Саймон Рич

Чудотворцы

Для Ната, моего идола

И сотворил Бог человека по образу Своему…

Бытие 1:27

Simon Rich

What In God’s Name

This edition published by arrangement with Levine Greenberg Rostan Literary Agency and Synopsis Literary Agency

What In God’s Name – Copyright © Simon Rich, 2012

© Дарья Иринова, перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Часть первая

Генеральный директор откинулся в своем вращающемся кресле и включил плоский телевизор. В Венесуэле кто-то с кем-то воевал. Он усилием воли заставил себя посмотреть пару минут – люди всегда считают, что он в курсе подобных вещей. Неделю назад на совещании какая-то женщина спросила, «слышал ли он о Гане». Он широко улыбнулся и оттопырил оба больших пальца: он знал, что Гана только что успешно прошла отборочный турнир чемпионата мира по футболу. Однако выяснилось, что женщину интересовал геноцид.

Он сосредоточенно щурился на телевизор, но уже через несколько минут его глаза закатились от скуки. Он решил ненадолго прерваться. Посмотреть что-нибудь еще минут пять, максимум – десять. А потом снова переключиться на всю эту Венесуэлу.

Он нажал свою «любимую» кнопку на пульте, и на экране появился толстяк. На его рубашке проступили три огромных потных пятна: два – под мышками и одно – прямо на пупке.

– Громче! – кричал толстяк в микрофон. – Громче, во славу Божию!

Генеральный переключил на другой церковный канал, потом на следующий. Иногда он начинал щелкать их один за другим и не мог остановиться. Он любил яростные увещевания священников – то, как они тряслись и с чувством завывали.

Он переключил на баптистскую церковь Мемфиса. Немолодая женщина носилась туда-сюда по помосту и хлестала себя по щекам и бокам, словно на нее нападали пчелы-убийцы.

– Молитесь Господу! – кричала она. – Молитесь Господу, молитесь Господу, молитесь…

В офис заглянул молодой человек.

– Господь? Вы заняты?

Бог быстрым движением переключил обратно на войну.

– Ну… просто пытаюсь что-то сделать с Венесуэлой! – ответил он, широким жестом указывая на телевизор. – Там вон у них война.

– О! – воскликнул молодой ангел. – Я не хотел вам мешать!

– Да фигня. Чем я могу тебе помочь?

– Не пора ли на совещание в десять утра?

Бог взглянул на часы и коротко рассмеялся.

– Смотри-ка, – произнес он. – Должно быть, я потерял счет времени!

Ангел проводил Бога по коридору к залу заседаний директоров. Он хотел было завести светскую беседу, но так и не придумал, о чем именно. По правде говоря, начальник внушал ему довольно сильный трепет. Крейг уже пять лет работал в «Небесах Инкорпорейтед», но лишь сегодня впервые заговорил с Богом лично.

Такая возможность представилась ему абсолютно случайно. Он как раз пил кофе, когда какой-то архангел хлопнул его по спине и сказал:

– Эй, паж, приведи-ка Бога в зал заседаний.

Крейг был ангелом, а это на целых два порядка выше служек, но и не подумал поправить архангела; он на собственном опыте понял, что доводы разума на таких не действуют. Кроме того, он с благодарностью воспользовался случаем наконец увидеть офис Божий.

Тот полностью оправдал его ожидания. Телевизор Бога оказался огромным – минимум шестьдесят дюймов, – а его пульт был просто потрясным: блестящая хромированная штуковина выглядела так, словно ее сделали Богу точно по руке. На столе из цельного клена стояло множество крутых президентских безделушек. Там были кубик Рубика (практически собранный, как уважительно отметил про себя Крейг) и блестящая, очень президентская колыбель Ньютона, из тех, что стучат шариками по несколько минут без перерыва, стоит только чуть тронуть их.

Крейг обнаружил зал заседаний и с трудом открыл тяжелую латунную дверь. Бог неспешно зашел, и Крейг попытался просочиться следом, но ему на плечо легла широкая рука. Рука Винса, громадного архангела с прилизанными светлыми волосами.

– Извини, – сказал он с усмешкой. – Вход только членам правления.

Спускаясь обратно в скромный Департамент чудес, Крейг пытался представить, что происходит сейчас за дверями зала заседаний. Там принимались безумно важные решения и делались колоссального, планетарного масштаба заявления, влияющие на судьбы миллиардов. Крейг подумал, что отдал бы все за место за этим столом.

Винс снял колпачок с авторучки.

– «НФЛ»[1]? – спросил он.

Бог прикрыл глаза и помассировал виски.

– «Пэкерс»[2],– провозгласил он наконец.

Архангелы одобрительно зашептались. Винс записал «Пэкерс» в блокнот с отрывными страницами и обвел слово в круг.

– Мы все устроим, – заверил он. – Что по поводу «Наскар»[3]?

– Мне нравится Тревор Бейн, – ответил Бог. – И Дэвид Рейтиманн.

Винс записал имена гонщиков.

– «НХЛ»[4]?

Бог пожал плечами.

– Без разницы.

Он вдруг ткнул в Винса пальцем.

– Эй, а какой у меня рейтинг?

Винс легким движением руки достал из портфеля круговую диаграмму.

– Рейтинг потрясающий, – сказал он. – Вас так или иначе почитает восемьдесят пять процентов населения.

– Исключительно, – гордо ответил Бог, с улыбкой глядя на график. – Проблемы демографического характера есть?

Винс помедлил с ответом.

– Некоторые студенты сомневаются, – признал он. – Но мы считаем, что вскоре получим и их.

– Уверен?

Архангел энергично закивал.

– Это просто такой возраст.

Бог прищурился.

– А что насчет «Линэрд Скинэрд»[5]? – спросил он. – Какие-то подвижки есть?

Винс сглотнул. «Линэрд Скинэрд» были любимой музыкальной группой Господа, и тот месяцами требовал от архангелов как-то воссоединить их первый состав.

– Я не уверен, что это осуществимо, – признал Винс. – Я имею в виду… половина из них уже мертвы.

– Ну а оставшиеся? Гари Россингтон? Ларри Янструм? Если собрать их в одной комнате, я уверен, они и сейчас зажгут.

Винс вздохнул.

– Мы над этим работаем.

Бог сложил руки на груди.

– А «Янкиз»[6]?

– Выиграли третий матч подряд, – ответил Винс, быстро доставая из портфеля еще одну диаграмму. – И Родригес продолжил серию ударов уже в двадцатой игре.

Бог откинулся в кресле и улыбнулся.

– Ну и ладненько, – сказал он. – Пойдем играть в гольф!

Крейг вернулся на первый этаж Департамента чудес, в лабиринт крошечных кубиклов, в котором он провел большую часть своей жизни. Теперь, когда он узрел офис Бога и роскошный зал заседаний, где вели дела архангелы, ему казалось, что здесь еще мрачнее обычного. Но стоило ему снова сесть за стол и включить компьютер, как обида угасла. На экране ярко светилось Возможное чудо. Он перешел по ссылке, и компьютер крупным планом вывел на экран мелкую улочку города Мобил в штате Алабама. По ней возвращались домой из летней школы несчастные девочка и мальчик, изнывающие от бесчеловечной августовской жары. Крейг терпеливо дождался, пока они подойдут к ближайшему пожарному гидранту. И увеличил давление под землей, заставив гидрант лопнуть и окатить детей струей ледяной воды. Они, заливаясь хохотом, принялись танцевать под этим душем.

Крейг не мог в это поверить. Поход на верхние этажи отвлек его настолько, что он чуть не пропустил чудо с гидрантом. Он чувствовал себя ужасно виноватым – не стоило ему вообще покидать рабочее место.

Он просканировал планету и быстро нашел еще одно Возможное чудо. Женщина средних лет из Нью-Брунсвика надела старый пиджак, не подозревая, что в его карманах полно денег. Крейг наслал на нее сильный порыв ветра, и женщина, пробормотав под нос несколько крепких словечек, засунула руки в карманы, пытаясь согреться. Уже через мгновение она вскинула в небо кулак, сжимая в нем пачку мятых двадцаток.

Крейг откинулся на спинку стула и улыбнулся. Женщина уже танцевала по пустой парковке и яростно шлепала себя по ягодицам на манер макарены. Ничто не бодрило так, как наблюдать за смертными, которые радовались его чудесам. Крейг позволил себе посмотреть еще полминуты, а затем закрыл вкладку. Если он будет отвлекаться, то так и на работу времени не останется. Пора было переходить к следующему чуду.

Турист в Монте-Карло направлялся прямо к намагниченной рулетке казино. Крейг как раз пытался отвести беднягу в сторону от нее, когда его мыслительный процесс прервали стуком.

– Крейг?

К нему в кубикл заглядывала долговязая девушка в огромных очках.

– Извините, что отрываю, – сказала она, протягивая ему ладонь. – Я Элиза.

– О нет! Я совсем забыл, что вы придете. Долго ждали?

– С девяти. – Она широко улыбнулась, чтобы скрыть раздражение.

– Мне очень жаль. Как мне загладить свою вину?

– Ну, вы могли бы показать мне офис. Если не очень заняты.

Крейг бросил взгляд на экран компьютера. Турист сел за столик и поставил огромные деньги на черное. Этого было уже не исправить.

– Без проблем, – ответил Крейг. – Идите за мной!

Элизу только что повысили до работника Департамента чудес после долгих трех лет, которые она просидела младшим ангелом в Приемной молитв. Крейг согласился показать ей этаж, но поход наверх сильно его задержал. Свое первое утро в качестве ангела Элиза провела в комнате отдыха, без конца открывая свой Блэкберри в ожидании объяснений. Она была в ярости из-за того, что Крейг заставил ее ждать так долго, но ее гнев стремительно испарился перед восторгом от экскурсии.

Она рьяно вертела головой, пока Крейг вел ее сквозь шумный офис. Повсюду сидели ангелы: они сканировали Землю, вводили коды, меняли мир всего несколькими нажатиями клавиш. Это было прекрасно – именно так она себе все и представляла.

– Черт! – выкрикнул кто-то.

Элиза заглянула в соседний кубикл. Немолодой лысеющий ангел пролил кофе, и густая коричневая жижа попала на клавиатуру. Он выхватил из лотка для писем несколько бумаг и вытер ими пятна.

– Каждый раз, – пробормотал он. – Каждый гребаный раз.

– Кто это? – прошептала Элиза.

– Это Брайан, – ответил Крейг. – У него сейчас непростые времена.

– Вы с ним вместе работаете?

– Не, мы в разных подразделениях. Я в Общем благоденствии, а он в Физбезопасности.

– Он несчастные случаи предотвращает?

– Ну он… пытается.

Элиза покосилась на кубикл Брайана. Монитор его компьютера отображал шестнадцать разных мест Возможного ущерба. Серьезность ущерба варьировалась от ушибленных мизинцев до ожогов первой степени, но у всех имелось кое-что общее: их можно было предотвратить. Элиза заметила, как пострадавшие на экране выкрикивают ругательства. Кое-кто из смертных адресовал их небесам, словно они каким-то образом догадывались, что в их боли виноват Брайан.

– Гребаный ты Боже, – воскликнула старушка, распоровшая палец о консервную банку с тунцом. – Ублюдок, мать твою.

Брайан прикрыл глаза и потер лицо, медленно и глубоко дыша.

– А как он предотвращает ущерб? – спросила Элиза. – Или, ну ты понял… пытается.

– Тут то же, что с чудесами, – пояснил Крейг. – Божественное вмешательство.

Он подвел девушку к ближайшему шкафу и подал ей толстую книгу в кожаной обложке. Элиза пролистала страницы, пристально вглядываясь в россыпь диаграмм.

– Знаю, что это сбивает с толку, – сочувственно произнес Крейг. – Но со временем ты будешь плавать в них, как рыба в воде.

Элиза ткнула пальцем в брошюру под названием «Порывы ветра».

– А это зачем?

– Они удобны, если нужно что-то переместить. Например, когда хочешь убрать пляжное полотенце, чтобы человек нашел ключи от машины.

Элиза открыла брошюру «Порывов». Та была в сорок страниц толщиной, не считая списка сносок.

– Почему нельзя просто забросить ключи человеку в карман?

Крейг рассмеялся.

– И не говори! Так было бы гораздо проще. Но, к сожалению, законы нарушать нельзя.

– Какие законы?

– Законы Божьи. Гравитации, термодинамики, времени. Они непреложны. Приходится действовать в обход.

– Ну, то есть там воскрешать людей мы не можем. И заставить их летать тоже.

– Точно. Никаких телепортаций, телепатии и исчезающих вещей. Нельзя делать ничего, что смертные сочтут сверхъестественным.

– Значит, никакого веселья.

Крейг усмехнулся.

– Ну не совсем так.

Земля

Оскар Фридман открыл свой «Бостонский вестник» и укрылся за ним, как за щитом. Ему осталось проехать незамеченным еще три остановки. Всего пять минут – и он в безопасности.

– Ты уверен, что это твой бывший сосед по комнате? – прошептала его жена.

Оскар кивнул. Это определенно был он – сидел напротив в вагоне метро красной ветки. И Оскар напрочь забыл его имя.

– Оно точно начиналось на Р, – пробормотал он.

– Рик? Ричард?

Оскар покачал головой и скорчил гримасу, призывая жену предлагать другие варианты.

– Ронни? Реджинальд?

Оскар зажмурился.

– Уже почти, – произнес он. – Черт, уже почти вспомнил.

– Росс? Рэд?

Но было поздно. Сосед уже встретился с ним взглядом и радостно протискивался через вагон. Он обогнул шест и обеими руками схватил Оскара за локоть.

– Оскар, целую вечность тебя не видел! Тебя не хватало на встрече выпускников!

Оскар бросил на жену испуганный взгляд, и та тут же протянула вперед ладонь.

– Флоренс, – произнесла она.

Бывший сосед проигнорировал ее и скрестил руки на груди.

– Что такое, Оскар? Не представишь меня своей очаровательной жене?

Оскар готов был уже сознаться, но тут лампы погасли. Замыкание длилось сорок секунд, ровно столько, сколько требовалось, чтобы галопом пробежаться по воспоминаниям. К тому моменту, как загорелся свет и из динамиков прекратил гудеть голос машиниста, старик сиял от облегчения.

– Родная, – произнес он, – это Рональд!

* * *

– Мы можем влиять на жизни людей только косвенно, – объяснил Крейг. – Осмотрительно использовать природные явления. Можно вызвать замыкание электричества, сотворить град, запустить молнию. Мы можем контролировать приливы и отливы или заставить человека чихнуть. Но нельзя дать смертным понять, что мы существуем.

– А кто-то когда-нибудь лажал? – спросила Элиза. – Ну, переступал черту?

Крейг задумался. Ангелов редко наказывали за чудеса. Но он припомнил пару случаев, когда кое-кто из них зашел слишком далеко, засветился слишком сильно и в итоге потерял работу.

– У одного были проблемы из-за Уилта Чемберлена, – сказал он.

– Правда? И что случилось?

Крейг рассказал. Шел тысяча девятьсот шестьдесят второй, и ангелу-первогодку поручили следить за игрой между «Нью-Йорк Никс» и «Филадельфия Уорриорз». Ангел должен был поддержать Уилта Чемберлена – по которому фанател Господь, – но непозволительно с этим переборщил. Уилт, который обычно во время штрафных попадал в корзину в половине случаев, в тот день сделал двадцать восемь удачных бросков из тридцати двух и в итоге набрал сотню очков за игру. Одно из самых небрежных чудес за всю историю спорта. Число было не только слишком большим, но и абсолютно неправдоподобным.

– Если бы Уилт набрал девяносто семь, – объяснил Крейг, – или сто три, тогда еще ладно. Но ровно сотню? Это слишком бросалось в глаза. Ангела понизили.

– Ужасно.

Крейг кивнул.

– Лучше не привлекать к себе внимания. Твори столько чудес, сколько пожелаешь, но аккуратно.

– А Бог? Он может нарушать законы?

– О, сам Бог чудес не творит.

– Нет?

– Не. Тут все слишком рутинно. А он больше творец, понимаешь? С самого сотворения он нанимает для повседневных дел персонал. Не думаю, что он вообще когда-либо участвовал в будничных заботах компании.

– Разве ему не интересно, как идут дела?

– Конечно, интересно! – воскликнул Крейг. – Сегодня утром я был у него в офисе – он наблюдал за тем, как разворачивается война в Венесуэле.

Элиза развернулась на каблуках.

– Ты ходил к нему в офис? Зачем?

Крейг сглотнул, впервые заметив, как блестят под очками ее голубые глаза.

– Да так, знаешь, – произнес он, – мы просто… ну вот такие у нас отношения.

Крейг подвел Элизу к своему компьютеру и показал ей записи нескольких недавних чудес. Вот семиклассник облегченно улыбается, что из его кособокого вулкана, сделанного для научной ярмарки, все-таки потекла лава. Вот водитель грузовика поворачивает направо, прочь от упавшего дерева, и замечает заглохший у обочины автомобиль.

