Макс Максимов

Обмануть вселенную

© Максимов М., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Человек из будущего стоял в гостиной загородного дома возле трупа десятилетнего мальчика и рассматривал окровавленный нож в своих руках. Сквозь щель между занавесками в комнату просачивался тусклый свет, кромешную тьму превращая в полумрак. В таком сумраке кровь, растекшаяся по полу из горла ребенка, казалась черной. Мужчина сел на корточки и проверил пульс мальчика, приложив пальцы к его пока еще теплой шее. Мертв. Человек из будущего взял свой портативный кислородный баллон, до этого лежавший на полу, и приложил маску баллона к лицу. Сделал несколько глубоких вдохов, а потом положил сосуд обратно.

Тишину нарушил грохот от удара – полиция выломала замок, входная дверь распахнулась и стукнулась о стену. Человек из будущего подскочил и обернулся к полицейским, выронив нож.

Глава 1

Месяц спустя

На смену очередной мучительной ночи пришел рассвет. Николай проснулся на заднем сиденье своей машины. Он лежал, ощущая прохладу осени, проникающую под одежду. Когда мужчина попытался, облокотившись на сиденье, подняться, в груди кольнуло так, что пришлось снова лечь и еще с минуту не шевелиться, делая неглубокие вдохи. Спазм, вызванный межреберной невралгией, отступил, и Николай медленно сел, уставившись воспаленными глазами в зеркало заднего вида, в котором отражался он – человек, измотанный и замученный, выглядевший в свои сорок лет на все пятьдесят, а то и старше. Возможно, дело было в щетине, возможно в мешках под глазами, а возможно, в кошмарах, паранойе, бессоннице и панических атаках, которые много лет мучили его, Николая – врача-психиатра, заведующего психиатрическим отделением. За покрытым капельками дождя тонированным окном припаркованного автомобиля, служившего Николаю местом для ночлега, шаркал метлой дворник, сметая опавшие золотые листья. Николай тер пульсирующие виски, опустив голову, и глядел на свои кожаные ботинки, стоявшие возле ног на пыльном резиновом коврике. Немного придя в себя, он обулся и вышел на улицу. Застегнул «молнию» на куртке до конца, но было поздно: озноб уже пробежал по телу, заставив Николая возненавидеть это утро, а заодно и всю вселенную. Мужчина зашагал к подъезду, глядя на мокрый асфальт под ногами.

Николай открыл дверь в свою квартиру, наполненную густым сумраком раннего утра. На мгновение он застыл в прихожей, размышляя, можно ли уже зайти домой или еще слишком рано? Организм не стал противиться, и Николай сделал робкий шаг, потом еще один и снова застыл. Открытая входная дверь придавала ему уверенности, и он, собрав волю в кулак, прошел на кухню и включил свет.

«Если что, выбегу», – подумал он, сев за стол.

«Нет, все же еще слишком рано, надо подождать, пока совсем рассветет», – мелькнула мысль, и Николай уже хотел вернуться обратно в машину, но его отвлекла вибрация телефона в кармане куртки, отчего мужчина вздрогнул. Достав телефон, он увидел новое сообщение: «Николаич, доброго. Прости, что в выходной. Ох, у нас сегодня дела! Вчера вечером прибыл новенький. Очень необычный. Ты сегодня нужен. Перезвони, как проснешься».

Николай недовольно вздохнул и набрал номер главврача больницы, в которой работал.

– Да, Андрей Семеныч, – сказал он хриплым голосом.

– Привет, не рассчитывал, что ты сразу перезвонишь. Я думал, ты дрыхнешь, – раздалось в ответ.

– Бессонница, старею, – вяло произнес Николай.

– Хах, – усмехнулся главврач, – в общем, подробности сообщу на месте. Если коротко, то вчера вечером, как ты уехал, прибыл новый пациент.

– И что? До понедельника не ждет?

– Ты должен это видеть, это очень необычный человек.

– А у нас бывают обычные?

– Коль, на пару часов приезжай, пожалуйста.

– Ох, Семеныч, башка и так квадратная, я скоро сам в пациента превращусь, в необычного.

– Николаич, приезжай. Я не шучу, дело совсем не простое.

– Приеду, приеду. Сейчас только чайку…

– Давай, ты удивишься, когда увидишь его. Это не вписывается в рамки здравого смысла.

– Ох, да кого я только не видел за эти годы.

– Таких не видел.

– Ладно, ладно, Семеныч, давай… фух… только вот проснулся, сейчас… мальца с мыслями соберусь, чаю бодрящего наверну и жди.

– Все, добро.

– Ага, ага… добро… – недовольно пробурчал Коля.

Звонок начальника отвлек Николая от ужасных созданий, прячущихся в стенах его дома, под кроватью, в шкафу, да и просто постоянно стоящих за его спиной. От тварей, из-за которых он боялся смотреться в зеркало, закрываться шторкой в ванне, когда мылся, даже если на дворе был день и дома была Маша. От тварей, желающих схватить его за ногу, когда та свисала с кровати или просто вылезала из-под одеяла (не свисала и не вылезала она по вышеуказанной причине).

Коля быстро позавтракал и выехал.

* * *

Николай работал в закрытой психиатрической больнице, куда отправляли людей на принудительное лечение. Обитателями этой больницы были исключительно мужчины, как персонал, так и пациенты.

Коля миновал двухметровый железобетонный забор с колючей проволокой, махнув рукой охранникам на КПП, и направился к главному входу второго корпуса. В первом корпусе – строгого режима – содержались самые опасные члены общества, в основном убийцы. Находились там люди в палатах, постоянно запертых, под серьезной охраной. Больные сидели по двое, но особо буйных держали в одиночках. У некоторых пациентов в палате не было ничего, кроме матраца. У санитаров там всегда с собой в кармане была кнопка вызова вооруженной охраны, пост которой располагался на первом этаже. Второй корпус, где Николай работал заведующим отделением интенсивной терапии, менее строгий, да и публика там спокойнее, но кнопка вызова охранников у санитаров и врачей тоже была. По сути, из всех двадцати пациентов второго корпуса убийство совершили только двое, остальные или просто буйные хулиганы, или насильники.

Николай зашел в здание, поздоровался с очередными охранниками, прошел по холлу приемного отделения и поднялся по бетонной лестнице на второй этаж. В коридоре Коля встретил двоих санитаров – Сашку и Женьку.

– Адам, тебе придется зайти в палату, – вежливо, но настойчиво произнес Сашка, глядя на пациента, который, очевидно, вздумал своевольничать.

– Конечно, Александр, конечно, – надменно произнес пациент, – ты же просишь. Я сделаю, как ты просишь. Сделаю, потому что могу себе позволить так сделать. Если бы не захотел, мог бы стоять тут, сколько мне надо.

– Адам, ты опять у нас выкрутасничать вздумал? – спросил Николай, остановившись возле коллег.

На самом деле Адама звали Юрий Сергеевич и было ему тридцать восемь лет. Младший научный сотрудник какого-то НИИ. Попал он сюда за убийство жены, которая, как он убежден, искушала его. Из-за нее же он и его дети были выгнаны из Эдема и помещены в полуразвалившуюся четырехэтажку на окраине города. За что женщина и поплатилась ударом шестнадцатикилограммовой гири по затылку.

– Да, что-то пошаливает, – сказал Женька, сурово глядя на Адама.

– В строгий корпус хочешь? – спросил Коля у пациента.

– Нет, Николай, что вы, – ответил Адам.

– Для тебя я Николай Николаевич, – строго произнес заведующий отделением, – если хоть одна жалоба на тебя мне поступит, отправишься в строгий. Тебе понятно, что я говорю?

– Да, Николай… Николаевич, – недовольно произнес Адам.

– Иди.

Адам зашел в палату, из которой за этой сценой с любопытством наблюдали еще пятеро пациентов и медбрат.

Николай зашагал по старому обшарканному паркету, вдоль зеленых стен, к концу коридора, где находился кабинет Андрея Семеновича.

В кабинете главврача первым, что всем бросалось в глаза, был огромный Т-образный стол для совещаний, занимавший половину помещения. На фоне желтого потрескавшегося потолка, местами отслоившейся белой краски на стенах кабинета и старых дешевых стульев монументальный дубовый стол смотрелся инородно. Андрей Семенович, сидящий во главе своего стола, оторвал взгляд от ноутбука, когда услышал негромкое «Здрасьте».

– Забор покрасьте, – улыбнувшись, сказал главврач и добавил: – Садись, – указав рукой напротив себя.

Когда Николай присел, начальник все с той же с улыбкой спросил:

– Коньячка?

– Уф… не, Семеныч, – с отвращением ответил Коля, – ты давай завязывай с такими предложениями. Еще и с утра…

– Да ладно, чего ты? – настаивал руководитель.

Коля, глядя в морщинистое пухлое лицо своего, видать, уже подпившего шефа, молча помотал головой.

– У меня у внучки день рождения сегодня, вот я с утра и начал, чтоб время не терять.

– Поздравляю. Сколько ей?

– Четыре.

– Здорово, но пить я все равно не буду.

– Ну как хочешь, а я вот… – Главврач вытащил из выдвижного ящика стола бутылку и сделал глоток из горла.

– Ай, хорошо, – сказал он, расплываясь в улыбке, и закусил долькой мандарина, очевидно, лежащего в том же ящике.

– Ты меня обманом вызвал в выходной, чтобы выпить с тобой? – спросил недовольно Коля.

– Что ты, родной, это было бы подло. Нет, конечно. – Андрей Семенович убрал бутылку и задвинул ящик. – Приехало, значит, к нам вчера вечером такое чудо, что даже я диву дался.

– Ну рассказывай.

– Значит, так, – начал главврач, – к нам он прибыл по невменяемости и…

– Убил кого? – спросил Коля.

– Ты не перебивай старших… – Главврач закашлял в кулак, а потом продолжил: – Прибыл, значит, по невменяемости. Да, убил. Убил ребенка. Перерезал горло. Острый случай. Шизофрения, сопровождаемая массивным систематизированным бредом, – утверждает, что прилетел из будущего.

– Это, по-твоему, удивительно? – Николай усмехнулся.

– Это нет. Удивительно, что в полиции не нашли по нему вообще ничего.

– Нет документов?

– Нет вообще свидетельств его существования до того, как он был пойман на месте преступления. Ни паспорта, ни свидетельства о рождении, никаких следов в соцсетях, ничего и нигде. Отпечатков пальцев в базах тоже нет.

– И что? – со скепсисом произнес Николай. – Это говорит о том, что он жил вне нашего социума, вне системы. Как странствующий цыганский табор, об участниках которого ты также не найдешь информацию.

– Он знает много языков.

– Моя бабушка тоже знала много языков.

– Сколько?

– Сколько? Не знаю, много. Штук семь точно, может, шесть…

– Колян, когда встретишься с ним, не забудь про языки спросить. Просто спроси у него любое слово на любом языке или фразу.

– Ладно, спрошу. А как вы поняли, что он знает языки?

– По радио играла песня на итальянском, он начал ее переводить нам. Ну я и спросил, какие он еще знает языки, он сказал, что любые. Потом началась игра в переводилки – сотрудники и пациенты говорили ему предложения, а он переводил их на разные языки.

– А вы уверены, что он не от балды произносил слова на манер какого-нибудь языка, как бы имитируя его, а вы и поверили?

– Нет, я проверил через онлайн-переводчик некоторые фразы.

– И все же языки можно выучить.

– И еще! Он ходит со своим кислородным баллоном. В зале суда у него его отняли, и он спустя сколько-то часов, я не уточнил сколько, потерял сознание. Врачи подтвердили, что это была не симуляция. Его привели в чувство и вернули баллон, он подышал из него и полностью оклемался.

– Он сказал, зачем убил того мальчика? – спросил Коля.

– Нет.

– По сути, знание огромного количества языков – единственная необъяснимая странность?

– Да.

– Семеныч, из-за этого ты так переполошился и вызвал меня в субботу утром?

– Просто пообщайся с ним, и ты сам поймешь.

– Хорошо. Он не буйный?

– Нет, наоборот – вежливый, учтивый.

– В какой он палате?

– В седьмой.

– Ну что ж, пойду тогда пообщаюсь. – Николай уже собрался встать из-за стола, но Андрей Семенович поднес к уху телефон и произнес:

– Погоди… Санька, – спустя несколько секунд сказал в трубку главврач, – Санечка, дорогой мой, приведите с Женькой мне в кабинет нашего нового гостя из будущего… Ага, добро, – добавил руководитель и выключил телефон.

Николай с недоверием смотрел на своего начальника, который, казалось, сиял от радости, предвкушая, как должен удивиться его младший товарищ. Солнце к этому времени поднялось, и лучи сквозь оконное стекло падали на сторону главврача, будто разделив комнату на светлую, пьяную, сияющую половину, во главе которой находился пожилой жизнерадостный круглолицый Андрей Семенович, и на мрачную – с сидящим в тени Николаем, угрюмым, серым, оскверняющим своим недовольным видом прекрасное осеннее утро.

– Имя у него хоть есть? – спросил Коля и, почувствовав, как тяжелеет его тело, ссутулился, облокотился на стол и подпер кулаком щеку.

– Анс, – ответил главврач.

– Анс? – удивился Николай.

– Да, он сказал, что его зовут Анс.

– А фамилия, отчество?

– Он сказал, что у них нет фамилий и отчеств.

Через несколько минут, в течение которых Андрей Семенович успел еще разок приложиться к коньяку, в дверь постучали.

– Да, да, – произнес главврач.

Николай успел представить себе Анса крепким, сурового вида человеком, способным на убийство ребенка, пусть и в невменяемом состоянии. Но спокойным и учтивым со слов главврача. Представление Коли рассеялось, когда щуплый, невысокого роста пациент зашел в кабинет. Сутулый, лысый, с большими детскими карими глазами и смуглой кожей, Анс неловко улыбнулся. В руке он держал небольшой кислородный баллон. Одет новый обитатель психиатрической больницы провинциального городка был в черные брюки и серую водолазку. На вид ему было лет сорок. Слева и справа от Анса стояли санитары – Сашка и Женька, оба на голову выше пациента и шире его раза в два.

– Присаживайтесь, – сказал Андрей Семенович.

Анс прошел по кабинету и сел за Т-образный стол напротив Николая. Сашка и Женька остались стоять, прислонившись к стене возле двери.

– Это Николай Николаевич, – главврач указал рукой на Колю, – заведующий отделением и ваш лечащий врач.

– Очень приятно, меня зовут Анс. – Мужчина кивнул, а потом сделал вдох из баллона.

– А это вам для чего? – спросил Коля, рассматривая баллон.

– Для насыщения крови кислородом, во избежание слабости и потери сознания, а впоследствии и смерти. – Анс произносил каждое слово четко, делая необходимые паузы в тех местах, где должны быть запятые. Голос его показался Николаю чуть ли не дикторским.

– Вам мало кислорода в помещении? – спросил Коля.

– Мало.

– У вас гипоксия?

– Нет.

– Почему же вам тогда не хватает кислорода?

– Потому что в моем времени атмосфера Земли имеет другие соотношения кислорода и азота. В вашей атмосфере примерно двадцать процентов «о два», в моем же времени его чуть более тридцати процентов.

– И из какого же года вы к нам прилетели? – спросил Николай.

– По нашему календарю из тринадцать тысяч тридцать пятого. Но наше летоисчисление никак не связано с вашим. Объективная разница между сегодняшним годом и годом, из которого я отбыл, составляет более пятидесяти тысяч лет.

– Зачем вы прибыли в наше время?

Анс попытался сказать что-то, но из его уст вылилось лишь нечленораздельное мычание. Казалось, его начало подташнивать.

– С вами все в порядке?

– Да.

– Тошнит?

– Нет.

– Так зачем вы прибыли сюда из будущего?

– Я не смогу сказать, даже если захочу.

– Почему?

– Очевидно, потому, что эта информация, попав к вам сейчас, в дальнейшем создаст какой-то парадокс.

Николай переглянулся с Андреем Семеновичем.

– Анс, как вы думаете, у вас есть какое-либо заболевание? Как вы вообще себя чувствуете?

– Не считая того, что меня держат тут насильно, и не считая того, что ваша атмосфера мне не совсем подходит, я чувствую себя хорошо. И еще очень неудобно просыпаться ночью, чтоб подышать из баллона.

– А вы понимаете, где вы находитесь?

– Да, в психиатрическом стационаре закрытого типа.

– Вы можете рассказать о себе? Кто вы по профессии?

– Путешественник во времени.

– Это такая профессия?

– Да.

– И в каком же вузе готовят таких специалистов?

– Вузе?

– Да, вуз – высшее учебное заведение, институт, университет. Вы заканчивали что-то по вашему профилю?

Анс снова попытался что-то сказать, но челюсть его неестественным образом съехала чуть набок, и он запнулся.

– Не получается. Значит, нельзя, – произнес человек из будущего.

– Нельзя сказать? – спросил Николай.

– Да. Обо всем, что связано с путешествиями во времени, говорить нельзя.

– Вам кто-то не дает ответить на мой вопрос?

– Да.

– Кто?

– Вселенная.

Николай вздохнул:

– Анс, а как бы вы описали свою работу? В чем смысл путешествий во времени?

– Создание будущего.

– В каком смысле?

– Совершая поступки в прошлом, мы меняем будущее.

– И вы путешествуете по временам, меняя прошлое?

– Да.

– Зачем вы к нам прибыли – вы не хотите говорить?

– Дело не во мне, дело во вселенной.

– Она не дает вам сказать?

– Да.

– А можете поподробней рассказать, как и почему она не дает вам говорить?

– Попав в прошлое, я не могу делать многие вещи. Абсолютно разные и не связанные между собой. Сама вселенная не позволяет. Это ее фундаментальный закон. Например, попав в недалекое для себя прошлое, я не смогу подойти к своему отцу и убить его, ведь тогда я не появлюсь на свет. Убийство отца вызовет парадокс. Вселенная не позволит мне совершить это. По такому же принципу я не могу рассказать вам, зачем я тут, очевидно, в будущем это вызовет какой-то парадокс. Я не могу знать, какой именно, ведь у каждого действия, совершенного в прошлом, огромное количество исходов в будущем. Парадоксы вселенная исключает, влияя на нас, путешественников во времени.

– Когда вы так заикаться начинаете, это вселенная вам не позволяет что-то рассказать нам?

– Да.

– А если вы совершите какое-нибудь движение, которое вызовет парадокс? Ну например, облокотитесь на подоконник, случайно столкнете в окно цветочный горшок, который упадет на голову вашему отцу и вы не родитесь. Как вам вселенная помешает столкнуть горшок?

– Я просто упираюсь в невидимый барьер, в невидимую стену, и она не пускает меня к горшку, который может упасть на голову моему отцу или какому-либо другому предку.

– А если в это время вас сзади кто-то толкнет на эту стену, вы так же будете упираться в нее?

– Я не знаю, таких случаев не было.

– Если вы родились спустя пятьдесят тысяч лет относительно нашего времени, то сейчас, очевидно, по земле ходит куча ваших предков?

– Именно так.

– И если кто-то из них умрет по вашей вине, вы измените будущее, создадите парадокс, подобно тому, как если бы вы сами, вернувшись в прошлое, убили своего отца или деда?

– Да. Или прадеда, или прапрадеда, или прапрапрадеда, или прапрапрапра…

– Я понял, хватит, – перебил пациента Николай, – значит, вселенная рассчитывает ваши действия в нашем времени, не давая совершить что-либо, что может в итоге привести к смерти одного из ваших предков и тем самым создать парадокс?

– Вы все верно поняли.

– Анс, если вдруг вы наткнетесь на такую невидимую стену, о которой вы рассказали и которая не пускает вас, позовете меня? Я был бы рад увидеть, как это все происходит.

– Конечно.

– Анс, а вы понимаете, почему вы тут?

– Да. Ваше правосудие считает, что я убил ребенка. Меня признали сумасшедшим.

– А вы его не убивали?

– Я не могу ответить.

– Про языки! Про языки спроси, – задорно произнес подпивший Андрей Семенович и потер ладони, невзирая на то, что разговор давно перетек в серьезное русло.

– Анс, мне сказали, что вы разговариваете на всех языках? – спросил Николай.

– Не на всех, но на многих из вашего времени, – ответил пациент.

– Анс, – вмешался в диалог Андрей Семенович, – скажите нам, пожалуйста, как будет по… – главврач задумался, – по-тайски фраза: «Я съел свои башмаки».

– Кон кин ронтао хонг кон, – тут же произнес Анс.

– Вот! Вот смотри, Николаич. – Андрей Семенович протянул Коле смартфон с фразой «Я съел свои башмаки» в переводчике в графе «русский язык». Слева от фразы на русском Коля прочитал тайский вариант в виде транскрипции – как раз то, что произнес Анс.

– Ну ты видел? А? Во дает! – не скрывая детского восторга, сказал главврач и попытался достать бутылку коньяка из ящика стола, но вовремя остановился, осознав, что при санитарах пить не стоит.

– А давай-ка по-японски… сейчас, придумаю… – продолжал Андрей Семенович, – давай-ка такое: «Это лето оказалось паршивым». Анс, переведите, будьте любезны.

– Коно ка ха осоматсу датта, – сказал Анс.

Андрей Семенович забил эту фразу в переводчик и снова сунул телефон под нос Николая.

– Ну да, – спокойно произнес Коля, – знает, знает.

– Он даже на маори переводил нам! – сказал главврач.

– Анс, сколько языков вы знаете? – спросил Николай.

– Сейчас сорок четыре, – ответил необычный пациент.

– Сейчас? Вы надеетесь еще выучить?

– Я ничего не учил.

– А откуда знания?

– Перед путешествием сюда мне загрузили в память основные языки вашего времени.

– На маори у нас мало кто говорит. Это редкий язык. Зачем он вам?

– Возможно, маори случайно попал в пакет языков. Наши сотрудники тоже совершают ошибки. Все мы люди…

– Какие сотрудники?

– Сотрудники нашей организации.

– Организации по путешествиям во времени?

– Да.

– И много у вас сотрудников?

– Много. Несколько тысяч.

– И чем они заняты?

– Каждый своим делом. Кто-то вычисляет исходы изменений прошлого. Кто-то путешествует, меняя реальность. Кто-то обслуживает технику. Кто-то занимается организацией и бухгалтерией.

– Все прямо как в наших структурах современных, – подметил Семеныч.

– А вы знаете, как вычисляют исходы изменений прошлого? – спросил Коля.

– Нет. Знаю только, что в этом участвует сложнейший квантовый компьютер. Человек – лишь оператор.

– А много таких, как вы, путешественников в вашей организации?

– Человек двадцать.

– Так мало.

– Основные силы и люди идут на вычисления изменений.

– Анс, вы прибыли сюда, чтобы убить того ребенка и как-то изменить будущее?

– Я не смогу ответить, вселенная не даст.

– Вы не можете ответить на конкретно этот вопрос, но, может, я задам какие-нибудь другие, наводящие?

– Попробуйте.

– Смерть мальчика изменит будущее?

– Да, любая смерть или рождение изменяют будущее.

– Вы хотели изменить будущее, как-то используя этого мальчика?

– Да.

– И у вас не вышло?

– Да.

– Вы хотели спасти мальчика?

Анс на мгновение напряг лицевые мышцы.

– Не получается сказать, я бы хотел ответить, но она не дает, – произнес пациент.

– Какой парадокс может появиться, если мы узнаем правду?

– Я не знаю, надо вычислять. Мы не вычисляем каждые блокировки вселенной. Мы покорно принимаем их. Если вселенная не дает совершить какие-то действия, значит, так надо. Нет смысла пытаться понять.

Анс положил руки ладонями на стол, и Николай заметил, что у пациента отсутствуют ногти. И их не вырвали. На том месте, где должна быть ногтевая пластина, не было шрамов. Очевидно, как подумал Николай, Анс родился с таким дефектом.

– Что с вашими руками? – спросил Коля.

– А что с ними? – Анс с непониманием принялся рассматривать свою руку.

– У вас нет ногтей.

– А зачем они? – спросил человек из будущего.

– Зачем? – Николай на мгновение задумался. – Эволюционно так сложилось. Наши предки активно пользовались ногтями.

– По той же причине у нас их теперь и нет, – ответил Анс, продолжая рассматривать свою руку.

– Вы хотите сказать, что они исчезли у вас в результате эволюции?

– Ногти, аппендикс, зубы мудрости, волосы на голове и гениталиях – всего этого нет у современного мне человека, – произнес Анс, и Николай впервые увидел его белоснежную улыбку.

«Виниры. Фарфоровые или керамические. Настоящие зубы не могут быть такими белыми», – подумал Коля.

– Анс, а сколько вам лет? – спросил Николай.

– Сто семьдесят три, – ответил гость из будущего.

– Николай, – снова вмешался Андрей Семенович, – давай дальше наедине продолжим, вы с Ансом еще не один час проведете за беседами.

– Да, хорошо, – сказал Коля.

– Ребятушки, – обратился главврач к санитарам, – проводите, пожалуйста, Анса в его палату.

– Приятно было познакомиться, Николай Николаевич, – сказал Анс.

– И мне тоже. Можете называть меня просто Николай, без отчества.

Как только Анс вместе с санитарами покинули кабинет, Андрей Семенович тут же приложился к бутылке с коньяком, сделав два больших глотка.

– Вот такой вот пациентик. Хоть что-то интересное, а то все одно, все одно – скука, – сказал главрач.

– Семеныч, вам шестьдесят лет, а все как… – оборвал свою фразу Николай.

– Что «как»?

– Да как ребенок, ей-богу, – усмехаясь, сказал Коля, – вот не мог после работы пить начать?

– А я большой ребенок. Кто мне что скажет? А? Никто. Скучно мне, Коленька, жить. – Андрей Семенович осоловевшим взглядом смотрел куда-то сквозь собеседника.

– Как его поймали?

– Кого?

– Меня! Кого, кого, Анса, конечно.

– А… иди-ка сюды. – Семеныч уставился куда-то под стол. – Мандаринка, – сказал тихо главврач, отрывая дольку, – мандаринка, прыгай в рот… Так… поймали как? Полиция поймала на месте преступления.

– А кто их вызвал?

– Вызвал? Соседка. Вообще я не знаю подробностей, я разговаривал с Иванычем, так он мельком рассказал, на рыбалке когда сидели, что соседка услышала крики ребенка и в окно увидела, как Анс… то ли убивает, то ли уже убил, то ли держит ребенка, я не помню, да я и не вникал. Это их дела судебные, не мои.

– Бред слишком структурированный у него, – произнес Коля.

– У Иваныча?

– У Анса! Семеныч, ты давай завязывай, тебя заметят и накатают жалобу.

– А мне плевать, Коленька, я вообще уже на пенсию хочу. Устал я тут, утомился за годы. Уйду на пенсию и поеду путешествовать, искать приключения на свою задницу седую.

Андрей Семенович снова вытащил из ящика бутылку.

– Если бы не признали его невменяемым, то что грозило? – спросил Коля.

– Высшая.

– Высшая? Ого… даже не пожизненно…

– Высшая, высшая, – главврач отпил из горла, – на органы бы пошел. А что, думаешь, обманул он всех?

– Нет, не думаю, – ответил Коля.

В две тысячи тридцатом году все цивилизованные страны вернули смертную казнь для особо опасных преступников. Донорские органы казненных моментально разлетались по миру нуждающимся людям.

– Может, все же выпьешь?

– Нет.

– Знаешь, Коля, я должен признаться тебе кое в чем.

– В чем?

– Я виноват перед тобой.

– Виноват? В чем?

– Я понимаю, что я не самый лучший руководитель и не лучший товарищ. Я понимаю, что, что я…

– Семеныч, давай прямо, что такое?

– Я тебя вызвал на самом деле, чтоб выпить вместе. Прости. Но! Анса показать я тоже хотел! Но выпить все же в первую очередь.

– А я так и знал.

– Ну раз уж ты тут, то на… – Главврач протянул бутылку Николаю.

– Семеныч, я тебе еще нужен сегодня тут? Роль собутыльника не рассматривается, – серьезно сказал Коля.

– Лечение надо назначить, но, наверно, можно и в понедельник… а! И ознакомиться с историей болезни… хотя с чем знакомиться-то, его же не было… он же прилетел, – запинаясь, сказал главврач.

– Я пока не совсем понимаю картину, слишком он адекватно бредит. Список анализов напишу, за выходные сделают все, в понедельник будем разбираться. Мне надо сегодня в автосервис переобуться и к зубному по записи.

– Ну ладно… – Семеныча, похоже, к этому моменту совсем развезло, – давай, дружище, отваливай, отваливай, бросай старика одного в беде…

Николай ничего не сказал. Лишь махнул начальнику, выходя из кабинета.

* * *

Когда Николай переступал порог квартиры после того, как он расстался с Машей, сердце его начинало биться чуть сильнее. Попытки Николая сохранить отношения были вызваны не глубокими чувствами к девушке, а скорее страхом остаться одному. В прямом смысле остаться одному в квартире, особенно когда наступала ночь. Сегодня, двадцатого октября, когда в шесть вечера уже стемнело, Николай осторожно зашел домой, включил свет и вгляделся сначала во мрак кухни, пытаясь увидеть там неизвестно какую хтонь, а потом во тьму гостиной. Убедившись, что на него никто не смотрит в ответ, он повесил куртку на крючок, разулся и замер, снова вглядываясь в сумрак квартиры. Ему показалось, на кухне было какое-то движение. Прикрыв входную дверь (но ни в коем случае не запирая на ключ), он прокрался до настенного выключателя и включил свет на кухне. Никого.

В семь часов вечера после ужина мужчина сел на диван в гостиной и начал смотреть юмористическое шоу, чтоб как-то отвлечься от гнетущих мыслей. Во всей квартире горел свет, даже в туалете с ванной, и Николай, изредка усмехаясь шуткам с телеэкрана, на какое-то время смог расслабиться. Если быть точным, то расслабился он на час двадцать пять, потому что ровно в восемь двадцать пять на кухне скрипнула дверь. Мужчина недавно смазал все двери и окна в доме, чтоб случайный скрип не запустил паническую реакцию в его сознании, но какого-то хрена (а именно так он выразился) с кухни все же раздался этот противный звук. Николай бросил взгляд на окно в надежде, что это сквозняк, но оно было закрыто.

«Может, на кухне не закрыл», – подумал он, пытаясь убедить себя в том, что причина скрипа – это обычное явление, вызванное ветром, но мозг противился признавать рациональное. Сам Николай был убежденным атеистом, вот только сознание атеиста сформировалось в теле, неадекватно реагирующем на скрипы, шорохи и стуки.

«Конечно же, это барабашка! – сигнализировало Николаю тело. – Только барабашка, и ничто больше! Ну или еще какой дух. Или демон. Но только не сквозняк».

И никак не получалось у Николая логикой развеять это мракобесие, таившееся внутри него. Никак он не мог обмануть свой организм и заставить его спокойно реагировать на темноту, на одиночество ночью в помещении, на шорохи и стуки, которые являлись обычным делом в многоквартирном доме.

В детстве эта проблема не казалась ему такой серьезной, ведь всегда с ним был кто-то из родителей. Когда родители погибли, Николай уже жил с Машей и по этой причине опять же не оставался один на ночь. За всю свою сорокалетнюю жизнь он не припомнит дня, когда переночевал бы один в квартире, – всегда кто-то был рядом. Но Маша ушла. Ушла к другому, и самое интересное, что, когда Николай узнал об этом, первая его мысль была такая: а как же я теперь буду один ночевать? За первой мыслью шла вторая: кто этот другой? Маше, конечно же, первую мысль он не озвучил, а начал со второй. Девушка сказала, что не важно, кто он, что она все решила и, в общем, до свидания, Коля. Сейчас Николаю было стыдно за то, что он пытался вернуть ее первое время, несмотря на то что она изменила. Но он понимал, что Маша нужна, чтобы он мог спокойно жить дальше, не ночуя в машине и не пугаясь каждого скрипа по вечерам. Плевать на ее любовника, пусть хоть тысячи заведет, лишь бы кто-то жил с ним и не оставлял в одиночестве. Вернуть Машу не вышло. Поднявшись с дивана, Николай стал красться на кухню, понимая, что никого там не увидит, как это всегда и было, но организм его противился здравому смыслу. Сознание Николая рисовало жуткое лицо, которое выглянет откуда-нибудь с нижней полки кухонного шкафчика, растянет улыбку, оскалит зубы и засмеется или спросит что-нибудь.

Как и следовало ожидать, на кухне никого не было. Никаких домовых или духов, но и окно при этом было закрыто. Николай, скованный страхом, постоянно ощущая кого-то за спиной, куда бы он ни повернулся, стоял в центре кухни и пытался делать дыхательные упражнения, чтобы успокоиться.

«Ничего этого не существует. Я это прекрасно осознаю. Если бы что-то сверхъестественное существовало, это давно бы всплыло, все бы в мире знали, а фонд Джеймса Ренди обеднел бы на один миллион. Так что это просто реакция моей нервной системы».

Когда дрожь в руках утихла, он снова окинул взглядом кухню и вернулся в гостиную.

«Какой же позор. Если кто на работе узнал бы об этом… позорище… Взрослый мужчина…»

Коля сел на диван и снова уставился в телевизор, но никак не мог сосредоточиться на передаче. Слева и справа ему мерещились какие-то движения. То будто мышь по полу пробежит, то что-то пролетит – и все сбоку да сбоку.

Кое-как держа себя в руках, он пробыл в квартире до девяти вечера. Летом, когда на улице в это время еще светло и полно народу, он мог спокойно находиться дома вплоть до одиннадцати, и только потом начинались приступы паники. Но сейчас, в октябре, в их небольшом городе за окном было темно и безлюдно, и страх начинал закрадываться в душу Николая примерно с восьми вечера.

Следующий час он провел как на иголках, сдерживая позыв выбежать из квартиры. Потный, с красным из-за подскочившего давления лицом, Николай вжимался в кресло, вцепившись руками в подлокотники. Мелькающие слева и справа тени и непонятные силуэты начали сводить мужчину с ума. Он держался из последних сил, ведь в прошлый раз он смог пробыть дома аж до одиннадцати вечера!

«Еще часик посидеть, и все. И новый рекорд».

Вдруг в сознание Николая закралась мысль, что сейчас кто-то сидит и смотрит на него с потолка. От этого у него закружилась голова. Страх сковал его так, что он еле-еле смог поднять взгляд, в ужасе ожидая увидеть прямо над собой ужасного демона, смотрящего на него желтыми или черными глазами.

На потолке никого не было. Вдруг телевизор, прервав вещание, показал сетку настройки каналов, и противный писк из динамика разлетелся по гостиной. Николай вскочил с дивана и пулей вылетел в подъезд. Стоя возле лифта, он отдышался, огляделся, нет ли кого на соседних лестничных пролетах. В подъезде он высматривал уже не монстров и демонов, а людей, которые могли бы счесть его сумасшедшим. Осмотревшись и убедившись, что никого нет, Коля медленно подошел к распахнутой в квартиру двери. Не заходя внутрь, он дотянулся до ботинок с курткой, схватил одежду и тут же отпрянул. Обулся Коля, сидя на ступенях. Как раз в этот момент разъехались двери лифта и оттуда вышел сосед – военный на пенсии, живущий в квартире напротив.

– Привет, Колян, ты чего тут сидишь? – спросил мужчина, разглядывая возбужденного Николая.

– А… да… – запинался Коля, – вот собрался в магазин сходить, и что-то кольнуло в груди.

– В груди? Может, сердце?

– Не, все, уже прошло.

– Ну, ты же врач, ты там у своих-то поспрошай, а то у меня был знакомый в армии, и тоже так кололо, кололо, а потом помер.

– Инфаркт?

– Не, его машина сбила. – Сосед залился раскатистым хохотом.

Николай улыбнулся.

– Ладно, не болей, – сказал сосед и направился к своей квартире.

Все выходные Николай ночевал в машине. В ночь с субботы на воскресенье он попытался побить свой рекорд и досидеть до полуночи, но в итоге в одиннадцать выбежал из квартиры. С воскресенья на понедельник он даже не стал пробовать остаться дома как можно дольше. В восемь вечера он расположился на заднем сиденье своего авто и заснул. Ночью были первые заморозки, и Николаю пришлось завести машину и включить обогреватель. С завтрашнего дня придется отъезжать подальше от дома, чтоб никто из знакомых не увидел его спящим в авто, ведь заведенное каждую ночь транспортное средство, стоящее у подъезда, рано или поздно вызвало бы кучу вопросов у любопытных соседей.

Глава 2

Кабинет у Николая был не таким большим, как у главврача, но зато в отличие от обители Андрея Семеновича у Николая в кабинете стояли холодильник и микроволновка. Коля не ел в общей столовой для персонала, а носил еду с собой.

Заведующий отделением, сидя за рабочим столом, рассматривал снимки головного мозга Анса.

– Как мои анализы, доктор? – раздался голос гостя из будущего, стоявшего в дверях кабинета. Коля перевел взгляд со снимков на Анса и увидел за его спиной санитара Женьку.

– Анализы в порядке, – произнес Николай и положил снимки на стол рядом с результатами анализов крови и мочи пациента. – Заходите, садитесь, – произнес он, указывая на стул напротив себя.

– Теперь, очевидно, вам надо начать лечить меня? – присев, сказал Анс.

– Я тут постою, можно? – спросил Женька из коридора.

– Да, конечно, – ответил санитару Николай, а потом обратился к Ансу: – Где вы родились?

– Беблаисау, Летракс, – ответил Анс.

– Это название города? Страны? Планеты? – спросил Николай, глядя в неестественно большие, круглые глаза Анса.

– Беблаисау – это моя страна, – сказал Анс, – она расположена на месте вашего Египта, а Летракс – это столица.

– И что же случилось с Египтом?

– После ледникового периода, который начнется через двадцать семь тысяч лет с момента нашего сегодняшнего разговора, почти все люди северных широт переместятся жить ниже двадцатой параллели северной широты. Карта мира частично перекроится, и многие ее названия будут изменены.

– Наверно, страшная война начнется, если миллиарды людей хлынут на юг, спасаясь от ледника?

– Нет, что вы, Николай, в будущем подобная проблема решится без военных конфликтов.

– Сложно представить, – усмехнулся врач.

– Человеку с вашим мышлением, да, такое представить не просто сложно, а скорее невозможно.

– Анс, а вы понимаете, что вам грозила казнь?

– Да.

– Вы знаете, что вас бы усыпили, а ваши органы ушли бы нуждающимся?

– Я знаю.

– Вам сильно повезло, что вас признали невменяемым.

– К чему вы об этом говорите?

– Анс, а вы можете как-нибудь доказать мне, что вы и правда из будущего?

– Да, но пока еще не пришло время.

– А когда оно придет?

– Когда-то придет.

– Вы можете передать нам какие-нибудь технологии из вашего времени?

– Нет. Вы, видимо, не совсем понимаете, что я вам говорю.

– Что я не понимаю?

– Даже если я мог бы передать вам технологии, если бы я знал, как устроены наши сложнейшие устройства, то это вызвало бы множество парадоксов. С большой вероятностью, используя технологии будущего, вы первым делом начнете делать оружие. Это приведет к новым войнам и смертям тех, кто не должен погибнуть из-за моего вмешательства.

– Понятно… Анс, я бы хотел поговорить о том мальчике.

– Спрашивайте, я отвечу на все вопросы, на которые она позволит ответить.

– Она?.. А… хм… вселенная, да. Так, мне сказали, что полицию вызвала соседка, которая заглянула в окно и увидела вас и мальчика.

– Она врет.

– Врет? Зачем ей врать?

– Я не смогу сказать.

– Так вы знаете, почему она врет?

– Конечно. Но я не могу вмешиваться.

– Но если она врет, то не следует ли из этого, что вас собирались подставить?

– Николай, зачем вы ведете себя так, будто хотите помочь мне?

– Потому что моя задача помочь вам.

– Пока что мне не нужна помощь. – Анс сделал вдох из баллона.

– Вы считаете, что контролируете ситуацию? Что все идет по плану?

– А что не так?

– Ну, хотя бы то, что с большой вероятностью вы проведете остаток жизни в этой больнице.

– Это невозможно. Скоро я вернусь в свое время.

– И когда же вы собираетесь вернуться?

– Я думаю, через пару недель меня вернут.

– Ваши коллеги из будущего?

– Да.

– А зачем ждать? Что мешает вам вернуться прямо сейчас?

– После каждого полета требуется перезапуск машины времени. Подготовка занимает один-два месяца.

– А если вдруг… – Николай попытался снова задать вопрос, но Анс перебил его:

– Эти часы точные? – Пациент указал на круглые белые настенные часы, висящие за спиной врача.

– Часы? – Николай посмотрел через плечо. Стрелки на циферблате показывали без десяти двенадцать дня. – Да, точные, у нас все по расписанию делается. Часы в больнице везде точные. А что?

– Я бы посоветовал Евгению, дежурящему за дверью, вернуться в палату. Александр один не справится.

– Не справится с чем? – без какого-либо удивления спросил Николай.

– С одним из пациентов.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду?

За дверью раздались крики и ругань. Женька заглянул в кабинет и протараторил:

– Я сейчас, сейчас вернусь, там Адам буянит! Свяжем и вернусь!

Николай вскочил из-за стола и быстро вышел в коридор. В противоположном конце по полу катался Адам, а Сашка никак не мог подступиться к нему, чтоб связать. Пациент орал, махал руками и ногами. Спустя пару секунд подоспевший Женька навалился на Адама, а Сашка принялся связывать конечности пациенту. С лестничного пролета в коридор влетела охрана, но к этому моменту потасовка практически закончилась, и Женька жестом показал, что все хорошо, помощь не нужна.

Николай, стоя в коридоре, удивленно уставился на Анса, все так же сидящего в кабинете. Гость из будущего никак не отреагировал на шум и драку, если, конечно, это можно назвать дракой. Николай вернулся в кабинет. Не сводя глаз с Анса, дошел до своего кресла и сел.

– Как вы узнали?

– Просто запомнил, – спокойно произнес Анс.

– Что значит «просто запомнил»? – Николай слегка повысил голос.

– В расчетах этого исхода на сегодня это самое знаменательное событие, вот я его и запомнил, – сказал Анс.

В кабинет заглянул Андрей Семенович. Трезвый.

– Коля, пойдем, надо поговорить насчет Адама. Я думаю, надо его в строгий. Все, край. Хватит. И так много чести ему, – серьезно произнес начальник.

– Да, Семеныч, сейчас подойду, – сказал Николай.

– Анс, я вас сегодня еще вызову сюда.

– Конечно, Николай.

* * *

Андрей Семенович не на шутку разозлился на очередную выходку Адама. Буйный пациент и так славился своим непростым нравом, а тут еще, как выразился главврач, кувыркаться вздумал. Николай за шестнадцать лет работы в лечебнице (а попал он сюда в двадцать три года, сразу после института) всего пару раз видел, чтоб его начальник злился. Андрей Семенович был максимально уравновешенным и спокойным человеком, хотя, возможно, сегодня его мучило похмелье, и Адам попал под горячую руку.

– В строгий надо его, Коля, – повторил главврач, когда Николай зашел в его кабинет, – что думаешь?

– Я что думаю? Так ты же главарь, – улыбнувшись, сказал Коля, – если решил, значит, надо.

– Решить-то решил, но посоветоваться хочу. Так что скажешь?

– В идеале, чтобы весь корпус наш в строгий уехал бы, а мы бы тут сидели да кайфовали на зарплате.

– Чего ты кривляешься, я ж тебя серьезно спрашиваю.

– Если серьезно, то я думаю, что чем меньше у нас тут таких, как Адам, тем проще работать и жить.

– Во-о-от, – протяжно произнес главврач, – и я о том.

– Знаешь, я тут странность заметил. – Коля сел за стол.

– Какую?

– Анс, перед тем как началась потасовка в коридоре с Адамом, сказал мне, что-то типа, я точно не помню… В общем, чтоб Женька пошел в палату помочь Сашке.

– В смысле?

– Он как будто знал о том, что Адам начнет вот это вот все.

– То есть Анс знал заранее?

– Получается, что да.

– Вот скотина. Сговорились! – Андрей Семенович шлепнул рукой по столу. – Этот балбес нашему гостю из будущего сказал, мол, давай я в такое-то время устрою цирк, а ты за минуту сообщишь врачу, что будущее знаешь! Больные еще, называется! Слабоумные, значит, ага! Обоих в строгий отправим. Нам тут мятежи не нужны.

– Погоди ты, нет. Не так все было.

– А как? Если ты говоришь, что Анс заранее сказал тебе. Ну ладно с языками поиграли, удивил он нас, но тут можно это объяснить, выучил, память феноменальная. Но заранее знать про Адама он не мог. А если знал, значит, сговорились они! Ну или, Коленька, наш Анс видит будущее.

– Семеныч, ты чего такой сегодня громкий? Я прямо тебя не узнаю.

– Да ничего, так, дура эта моя, устроила мне вчера… ой ладно. Выпил в кои-то веки, а она давай мозги мне сверлить.

– Супруга, что ли?

– Ну да. И утром сегодня… Голова болит, а она все ходит, ходит и льет на меня изо рта своего. Хотелось просто удавить ее. Видит же, что человеку плохо, и все зудит, зудит… в общем, ладно, не важно… это я так… сам зудеть начал уже. Так! Анс! Анс или видит будущее, или сговорился с Адамом. Ну или ты что-то не так понял.

– Может, и не так понял, – Коля задумался, – не надо Анса в строгий.

– Ты помнишь точно, что он тебе сказал?

– Нет. Мне, наверно, показалось. Скорее всего он услышал шум в коридоре и только потом сказал, чтоб Женька шел помочь Сашке.

– А Женька где стоял? В кабинете у тебя?

– В коридоре.

– И что, Женька сам не видел – надо ему идти помогать Сашке или нет?

– А я откуда знаю, что там видел Женька? Семеныч, не надо Анса в строгий, я уверен, что они не сговаривались с Адамом.

– Ладно. Не надо так не надо.

– Пойду я перекушу, – сказал Коля, – чаю не хочешь? У меня эклеры остались.

– Нет, рано еще, позже.

* * *

Николай сидел в своем кабинете и пил чай, пытаясь воссоздать в памяти слова Анса перед тем, как Адам начал буянить. Врач был уверен, что Анс знал об этой ситуации заранее.

«А потом он сказал, что в расчетах этого исхода это событие самое заметное сегодня. Это он что имел в виду? – думал Николай. – Они там рассчитали что-то, и он знал исход дня, исход утра? Нет, это невозможно».

Николай пригласил Анса прогуляться по внутреннему двору больницы, который представлял собой территорию пятьдесят на пятьдесят метров, огороженную трехметровым бетонным забором с колючей проволокой. Вдоль забора по всему периметру простирались дорожки из брусчатки, с расставленными через каждые метров десять лавочками, а в центре дворика стояло несколько беседок. Гулять тут можно было три раза в день в отличие от строгого корпуса, в котором прогулки происходили один раз перед ужином, под строгим присмотром вооруженной охраны. Здесь тоже была охрана на улице, но в отличие от силовиков строгого корпуса, которые глаз не спускали с пациентов, двое местных охранников спокойно сидели и курили на лавочке, изредка окидывая взором это подобие парка.

Анс и Николай вышли из больничного корпуса во двор. До дневной общей прогулки осталось еще около часа, поэтому дворик был пуст, если не считать охранников. Врач не пожалел, что накинул ветровку поверх белого халата: осенний воздух был сырой и противный, а температура в этом октябре не поднималась выше десяти градусов. Ансу завхоз выдал темно-синюю телогрейку, так как осенних курток тут не было. Подходящего размера на невысокого, щуплого Анса не нашли, и в итоге он просто накинул огромную фуфайку на плечи, не залезая руками в рукава.

– Посидим на лавочке или пройдемся? – спросил Коля.

– Лучше походим, я насиделся, – сказал Анс, и они не спеша двинулись вдоль забора.

– Как вы узнали? – спросил Николай.

– Про Адама?

– Да.

– Я же сказал, в расчетах этого исхода выходка Адама была самой запоминающейся.

– Что это значит?

– А что вам непонятно?

– Все непонятно. Что такое исход?

– Перед тем как отправить меня сюда, инженеры времени рассчитывают различные исходы. Исход, что я попаду в больницу, тоже был рассчитан.

– Они рассчитывают все вплоть до таких мелочей?

– Нет, они рассчитывают исходы – ветки вероятностей, растущие из ключевых событий. Но мелочи не могут не попасть в исход. Куда деваться мелочам, ведь из них состоит жизнь.

– А какие грандиозные события в этом исходе ваши инженеры пытались рассчитать?

– Вы не совсем понимаете. Они не рассчитывают события, эта фраза вообще не имеет смысла. Они рассчитывают исходы, проистекающие из событий. К примеру, я прилетел в ваше время. Это событие. Мне нужно выполнить задание. Например, помочь человеку осуществить какой-нибудь проект, который в будущем изменит нашу жизнь. – Анс прервался, чтоб сделать вдох из баллона. – Инженеры рассчитывают исходы. Их может быть много. Я могу умереть тут, это один исход. Я могу выполнить миссию, это второй исход. Человек, на помощь к которому я пришел, может не так меня понять, вызвать полицию, и меня посадят, это третий исход и так далее. Глобальных исходов может быть несколько десятков, и каждый глобальный исход содержит еще кучу веток менее значимых.

– Но в таком случае исходов может быть бесконечное множество? Ведь менее значимые ветки будут содержать еще менее значимые ветки?

– Так и есть, но глобально они не будут отличаться друг от друга. Глобальных исходов не так много. Например, один глобальный исход связан с тем, что меня посадили в тюрьму, тогда все сотни под-исходов в тюрьме уже не будут сильно разниться друг с другом. Другой глобальный исход – меня, к примеру, убили, и тогда на этом ветка исхода обрывается для меня. Следующий исход – меня направили в психбольницу, как, собственно, и получилось, и тут тоже куча исходов, с Адамом, с порезом руки, с дракой охранника и пьяным парнем, который кинет, точнее, в другом под-исходе кинул бы через забор бутылку и попал в окно КПП. Еще был исход, где ваш главврач напился и его уволили, потому что кто-то написал жалобу и снял его на видео. И это только те исходы, что я запомнил. Но это все мелочи, и таких мини-исходов может быть бесчисленное множество, а разница их лишь в том, что – буянил Адам или нет, напился ваш главврач или нет. Подрался ли кто-нибудь где-то или нет. На мою глобальную миссию это все не влияет, а следовательно, для меня, для моей цели это все один исход.

– Я не совсем все понял, но в целом мне картина ясна. То, что вы оказались тут, это, выходит, спланировано вашими инженерами времени?

– Нет, мы ничего не планировали. Просто мы знали о таком возможном исходе.

– А что, если вы просто договорились с Адамом, чтобы он в определенное время устроил скандал?

– А зачем мне это делать?

– Чтоб убедить меня в том, что вы из будущего? Это более вероятно, чем ваша история с исходами.

– И что мне это даст?

– Я не знаю.

– Вот и я не знаю.

– Если вы провалили миссию здесь, что вам мешает потом снова вернуться в то же время и повторить попытку? К примеру, спасти мальчика, если, конечно же, вы прилетели спасти его.

– А может, я так и сделаю.

– Вы планируете так сделать? Значит, вы провалили миссию в этот раз?

Анс начал заикаться, пытаясь что-то сказать.

– Я понял, – произнес Коля, – снова вселенная не дает.

– Да.

– Анс, если вселенная против того, чтоб я узнал, что же произошло с этим ребенком, то получается, она не даст мне самому расследовать это убийство?

– Я не знаю.

– Ну как же вы не знаете? Исходя из вашей логики, вселенная должна и меня не подпустить к этому делу. Она заставляет вас заикаться, когда вы пытаетесь мне рассказать об этом, а значит, если я узнаю, что случилось на самом деле, это вызовет какой-то парадокс в будущем, и, следовательно, если я начну расследование, то вселенная так же начнет блокировать меня.

– Возможно, я, к сожалению, не могу знать, чего хочет вселенная.

– Вы знаете, какой исход будет у вашего пребывания тут?

– Да, я вернусь в свое время.

Николай посмотрел на наручные часы.

– Так, мне надо идти, пациентов еще много. Пойдемте, я вас провожу до палаты.

– Как скажете.

* * *

Николай вернулся с работы домой к восьми вечера. Мужчина сходил в душ и поужинал, надеясь еще успеть посетить туалет, до того как начнутся приступы паники. В начале десятого он уже лежал на заднем сиденье своего авто, слушая, как дождь барабанит по крыше.

«Или я сам схожу с ума, или Анс предсказал будущее. – Николай поправил подушку, повернулся на бок, уткнувшись лицом в спинку заднего дивана машины. – Я не верю, что они договорились с Адамом. Не знаю почему. Просто не верю, и все. Но и прилететь из будущего он не мог. Анс, без сомнения, сумасшедший, но как же он структурированно бредит. Я понятия не имею, от чего его лечить. Поступил он с шизофренией, но на шизофрению это не похоже. То есть таких шизофреников я еще не встречал. В словах его нет абсурда, нет нестыковок, нелогичных моментов. Во всех других аспектах, кроме путешествий во времени, он проявляет себя адекватно, как обычный человек. Если убрать его веру в то, что он из будущего, то других симптомов и нет. Среди нас двоих я больше похож на психа, чем он: лежу в машине, потому что не могу зайти в квартиру.

Полиция поймала его на месте преступления. А какова вероятность, что полиция могла нагрянуть именно тогда, когда Анс убивал ребенка? Соседка в этот самый момент была у окна и увидела Анса? Или услышала крики? Так вообще может совпасть? Что она там делала? Тут же вызвала полицию, они тут же приехали и поймали его. Эх, чего я рассуждаю, был же суд, наверняка все это там проработали, доказали… адвокаты… следователи… присяжные… им виднее. Не о том я думаю. Надо думать о лечении, а не о том, виноват Анс или нет. Но если бы не этот случай с предсказанием…»

Глава 3

Николай, стоя возле окна в своем кабинете, сделал из кружки глоток горячего чая. Окна выходили на внутренний двор лечебницы. На часах тринадцать двадцать, и пациенты в это время нагуливали аппетит перед обедом. Почти все больные вялым шагом цепочкой плелись вдоль забора, наматывая круги по дорожкам, некоторые же сидели на лавочках. Анс тоже сидел. В руках он держал кислородный баллон. Все шесть санитаров второго корпуса стояли во дворе, разбившись на пары. Двое охранников курили возле своей каморки, примыкающей к забору.

– К вам можно, доктор? – войдя в кабинет, сказал Андрей Семенович.

– Да, привет.

– Как дела?

– Да так, вот думаю все, что с этим Ансом делать.

– А что с ним делать? В чем загвоздка? Лечение? – Главврач сел в кресло за стол Николая и откинулся на спинке.

– Да я думаю пока когнитивно-поведенческой терапией ограничиться. Боюсь я ему назначать препараты.

– А чего бояться? Азалептином напоить его, и пусть спит себе, – сквозь смех произнес главврач.

Коля отошел от окна и присел на свой стол. Сделал глоток из кружки.

– Очень смешно, – произнес завотделением.

– Он ребенка убил, а ты что-то возишься с ним как с цацей, – уже серьезно произнес главврач. – Пациент безусловно интересный, но я думаю, надо с ним попроще.

– Семеныч, как ты до главврача дорос с таким подходом? Они же наши пациенты, нельзя так говорить. Это больные люди, и мы должны…

– Ой да хватит тут мне… – перебил его руководитель, – мать Тереза нашлась… ладно, терапия так терапия, я к твоим больным не лезу, у меня свои заботы. Ты это… не хочешь? – Семеныч подмигнул.

– Что?

– Что, что… угадай.

– Знаешь, мы с Ансом вчера разговаривали по поводу Адама. Он сказал, что знал этот исход. Сказал, что знал заранее, что Адам устроит.

– Так знал, значит! А ты чего мне вчера, мол, «не знал, не знал, показалось…». Значит, сговорились, гады.

– Да погоди ты. Анс еще сказал, что в другом исходе тебя за пьянство уволили.

Андрей Семенович сделал брови домиком и уставился на Колю. Выглядел главврач как удивленный ребенок, которому показали фокус.

– Ага, кто-то унюхал и разболтал про меня, – сказал главврач.

– Наверно.

– Или ты хочешь сказать, что Анс и это видел в будущем?

– Много странного произошло за последние дни. Пациент без ногтей, со странными чертами лица – глаза-то у него вон какие большие. Знает языки, предсказывает будущее.

– Прямо-таки предсказывает?! – недовольно сказал главврач. – С Адамом договорился, а меня он учуял тогда, когда я пил в субботу, и все тут. Большие глаза ни о чем не говорят, да и не такие они и большие – чуть больше обычного. Ногтей нет? Дети всякие рождаются, мутации никто не отменял.

– Согласен, все это можно объяснить, я не утверждаю, что он из будущего.

– Тем более он сам себе противоречит! Он же сказал, что вселенная не дает ему рассказать нам о будущем, потому что, зная будущее, мы можем создать парадоксы. И сразу после этого он предсказывает ситуацию с Адамом и с тем, что меня уволят.

– Нет, тебя уволят в другом исходе, которого уже не будет. В этом, который мы сейчас проживаем, тебя не уволят.

– Ну и на том спасибо, – усмехнулся главврач.

– Я думаю, что информация с Адамом не является какой-то важной, она ничего не меняет, поэтому он и смог сказать об этом.

– Коля, что ты несешь? Чего вот ты фантазируешь тут?

– Я не фантазирую, я просто рассуждаю как бы со стороны Анса.

– Фантазируешь.

– Ладно, ладно… фантазирую.

– Ну вот и не нужно.

– Семеныч, у меня к тебе просьба.

– Ну давай.

– Можешь узнать адрес дома, где убили ребенка?

– А зачем тебе?

– Семеныч, ну по-дружески, можешь узнать и при этом ничего не спрашивать у меня? Когда придет время, я сам тебе все расскажу.

– Ладно, мне не трудно. Я же не ты. Это тебе со мной выпить трудно. Старика уважить не можешь…

– Спасибо, Семеныч! А когда узнаешь?

– Да не знаю… сейчас могу, Иванычу в суд наберу и спрошу. Но у меня условие.

– Какое?

– Мне теперь тоже интересно, чего ты там задумал. Если что-то выяснишь, обязательно расскажешь мне.

– По рукам.

* * *

Вечером после работы Николай поехал по адресу, который дал Андрей Семенович. К восьми вечера он добрался до коттеджного поселка «Лесной», где месяц назад произошло убийство мальчика. Коля припарковал автомобиль на дороге возле кованого металлического забора с кирпичными столбами. Сквозь железные прутья легко просматривался дом и участок. Мужчина присмотрелся к табличке, висящей на заборе возле калитки, – «Улица Новое Село, дом 25».

«То, что надо», – подумал он.

Когда Коля вышел из машины и прошел немного вдоль забора, в глаза ему бросилось полотно, висящее на воротах гаража. На нем была надпись «Продается» и далее шел номер телефона.

«Дорого, наверно, все это стоит», – подумал Николай, рассматривая двухэтажный кирпичный коттедж с примыкающим гаражом и, очевидно, двадцати-тридцатилетними соснами на участке. Соседние дома выглядели не беднее. И в целом, заключил Коля, поселок этот достаточно престижный, хотя и не бизнес-класса. В самом доме света не было, чего нельзя сказать о соседних коттеджах.

Ветер закружил желтые листья, лежащие на асфальте, и Николай поднял воротник куртки, ощутив пробегающий по телу озноб.

«Похоже, переехали, – думал Коля, стоя под уличным фонарем, висящим на железобетонном столбе, – позвонить по номеру или к соседям зайти?»

Николай дошел до следующего дома и нажал на кнопку звонка возле калитки. Через несколько секунд кто-то выглянул из окна первого этажа. Дом стоял метрах в десяти от забора, и Николай смог разглядеть женщину лет шестидесяти.

– Вам кого? – крикнула она.

– Здравствуйте, меня зовут Николай, – я врач-психиатр. Я занимаюсь лечением пациента… – Коля задумался, как бы деликатнее выразиться. Он не хотел упоминать слова: смерть, убийство мальчика (имя которого он даже не знал), убийца, Анс и другие выражения, указывающие на недавнюю трагедию.

– …занимаюсь лечением пациента, который совершил нападение в соседнем доме, – произнес Коля.

– Того изверга, который Никитку убил? – спросила женщина.

– Да… достался вот мне на лечение, изверг, и я бы хотел задать пару вопросов, это очень помогло бы мне.

– А чего его лечить? В газовую камеру таких чертей надо! Или на костер! – крикнула женщина.

Из окна второго этажа выглянул мужчина и произнес:

– Мам, чего ты орешь на всю улицу? Выйди да поговори.

– Сейчас, сейчас выйду.

«Тихое место», – думал он, разглядывая двухэтажные дома, уходящие вдаль по обе стороны от дороги. Всего одна машина проехала, пока Николай ждал женщину.

– Здравствуйте, – женщина спешно шла к Николаю, – ох, извините, что не приглашаю, у нас такой бардак дома.

– Здравствуйте, вот, на всякий случай, – Николай показал удостоверение работника закрытой психлечебницы, – чтоб вы не волновались.

– А чего мне волноваться?

– Не знаю. Люди разные бывают. – Николай оглядел женщину. Яркий макияж, накрашенные ногти и стильное пальто, накинутое на какую-то разноцветную пижаму, давали понять, что пожилая дама пытается выглядеть моложе своих лет.

– Что вы хотели узнать? – спросила она.

– Про мальчика, про… Никиту, правильно?

– Да. Вот, – она указала на соседний дом, – тут жили они.

– А теперь переехали?

– Да. Родители Никитки, Галька и Денис. Не могут они в этом доме находиться.

– Понимаю. Давно уехали?

– Практически сразу, как погиб их сын.

– И до сих пор дом никто не купил?

– Из-за того, что тут зарезали ребенка, а слухи, сами понимаете, как ходят, никто не хочет заезжать.

– Я слышал, что соседка видела в окно, как Анс… как пациент сделал это… – Николай очень неловко чувствовал себя, говоря на тему убийства.

– Да. Этой соседкой была я. Я все видела. Я вызвала полицию и потом дала показания на суде.

– А вы можете рассказать мне, что именно вы видели?

– А зачем вам это знать? Вы же врач, а не следователь, да и суд уже состоялся.

– Анса признали невменяемым. Кстати, он думает, что его зовут Анс. И мне выпало лечить его. Если в двух словах, то он бредит. И есть такой вид терапии, когда я убеждаю пациента в том, что он несет чушь. Ловлю его на его же бреде через нестыковки, понимаете, о чем я?

– И вам для этого надо знать, что я видела?

– Чем больше я узнаю, тем лучше.

– Ну хорошо, мне несложно, просто странно как-то это, вы врач и приехали сюда спрашивать…

– Вы очень поможете лечению.

– Ну а что вам надо знать-то? Ну, видела я, да, вон в окне в том, – она махнула рукой куда-то в сторону опустевшего дома, – видела, как он сидел над Никиткой и что-то делал там. Нож в руке был.

– Так он прямо при вас убил или вы видели уже, как он над трупом склонился?

– При мне.

– Возможно, этот вопрос будет странным, но… во что он был одет?

– Я не помню, что-то темное. Брюки и кофта. Ничего примечательного, что б можно было как-то описать или запомнить.

– Вы хорошо его разглядели?

– Да, хорошо.

– А вы не заметили ничего необычного?

– Да вроде бы нет.

– У него с собой ничего не было?

– В каком смысле?

– Может, он держал в руках какой-нибудь необычный предмет, неуместный?

– Предмет? В руках? Нож был, которым он зарезал мальчика. А о каком предмете вы говорите, я не понимаю, я не помню… нож, и все…

– То есть, кроме ножа, вы ничего не видели у него? Или рядом, может, что-то лежало?

– Нет. Что за вопросы такие? Чего вы… я думала, вы что-то важное будете спрашивать. Глупости какие-то.

– Согласен, но речь идет о психически нездоровом человеке, поэтому и вопросы мои вам кажутся странными.

– Ну, может быть. Мне идти уже пора.

– Да, еще буквально минутка. Вы вызвали сразу полицию, да?

– Да.

– А тут где-то отделение должно быть рядом?

– Да. Рядом. На конце поселка нашего есть отдел. Они приехали за пару минут. Я только не пойму, как эти ответы вам помогут? Вы точно врач? – женщина уже с недоверием смотрела на Николая.

– Простите, что побеспокоил вас. Спасибо, что уделили мне время.

– Не за что. – Она развернулась и направилась к своему дому.

– Как вы думаете, – Коля крикнул ей, когда она уже дошла до крыльца, – могу я позвонить родителям мальчика?

– Не советую, – ответила женщина и захлопнула дверь.

«Обалдеть! Что я узнал-то!» – воскликнул в мыслях Николай. Чуть ли не бегом он добрался до своего авто, а когда сел за руль, ему в голову пришла совсем уж сумасшедшая мысль: залезть на участок!

«Нет. Это уже перебор. Хватит на сегодня».

Взволнованный, Коля начал шарить по карманам в поисках телефона. Спустя несколько секунд он уже слушал гудки на том конце провода.

– Але, Семеныч! – громко произнес Николай.

– Да. Чего у тебя, случилось что? – ответил коллега.

– Ты не поверишь!

– Ты съездил к родителям паренька?

– Да… почти. Давай, может, в кабак зайдем? Я тебе расскажу, что я думаю.

– Зачем в кабак? Я сам кабак. Давай ко мне.

– А твоя?

– Да нормально все, ворчать не будет.

– Ну хорошо. Тогда через минут сорок-пятьдесят я, думаю, буду.

– Ага, жду.

Навигатор показывал сорок минут, но Николай был настолько возбужден результатами своего первого в жизни минирасследования, что, превышая скорость, долетел до дома Андрея Семеновича за полчаса. Он запарковался возле подъезда начальника и, зайдя внутрь, по лестнице поднялся на третий этаж. Семеныч встретил Колю широкой улыбкой и крепким рукопожатием, будто они давно не виделись, хотя с момента их прощания прошло всего несколько часов. Пузатый, облысевший Семеныч стоял в прихожей в белой майке и тренировочных штанах и вопрошающим взглядом смотрел на Колю.

– Что? Интересно? – ехидно спросил Николай, снимая обувь.

– Конечно, что там случилось? Давай колись.

Из гостиной вышла супруга Андрея Семеновича – пожилая полная женщина в синем халате.

– Привет, Коль, кушать будешь? – спросила она. – Я голубцов наделала.

– Здравствуйте, Надежда Ивановна. Нет, спасибо, я по делу, по работе зашел, – ответил ей Николай.

– Надь, иди… иди, мы сами тут, – не глядя на жену, произнес Семеныч.

– Ну сами так сами, – сказала Надежда Ивановна и вернулась в гостиную.

– Пошли. – Семеныч махнул рукой, указывая направление.

Они прошли по узкому коридору, минуя дверь в ванную с туалетом, и оказались на кухне. Коля сел за небольшой стол возле окна, а Семеныч открыл холодильник и достал оттуда шоколадный рулет. Потом главврач подошел к настенному шкафчику и, поднявшись на мысках, принялся шарить рукой по верхней полке.

– Ты чего там ищешь? – спросил Коля.

– Вот она, – сказал Семеныч, рассматривая в руках бутылку коньяка.

– Что-то ты зачастил, – заметил Николай.

– Ой, да ладно, мне можно. В шестьдесят уже все можно. – Главврач перепрятал бутылку в шкафчик пониже и тоже сел за стол.

– В общем, приехал я по адресу, и оказалось, что родители переехали, – начал свой рассказ Коля.

– Мальчика?

– Ну а кого еще? Конечно, мальчика. Его, кстати, зовут Никита. Я зашел к соседям и поговорил с той самой женщиной, которая давала показания против Анса.

– И что? – Семеныч выглянул в коридор, а потом достал из шкафчика бутылку, которую зачем-то только что спрятал. – Будешь?

– Буду. Вот, значит, со свидетельницей поговорил я.

– И чего она? – Семеныч вытащил пробку, еще раз выглянул в прихожую, а потом сделал глоток.

– Вот как ты думаешь?.. – продолжил Коля. – Видишь, значит, ты человека. Хорошо видишь. Видишь даже, что нож у него в руках, одежду примерно можешь описать… Короче, говорит, что рассмотрела она его нормально, практически подробно, и даже нож увидеть смогла через окно.

– На, глотни. – Семеныч протянул бутылку Коле.

– Ага, – Николай взял коньяк, – видишь ты, значит, человека, нож… одежду… то, что мальчик лежит под ногами, тоже видишь.

– Да понял я, понял, чего ты одно и то же? Разглядела она его как следует. Дальше-то что?

– Не как следует, а просто нормально разглядела. – Коля сделал глоток из бутылки и поморщился: – А есть закусить чем или запить?

– Да вот, ешь. – Семеныч достал нож из выдвижного ящика и принялся резать шоколадный рулет. – Бутылку убери, а то моя увидит. Вниз сунь. – Семеныч снова сел за столик напротив Коли.

– Как ты думаешь, могла она не увидеть кислородный баллон у Анса? – Коля наклонился и, еле дотянувшись, не вставая со стула, поставил бутылку в нижний кухонный шкафчик.

– А ты уверен, что он был с баллоном? – спросил Семеныч, чавкая рулетом.

– Да, уверен. – Коля тоже закусил.

– С чего это?

– Потому что он везде с ним ходит.

– Я могу завтра у Иваныча спросить, когда Анса брали, баллон был у него или нет.

– Мы твоего Иваныча доконаем скоро так, но идея хорошая, – сказал Коля.

– А если окажется, что баллон у Анса в тот момент был, то что? Может, она не обратила внимания на него, она в шоке была, сам понимаешь, зрелище-то какое.

– Она видела нож, но не видела баллон?

– Нож она видела, потому что он им орудовал, а баллон, может, рядом валялся.

– Даже если валялся, все равно это странно, что она не сказала о нем ни слова.

– Его можно было и не заметить, ты же не знаешь, какой там ракурс. Может, она Анса по пояс видела, а баллон на полу был.

– Надо еще узнать у Иваныча, где именно лежал мальчик, – задумчиво протянул Николай.

– Ты прям плотно, я смотрю, взялся за это дело, – ухмыльнулся Семеныч.

– Так интересно же. Тебе разве не интересно?

– Интересно, конечно, иначе я бы не помогал тебе. Так, а кроме баллона есть еще какие зацепки или ты не спросил ничего?

– Спросил что-то, но ничего важного в ее ответах я не уловил.

– Кроме того, что она не заметила баллон, у нас ничего нет?

– Надо еще раз туда съездить. Глянуть с участка в дом через окно. Поехали со мной завтра?

Семеныч наморщил лоб, уставившись на Колю.

– Ты думаешь, что мне, главврачу, человеку в возрасте, захочется поучаствовать в твоей авантюре?

– Ну… – Коля замялся, – да?

– А поехали! Почему бы и нет? – с блеском в глазах и улыбкой сказал Семеныч. – И коньячок достань-ка.

– Прежде чем ехать, надо точно узнать, где лежал мальчик.

– Так. – Семеныч кинул взгляд на часы, висевшие на стене за Николаем. – Полдесятого. А мы сейчас и позвоним. – Главврач хотел было залезть в карман, но понял, что домашние тренировочные штаны карманов не имеют. – Набери меня, черт его знает, где эта трубка.

– На, с моего звони. – Коля протянул смартфон.

Семеныч по памяти набрал номер старого товарища, с которым они еще учились вместе в мединституте.

– Але, Иваныч, здорово, дорогой, это снова я. Не спишь еще?

…

– Да это номер сотрудника, телефон что-то найти не могу.

…

– Хах, ну так-то да. Я по делу звоню. Опять с пациентом нашим возимся. Не мог бы узнать, где мальчика нашли того? В гостиной вроде говорили?

…

– Ага.

…

– Ясно, спасибо.

…

– На рыбалку-то успеем? Напоследок спиннинг покидать перед морозами.

…

– Да, давай. Вообще отлично.

…

– А я тебе скажу точно, знаешь когда… Давай в пятницу созвонимся.

…

– Ну и супер. Все, давай, добро.

Семеныч сбросил вызов и вернул телефон Коле.

– Что сказал? – спросил Николай.

– Напротив дивана, – ответил Семеныч.

– Отлично. А этот Иваныч, он сам кто?

– Судмедэксперт.

– Завтра после работы тогда едем?

– Давай.

На кухню зашла Надежда Ивановна. Она поставила кружку в раковину и резко повернулась к мужу.

– Что? – спросил Андрей Семенович, глядя в суровое лицо супруги.

– Чего это ты, опять пьешь, что ли? – спросила жена.

– Нет. С чего ты взяла?

– Духан стоит какой-то странный. А ну дыхни. – Она подошла к мужу.

– Надь, ну ты чего, давай завязывай, не позорь перед людьми.

– Понятно. Опять свинячишь! Тебе врач что сказал! Геморрой, суставы, язва желудка! А он все никак не угомонится! – закричала Надежда Ивановна.

– Да не пью я! Чего ты разоралась на пустом месте?! – Семеныч встал со стула.

На фоне жены он смотрелся довольно хило. Коля подумал, что если бы им пришлось бороться, то, учитывая ее размеры, у Семеныча не осталось бы шансов на победу.

– А если ты помрешь от своей язвы, как мне быть?! – с жалобной ноткой в голосе произнесла супруга. – Ты обо мне подумай хоть!

– Надь, ну не пью я, говорю же, вот сидим, рулет едим. Иди, дай поговорить нам.

– Ой, да и живи как хочешь, чекушечник! Загремишь в больницу или в морг, да и поделом тебе, пердун старый! – последнюю фразу Надежда Ивановна выкрикнула уже из коридора.

– Я, наверно, поеду домой, – сказал Коля.

– Нет, нет, не бросай меня. Давай посидим еще, можешь у меня остаться, в гостиной положу.

Такое предложение, несмотря на семейный конфликт Семеныча, Николаю было в радость, ведь он уже больше года не спал ночью на обычном диване. За пару часов они допили остатки алкоголя и отправились спать. Коля спал со светом.

Глава 4

На следующий день Коля и Семеныч уехали с работы на час раньше. Когда главврач увидел на заднем сиденье подушку и одеяло, которые Коля забыл убрать, то пошутил, спросив: «Ты что, тут спишь?». Коля соврал, сказав, что жена выгнала его друга из дома, и тот ночевал в машине пару раз.

По пути в поселок «Лесной» мужчины заехали в кафе поужинать. Коля съел греческий салат с тефтелями, а Семеныч выпил несколько стопок текилы, чтоб, как он выразился, «следствие шло лучше».

– Надо подальше от их дома встать, а то соседи заподозрят что-нибудь, – сказал Коля, когда они спустя двадцать минут после кафе въехали в поселок.

– Вон, тормози на обочине, там дальше тротуары одни, – предложил Семеныч.

Врачи вышли из авто, оставив машину на въезде в поселение. Оба одетые в черные брюки и черные куртки, мужчины могли бы вызвать подозрения, если б наткнулись на патрульную машину. К счастью, скрывать им было нечего.

– Я предлагаю обойти участки сзади по кромке леса, тут слишком светло, – сказал Николай.

– А ты фонарик хоть взял?

– У меня в телефоне есть.

– А дом узнаешь с леса?

– По навигатору.

– Ну, пошли тогда.

Минут пятнадцать врачи шли вдоль леса, во мраке, обходя поселок. Впереди с навигатором шел Коля, а за ним Семеныч, который постоянно спотыкался и чертыхался. На улице к этому времени совсем стемнело, и лес по правую сторону от мужчин выглядел черной непроглядной стеной. Слева от них, вдалеке, за коттеджами горели уличные фонари, нехотя делясь своим светом.

– Кажись, вот, – Коля указал на дом, в окнах которого в отличие от соседних домов света так и не было. Участок был полностью окружен забором из вертикально стоящих металлических прутьев высотой около двух метров. Ограждение венчали декоративные подобия наконечников для копий. Через каждые метра три стоял кирпичный столб. Коля попробовал просунуть голову между прутьев, но безуспешная попытка протиснуться только повеселила Андрея Семеновича.

– Даже если бы ты и пролез, то я со своим пузом точно застрял бы, – сказал главврач.

– Пошли вдоль забора, если не найдем лазейку, завтра приедем со стремянкой, – предложил Коля.

– Завтра? А ты сразу не мог лестницу взять?

– Я не подумал.

– Ты же видел, какой тут забор!

– Да не ворчи ты, пошли.

Идти долго не пришлось, уже через метров тридцать, практически на стыке забора с соседним участком, вместо металлических прутьев началась сетка-рабица.

– Давай ты первый. – Коля отогнул верх сетки так, чтобы через нее можно было перевалиться.

– Давай ниже загибай, я так не перешагну, – сказал главврач.

– Перекувыркивайся, и все.

– Ты издеваешься? Я развалюсь на куски, если перекувыркнусь!

– Держи… смотри как надо.

Семеныч взялся за сетку и пригнул ее к земле изо всех сил, как только мог. Николай навалился на закругление сетки всем телом и перекатился на участок, завалившись на землю.

– Давай так же перекатывайся. – Коля встал и, взяв сетку и загнув ее, но уже на сторону участка, улыбаясь, посмотрел в глаза Семенычу.

– Ох, Коленька, если я так, как ты, перекачусь, я уже не встану, – произнес Семеныч, но при этом героически навалился на сетку животом, а левой ногой попытался нащупать землю на участке. Он нелепо повис на вибрирующей, как желе, загнутой сетке-рабице. Коля взял главврача за подмышки и помог ему аккуратно сползти на землю.

– Я на такие приключения не подписывался, – произнес Семеныч, поднимаясь с отдышкой и отряхивая колени.

– Давай тише, вдруг соседи услышат.

Света уличных фонарей хватало, чтоб в сумраке видеть обстановку, так что мужчины решили пока не использовать фонарик. Врачи прокрались мимо летней кухни, мимо какого-то домика, напоминающего сарай, и, пройдя по небольшому огороду, оказались возле террасы заднего двора. Соседские участки слева и справа практически не просматривались из-за туй, посаженных вдоль забора.

Коля и Семеныч, поднявшись по лестнице, состоящей из трех ступенек, оказались на террасе возле стеклянных разъезжающихся дверей, которые вели в дом. Николай попытался раздвинуть двери, но было заперто.

– Пошли посмотрим, – сказал Семеныч.

– Что посмотрим?

– А что мы сюда приперлись? Посмотрим, видно ли гостиную из окна.

Мужчины спустились с террасы, обошли дом со стороны участка соседки, которая давала показания против Анса, и увидели два окна на фасаде. Коля включил фонарик на телефоне и заглянул в окно, расположенное ближе к террасе.

– Какая-то мелкая комнатка без мебели, похоже, спальня, – шепнул он.

– Конечно, там не будет мебели. Они же переехали. Давай сюда свети. – Семеныч подошел ко второму окну, которое находилось ближе к главному входу в коттедж, и прислонился лбом к стеклу.

Коля, подойдя к руководителю, поднял фонарик на уровень головы и осветил, как показалось мужчинам, кухню.

– Вот! Не видно гостиную с этого ракурса! – воскликнул Коля. – Вон раковина, духовка, столешницы, это точно кухня!

– Да не ори ты, – шепнул Семеныч, – сам же сказал, что тише надо.

– Как же это выходит? Врет старая! – прошептал Николай, продолжая рассматривать кухню.

– А вон, кухня-то уходит куда-то вбок, может, она с гостиной совмещена? – предположил Семеныч.

– Надо в дом попасть, – сказал Коля.

– Заперто же.

– Разобьем?

– Совсем больной?

– Если мы докажем, что соседка не могла видеть Анса, то… я пока не знаю, что это значит, но если мы докажем, что она врет…

– Ну, скажи уже это, давай, скажи, что это будет значить, что Анс прилетел из будущего. – Семеныч захихикал.

– Нет, это не будет значить, что он из будущего. Это будет значить, что сумасшедшего парня решили подставить. Но зачем?

– Коля, я не полезу в дом.

– А чего ты тогда со мной поперся?

– Одно дело – залезть на участок, другое дело – в дом.

– Надо подумать.

– Чего думать?

Коля вернулся на террасу, а Семеныч ворча подошел к ступенькам и присел на них.

– Дом пустует месяц, никто его покупать не хочет, – сказал Николай и слегка стукнул по стеклянной двери локтем.

– И что? – Семеныч сидел спиной к товарищу и, задрав голову, смотрел на луну.

– Если через полгода кто-нибудь приедет сюда и обнаружит, что дверь разбита, то подумают на каких-нибудь хулиганов, или бездомных, или еще кого, – сказал Коля.

– Это ты к чему?

– А может, и не придет никто еще не один год, и к тому моменту тут вообще все разнесут, разобьют, – сказал Коля. На этих словах Семеныч вскочил с лестницы от грохота разбившегося от удара локтя стекла. Осколки посыпались на деревянный пол террасы, но основная часть стекла лишь растрескалась, оставшись в двери.

– Ты что, совсем больной! А если полицию вызовут?! – вылупив глаза, шепотом прорычал Андрей Семенович.

Коля молча уперся ногой в остатки стекла и навалился всем весом. Стеклопакет упал внутрь дома так, что осталась лишь дверная рама.

– Я думаю, никто из-за этого не расстроится, – сказал Николай и, достав фонарик из кармана куртки, зашел в дом.

– Да что ж ты за человек такой противный, – проворчал Семеныч, но, ведомый любопытством, последовал за своим коллегой.

Вход с террасы вел прямиком в гостиную, которая, загибаясь под прямым углом, переходила в кухню. В итоге гостиная и кухня образовывали букву Г. Мужчины стояли в центре гостиной-кухни и в свете фонаря рассматривали помещение, в котором кроме раковины, плиты и столешницы ничего больше не было. Коля заранее знал, что будет вламываться в дом. За этим он и позвал с собой Семеныча, понимая, что один в темноте по дому он ходить не сможет.

Внезапно что-то пробежало по полу возле Николая, и он с криком «Ой!» отскочил назад, на Семеныча, чуть не завалив своего начальника.

– Ты чего пугаешься? Это просто мышь, – рассмеялся главврач.

– Я не испугался, – недовольно произнес Николай, – просто удивился.

– Вот артист, – хихикая, сказал Семеныч.

– Ничего смешного, – нахмурился Коля.

– Ладно, ладно, не дуйся, шучу я. Ты лучше скажи, как мы поймем, где тут был диван? – спросил Семеныч.

– Может, тут, – Коля указал на участок стены длиной около трех метров, – я бы сюда диван поставил.

Семеныч прошел до окна на кухне.

– Если диван был там, то соседка не могла увидеть ребенка и Анса, – сказал главврач.

– А если не там… слушай, диван должен был стоять напротив телевизора, логично? – предположил Коля.

– Да, только найти место, где был телевизор, еще сложнее.

Николай пошел по периметру гостиной, светя фонариком на плинтуса.

– Ты чего там ищешь? – спросил Семеныч.

– Вот оно! – воскликнул Коля.

– Что?

– Иди сюда.

Семеныч подошел к своему товарищу.

– Телеантенна. – Коля указал на телевизионный кабель, выходящий из стены. Другой конец кабеля, заканчивающийся штекером для входа в телевизор, лежал в двух метрах от мужчин. Николай подошел к концу кабеля и встал спиной к стене. Напротив него возле противоположной стены как раз было место для дивана. Со своего ракурса Коля видел окно на кухне, в которое, как утверждала соседка, она увидела Анса. Николай дошел до предполагаемого места, где мог стоять диван, и сел на корточки.

– Иди, глянь. Похоже, от ножек? – спросил он, светя фонариком на вмятины в паркете.

– Похоже, – ответил Семеныч.

Николай прополз пару метров вдоль стены и увидел еще вмятины в полу.

– Точно от дивана.

– Отсюда окна не видно, – заметил Семеныч, – стена мешает. Но видно окно с другой стороны дома.

– Нет, другое окно тут не при делах. Она сказала, что видела Анса именно в это окно, – сказал Коля.

– Может, ты перепутал?

– Нет, я точно помню, она сказала, что подошла к окну и увидела Анса, убивающего паренька. Она указала на это окно, – убедительно произнес Коля.

– Значит, она врет, – заключил Семеныч.

– Значит, врет.

– Но для чего?

– Хороший вопрос, знать бы… ладно, надо ехать, – сказал Коля.

Как только врачи перелезли через сетку-рабицу (точнее, не перелезли, а кое-как перекатились), за пределами участка их встретил мужчина, с виду напоминавший военного. Одет он был в черный свитер с горлом и штаны цвета хаки, заправленные в какое-то подобие берцев.

– Вы что тут делаете? – спросил он как раз, когда Коля поднимал с земли матерящегося Семеныча, опять неудачно перекатившегося через сетку.

Врачи растерянно переглянулись. Коля, заикаясь, попытался что-то сказать, но Семеныч перебил своего друга:

– Вы из полиции?

– Нет, но могу вызвать их. Вы кто такие? – говорил мужчина грубо, даже дерзко. Коля, слушая его речь, вспомнил, как он в шестнадцать лет забрел в чужой район и наткнулся там на компанию, главарь которой с такой же интонацией задавал Коле те же вопросы.

– Я главврач психиатрической клиники номер четыре, – Семеныч показал ему свой пропуск для КПП, – а это мой коллега, а с какой целью вы интересуетесь?

– Что главврач мог забыть тут? – Мужчина не сбавлял гонора. Его черные, глубоко посаженные глаза под выразительной надбровной дугой впились в Андрея Семеновича.

– Мы лечим пациента, связанного с этим местом, – сказал Коля.

– Кто вам дал право вторгаться на частную территорию?! – Незнакомцу, как подметил Николай, было лет пятьдесят.

– А кто дал вам право задавать мне вопросы? – Семеныч тоже перешел на грубость.

– Семеныч. – Коля пихнул начальника локтем.

– Пошли, – сказал главврач и взял под руку Николая.

Мужчины направились вдоль забора в сторону дороги, периодически оглядываясь, но во мраке за спиной уже никого не было.

* * *

По пути к городу врачи обсуждали множество вариантов развития событий, связанных с убийством Никитки. Но из-за нехватки улик и информации в целом ничего конкретного они не придумали. Сошлись лишь на мысли, что соседка обманула. Но и без ее показаний было достаточно улик, указывающих на то, что Анс убийца. Таких улик, как, например, отпечатки пальцев на оружии или показания полицейских, которые его задерживали. Все они видели Анса с оружием возле трупа. Версию, что он прилетел из будущего и увидел ребенка, а потом зачем-то подобрал нож, который мог оставить настоящий убийца, Коля озвучить Семенычу не рискнул. Хотя она вертелась у него в голове. Не озвучил он ее, возможно, потому, что сам не верил в такой фантастический расклад. Но Николай, как любитель фантастики и мечтатель, всем сердцем надеялся, что такое возможно.

Когда они подъехали к дому Семеныча, Коля заметил в зеркале заднего вида минивэн, который, как ему показалось, следовал за ними от самого поселка «Лесной». Минивэн проехал мимо врачей и скрылся за поворотом дома Семеныча, когда мужчины прощались. Николай рассказал своему руководителю про подозрительную машину, на что тот с улыбкой ответил: «Наверно, тот мужик решил следить за нами». Высадив Семеныча, Коля отъехал от его дома на пару сотен метров, запарковался в соседнем квартале и лег спать.

Глава 5

На следующий день, ближе к вечеру, Николай сидел в своем кабинете, откинувшись на спинку кресла, пил крепкий чай и размышлял об убийстве мальчика, глядя в окно, за которым уже стемнело.

«Соседка врет. Зачем? Если Анс не убивал, то это сделал кто-то другой, ну да… очевидная же вещь… А может быть так, что соседка врет, но и Анс при этом убийца? В каком случае может получиться, что и соседка врет, и Анс преступник одновременно? Допустим, соседка точно знала, что Анс убийца, но она не видела, как он убивал Никитку, и чтоб доказать его вину, дала ложные показания. А зачем ей вообще было давать какие-то показания, если полиция и так видела Анса с оружием возле трупа? Она вызвала полицию! Точно, я и забыл. А если она не видела Анса с ножом, то как она узнала, что он там? Бред какой-то. Если она врет, что видела через окно Анса, но в итоге не видела его, она бы не смогла вызвать полицию. Хотя она могла не видеть убийства, но услышать крики и вызвать подмогу. Итак, причины, по которым она может врать: первая – она хочет подставить Анса. Вторая – она знала, что Анс убийца, и пыталась сделать все, чтоб его казнили или посадили, и пошла на вранье. Третья… а третьей, наверно, и не может быть. Если подробно рассмотреть первую причину – «подставить Анса», то возникает куча вопросов. Как можно было все это подстроить? Откуда они взяли сумасшедшего парня, думающего, что он из будущего? Кто-то убил ребенка и Анса обманом заманили в дом? Вложили ему оружие в руки? Вызвали полицию, дали показания. Да… дело такое, что за это казнят, они это понимали. Тогда следующий вопрос – мотивы убийства мальчика соседкой? Старая женщина… зачем ей убивать ребенка? Маловероятно, что она убийца. Если она не убийца, то соучастница? Выгораживала кого-то? Не нравится мне версия, не похожа она на убийцу. Рассмотрим подробнее вторую версию – «Анс убийца. Соседка не видела, как он убивает, но слышала крики, вызвала полицию и потом соврала, что видела, как он убивал». Зачем Ансу убивать? В суде решили, что по невменяемости. Убил потому, что псих. Простая версия, с ней вроде все ясно. И все же третья версия тоже существует, не могу я так просто забыть то, что Анс предсказал бунт Адама, ну не выходит этот случай из головы. И если Анс фантастический человек, пришедший сюда из далеких времен, то вопросы растут в геометрической прогрессии. Зачем он прилетел? Изменить историю? При чем тут мальчик? Убил он мальчика или спасти хотел? Продолжать спрашивать можно бесконечно…»

Николай встал с кресла, потянулся, глядя на часы, которые показывали семь вечера, и вышел из кабинета. Врач дошел до двери в туалет, нажал на кнопку на стене, чтоб включить свет, и зашел в уборную, которая была пять на пять метров без окон, с тремя туалетными кабинками и тремя умывальниками. Пройдя мимо зеркала, висящего на стене, Коля зашел в одну из кабинок и захлопнул дверь. В этот момент выключился свет. У Николая будто что-то взорвалось в мозгу! Адреналин с бешеной силой выплеснулся в кровь. Ноги затряслись, и мужчина начал терять равновесие. Коля уперся руками в стенки кабинки, сделал несколько вдохов и выдохов, потом развернулся и принялся на ощупь дрожащими руками искать ручку двери. Через пару секунд он открыл дверь, но светлее не стало. Вся туалетная комната была погружена во мрак, да в такой, что Николай не мог разглядеть даже собственных рук, выставленных перед собой. Он сделал несколько шагов и дотронулся до стены. Коле показалось, что кто-то коснулся его спины. Мужчина вскрикнул, обернулся и замахал руками.

– Кто здесь? – крикнул он и сделал шаг назад, упершись спиной в стену.

Лица коснулся холод, будто кто-то дунул на него или дыхнул. Обливаясь потом, Коля обмяк и сполз по стене, присев на корточки. Кто-то стоит перед ним. Он чувствовал ужасное создание, которое невозможно увидеть. Вот-вот оно схватит Николая. Мужчина завалился на бок и свернулся калачиком. Трясся, не в силах контролировать себя. Снова кто-то прикоснулся к нему.

– Что вам надо? Кто вы? – шепотом произнес врач.

– Николай, это я, Анс. Что с вами? – раздался знакомый голос.

Николай услышал крики санитаров из коридора. Врач вцепился в Анса и прижался к нему лицом.

– Я тут, не волнуйтесь, – спокойно произнес пациент и обнял Колю.

Когда спустя минуту дали свет, Николай осознал себя лежащим на коленях у Анса, который гладил его по голове. Он тут же вскочил и отодвинулся от пациента.

– Все в порядке? – спросил Анс.

– Да, – Коля глубоко дышал, – в порядке.

В туалет заглянул санитар Женька.

– А ну сюда быстро! – крикнул он на Анса. – А то за ухо притащу! Пробки выбило, так разбегаться вздумали! Всем головы поотвинчиваю!

– Жень, все в норме, я приведу его, иди… – Коля махнул рукой. – Иди, все хорошо.

– Да? Ну, смотрите, Николай Николаич, – сказал Женька и скрылся.

– Анс, – произнес врач.

– Да?

– Спасибо.

– Не за что.

– У меня к вам просьба.

– Слушаю.

– То, что сейчас было… то, что вы видели… это может остаться между нами?

– Конечно.

– Что вы хотите взамен?

– Я бы хотел продержаться здесь еще какое-то время, не принимая лекарств. Ваши препараты могут пошатнуть мой рассудок.

– Я пока вам и не назначал ничего.

– Да, но ведь планируете?

– Сколько вам надо времени?

– Я думаю, пару недель. Потом я улечу домой.

– Хорошо.

– И еще… – Анс задумался на мгновение. – Я бы хотел газировки и зефир, – сказал пациент.

– Сделаем.

* * *

Придя домой, Коля решил не тратить драгоценное время на ужин, а сел за компьютер и принялся искать информацию про Анса. Он понятия не имел, с чего начать, и первым делом ввел в поисковике фразу «Человек из будущего». В ответ на этот запрос интернет выдал статьи на тему, каким будет человек через сотни и тысячи лет. Коля изменил запрос на «утверждает, что прилетел из будущего». Первая ссылка, на которую он кликнул, выглядела так: «Мужчина утверждающий, что он прибыл из 2090 года, прошел тест на детекторе лжи». Мельком пробежавшись по статье, Коля решил, что это какой-то бред. Да и герой статьи на Анса совсем не похож. Николай и не надеялся по подобным запросам найти в интернете изображение Анса, на самом деле он и сам до конца не понимал, что делает и зачем. Дальше шла ссылка, ведущая на какой-то развлекательный портал. Потом несколько ссылок на топ-10 людей, утверждающих, что они из будущего. Дальше располагалась куча однотипных статей наподобие: парень прибыл из XXX века, пришелец из 3000 года, человек прилетел из 2130 года…

«Нет, не так», – подумал Коля и посмотрел на часы. Время было около семи вечера.

«Посижу, поищу, а поем перед сном в кафе», – подумал Николай и вбил новый запрос: «родился ребенок с большими глазами».

Первая ссылка, которую выдал поисковик, называлась так: «Из-за редкого заболевания у этой малышки огромные глаза, как у героини мультфильмов».

Коля увидел фото двухлетней девочки с огромными карими глазами. Выглядела она очень мило, хотя в статье он прочитал, что такие люди испытывают сильный дискомфорт от солнечного света.

«Вылитый Анс! Вот только у нашего гостя нет проблем с солнечным светом». – Коля обрадовался, ведь ребенок имел такой же вид, как и его пациент.

«Эх, жаль ты девочка и жаль это…» – Николай пролистал статью вниз и увидел дату публикации – 2062 год.

«Жаль это наше время. Точно! А что, если… Ансу же на вид около сорока?»

Коля снова модернизировал запрос, превратив его в такой: «Родился ребенок с большими глазами 2020». Минут десять Николай изучал статьи и фото детей, но так ничего интересного не нашел.

Дальше Коля принялся искать информацию по людям с большими глазами любых возрастов. Минут тридцать он штудировал интернет, заваливая поисковик различными вопросами на тему больших глаз. Никого похожего на Анса найти он не смог.

Коля выключил компьютер и отправился в кафе ужинать.

Глава 6

Утром следующего дня Андрей Семенович с Николаем сидели на лавочке внутреннего дворика больницы. До общей прогулки пациентов оставалось около часа, и поэтому мужчины находились там одни, если не считать голубей, которых подкармливал Семеныч. Солнце приятно припекало, и казалось, что после пасмурных осенних дней снова наступило лето, но, к сожалению, по прогнозу погоды, это был последний теплый денек в этом году.

– Я хочу поговорить с родителями Никиты, я записал их номер. Он был на объявлении о продаже дома. Хочу позвонить, – сказал Коля.

– Зачем? – Семеныч оторвал от горбушки кусочек и кинул голубям. Стая тут же сбежалась к куску хлеба, но какой-то проворный воробей успел схватить его и улететь.

– Я хочу выяснить, что случилось на самом деле.

– Все же ты считаешь, что Анс из будущего, – сказал Семеныч.

– Почему? Нет.

– Да, – уверенно произнес главврач, – иначе ты бы не стал проявлять такой интерес. У нас были тысячи пациентов, но почему-то раньше у тебя не возникало желания расследовать их историю. Я знаю тебя много лет. В душе ты мечтатель. Ты надеешься, что Анс из будущего.

– Ничего я не надеюсь, Семеныч, ты чего тут из себя провидца корчишь?

– Не корчу, просто вижу.

– Знаешь что?! Это ты на самом деле считаешь, что Анс из будущего, и поэтому поехал со мной и влез в тот дом.

– Не смеши. Я главврач, образованный человек и в глупости не верю и никогда не верил, – возмутился Семеныч, – а поехал я с тобой просто так, проветриться. Могу больше не ездить.

– Я вообще-то тоже врач. И ехать я тебя не заставлял. Можешь больше не ездить со мной, – недовольно произнес Коля.

– А мы и не собирались больше никуда… или собирались?

– Не знаю я, – раздраженно ответил Николай.

– Ну не знаешь и не знай.

– Ладно, – Коля встал, – пойду работать.

– Стой, погоди, – Андрей Семенович шлепнул ладонью по лавке, – садись. Давай звони.

– Вот ты… – ухмыльнулся Николай.

– Не дуйся, – шутливо произнес главврач.

– Я и не дуюсь. И в то, что Анс из будущего, я не верю.

– Ладно, ладно, и я не верю.

Коля достал телефон и набрал номер одного из родителей Никиты – отца или матери, он понятия не имел.

– Але, – раздался женский голос.

– Здравствуйте, меня зовут Николай.

– Здравствуйте. Вы по поводу покупки дома?

– Нет, я врач-психиатр. Я бы хотел поговорить… даже не знаю, как лучше сказать… по поводу того, что произошло…

– Если вы про Никиту, то я не хочу это обсуждать, – произнесла женщина, и Коля почувствовал, как ее голос дрогнул.

– Да, я понимаю, извините, но я занимаюсь лечением человека… того…

– Чего ты мямлишь все? – недовольно произнес Семеныч. – Дай я…

– Тсс, – шепнул главврачу Коля.

– Я занимаюсь лечением того, кто возможно убил…

– Зачем вы мне звоните? – Женщина расплакалась. – Какое мне дело, чем вы занимаетесь? Не надо меня с этими вопросами тревожить! То вы, то репортеры! То полиция! Достали!

– Я понимаю…

– Дай сюда. – Семеныч выхватил трубку у Коли и произнес: – Я главврач психиатрической больницы номер четыре. У нас есть основания полагать, что вашего сына убил кто-то другой. Если вы хотите найти настоящего убийцу, нам необходимо встретиться и поговорить.

Семеныч протараторил эту фразу так быстро, как только мог, понимая, что женщина в любой момент может бросить трубку. Спустя несколько секунд он добавил:

– Хорошо, извините.

– Чего там? – спросил Коля, когда Семеныч вернул ему телефон.

– Сказала, не звонить ей больше. Расплакалась и бросила трубку.

– Вот на хрена ты вырвал у меня телефон?! – возмущенно сказал Николай.

– А чего ты мямлил?! Она и так бы бросила трубку. Я хоть успел донести до нее информацию.

– Да? Вот так в лоб? У нее сына убили, а ты так бесцеремонно ведешь себя!

– Давай еще раз позвоним? – предложил Семеныч.

– Нет. Это была идиотская идея.

– И что? Все? Наша игра в следователей на этом окончена?

– Я не знаю.

Пару минут они сидели молча и смотрели на голубей.

– Что ты вообще хотел у нее узнать? – спросил Семеныч и кинул птицам горбушку хлеба целиком.

– Узнать ее мнение. Может, есть какие-нибудь необычные моменты, которые она видела.

Телефон Николая завибрировал, мужчина тут же уставился в сообщение.

– Что там?! – спросил Семеныч.

– Это она! Адрес прислала! – радостно воскликнул Коля.

– Ну вот! Мои методы самые действенные! – с улыбкой сказал главврач.

– Что ей ответить? Когда едем? – спросил Коля, уже набирая сообщение.

– Давай в пять сегодня закончим и вперед. Она в городе?

– Да, в центре.

– Пиши, что примерно в пять тридцать будем.

* * *

После обеда Николай вызвал Анса к себе в кабинет. Пациента привел Женька. Анс зашел и сел за стол напротив врача, а санитара Коля попросил подождать за дверью.

– Вот, – сразу, как только Женька вышел из кабинета, Коля протянул Ансу упаковку зефира и бутылку газированной воды, – как и обещал.

– Спасибо. – Пациент взял подарки и принялся, улыбаясь, разворачивать зефир. Николаю бросились в глаза глубокие ямочки на щеках пришельца.

– Только есть это придется здесь.

– Хорошо.

– Анс, вы можете мне рассказать о своем детстве?

– А что вы хотите узнать? – чавкая, произнес гость из будущего.

– Кем были ваши родители?

– А ваши?

– Мои? А какая разница? – Коля смутился от неожиданного вопроса.

– Ваши проблемы тянутся из детства, я уверен, – сказал Анс и вдохнул из баллона.

– Проблемы? – Николай сделал вид, что не понимает, о чем говорит пациент, но в этот момент в сознании предстала тьма, которая хотела поглотить его, тьма, скрывающая демонов, ползающих по стенам и потолку. Демонов, тянущих руки к Николаю каждый раз, когда наступает ночь и он оказывается один в квартире.

– Я про вчерашний случай в туалете, – напомнил Анс, открутил пробку бутылки с газировкой и сделал глоток.

– Я не хочу это обсуждать, – ответил Коля.

– Я могу рассказать вам про свое детство, а вы мне про свое. Давайте превратим терапию в дружескую беседу? – предложил Анс.

– Я бы предпочел поговорить о вас, – сурово произнес Коля.

– Я и так знаю вашу тайну. Я пообещал не рассказывать никому, и я сдержу слово.

– Спасибо, но мы могли бы больше не возвращаться к этой теме?

– Да, Николай.

– Хорошо. Анс, кем были ваши родители?

– А ваши?

– Боже, – Коля протер глаза ладонями, – ладно… Отец писатель, а мать была школьной учительницей по физике.

– Моя мама врач, а папа пилот, – сказал Анс.

– Военный или гражданской авиации?

– Гражданской. Он управляет транспортным кораблем. Возит людей на Европу.

– На Европу? Может, в Европу?

– Нет, я говорю про спутник Европа.

– Это же спутник Юпитера.

– Ну и что?

– Да так, ничего, – удивленно произнес Коля, – а чего вы на Европе забыли?

– Там нашли жизнь пару сотен лет назад, и ученые изучают этот спутник.

– Вы хотите сказать, что за десятки тысяч лет вы только добрались до Европы? Я думал, ваша цивилизация уже всю галактику освоила. Что-то вы, Анс, мне глупости говорите. Через пятьдесят тысяч лет мы, наверно, полвселенной избороздим.

Коля помнил еще из научно-популярных фильмов, что Европа – спутник планеты Юпитер – является небесным телом, по размерам превосходящим Плутон, и если бы миллиарды лет назад по какой-либо причине Европа не попала на орбиту к Юпитеру (хотя, может, она там сформировалась), а вращалась бы вокруг Солнца, то ее смело назвали бы планетой.

– Нет, к сожалению, в развитии астрофизики и космологии вас ждет стагнация на десятки тысяч лет, – сказал Анс, – отсюда и возник ваш парадокс Ферми.

– Парадокс Ферми? – Коля напряг память, услышав знакомый термин, который он тоже где-то слышал. Кажется, в какой-то передаче. – Если во вселенной миллионы обитаемых миров, то где же все? – произнес Коля. – Почему мы никого не встречаем? Это и есть парадокс Ферми, если я не путаю?

– Да. В прошлом столетии вы активно начали осваивать космос и ваши ученые считали, что прогресс в развитии будет двигаться по экспоненте, но это ошибочное мнение. Для того чтоб понять, экспоненциально ли идет освоение космоса или нет, нужно, чтоб прошло хотя бы сто лет, а лучше двести. Вы увидели, что у вас скачок на графике развития космологии, и решили, что линия пойдет дальше вверх, основываясь на нескольких десятках лет космических полетов. По факту же развитие космоса идет скачками и следующий скачок будет не скоро. Это касается не только вас или нас, а всех разумных существ в галактике и скорее всего во вселенной, поэтому и нет никаких пришельцев. Точнее, они есть, но, может, на галактику наберется всего пара сотен миров, где жизнь научилась выходить в космос. Шансы наткнуться на такую цивилизацию мизерны, учитывая колоссальный размер Млечного Пути.

– То есть от первого полета в космос до межзвездных перелетов проходят десятки тысяч лет?

– Про межзвездные полеты я ничего не говорил. Мы еще не научились перевозить людей между звездными системами. Но зато мы нашли другую цивилизацию возле одной из соседних звезд и начали общаться с ними. А насчет освоения планет, да, вам еще десятки тысяч лет развивать науку.

– Понятно, и ваш отец, значит, водитель межпланетного автобуса. Следующая остановка – Европа, – шутя сказал Коля.

– Да, так и есть.

– Во времени перемещаться вы научились, а на соседнюю звезду улететь не можете? – недоверчиво сказал Коля.

– В перемещении в пространстве мы упираемся в фундаментальное ограничение скорости света. Обойти эту блокировку наши ученые пока не могут. В теории мы можем отправить на другую звезду человека, но лететь он туда будет очень долго, так долго, что сама миссия не имеет смысла. В путешествиях во времени тоже есть ограничения, но это не наша забота. Все ограничения регулирует сама вселенная.

– А вы сказали, что нашли еще какую-то разумную цивилизацию?

– Да, но звезда их находится в трехстах световых годах от нас. И за последние шестьсот лет мы смогли отправить друг другу только по одному сообщению.

– Триста лет шло письмо к ним, а потом еще триста лет вы ждали ответ?

– Почти. Когда мы получили сообщение, то тут же кинулись отправлять ответы, буквально завалили их письмами, как вы выражаетесь, и до сих пор шлем. Вот скоро снова должны от них начать ответы приходить, через тридцать лет примерно.

– А на Европе жизнь разумная или так… букашки?

– Букашек там нет. Скорее рыбы, ведь Европа – это ледяной шар, а подо льдом жидкость. Туда и ныряют. Жизнь там не разумная.

– И много платят вашему отцу за такую работу?

– Достаточно, чтоб комфортно жить.

Николай заметил странность в этой истории. Если уж за пятьдесят тысяч лет не научились преодолевать скорость света, то заменить пилота космического корабля роботом точно должны были. Да и космос освоили слабенько. В момент этого разговора Николаю стали закрадываться мысли, что вот он и подобрался к нестыковкам Анса, к абсурду, которого не может быть в таком далеком будущем. Сочиняя свои рассказы, Анс многое упустил просто потому, что понятия не имеет, как будет устроен мир через пятьдесят тысяч лет. Поэтому он придумал историю с блокировкой вселенной, чтоб не рассказывать ничего. А тут почему-то проговорился, приоткрыл завесу «будущего», и тут же рассыпались все его логические структуры.

– Анс, а вы не думали, что в будущем подобными перевозками людей должен искусственный интеллект заниматься? Водители скоро исчезнут за ненадобностью даже в наше время. Вон, автопилоты уже вовсю используются, а вы мне говорите, мол, там летчик за штурвалом сидит.

– Никогда искусственный интеллект не заменит человека полностью. В человеческом мозге восемьдесят миллиардов нейронов, образующих до тысячи связей каждый. Умножьте восемьдесят миллиардов на тысячу и получите количество синапсов в мозге обычного человека. Воссоздать подобное никогда не смогут. У нас есть искусственный интеллект, но до уровня человека ему далеко. Мы используем ИИ только как помощник. Да и отец мой не сидит за штурвалом. Там как раз основную работу выполняет ИИ, но без контроля человека корабль не пустят в полет.

«Понял, что я его ловлю на глупости, и подстроился», – подумал Николай, а потом весело произнес:

– Выходит, машина времени устроена проще, чем мозг человека?

– Все в мире устроено проще, чем мозг человека, – совершенно серьезно сказал Анс. – Вы, очевидно, думаете, что я говорю бред, и я могу вас понять, но вы пока еще не представляете, что за аппарат находится в вашей голове. Когда наши ученые подобрались к тайне сознания, то все интеллектуальное мировое сообщество поняло – бессмысленно пытаться создать сознание искусственным путем. Вы считаете, что там, в будущем, люди освоили межзвездные перелеты? Вот только если есть фундаментальный закон физики, который запрещает разгонять объекты до скорости света, то не важно, в каком вы времени, сейчас или через двадцать лет, или через двадцать тысяч лет, или через сто миллиардов лет, законы вселенной будут неизменны. Никогда никто не разгонит объект, имеющий массу выше скорости света. Вы начитались научной фантастики и сравниваете мои слова с идеями писателей-фантастов, но их истории не имеют ничего общего с реальностью.

– А как же прогресс, новые технологии? – спросил Коля.

– Новые технологии не нарушают фундаментальных законов. Какая из ваших технологий нарушила хоть один закон физики? – задал встречный вопрос Анс.

– Не знаю.

– Никакая. И никогда не нарушит.

– Хорошо, хорошо, я не спорю… Вы сказали, что ваши ученые подобрались к тайне сознания. Что это такое?

– А вы знаете, откуда берется сознание?

– Нет, но я думаю, из электрических импульсов между нейронами.

– Ну а почему в результате электроимпульсов между клетками мозга рождается ваше мироощущение? Как импульсы выстраивают ваше «я»? Как из нейронных связей рождается сознание? С одной стороны, происходит электрохимическая реакция между клетками мозга, а с другой – есть вы, есть ваша личность, которая ощущает эти реакции, изучает их. Где мостик между нейронными импульсами и вашим сознанием?

– Я не знаю.

– В будущем узнаете и поймете, почему ИИ никогда не сможет получить настоящее сознание. ИИ будет лишь имитировать человека, реагируя на внешние раздражители, и никогда не осознает себя, как я или вы.

– Значит, вы сын врача и пилота…

– Да.

– А вашим родителям тоже, как и вам, больше сотни лет?

– Отцу двести четыре, матери двести два.

– Как вам удается так долго жить?

– Наши ученые сумели изменить ген старения, в результате чего человек доживал с легкостью до ста пятидесяти лет. Потом научились удлинять теломеры – участки хромосомы, которые сокращаются с каждым делением клетки. Чем теломер изначально при рождении ребенка длиннее, тем больше раз сможет делиться клетка, тем дольше человек проживет. И третий фактор – это замена расходников, таких как фильтры.

– Фильтры?

– Да, почки, печень.

– Вам делали операцию по трансплантации почек и печени?

– Да, у нас это всем делают раз в пятьдесят лет примерно.

«Вот ты и попался», – подумал Коля.

– А можно взглянуть на шрамы? – спросил врач.

– Какие?

– Если вам пересаживали органы, должны остаться шрамы от операций.

– Николай, у нас уже много тысяч лет наращивают кожу так, что нигде никаких шрамов быть не может.

Коля недовольно вздохнул.

– Я бы тоже хотел спросить у вас кое-что, – сказал Анс.

– Попробуйте.

– Почему вы боитесь темноты?

– В детстве съел упаковку таблеток – феназепам. Бабушка на столе оставила, а я, маленький, схватил и все в рот. Потом мама рассказывала, они с отцом заметили, что я странно себя вел, был будто пьяный – валялся, хватал предметы и швырял в стену, что-то орал. Когда приехала «Скорая», я уже был без сознания. Мне промыли желудок. Чудом спасли. После этого начались проблемы с нервной системой.

– А вы можете сказать, когда и где это было? Точный адрес и дата.

– Зачем? – Коля удивился такому странному вопросу.

– Если кто-то из моих коллег будет в том времени, необязательно точь-в-точь, я попрошу их повлиять на какое-либо событие, цепочка от которого привела к тому, что ваша бабушка оставила таблетки на столе. Может, мы повлияем так, что аптека, где она купила лекарства, будет закрыта, или она не купит в мебельном магазине стол, на который положит таблетки, и лекарства окажутся на полке повыше, куда вы не дотянетесь. Мы сможем рассчитать исходы.

– Ради меня вы полетите в прошлое, менять исходы?

– Нет, это будет приурочено к какому-нибудь заданию. Конечно же, специально для такой мелочи никто не запустит машину времени.

– Хорошо, сейчас попробую вспомнить. – Коля отвел взгляд от Анса и принялся высчитывать год, когда он отравился лекарствами.

– Так… мне было три года, получается, это был две тысячи двадцать второй. Как раз в новогодние праздники. Мы были на даче, здесь за городом, в деревне Илеево. Дом не помню, какой у нас был.

– Данных хватит. Когда я вернусь в свое время, я попробую помочь вам. Я пользуюсь огромным уважением в своей конторе. Они могут пойти мне навстречу.

– Спасибо. – Николай улыбнулся, ни капли не поверив пациенту.

– Но у меня к вам тогда встречная просьба, – сказал Анс.

– Какая?

– Вы сможете продержать меня тут еще несколько недель, не пичкая лекарствами?

– Анс, я же говорю, я пока не собираюсь вас ничем пичкать.

– Отлично.

– Вы так уверены, что улетите через пару недель?

– Да. Примерно через две недели, но скорее всего раньше.

Глава 7

Вечером после работы врачи отправились к родителям Никиты. Поехали они на машине Николая, потому что Андрей Семенович затарился двумя бутылками пива, а свой автомобиль оставил возле больницы. Коля уже перестал делать замечания начальнику по поводу алкоголя. Хочет пить – пусть пьет. В конце концов, это развяжет Семенычу язык, и тот в отличие от Коли, возможно, выпытает что-нибудь интересное у несчастных родителей.

Коля был напряжен. Обеими руками он крепко держал руль, уставившись на дорогу, и практически ничего не отвечал Семенычу, который то и дело шутил на тему их детективной роли.

– Мы с тобой, – сказал Cеменыч, – как Шерлок Холмс. Я Шерлок, а ты Холмс. – После чего главврач залился хохотом.

Коле было не до шуток. Он не понимал, как начать расспрашивать у горем убитой матери про смерть ее ребенка. Какие слова подобрать, чтобы это выглядело тактично? Вся надежда на бесцеремонность подпитого Семеныча. Тот в лоб спросит что угодно у кого угодно, будь перед ним хоть сосед по этажу, хоть сам папа римский.

Врачи припарковались возле подъезда жилого девятиэтажного дома. Уже через пару минут Семеныч звонил в дверной звонок, а Коля стоял за спиной своего начальника и ощущал чувство стыда, будто он ребенок, который напроказничал и сейчас его будут отчитывать.

– Чего ты такой хмурый? – спросил главврач.

– Ничего не хмурый, – ответил Коля.

В этот момент дверь открыла женщина, на вид ей было лет пятьдесят. Коля удивился, ведь он представлял ее гораздо моложе.

– Здравствуйте, проходите, – без эмоций произнесла женщина.

Врачи зашли в тесную прихожую и разулись.

– Пойдемте на кухню, – сказала она и посмотрела на Николая.

Коля отвел взгляд. Ему стало совсем не по себе от выражения лица несчастной матери. Казалось, что перед ним стоит серый и безжизненный манекен. Врачи прошли следом за мамой Никиты на кухню. Она села за стол и уставилась куда-то сквозь Колю.

– Меня зовут Андрей Семеныч, а это Николай Николаич. – Главврач сел напротив женщины. Коля стоял, прислонившись к плите, возле Семеныча.

– Я Галя, – сказала она.

Из коридора на кухню зашел мужчина, также на вид лет пятидесяти.

– Это Денис, – добавила Галя.

– Добрый день, – произнес отец.

– Мы бы не хотели отнимать ваше время и ходить вокруг да около, так что перейдем сразу к делу, – сказал Семеныч.

– Да, конечно, – сказал Денис.

– Мы считаем, что Анс не убивал вашего ребенка. – Семеныч посмотрел сначала в глаза отцу, а потом на мать, которая так и не подняла взгляд с момента, как они зашли на кухню. – У нас есть основания полагать, что соседка, которая дала показания против нашего пациента, врет.

– Анс? – спросил Денис.

– Да, так зовут того парня, который… ну вы поняли… – сказал Коля.

– И почему же вы считаете, что он не виноват? – спросил отец.

– Соседка давала показания против Анса. Она сказала, что видела его в окно, но из окна с улицы невозможно было увидеть положение ребенка и Анса, – сказал главврач.

– А откуда вы знаете, где лежал мой сын?

– У нас есть связи с судмедэкспертами, они сказали, что это произошло возле дивана, а дивана с этого окна соседям не видно.

– А почему тогда полиция не обратила внимания на эту нестыковку?

– Хороший вопрос, – сказал Семеныч, – мы это спросим у полицейских.

– И если даже она врет, то как это оправдывает убийцу? – спросил Денис.

– Мы пока не знаем. Вы уж простите, но не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

– Знаете, я подумал, что у вас есть какие-то серьезные зацепки, а вы приехали с какими-то глупостями! – недовольно произнес Денис. – Плевать на соседку, тварь она последняя. Может, врет, может, не врет, это не важно. Вашего Анса встретила полиция на месте преступления с оружием в руках, возле… – его голос задрожал, – возле Никиты, а вы мне про какое-то окно говорите.

– Мы, наверно, лучше поедем, – сказал Коля, – извините…

– Возможно, сейчас мы лечим невиновного человека, а убийца вашего сына гуляет на свободе, – сказал Семеныч и встал со стула. – Если хотите, мы уедем.

Денис вытер слезу, которая покатилась по щеке, шмыгнул носом и произнес:

– Спрашивайте, что хотели.

– Вы видели раньше Анса? – начал свой допрос Семеныч и снова присел.

– Нет, – ответил отец.

– У вас были враги?

– Нет.

– Есть у вас свои версии, почему Никиту могли убить?

– Нет.

– Кем вы работаете?

– Я администратор детского лагеря, Галя замдиректора металлургического завода.

– Это нашего завода, что сразу за развилкой после города? – спросил Коля.

– Да, – ответил Денис.

– А что за лагерь?

– Спортивный лагерь «Мечта».

– Где вы были, когда случилось убийство? – продолжил Семеныч.

– Галя на работе, а я отъехал в офис буквально на час.

– Вы замечали что-нибудь необычное в последние месяцы?

– Что вы имеете в виду?

– Все, что угодно, любые странности в жизни? Ничего сверхъестественного не происходило?

– Нет.

Главврач сыпал вопросы на отца Никиты. Коля решил, что Семеныч, несмотря на свой видимый несерьезный подход к делу, подготовился к диалогу заранее.

– Есть причины, по которым соседка могла врать?

– Не знаю. Мы с ней не общались почти.

– Вы назвали ее тварью, вы были в ссоре?

– Давно не ладим и практически не общаемся.

– Почему не ладите?

– Почему, почему! Не ладим, и все! У вас еще много вопросов?! Может, закончим?

– Никита выделялся как-то среди других детей его окружения? – спросил Коля.

– Выделялся? А вы не знали? – начала мать. – Он был гением. Вундеркиндом. В десять лет он учился в одиннадцатом классе и собирался поступать на физика. Сам выучил семь языков.

– Опа, – не сдержавшись, удивленно произнес Коля.

– Что? – смутился отец. – Что «опа»?

– Нет, ничего, извините, – сказал Николай, а потом спросил: – А то, что ваш сын выделялся своими способностями, как-то фигурировало в деле, в суде?

– Нет. Это упомянули, да и все. К делу это никак не смогли привязать. А вы видите какую-то связь между тем, что он мог бы стать выдающимся ученым, и его убийством?

– Нет, нет… не вижу… – соврал Коля.

– Ну тогда я был бы рад, если бы вы ушли и больше не тревожили нас.

– Да, извините, мы пойдем… извините…

Коля, ощущая невыносимую неловкость, добрел с кухни до темной тесной прихожей и, напрягая зрение, нашел свою обувь. Сгорбленно стоя, толкаясь задницей с таким же сгорбленным Семенычем, он натягивал ботинки. Денис, прислонившись к стене, смотрел из коридора на врачей и, как думал Коля, мысленно подгонял их. Спустя несколько секунд, робко произнеся «до свидания», Коля выскочил из квартиры, а следом, не попрощавшись, вышел Семеныч.

* * *

– Чего ты все заладил свое «извините, извините», – ворчал Семеныч, когда врачи выходили из подъезда.

– Ты понимаешь, что появляется объяснение прилета Анса в наше время?! – взволнованно сказал Коля.

– Спасти гениального ребенка, потому что будущее с ним будет лучше?

– Примерно так, да. Возможно, он совершит открытие, которое повлияет на весь мир в дальнейшем.

– Это при условии, что Анс из будущего, не забывай, а мы вроде как не рассматриваем такую версию. Или уже рассматриваем? – спросил Семеныч.

– Я рассматриваю. Хочешь, можешь считать меня идиотом, дело твое.

Мужчины сели в автомобиль.

– Что мы выяснили в итоге для нашего пазла? – спросил Коля.

– Пазла?

– Да, пазла. Когда все соберется воедино, мы получим ответы на все вопросы. – Коля завел машину, и они тронулись.

– К нашим данным можно добавить то, что соседка была в ссоре с родителями Никиты, и то, что мальчик был гений. То, что он гений, удачно соотносится с тем, что Анс прилетел его спасти. А вот почему соседи в ссоре были? Даже не в ссоре, а, как он сказал, – не общались практически. Это я не знаю, как понимать, и вообще, имеет ли смысл говорить об их конфликте, может, это совсем не имеет отношения к убийству.

– Семеныч, а ведь не зря же съездили, – сказал Коля, и в голосе его звучало ощущение удовлетворения и радости.

– Не зря, но что дальше?

– Дальше работаем над тремя версиями, – начал рассуждать Коля. – Первая – Анс псих, убил мальчика. Вторая – Анс псих, которого подставила соседка с соучастниками. Третья – Анс прилетел из будущего спасти мальчика, а убила ребенка соседка с соучастниками.

– Если Анс псих, то тут нечего расследовать. Логично? – спросил Семеныч.

– Почему?

– Потому что это вроде как доказали в суде и Анс сейчас на лечении. Дело закрыто.

– А… ну да, логично.

– Следовательно, у нас есть одна версия, над которой мы работаем, или мы закрываем эту тему и больше не вспоминаем.

– Одна версия? А не две?

– Нет. Анс псих, которого подставили, или он из будущего. Все, – заключил Семеныч. – Это, по сути, две стороны одной версии. Версии того, что соседка виновата в убийстве.

– Если так судить, то да, одна версия, – согласился Николай, – и… нет, тему мы точно не закрываем, расследуем дальше.

– Коля, ты понимаешь, чем мы занимаемся?

– Глупостями?

– Да.

– И что ты предлагаешь?

– Предлагаю продолжить расследование, но с условием, что мы никому ни слова об этом, иначе нас сочтут за дурачков, особенно если кто-то узнает, что мы всерьез обсуждаем прилет Анса из будущего, – сказал Семеныч.

– Хорошо, ни слова до тех пор, пока мы не выясним что-нибудь очень значимое, что можно рассказать.

– Если Анс из будущего, то мы с тобой уже придумали, как это объяснить, – Анс хотел спасти выдающегося ученого, так?

– Так.

– В расследовании главное правильно формулировать вопросы, так?

– Не знаю. Наверно.

– Зачем соседке с соучастниками убивать ребенка?

– Не знаю.

– Коля, я не спрашиваю у тебя, я ставлю вопрос, понимаешь?

– Понимаю, понимаю! Семеныч, ты только умничать тут не начинай.

– Основная наша версия не в том, что Анс из будущего, ведь это почти невероятно, а в том, что соседка виновата в убийстве.

– Потому что она соврала.

– Да.

– Тогда надо узнать про нее больше? Детективы же изучают подозреваемых, так?

– Да, я попробую выяснить у Иваныча про нее. Он там поспрашивает у своих общие сведения.

– А может, есть еще запись суда Анса?

– Да, спрошу. В общем, я попробую пробить соседку, а ты тогда займись изучением Анса. Поищи в интернете о людях, утверждающих, что они из будущего, о людях с его внешними признаками.

– Я уже искал, и ничего нет, но я так, часок, может, посидел.

– Если Анс не из будущего, то с такой внешностью о нем должно было быть что-то слышно.

– Хорошо, я подумаю над тем, как вообще можно организовать поиск.

– И давай так, я вижу, как тебе нравится мысль о том, что Анс прилетел к нам из пятьдесят тысяч какого-то там года, да и меня тоже это занимает. Но я предлагаю взять на себя роль скептика, иначе мы можем уйти в своем расследовании в какую-то научную фантастику.

– Хорошо.

– Мы крутые, – улыбнулся Семеныч.

– Да, крутые детективы.

* * *

Николай завез Семеныча домой, а сам поехал в кафе, которое находилось в паре километров от их больницы. Около восьми вечера он сидел за столиком почти безлюдной маленькой забегаловки и пытался изучить меню, но мысли сбивались из-за расследования, которое вертелось в голове. Видел Коля не суп с шампиньонами, не люля и не болоньезу, нарисованную перед ним на глянцевом листе, а соседку, стоящую возле окна дома, где убили Никиту. Соседка с кем-то суетливо переговаривалась по рации… нет, не по рации, по телефону, сверяла время, заглядывала в окно, а потом снова звонила куда-то. Коля почему-то так представлял организованное убийство Никиты. В нужный момент соседка с подельниками уговорами, а может, силой привели сумасшедшего паренька в дом и вложили ему в руки нож, а потом выбежали на улицу, как раз за минуту до приезда полиции. Коля видел, как Анс стоит растерянный и смотрит то на лезвие в своих руках, то на труп мальчика. Потом полиция врывается в дом и… на следующих кадрах уже выводит Анса, заламывая ему руки. Скорее всего до этого они еще наставили на него оружие, требуя бросить нож. Мысленно Коля снова вернулся в дом, только в этот раз он увидел Анса, выходящего из какого-то портала. Будто пространство разорвалось, и оттуда с ярким синим светом, со звуком уходящего поезда, а может, пролетающего над головой реактивного самолета выскочил гость из будущего. Наверно, под влиянием кинематографа фантазия Коли выстроила такие образы.

Николай отвел взгляд от меню и посмотрел на практически пустую автопарковку через огромные стеклянные стены кафе. В свете уличного фонаря, прислонившись спиной к бетонному столбу, сидя на асфальте, дремал бомж. Рядом с бездомным стояла тележка из супермаркета, забитая каким-то хламом, очевидно, личными вещами этого бедолаги. Коля представил, как соседка с подельниками подходит к точно такому же бездомному, только с внешностью Анса, и что-то говорит ему, а потом они все вместе куда-то уходят. На улице начал моросить дождь, и бездомный проснулся. Увидев, что Коля смотрит на него, бомж подмигнул врачу. Николай, смутившись, вернул взгляд в меню.

– Здравствуйте, готовы сделать заказ? – спросила официантка.

– Да, давайте… давайте, вот, лапшу с говядиной и пирожок с капустой.

– Пить будете?

– Да, пиво светлое какое-нибудь недорогое есть?

– Есть наше местное, горское.

– Давайте, бутылочку.

Когда официантка ушла, Коля снова хотел посмотреть на бездомного, но возле столба уже никого не было.

После ужина Николай вышел из кафе и побрел к своей одиноко стоящей на парковке машине. Ночевать он решил тут, потому что до больницы всего пара минут езды, да и после бутылки пива не в его правилах садиться за руль. Разувшись, он залез с ногами на задний диван авто, прислонился спиной к двери, достал телефон и закутался одеялом. На улице к этому времени полностью стемнело.

– Город Горск, две тысячи двадцать, дети с аномалиями, – произнес Коля голосовому помощнику смартфона.

Поисковик выдал несколько статей точно по запросу, и бесчисленное множество публикаций, частично связанных с запросом или не связанных вовсе. Коля мельком пробежался по темам с необычными детьми города Горска в две тысячи двадцатом году и, не найдя ничего полезного, произнес новый запрос:

– Город Горск, две тысячи двадцать первый год, дети с аномалиями.

В этот раз точно по запросу поисковик выдал одну статью, в которой речь шла о девочке, родившейся без глаз.

«Может, он вообще не из нашего города или страны?»

Коля еще раз десять задал вопрос поисковой системе, перебирая даты до две тысячи тридцатого года, и, не найдя ничего, что могло бы хоть как-то намекнуть на маленького Анса, лег и тут же уснул.

Глава 8

– Николай Николаич, – сказал Женька, встретив Колю в коридоре больницы, – а не жирно будет Ансу отдельную палату?

– А что?

– Ничего, просто любопытно, с чего у вас к нему такое отношение, отличное от остальных пациентов. Вы считаете его каким-то особенным?

– Женя, иди занимайся своими делами, чего ты до меня докопался, – по-доброму ответил Коля любопытному санитару.

– Докопался, докопался, – пробурчал Женька, – просто интересно…

Николай зашел в палату, которая находилась рядом с его кабинетом – соседняя дверь. Анс сидел на кровати возле окна с железными решетками и смотрел в потолок. Палата была двухместная, но Анса поселили сюда одного.

– Здравствуйте, Николай, – произнес гость из будущего.

– Здравствуйте. – Коля сел на кровать напротив Анса.

– Как продвигается расследование? – спросил пациент.

– Что? – не скрывая удивления, произнес Коля.

– Я спрашиваю, как успехи в расследовании?

– В каком расследовании? – Николай решил сделать вид, что не понимает, о чем речь.

– В расследовании убийства мальчика и в расследовании моего прошлого. – Анс смотрел Николаю в глаза.

– С чего вы взяли, что мы что-то расследуем?

– Вы говорите во множественном числе. Я имел в виду только вас лично. Выходит, Андрей Семенович помогает вам, и это у нас получается… – Анс задумался, – это получается не очень хорошо… не тот исход может быть… ну да ладно, справимся.

– О чем вы говорите? Какой исход? И с чего вы взяли, что я что-то расследую? Кто вам сказал?

«Семеныч рассказал Ансу о нашем расследовании, – подумал Коля, – вот болтун старый».

– Один из возможных исходов – это ваше расследование, – сказал Анс.

– Нет ника… к… какого расследования. – Коля никогда не умел врать, и фразу это он произнес с заиканием.

– Я сам запустил этот исход, – сказал Анс. – Теперь я могу немного рассказать вам. Ведь это уже в прошлом. О прошлом можно говорить.

– Что вы хотите сказать?

– Хочу сказать, что тот случай с Адамом был неслучайным. Я специально показал вам, что могу знать будущее. Это заставило вас начать расследовать убийство мальчика и мое прошлое.

– Зачем вам это?

– В исходе, где я попал в больницу, то есть в данном исходе, мне необходимо было сделать так, чтоб вы поверили мне.

– С чего вы взяли, что я вам верю?

– А зачем вы ездили в дом, где убили ребенка? Зачем вы ищете информацию про мое прошлое? Я отвечу: потому что вы верите мне, но не признаетесь в этом никому, даже себе. Хотя… может, уже признаетесь… я не помню…

Николая будто холодной водой окатили. Он был в шоке от услышанного. Мысли путались. Коля встал и молча вышел в коридор, дошел до кабинета Семеныча и завалился к нему без стука.

– Ты зачем рассказал все Ансу?! – гневно спросил Коля.

Главврач оторвал взгляд от ноутбука.

– Ты о чем? – недоумевал Семеныч. – И чего ты таким тоном, как будто я провинился в чем-то.

– Ты рассказывал Ансу про наше расследование? – Коля немного поубавил пыл.

– Нет, я с ним вообще не общаюсь практически, а что?

– Ладно, понял. – Коля вышел из кабинета.

– А что случилось? – услышал Николай приглушенный голос руководителя, быстрым шагом направляясь обратно в палату Анса.

– Да, вы правы. Мы начали расследовать убийство сами, – сказал врач, вернувшись в новую обитель пациента.

– Хоть я и знал, что вы это начнете, мне не ясно, зачем? – спросил Анс.

– Интересно.

– Вами движет любопытство и все?

– Возможно. Анс, а у того мальчика были какие-нибудь особенности?

– Вы хотите проверить меня. Если я скажу, что он был гением, это добавит баллов в пользу того, что я из будущего, так?

– Да.

– Теперь вы убеждены в том, что я не вру.

– Что будет дальше? – спросил врач.

– Я не могу ничего сказать.

– Вы знаете конец этой истории?

– Да.

– Мы доберемся до ответов?

– Я не могу сказать, даже пробовать не хочу. Неприятное это ощущение, когда вселенная затыкает тебе рот.

В палату заглянул Семеныч.

– Колян, ты чего? Что случилось-то?

– Эх… – вздохнул Коля, – позже расскажу, все хорошо.

– Точно?

– Да, Семеныч, я к тебе зайду еще.

– А, ну ладно, давай. – Главврач вышел из палаты.

– Могу сказать только одно, – Анс посмотрел в глаза Николаю, – если умру я, умрете и вы.

* * *

Николай рассказал Семенычу о разговоре с Ансом. Семеныч с недоверием отнесся к этому, сказав, что Анс мог предположить об их расследовании, тем более пациент видел интерес, проявленный к нему. А про способности мальчика упоминали в суде при Ансе. О последней фразе пациента Семеныч, усмехаясь, сказал, что ему сложно представить, как их жизни могут быть связаны и умирать он не собирается еще лет десять минимум. Коля же, несмотря на скепсис главврача, еще больше укрепил свою веру в фантастическое появление гостя из будущего, но заканчивать поиски маленького Анса в различных источниках не собирался.

Лежа на заднем сиденье автомобиля, Коля в очередной вечер искал на просторах интернета статьи о необычных детях в окрестностях их города с приметами Анса. И казалось, способ такого расследования безнадежный, но в этот раз его внимание привлекла статья с названием – «Ребенок без ногтей и с большими глазами. Что это? Случайная мутация? Так будут выглядеть люди будущего?» Коля сел и принялся изучать публикацию. В ней говорилось о необычном пятилетнем мальчике без ногтей и с огромными карими глазами, который родился в обычной семье врача-педиатра и дальнобойщика.

«Анс сказал, что его мама врач, а отец пилот, летает с учеными на спутник Юпитера – Европу. Эх, если бы отец оказался пилотом! Но мама врач, это совпадает», – подумал Коля.

Далее в статье рассказали о счастливой семье и о том, что ребенок был очень умный. Статья датирована две тысячи двадцать пятым годом, как, собственно, и гласил запрос Коли: «Город Горск. Ребенок без ногтей с большими глазами 2025».

Ребенок этот родился не в самом Горске, а в деревне Болотное, в нескольких десятках километров от города.

Дочитав статью, Коля набрал Семеныча.

– Да, Колян, – ответил главврач.

– Семеныч, я нашел что-то похожее на Анса.

– Нашел? Где?

– Тут недалеко от города, в каком-то Болотном был мальчик с такими же дефектами, как и наш пациент.

– И что? Надо поехать.

– Да, я тебе скину статью на почту, глянь тоже, ну очень смахивает на Анса в детстве.

– Кидай. Завтра едем?

– Да, после работы.

– Отлично.

– Да, до завтра.

– Статью не забудь скинуть, я посмотрю сейчас.

– Ага, давай.

Спустя минут десять после того, как Коля отправил статью Семенычу, раздался звонок. Звонил главврач с предложением завтра опоздать на работу или прогулять ее, так как поездка в Болотное не требует отлагательств и ехать надо прямо с утра. Коля не был против.

Глава 9

На следующее утро, проехав мимо дорожного указателя населенного пункта «Болотное», Коля остановился на обочине неподалеку от начала жилой застройки. Поселок выглядел опрятно и современно. Асфальтовая дорога, плавно загибаясь, уходила влево, а с обеих от нее сторон торчали фасады двухэтажных жилых домов. Поселком это сложно назвать, скорее это провинциальный городок, так как вдалеке виднелись каменные здания в пять и более этажей. Над городком грозно нависала темно-серая туча, готовясь излить свое содержимое.

– Просыпайся. – Коля толкнул в бок спящего с самого начала пути Семеныча.

– Что, приехали? – Сонный Семеныч тер глаза рукой.

– Приехали.

– А я хоть выспался, вчера никак уснуть не мог, полночи проворочался. Чертова старость…

– У меня все никак не выходит из головы фраза Анса «Если умру я, то умрете и вы», тебя это совсем не пугает? – спросил Коля.

– Я не понимаю взаимосвязи, – ответил главврач и зевнул.

– А тот фургон, что следил за нами, когда мы отъехали от дома Никиты?

– Ты уверен? Может, тебе показалось?

– Может, и показалось.

– Давай лучше подумаем, как нам тут искать родителей Анса, – сказал Семеныч.

– Пока ты спал, я уже все придумал.

– Заходить во все подряд дома и показывать фото из статьи? – Семеныч заулыбался.

– Нет. Нам известно, что мама Анса… ну или не Анса, а того ребенка, работала педиатром.

– Я так понимаю, мы едем в местную поликлинику?

– Да.

– А ты умен.

– Еще бы.

Автомобиль заехал в городок и свернул на первом перекрестке направо, следуя указанию навигатора. Маршрут Коля проложил до детской поликлиники, которая была тут всего одна. Минуя еще несколько перекрестков со светофорами, они доехали до конца маршрута. С парковкой проблем не оказалось, и Николай оставил машину возле металлического забора, которым было обнесено медицинское учреждение.

– Город встречает нас дождем, – сказал Семеныч, глядя через боковое стекло на разбегающиеся в луже круги.

– Пошли, детектив, – сказал Коля.

В здании поликлиники, за стойкой в приемной женщина лет сорока в белом халате поприветствовала их. Коля достал из кармана намокшей куртки смартфон и показал фото с необычным ребенком и матерью.

– Вы не подскажете? Мы ищем эту женщину.

– Да, у нас она работает, – сказала медсестра, – Марина Сергеевна, педиатр наш. Фотка-то какая давняя, боже мой, такая молодая…

– А вы не скажете, где ее кабинет? – спросил Семеныч.

– Скажу, триста пятнадцатый, а зачем вам она?

– Ох… вы знаете, у нас… – Коля попытался сочинить что-то на ходу.

– Мы учились с ней в одной школе, – сказал Семеныч, – я не видел ее сорок пять лет.

– Ух ты, – заулыбалась медсестра, – понятно…

– Спасибо за помощь, – сказал Семеныч, повернувшись спиной к стойке.

– Пошли, Колян, нам на третий.

Возле кабинета «мамы Анса» была небольшая очередь из трех женщин с детьми. Мужчины сели на стулья и принялись обсуждать вопросы, которые, возможно, продвинут их в расследовании. Семеныч сразу предложил сделать ДНК-тест. Коля даже представить не мог, как можно прийти к незнакомому человеку и сказать, что нашелся ее сын, и, мол, давайте ДНК ваши сверим, учитывая, что они даже не знают, терялся ее сын или нет. Сошлись на том, что про ДНК заговорят в конце, а разговор начнут с рассказа про Анса, и вообще Семеныч сказал, что разговорит ее. А еще Семеныч предложил Коле притвориться его ребенком, якобы они на прием пришли, и засмеялся на весь коридор, привлекая недовольные взгляды матерей, ожидающих своей очереди.

За полчаса «мама Анса» приняла всех пациентов, стоящих перед Колей и Семенычем. Мужчины зашли в кабинет педиатра и встали как вкопанные.

– Вы что-то хотели спросить? – Мария Сергеевна окинула взглядом посетителей.

– Ну, давай, мочи, – шепнул Коля Семенычу.

– Здравствуйте, – произнес главврач.

– Я слушаю. – Престарелая женщина нахмурила брови.

– Меня зовут Андрей Семенович, а это мой друг Николай Николаевич. Я главврач закрытой психиатрической больницы номер четыре в Горске. Николай – завотделением интенсивной терапии. Мы пришли поговорить по поводу вашего сына.

– Моего сына? А что с моим сыном? – удивилась Мария Сергеевна.

– Сколько у нас есть времени, чтобы рассказать вам кое-что очень важное? – спросил Семеныч.

«Как же мы будем глупо выглядеть, если окажется, что Анс не ее ребенок», – думал Коля.

– Пятнадцать минут на прием. Говорите, что случилось? – взволнованно произнесла женщина.

– У нас есть основания полагать, что мы нашли вашего сына, – сказал Семеныч.

– А он терялся? – усмехнулась педиатр.

– А что… не терялся, да? – робко произнес Коля.

– Нет, мы живем с ним в одной квартире, – произнесла Мария Сергеевна.

– Ясно, извините, – сказал Коля, – мы тогда ошиблись…

– Покажи ей, – шепнул Семеныч.

– Что показать?

– Фотку, фотку покажи, – сквозь зубы процедил Семеныч.

– А, сейчас. – Коля засуетился, шаря по карманам в поисках телефона.

– Да вы не нервничайте, – сказала женщина, – что у вас там, давайте выкладывайте, я не кусаюсь.

– Один из наших пациентов похож на вашего ребенка. Большие глаза, отсутствие волос на голове… ногти… – сказал Семеныч.

Женщина переменилась в лице. Она выпрямила спину и внимательно посмотрела на Семеныча.

– Вот. – Коля подошел к ее столу и показал на телефоне фотографию из статьи.

Когда Мария Сергеевна увидела фото, у нее заблестели глаза и слегка затряслась нижняя губа. Она сглотнула и тяжело вздохнула. Коля понял, что приехали они, видимо, не зря.

– Так вот, я повторюсь, – сказал Семеныч, – нам кажется, что мы нашли вашего сына.

Коля показал женщине фото Анса, которое он сделал в больнице.

– Я подумала, что вы про Вовку… а вы про… – Она с трудом сдержала слезы.

– Мы присядем? – спросил Коля.

– Присядьте, – протяжно произнесла педиатр.

Мария Сергеевна рассказала врачам про свою молодость и про первенца, родившегося с аномальным внешним видом. Мальчика назвали Юра в честь великого космонавта-героя. Когда ребенку было девять лет, он пропал. Мать оставила играть его на площадке и отлучилась буквально на пять минут, а когда вернулась, ребенка уже не было. Никто из гулявших во дворе родителей не видел, куда пропал мальчик. Полиция не смогла найти никаких зацепок. Масштабные поисковые операции не принесли успехов, и ребенок был признан пропавшим без вести. Случилось это тридцать пять лет назад.

«Если это Анс, то ему сейчас должно быть сорок пять лет», – подумал Коля.

Семеныч в ответ рассказал Марии Сергеевне про то, как Анс попал в психиатрическую лечебницу. Главврач не стал ничего скрывать и выложил все как есть и про убийство Никитки, и про историю Анса о будущем.

– Я могу увидеть его? – спросила женщина.

– К сожалению, нет, – сказал Семеныч.

– Почему? Вы же главврач.

– Мария Сергеевна, – начал Семеныч, – у нас в больнице не совсем как тут. Там есть КПП, охрана, полиция, и у них свои руководители. Я властвую только над медперсоналом, да и те меня не особо слушаются. Провести туда никого не получится. Вывести тоже.

– А зачем тогда вы пришли ко мне? – спросила женщина.

– Есть способ точно выяснить, ваш ли ребенок у нас на лечении или нет, – сказал Семеныч.

– Какой способ?

– ДНК-тест.

– Я согласна, – не задумываясь, сказала Мария Сергеевна.

– Может, у вашего сына были какие еще приметы? Родимые пятна? – спросил Коля.

– Может, и были какие мелкие родинки, я уже не помню. Ничего приметного точно не было, – сказала женщина.

– А мы могли бы еще поговорить с вашим мужем? – спросил Семеныч.

– К сожалению, он погиб.

– Соболезную…

– Не стоит.

– А вы можете что-нибудь рассказать про него?

– А что рассказывать? Этот гад сбежал от меня, когда я родила Вовку – второго ребенка. Работал он дальнобойщиком, мотался в Европу и в итоге там и остался с какой-то потаскухой… ох, не хочу выражаться… потом мне сообщили, что он разбился.

– В Европу?! – удивился Коля.

– Да, в страны Восточной Европы рейсы были. А что?

– Ничего, просто… – Коля замялся, – эм… давайте, может, тогда обменяемся телефонами и сегодня созвонимся, договоримся по поводу ДНК-теста. Мы возьмем образцы Анса, а вы подъедете сами в лабораторию в Горск.

– Да, я все сделаю, как вы скажете.

* * *

Коля вышел из больницы и первым принял на себя удары дождя. Семеныч остался стоять в вестибюле. Ехидно улыбаясь, главврач смотрел сквозь стеклянную дверь на бегущего под порывами водопада Николая. Коля пулей залетел в автомобиль, стоявший напротив входа в больницу, и вытер ладонью капли с лица. Он кивнул Семенычу, а тот засмеялся в ответ.

– Иди сюда, – губами произнес Николай.

Семеныч отрицательно покачал головой.

Из-за потока воды через лобовое стекло ничего не было видно, но боковое окно расположено более отвесно, и Коля, глядя через него, прекрасно видел Семеныча.

– Иди сюда, поехали, – снова сказал Николай и вдобавок позвал Семеныча жестом.

Главврач навалился на тугую дверь больницы и высунул руку на улицу ладонью вверх. В этот момент между порывами дождя наступило затишье, чем и воспользовался Семеныч, выскочив из вестибюля. Неуклюже перепрыгнув лужу, главврач добежал до машины. Матерясь (судя по тому, что смог прочитать по губам Коля), Семеныч спереди обошел авто и залез в салон.

– Ух… погодка, – сказал главврач.

– Похоже, придется нам отбросить идею того, что Анс из будущего. – Коля завел двигатель, и «дворники» забегали по лобовому стеклу, сметая воду.

– А так не хотелось, – улыбнулся Семеныч, – но, дружище, не спеши. Пока тест ДНК не провели, выводы делать рано.

– А Европа?

– А вдруг совпадение.

– Ты веришь? – Коля нажал на педаль газа, и авто тронулось.

– Нет, не верю.

– И я теперь не верю.

– Давай прикинем, что у нас есть в пользу того, что Анс из будущего, – предложил Семеныч.

Коля задумался на мгновение.

– Первое – это предсказание на счет бунта Адама, – сказал он.

– Так, это раз. – Семеныч загнул палец.

– Второе – это… внешний вид Анса и его физиология. Он не может дышать нашим воздухом, и он потерял сознание в суде, когда его лишили баллона. Врачи подтвердили, что он был без сознания, но это спорный пункт, он мог убедить себя в своем бреде и реально отключиться.

– Так, это два, – Семеныч загнул средний палец.

– Следующее подтверждение – это объяснение мотива Анса спасти Никитку, ведь мальчик был гением, и Анс хотел, чтоб гений выжил для каких-нибудь свершений в будущем или для запуска цепочки развития новой технологии. Анс мне сказал, что знает о гениальности Никиты.

– Это три, – Семеныч загнул безымянный палец.

– Анс знает про наше расследование и про то, что я искал о нем информацию. Он сказал, что эту версию… исход они рассматривали еще до его прилета в наше время.

– Это четыре, – Семеныч загнул мизинец.

– Мне кажется, все, – сказал Коля.

– Хорошо. А в пользу того, что Анс сумасшедший, говорит, во-первых, здравый смысл, правильно? – Семеныч уставился на Колю.

– Да, – не отрываясь от дороги, кивнул Николай, – но мы сошлись на том, что пусть здравый смысл летит к чертям.

– Да, но теперь новые вводные появились. Второй и самый главный показатель того, что Анс псих, – это факт существования его родителей в нашем времени, – сказал Семеныч. – И подтверждений, что мы общались именно с его матерью, несколько: первое – мать Анса врач. Мария Сергеевна тоже врач. Второе – отец Анса в его бреде летал на Европу, муж Марии Сергеевны ездил в Европу. Третье то, что их ребенок пропал в детстве. Маленького Анса могли похитить. Дальше, возможно, с ним делали что-то, из-за чего у него поехала крыша, может, насиловали, может, еще что похуже.

– Согласен. Что дальше делаем?

– Даже если Анс псих, это не отменяет того факта, что соседка врет? – Семеныч вытащил откуда-то чекушку виски и открутил крышку.

– Откуда ты их берешь? – удивился Коля.

– Соседка врет, говорю, да? – Семеныч отхлебнул из горлышка, игнорируя вопрос Коли.

– Да. Я считаю так: Анс сумасшедший, которого подставили, чтобы свалить на него убийство Никитки. Сделала это соседка с подельниками. О подельниках и вообще о ее круге общения мы ничего не знаем.

– Или ее запугали и она дала ложные показания? – предположил Семеныч.

– Возможно.

– Надо мне с ней поговорить.

– Она не очень приветливая.

– Тебя она в лицо знает, а меня нет. Я могу представиться кем-нибудь из полиции.

– Ага, конечно, – с сарказмом произнес Коля, – придешь, просто скажешь, что ты полицейский, и начнешь расспрашивать. А документы?

– Мне надо показать ей какое-то удостоверение, так?

– Ну естественно.

– Я его быстро достану, она мельком глянет, и я тут же уберу документ в карман.

– Где ты возьмешь удостоверение полиции?

– Распечатаю какое-нибудь из интернета, вставлю в свою корочку от пропуска в больницу и фотку вклею свою. Печать поставлю больничную круглую, и все.

– Ты издеваешься? – смеясь, сказал Коля.

– Коля, к тебе когда-нибудь подходили полицейские?

– Бывало.

– Раз пять было за жизнь?

– Да, наверно, было.

– Сколько раз ты внимательно изучал их удостоверение, которым они тебе мельком тыкали в лицо?

– Не знаю… нисколько.

– Вот и я о том. Подошел, ткнул чем-то похожим на удостоверение ей в рожу, представился следователем и начал тут же вопросы задавать. Вот так я и сделаю.

– Семеныч, ты понимаешь, что это глупость?

– Почему?

– Я не знаю. Просто это глупость.

– Спорим, я смогу притвориться следователем и вытянуть из нее еще что-то полезное?

– Это подделка документов. Это противозаконно.

– А как она потом докажет, что я показывал ей удостоверение полиции? Если что, скажу, что ничего не показывал, просто представился врачом и она со мной беседовала.

– Семеныч, ты жуткий человек, оказывается.

– Почему?

– Ладно, я в хорошем смысле.

– Ну, так спорим, что я смогу так сделать? Допустим, на ящик пива.

– Нет, пожалуй, зная тебя, не хочу я проспорить.

– То-то же, – улыбаясь, сказал Семеныч и снова присосался к виски.

Глава 10

Следующим вечером Андрей Семеныч сидел в кабинете за своим столом и рассматривал в интернете типовые формы полицейских удостоверений. Формы эти лежали в общем доступе в обычных стоковых картинках. Главврач наслаждался своим дьявольским планом по обману подозреваемой в соучастии убийства. Распечатав незаполненный бланк удостоверения, Семеныч вклеил туда свою фотографию, которую сделал утром по пути на работу. Потом переписал данные из такого же полицейского удостоверения, только уже заполненного, и поставил печать главврача, так что круглешок печати на четверть площади заходил на фотографию. После того как Семеныч вырезал бланк удостоверения из листа «А4», на котором он был напечатан, главврач аккуратно вставил поддельный документ в обложку своего больничного пропуска, прямо поверх этого самого пропуска. Печать, кстати, Семеныч поставил хитрым способом – так, чтоб слово «Главврач» было на печати вверх ногами, ведь это слово, единственное, как подумал Семеныч, что могло броситься в глаза сразу. Несколько раз хитроумный Семеныч, стоя перед небольшим зеркалом на стене, вытащил удостоверение, показал его своему отражению и произнес: «Старший следователь прокуратуры по Горску, Алехин Алексей Алексеевич». Это имя он взял из головы. После репетиции он принялся составлять вопросы, которые задаст соседке.

Коля заглянул к главврачу около шести часов.

– Ну что, готов? – спросил Николай, не заходя в кабинет.

– Да, – Семеныч сложил листочек с вопросами и сунул в карман брюк, – поехали.

Главврач, обойдя огромный стол, подошел к Коле, стоящему в дверях.

– Удостоверение дай хоть посмотреть, – с усмешкой попросил Николай.

– На. – Семеныч протянул документ, а потом подошел к гардеробному шкафчику и снял куртку с вешалки.

Николай, улыбаясь, рассматривал бумажку, вложенную в обложку пропуска. Семеныч вышел из кабинета и закрыл дверь на ключ.

– На печати «Врач Ласкин Андрей Семенович», – рассмеявшись, Коля показал удостоверение Семенычу, – а рядом имя и фамилия в строках – Алехин Алексей Алексеевич. Ты в своем уме?

– Коля, ты слишком правильный человек. Просто не думай об этом, хорошо?

– Хорошо, но ты меня поражаешь. – Николай отдал удостоверение начальнику.

– Колян, если это сработает, значит, я прав, а ты нет. Логично?

– Да, но… Семеныч, ну это уже перебор, – продолжая усмехаться, произнес Коля.

– Смейся, смейся, – недовольно ответил главврач.

– Ты вопросы хоть придумал?

– Придумал.

– Ладно, Семеныч, не бурчи, я же по-доброму.

– Да понял, понял, пошли уже.

* * *

Семеныч соврал, когда сказал Коле, что не нервничает перед спектаклем, в главной роли которого он – Семеныч, и он понятия не имеет, как настоящий следователь должен вести допрос. В фильмах человек представлялся каким-нибудь детективом и просто задавал вопросы. Так Семеныч и решил поступить. Но сейчас, шагая по тротуару мимом коттеджей (Коля запарковался за сотню метров от дома соседки), Семеныча пробирала дрожь, и не от промозглой погоды, а от понимания, что он может облажаться, а плана отхода у него нет. В случае, если его раскроют, ему придется молча развернуться и уйти, а может, убежать, как бы глупо это ни выглядело.

Дойдя до нужного участка, Семеныч позвонил в звонок возле калитки. Буквально тут же входная дверь дома распахнулась. Соседка выглянула на улицу.

– Добрый вечер, – Семеныч попытался сделать голос чуть ниже, – следователь Алексеев Алехин Алексеевич.

Когда Семеныч понял, что неправильно назвался, во рту у него тут же пересохло от тревоги.

– Что? Не поняла. – Женщина, спустилась по крыльцу и направилась к калитке.

Семеныч подождал, пока она подойдет вплотную к забору, и вытащил удостоверение. Развернув обложку больничного пропуска, в котором лежал хитрый вкладыш, Семеныч поднес документ к лицу женщины, а потом спустя пару секунд убрал в карман. Соседка даже не взглянула на «корочку», которую ей показали. В это время женщина разглядывала красное лицо Семеныча. Покраснел он буквально пару секунд назад, когда ошибся именем.

«Даже не взглянула в удостоверение. А я его весь вечер делал. С таким успехом, – думал Семеныч, – ей можно было пустую ладошку показать с нарисованной там рожицей и каракулями».

– Что вы хотели? – еще раз спросила соседка.

– Алехин Алексей Алексеевич, – сказал Семеныч, – следователь прокуратуры Горска.

– Здравствуйте. Светлана, – произнесла женщина, – что-то случилось?

– Случилось, могу я задать вам несколько вопросов?

– Попробуйте.

– В деле об убийстве Никиты, – Семеныч кивнул в сторону дома, где жил мальчик, – появились новые трупы.

«Трупы? Так вообще говорят?»

– Какие трупы? – Светлана слегка прищурилась.

– Нашли еще несколько пропавших детей, убитых точно так же, как и Никита. Мне нужно задать вам несколько вопросов, я могу зайти? А то погодка, сами видите, не очень.

– Хорошо, заходите. Я постараюсь ответить, на что смогу. – Светлана открыла калитку.

– Пойдемте, – недовольно добавила она.

Семеныч проследовал за женщиной. Зайдя в дом, они оказались в прихожей, которая плавно перетекала в гостиную. Семеныч снял обувь и посмотрел на Светлану.

– Проходите, – сказала женщина, – вот, можем тут сесть.

Она указала на два бежевых кожаных кресла, стоящих возле нерастопленного камина. Между креслами находился круглый журнальный столик. Семеныч прошел в гостиную и окинул взглядом просторное помещение со вторым светом. Стены комнаты, а скорее и всего дома, были выполнены из имитации бруса. Огромные панорамные окна выходили во внутренний двор. Кроме кресел из мебели в гостиной Семеныч приметил большой угловой диван, расположенный напротив огромного встроенного в стену телевизора.

– Садитесь, не стесняйтесь, – сказала Светлана и плюхнулась в кресло. Семеныч присел в кресло напротив. Откуда-то сверху залаяла собака.

– Вы одна тут живете? – спросил «следователь».

– Да. Дети в городе, а я тут живу. Они часто приезжают в гости, как сегодня, например. – Женщина достала из кармана штанов телефон.

– В день убийства вы были одна?

– Нет, сын был тут. В момент убийства он был дома и ничего не видел. Показания он давал вашим сотрудникам. – Женщина ответила, не глядя на Семеныча. Она тыкала пальцем в смартфон, возможно, переписываясь с кем-то.

– Я могу поговорить с вашим сыном?

– Если это так важно, то можете. – женщина положила телефон на столик.

Все это время собака на втором этаже лаяла, не умолкая ни на секунду.

– Вы знали Анса до убийства? – спросил Семеныч.

– Анса?

– Убийца. Он представился таким вот необычным именем.

– А… точно, ко мне приходил врач, из больницы, где сидит этот… и тоже спрашивал про него, припоминаю, он тоже назвал его Ансом. Нет. Анса я раньше не встречала.

– А как вы увидели Анса в окно?

– В каком смысле как?

– Вы были на соседском участке?

– Нет. Я была у себя во дворе. Потом услышала крики.

– И вы перелезли через забор к соседям?

Стеклянная дверь во внутренний двор отъехала, и в гостиную заглянул мужчина.

– Шашлык готов, ты идешь? – сказал тот.

У Семеныча по щеке скатилась капелька пота, когда он узнал этого человека. Тот самый мужчина, которого они встретили с Николаем, когда перелезли с участка дома Никитки.

– Добрый вечер, – сказал сын Светланы, обращаясь к Семенычу.

Семеныч сделал вид, что зевает, и прикрыл рукой часть лица, потом быстро произнес «Здрасьте» и наклонил голову, уставившись себе на ляжки.

«Не узнает, было темно, не узнает», – успокаивал себя Семеныч.

– Да, сейчас… Договорим со следователем, и приду, – ответила сыну женщина.

– Следователем? – спросил мужчина.

– Да, тут по делу убийства Никиты еще что-то там у них обнаружилось… к тебе у него тоже какие-то вопросы есть.

Семеныч все так же неподвижно сидел, опустив голову.

– Вы будете разговаривать с моим сыном? – спросила Светлана.

– Вы знаете, – Семеныч сунул руку в карман и принялся что-то искать, чтоб хоть как-то оправдать свою странную позу, – я думаю, ваших показаний мне хватит.

– Давай, мы тогда тебя ждем, – сказал сын Светланы.

Семеныч услышал, как задвинулась дверь во внутренний двор. В этот момент собака наверху издала протяжный вой.

– Да что ты будешь делать, – сказала Светлана, – подождите, я собаку выгоню на улицу.

– Да, конечно. – Семеныч откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

Женщина встала и направилась к лестнице наверх. Семеныч проводил ее взглядом, а потом, когда она поднялась и скрылась из виду, схватил ее телефон, лежащий на столике, и…

* * *

«Дворники» не спеша сметали морось с лобового стекла авто. Коля сделал радио чуть тише и хотел подремать, сидя за рулем, но внимание его привлек бегущий по тротуару Семеныч. Главврач махал рукой, пытаясь что-то показать жестом. Машина была заведена, и Коля тут же тронулся навстречу своему начальнику. Когда они поравнялись, Семеныч влетел в салон и сквозь отдышку простонал:

– Валим! Быстро!

Коля без лишних вопросов развернул машину и, вдавив педаль в пол, рванул по дороге.

– Что случилось? – спросил Николай и, поняв, что разогнался до ста километров в час, чуть сбавил скорость.

– Сейчас, сейчас расскажу… – пыхтел Семеныч, – отдышусь…

– За тобой гнались?

– Нет… фух… я у нее телефон спер. – Главврач вытащил из кармана смартфон Светланы, снял с него крышку и вынул аккумулятор. – Это чтоб не проследили, если заряда нет, то по идее и отследить не смогут.

– Телефон?! Господи, Семеныч… сим-карту тоже вытащи, на всякий случай! – громко произнес Коля, не в силах сдержать удивление, смешанное со злостью.

– Точно, сейчас…

– Давай рассказывай, что там было?! – резко спросил Николай.

– Я зашел, начал задавать вопросы, а потом в какой-то момент появился тот мужик, который нас заметил, когда мы с участка Никиты перелезали. – Семеныч извлек сим-карту из телефона.

– Тот в военных штанах, что ли?

– Да. Это ее сын.

– Он узнал тебя?!

– Нет, я отвернулся.

– Точно?

– Точно. Наверно, – неуверенно произнес Семеныч, – мне кажется, он даже не посмотрел в мою сторону.

– Откуда ты знаешь, если ты отвернулся?

– Во-первых, тогда, когда он нас встретил возле забора, было темно и лица он навряд ли наши разглядел. Во-вторых, если я отвернулся, значит, он не видел моего лица и сейчас.

– А что дальше было? – спросил Коля.

– Дальше я схватил телефон и побежал.

– В смысле?! Так просто выхватил и побежал?!

Коля знал Семеныча много лет и понимал, что он способен на авантюры, но украсть телефон! В это Коле было сложно поверить.

– В прямом смысле, Колян, – сказал Семеныч (дыхание его немного восстановилось), – но не у нее из рук, а со стола, когда она отошла. Схватил телефон и побежал, да!

– Отлично, теперь они могут пойти в полицию и заявить на тебя. – Коля остановил машину на светофоре.

– И что они скажут? – Семеныч улыбнулся и положил разобранный телефон, батарею, крышку и сим-карту в подстаканник, – скажут, что некий человек притворился следователем, зашел к ним в дом украсть телефон?

– Да.

– То есть если я потеряю телефон, я могу просто пойти в полицию, выдумать историю, что ко мне кто-то пришел и украл телефон?

– Тебя двое видели. Сын ее подтвердит.

– Главврач закрытой психиатрической лечебницы под предлогом допроса под чужим именем зашел в дом и украл телефон? Кто в это поверит? Чем они докажут?

– Я не знаю, чем они докажут. – Коля с упреком смотрел на Семеныча. – я не разбираюсь в этом, наверно, как-то докажут. Факт в том, что они могут пойти в полицию.

– Поехали, зеленый нам, – сказал Семеныч, указав рукой на дорогу.

– А если они пойдут в полицию, то это ставит под удар все наше расследование. – Николай плавно нажал на педаль газа.

– Если они виновны в убийстве Никиты и если они поймут, что мы взялись за расследование, они не пойдут в полицию.

– Ох, Семеныч…

– Что «ох, Семеныч»?! – Главврач передразнил Николая. – А что делать было?

– Что делать было?! Ну, например, не воровать телефон!

– Я уверен, в нем много улик.

– «Много улик», – Коля в ответ передразнил Семеныча. – С чего ты взял, что там много улик?

– Ты согласен с тем, что если они спланировали убийство мальчика и подставили сумасшедшего Анса, точнее, Юру, то в телефоне должны быть какие-то следы? Звонки, переписки, да даже список контактов может нам помочь в дальнейшем.

– Согласен, согласен, – пренебрежительно сказал Коля, – только как ты его разблокировать собираешься?

– Найдем человека, кто это сделает, – уверенно сказал Семеныч, – я не думаю, что это проблема. У меня у зятя есть кто-то из знакомых, человек этот ремонтирует компьютеры, планшеты… в общем, шарит, у него и узнаем. Если сам не разблокирует, то, может, посоветует кого.

– Это противозаконно.

– Колян, тебя послушать если, то все противозаконно.

– Нет, Семеныч, не все! Противозаконно только то, что противоречит закону!

– Ой, все. Разблокируем, я организую.

– Я думал, ты, Семеныч, авантюрист, но я ошибался, ты бандит. Самый настоящий бандит.

– Сочту это за комплимент.

– В больницу едем?

– Да.

* * *

Коля вышел из своего кабинета и, пройдя десять метров по коридору, остановился перед дверью в палату Юры. Врач, размышляя об их расследовании, теперь пытался называть Анса Юрой, что вызывало у него сильнейший когнитивный диссонанс. Не выглядит этот человек как Юра. Хоть убей – не выглядит.

«Просто с непривычки, – думал Коля, – просто в душе мы мечтатели и сильно нас затянула эта история».

Но новые данные, которые невозможно отрицать, безжалостно разрушили все фантазии Николая про будущее, про машину времени, про путешественника из нового счастливого мира. Путешественника, который попал к ним в плен. Коля даже подумал выписать Юре нейролептики – арипипразол, ипоперидал или сертиндол, которые, возможно, хоть как-то снизят интенсивность бреда пациента, но пока все же решил выждать – вдруг в ближайшее время в расследовании вскроется что-то новое и вернет веру в фантастическое появление Анса.

– Добрый день, – сказал Николай, зайдя в палату к Юре.

Пациент в белой пижаме, выглядящей как платье до колена, и носках лежал на койке и читал какую-то книгу из небольшой местной библиотеки. Библиотеку в больнице, кстати, организовал лет десять назад Андрей Семеныч.

– Здравствуйте, Николай. – Пациент оторвался от текста и посмотрел на врача.

– Вот, – Коля прошел до прикроватной тумбочки и поставил туда пакет, – тут зефир.

– Спасибо, – пациент положил книгу на койку и сел, свесив худые ноги, едва доставая ими до пола, – я не раз повторял, вы очень добры.

– Угощайтесь, – с улыбкой сказал Коля, присев на кровать напротив.

– В нашем времени нет обращения к человеку на «вы», – сказал пациент, улыбаясь, – у нас все говорят «ты». Ваше общество в будущем перестанет отделять таким образом близких от малознакомых.

– У нас это не только разделение на близких и малознакомых. Этим мы еще и подчеркиваем уважение к человеку.

– Если люди подружились, они могут обращаться друг к другу на «ты»?

– Да, вполне.

– Я бы хотел перейти с вами на «ты», ведь, как мне кажется, мы подружились.

– Хорошо, я не против, – согласился Коля.

– Ты хотел что-то сказать мне? – спросил пациент.

– Да, хотел. Зашел я не только порадовать тебя зефиром. Я хотел рассказать тебе одну историю. – Коля глубоко вздохнул.

– С радостью послушаю, – улыбнулся пациент.

– Жила была на свете женщина по имени Мария Сергеевна, – начал свой рассказ Николай, – и работала она врачом-педиатром. Жила она в поселке городского типа под названием Болотное. У Марии Сергеевны был муж-дальнобойщик и сын по имени Юра.

Пациент неподвижно слушал Николая, глядя ему в рот.

– Юра был очень необычным мальчиком. Сверстники его часто дразнили из-за странного внешнего вида. Он никак не мог найти себе друзей, и ему приходилось играть в одиночестве. Отличался Юра не только внешностью, но и феноменальной памятью. В школе мальчик с легкостью запоминал все, что говорит учитель, а стихи он выучивал с первого прочтения. Часто отец Юры был в дальних рейсах, и мальчик большую часть времени проводил с матерью. Отец ездил в основном в Европу, очевидно, эти рейсы были наиболее оплачиваемы. Однажды девятилетний Юра в одиночестве играл на детской площадке, неподалеку от дома. Возможно, он сидел в песочнице, а может, качался на качелях. Тогда к нему подошел незнакомый человек – мужчина или женщина. И после непродолжительного общения Юра пошел за этим человеком. Они ушли с площадки, минуя знакомые соседние дворы, и сели в машину.

Рассказывая эту историю, Николай внимательно следил за языком жестов и мимикой пациента, но тот все так же неподвижно слушал врача.

– В машине Юра понял, что случилось страшное, но было поздно. Эти люди в машине не желали мальчику добра. Он начал кричать. Пытался вырваться, но ему скрутили руки, а возможно, связали или даже усыпили каким-нибудь химическим средством. Спустя какое-то время Юра оказался в незнакомом помещении – что-то типа комнаты, но окон там не было, а дверь запиралась снаружи. С мальчиком разговаривали незнакомые люди. Они объясняли ему, что придется какое-то время провести тут. Возможно, они врали ему, что они друзья его родителей, но Юра, скорее всего, не верил. Что было дальше, сложно предположить, но, возможно, Юра пережил настоящий ад. Его не продали на органы, ведь есть мнения, что Юра дожил до среднего возраста и жив до сих пор, а значит, мальчика использовали в каких-то иных целях. Возможно, когда похищенный девятилетний Юра засыпал, его мучили кошмары. Он видел злых людей за своей спиной, обнимающих его, трогающих его там, где трогать нельзя. Делающих ему больно и стыдно. Спустя какое-то время Юра начал представлять себя в прекрасном мире, пытаясь уйти от извращенной реальности. Юра отправлялся в путешествие, туда, где нет злых людей, где нет боли, где его родители всегда рядом, а люди вокруг выглядят так же необычно, как и сам Юра. И там, в этой вымышленной вселенной, мальчик находил себе утешение до тех пор, пока к нему снова не возвращались злые люди, издевающиеся над его телом. Но эти злые люди не могли проникнуть в созданный Юрой прекрасный светлый мир.

– Мне очень жаль этого мальчика, – сказал пациент.

– Мне тоже, – произнес Коля.

Глава 11

В восемь вечера Коля стоял возле плиты у себя на кухне. Мужчина разбил два яйца в сковородку, а потом принялся резать сосиску колечками. Помидор лежал возле разделочной доски в ожидании своей очереди очутиться на сковороде. У Николая оставалось около тридцати минут на ужин, прежде чем его фобия возьмет верх над рассудком. Разобравшись с сосиской, Коля добавил колечки в готовящееся блюдо и хотел было уже взяться за помидор, как раздался телефонный звонок.

– Коля! Беда! – кричал из трубки Семеныч. – Анса… тьфу ты… Юру увезли только что!

– Куда увезли? – Коля передвинул сковороду на соседнюю, нераскаленную конфорку.

– Родители Никиты, оказывается, сразу после суда подали на апелляцию. Они требовали смертной казни!

– Да ладно?! И суд удовлетворил?! – Коле подступил ком к горлу, когда он осознал, что произошло. Юру могли усыпить этой же ночью.

– Сыграло то, что срочно нужны донорские органы, – уже расстроенно произнес Семеныч. – Если есть нуждающиеся, то пересадка не требует отлагательств и приговоренного не держат в тюрьме годами перед казнью, а сразу пускают на благо общества.

– Ты в больнице сейчас?!

– Нет, дома. Мне позвонил Гончаров, сказал, что приехали полицейские с постановлением забрать Анса. Он, как начальник охраны, передал пациента в их распоряжение.

– Надо встретиться, – Коля выключил плиту, – бери такси. Давай в «Пьяном медведе» засядем.

– Давай, я через полчаса смогу там быть.

– Хорошо. Телефон старухи этой поганой не забудь взять, – напомнил Коля.

– Я его и не выкладывал из куртки.

– До встречи.

– Ага.

* * *

Коля вышел из такси возле кабака, расположенного на окраине города. Они частенько сидели здесь с Семенычем по более приятным поводам, чем выдался сегодня. Кабак этот они полюбили по двум причинам. Первая – тут не разбавляют пиво. Вторая – заведение это расположено так, что от дома Семеныча ехать сюда на такси столько же, сколько и от дома Николая. Расплатившись с водителем, Коля проводил взглядом уезжающую по пустой темной улице машину. Мужчина вздрогнул от озноба и толкнул дверь под вывеской «Пьяный медведь». В пивной уже сидел Семеныч. Коля сразу заметил его, потому что в будний день тут практически не было посетителей. Проходя мимо свободных столиков, Коля кивнул бармену, который, облокотившись на барную стойку, задумчиво смотрел через витрину на улицу. Бармен в ответ махнул рукой Николаю и снова уставился в окно. Приглушенная джазовая музыка, доносившаяся из колонок, разливала спокойствие по заведению, но Коля, несмотря на умиротворяющую обстановку буднего вечера в пустом кабаке провинциального городка, пребывал в сильнейшем эмоциональном напряжении.

– Я уже все придумал, – сказал Семеныч, когда Коля сел напротив него за квадратный столик возле окна.

– И что ты придумал? – Коля откинулся назад, с недоверием глядя на друга.

– Я сейчас звонил Гончарову, он сказал, что Юру усыпят послезавтра. Для начала нам надо подать апелляцию. – Семеныч сделал глоток пива из кружки.

– Они же даже рассматривать ее не станут.

– Не станут, но они обязаны хотя бы получить ее и уведомить нас об отказе.

– Выиграем время! – заключил Коля.

– Да.

– Хорошая идея. – Коля положил руки на стол и слегка наклонился к Семенычу: – А с телефоном что? Это единственное, что у нас есть. Единственный шанс спасти Анса – это найти в телефоне что-то, указывающее на вину этой Светланы и ее сынка, а может, и еще бог весть кого. Потом отнести это все в полицию, и пусть разбираются.

– Слушай! А может, сразу отнесем?

– Сразу нельзя, а если там нет ничего? Мы тогда ворами окажемся. Надо сначала самим изучить.

– Да, пожалуй, ты прав.

К столику подошел бармен и предложил Николаю сделать заказ. Коля взял сто грамм текилы, две порции салата оливье (поужинать дома он не успел) и зеленый чай. Семеныч попросил еще кружку пива.

– Поем, и надо ехать к твоему зятю, пусть помогает с телефоном, – сказал Коля.

– Я уже взял у него контакт паренька, который может разблокировать.

– А может, попробуем поговорить с родителями Никиты? – Коля подпер голову рукой, глядя через окно на фасад супермаркета на противоположной стороне улицы. – Приедем к ним и расскажем всю правду. Все, что мы знаем с самого начала. Вообще все.

– И что? Как это повлияет на решение суда?

Коля тяжело вздохнул.

– Нет смысла к ним ехать, Колян.

– А что, если мы ошибаемся, и Анс… Юра убил ребенка в бреду? А все, что мы затеяли, – это просто попытка убежать от серых будней в какой-то новый, интересный мир интриг, расследований, приключений… и, как дети, мы просто играем, не замечая самообмана?

– Возможно, но уже поздно. Мы слишком далеко зашли. Я думаю, что после взлома телефона все встанет на свои места. Предлагаю закончить игру в детективов, если в телефоне ничего не обнаружится.

– Да, закончим. Тем более кроме этого телефона у нас и путей расследования нет. Я смеялся над тобой, а в итоге, если б ты его не украл, наша история уже закончилась бы.

Колю охватило меланхоличное настроение. Он почувствовал упадок сил и будто протрезвел спустя неделю их детективных изысканий. Поняв, что игра практически закончена, моральный настрой двигаться дальше упал на ноль. И дело было не в том, что телефон – их последняя надежда, а в том, что времени не осталось. Даже подав встречную апелляцию, как врачи и представители Юры, они могли выиграть несколько дней. В лучшем случае – рабочую неделю.

– Значит, ты признаешь мой ум и расчетливость? – прищурившись, спросил Семеныч.

– Схватить телефон и побежать – это ум и расчетливость? – улыбнулся Коля.

– А почему нет? Главное – результат.

– Да признаю… признаю. Я бы так не смог.

За десять минут Николай съел салат и выпил текилу. Пока он ужинал, Семеныч позвонил другу зятя, занимающемуся ремонтом различных гаджетов. Парня этого звали Артем, и мастерскую свою он уже закрыл. Кое-как Семеныч уговорил его принять их сегодня в нерабочее время.

– Давай, Колян, погнали, – сказал Семеныч, – навигатор показывает, до него ехать минут двадцать.

– Ты такси вызвал?

– Да, через три минуты подъедет.

Коля в два глотка осушил чашку чая и позвал бармена. Тот принес счет. Рассчитавшись, врачи вышли из кабака. Внимание Коли привлек черный минивэн, стоявший за перекрестком, метрах в пятидесяти от них.

– Семеныч, смотри, – Коля кивнул на подозрительное авто, – тот самый. Я же тебе говорил, что за нами следят.

– Подойдем?

– Если подойдем, он поймет, что мы его просекли.

Хоть минивэн и стоял темный, Коля каким-то образом чувствовал, что внутри кто-то сидит и наблюдает через лобовое стекло. Мужчины старались не смотреть в сторону этой машины.

– Вроде никого в салоне, – сказал Семеныч, бросив мельком взор на минивэн.

– Не смотри туда, – сказал Коля.

– Сейчас узнаем, поедет он за нами или нет.

Врачи сели в такси на задний диван. Таксист отъехал от бара. Коля с Семенычем, сидящие вполоборота, чтоб видеть минивэн через заднее стекло, ужаснулись, когда его фары загорелись. Черная машина двинулась следом.

– Значит, он знает, кто мы, где живем и где работаем. Иначе он не смог бы проследить за нами до бара, – сказал Семеныч.

– Получается, что так. К бару он приехал за мной или за тобой от дома.

– В телефоне точно должен быть какой-то компромат, ведь он не пошел в полицию с заявлением о краже. – Семеныч повернулся по ходу движения такси и прислонился спиной к сиденью.

– Логично. – Коля тоже сел как положено.

– Может, тогда нам все же следует отправиться в полицию? – снова предложил главврач.

– Даже если на телефоне есть что-то, то какой шанс, что нам поверят и станут копаться в чужих данных? – Коля произнес эту фразу шепотом и указал пальцем на водителя, слушающего их разговор.

– Н-да уж… могут просто отшить, и это в лучшем случае, – Семеныч махнул рукой на водителя, мол, слушает и пусть слушает, – а в худшем – Светлана напишет на нас заявление о краже.

– Еще и время потеряем. – Коля глянул назад. Минивэн держался метрах в двадцати от такси.

Через десять минут врачи вышли из машины возле подъезда Артема. Следящего за ними авто уже не было. Коля пропустил тот момент, когда преследователь отстал. Семеныч набрал номер квартиры на домофоне, и спустя пару секунд из динамиков раздалось недовольное «Да!». Семеныч вежливо произнес: «Это мы» – и вместо того, чтоб открыть дверь, Артем… просто повесил трубку. С недоумением врачи переглянулись, стоя под козырьком подъезда.

– Надо еще раз позвонить, – сказал Семеныч.

– Может, ты своему зятю наберешь?

– Зачем?

– Он попросит этого Артема быть более вежливым. Мы же по знакомству пришли.

– Так он его предупреждал, что мы приедем.

– Ну, давай тогда еще раз звони в домофон.

Главврач уже хотел снова набрать номер квартиры Артема, но дверь подъезда распахнулась, и оттуда вышел невысокий мужчина в очках, с трехдневной щетиной на щеках. Одет он был в спортивную кофту, тренировочные штаны и шлепки, надетые на черные носки с дыркой на пальце.

– Чего у вас случилось? – сказал Артем, глядя на Семеныча снизу вверх.

– Вот. – Главврач вынул телефон из кармана (без сим-карты и батареи) и отдал его Артему.

– Надо разблокировать, – сказал Коля.

– Это ваш? – спросил Артем.

– В смысле? А что? – смутился Семеныч.

– Если ваш, то идите в салон связи, вам по документам разблокируют.

– А если не наш? – сказал Семеныч.

– А если не ваш, то это противозаконно. – Артем вернул телефон Семенычу.

– Мы заплатим, – сказал главврач.

– Я сказал, это незаконно. Я говном не занимаюсь, ясно? – произнес противным визгливым голосом Артем.

– Что? Каким еще говном? – Семеныч повысил голос.

– Видал я таких, – сказал Артем, – воруют телефоны, а потом ко мне едут, разблокировать просят! До свидания, господа!

Артем развернулся и приложил ключ к сканеру на двери подъезда.

– Это вопрос жизни и смерти, – сказал Николай, – это очень долгая история. Пожалуйста, поверьте нам на слово. У нас нет злого умысла. Мы хотим спасти жизнь человеку.

Артем повернулся к Коле:

– Это Андрей Семенович, главврач психиатрической больницы, – продолжил Николай, – я заведующий отделением. Люди мы взрослые и серьезные. Мы не стали бы заниматься мелкими кражами. Одного из наших пациентов собираются казнить. Мы считаем, что он не виновен, и в этом телефоне могут быть материалы, которые спасут ему жизнь. Артем, пожалуйста, помогите нам.

Сначала Артем цокнул языком, потом вздохнул и вытащил из кармана телефон. Секунд десять он что-то листал, двигая пальцем по сенсору, а потом произнес:

– Записывай.

Артем продиктовал Коле номер телефона.

– Это кто? – спросил Николай.

– Зовут Гена. Можно просто Гена, на «ты», без отчества, он это не любит. Скажете, что от Линка, он поймет.

– Спасибо, – радостно произнес Коля.

Артем, не попрощавшись, зашел в подъезд.

Семеныч растерянно смотрел на друга.

– Видал? – сказал Николай и слегка хлопнул главврача по плечу. – Мои методы тоже работают.

– Это что еще за методы? – Семеныч прищурился и задрал нос.

– Доброта, честность и вежливость, – улыбаясь, ответил Коля.

– Без моих методов мы бы тут даже не оказались, – парировал Семеныч.

– Да, а без моих мы бы сейчас поехали домой.

– Ой, можно подумать, в городе мало всяких взломщиков телефонов, – сказал Семеныч.

– А ты знаешь хоть одного?

– Ну… нашли бы.

– Время, Семеныч, времени нет.

– Ладно, ладно… молодец. Звони давай этому Гене.

* * *

Гена сказал, что попробует добраться до данных телефона, но в город он вернется только послезавтра. Расклад оказался не очень хорошим, но врачей это устроило, учитывая, что завтра им надо заниматься подачей апелляции.

Глава 12

Следующим утром врачи отправились в суд, который находился в центре города. Коля с Семенычем, как представители пациента (а теперь уже подсудимого), пройдя КПП у судебных приставов, оказались в холле суда. Они взяли талончик из автомата, и их тут же пригласили в канцелярию. Врачи расположились за столом напротив принимающего их пристава. Стул для посетителей был только один, и Коле пришлось стоять. Работник суда выдал формуляр, который должен был заполнить Семеныч.

– Вот, готово. – Спустя десять минут главврач отдал заявление приставу. Тот пробежался взглядом по всем пунктам, а потом сказал:

– Все, тогда ждите ответ… учитывая ваш случай, через три-пять дней он будет.

– До свидания. – Семеныч встал из-за стола.

– На третий день его могут казнить, – сказал Семеныч, когда они выходили из канцелярии, – даже в час отказа по апелляции. А могут, зная, что будет отказ, подготовить все для казни и уже прямо перед уколом прислать бумагу об отказе.

– Н-да… – вздохнул Коля.

– Было как-то, человек уже с инъекцией лежал и приходил отказ.

– Ну что поделать, таковы формальности.

– Завтра все решится. Если вскроем телефон и найдем там что-то неопровержимое, поедем сразу в полицию и расскажем все как есть.

* * *

Если бы Семеныч не был главврачом, то объяснять систематические опоздания на работу или прогулы Николаю было бы сложно, а скорее просто невозможно. Очередным утром вместо родной психиатрической лечебницы врачи находились в другом конце города.

Спустившись по бетонной лестнице в подвал торгового центра на окраине Горска, врачи зашли в дверь с вывеской «Гена и гаджеты» и представились хозяину мастерской.

– Очень приятно, а я Гена. – Мужчина пожал руку Семенычу, а следом Коле. Небритый, с перхотью на плечах, в рваном синем халате, Гена не вызывал доверия, но выбора не было. Главное, чтоб он знал, что делать.

Они стояли в подвальном помещении площадью не больше десяти квадратов. Комнатка была настолько захламлена, что напоминала кладовку, но никак не ремонтную мастерскую. От кладовки ее отличал только стол, на котором был микроскоп. Но и на столе не было свободного места. Все рабочие поверхности мастерской – полки, тумбочки – были завалены разобранными гаджетами, паяльниками, проволокой, изолентой и какими-то мелкими деталями, назначение которых Коля даже представить не мог. Огромное количество проводов, словно вены, пронизывало весь этот хаос, уходя в настенные розетки, коих Коля навскидку приметил штук двадцать.

– Вот, – Семеныч дал телефон Светланы мастеру.

– Так. – Гена рассматривал гаджет со всех сторон, – ага… палец… лицо… ага…

Мастер вытащил карту памяти из телефона и вставил ее в переходник, торчащий из компьютера. Гена сел за стол и принялся листать фотографии Светланы, которые были на съемном носителе.

– Все? – удивился Семеныч.

– Что «все»? – спросил Гена.

– Вы взломали телефон?

– Нет, это просто данные с карты памяти. Они не зашифрованы. Вся информация из мессенджеров находится во внутренней памяти.

– Вы тут сможете опознать хозяйку телефона? – спросил Гена, продолжая листать фото.

– Да, – ответил Коля, глядя на самые разнообразные слайды – селфи, семейный пикник, собака, сад, сын в военной форме, снова селфи, снова сын… и бесконечное количество фото собаки с разных ракурсов.

– Да, вот, это она, – сказал Коля, когда на мониторе появилось очередное селфи Светланы.

– Ага, – сказал Гена и снова начал рассматривать телефон, – сканер благо не емкостный, повезло… ага… токопроводящего пластика нету, но если не емкостный, то и ладно.

Коля с Семенычем переглянулись. На лицах их читалось непонимание.

– Так… скульптуру если делать, – продолжал бубнить Гена, – скульптуру – это долго и дорого… Скульптуру с фотографии – это если Серега возьмется, то можно… а хотя…

– Вы предлагаете сделать скульптуру лица хозяйки телефона, чтоб разблокировать его? – удивленно спросил Семеныч.

– Да… но погодите. – Гена положил телефон на стол и начал листать в обратном порядке фотографии.

– Вот! – Он остановился на фото, где Светлана сидит со своим лабрадором и показывает большой палец вверх. Фото сделано крупным планом, и видно только морду пса, лицо хозяйки и «лайк», который она изображает жестом руки.

– Вот, – Гена увеличил большой палец женщины, – можно не делать скульптуру лица. Обойдемся пальцем.

– Вы сможете сделать муляж пальца? – спросил Коля.

– Да. Сделаю муляж и иголочкой вырежу бороздки папиллярного узора. Вам повезло, что есть такая фотка, иначе пришлось бы возиться с лицом, а это очень долго и дорого.

После встречи с Геной врачи поехали в больницу. Уговорить Гену сделать муляж пальца к вечеру сегодняшнего дня оказалось непросто. Сначала мастер сказал, что создание муляжа займет несколько дней. Конечно же, такие сроки не имели смысла. Ускорять процесс пришлось деньгами. Гена выставил условия – оплатить ему два рабочих дня, ведь если он займется разблокировкой телефона, то ему придется отсрочить другие заказы. Логика была весьма странная, учитывая, что он работал в своей собственной мастерской и прибыль, к примеру, во вторник, могла отличаться на порядок от прибыли в среду. Гена вывел среднее значение его дневного заработка и потребовал эту сумму сразу за два дня. Кроме того, он выставил счет (на словах, конечно же) за работу по созданию муляжа и прибавил проценты за риск. Риск заключался в том, что делает он незаконные манипуляции по взлому. Коле и Семенычу подобное сотрудничество встало почти в половину месячной зарплаты каждому. Мужчинам пришлось бежать в банкомат и снимать деньги – Гена затребовал стопроцентную предоплату. Врачи были согласны на все. В какой-то момент Коле показалось, что Гена понял, как им важно залезть в этот телефон, и начал просто наглеть, вытягивая из врачей деньги по максимуму. Скорее всего так и было.

Коля с Семенычем после рабочего дня приехали в мастерскую к Гене к шести вечера. Мастер сказал, что муляж готов, но есть некоторые проблемы с бороздками. На разблокировку телефон давал пять попыток, после чего требовал ввода специального кода. Гена израсходовал три попытки из-за неточного переноса узора пальца на муляж. В итоге еще несколько часов Гена сверял бороздки пальца и муляжа. Все это время врачи сидели в кафе возле мастерской. В девять вечера горе-мастер принес неутешительные вести. Он израсходовал предпоследнюю попытку использовать отпечаток. Он обещал всю ночь корректировать узор на пальце, доводя его до точнейшей копии исходника, и завтра, с утра, Гена божился, что вскроет телефон. Коля поехал ночевать к Семенычу. Надежда Ивановна как раз перебралась пожить на дачу на эти выходные.

Когда субботним утром раздался звонок от Гены, мужчины переполошились не на шутку. Ведь мастер мог сказать, что потрачена последняя попытка. К радости врачей, Гена сообщил хорошие вести. Он разблокировал телефон. Через двадцать минут Коля с Семенычем стояли в каморке Гены.

– А вы что, сомневались? – гордо произнес мастер.

– Нет, что ты, – сказал Коля.

– А вот я сомневался, – сказал Семеныч и положил многострадальный телефон в карман брюк.

– Если честно, я тоже немного сомневался, – улыбнулся Коля.

– И я сомневался, – сказал Гена, – учитывая, что я впервые в жизни занимался подобными махинациями.

– Впервые?! – удивился Семеныч.

– Да. Отличный опыт, – ответил Гена.

– А что же ты сразу не сказал? – возмутился Коля.

– Так вы бы отказались, а мне деньги очень нужны.

– Ну ты, Гена… – Семеныч махнул рукой на мастера, – молодец, ладно… как-то сделали.

– Тогда если у вас больше нет дел ко мне, то… – начал Гена.

– Да, да, Ген, – перебил его Коля, – спасибо. Ты нам сильно помог.

Обменявшись рукопожатиями с хозяином мастерской «Гена и гаджеты», врачи отправились домой к Семенычу. Данные с телефона до приезда в квартиру они решили не изучать, тем более в такси. По расчетам Семеныча, Юру должны были казнить послезавтра. Потому что апелляцию они подали в четверг, рассмотрели ее скорее всего вчера – в пятницу. В понедельник дадут отказ, и органы отправятся нуждающимся в тот же день.

Врачи добрались до дома. Коля с телефоном в руках сел за стол на кухне, Семеныч принялся вычищать заварку из френч-пресса, чтоб заварить чай заново.

– Давай с сообщений начнем. Мотай на самые ранние, что там есть, – сказал Семеныч, стоя возле раковины.

– Сначала ищем в мессенджере, потом в эсэсмэсках, потом фото смотрим, – предложил Коля.

– Да. – Семеныч насыпал свежую заварку.

– Вот, похоже его рожа на аватарке, – сказал Коля, глядя контакты в телефоне.

– Сына?

– Да.

– Давай листай на самое начало. – Семеныч включил чайник, поставил стул возле Коли и сел рядом так, чтобы ему тоже был виден экран телефона.

– Тут очень много… – сказал Коля, поднимаясь все выше и выше в ленте переписки Светланы с сыном.

– Листай до августа, – предложил Семеныч, – если Никиту убили в сентябре, то как раз в период с августа по сентябрь должны быть хоть какие-то разговоры об этом.

– Если они вообще обсуждали что-то по телефону, ведь это опасно, – сказал Коля, – вот, седьмое августа. Давай отсюда начнем.

Седьмого числа Светлана отправила сыну несколько фото строящейся летней кухни на заднем дворе их дома. В ответ он написал, чтоб она поторопила рабочих.

8 августа

Светлана: Надо за карнизы доплатить.

Сын: Чего они сразу не сказали?

Светлана: Не знаю. Я поругалась с ними, но деньги надо отдать. Сами же не будем вешать. Надо двадцать…

Сын: На карту прислал.

11 августа

Светлана: Голосовое сообщение: Миш, в выходные ждать?

Сын: Да, вечером приеду.

Коля листал переписку. Врачи читали и слушали про какие-то обрывки жизни малознакомых им людей, пытаясь найти хоть какой-то намек на планирование убийства соседского ребенка. В августе ничего интересного они не нашли. Но в сентябре Коля зацепился за странный диалог…

6 сентября

Светлана: Я долго думала над тем, что ты тогда сказал. Я не осуждаю твое решение. Но прошло столько лет, может, пришло время отпустить все это?

Сын: Я живу этим. Ты не понимаешь.

Светлана: Понимаю. Но подумай о себе?

Сын: Он не ответил. Все сошло с рук. Мне плевать, что будет дальше. Мне плевать на себя.

Светлана: Бог тебе судья.

– Вот! – воскликнул Коля.

– Ой, да нет, это можно по-разному трактовать, – сказал Семеныч и подошел к закипевшему чайнику, – мало ли о чем они говорили. В полицию с этим мы точно не пойдем.

– Я не про полицию, – сказал Коля, – а про то, что понять это можно, как отговаривание от убийства Никиты!

– Ага, или отговаривание сына уехать служить куда-нибудь в «горячую точку» или еще что, он же военный, судя по виду. Тут можно что угодно додумать, – Семеныч достал из шкафчика две кружки, – тебе чай или кофе?

– Чай.

– Никиту убили вроде семнадцатого сентября? – спросил Семеныч, наливая кипяток в кружки.

– Да, по-моему, семнадцатого, – сказал Коля, не отрывая взгляда от переписки, – иди сюда, тут еще!..

12 сентября

Сын: Празднуют?

Светлана: Миш, хватит.

Сын: Ему было бы двадцать шесть.

Светлана: Я молюсь за тебя каждый день. Прошу бога вразумить тебя.

Сын: Иногда мне кажется, что ты не на моей стороне. А ведь это был твой внук.

Светлана: Я твоя мать, и я с тобой.

Семеныч поставил кружки с чаем на стол и сел возле Коли.

– Дальше ничего нет, – сказал Николай, листая переписку, – следующее сообщение уже двадцатого.

20 сентября

Светлана: Миш, когда вернешься?

Сын: Не знаю, пока не могу. Мне нужно время.

Коля пролистал до того дня, когда Семеныч украл телефон, но ничего не нашел.

– Если он следил за нами, то тут должно быть что-то, – сказал Коля и полез в контакты, – не пошел же он в полицию, испугался.

– Про Юру вообще ни слова. – Семеныч отхлебнул горячего чая.

– Найдем, я думаю, и про Юру, – Коля положил телефон на стол, – контактов у нее не так много, проверим их все. Есть бумага с ручкой?

– Да, – Семеныч повернулся, не вставая со стула, и взял с микроволновки блокнот и карандаш, – вот.

Коля написал на листке: «Ему было бы двадцать шесть».

– Видимо, у Михаила кто-то погиб, – сказал Семеныч, – возможно, сын, раз дальше речь шла о внуке Светланы.

– Да, я тоже так думаю, – произнес Коля и написал следующую фразу: «Он не ответил. Все сошло с рук».

– Допустим, речь идет о ребенке Михаила, – рассуждал Семеныч, – двадцать шесть лет назад он родился. Это был две тысячи тридцать четвертый год.

– И что? – Коля задумчиво обводил клеточки на листе.

– Может, как-то сопоставить рождение Юры или рождение Никиты?

– Юра родился в две тысячи шестнадцатом или семнадцатом. – Коля глотнул чаю.

– А Никита десять лет назад в пятидесятом.

– Да, только как это все может быть связано?

– Юру похитили, когда ему было девять, это примерно в две тысячи двадцать шестом. Колян, запиши еще даты и имена.

На отдельном листке Коля написал следующее:

Юра родился – 2017

Юру похитили 2026 (ему было 9 лет)

Сын Михаила родился в 2034

Никита родился в 2050

Никиту убили 2060

– Узнать бы еще, что случилось с ребенком Миши, – сказал Семеныч.

– Слушай! – воскликнул Коля. – Фраза «Он не ответил. Все сошло с рук» как раз может быть связана со смертью Мишиного сына. Если его ребенок погиб по чьей-то вине, то как раз это все объясняет! Есть кто-то, кто виноват в смерти Мишиного сына.

– Это в том случае, если фраза вообще связана со смертью его сына и если у него вообще умер сын.

– Семеныч, фраза «Ему было бы двадцать шесть» говорит о том, что кто-то не дожил до двадцати шести?

– Да, я понимаю, не дурак. Просто хочу немного скепсиса добавить, а то наши рассуждения уведут нас не пойми куда.

– А фраза «А ведь это был твой внук» указывает на то, что это сын Михаила.

– Или его брата.

– Семеныч, вероятнее, это сын Михаила.

– Ладно, ладно. Похоже на то. У Михаила был сын, который погиб по чьей-то вине.

– А как тебе идея – родители Никиты виновны в смерти сына Михаила, а Михаил отомстил, убив их сына Никитку? – предложил Коля.

– Но как это связано с Юрой? Они спланировали отомстить? Нашли сумасшедшего? Привели его в дом? Подговорили убить или сами убили? Потом выбежали, вызвали полицию? Юра все это время был в доме возле тела Никиты? Очень много вопросов возникает. Какая-то бредовая схема.

– Я просто предположил. Наверно, ты прав. Да и если бы родители Никиты оказались виновны в смерти сына Михаила, то в официальном расследовании это бы всплыло.

– Не было никакого расследования.

– Как не было? – удивился Коля.

– А какое должно быть расследование? Анса… тьфу ты, Юру поймали на месте преступления с ножом в руках.

– Тогда… если не было расследования, то, возможно, у родителей Никиты спрятан какой-то скелет в шкафу.

– Если бы они были виноваты в смерти сына Михаила, наверно, об этом бы трубил весь поселок, они же соседи.

– С Михаилом они не соседи. Они соседи с его матерью.

– Это не так важно.

– А может, позвоним маме Никиты и спросим?

– Коля, ты спросишь: «Вы убили сына Михаила?» или как? – улыбнулся Семеныч.

Коля тяжело вздохнул.

– Мы упустили один момент! – снова воскликнул Николай. – Мы не спросили у мамы Юры про Светлану. Если они знакомы, то появится хоть какая-то связь.

– Точно. А я ей сейчас наберу. – Семеныч принялся искать номер Марии Сергеевны в телефоне.

– Але. Здравствуйте, – произнес Семеныч, – нет, ДНК пока не готово, мне на днях должны будут прислать отчет, я вам сразу позвоню. Может, даже сегодня.

…

– Я по другому вопросу, буквально на пару секунд. Скажите, а вы знаете Светлану…

– Ты знаешь ее фамилию? – Семеныч спросил шепотом у Коли.

Николай пожал плечами и отрицательно замотал головой.

– Светлану, – продолжил телефонный разговор Семеныч, – из поселка Лесной, недалеко от Горска. Такая женщина лет шестидесяти на вид. У нее еще сын Михаил – военный.

…

– Ага, ясно. Спасибо. До свидания. Как ДНК придет, сразу вам наберу.

…

– Да. Добро.

– Не знает? – спросил Коля.

– Не знает. Ну ладно.

Следующие несколько часов Коля листал по порядку все переписки Светланы. На всякий случай он читал сообщения вслух – вдруг Семеныч уловит какую-то связь с убийством Никиты, которую Коля может не опознать. Диалог Светланы с Михаилом Коля пролистал на начало (на март текщего года) и прочитал первым делом. До марта данных не было, возможно, женщина тогда как раз и купила этот телефон.

– По сути, нам надо понять, что случилось с сыном Михаила. Это сейчас основной вопрос. – Коля отложил телефон.

– Ты посиди тут, я отойду в магазин, – сказал Семеныч.

Коля около часа назад понял, что Семенычу надо выпить, ведь он начал как-то странно ерзать. Он всегда так себя вел, когда хотел выпить.

– Зачем? – спросил Коля, хотя прекрасно понимал.

– Затем. Тебе взять? – Семеныч выглядел хмуро. Николаю казалось это забавным.

– Пива можно, – ответил Коля.

Семеныч, накинув ветровку, вышел в магазин, а Коля с телефоном Светланы сел в кресло гостиной и начал изучать фотографии. Пролистывая бесконечные кадры с собаками, дачным интерьером и с самой Светланой, Коля вдруг понял, что в телефоне нет ни одного фото с ребенком. Очевидно, внуков у нее больше не было. А еще Коле пришла мысль посмотреть звонки, совершенные накануне и в день убийства Никиты. Подав апелляцию, они выиграли несколько дней. За это время можно еще что-то успеть. Вот только пазл пока никак не складывался. Недостающая деталь – вина родителей Никиты в смерти сына Михаила, за что мужчина и отомстил. Если эта идея верна, то как выяснить наверняка? И как Юра мог быть причастен к убийству?

Через десять минут раздался звонок в дверь.

Коля не сразу открыл, крутя ручку то влево, то вправо. В итоге выяснилось, что дверь вообще не была закрыта.

– Семеныч, чего ты названиваешь-то, если не запер, – произнес Коля и обомлел. Человек в полицейской форме наставил ствол пистолета на Николая.

– Что же вы, Николай Николаевич, в глазок не смотрите? – произнес Михаил, прикоснувшись холодным дулом с глушителем ко лбу Коли.

Николай поднял руки, хотя его об этом не просили, и медленно попятился назад.

– Стой. Дернешься – умрешь. Ясно? – спросил Михаил, зашел в квартиру и захлопнул дверь. Одет он был в полицейскую форму.

Коля кивнул несколько раз.

– Дар речи остался?

Коля снова кивнул.

– Скажи что-нибудь.

– Добрый… день, – робко произнес Николай.

– Хорошо. Смотри не обоссысь. – Михаил заглянул на кухню, потом чуть за Николая, в гостиную.

– Где Андрей Семенович? – спросил непрошеный гость.

– Нету.

– Я тебе сейчас колено прострелю. Еще раз спрашиваю, где Андрей Семенович? – Михаил говорил спокойно, и от этого спокойствия Колю охватил еще больший ужас.

– Вышел.

– Куда? Я из тебя каждое слово буду вытягивать?

– За пивом. – У Коли затряслись руки.

– Иди на кухню.

Кое-как Николай собрался сдухом и зашагал на ватных ногах.

– Сядь на стул спиной ко мне и сложи руки за спину, – приказал Михаил, когда они зашли на кухню. Коля кинул взгляд на ствол, направленный ему в грудь, и сделал, что требовалось.

Михаил защелкнул на запястьях Коли наручники.

– Развернись ко мне лицом, – раздалось из-за спины Николая.

Не вставая со стула, Коля неуклюже повернулся.

– Где телефон? – Михаил стоял в метре от своего заложника.

Коля понял, что как только тот получит что хотел, то убьет его.

– У мастера, – соврал Николай. Телефон остался лежать в гостиной на столике возле кресла.

Вдруг Колю осенило – он только что совершил ошибку, из-за которой Михаил может убить его прямо сейчас. Если телефон у мастера, то Михаилу логичнее будет убить Колю с Семенычем и поехать к Гене. Но мастерская находится в торговом центре, там полно камер и охраны. Михаил должен это понимать.

– Гена сегодня приедет сюда с телефоном. – Коля решил, что таким образом сможет потянуть время. Возможно, Семеныч сможет убежать, когда Миша откроет ему дверь. Если Семеныч убежит, Михаил не станет убивать Колю, ведь тогда убийце самому будет грозить смертная казнь. Если Семеныч убежит, то Мише придется сдаться, понимая, что полиция вот-вот нагрянет. Тогда скорее всего Михаил скажет, что пришел к ворам вернуть свой телефон. Ему предъявят незаконное ношение оружие (а может, оно законное?) и проникновение на территорию частной собственности. Скорее всего он легко отделается. Но если в телефоне есть серьезные улики, говорящие, что Михаил убил Никиту, то как тогда он будет действовать? Если бы там не было улик, он бы не пришел с оружием. Прямых улик пока не нашли. Может, плохо искали? Если Семеныч не сможет убежать и Миша так же усадит его на соседний стул, то что делать? Еще надо как-то сообщить Семенычу, что Коля соврал насчет того, что к ним едет Гена с телефоном. Сообщить это надо как-то при Михаиле. Скорее всего он скажет позвонить Гене по громкой связи, и на этом вранье Коли раскроется. Михаил поймет, что у Гены телефона нет. Выпытает из врачей информацию, заберет то, что ему нужно, и пристрелит их. Выходит, чтоб спастись, Семеныч должен увидеть у себя дома вооруженного Михаила и убежать. Такие вот мысли кружились у Николая.

– Позвони Гене, – сказал Михаил.

Если позвонить Гене и закричать, что тут сын Светланы, живущей по такому-то адресу, удерживающий Колю в заложниках, то, может, Михаил не сможет убить его, ведь полиция по показаниям Гены быстро выйдет на Михаила. Будет так же, как если бы Семеныч убежал и рассказал все полиции. Только тут вместо Семеныча будет Гена. Рискнуть или нет? А что, если как только Коля закричит в телефон, Миша тут же спустит курок? Успеет ли Коля объяснить Гене, что вообще за человек стоит тут с оружием? Коля решил, что не успеет. Может, соврать и набрать вместо Гены номер Семеныча? Семеныч сразу почует неладное, поймет, что что-то случилось, и приедет с полицией.

– Мой телефон в кармане джинсов, – сказал Коля, – вытащи.

Михаил достал телефон и поднес его к лицу Николая. Коля поднял голову так, чтоб сканер считал владельца, и разблокировал гаджет.

– Диктуй номер.

Коля понял всю глупость своего плана. Если он продиктует номер Семеныча, то при звонке на экране отобразится контакт с названием «Андрей Семеныч». План моментально развалился.

– Я не помню. У Семеныча номер его. Я могу позвонить Семенычу и спросить телефон Гены, – сказал Коля, создавая в голове новую комбинацию действий, ведущих к спасению.

– За дурака меня держишь? – усмехнулся Миша.

– Почему?

Михаил ничего не ответил. Мужчина сел на стул напротив Николая и уставился в окно на двор. С четвертого этажа было прекрасно видно продуктовый магазин, куда и направился Семеныч.

– Давно он ушел? – спросил Миша.

– Минут за десять до твоего визита.

– Значит, сейчас вернется.

Коле снова закралась идея обхитрить злоумышленника. Никогда еще мозг Николая не работал так активно! Что, если сделать вид, что они понятия не имеют, кто такой Михаил и что ему надо? А телефон они украли просто так, перепродать. Нет. Глупость. Тем более что Миша, похоже, давно следит за ними и знает их по имени-отчеству и скорее всего по должности. Наверняка он знает все о них и об их расследовании. Единственное, что он не знает, это насколько подробно врачи изучили телефон. Коля может начать блефовать, якобы он знает, кто убил Никиту и каков мотив. Только что это даст? Может, соврать, сказать, что все данные уже в полиции и скоро Михаила поймают? Если он совершит еще два убийства – застрелит Николая и Семеныча, то ему точно дадут высшую меру. Пойдет на органы. А так есть шанс отделаться сроком лет на двадцать.

Николай решил взять этот план за основу, в случае, если Семеныч не сможет убежать.

Михаил вышел в прихожую и увидел в окне идущего с пакетом главврача.

– Со стула вставать нельзя, – сказал Михаил, который прекрасно видел Колю. Между ними было метров шесть.

Дверь распахнулась. Семеныч ничего не сказал, увидев перед собой направленный в лоб ствол, а просто замер, стоя на пороге.

– Зайди, – сказал Миша, – попытаешься удрать, твой друг умрет.

Семеныч сделал шаг и оказался в квартире.

– Захлопни дверь и иди на кухню, – приказал злоумышленник.

Семеныч с пакетом в руках подошел к Коле. Миша целился главврачу в спину.

– Сейчас Гена приедет, телефон привезет, – сказал Коля.

– Сядь на стул спиной ко мне, – произнес Миша.

Вскоре Николай и Семеныч сидели возле окна на стульях, разделенные небольшим обеденным столиком. Напротив них около выхода из кухни стоял Михаил.

– Значит, никакой Гена сюда не едет, да? – сказал Миша.

– Почему? – попытался изобразить удивление Коля.

– Потому что ты сейчас специально сказал Андрею Семеновичу про Гену, чтоб он был в курсе твоего плана. План, очевидно, заключается в том, чтоб потянуть время и придумать что-то. – Миша прислонился к стене и наставил ствол Семенычу в лицо.

– Одного из вас я могу убить. Двое мне не нужны. Вот только кого? – Миша перевел прицел на Колю.

– Мы видели, как ты следил за нами, идиот, – внезапно произнес Семеныч, – со скрытностью у тебя беда. И как ты думаешь, мы кому-нибудь сообщили о слежке?

– О чем ты, старый? – спросил Михаил.

– О том, что, как только мы поняли, что ты катаешься за нами, я сообщил в полицию об этом. Также я дал им все твои контакты. Но самое интересное… самое интересное то, что я указал, кого винить в случае моего убийства. Ты не понимаешь, с кем связался, сынок, мы врачи закрытой лечебницы, с полицией очень тесно связаны. Я знаю больших шишек из правительства нашего города, и они в курсе того, что ты можешь приехать сюда и попытаться учинить расправу. Как только найдут наши тела, ты и твоя мамаша отправитесь на органы! Но ты можешь снять с нас наручники, отдать пистолет и покорно дождаться полицейских! – последнюю фразу Семеныч произнес яростно и громко, да так, что слюна вылетела из его рта и попала на Михаила.

В ту же секунду Миша ударил Семеныча рукояткой пистолета в лицо, от чего главврач вместе со стулом упал на спину.

Коля подумал, что Семеныч только что озвучил его план – запугать таким образом Михаила, но Семеныч сделал это более экспрессивно, чем планировал Николай. Впрочем, хорошо, что Коля не стал осуществлять задуманное, ибо получать рукояткой в голову в его планы не входило.

Семеныч молча лежал и глубоко дышал ртом. Из его носа текла кровь.

Несмотря на сложившуюся ситуацию, Коля ощутил некое облегчение, ведь Михаил не стал убивать Семеныча, а, казалось бы, должен, ведь грозился. Значит, пока что блефовал.

– Зачем ты убил Никиту? – спросил Коля.

Михаил проигнорировал вопрос Николая. Он ощупал карманы брюк Семеныча и достал оттуда его телефон.

– Сядь на стул, – сказал Миша главврачу.

– Мне и тут неплохо, – ответил Семеныч.

Миша обошел его сбоку и пнул ногой в голову. Семеныч застонал и повернулся на бок.

– Встаю, встаю, – пробубнил главврач.

– Звони своему Гене, – сказал Миша.

Пока Семеныч с трудом поднимался с пола под присмотром Михаила, Коля обратил внимание на стойку с кухонными ножами на столике возле раковины. Наручники перетягивали запястья, да так сильно, что у Коли начали неметь руки от локтя до кисти. Если бы только руки были скованы спереди, а не за спиной, был бы шанс улучить момент и схватить нож. Какой момент? Что за глупость? Коля продолжал прокручивать в голове все возможные и невозможные исходы спасения. Скорее он прокручивал невозможные, так как возможный был только один – полиция выломает дверь и арестует Михаила. Но этот возможный исход по факту был самым невозможным. Откуда здесь взяться полиции? А может, как-то незаметно за спиной вызвать службу спасения? Как? Телефоны все у него. Сейчас Семеныч позвонит Гене, и все, Миша все поймет…

– Разблокируй, – сказал Михаил, поднеся телефон к разбитому лицу Семеныча. Главврач, стоя напротив своего палача, уставился в экран, но телефон завибрировал и издал короткий писк.

У Семеныча раздулся нос и заплыл левый глаз, от чего система защиты телефона не смогла распознать владельца.

– Что такое? – Миша посмотрел на экран, и телефон снова завибрировал, издав такой же писк. В этот момент Семеныч пнул Михаила в пах ногой и бортанул плечом так, что оба мужчины завалились на пол. Коля, не растерявшись, вскочил со стула и пяткой топнул по лицу Миши. После хруста челюсти раздались выстрелы – Михаил, лежа под тучным Семенычем, спустил курок несколько раз наугад. Одна из пуль рикошетом от стены попала Коле сбоку в поясницу, вторая, срикошетив еще пару раз, попала неизвестно куда. Семеныч коленом прижал руку Миши к полу и вцепился зубами ему в щеку. Коля, не ощущая боли из-за шока, завалился на задницу и попытался прокинуть руки под собой. На кухне в шесть квадратных метров развязалась настоящая кровавая битва. Семеныч оторвал кусок щеки у Михаила, а тот дострелял оставшиеся шесть патронов в обойме. Пули рикошетили от стен. Третья пуля попала самому Михаилу в живот ближе к паху, чуть не задев лежащего на нем Семеныча. Четвертая вошла в главврача, пробив лопатку. Пятая (а к этому моменту Коля смог прокинуть руки) пробила Николаю бедро чуть выше колена. Шестая и седьмая улетели мимо. Восьмая, срикошетив, видимо, несколько раз ударила Семеныча в голову, но из-за того, что с каждым рикошетом энергия ее ослабевала, Семеныч отделался рассечением на затылке.

Коля, перегнувшись через Семеныча, распластавшегося на Михаиле, попытался вытащить кухонный нож из стойки, но острая боль от пулевого ранения врезалась в тело, отчего мужчина рухнул на пол, свалив за собой ножи. Семеныч, казалось, был без сознания. Коля даже думать не хотел о смерти друга. Лежа на боку и корчась от боли, Коля схватил нож и повернулся так, чтоб можно было видеть Михаила. Семеныч с ревом съехал с Миши. Все лицо главврача было вымазано кровью. Под ними образовалась красная лужа. Коля выглядел примерно так же. Михаил трясущейся рукой навел ствол Коле в лицо и спустил курок. Когда Николай понял, что патроны у врага закончились, он, все еще лежа возле ног Миши, замахнулся ножом и воткнул лезвие ему в икру чуть ниже колена. Михаил завыл от боли, а потом швырнул пистолет в голову Николаю. Попал в висок.

Когда звон в голове утих, Коля понял, что лежит под столом, весь пол красный от крови. Очевидно, Колю оглушили, и часть событий выпала из памяти. Михаил сидел, опершись на закрытую дверь, ведущую с кухни в коридор, и прижимал ладонью продырявленный живот. В другой руке он держал нож. Семеныч лежал возле плиты на боку. Изображение плыло перед глазами, а боль в спине не отступала ни на секунду.

– Коля, там в пакете есть бутылки с пивом. Целься этому ублюдку в голову, – с отдышкой произнес Семеныч и попытался так же, как и Коля, прокинуть руки снизу, но, закричав, остановился и перекатился на живот с гримасой боли на разбитом кровавом лице. – Я этого урода лично прирежу, только руки просуну, – заорал Семеныч.

Коля дотянулся до пакета, с которым из магазина вернулся Семеныч, вытащил оттуда стеклянную бутылку пива и прицелился в Михаила. Тот прикрыл рукой лицо. Коля несколько раз дернулся, специально, чтоб обхитрить противника, а потом изо всех сил, что остались, швырнул в него стеклянную тару. В наручниках это было крайне неудобно. Промахнувшись, он попал в стену. Бутылка с грохотом разлетелась, и кровь на полу смешалась с пенным напитком. Михаил кряхтя встал на четвереньки и попытался подползти к Семенычу, чтоб ударить его ножом, но Коля тоже схватил нож и выставил его перед собой, так что, если Михаил продвинется ползком вперед еще на полметра, Коля или изрежет ему руку, или вонзит лезвие в лицо. Миша, поняв это, отпрянул назад и снова сел, опершись на дверь в коридор. Из раны его брызнула кровь, и он тут же прижал ладонь к животу. Бледный, он, вытянув руку, целился ножом в сторону Коли и делал неглубокие быстрые вдохи и выдохи.

– Ты как? – хрипя произнес Коля в сторону Семеныча.

– Не знаю. – Главврач перекатился чуть ближе к Коле, и теперь их с Михаилом разделял метр залитого кровью пола. Все трое мужчин были с ног до головы также в крови.

– Надо просто подождать, – процедил Семеныч, – он скоро сдохнет… Что, падла, убивать нас пришел? – обратился главврач к Михаилу, который, от боли вылупив глаза, смотрел на Николая. – Не ожидал такого отпора от простых врачей? А, щенок?!

Михаил ничего не ответил.

– Мне, похоже, пробило тазовую кость, – сказал Коля, – возможно, кишечник тоже задет.

– А у меня в легком пуля, – сказал Семеныч, – ничего, Колян, мы еще потопчем эту землю. Потопчем… На рыбалку тебя с собой возьму…

– Где телефон? Куда он положил его? – спросил Коля, осматривая кухню из-под стола.

– Ты не видел? Семеныч?

Главврач лежал на боку спиной к Коле.

– Семеныч?! – Николай потянул друга за плечо.

Андрей Семенович перекатился на спину. Коля приложил пальцы к его шее в надежде нащупать пульс. Спустя десять секунд у Николая брызнули слезы, и он, держа в руках нож, обезумев от ярости, позабыв про боль, скованный наручниками, пополз на четвереньках к Михаилу. В полуметре от него Коля почувствовал, как ему в ключицу практически возле шеи вошло лезвие. Он не ощутил боли. Слышал лишь хруст. Николай поднялся на колени и несколько раз ударил ножом Михаила в живот, а потом рухнул на бок. Лежал, ощущая щекой холодную липкую кровь на полу.

Михаил сполз на спину. Коля видел, как поднимается его грудная клетка. Дышит.

– Человек – очень живучее существо, – шепотом произнес Михаил, – пока в мозг поступает кровь, насыщая кислородом, я могу осознавать мир.

Коля лежал и плакал, забыв о своих ранах. В глубине души он понимал, что спустя минуты он истечет кровью и сознание его исчезнет – растворится в бесконечности времени и пространства. Но плакал он не из-за себя, а из-за потери лучшего и единственного друга.

– Ты спросил, зачем я убил его? – продолжал шептать Михаил. – «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя». Так звучит это, да?

Михаил закашлял, и из его рта брызнула кровь.

– А как же мне любить сынов народа своего… если все им сошло с рук, – простонал Михаил. – В летнем лагере… он утонул… и виновный не ответил за это. И никто не…

Михаил перестал дышать. Коля понял это по движению его груди. Спустя минуту третьим из кухни ушел Николай.

Глава 13

Начальник тюрьмы строгого режима стоял в коридоре возле охранника. Паренек, недавно поступивший на работу, виновато (хотя вины за ним никакой не было) глядел в глаза руководителя.

– Что значит «исчез из камеры»?! – эхом по коридору разнесся бас начальника тюрьмы.

– Я не… не знаю, я сидел тут (показывает рукой на свой стол), все двери в камеры видно – и воочию, и на мониторах тоже. Он просто исчез. Он крикнул мне из камеры, что-то типа «До свидания, всего хорошего» и исчез.

Начальник тюрьмы и еще несколько охранников зашли в камеру к Ансу, где тот ожидал смертной казни. Мужчины оглядывали небольшое помещение три на три метра с туалетом и койкой.

– Ощупайте стены… я не знаю, там… пол проверьте! Что значит – исчез! – продолжал орать начальник. – Я вас, чертей, всех поувольняю! Да так поувольняю, что потом хрен куда устроитесь!

Охранники, понимая абсурдность приказа, принялись ощупывать руками бетонные стены и пол камеры.

– Если вы не найдете мне тут подкоп или дыру в стене за штукатуркой, я вас всех сгною! А ты! Ты давай мне видео с камер коридора! Он не мог просто взять и исчезнуть, суки вы бестолковые! Не мог!

Эпилог

Будильник не прозвенел, да и незачем ему звенеть в субботу утром. Проснувшись не по будильнику, так приятно понежиться в кровати под теплым одеялом в промозглое октябрьское утро выходного дня. Солнце еще не встало, и Николай мутным сознанием понял: сейчас не больше семи утра. Спальню наполнял густой сумрак осеннего утра, даря спокойствие и радость предстоящих выходных дней. Повалявшись после пробуждения минут десять, он дотянулся рукой до ночника и включил свет, чтоб найти на полу свои разбросанные вещи. Коля оделся и направился в ванную. По пути он споткнулся в темном коридоре о сумку с вещами из бассейна, которую, не разобрав, бросил вчера вечером после плавания. Мужчина зажег свет в ванной и увидел в зеркале свое лицо. Он немного отступил, чтоб видеть грудные мышцы. Коля напряг грудь, рассматривая мускулатуру.

– Так себе, – подумал он, – ну хоть не рыхлый.

Он взял зубную щетку, выдавил пасту и принялся чистить зубы. Коля размышлял, что ему съесть на завтрак – омлет с тостами и плавленым грибным сыром или вчерашнюю запеченную рыбу.

– Черт! – Он сплюнул пасту, выключил воду, вытерся и пошел на кухню.

Рыбу Коля так и не убрал в холодильник. В надежде, что она не испортилась за вчерашний вечер и эту ночь, он открыл духовку.

«А собственно, что ей будет? – подумал он, щурясь, чтоб рассмотреть содержимое противня. – Подумаешь, постояла немного в тепле. Пахнет вроде нормально».

Николай, помогая себе вилкой, отодрал засохшую под сыром рыбу и положил ее кое-как, поломав, в тарелку. Тарелку он поставил в холодильник.

«Лучше тосты и омлет», – мелькнула мысль при взгляде на грибной плавленый сыр на верхней полке.

– Или…

За спиной Коли зазвенел телефон. Мужчина недовольно вздохнул.

– Семеныч. Ну я же знаю, что это Семеныч, – пробубнил он, продолжая смотреть на сыр. А потом повернулся и взял со стола противно звенящий смартфон.

– Да.

– Коля! – воскликнул Андрей Семенович.

– Что?

– Коленька, есть дело.

– Сегодня суббота.

– Дай сказать.

– Давай, только короче.

– Если коротко, то вчера вечером, как ты уехал, прибыл новый пациент.

– И что? До понедельника не ждет?

– Ты должен это видеть, это очень необычный человек.

– А у нас бывают обычные?

– Коль, на пару часов приезжай, пожалуйста.

– Семеныч, дай жизни, а…

– Коль, приезжай.

– Ох, Семеныч…

– Коля, приезжай, на неделе дам тебе выходной во вторник или в среду.

– Приеду, приеду. Ну, ты хоть по телефону можешь сказать, что случилось? Чего такая спешка?

– Могу. Прибыл по невменяемости. И…

– Убил кого?

– Да ты не перебивай старших. Да, убил. Убил мужчину. Зарезал на глазах у ребенка в частном доме! В доме у этого же ребенка!

– Это как так?

– Вот так. Мальчик был свидетелем, говорит, что в дом сначала залез какой-то мужик в военной форме, потом появился наш пациент и зарезал этого мужика.

– А к нам-то почему его отправили?

– Убийца утверждает, что прилетел из будущего.

– Боже… Ладно… А ты точно не зовешь меня, чтоб выпить с тобой? А то я тебя знаю.

– Нет, ты что, я по делу.

– Хорошо, сейчас позавтракаю и выезжаю.

Content

Макс Максимов
Обмануть вселенную

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог