотена сейчас больше походил на смятый лист бумаги. Кое-как смятый, хочу заметить. Магический свет почти полностью угас, да и сама душа короля от этого пострадала.

— Что с ним? — спросил Арван.

Я только молчал. Вполне возможно, отречение больше и не потребуется. Так на моей памяти выглядели души после ментальных ударов, которые вот-вот должны были раствориться в бездне.

Закрыть глаза, нырнуть в чертоги, а из них — сразу в бездну. Вот она, душа монарха, с которым меня связывало так многое. Я аккуратно потянулся к ней своей магией, стараясь собрать ошметки обратно воедино. Что-то встало на место, но изорванный магический источник, который размещался у магов в самом центре и придавал душе стихийный цвет, сейчас вообще потерял всякую эластичность и больше был похож на разбитую стеклянную емкость с острыми краями. Но вроде, у меня получилось остановить процесс распада. Он не умрет.

Я вынырнул в реальность и ответил Арвану:

— Все плохо. Душа в клочья, жрецы пытались его убить… И почти убили. И его, и Санию.

Арх только мрачно посмотрел на венценосного зятя, который сейчас был одной ногой в чертогах Фора.

— Не такого первого дня в качестве правительницы Клерии я желал своей сестре, — хмуро ответил арх, — не такого.

Я только кивнул. То, что произошло сейчас в зале меняло все, на корню. Вместо мягкого переворота с интеллигентным отречением — как место в автобусе уступить — мы получили покушение на монарха и трагичное вступление в правление его жены. То, что Сания теперь — полноправная правительница не было никаких сомнений. Кай подписал отречения заранее и хранил в своем столе, а даже если бы он этого не сделал, то сейчас король был банально недееспособен. Я бы сказал, что сейчас Кай был в коме.

— Пойдем.

Я положил руку на плечо Арвана, давая несколько команд гвардейцам. Короля надо было перенести в покои и вызвать целителей. Хотя бы для порядка.

Это было только начало большого пути, ведь армии герцогов двигались к столице, а в нашем распоряжении сейчас были только столичный гарнизон, беглый менталист, а еще похищенный и кем-то оскверненный меч Пала.

Впереди нас ждала гражданская война.

Эпилог. Магия крови

Я уже который час корпел над фолиантом, пытаясь раскрыть тайны проклятой книги. Мне было нужно это знание!

Лу сказала, что сознание Кая ушло слишком глубоко, и она не может его вернуть. Если бы богиня была тогда в зале, все прошло бы не так трагично… Скажем прямо, она бы порвала жрецов, как Тузик — грелку, но вместо этого богиня выведывала, чем занимаются армии наших противников. И пропустила первое и, наверное, самое важное сражение в этой войне.

Через два дня армии герцогов Мофороса, Варнара и Вилса будут у стен города и нам придется принять сражение. Они уже успели заявить, что Сания — убийца короля и узурпатор, чем посеяли раскол в обществе. Пути назад не было.

Вид все еще пустых страниц окончательно вывел меня из себя. Да сколько можно! Почему, почему вместо тупых историй о том, как Пал продолбал свой меч, Энжи не рассказала, как прочесть эту книгу?! Я был уверен, что на ее страницах я найду способ, как вернуть душу Кая Фотена в норму, а его сознание — из глубин бездны. Сейчас нам нужен дееспособный король, который объявит герцогов мятежниками, а свою жену — законной королевой!

Но книга все еще была пуста.

Я вскочил со своего места, подошел к стене и несколько раз, со всей силы, ударил по каменной кладке.

В тех местах, куда попали удары правой руки, остались трещины, левой — пятна крови. Кожа на костяшках лопнула, заливая ладонь красным.

Я только поморщился. И ударил еще раз, и еще. В приступе гнева я отбросил стул, скинул письменные принадлежности со стола, перевернув чернильницу, после чего схватил проклятую книгу и отправил ее в стену, которую еще мгновение назад метелил кулаками.

Фолиант долетел до стены плашмя — раскрытыми страницами, ударился ровно в то место, которое я колотил, и упал на пол.

Хорошо, что Лу этого не видела, но разбитую руку и чернила придется как-то объяснить. Хотя как я могу скрыть это от своей богини? Она в любом случае узнает.

Криво усмехаясь, я поднял с пола фолиант и уже думал его закрыть, как заметил, что внутри том светится фиолетовым. Что?!

Я открыл книгу на нужном месте и увидел, как несколько пятен крови, что попали на бумагу, сейчас впитывались в фолиант, а на страницах стали проявляться какие-то схемы.

«Это фолиант о запретной магии. Магии разума и крови», — вспомнил я слова, которые когда-то сказала мне Рисанриэль.

Магия крови. Я улыбнулся. Так улыбается тот, кто долго ждал новостей и наконец-то узнал, что все будет хорошо.

Вместо того чтобы захлопнуть книгу, я открыл ее на первой странице и провел по ней своей разбитой и окровавленной ладонью. Фолиант исправно впитал кровь менталиста, а взамен выдал мне текст.

Наконец-то я получил доступ к знаниям древних магов разума, которые были мне сейчас так необходимы.

Nota bene

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/128351

Content

Александр Якубович
Война жреца

Авторское предисловие

Глоссарий (авторский, без редактуры)

Пролог. Бегство

Глава 1. В тенях

Глава 2. Визитеры

Глава 3. Вопросы

Глава 4. Отголоски прошлого

***В те же дни***

Глава 5. Хищник

Глава 6. Ожидание

Глава 7. Сирокко

Глава 8. Жребий

Глава 9. Рокировка

Глава 10. Дебют

Глава 11. Эффект бабочки

Глава 12. Миттельшпиль

Эпилог. Магия крови

Nota bene