– Мы подстраиваем случайности, – объяснил Крейг. – То есть чудеса – хоть люди их чудесами и не считают.

Элиза просияла.

– Так это правда, – воскликнула она. – Все-таки нет никаких совпадений, ничто не происходит просто так!

Крейг замялся: ему не хотелось опускать ее с небес на землю.

– Вообще-то, – все же признал он, – правда в том, что… девяносто девять процентов происходящего с людьми, – просто невероятная, непоследовательная бессмыслица.

– О.

Он побоялся, что расстроил девушку, но та вдруг снова улыбнулась.

– Ну а последний процент? Он ведь под чудеса отведен?

Крейг кивнул.

– Ну и отлично! – сказала она. – Это уже кое-что!

Крейг был в восторге, когда узнал, что Элизе отвели кубикл с ним по соседству. В конце концов ей будет проще вникнуть в процесс, если за ней станет приглядывать более опытный коллега.

Элиза поставила сумку на свой новый рабочий стол и встала на стул, чтобы оглядеться. Залезая, она оперлась на ладонь Крейга, и тот застыл от смущения.

– А чем занимаются наши соседи? – спросила она.

Крейг вытянулся и посмотрел поверх кубиклов. Три измученных ангела, склонившись над одним компьютером, судорожно что-то печатали.

– О, они занимаются «Линэрд Скинэрд», – ответил Крейг. – Спецзадание от начальства.

По ту сторону экрана «случайно» встретились на заправке два члена первого состава группы.

– Как странно, что обе наши тачки сломались на одной дороге!

– Просто с ума сойти.

– Слушай… может, поиграем как-нибудь вместе?

Трое ангелов облегченно вздохнули. Один открыл шкаф для документов, вынул бутылку бурбона и приложился к горлышку.

Элиза слезла.

– И все чудеса делаются по разнарядке? – Ее голос дрожал от разочарования.

– Вообще-то, – возразил Крейг, – обычно мы занимаемся тем, что хочется! Тем и замечателен наш департамент. Мы стоим так низко в общей иерархии, что за нами почти не следят.

Компьютер Элизы вдруг запиликал, и она подпрыгнула от неожиданности.

– Не волнуйся, – успокоил ее Крейг, – это просто Возможное чудо.

Она напряженно всмотрелась в экран: голодный китайский подросток пинал от обиды торговый автомат, пытаясь выбить из него купленный только что шоколадный батончик.

– Но почему именно он? – спросила Элиза.

– О, они выпадают случайно. Наши алгоритмы предвидят миллионы Возможных чудес (они же ВЧ) в секунду. С таким объемом мы не справимся, поэтому компьютеры показывают их по одному.

Элиза увидела, что рассерженный китайский подросток запрыгнул на велосипед и укатил прочь от автомата.

– О нет, – сказала она. – Я все испортила.

Крейг рассмеялся.

– Не волнуйся. Попыток еще много. Обнови.

Она кликнула мышкой, и на экране возникла Земля – сияющий голубой шар, блестящий, как новогодняя игрушка.

– Удачи, – сказал Крейг. – Она вся в твоем распоряжении.

Элиза крутилась на стуле, поражаясь размеру своего нового кубикла. В Приемной молитв ей приходилось вымаливать у начальства стол, а когда его все-таки выделили, то сидеть за ним пришлось в коридоре рядом с туалетами. Ужасное рабочее место: шумно, одиноко и вонюче. По счастью, у нее редко было время это замечать.

Когда Элиза перешла в Приемную молитв, та разваливалась на части. Молитвы поступали по факсу – обычно чуть меньше пятисот миллионов в день – и валялись кучами в кладовке. Еженощно кто-нибудь собирал первые попавшиеся под руку молитвы в мешок и посылал их наверх к Богу. Остальные отправлялись в топку. Это привело Элизу в ужас. И даже будучи всего лишь младшим ангелом, она немедленно решила такое положение дел изменить.

После немыслимого числа совещаний ей наконец-то разрешили внедрить разумную систему учета. Первым делом она начала скреплять вместе похожие молитвы, чтобы не тратить Божье время попусту. Чем меньше ему придется читать, рассудила она, тем больше будет ответов. Затем она ввела футбольный фильтр. В добрых четырех процентах молитв люди хотели, чтобы мяч полетел в ворота или, наоборот, мимо них – а поскольку и тех и других просьб было равное количество, Элиза сочла их все несущественными.

Но венцом ее нововведений стала Шкала срочности. Никто в Приемной даже вспомнить не мог, чтобы молитвы перед отсылкой проходили какую-то сортировку. Не имело значения, просил человек новый мотоцикл или новую почку – у всех молитв были равные шансы оказаться на Божьем столе. Под руководством Элизы их наконец начали делить, исходя из важности, по удобной шкале от одного до семи.

Примерно тридцать процентов молитв подпадали под первую категорию – это значило, что срочного ответа они не требуют. Сюда обычно отправлялись просьбы, связанные с транспортом, лото, турбулентностью в полете и бесплатным общественным вайфаем. Большинство молитв получали третью или четвертую категорию: здесь оказывались родители, желающие здоровья своим и так здоровым детям, страстно жаждущие встречи влюбленные и абстрактные просьбы мира во всем мире. Семеркой оценивали только дела жизни и смерти. Под надзором Элизы их специально перепечатывали на красной бумаге, чтобы они выделялись в Божьей почте.

Ее начальник был против системы: она влекла за собой дополнительный труд. Чтобы получить одобрение, ей пришлось пообещать, что всю сортировку она возьмет на себя. Даже с учетом компьютеров это было утомительно. Она так часто работала на выходных, что слово «пятница» утратило для нее свой смысл. Каждый день напоминал предыдущий: изнурительный тест на выносливость, который заканчивался, лишь когда она валилась с ног. Но Элиза упорно не сдавалась, черпая силы в уверенности, что меняет к лучшему жизни людей.

Разумеется, в этом было и эгоистичное зерно: она мечтала о повышении. С первого своего дня в «Небесах Инкорпорейтед» она хотела оказаться в Департаменте чудес. Еще работая служкой, она часто вызывалась пополнять торговые автоматы на семнадцатом этаже лишь для того, чтобы одним глазком посмотреть на ангельскую работу. Это была самая потрясающая, самая творческая часть во всей компании. Одно дело сортировать молитвы – но самой планировать чудеса! Что могло быть лучше?

Когда она подала прошение о переводе на освободившееся место в Департаменте чудес, ее начальник добрый час над ней смеялся. Ни один младший ангел никогда не поднимался из Приемной молитв в Чудеса – ни разу за всю историю департамента. Он согласился отправить ее резюме в Отдел ангельских кадров, но лишь после того, как с глумливым британским акцентом зачитал его толпе смеющихся секретарей.

Когда Элиза получила письмо с поздравлением, то подумала, что это жестокий розыгрыш начальника. Но проступившее на его лице ошеломление, когда она сообщила ему новость, убедило Элизу, что ее и правда повысили. Он потребовал лично прочитать письмо, и согласившаяся Элиза еще целых десять минут наблюдала, как он не сводит глаз с экрана. В конце концов он сухо пожал ей руку и послал секретаря за бутылкой дешевого шампанского. Элиза с трудом осушила бокал, упаковала в картонную коробку свой степлер и, покачиваясь как под гипнозом, направилась к лифтам.

И вот теперь она стояла на семнадцатом этаже, всего в нескольких шагах от торгового автомата, который когда-то выпрашивала пополнить шоколадными батончиками.

Она знала, что это нелепо, но все равно ждала, когда на почту придет второе письмо – короткая записка с извинениями из Ангельских кадров – со словами, что произошла ошибка. В любую секунду, думала она себе, кто-нибудь – может, сконфуженный мужчина в сером фланелевом костюме – постучит к ней в кубикл и как можно деликатнее сообщит, что ей придется вернуться вниз.

– Мне нелегко это говорить, – скажет он, – но…

Она представила, как возвращается на четвертый и со слезами на глазах достает из коробки свой степлер под сдавленное хихиканье секретарей.

Элиза открыла свой новый шкаф для документов и заметила маленький белый конверт. Видимо, его оставил тот, кто работал в этом кубикле до нее. Но, перевернув его, она с удивлением обнаружила на обороте свое имя. Она осторожно открыла конверт и вытряхнула из него блестящий значок в форме крыльев. Элиза поднесла его к лицу – блеснула на свету серебряная эмаль.

Она уже видела такие на пиджаках ангелов в кафетерии, и они всегда казались ей немного нелепыми. К чему эта показуха? Разве не дешевле сделать бейджи? И все же она решила, что лучше и ей прикрепить свой. Она заметила такой же у Крейга – наверное, это была политика фирмы.

Она прицепила крылья к лацкану пиджака и поправила их, глядя в монитор, как в зеркало.

«Элиза Хантер, – гласила золотая гравировка. – Ангел: Департамент чудес».

Она выглянула в дверной проем, удостоверяясь, что в коридоре никого. Потом выпрямилась и вскинула руки в воздух.

Крейг семенил по залу, стараясь не уронить две больших тарелки с тортом. У кого-то был день рождения – он толком не понял, у кого, – и Крейг утащил в комнату отдыха последние два кусочка. Он был всего в нескольких шагах от своего кубикла, когда запнулся и уронил один кусок на пол. Тихо выругавшись, он соскреб остатки с ковра и выбросил их в мусорное ведро.

Крейг посмотрел на оставшийся кусок. Угловой, с толстым слоем глазури по трем сторонам. Поколебавшись секунду, Крейг постучал к Элизе и протянул тарелку ей.

– Привет! Там остался последний кусок!

– Ой, спасибо. Уверен, что не хочешь съесть сам?

– Не, – неубедительно отказался Крейг. – Не-е.

– Правда?

– Ага, – ответил Крейг, протестующе выставив перед собой ладони. – У меня вообще э-э… аллергия на шоколад.

Элиза покраснела. За последние три дня Крейг съел у нее на глазах два шоколадных батончика и двенадцать пачек печенья «Орео».

– Ну тогда спасибо, Крейг.

– Конечно! В смысле… не за что.

Он нырнул к себе в кубикл и устало шлепнулся на стул. Аллергия на шоколад? Да кто так врет-то, господи? Он потряс головой, удивляясь тому, насколько сглупил. Мог же сказать, что не голоден. Или что принес торт специально для Элизы.

Он повернулся к компьютеру, намереваясь поскорее выкинуть свою промашку из головы. Он уже более-менее подобрался ко второй подряд награде «Лучшего ангела месяца» (у самого сильного его соперника было на двадцать два чуда меньше). Но если он начнет отвлекаться, кто-то может его и перегнать. А это просто неприемлемо, особенно после жертв, на которые пришлось пойти. Он приходил на работу каждые выходные и ел за рабочим столом. Он даже взял за правило не ходить на свидания и вечеринки, потому что те не вписывались в планы работать до самой ночи. Личная жизнь у Крейга была небогатая, так что правило это так пока и не пригодилось. И все же оно существовало – чем Крейг очень гордился.

Он сканировал планету на наличие Возможных чудес, но все никак не мог сосредоточиться. В голове металась, мешая собраться, надоедливая мысль. Наконец он поднялся и заглянул в кубикл к Элизе.

– Есть молоко, – сказал он.

Элиза подпрыгнула.

– Что?

– К торту, – пояснил Крейг. – В холодильнике в комнате отдыха… там молоко стоит.

– О. Спасибо.

Он заметил в ее мусорной корзине тарелку: Элиза закончила есть давным-давно. Это сколько же он просидел?

– Ну спасибо, – сказала она. – Теперь я знаю, где у нас молоко.

– Но проблемо! – откликнулся Крейг, вспомнив об этой фразе впервые за всю жизнь.

Он не совсем понимал, как закончить разговор, и просто вскинул руку в загадочном жесте – то ли помахал, то ли отсалютовал в ритме хип-хопа. Затем слишком громко вздохнул и медленно исчез из виду.

Он буравил взглядом отражение в мониторе: щеки покраснели, а лоб взмок от пота. Было стыдно и грустно – но вместе с тем немного легче. Теперь, когда он все испортил, нечему будет его отвлекать и он наконец сможет вернуться к работе.

– Слушай, а можешь еще раз объяснить про сны?

– Конечно. Сахар или молоко?

– Все вместе.

Крейг протянул Элизе ее кофе. В комнате отдыха было пусто, во всем департаменте стояла тишина, если не считать жужжавшего пылесосом уборщика.

– Ангелы придумали сны, чтобы тестить бета-программы.

Элиза помолчала, стыдясь задать еще один вопрос сразу после ответа на предыдущий.

– Извини… а что такое бета-программы?

– Ой, они потрясающие. Это неопубликованные кусочки программного обеспечения. В снах можно попробовать что угодно. Нарушить любые правила безо всяких последствий.

– Какие правила?

– Ну, куча ангелов ненавидят гравитацию, так что есть множество программ с полетами. Что еще… много телепортаций, модификаций тела и воскрешения мертвых.

Элиза добавила в кофе еще сахара.

– А у людей крыша не едет от такого?

Крейг помотал головой.

– Сны стираются. Как только просыпаешься, почти все начисто забываешь.

– Это похоже на?..

Крейг кивнул.

– Это похоже на смерть. Помнишь парочку вещей – одно-два лица или, может быть, какое-то место. А потом и их забываешь.

Она размешала сахар в чашке и отхлебнула.

– Иногда мне кажется, что я что-то помню, – сказала она. – Как кто-то меня зовет. Кажется, ее зовут Сьюзан. Или Сара? Не знаю.

– Я помню только работу, – ответил Крейг.

Элиза кивнула. Она очень четко помнила бесконечные презентации в «ПауерПойнт», коллективные упражнения на доверие и вереницу песен из восьмидесятых. Но что было до этого, она сказать не могла.

– Какая твоя любимая бета? – спросила она.

Крейг запустил зубы в кекс.

– Наверное, «Вестник», – ответил он. – С ее помощью можно навещать людей. Ну, знаешь, наставлять их.

– А это вообще работает?

Крейг рассмеялся.

– Не. Обычно к утру они уже забывают, что ты им говорил. А если что-то засядет в памяти – картинка какая или слово, – то они сами заполняют пробелы и пишут о тебе какую-нибудь сумасшедшую книгу.

– Так значит, все их религии…

Крейг кивнул.

– Появились по нашей вине.

Он разломил второй кекс пополам и протянул половину Элизе. Та вежливо покачала головой, но через несколько секунд уже жевала свой кусочек.

– Спасибо. Я забыла поужинать.

– И я. Поэтому я и выбрал клубничную начинку – показалось, что она самая питательная.

Элиза иронично приподняла брови.

– А еще у тебя аллергия на шоколад.

Крейг отвел взгляд.

– Так о чем это мы?

– О небесном, – улыбнулась Элиза.

– Точно! – облегченно воскликнул Крейг, радуясь, что можно вернуться к работе. – Еще вопросы есть?

– Только один. Как он выбирает? Ну, знаешь, кому ответить.

– Не знаю, – признался Крейг. – Сам всегда хотел спросить. Но все духу не хватало.

– Хотела бы я это знать.

– Да. И я.

Она вдруг зевнула, вытянув руки и сцепив их в замок. Крейг постарался не пялиться на полоску живота, видневшуюся под задравшейся рубашкой. Практически наверняка у нее есть парень. Наверное, кто-то из руководства, с кучей сшитых в ателье костюмов и галстуков с монограммой. А зовут его, наверное, Джеймс, Чарльз или…

– Крейг?

– Что?

– Ты залип.

– Ой, прости. Просто устал.

Она наклонилась немного ближе.

– Спасибо, что ввел меня в курс дела. Я правда это ценю.

– Без проблем! – откликнулся Крейг. – В смысле, мне за это платят.

Она одним глотком допила кофе и оставила его в комнате отдыха одного.

У Крейга перехватывало дыхание и зачастило сердце, но когда он вернулся в кубикл и включил компьютер, его накрыло пеленой спокойствия. Тридцатичетырехлетний житель Амстердама спешил на велосипеде домой, чтобы успеть вовремя покормить песчанку дочери. Вот в этом Крейг разбирался – с этим он справиться мог.

За последние три года Крейг сходил всего лишь на одно свидание. Ему особо не с чем было сравнивать, но он не сомневался, что прошло оно плохо. Первой ошибкой, размышлял он, оглядываясь назад, было настоять на встрече в рабочем кафетерии. Тогда он был только младшим ангелом, работал в Разработке снежинок и слишком волновался, чтобы покидать кубикл больше чем на полчаса.

Он не был уверен в красоте выбранной им девушки – отчасти потому, что слишком стеснялся на нее посмотреть. Но она показалась ему милой, и следующую неделю он провел, собирая в кулак всю свою храбрость, чтобы снова пригласить ее на свидание.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказала она. – Ты для меня чересчур повернут на работе.

– Что? – спросил Крейг. Он в тот момент работал над дизайном снежинки и слушал девушку не слишком внимательно.

– Слишком повернут на работе, – повторила она.

– О, – ответил Крейг.

Он знал, что его страсть к работе была необычна, но не мог ничего с собой поделать. Вся его суть заключалась в его профессии. Как и все его коллеги, Крейг жил в небесном кампусе, постоянно разраставшемся анклаве общежитий, офисов и закусочных. Дом стоял всего в пяти минутах ходьбы от работы – а если на самокате, и того меньше. Удобно, но почему-то удручающе. Небеса были такими огромными, но вся его жизнь сосредоточилась лишь на одном квадратном акре.

Крейгу необязательно было становиться ангелом. Большинство небесного персонала довольствовалось работой служек или секретарей, набирали нужный стаж, стараясь поменьше шевелиться, и отправлялись на отдых. Бог требовал отработать сорок лет, но ему было не важно, какую ты выберешь должность. Большая часть сотрудников «Небеса Инкорпорейтед» проводили в офисе меньше пяти часов в сутки. Кампус вмещал в себя все: теннисные корты, бочче[7], прудики с японскими карпами. Было бы сумасшествием проводить все время на работе.

Но, записываясь на урок гольфа или арендуя лодку, Крейг чувствовал себя глупо. На небесах было множество и других интересных занятий. Но настоящий восторг он испытывал, только занимаясь делами на Земле.

Крейг не мог повлиять на огромное число аспектов своей жизни: на синдром запястного канала, на прогрессирующую бессонницу, на отсутствие личной жизни. Но он мог повлиять на людей. Мог обеспечить им небольшие победы, укрыть их от маленьких неприятностей, подарить немного счастья. Он знал, что это безумие – с горящими глазами следить за их жизнями. Они даже не догадывались о его существовании. Его чудеса были от природы задуманы как незаметные, и таковыми им следовало оставаться всегда. И все же он нутром чувствовал, что люди рассчитывают на него. А подводить их ему не хотелось.

Иногда он, чтобы взбодриться, смотрел клипы, в которых дети радовались сотворенным им снежным дням. Одна девочка, непопулярная восьмиклассница из Швеции, так обрадовалась отмене занятий, что упала на пол и начала танцевать брейк-данс. Ее движения были такими заразительными, что и Крейг поднялся на ноги и станцевал вместе с ней, качая бедрами и поднимая над головой кулаки. Самый счастливый момент в его карьере.

Он знал, что его чудеса незначительны, а зачастую и смехотворны. Но он обожал каждое из них. Лишь выключив компьютер и уже спускаясь в пустом лифте, он иногда гадал: правда ли он нужен людям? Или дело обстоит как раз наоборот?

Элиза смотрела, как ночной уборщик надевает пальто и неуклюже выходит из офиса. Было семь часов утра. Она всю ночь просидела с рыбачившими в Арканзасе отцом и сыном, тщетно пытаясь нацепить на их удочки окуня. Она тщательно изучила главу об управлении водными потоками, но большая часть прочитанного прошла мимо нее.

Как Крейг умудрялся с такой легкостью справляться с работой? Элиза знала, что поступает некрасиво, но, стоило Крейгу уйти, все равно включила его компьютер. Он уже успел совершить несколько чудес на этой неделе – и очень крутых чудес.

Он сломал морозилки «Баскин Роббинс» в Португалии, вынудив менеджера раздавать тающее мороженое бесплатно.

Он заставил айпод старичка из Мельбурна раз за разом проигрывать «День рождения», песню «Битлз», пока тот не вспомнил, что надо купить жене подарок.

Он предвидел, что пожилой профессор Оксфордского университета по ошибке назовет Джамалом единственного своего темнокожего студента, которого на самом деле зовут Чарльз. Крейг немедленно замкнул пожарную сигнализацию, заставив всех покинуть аудиторию.

Он ослабил веревку пиньяты для хиленького третьеклассника из Пуэблы: удар поразил наблюдавших сверстников, превратив мальчика в местную знаменитость.

Он сотворил тринадцать падающих звезд, одиннадцать радуг и сто сорок освежающих порывов ветра.

А она даже рыбу на крючок не смогла поймать.

Элиза поморщилась, глядя на свою постную физиономию, отразившуюся в экране монитора. Нужно было поторапливаться. Она работала здесь меньше недели, но уже напоминала себе жалкое клише – неопрятного ангела с потухшим взглядом. Откинувшись на спинку кресла, Элиза отчетливо услышала тревожный хруст позвонков. Последняя попытка – и она отстанет от этого чуда.

– Ну давай же, глупая рыбешка…

Она замерла. Произошло что-то нехорошее.

– Это что еще за шайтан?

Ее компьютер запиликал, а на экране высветился с кошмарной вспышкой текст:

«Зафиксированы Сверхъестественные потоки.

Код черный».

Она заглянула в кубикл к Крейгу, но тот еще не пришел. Как и все остальные: она была одна на этаже. Элиза перерыла все на своем рабочем столе, уронив несколько полупустых чашек кофе, и нашла справочник. Это был огромный фолиант размером со шляпную коробку, с крохотным шрифтом, заполнявшим страницы настолько тонкие, что сквозь них было видно на просвет.

– Код черный, код черный…

Понадобилось пять минут, чтобы найти нужный абзац, и еще десять, чтобы осознать происходящее.

Код черный: Возможность цунами.

Вероятность смертей.

Оповестить Бога.

Она еще раз оглядела офис, но тот по-прежнему был абсолютно пуст. Элиза подумала, не подождать ли ей, пока придет Крейг, но код настойчиво мигал, а компьютер с каждой секундой пиликал все быстрее.

В конце концов она встала и стремглав понеслась к лифтам.

– К нему сейчас нельзя, – сообщил Винс, забрасывая на стол ноги. – Он занят.

– Но у меня Код черный. Возможность цунами!

– Ты можешь записаться на прием, – предложил Винс. – Но у него все забито на два месяца вперед.

– Да некогда два месяца ждать!

– Ничем не могу помочь, куколка.

У Элизы плыло перед глазами от усталости, но ей показалось, что она разглядела на лице архангела усмешку.

– Да в пень, – пробормотала она.

Винс недоверчиво рассмеялся, когда она распахнула латунную дверь.

– Паж! Ты куда собралась?

– Я ангел, – поправила Элиза. – И мне нужно видеть Бога.

Бог любил завтракать яйцами. Не важно даже, что из них готовили: яичницу, омлет, пашот. Иногда он заказывал блюдо, которое звал «птичьим гнездом»: тост с яйцом посередке.

Он театральным жестом приподнял скрывавшую блюдо серебряную крышку. Яичница-болтунья. Великолепно.

Бог взглянул на часы и гордо улыбнулся. Он уже третье утро подряд приходил на работу вовремя. Еще два дня – и побьет свой же рекорд. Он направил пульт на телевизор и переключил на гонки.

Журналист брал интервью у Тревора Бейна, интересуясь его серией побед.

– Мне остается только благодарить Господа, – говорил Бейн. – Я здесь лишь благодаря ему.

Бог кивнул и рассмеялся. Ну что за славный парень этот Бейн!

К началу заезда Бог уже почти доел яичницу. Он схватил пульт и прибавил громкость почти до предела.

– Давай, Бейн, – произнес он, подсыпав себе соли. – Сосредоточься.

В дверь тихо постучали. Он просил принести табаско. Может, сподобились?

– Входите, – весело крикнул он.

В комнату вошла юная и совершенно незнакомая девушка. Он отметил про себя ее красоту – и изможденный вид. Отяжелевшие веки почти прикрыли яркие голубые глаза. Высокая стройная фигурка горбилась, как у старухи. Бог потряс головой. И к чему красивым девчонкам так зарабатываться?

– Табаско принесла? – спросил он.

– Простите?

– Табаско.

– Нет… эм… я хотела сообщить, что у нас Код черный. Компьютер сказал, надо вас предупредить.

Бог кивнул. Отрыв Бейна от остальных гонщиков сократился вдвое – ну как так-то?

– Прошу прощения, что отвлекаю вас от дел, – сказала Элиза, – но есть вероятность смертей.

Бог махнул ей рукой, чтоб садилась, и еще прибавил громкости.

– Тебе нравятся гонки? – спросил он. – Сегодня одна из важных: Бейн сражается за вторую подряд победу в Дейтоне.

Элиза неловко кивнула.

– Если вы не очень заняты, – сказала она, – думаю, вам следует взглянуть на цунами. Кажется, ситуация довольно срочная.

– Давай, Бейн! Нужна уверенная победа! Прости, что?

– Кажется, ситуация срочная.

Бог кивнул.

– Ты права. Надо бы вмешаться.

Элиза вздохнула с облегчением.

– Спасибо.

Бог открыл почту и написал Винсу, печатая двумя указательными пальцами. А потом снова откинулся в кресле, взял пульт и установил громкость на максимум.

– Бейн и Коллинс идут ноздря в ноздрю! – кричал комментатор. – Коллинс делает рывок… отличный отрыв! Коллинс впереди на три корпуса… он без труда придет первым в этом круге и… о нет! Он сошел с дистанции! Его машина перевернулась! Он сумел выбраться, но он горит… ого… кажется, ему ужасно больно. Похоже, что наш победитель Тревор Бейн. Хоть я и уверен, что он не обрадуется такой победе.

Бог фыркнул.

– Сэр, – позвала Элиза. – Когда вы сказали, что собираетесь вмешаться… вы говорили о гонке или о цунами?

Бог впервые посмотрел ей в глаза.

– О каком цунами?

Его внимание привлек экран.

– Эй – они берут у Бейна интервью!

Гонщик держал трофей высоко над головой и склонялся над букетом микрофонов.

– Хочу поблагодарить за победу Бога, – начал он. – Я бы не справился без его поддержки.

Бог захлопал в ладоши.

– Слышала? Слышала, что он сказал?

Элиза скованно улыбнулась.

– Да. Мило.

– Эх… Просто обожаю Бейна.

Бог выключил телевизор.

– Ну ладно, – сказал он. – Прости. Что там с землетрясением?

– С цунами. И я не уверена, где это – было написано, что есть «возможность». Оповещение пришло утром, около семи.

Бог почесал подбородок.

– Наверное, теперь уже поздно его останавливать. Знаешь-ка что: я скажу о нем своему пророку.

Он снова включил телевизор и сменил канал. На экране появился худой как палка человек в обносках: он стоял у автомагистрали с картонной табличкой в руках.

Элиза недоверчиво поморщилась.

– И это ваш пророк?

Бог кивнул.

– Я сказал ему дать людям знак. Что-нибудь незамысловатое, например «Конец близок».

Элиза вгляделась в экран. Покрытый грязью мужчина помахал ей.

– Боже, – прошептала она, – со всем уважением… а пророка получше вы подобрать не могли?

Бог пожал плечами.

– А чем тебя Рауль не устраивает?

– Просто мне кажется, что если вашим посланником будет ученый или президент, например, то люди обратят на его слова больше внимания.

– Я Раулю все как на духу выкладываю с тех пор, как ему семнадцать стукнуло. Если люди не хотят слышать, это их проблемы.

Зазвонил телефон, и Господь рывком поднял трубку.

– Да, в три нормально. Но давай девять лунок в этот раз. Спину что-то ломит.

Рауль подмигнул Элизе.

– Эй, красотка, – позвал он.

Она отвернулась от экрана.

– Не волнуйся из-за цунами, – посоветовал Бог, не снимая руки с телефона. – У меня все под контролем.

Элиза устало кивнула и поплелась по ковру к выходу. Она была уже у двери, как вдруг заметила кое-что странное. В углу Божьего кабинета валялась огромная кипа бумаг, целая колонна почти с нее ростом. Элиза присмотрелась и различила на страницах знакомые красные пометки. Это были молитвы – и все седьмой категории.

У нее вдруг закружилась голова. Элиза выскользнула за дверь, зашла в лифт и спустилась на семнадцатый этаж.

Створки разъехались, и Элиза прищурилась от ударившего в глаза дневного света. Теперь на этаже было полно ангелов: они кричали в мобильники, стучали по клавиатурам, прихлебывали кофе из термосов.

Она вернулась в свой кубикл и заметила, что монитор компьютера все еще светится. Но уже не пиликает.

Кто-то выключил звук.

– Ты пошла к Богу из-за какого-то кода? – Крейг вцепился себе в волосы, не веря собственным ушам. – О чем ты вообще думала?

– Так было нужно, – ответила Элиза. – Это случилось по моей вине.

Она прикрыла лицо руками.

– Я напортачила с потоками, – неразборчиво произнесла она сквозь пальцы. – Я облажалась.

– Не волнуйся! – произнес Крейг. – Такое происходит постоянно. В свой первый год я целую дюжину торнадо вызвал, пока разбирался с воздушными потоками.

Элиза чуть развела пальцы и уставилась в щель на Крейга.

– Правда?

– Правда, – твердо кивнул тот.

– И что ты сделал? – спросила Элиза.

– А я и не мог ничего сделать. Я просто нажал F7.

– И торнадо исчезли?

Крейг рассмеялся.

– Нет, – ответил он. – Исчезло пиликанье.

Руки Элизы мелко задрожали.

– Ты в порядке? – спросил Крейг.

Она покачала головой.

– Я провела год, отбирая те молитвы. А он их даже не прочитал. Нет, ну правда, что он за генеральный директор такой? Как можно быть настолько безалаберным?

Крейг повертел головой, проверяя, не заметил ли кто эту вспышку гнева.

– Послушай, – начал он. – Я знаю, что он не слишком вдается в детали. Но прояви к нему хоть немного уважения. Вспомни, что он придумал нашу корпорацию с нуля. Без него нас бы здесь вообще не было. Какой-никакой благодарности он заслуживает.

– У нас десять ангелов на пятидневке занимаются «Линэрд Скинэрд».

– Ну группа-то хорошая. «Свободная пташка», «Милый дом Алабама», «Обычный человек»[8],– без запинки выпалил Крейг самые известные их хиты. – У всех первые места в чартах. С этим любой согласится.

Элиза не ответила.

– Ну он хотя бы рассказал своему пророку, – нашелся Крейг. – Это ведь уже кое-что, так?

– Божий пророк – какой-то полуголый бродяга! Любое его пророчество люди считают признаком шизофрении!

– Ну уж тут вины Рауля нет. Ты на Рауля не нападай.

Элиза побледнела.

– Мне что-то нехорошо, – пробормотала она.

Она кинулась в уборную, и Крейг резво отскочил с дороги. Сегодня он был в хорошем настроении. Ему только что пришло письмо из Ангельских кадров с уведомлением, что он снова объявлен «Ангелом месяца». На этот раз награда была отличная: купон на бесплатную пиццу среднего размера – любую на выбор. На задней части купона аккуратным шрифтом напечатали доп. условия: за пиццу на толстом тесте все же придется доплатить, он может выбрать не больше трех мясных начинок, действие купона заканчивается через пятнадцать дней. И тем не менее у Крейга был предлог позвать Элизу на ланч.

Он представил, как они вместе пируют в кафетерии, поедая кусочки с тремя видами мяса.

– Просто не верится, что ты ее выиграл, – скажет она. – Целую пиццу.

– И это еще далеко не все, – ответит он. И это послужит каким-никаким началом.

Когда она вернулась из уборной, Крейг вскочил со стула с твердым намерением сделать первый шаг. Но, увидев мрачное выражение лица Элизы, притормозил. Она выглядела вымотанной, изнуренной. А он меньше всего хотел надоедать, когда ей и так было не сладко.

Кроме того, он все равно не мог предложить ей ничего особенного. Это ведь просто пицца среднего размера – ее едва хватит на двоих. А что если она захочет не три мясных начинки, а больше? Он со стыда сгорит, если у них не примут купон.

– А знаешь что? – произнесла Элиза. – Пойду-ка я обратно наверх.

Крейг скосил на нее глаза.

– Что-то забыла?

Она закусила ноготь большого пальца, чуть пожевала и оторвала от него толстую полосу. Крейг содрогнулся, когда она подхватила серпообразный кусочек с языка и стряхнула его на пол. Он заметил, что некоторые ногти она успела обкусать до крови.

– Я пойду обратно наверх, – повторила она, – и скажу ему прочитать те молитвы. Я их три года сортировала. Ему необязательно отвечать, но пусть хотя бы прочитает.

– Может, тебе домой пойти? Поспать немного?

– Я не устала, – отрезала она, поднося ко рту мизинец.

Крейг вдруг почувствовал огромное желание схватить ее за руку, чтобы она не грызла ногти.

– Пожелай мне удачи, – сказала Элиза.

С этим Крейг ничего не мог поделать.

– Удачи, – произнес он несчастным голосом.

Бог любил попивать пивко из кружки. Он не знал даже почему. От кружки пиво не становилось ни вкуснее, ни холоднее. Но это почему-то казалось ему стильным, даже величавым. Пить пивко из кружки было здорово, даже если он делал это в одиночку – сидя в офисе в середине рабочего дня.

Он отхлебнул и включил свой плоский телевизор. А неплохо было бы связаться с пророком. Бог нашел его в Детройте, у автомагистрали, где он размахивал куском картона с надписью, стоя в костюме из фольги.

– Привет, Рауль, – сказал Бог. – Ну как дела твои праведные?

Рауль пожал плечами.

– И скучно, и грустно.

Бог рассмеялся.

– Крутой прикид, – похвалил он. – Из фольги?

Рауль кивнул.

– Шесть рулонов убил. Все говорят, что я чокнутый. А я вот думаю, что это они чокнутые.

Бог усмехнулся. Ему нравилось отношение Рауля – тому все было как с гуся вода. Хорошо, что в этом столетии пророком стал именно он.

– Ну, что новенького? – спросил Рауль, доставая новый кусок картона и маркер.

– В смысле?

– Каково твое послание? Чтоб я нес его людям.

Бог опустил взгляд. Вообще-то сейчас у него для людей никакого послания и не было. Но он не хотел признавать, что позвонил Раулю только потому, что ему стало одиноко. Он медленно отхлебнул пиво, чтобы потянуть время.

– Конец близок, – произнес он наконец. – Покайтесь.

Рауль кивнул.

– Запишу на картонке.

– Отлично! – воскликнул Бог. – Отлично, Рауль. Береги себя.

Он выключил телевизор и посмотрел на часы. До дневного совещания было еще больше двух часов, а он совершенно не знал, чем заняться. Бог взял в руки кубик Рубика и немного с ним поигрался. Он уже почти собрал желтую сторону, но никак не мог закончить ее так, чтобы не испортить красную. А этого ему не хотелось: пока что он только с красной и разобрался. Промучившись еще несколько минут, он с досадой вернул все как было и бросил кубик на стол.

Бог вяло откинулся на спинку кресла. Он бы никому не признался в этом, но в последнее время был собой недоволен. Его рейтинги с годами становились все ниже. Да, в него до сих пор верило больше восьмидесяти процентов людей. Но на Восточном побережье и пятидесяти не набиралось. Архангелы говорили, что беспокоиться не о чем, что это процесс «цикличный», но как им можно верить? Они же все просто кучка скользких подлиз.

Он знал, что это нехороший звоночек, но иногда почитывал в Интернете, что говорят о нем люди. Такое чтение ужасно било по самооценке, но остановиться он не мог. Это как болячка – сколько ни останавливай себя, а все равно сковырнешь. Рано или поздно захочется узнать, что там под корочкой.

Он включил компьютер, отхлебнул пива и напечатал свое имя в поисковике: Б… О… Г.

Через пару секунд он уже подслушивал разговор в грязном общежитии колледжа.

– Если Бог существует, – говорила человеческая девушка, – вроде как сидит где-то там на облаке и за всем наблюдает, то он просто козел.

Человеческий юноша кивнул и передал ей косяк, словно ее слова были столь мудры, что она заслужила награду.

Они рассмеялись и вдруг безо всякой причины начали целоваться, а Бог вздрогнул. Он знал, что эти двое еще слишком юны и незрелы, чтобы принимать их мнение всерьез, но все равно чувствовал себя уязвленным. Козел? Да разве ж можно говорить такое о тех, кого даже не знаешь? У парня на губах был герпес, и Бог подумал было заразить им в наказание и девчонку. Но он не хотел, чтобы люди страдали. Только чтобы любили его.

Он щелкнул два раза мышью, закрывая вкладку. И сказал себе, что на сегодня больше никаких запросов. Ну, может, всего один.

Кто-то в Берлине чересчур громко повторял его имя, снова и снова. Он в предвкушении перешел по ссылке – может, это один из самопровозглашенных проповедников славит его имя перед огромной толпой!

Бог припал к экрану с выжидающей улыбкой на лице. Но стоило странице прогрузиться, как его веселье угасло: это какой-то бизнесмен наступил в лужу и теперь впустую звал его.

– Да ну Боже ж мой, – бормотал мужчина, сердито тряся ногой над лужей. – Какого хрена-то?

Бог разгневанно всплеснул руками. С чего этот малый так на него зол? Не он ведь воткнул ему под ноги эту лужу, лужи появляются, когда дождит. И чего он хочет, в самом деле? Чтобы Бог сказал: «Все, никакого больше дождя», – но ведь от этого, наверное, будет еще больше проблем и люди еще больше разозлятся. Он выключил компьютер. Земля расстраивала его не меньше кубика Рубика. Он не мог ни единой мелочи поправить, чтобы не испортить что-то другое. Бог потянулся за пивной кружкой и с некоторым удивлением обнаружил, что та уже пуста. Он открыл новую банку и хорошенько к ней приложился, забыв на этот раз про прелести кружки.

Бог знал, что при его работе критика неизбежна. Нельзя создать такой потрясающий проект, как Земля, и не обзавестись кучкой хейтеров. Но в последнее время дела вышли из-под контроля. Недавно один из людей, Ричард как-его-там, целую книгу написал про то, что его не существует. Сначала Бог был не против: подумаешь, какой-то выпендрежник из Оксфордской профессуры внимания захотел. А потом его книга стала мировым бестселлером. И теперь Богу казалось, что только он включал телевизор, как натыкался на этого Ричарда, громко разглагольствующего на очередном ток-шоу. Бог пытался прочесть его книгу, но она задевала за живое настолько, что пришлось отложить ее после первых же страниц. Аннотация на обложке гласила, что автор «высокоинтеллектуален до невозможности», но на самом деле он был просто обычным злюкой. Бог подумывал наслать на него убийц или выжечь ему лицо, но решил не раздувать из мухи слона.

Бог знал, что его одержимость людьми нездорова. В конце концов, когда он создавал Вселенную, ее заселение даже не планировалось. Он сотворил Землю с одной – и только одной – целью: ксенон добывать. Это был чрезвычайно ценный газ: редкий, беспримесный, эффективный – и появлялся он в земной атмосфере тоннами, сам по себе. Департамент ксенона был важнейшим отделом божественной компании и занимал семьдесят четыре из восьмидесяти четырех этажей головного офиса. Но этот аспект бизнеса Богу очень скоро наскучил. Прибыль была такой стабильной, что ее подсчет казался пустой тратой времени. И вот в один прекрасный день Бог забавы ради велел персоналу создать человечество. Люди на добычу ксенона никак не влияли – то есть жизнь их особого смысла не имела. Но эти малявки быстро привлекли к себе всецелое Божье внимание. Вскоре, к ужасу его бизнес-менеджеров, он уже тратил на людей почти все свое время. Он интересовался их спортом и их войнами, песнями и открытиями; а больше всего – тем, что они по его поводу думали. Он создавал целые департаменты, чтобы следить за планетой и улучшать человеческую жизнь. Он набирал ангелов из бывших людей, стирая им память и заменяя ее новой индивидуальностью, чтобы они могли сосредоточиться на помощи человечеству. Было в этих людях что-то особенное. Они напоминали Богу самого себя.

Господь с тоской вспомнил прошлые годы. Вначале угодить людям было неимоверно легко. Дай им немного фруктов, немного света, и вот они все уже поют тебе хвалу. Продолжительность жизни была лет тридцать, и никто против этого не возникал. Если кто-то лысел, то не клял Бога на чем свет стоит, а приносил ему богатые дары за то, что дал пожить подольше.

Теперь люди стали неблагодарными. Бог с удовольствием смотрел на все их церкви, особенно на причудливые южные. Но ему уже пять тысяч сто двадцать семь лет не приносили приличной кровавой жертвы. Он никогда на это не жаловался, потому что не хотел слыть нытиком, но на самом деле ночами ворочался без сна. Такое положение дел заставляло задуматься, не остались ли лучшие дни позади – и не пора ли ему на пенсию.

Он поднял кубик Рубика и несколько раз провернул его в руке. Наверное, был какой-то способ все исправить, обустроить правильный мир. Но он слишком вымотался, чтобы этот способ найти. Он с прищуром посмотрел на чехарду синих и зеленых квадратов. Потом пожал плечами и выбросил кубик в мусорную корзину.

– Прошу прощения, – извинился Винс. – Я говорил ей, что вы заняты.

Бог отложил клюшки для гольфа. Опять вернулась эта странная изможденная девчонка, ну та, что забыла принести Табаско.

– Ну, то есть вы просто отправитесь играть в гольф, – сказала Элиза скрипучим от усталости голосом. – Просто ускользнете из офиса и пойдете на поле.

Бог недоуменно кивнул.

– Ты что… хочешь присоединиться?

– Помните молитвы в вашем кабинете? Это я их сортировала. У меня годы ушли, чтобы отделить седьмую категорию, а вы, наверное, в них даже не заглядывали.

Бог наморщил лоб, изо всех сил стараясь скрыть тот факт, что ни о какой седьмой категории понятия не имеет.

– О! – выдавил он наконец. – Так это ты их рассортировала.

Элиза кивнула.

– Тогда у меня к тебе вопрос. Почему больше не приходят футбольные просьбы? Они мне нравились. «Прошу, забей!», «Прошу, промахнись!» – Он усмехнулся.

Элиза сделала глубокий вдох и посмотрела генеральному в глаза.

– Послушайте, – начала она. – Я знаю, управлять Землей нелегко. Но если вы ничего не исправите, если не начнете посвящать работе всего себя, какой же в этом смысл? Какой вообще смысл приходить в офис? Почему бы не уволиться?

В комнате воцарилась такая тишина, что Элиза слышала собственное сердцебиение. Винс буравил ее злым взглядом, его ноздри раздувались от презрения. Элиза задумалась, не слишком ли далеко она зашла. Она подняла глаза на Бога, собираясь с духом, чтобы выслушать отповедь. Но старик только с улыбкой кивнул.

– А знаешь что? – спросил он. – Мне эта мысль тоже недавно приходила в голову.

Он обернулся к Винсу.

– Если позвонят, скажи, что я занят.

Он отложил клюшки для гольфа.

– Пора взяться за дело.

Крейг широко распахнул глаза.

– Он отменил гольф?

Он помотал головой, потрясенный и восхищенный одновременно.

– Поверить не могу, что ты просто поднялась и поговорила с ним. Я даже в глаза ему стараюсь не смотреть. Один раз он шел мне навстречу по коридору, и у меня настолько сдали нервы, что я в женской уборной спрятался.

– Утро выдалось пугающим, – признала Элиза. – В смысле, уже пять часов прошло, а у меня до сих пор руки трясутся! Но иногда, если правда хочешь чего-то добиться, нужно рискнуть. Понимаешь, о чем я?

Крейг неубедительно кивнул.

– О да, понимаю! – ответил он. – Конечно. Рискнуть.

Он неуклюже повернулся к компьютеру и проверил почту. Во входящих висело одно новое сообщение – всеобщая рассылка от генерального директора.

– Эй, Элиза! – позвал он сквозь стену кубикла. – Загляни в почту!

Он щелкнул мышкой по служебке от Бога и нетерпеливо приник к экрану.

Привет, народ.

После долгих раздумий я решил оставить пост генерального директора «Небес Инкорпорейтед». Было весело, но часть успеха заключается в том, чтобы вовремя уйти. Отдельно хочу поблагодарить Элизу Хантер из Департамента чудес: она заставила меня посмотреть на все с другой точки зрения. Без ее убедительных аргументов я, может быть, так бы и не решился.

Землю уничтожат в течение месяца. Я еще не решил как, но, наверное, льдом или огнем. (Департаменту сноса: скоро я определюсь, честно!)

Понимаю, что у некоторых из вас эта новость вызовет вопросы. Ниже я постарался предсказать их и дать ответы:

Вы упомянули уничтожение Земли. Значит ли это, что вы уничтожите и небеса?

Конечно, нет! Нам предстоит собрать еще немало ксенона. Хоть я и уничтожаю Землю, ее атмосфера останется нетронутой. Я рассчитываю, что наши объемы выработки будут такими же внушительными, как и всегда.

Разумеется, все люди умрут, так что рабочие места, связанные с человечеством, будут сокращены.

Моя работа была связана с людьми. Чем мне заниматься теперь?

При обычных обстоятельствах по завершении срока службы вы отправились бы на пенсию, пополнив популяцию Земли. Но так как теперь возвращаться вам будет некуда, вы просто останетесь здесь, в нашем прекрасном корпоративном кампусе.

И не волнуйтесь. Хотя мы больше не нуждаемся в ваших услугах, вы в полной мере сохраните доступ ко всем удобствам компании. Велосипеды возвращать не нужно. Белье также можно будет стирать по альтернативным средам. Вы все равно сможете пользоваться скидками при посещении тренажерного зала и закусочных – у вас всего лишь появится больше времени, чтобы всем этим насладиться!

Вы правда считаете необходимым уничтожить Землю и убить всех людей?

Да.

Вы много раз грозили уничтожить Землю. Однако всегда «передумывали в последний момент». Может ли такое произойти и теперь?

Сомневаюсь! Это не значит, что я не стану слушать возражения – выкладывайте! – но у меня уже сложилось мнение на этот счет. Земля сотни лет катится под откос, и, откровенно говоря, я думаю, пришло время сократить расходы. Напоминаю: по большому счету, для компании не имеют никакого значения ни Земля, ни люди.

А что насчет наших премий?

Любой сотрудник, приложивший усилия для получения премии за третью четверть финансового года, получит ее в полной мере, несмотря на сократившееся время работы. Не стоит благодарности!

Попадут ли живущие сейчас на Земле люди на небеса?

Возможно. Но поскольку Департамент ксенона укомплектован, а рабочие места, связанные с Землей, сокращаются, они не будут поступать на службу, как это было до настоящего момента.

Разве это справедливо? Нам пришлось годами впахивать в кубиклах – почему этим ребятам все достанется просто так?

Я знаю, что это немного несправедливо. Как и замерзнуть или испепелиться при разрушении Земли! Думаю, это уравнивает счет.

Чем вы планируете заниматься дальше?

Рад, что вы спросили! Счастлив сообщить, что в следующем месяце я наконец-то осуществлю свою мечту и открою ресторан. Я назвал его «Сола», в нем будут подавать блюда азиатской и американской кухни.

Я не большой любитель азиатской еды. Понравится ли мне ресторан?

Хотя большинство блюд «Солы» базируется на кухне провинции Сычуань, в меню есть также кое-какая «старая добрая классика», которая подойдет всем (стейк с картошкой, жареный цыпленок с чесноком и т. д.).

Как мне забронировать столик в «Соле»?

Звоните администратору ресторана с 09:00 до 17:00. Бронирование от четырех человек.

– Срань господня! – закричал Крейг, практически утыкаясь лицом в монитор. – Азиатский фьюжн? Да что, черт возьми, вообще происходит?

Он помчался в кубикл к Элизе.

– Разве я не говорил тебе сидеть здесь? Видишь, к чему это привело – видишь, что ты натворила?!

Поняв, что она плачет, Крейг осекся.

– Элиза…

Он попытался похлопать ее по плечу, но она оттолкнула его руку.

– Нет, – пробормотала она. – Ты прав. Это я во всем виновата.

Она закрыла лицо руками.

– Я всего лишь хотела помочь людям. А вместо этого убила их всех. – Она утерла слезы рукавом. – Что же нам теперь делать?

– Все будет хорошо, – заверил ее Крейг. – Все будет в порядке.

Из соседнего кубикла донесся громкий хлопок, за которым последовал оглушительный смех.

– Они что, празднуют? – выдавила Элиза, не веря своим ушам.

Крейг покачал головой.

– Наверное, просто еще не слышали новости.

Мимо них проехал на офисном стуле Брайан: он был без рубашки и держал по бутылке пива в каждой руке.

– Новости читали? Никакой больше работы!

Он протянул одну из бутылок Элизе. Та покачала головой.

– Ну как хочешь. – Брайан отхлебнул из обеих по очереди и покатил по коридору. – Ну все, я снимаю штаны! – объявил он.

Вдалеке радостно загомонили.

– Как он умудрился так быстро напиться? – удивленно спросила Элиза. – Служебка от Бога пришла всего пятнадцать минут назад.

– Просто уму непостижимо, – согласился Крейг.

– Тебе нужно с ним поговорить.

– О, за Брайана не волнуйся. Его никаким алкоголем не проймешь.

– Не с ним – с Богом.

Крейг рассмеялся.

– Мне? Я ведь всего лишь ангел. Я же не могу просто так завалиться к нему в кабинет.

– Мне показалось, ты говорил, что вы с ним на короткой ноге.

Крейг отвернулся.

– Ну же, – взмолилась она. – Нельзя позволить ему закрыть наш департамент!

Крейг подумал о чуде, над которым сейчас работал. О потерявшейся где-то в Норвегии собаке, которая блуждала за двадцать миль от хозяина. Он уже придумал, как вернуть ее домой, навевая ей то один, то другой запах лакомств. Этот план приводил его в восторг, но теперь у него не будет даже шанса воплотить его в жизнь.

– Пожалуйста, – умоляла Элиза. – Ты последняя надежда всей Земли.

– Но почему я?

– Потому что ни одному другому ангелу не под силу исправить ситуацию. Никто на этаже не смог бы уладить дело с пиньятой или зациклить тот айпод…

Крейг с подозрением прищурился.

– А ты откуда об этом знаешь?

Элиза замялась.

– Я залезла в твой компьютер, – призналась она.

Щеки Крейга порозовели.

– Понравилось?

Она уверенно кивнула.

– Я просто влюбилась в твои чудеса.

Крейг почувствовал, как забурлил в крови адреналин – словно он залпом выпил несколько литров эспрессо.

– Хорошо, – услышал он собственный голос. – Ладно. Пойду-ка с ним побеседую.

– К нему нельзя.

– Пожалуйста, Винс. Это очень важно.

– Напомни-ка, ты из какого департамента?

– Ты же знаешь, что я в Чудесах, – сказал Крейг. – В Общем благоденствии.

Винс усмехнулся.

– Тогда что важного ты вообще можешь ему сказать?

Крейг поморщился. На личные оскорбления ему было плевать, но когда кто-то оскорблял Департамент, это и правда задевало за живое. Конечно, Чудеса не так важны, как, скажем, Законы гравитации или Отдел предотвращения Ледникового периода. И да, они не такие модные, как Облачный дизайн, Производство павлинов или Департамент закатов. И, разумеется, формально все департаменты по работе с людьми и рядом не стояли со Сбором ксенона.

Но Крейг гордился своим маленьким подразделением. И ни на что не променял бы работу в Чудесах.

– У тебя какие-то претензии к Чудесам? – спросил он Винса. – Ты же работал на семнадцатом, помнишь?

– Да, – ответил тот. – А потом меня повысили.

– Можно мне хотя бы подождать в приемной? – жалобно попросил Крейг. – Пока Бог не освободится.

Винс пожал плечами.

– Да на здоровье.

Винс Блейк покосился на коренастого неопрятного ангела в приемной. Он ненавидел Крейга, сколько себя помнил. Они оба начинали карьеру с Чудес, одновременно – даже ознакомительную экскурсию вместе слушали. Но с самого начала было ясно, что они очень разные.

Винс, например, ненавидел работать ангелом. То и дело искать информацию, писать нудные коды, все время оставаясь, к вящему его раздражению, в тени. Он до сих пор помнил первое чудо Крейга: тот просидел сорок восемь часов, заставляя термитов точить деревянную доску, чтобы какая-то тощая девчонка могла переломить ее, показывая судьям свои навыки карате. Когда она ударила по доске и та развалилась на куски, весь этаж взорвался аплодисментами. Некоторые из старших ангелов начали скандировать имя Крейга, как будто он вылечил рак или что-то в этом роде.

– Это было прекрасно, Крейг, – просто прекрасно!

Просто смехотворно: кому вообще есть дело до какой-то мелкой каратистки? С какой стати уделять столько времени таким пустякам?

Большинство ангелов считали себя художниками, искусными мастерами, стремящимися к изяществу. Их цель состояла в том, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания, менять мир незаметно и со вкусом. Винс считал их всех просто кучкой слабаков. В первый же день работы на семнадцатом он поклялся себе, что будет творить только впечатляющие чудеса, которые наделают шума и гарантированно попадут в прессу.

В первый же месяц работы он даровал бесплодной женщине в Бойсе шестерняшек. Коллеги предупреждали его о риске для здоровья роженицы и младенцев и пытались убедить уменьшить количество малышей. Он в ответ добавил еще двоих, поспособствовав первому в истории медицины рождению восьмерняшек. Другие ангелы называли его выходку «топорной» и «безрассудной». Но Винсу было все равно: газета «Нью-Йорк Пост» назвала ее чудом.

Неделю спустя он заставил бразильскую статую Девы Марии плакать кровавыми слезами. Его отстранили на три дня, но вернулся он еще более дерзким, чем раньше. Одним солнечным майским днем он заставил стаю гусей оказаться на пути у реактивного «Боинга-747». Когда самолет стремительно понесся к земле, Винс провел его между двумя небоскребами и посадил на Гудзоне. Несмотря на десятки раненых, никто не умер – что сделало эту аварийную посадку самой «чудесной» на людской памяти. Этот случай настолько потряс их, что даже СМИ назвали произошедшее вмешательством Божьим.

«Чудо на Гудзоне!» – кричала бульварная пресса.

Это было лучшее, что Господь читал за многие годы. Стоило ему лишь увидеть заголовки, и он тут же перевел Винса в административное крыло, где тот с тех пор и работал.

Винс покосился на сидевшего в другом углу комнаты Крейга. Его внешний вид ужасал. Заляпанные кофейными пятнами брюки цвета хаки облегали бедра слишком туго, а на мятой голубой рубашке не хватало, по крайней мере, одной пуговицы. В грязных каштановых волосах можно было отчетливо разглядеть хлопья перхоти. Он надевал под сандалии носки – и они даже не подходили друг к другу по цвету.

Мужчины случайно встретились глазами, и Крейг рискнул улыбнуться. Но архангел только смерил его злым взглядом. Крейг был одним из надменных снобов, которые критиковали его чудо с восьмерняшками. Винс подслушал разговор в комнате отдыха, где Крейг называл его работу «халтурой». Тот, вероятно, этого уже не помнил, но Винс-то точно не забудет никогда.

Архангел погрузился в свои мысли так глубоко, что проглядел начальника.

– Если ты по поводу премии, – сказал Бог Крейгу, – то я уже все пояснил в служебной записке.

– Я не за премией! – заверил тот.

Винс быстро встал между ними.

– Разве ты не видишь, что он занят? – огрызнулся он на Крейга. – Если у тебя какие-то вопросы о Земле…

– Дело не в Земле, – солгал Крейг. – Я по… эм… я по поводу ресторана.

Винс недоверчиво уставился на него.

– Я думаю, что будущее за азиатской фьюжн-кухней, – сказал Крейг. – И хочу в долю.

Бог приподнял брови.

– Ты что, готов в него инвестировать?

Крейг вздохнул.

– Да, – заявил он. – Хочу инвестировать.

Бог положил Крейгу на плечо мясистую руку и повел его по коридору мимо изумленного Винса.

– Ты не пожалеешь! – заверил Бог. – Очень скоро мы с тобой окажемся на самой вершине!

– Кое-какие рестораны позиционируют себя как рестораны азиатской фьюжн-кухни, – сказал Бог, – но готовят только китайскую, и то на троечку. А я хочу взять паназиатскую и улучшить ее классическими ингредиентами западной. Картофель фри с лемонграссом! Спагетти с рыбным соусом! На такое только я способен.

– Звучит действительно здорово, – сказал Крейг.

– Ты чертовски прав, это здорово! Только вчера придумал, но уже уверен, что лучше идей у меня не было.

– Что, лучше человечества?

Бог закатил глаза.

– Гораздо лучше.

Крейг взглянул на часы. Они обсуждали «Солу» уже почти два часа. Пришло время действовать.

– Знаешь, Господи, я поднялся к тебе не только о «Соле» говорить.

Бог задрал брови.

– Правда?

– То есть… в первую очередь о ней. Но еще я подумал, что… может, не стоит пока забрасывать Землю?

Бог пренебрежительно махнул рукой.

– Этот проект провалился. Ни минуты больше на него не потрачу.

– Я знаю, ситуация внизу непростая. Но вам не кажется, что вы могли бы это исправить?

– Послушай, – сказал Бог, – раз уж мы теперь бизнес-партнеры, буду с тобой откровенен. В случае с человечеством я взял на себя слишком много. Мне такое не по зубам.

Он указал на переполненный лоток для почты.

– Знаешь, я ведь так ни разу и не ответил ни на одну молитву. И не из лени – я тратил на этих сосунков по десять минут в день. Просто не получается.

Крейг изумленно уставился на босса.

– Ни на одну, даже простенькую?

Бог покачал головой.

– В прошлом году один парень молился, чтобы я починил антенну его стерео. Я попытался помочь – и засветил парню молнией в лицо. Дважды – пиф-паф! Он взорвался.

– А почему вы просто не снизили частоту радиоволн? Ну, знаете, есть же руководство по эксплуатации.

– Я так и не разобрался во всех этих компьютерах, – признался Бог. – Попросил Винса выучить меня ЙуТубу, но через пару минут подумал: «Да кому оно надо?»

– Знаете, – сказал Крейг, – а я неплохо управляюсь с компьютером. Держу пари, что, если вы дадите мне шанс, я отвечу на парочку молитв.

Бог ухмыльнулся.

– Сомневаюсь.

– Нет, серьезно. Мы в Департаменте чудес все время с таким сталкиваемся.

– Напомни мне, Чудеса – это который?

– Мы на семнадцатом этаже.

Бог уставился на него без тени мысли на лице.

– Мы воссоединили «Линэрд Скинэрд».

– А, точно! Отлично сработали. Хотя они, наверное, и так собирались снова сойтись.

Крейг старался быть вежливым, но чувствовал, что голос срывается от отчаяния.

– Все не так безнадежно, как вы считаете. Спускайтесь на семнадцатый – я покажу вам пару своих чудес. Их уже несколько сотен. Я совершил два только за одно это утро! Я помог парню на Аляске добыть нефть, я выиграл девушке плюшевого медведя на Кони-Айленде…

– Откуда мне знать, что это не обычное совпадение?

Крейг сжал лежавшие на коленях ладони в кулаки.

– Что мне сделать, чтобы вы поверили?

Бог скрестил руки на груди.

– Соверши еще одно. – Он подтолкнул к Крейгу свой гигантский лоток для почты. – Здесь полно молитв. Выбери одну – любую. Хоть самую простую. Если скажешь, что сможешь решить проблему – и сделаешь это за месяц, – я оставлю Землю висеть.

Крейг выпучил глаза.

– Серьезно?

– Конечно, парень. Покажи мне класс!

Бог перегнулся через стол, схватил Крейга за руку и пожал ее.

– Ну ладно, – сказал он. – Так сколько ты собираешься вложить в ресторан?

– Тебе всего лишь нужно ответить на одну молитву? И он спасет Землю?

Крейг энергично закивал.

– Мы же руки пожали!

Он уставился на лоток для почты Божьей: тяжелый, медный, переполненный молитвами. Такой огромный, что он едва помещался на столе. Крейг пробежался по стопке бумаг, и Элиза закашлялась от поднявшейся пыли.

– Их так много, – сказал он. – Как же выбрать одну?

– Как насчет этой? – предложила Элиза. – Всего-навсего двойка.

– Какая еще двойка?

Элиза рассказала про Шкалу срочности.

– Толковая система, – отметил Крейг. – Кто ее придумал?

Элиза покраснела.

– Я.

Она смущенно поправила челку, запустив пальцы в мягкие каштановые волосы.

Крейг замялся. Он хотел попросить кое о чем, но все не решался.

– Слушай, – начал он, – я тут подумал… раз уж ты так много знаешь о молитвах – а я о чудесах, – может, нам бы стоило…

Элиза кивнула.

– Помогу с удовольствием.

– Правда?

– Конечно! Здорово будет для разнообразия поработать над чем-нибудь вместе. А еще, ну, знаешь, мир спасти.

Он просиял.

– Начинаем немедленно – времени не так уж много.

– Согласна.

– Слушай… а пиццу ты любишь?

– Конечно. А что?

Крейг гордо улыбнулся.

– У меня есть купон.

– Думаю, тебе лучше выбирать из этих, – сказала Элиза, протягивая Крейгу небольшую стопку.

Тот отложил кусок пиццы и пролистал молитвы.

– Выбор невелик.

Элиза пожала плечами.

– Почти все в лотке просрочено. Смотри.

Она протянула ему пожелтевший клочок бумаги, лежавший внизу стопки.

Боже, пожалуйста, ниспошли мне билеты на «C+C Music Factory».

Таня Бэнкс, 3 марта 1991 года

– И все они такие? – спросил Крейг.

Элиза кивнула.

– Эти – самые свежие.

Она протянула ему молитвы, и он аккуратно разложил их на столе.

– Ладно, – сказал он. – Посмотрим, что тут у нас.

Боже милостивый, пожалуйста, доведи моего жирдяя-начальника до сердечного приступа.

Джозеф Хики, 38 лет, Северная Ирландия

– Ненадежно, – заключил Крейг. – Я мог бы нарастить артериальные бляшки, но сомневаюсь, что это убьет его к следующему месяцу.

– Он и так уже толстый – может, сработает.

Крейг кивнул.

– Тоже мысль.

Он подошел к компьютеру и навелся на нужного им начальника. Тот шагал по коридору офиса в Белфасте, крича на всех подчиненных, которые попадались ему на пути.

Крейг разочарованно покачал головой.

– Да не такой уж он и толстый.

Элиза указала на следующую молитву.

– А как насчет этой?

Пожалуйста, пусть «Маринерс»[9] хоть раз за всю мою гребаную жизнь выиграет кубок.

Майк Беар, 42 года, Сиэтл

– Ну не знаю, – ответил Крейг. – Со спортом все сложно.

– И что в нем такого сложного?

– Бог – закоренелый фанат «Янкиз». Над ними постоянно работают шесть его архангелов: заставляют их мячи лететь выше, подстраивают травмы их противникам. И тем не менее «Янкиз» выигрывают лишь около шестидесяти процентов матчей. Не стоит так рисковать.

Он взял следующую молитву.

Боже милостивый, пожалуйста, не дай моему хомяку умереть.

Андреа Оран, 7 лет, Сент-Луис

Крейг увеличил изображение детской спальни. Хомячок девочки лежал в углу дурно пахнущей клетки, часто и неглубоко дыша. Крейг покачал головой.

– Этот уже не жилец.

Волнуясь все больше с каждой новой молитвой, они перебирали оставшиеся варианты. Все хотели невозможного: выиграть в лотерею мильон мильонов, заработать сто баллов на экзамене, получить пони. Наконец они дошли до последней. Крейг глубоко вздохнул и открыл конверт.

Эту молитву они получили недавно от двадцатидвухлетнего жителя Нью-Йорка.

Прошу, помоги мне завоевать Лору.

Сэм Катц, 23 марта 2011 года

Крейг от огорчения грохнул кулаком по столу.

– А с этой-то что не так? – спросила Элиза.

– В любви чудес не бывает, – ответил Крейг. – Я пробовал – никогда не срабатывает.

– Почему?

– Нельзя заставить людей влюбиться друг в друга. Слишком много переменных.

– Например?

– Да хотя бы то, что эта Лора может быть замужем. Если ты кого-то любишь, это еще не значит, что тебя когда-нибудь полюбят в ответ.

Он взял в руки молитву из Сиэтла.

– Сколько там побед «Маринерс» не хватает до кубка?

Элиза пожала плечами.

– Понятия не имею.

Они умолкли.

– Эй – а почему здесь две страницы? – спросил вдруг Крейг.

Он протянул Элизе лист с молитвой о любви – кто-то прикрепил к нему еще один степлером. Сначала Элиза этого не заметила: страницы пролежали в Божьей почте так долго, что успели склеиться.

– Это значит, что есть еще одна аналогичная молитва, – объяснила она. – Одинаковые скрепляют вместе, чтобы сэкономить Богу время.

– То есть кто-то еще хочет, чтобы Сэм сошелся с этой Лорой?

Элиза кивнула.

– Наверное, один из его приятелей.

Она открепила страницы скрепкой и прочитала вслух первую молитву:

– «Прошу, помоги мне завоевать Лору. Сэм».

– А на второй что?

Элиза изумленно распахнула глаза.

– Что? – спросил Крейг. – Ну давай читай уже.

– «Прошу, помоги мне завоевать Сэма. Лора».

Ангелы посмотрели друг другу в глаза и ухмыльнулись.

– А знаешь что? – произнес Крейг. – Может и сработать.

Бог передал Крейгу каталог с образцами ковров.

– Не могу выбрать: бирюза или чирок[10].

Крейг кивнул и нахмурил брови, изображая интерес.

– Это для главного банкетного зала?

– Нет, – ответил Бог. – Для вестибюля. Первый взгляд на ресторан.

Крейг пробежался по вариантам.

– Думаю, чирок подойдет, – заключил он.

– Правда?

– Можете считать меня сумасшедшим, но я думаю, что он задаст нужное настроение. Особенно если скатерти будут бежевыми. Ну вы понимаете – оба цвета приятные, не слишком броские.

Бог кивнул.

– Хорошо подмечено.

Он взял телефон и набрал добавочный номер.

– Винс? Я определился с ковром в вестибюле. Да. Заказывай чирок! – Бог встал и сказал гордо: – Ну вот, пожалуй, и все.

Крейг замешкался.

– Вообще-то я тут подумал – ничего, если мы на секундочку вернемся к теме Земли?

Бог снова сел.

– Совсем о ней забыл. И что там?

Крейг подвинул к нему пару молитв.

– Я совершу еще одно чудо, – сказал он.

Бог с прищуром изучил два листка бумаги.

– Формулировка… немного расплывчатая. «Завоевать»? Это можно трактовать по-разному.

– Мне она расплывчатой не кажется. Она значит, что два человека хотят стать парой.

– Ну да-а, но в какой именно момент двое «становятся парой»?

– Я, наверное, не знаю, – признал Крейг. – А вы как думаете?

Бог пожал плечами.

– Во время полового акта?

Крейг закашлялся.

– Мне кажется, это несправедливо, – сказал он. – За месяц такое организовать непросто. А как вам такой вариант: мы будем считать молитву услышанной, если эти двое пойдут на свидание?

Бог обдумал его предложение.

– Думаю, без полового акта тут никак, – заключил он.

Крейг вздохнул.

– Может, хватит поцелуя? – предложил он.

Бог потер подбородок.

– Какого конкретно? С языками?

Крейг покачал головой.

– Например, поцелуя в губы. Молитва объявляется услышанной, если они в ближайшие тридцать дней поцелуют друг друга в губы.

Бог поразмыслил над его словами.

– Хорошо, – сказал он, протягивая ладонь. – Идет.

Крейг пожал Богу руку – и тот рассмеялся.

– Что вас так развеселило?

– Ничего не получится.

Крейг поерзал на стуле.

– Что же тут такого сложного? – спросил он с тревогой. – Они и сами хотят быть вместе. Мне нужно лишь предоставить им такую возможность.

– Даже если смертные что-то от тебя получат, это еще не значит, что они этим воспользуются. Они как золотые рыбки. Положи что-нибудь у них под носом – и они этого просто не заметят. Знаешь, сколько времени прошло, прежде чем люди впервые попробовали фрукты? Где-то тысяча лет. До этого они просто подходили к деревьям, тыкали в них палками и убегали.

– Но почему?

– Потому что они всего боятся. Это их самый большой изъян. Ну, кроме напасти со смертью.

– Может быть, эти двое созданы друг для друга?

– О-о-о, да у нас тут философ!

Крейг смущенно потупил взгляд.

– Что ж… – пробормотал он. – Я буду держать вас в курсе.

– Не надо, – ответил Бог. – Я все вижу.

Элиза сидела за столом, ожидая возвращения Крейга, и вдруг услышала крик из соседнего кубикла. Она побежала на звук, думая, что там погибает коллега. Но быстро поняла, что шум исходит от компьютера. Брайан оставил без присмотра свой стол в Физбезопасности.

Она вошла в пустой кубикл и внимательно всмотрелась в экран. Где-то в пригороде корчился, обхватив от боли лодыжку, упавший с батута подросток.

– Ой-ей, – протянул вернувшийся из уборной Брайан. – Наверное, не стоило мне уходить.

– Сильно он ушибся? – спросила Элиза.

Брайан взглянул на экран и рассмеялся.

– О да, – ответил он. И закрыл вкладку. – Вот блин. Ну и похмелье.

Он достал из шкафа для документов большую банку «Алка-Зельтцера» и вытряхнул на стол несколько таблеток. Элиза заметила, что банка уже почти пуста.

– Знаешь, что я тебе скажу? – спросил Брайан. – Плохой из меня ангел.

– Я уверена, что это не так.

– Нет, так, – настаивал он. – Я правда не справляюсь с этой работой. Знаешь, сколько травм я предотвратил за этот квартал? Две. И оба раза это были порезы бумагой. Даже не верится – два чуда за три месяца!

Он покосился на Элизу, кажется заметив ее впервые с тех пор, как она перешла в Департамент чудес.

– Экскурсию тебе уже провел кто-нибудь? – спросил он.

– Крейг показал мне весь этаж: Общее благоденствие, Физбезопасность…

– Это не экскурсия, – перебил Брайан. – У нас здесь не офисы сплошняком. В нашем распоряжении целый навороченный кампус. Единственная компания на Земле, похожая на нас, – это «Гугл». И, по-моему, мы их уделали.

Он бросил в бутылку с водой две таблетки «Алка-Зельтцера» и подождал, пока жидкость зашипит.

– В этом райском местечке есть все. Ты знала, что рядом с площадкой для пляжного волейбола суши-бар стоит? Круглосуточный. А если показать на входе крылья, то и бесплатный. – Он сурово ткнул пальцем в ее сторону. – Бери роллы «Двойной дракон». Только кретин закажет что-то другое.

Элиза кивнула.

– И это только верхушка айсберга, – продолжил Брайан. – Каждый вторник во флигеле делают массаж. Найди Люси – уж она свое дело знает. Принимает обычно с двух до четырех.

– Но это же рабочее время.

Брайан рассмеялся.

– Никого не волнует, что мы прогуливаем работу. В прошлом месяце я брал одиннадцать отгулов. Никто и слова не сказал. – Он ухмыльнулся. – Крейг, наверное, даже не упомянул об отгулах.

– Нет, – признала Элиза.

– Он попросту игнорирует все здешние плюшки.

– Может, потому, что он слишком занят важной работой.

– Да брось, – сказал Брайан. – Мы не так уж важны. Сколько бы чудес мы ни сотворили, это всего лишь капля в море. Весь наш офис просто смешон. Честно говоря, я дождаться не могу, когда нас прикроют.

– Может быть, Чудеса – это просто не твое.

Брайан покачал головой.

– Везде одна и та же туфта. Поверь мне – я все здесь повидал.

– А где еще ты работал?

Брайан присвистнул.

– С чего бы начать? Ну, сперва я гейзеры регулировал. Вот это был адок! День за днем одно и то же. А если хоть на пять минут отстанешь, все просто из штанов выпрыгивают.

– Звучит сурово.

– Не суровей, чем в Подавлении извержений. Это к слову о неблагодарной работе. Ишачишь двадцатичасовую смену, предотвращаешь тысячу извержений. А на следующий день все помнят только те, что ты пропустил. Кроме того, это было еще до компьютеров, поэтому приходилось планировать все вручную. С логарифмической линейкой, транспортиром и сыплющимся угольным карандашом в руке. Я умудрился перевестись, но потом меня засунули в Пляжи. И вот там все совсем плохо.

Он едва заметно содрогнулся от воспоминаний.

– Я пять лет провел, превращая песок в стекло, – сказал он. – Можешь себе представить? Песок в стекло, песок в стекло, песок в стекло.

Он залпом выпил свой «Алка-Зельтцер».

– Но хоть где-то занимаются важными делами? – спросила Элиза.

– Это какими?

– Даже не знаю. Например болезнями, голодом или смертью?

– О. Есть Департамент чрезвычайных ситуаций, но он все еще работает в тестовом режиме. Их офис прямо рядом с банями, и всякий раз, когда я прохожу мимо, слышу, как они бегают и орут. Не думаю, что кому-то там нравится.

Слегка ошеломленная Элиза кивнула. Компания была настолько огромной, что даже в голове не умещалось.

– Скажу тебе честно, – поделился Брайан, – если бы не Сервер, я бы, наверное, уже с ума сошел.

– Какой Сервер?

Брайан изумленно уставился на нее.

– Ты серьезно? Крейг даже не показал тебе, как работать с Сервером?

Элиза покачала головой.

– Он его и не упоминал.

Брайан закатил глаза.

– Ну разумеется.

Он втащил в кубикл второй стул.

– Сядь, – скомандовал он. – Сейчас мы с тобой немного повеселимся.

Сервером называли сложное программное обеспечение с очень простой функцией: записывать все, что когда-либо происходило на Земле. Вбросив в суперкомпьютер несколько ключевых слов, можно было просмотреть любое событие в истории человечества – под любым углом, в режиме быстрой перемотки, по порядку, задом наперед или в виде стоп-кадров. Программу написали в исследовательских целях, но ангелы использовали ее одним-единственным способом: чтобы прокрастинировать.

– Ну что ж, – сказал Брайан. – Давай я покажу тебе, как застрелили Линкольна.

– Это просто отвратительно, – ответила Элиза, будто против воли медленно нагибаясь к экрану.

Брайан ввел в поисковую строку «театр Форда Вашингтон», «Авраам Линкольн» и «1865 год». Появилось несколько разных окон; очевидно, в этом году Линкольн не раз бывал в театре.

– Нам нужно вот это, – сказал Брайан, щелкнув по окошку с самой поздней датой.

Восхищенная Элиза молча наблюдала, как Брайан приблизил изображение красной кирпичной крыши театра. Крыша на экране увеличилась в размерах, затем внезапно исчезла, сменившись россыпью лысеющих голов и цветастых шляпок. Они с Брайном были внутри театра и смотрели сверху вниз на зрителей.

Брайан слегка изменил угол наклона, чтобы было видно сцену.

– Давай-ка кое-что пропустим, – сказал он, нажимая на быструю перемотку.

Актеры сновали взад-вперед по обитой досками сцене и отчаянно жестикулировали. Зрители дружно хлопали в ладоши и смеялись.

– А вот и оно, – сказал Брайан и увеличил изображение огороженного веревкой участка на верхнем балконе.

Сначала Элиза подумала, что он выбрал не ту ложу: она была пуста, если не считать малопривлекательную пожилую пару. Но когда изображение приблизилось еще сильнее, Элиза поняла, что это Линкольны, которых она просто не узнала, хоть и видела их на картинах. В реальной жизни они выглядели совсем по-другому.

Брайан остановил перемотку, и пара ангелов понаблюдала за четой Линкольнов. Мэри Тодд оказалась намного тучнее, чем ожидала Элиза (портретисты ей явно льстили). Дряблая шея женщины блестела от пота, и приходилось то и дело промокать ее грубым бежевым платком. Из родинки на щеке супруги президента рос маленький черный волосок, и она время от времени теребила его, но так и не выдернула. Президент ни разу не рассмеялся, но добродушно улыбался на протяжении всего второго акта. Глубоко запавшие глаза на бледном морщинистом лице влажно блестели.

Внезапно позади четы появился потный, но удивительно красивый мужчина с маленьким черным «дерринджером» в руке. На мгновение он замер, а затем медленно навел пистолет на затылок Линкольна.

– Не могу на это смотреть! – закричала Элиза, прикрывая глаза. Когда она в следующий раз бросила взгляд на экран, президент лежал на ковре, а вокруг его головы растекалась ужасная темно-красная лужа.

– Хочешь взглянуть в режиме замедленной съемки? – спросил Брайан, вытряхивая на стол еще немного «Алка-Зельтцера».

Элиза покачала головой.

– Может, мы переключим на что-то… менее страшное?

– Конечно, – согласился Брайан. – Мы можем увидеть все, что захотим.

Не успела Элиза опомниться, как они просидели в Сервере три часа. Они посмотрели первый концерт «Битлз» (удивительно скучный) и первый концерт Моцарта в Версале (разочаровывающе короткий). Они смотрели, как что-то мямлит перед толпой напуганных солдат Жанна д’Арк. Они наблюдали, как принимает ванну Нефертити – невероятно сложный процесс, на который даже с перемоткой ушло двадцать минут. Элиза морщилась, глядя, как англичане громят Непобедимую армаду, поджигая ее корабли вместе с матросами. Она смеялась над афинским карликом, который, как сумасшедший, бил кулаками по залитой солнцем мраморной сцене.

Но самое захватывающее свое открытие она сделала случайно. Элиза смотрела, как индейцы семнадцатого века ловят бобров, и нажала на кнопку уменьшения масштаба. Индейцы съежились, превратившись в крохотные пятнышки, и со всех сторон показались зубчатые береговые линии.

– Что это за островок? – спросила она, указывая на прямоугольную полоску земли.

– Это Манхэттен, – ответил Брайан. – Видишь?

Он включил перемотку, и перед ними начал обретать очертания город. Сначала по южной оконечности острова раскинулось беспорядочное скопление домов. Затем лес рассекли мощенные булыжником улицы, словно стая серебряных змей, пожирающих на своем пути деревья.

– А можно еще быстрее?

Брайан щелкнул по кнопке «х500», и сеть дорог, грубо прорезавших лес, привела к небольшому фермерскому поселению. Размытые пятна лошадей разрослись, а затем исчезли, сменившись кляксами машин. Центр города вырос, затем сгорел, затем снова вырос – на этот раз одевшись в сталь и стекло. Внезапно в кадре появились самолеты, заполонившие небо и заслонившие обзор. А потом все внезапно замерло. Они достигли настоящего момента.

– Посмотри на всех этих людей, – прошептала Элиза, приближая Таймс-сквер. – То есть, ну правда… Ведь всем им не поможешь, как ни старайся.

Брайан рассмеялся.

– Не волнуйся, – сказал он. – Они все равно никогда не замечают разницы.

– А потом мы смотрели, как тонул «Титаник»! – задыхаясь, поведала Элиза Крейгу. – Там был один ирландец, одетый как женщина. И когда они его заметили в спасательной шлюпке, он заговорил до безобразия высоким голосом, вроде такого: «О небеса! Я же просто малышка!»

Крейг кивнул.

– Да, я видел.

– А ты знал, что на самом деле оркестр не «продолжил играть», как все говорят? Они ведь тоже просто кричали и паниковали, как и все остальные. Двое пытались переодеться женщинами, но не смогли найти шляпки. А потом мы наблюдали, как умирает Оскар Уайльд! Все думают, что его последние слова: «Убийственная расцветка! Одному из нас придется отсюда уйти», а на самом деле он сказал: «Мне нужно больше морфия, а кому-то еще – вымыть мне задницу». Не слишком-то остроумно, да? Что еще… О! Елена Троянская была не такой уж красоткой. А Пол Ревир никогда никого не предупреждал о британцах! Он просто наврал о том, куда едет, потому что слишком боялся остаться и сражаться!

Она заметила, что Крейг не обращает на нее внимания.

– Крейг? Что-то случилось?

Он пожал плечами.

– Ничего.

– Уверен?

– Я в порядке.

Он включил компьютер и молча уставился на экран загрузки.

– Знаешь… Смотреть все это в Сервере – не слишком хорошая идея.

Она саркастически отсалютовала ему.

– Знаю, знаю. «Только в исследовательских целях».

– Дело не в этом, – сказал он, не отрывая глаз от экрана. – Просто… – Он повернулся к ней. – После этого чувствуешь себя плохо, понимаешь? Становишься циником.

Элиза с удивлением заметила, что глаза Крейга блестят, словно он пытается сдержать слезы.

– Прости, – прошептала она. – Не надо было так много об этом болтать.

Крейг смущенно усмехнулся.

– Все в порядке! – заверил он. – Ничего страшного! Я просто устал, понимаешь?.. Просто устал. – Он быстрым движением провел рукавом по лицу. – Может, приступим к работе?

Элиза мягко улыбнулась.

– Звучит заманчиво, Крейг.

* * *

Компьютеры в Департаменте чудес были оснащены несколькими мощными поисковыми системами. С помощью «ВДоступе» ангелы находили нужных людей. С помощью «Поисканнера» – пропавшие вещи. Они искали колодцы в «Водноклассе», нефть в «ЧерЗоле» и новости – в «Гугле». Но самым любимым приложением Крейга был «СовТест».

«СовТест» – то есть «тест на совместимость» – был впечатляющим продуктом компьютерной техники. Проанализировав тысячи ключевых переменных, он с абсолютной уверенностью рассчитывал, насколько счастливы будут вместе те или иные два человека. «Никогда не пытайтесь соединять сердца, – гласило руководство, – пока не запустите „СовТест“».

– Неудивительно, что они друг друга любят, – сказал Крейг. – Ты погляди.

Он ввел в компьютер имена Сэма и Лоры, нажал F4 и стал ждать результатов. Когда на экране появились цифры, Элиза восхищенно присвистнула. Оценка совместимости варьировалась от нуля («неизбежное убийство/самоубийство») до ста («гарантированное блаженство») очков. У Сэма и Лоры было девяносто шесть. Совпадали их чувство юмора и вкус в выборе мебели. Они оба горели любовью к чесноку и ненавистью к грибам. Оба казались друг другу симпатичными – Лора считала очаровательным и то, что Сэм начинал понемногу лысеть. Даже вкусы желейных мишек им нравились разные, так что так что при покупке одной пачки на двоих в кинотеатре исключались какие бы то ни было ссоры и обиды. Идеальную совместимость портила лишь кривая носовая перегородка Сэма: Лора спала чутко, и его храп, скорее всего, мог бы иногда ее будить. Но небольшая операция могла исправить и это.

– Как они познакомились? – спросила Элиза.

– Сейчас покажу, – откликнулся Крейг.

Он набрал в Сервере «Сэм Катц и Лора Поттс» и нажал на самую первую ссылку.

Земля. 4 сентября 2007 года

О протесте Лора Поттс прочитала на огромной красной листовке, висевшей на доске мероприятий:

Каждые два часа на бангладешской фабрике погибает один безвинный ребенок.

Не стой в стороне.

Сбор в полдень субботы.

Пересечение Четырнадцатой улицы и Бродвея.

Информация показалась девушке не слишком правдоподобной (согласно этой статистике, каждый день погибало по двенадцать детей). Но очередного одинокого дня, полного батончиков-мюсли и сомнений в том, не стоит ли позвонить матери, Лора бы просто не вынесла. Она пропустила вечеринку в «Сигма Ню» и проспала всю напролет поездку к статуе Свободы. Сегодня был последний день знакомства с колледжем, и этот протест казался Лоре последним – быть может, что и в жизни – шансом завести друзей.

Пока что все было просто ужасно. Лора жила в комнате на шестерых – с пятью девушками, только что принятыми в команду по хоккею на траве: эти огромные, словно молодые кобылы, дамы вечно занимали душ и размахивали клюшками, которые везде таскали с собой. Лора пыталась завести с ними беседу, но они все время спешили в спортзал или столовую и, кажется, ее попросту не слушали. Ей снова и снова, из раза в раз приходилось повторять им одно и то же.

– Привет, я Лора. Я из Афин, это в Джорджии.

– Что?

– Из Афин!

– Что?

– Это на юге!

– А.

Подобные разговоры ее беспокоили. Может, ее не понимали из-за акцента? Может, она говорила слишком тихо?

Две самые близкие ее подруги учились в университете Джорджии. Она хотела позвонить им, но боялась, что начнет плакать в трубку. Вместо этого она посылала им короткие сдержанные электронные письма в стиле путеводителя по Нью-Йорку.

«Здесь так много потрясающих ресторанов, – гласило последнее письмо. – Можно хоть всю жизнь ужинать в разных заведениях, но все всё равно не обойти!»

По правде говоря, сама она была только в одном – потрясающе дорогом японском ресторане с нелепыми жестяными меню. Она пошла туда на свой второй вечер после прибытия с большой группой других первокурсников. Официант шесть раз переспрашивал у нее заказ и в конце концов попросил записать его на листе бумаги. Она сидела напротив парня из Лос-Анджелеса и девушки из Коннектикута, болтавших о совершенно незнакомых ей книгах. На первой же минуте беседы Лора соврала, что читала «Сиддхартху», и остаток ужина провела, представляя, что будет, если этот обман раскроется. К десерту парень с девушкой уже щебетали о политике, прикасаясь друг к другу лодыжками под столом. Лора сидела молча, молясь, чтобы кто-нибудь заговорил и с ней. Через десять безмолвных минут ее похлопал по плечу какой-то нервный паренек. Она тут же повернулась к нему с самой теплой улыбкой на лице.

– Привет! – воскликнула она. – Как делишки?

– Если ты брала саке, – пробормотал паренек, – то с тебя семьдесят восемь долларов.

В день протеста Лора встала пораньше и надела контактные линзы. Она твердо намеревалась стать частью коллектива, даже если для этого требовалось решить бангладешский вопрос. Она надела свой самый дерзкий свитшот, коричневую конопляную худи, а по пути к Четырнадцатой улице, занявшем лишь несколько минут, дала себе слово завести хотя бы одного друга.

Бросив всего лишь один взгляд на лидера протеста, Лора поняла, что совершила ошибку. Та стояла на перевернутом ведре в черном мешковатом платье, била в большой бесформенный барабан и кричала:

– На бангладешских фабриках трудятся четыре тысячи детей-рабов! Они вкалывают у ткацкого станка по восемнадцать часов в день, в душных бункерах без окон. Если ребенок покидает рабочее место, ему стреляют в лицо солдаты Читтагонгской армии! Разве это справедливо?

– Нет! – дружно закричала толпа.

– Ему стреляют в лицо! – с нажимом повторила женщина.

Лора с ужасом поняла, что все, кроме нее, одеты в черное. У нее вспотели подмышки. В листовке о дресс-коде не упоминали.

Она глубоко вздохнула и бесстрашно нырнула в галдящую толпу. Кипевшая негодованием девушка встретилась с ней взглядом, и Лора, воспользовавшись случаем, выпалила свое обычное:

– Привет, я Лора!

Девушка протянула ей флаер и пошла дальше, шаркая ногами в толпе. Лора заметила, что на спине у нее было изображение кричащего бангладешского ребенка. Под ним красными печатными буквами вывели: «Правосудие?» Лора задумалась, сколько нужно выждать перед уходом, чтобы ее не сочли бесчувственной.

Ее плечо сжала костлявая ладонь. Когда Лора обернулась, с ней писклявым фальцетом заговорила изможденная девушка.

– Первое твое умирание?

Лора сглотнула. Она что, случайно присоединилась к какой-то суицидальной акции?

– А что такое умирание?

– Это когда притворяешься мертвой, – объяснила девушка. – Чтобы выразить протест против несправедливой смерти других.

Ударили в огромный гонг, и тощая вдруг широко распахнула глаза.

– Начинается!

Лора с ужасом смотрела, как лидер протеста с криком развернула плакат («Столько бангладешских детей убивают каждую неделю»). Не успела она и глазом моргнуть, как уже лежала на грязном тротуаре, прижавшись к асфальту щекой.

В нескольких футах от нее поерзал, пытаясь осмыслить произошедшее, Сэм Катц. Он даже не знал, против чего тут протестуют. Он как раз шел в библиотеку, когда разъяренная девушка сунула ему в лицо листовку.

– Тебе есть дело, выживут дети или умрут?

Сэм вздрогнул.

– Наверное, пусть лучше живут?

– Тогда действуй!

Она затащила его в сердце толпы, а через мгновение он уже лежал на земле бок о бок с незнакомцами, чувствуя себя даже более одиноко, чем обычно. Он провел в Нью-Йоркском университете целую неделю, и этот мимолетный разговор с протестующей девушкой был самым длинным за все это время.

Совсем рядом полилась из громкоговорителя бангладешская песня. Громкая, бессвязная, состоящая из криков.

– Такана! Мурти! Такана!

Музыка была просто сумасшедшей, и Сэм вдруг с ужасом понял, что сейчас рассмеется. Он прикусил губу. Он так старался выглядеть коренным жителем Нью-Йорка: позевывал при виде небоскребов, не обращал внимания на знаменитостей на улицах, что-то записывал в настоящий молескин, а в ответ на улыбки лишь ухмылялся. Похоже, пока работало. Но если он рассмеется на виду у всех этих политически грамотных умников, его внутренняя Оклахома станет для них наружной.

– Такана! Такана! Такана!

Сэм стиснул зубы. Музыкальные инструменты смолкли – и песня превратилась в сплошной крик а капелла. Он чувствовал, как в горле клокочет смех, такой же неудержимый, как чих над банкой с перцем. Сэм уже собирался поддаться ему, как вдруг услышал примерно в шести футах от себя пронзительное хихиканье. Он вытянул шею и увидел крепко зажимавшую рот руками девушку в странном коричневом свитере. Она одарила его смущенной улыбкой, и Сэм улыбнулся в ответ, забыв, что ему полагается ухмыляться, забыв, что он вообще-то в Нью-Йорке, забыв почти про все на свете.

* * *

– И это все? – спросила Элиза. – И это весь ролик?

Крейг кивнул:

– Это все.

– Но что же было дальше? Ну, ты понимаешь, после протеста?

– Армия Читтагонга все еще набирает силу, – ответил Крейг. – Их зверства продолжаются и по сей день.

– Я не об этом. Мне интересно, что случилось с Сэмом и Лорой.

– А. Ничего.

– Они не поговорили после протеста?

Крейг покачал головой.

– В следующий раз они встретятся только через восемь месяцев. Вот тут, на пересечении Пятнадцатой и Ирвинг.

Он щелкнул по ссылке, и Элиза нетерпеливо заерзала на стуле, предвкушая продолжение.

Земля. 12 мая 2008 года

Сэм стоял через дорогу от «Ирвинг Плаза», пытаясь дышать как все нормальные люди. Двадцать минут назад в зеркальной витрине шаурменной он заметил Лору и был полон решимости наконец с ней поговорить. Такой шанс выпадал не впервые: они уже несколько месяцев обедали в одной столовой. Но этот, скорее всего, был последним в учебном году. Занятия закончились в пятницу, и следующим утром, в шесть, он улетал домой в Талсу. Если он смолчит и в этот раз, то кто его знает, когда представится следующая возможность?

Сэм несколько раз на разные лады повторил себе под нос начальную фразу. А потом все же пересек улицу и похлопал девушку по плечу.

– Привет, – сказал он. – Заняла очередь на шоу?

Лора кивнула. Она уже минут десять наблюдала за Сэмом, недоумевая, зачем он бормочет себе под нос. Она хотела познакомиться с ним еще с протеста, но у нее так и не хватило духу подойти первой.

– Мне нравится группа «Фазз», – сказал Сэм. – Чем-то они раннего Брайана Ино напоминают.

Лора смущенно улыбнулась. Она никогда не слышала о Брайане Ино. Пока она раздумывала, изобразить ли ей горячую поддержку, очередь начала двигаться.

– Кажется, началось, – сказала она, медленно плывя вперед вместе с толпой.

– О! – воскликнул Сэм. – Ну ладно. Что ж… Сайонара!

Она неловко помахала ему:

– Пока!

Сэм устало покачал головой. Наконец набрался смелости заговорить с ней после стольких месяцев слежки в кампусе – и все испортил. С чего он ляпнул про Брайана Ино? И что за «сайонара» такая? Откуда все это, к черту, взялось вообще? Разговор провалился с таким треском, что было впору рассмеяться. Утешал он себя лишь тем, что этого хотя бы никто не видел.

* * *

– Вот блин, – сказала Элиза. – На это даже смотреть больно было.

Крейг кивнул.

– Заметила, как сильно он вспотел?

– Не-а.

Крейг нажал на паузу и приблизил поблескивающий лоб Сэма.

– А это вечером было, – с удивлением отметил Крейг. – Он настолько вспотел вечером.

– И кто, черт возьми, такой этот Брайан Ино?

– Давай покажу.

Крейг закрыл этот ролик и открыл другой, сделанный за двадцать минут до него. Сэм сидел в шаурменной через дорогу от «Ирвинг Плаза», вперясь взглядом в номер «Виллидж Войс».

– Кажется, он просто перечитывает одну и ту же статью, – заметила Элиза.

– Так и есть.

Крейг поставил ролик на паузу, выбрал нужный угол и приблизил газету.

В воскресенье в «Ирвинг Плаза» выступит группа «Фазз», чья музыка напоминает по звучанию раннего Брайана Ино.

Элиза скривилась.

– Так он просто повторил строчку из газеты?

Крейг кивнул.

– Он не слышал ни одной песни Брайана Ино. Я проверил в Истории его жизни.

– Да уж! – Элиза зажмурилась. – А помнишь эту «сайонару»?

Крейг содрогнулся.

– Лучше молчи. – Он прокрутил колесико мыши до следующей встречи.

– Третью я еще не видел. Может быть, она прошла лучше?

– А когда она?

– Два года спустя, весной две тысячи десятого.

Элиза прикрыла глаза рукой.

– И смотреть страшно.

– Придется.

Он кликнул по ссылке, и начался новый ролик.

Земля. 3 апреля 2010 года

– Привет, – сказала Лора. – Ты ведь в двенадцатой по лингвистике, да?

Сэм кивнул.

– Они же сегодня отвечают?

Сэм кивнул.

– Ясно, – сказала она. – Ну… спасибо!

* * *

Элиза в отчаянии всплеснула руками.

– Да какого ж хрена-то у них творится?!

Крейг пожал плечами.

– Видимо, они оба застенчивы.

Элиза с отвращением покачала головой.

– Она же подошла к нему, завела разговор, а он даже слова не сказал.

– Он переволновался. Видишь? Смотри, как вспотел.

Он остановил ролик и приблизил изображение лоснящейся шеи Сэма.

– Даже не знаю, может, он больной какой, – задумчиво произнес Крейг. – Железы там всякие, все такое.

– Она хоть имя его узнать успела? – поинтересовалась Элиза.

– Наверное, нет.

– Так как же они друг в друга влюбились? Когда это случилось?

– Явно не в две тысячи десятом. Это была последняя их встреча за год.

Он навел курсор на следующую ссылку.

– О-о, как интересно, – сказала Элиза. – Этот четыре часа идет.

Она перешла по ссылке, и на экране появилась Библиотека Бобста. Кто-то сообщил об угрозе взрыва, и студенты шатались снаружи, болтая, смеясь и наслаждаясь перерывом.

Сверху было отлично видно, что волосы Сэма начали редеть. Осанка Лоры, и так не слишком хорошая, с прошлого года стала заметно хуже. Их смертные не молодели.

Несмотря на то что они стояли совсем рядом, им потребовалось целых три минуты, чтобы встретиться взглядом, и еще четыре, чтобы заговорить.

Ангелы терпеливо наблюдали, как смертные заводят светскую беседу.

– Ты знаешь Макса? – попробовала первой Лора. – Кажется, вы с ним в одном общежитии.

Сэм прищурился.

– Макса Фельдмана?

Лора покачала головой.

– Макса Падрика.

– О. Нет, кажется, не знаю.

Элиза застонала.

– Они такие скучные.

– Можем перемотать, – предложил Крейг.

Элиза кивнула, и он нажал на значок «×50».

Пара стремительно переговаривалась, а толпа вокруг них тем временем становилась все реже. В конце концов на лестнице остались только Сэм и Лора. Они все еще не смотрели друг другу в глаза, но выглядели гораздо оживленнее и жестикулировали энергичнее.

На двадцатой минуте Крейг выключил перемотку и обнаружил, что с общих знакомых разговор перешел к реалити-шоу.

– Это уже прогресс.

Элиза пожала плечами.

– Такой себе.

Крейг нажал на «×1000», и смертные стремглав понеслись по Бродвею к ближайшей закусочной. Сразу после первого часа прозвучал первый взрыв смеха, вскоре за ним – еще два. Сэм и Лора просидели за столиком несколько часов, попивая кофе со льдом: единственные неподвижные фигурки посреди смазанных пятен бурлящей вокруг жизни.

В конце концов смертные выскочили наружу и после бесцельных петляний наконец опустились на скамейку у Гудзона. По Вест-Сайдскому шоссе проносились мимо них сотни машин: размытый поток горящих красным и желтым полос. Парочка на скамейке постепенно становилась все ближе друг к другу. В реальном времени разглядеть это было невозможно: Сэм и Лора двигались слишком медленно, чтобы что-то заметить. Но для смотревших на них в ускоренном режиме ангелов прогресс был очевиден. На отметке в три часа сорок одну минуту они почти соприкасались коленями.

Но тут язык тела Сэма вдруг резко изменился: парень удрал к дальнему концу скамейки, как проигравший боксер при звуке гонга. Он потупил глаза, плечи опустились.

– Что стряслось? – спросила Элиза.

– Не знаю.

Крейг отмотал немного назад и нажал кнопку воспроизведения, чтобы выяснить, что произошло.

Земля. 23 марта 2011 года

Сэм и Лора сидели на скамейке, не сводя друг с друга глаз.

– Я тоже не понимаю Керуака, – сказала Лора. – То есть я знаю, что он вроде как интеллектуал и все такое, но его книги меня только утомляют.

– И меня тоже! – ответил Сэм. – Знаешь, я никому этого раньше не говорил.

– И я! Я всегда притворялась, что он мне нравится, потому что…

– Боялась того, что о тебе подумают.

– Точно! О боже, услышь Клифф, как я тут Керуака ругаю…

– Что за Клифф?

– Ну… он… мой… парень.

* * *

– О-бал-деть.

– Вот ведь черт.

Крейг расхаживал по кабинету, возмущенно сжимая кулаки.

– Она ждала четыре часа, чтобы сообщить, что у нее есть парень? Это просто непростительно.

– Ну а он четыре часа ждал, чтобы спросить.

Крейг потряс головой.

– Это ее вина. Даже не обсуждается. Потому что вот это, – он указал на экран, – вот это просто абзац.

Он снова сел и отмотал назад.

– Давай в замедленном темпе пересмотрим.

Элиза прикрыла глаза.

– Только не это – лучше уж пусть Линкольна во второй раз застрелят.

Крейг не обратил на ее слова внимания и включил замедленное в десять раз признание Лоры. Из динамика прогрохотал ее голос, медленный и низкий.

– Ну…

У нее бегали глаза.

– Он…

Она втянула в плечи голову.

– Мой…

Крейг сменил угол наклона, чтобы посмотреть на реакцию Сэма.

– Па… рень.

Крейг переключил на покадровое воспроизведение. На долю секунды лицо Сэма исказил ужас. Его брови встопорщились, щеки побледнели, а губы искривились в кошмарной гримасе. Он выглядел опустошенным, словно ликующая мышь, поднявшая взгляд от найденного сыра и обнаружившая занесенное над ее головой смертоносное лезвие.

Еще две секунды к Сэму медленно возвращалось самообладание. Он опустил брови и разжал губы. Через три секунды после обрушившегося на него удара он даже попытался выдавить улыбку. Крейг нажал на паузу и увеличил его искривленные губы.

– Ты только посмотри, – прошептала Элиза. – Да у него чуть ли не припадок.

– Давай выключим, – предложил Крейг. – Не могу больше на это смотреть.

Он закрыл вкладку, и они посидели немного в тишине.

– Ну, – подал голос Крейг. – Это было двадцать третьего марта две тысячи одиннадцатого.

– Так вот когда они?..

Крейг кивнул.

– В этот день и пришли их молитвы.

Сэм и Лора виделись еще одиннадцать раз – их встречи длились от двух до двадцати трех минут.

– Нам правда нужно все это смотреть? – спросила Элиза.

Крейг кивнул и покорно проглядел записи. Это зрелище причиняло почти физическую боль. Начиналось все всегда неплохо: они сталкивались случайно, радостно обнимали друг друга, оживленно обсуждали сериалы. Но Сэм всегда сам все портил вопросами о парне Лоры.

– Как там Клифф поживает? – выдавал он, героически выдавливая из себя улыбку.

– Хорошо! – неловко отвечала Лора.

И беседа быстро сходила на нет.

– Да кто такой этот Клифф? – спросила Элиза.

– Давай посмотрим.

Крейг открыл Любовную – и весьма короткую – историю Лоры и быстро нашел ее парня: Клиффа Дэвенпорта, художника-экспериментатора из Колумбийского университета.

– Сверимся с «СовТестом»? – предложила Элиза.

– Почему бы и нет?

Крейг открыл приложение, ввел имена и подождал, пока «СовТест» выдаст результат.

Тест на совместимость

Лора Поттс / Клифф Дэвенпорт

Оценка: 28

Крейг в шоке уставился на экран. Если не считать некоторых особых тюремных отношений, это была худшая пара, которую он когда-либо видел. Лора и Клифф расходились почти во всем.

Их обоих бесил запах шампуня второй половинки. Им нравились совершенно разные детские имена. Единственное блюдо, которое умел готовить Клифф, вызывало у Лоры аллергию. Костяшки их пальцев были расположены так, что им было неудобно держаться за руки. Их родственники никогда друг друга не видели, но, даже увидев, точно бы не поладили.

Ни один из них не любил темного мяса, так что, когда они жарили курицу, половина туши отправлялась в мусорное ведро. Если один из них подхватывал простуду, то иммунная система другого немедленно капитулировала. Они читали совершенно разные книги, смотрели разные фильмы и даже людей предпочитали разных. Они спорили даже о том, «шаверма» правильно говорить или «шаурма».

Одно в их отношениях было на высоте: физическая совместимость. В сексе Клифф и Лора набрали девяносто семь баллов – показатели действительно впечатляли. Они опьяняли друг друга феромонами. Их гениталии имели подходящие вид и форму, чтобы доставлять обоим максимальное удовольствие. Их оргазмы были на удивление сильными и почти всегда одновременными.

– Они все еще встречаются? – спросила Элиза.

– Даже страшно выяснять.

Крейг вышел из Сервера и осмотрел нынешнюю квартиру Лоры, на пересечении улиц Форсайт и Стэнтон.

– Никаких признаков, что здесь живет мужчина, – сказал он, разглядывая розовое покрывало. – Давай посмотрим, сколько зубных щеток в ее ванной.

Он увеличил изображение раковины. Рядом с краном одиноко лежала желтая зубная щетка.

– Хороший знак, – заметил Крейг. – Проверю, нет ли мужских трусов в комоде.

– Разве нет способа побыстрее? – жалобно спросила Элиза.

– Какого, например?

– Ну не знаю. Может, просто проверим ее статус в «Фейсбуке»?

Крейг покраснел.

– Ну точно.

Он взглянул на страницу Лоры и облегченно улыбнулся.

Семейное положение: не замужем.

– Отлично, – сказала Элиза. – Она сейчас одна. Теперь Сэм.

Крейг ввел имя, но не нашел профиля.

– Кажется, он тут не регистрировался.

– Елки… Как же можно так сычевать?

– Давай посмотрим за ним немного, – предложил Крейг. – Если у него есть девушка, мы скоро об этом узнаем.

Он открыл «ВДоступе», набрал в нем «Сэм Катц» и запустил поиск. Компьютер мгновенно нашел их человека и увеличил изображение его гостиной в квартире на первом этаже. Сэм валялся на футоне и смотрел программу «Очень странные тела» на канале «Дискавери».

– Он еще больше облысел, – заметил Крейг.

– Ага, – откликнулась Элиза. – И набрал не меньше семи кило веса.

В квартире раздался звонок, и человек вскочил на ноги.

– Кто-то пришел, – сказала Элиза. – Может, его подружка.

– Может.

Он прибавил громкость, и ангелы с тревогой подались к экрану.

Земля. Тридцать дней до конца света

Сэм Катц уже собирался открыть дверь, когда понял, что на нем нет штанов. Он постоял немного, прикидывая варианты. В спальне лежали брюки, но идти туда было далеко – а позвонили уже дважды. Что грубее: открыть дверь в трусах или заставить гостя ждать? Он собрался было совершить марш-бросок на спальню, когда раздался третий звонок – долгий, настойчивый писк. Сэм с неохотой открыл.

На него пристально смотрел высокий усатый индиец с красной сумкой в руках.

– Привет, Радж, – произнес Сэм, протягивая доставщику охапку банкнот. – Как дела?

– Где щтаны твои? – требовательно спросил Радж.

Сэм натужно улыбнулся.

– Извини, Радж, – я только что из душа, не успел надеть.

Радж сложил руки на груди.

– Ты не только что из душа. Ты этот день не мылся. Признай это.

Сэм уклончиво фыркнул.

– Так как твои дела? Как Рубайна?

– Не меняй тему разговора.

Радж наклонился вперед и продолжил шепотом:

– Мы беспокоимся за тебя, Сэм. Не только лишь я. Все в «Бомбейском дворце» волнуются.

Он поднял свою сумку.

– Здесь слишком много еды для одного тебя. Виндалу из курицы, ягненок тандури, тарелка закусок «Великий султан», суп, лепешки наан, коктейль «Манго ласси»… – Радж покачал головой. – Слишком много.

– Это не… это не мне одному, – проблеял Сэм. – У меня тут вечеринка… друзья придут.

Радж саркастически поднял брови.

– Правда? Тогда скажи, как этих друзей называют.

Сэм отвел глаза.

– Дай-ка вспомнить, э-э, Джон… Пол… Джордж…

Радж тряхнул головой.

– Это все «Битлз». Ты перечисляешь имена знаменитых певцов из «Битлз».

Сэм посмотрел себе под ноги.

– Это все мне, – признался он.

– Сэм, – мягко произнес Радж. – Сколько я уже тебя знаю?

Сэм посчитал. Он делал заказы в «Бомбейском дворце» с первого курса колледжа.

– Около четырех лет? – предположил он.

– Четыре года, – согласился Радж. – Мы ведь друзья, да? Я кладу тебе дополнительный пури, доставляю после десяти…

Сэм кивнул.

– Конечно, мы друзья, Радж.

– Тогда слушай мой совет. – Он наклонился к Сэму и прищурился. – Я думаю, пора тебе найти жену.

Сэм рассмеялся.

– Радж, мне же всего двадцать три.

– К твоим годам я уже успел жениться и родить двух крепких сыновей.

– Знаю, но у меня все не так. Ну, то есть у ваших-то с Рубайной родителей был договор.

– Это правда, – согласился Радж. – Я везунчик.

Они немного постояли молча.

– Я положил тебе побольше пури, – сказал Радж. – И твой любимый зеленый соус.

– Спасибо, Радж. Я ценю.

Мужчины церемонно обменялись рукопожатием, и Сэм закрыл дверь, сжимая в руках заляпанную жиром сумку. В последнее время он начал заказывать еду в таких количествах, что ему клали несколько наборов столовых приборов, предполагая, что заказ на компанию. Но когда он вытряхнул на тумбочку сегодняшний обед, оттуда выпала только одинокая пластиковая вилка. Сэм поискал нож или ложку – их не оказалось. Видимо, сотрудники «Бомбейского дворца» считали его таким свинтусом, что не удостоили полным комплектом. Шеф-повар, наверное, думал, что он тут хлеб в соусы макает – или так пьет, прямо из пластиковых контейнеров, будто какое-то чудовище.

Сэм прикинул, что такими темпами он и весь день без штанов прощеголяет. Он заглянул в спальню и прихватил оттуда свои мятые вельветовые брюки. Сэм хотел было надеть их к обеду, но в штанах оказалось неудобно и тесно. Так что он швырнул их на пол и пожал плечами – все равно глазеть на него некому.

* * *

– Ну, – заключила Элиза, – кажется, девушкой тут и не пахнет.

– Это уж наверняка, – согласился Крейг.

– А что он смотрит?

Крейг увеличил изображение на экране телевизора Сэма.

– «Очень странные тела». Программа о людях с физическими дефектами.

– А получше ничего не нашел?

– Да просто крутят сейчас одну тягомотину. Выходные же. Нормальные люди по выходным дома не сидят, телевизор не смотрят.

Элиза с отвращением покачала головой.

– Когда он в последний раз выходил из дома?

Крейг нажал «×50», и они посмотрели выходные Сэма в обратной перемотке. Он вытащил изо рта кусочки тандури, вернул их в контейнеры и быстро запихнул обратно в сумку. Подбежал к входной двери, протянул еду Раджу, забрал свои деньги.

– А можно еще быстрее?

Крейг нажал «×500», и действие резко ускорилось. В квартире Сэма стало светло, потом темно и снова светло: за окнами прыгало мячом солнце. С багета в кухне сошли зеленоватые пятна плесени, он вернул себе прежнюю форму и опять стал съедобным. А вот Сэм все это время пролежал трупом на футоне. За исключением похода в аптеку, он не выходил из дома уже три дня.

– Между их домами даже полумили не наберется, – сказал Крейг. – Он всего в шести кварталах от Лоры.

– А кажется почему-то, что за тридевять земель.

Крейг промотал к настоящему моменту и нажал на воспроизведение. Сэм на экране уронил на грязный дощатый пол лепешку. Помедлил немного, выглянул в окно, проверяя, не смотрит ли кто, и быстро сунул кусок в рот.

– Фу-у, – протянула Элиза. – Вот поросенок.

– Мне кажется, ты слишком строга к нему, – сказал Крейг. – У него явно в жизни черная полоса. Но многие его ровесники чувствуют себя не в своей тарелке. Сама видишь, парню всего двадцать три.

– А знаешь, кому еще было двадцать три? Александру Македонскому, когда он завоевал весь известный ему мир.

– Слушай, ты несправедлива.

– Почему? Они одного вида, одного пола, одного возраста. Даже внешне чем-то похожи.

Элиза перехватила мышь Крейга и открыла Сервер. Набрала в поисковой строке: «Александр Македонский – 23 года». На экране появился македонский завоеватель с мечом в руке. У его ног плакали от испуга десятки взятых в рабство людей.

– Не понимаю, что ты пытаешься доказывать, – буркнул Крейг.

Элиза открыла окно с Сэмом в Манхэттене наших дней и подтащила его к окну с двадцатитрехлетним Александром. Они действительно были очень похожи. Крепко сложены и примерно одного роста – около ста семидесяти пяти сантиметров. Александр был чуть более мускулист, особенно в плечах. У Сэма были ровнее зубы. Ни один из них на красавчика не тянул.

Элиза и Крейг молча сидели перед компьютером, сравнивая двух мужчин.

В левой части экрана Александр указывал на случайных рабов, предоставляя фортуне решать, кому из них умирать.

В правой части экрана Сэм рылся в Интернете в поисках порно.

– Ну ладно, – сказал Крейг. – Допустим, Сэм не так уверен в себе, как Александр. Что с того? Даже если он последний трус, все еще может получиться.

– Это как же?

– Ну, на дворе две тысячи двенадцатый. Мужчина не обязан делать первый шаг. Мы еще не видели, как дела у Лоры. Может, хоть она не такая…

– Жалкая.

– Я хотел сказать «замкнутая»… Но да.

Он нашел квартиру Лоры и увеличил изображение.

– Посмотрим, что тут у нас.

Земля. Тридцать дней до конца света

Лора Поттс сидела в квартире с выключенным светом и смотрела «Очень странные тела». В семь вечера она пообещала себе, что посмотрит только две серии: «Самый толстый человек в мире» и «Семейка волков». Потом оденется, пойдет в бар и побудет среди людей, как любой другой нормальный человек. С тех пор прошло несколько часов. Она успела посмотреть «Леди-опухоль», «Сросшихся головами сиамцев», а затем еще раз – на бис – «Леди-опухоль». Было полвторого ночи. Строго говоря, даже не ночи, а утра.

Лоре недавно исполнилось двадцать три, и обе старшие сестры прислали ей поздравительные открытки. Она поставила их на телевизор: блестящую – от Катрины и многословную – от Дианы.

В детстве Катрину считали «красавицей», а Диану – «умницей». Лора не была ни умницей, ни красавицей, но родители отчаянно пытались найти какую-то характеристику и для нее. Когда Лоре было девять, ей купили кассету с курсом гимнастики, думая, что она может оказаться «спортсменкой». Но девочки не хватило даже на одно подтягивание. Когда ей исполнилось десять, ей купили Библию с монограммой, надеясь хотя бы сделать ее «религиозной». Но девочка так и не удосужилась прочесть Священное Писание. Как-то раз в двенадцать лет она от скуки сделала несколько снимков дерева на Полароид. Из этого стечения обстоятельств ее родители заключили, что дочь у них «творческая натура». Они купили ей дорогой фотоаппарат, и Лора послушно принялась фотографировать.

Она поступила в Нью-Йоркский университет, специализировалась на визуальной культуре и написала диссертацию по абстрактному пейзажу. Она трудилась очень усердно – и к окончанию учебы сделала два важных открытия в области фотографии: во-первых, фотографировать ей не слишком нравилось, а во-вторых, это у нее не очень-то и получалось.

Обучение завершилось, и Лора чувствовала себя совершенно потерянной, кое-как выживая в квартире без кухни в Нижнем Ист-Сайде. Ее единственным источником дохода стала работа с сайта объявлений. Санинспекция недавно влепила единицу «Сосискам Джека», сети киосков с хотдогами в центре города. Поэтому ее владелец, Джек Потенцоне, нанял Лору, чтобы улучшить имидж сети в глазах общественности. Каждый день она выходила в Интернет и под вымышленными именами выкладывала по сотне положительных комментариев на сайтах о еде.

«Не знаю, чем „Сосиски Джека“ заслужили такую низкую оценку, – гласил ее стандартный отзыв. – На тележках ни пятнышка, обслуживание на высоте, а крыс нет и в помине».

Ее босс приказал ей в каждый из постов вставлять фразу «крыс нет и в помине».

– Тогда все поверят, что крыс у нас нет, – пояснил он.

Лора предупредила, что такое постоянство вызовет подозрения. Но Джек был непреклонен – и она не стала спорить. Он платил двести пятьдесят долларов в неделю, а Лора отчаянно нуждалась в деньгах. За короткое время, прошедшее с выпуска, на ее кредитной карте образовался долг в восемь тысяч. Она знала, что нужно вернуться домой, но встречи с родителями боялась. Лора боялась всех. Если не считать ежедневной пробежки за кофе в «Данкин Донатс», она редко высовывала нос из квартиры.

Разговаривала Лора только по телефону, со случайными незнакомцами. Три недели назад она купила новый айфон, и ее номер на одну цифру отличался от номера радиостанции 101.1 FM, проводившей лотереи. В день она отвечала примерно на тридцать звонков.

– Я позвонил сто первым? – требовательно спрашивал каждый. – Я победил?

Поначалу Лора извинялась и объясняла, что они ошиблись номером – что она человек, а не радиостанция. Но от этого люди всегда так злились – ругались и спорили с ней, – что Лоре становилось грустно. Теперь, когда ее спрашивали про выигрыш, она отвечала обычным «Да».

Она не знала, какой слушателям обещали приз, а потому в ответ на расспросы выдавала что-нибудь экспромтом. На этой неделе она подарила десять билетов на Суперкубок, четыре полета на Арубу и ужин с Пирсом Броснаном. А один раз, немного выпив, посулила одному мужчине миллион долларов.

– Я позвонил сто первым? – кричал он. – Скажите, что я сто первый!

Была среда, три часа ночи, и он звонил уже сорок минут подряд.

– Вы не просто сто первый, – сказала ему Лора, – вы только что выиграли миллион долларов.

– Черт, невероятно! – закричал он. – Немедленно увольняюсь.

Лора немного винила себя за этот случай.

Она заметила, что звонившие никогда не уточняли деталей. Они никогда не интересовались, когда пришлют их приз или куда нужно за ним сходить. Однажды она сказала обкуренному подростку, что его собираются запустить в открытый космос. Он не спросил, когда и как – только с облегчением вздохнул, будто уже давно мечтал о путешествии в космос.

– Теперь-то они поймут, – сказал он.

Недавно она пообещала какому-то мужчине бесплатные билеты на концерт Брюса Спрингстина, а тот разозлился.

– Что такое? – спросила Лора. – Места очень хорошие.

– Ничего. Просто… я не большой ценитель Спрингстина, ясно вам?

С тех пор Лора всегда спрашивала у звонивших, какой приз они хотят. Чтобы подарить им то, чему они точно обрадуются.

Лгать людям было стыдно, но эти звонки Лору почему-то бодрили. Вне дома ей даже кофе было непросто заказать, но по телефону она говорила с незнакомцами громко и отчетливо. Она понимала абсурдность ситуации, но раздача фальшивых призов стала самой яркой частью ее жизни.

Она зарегистрировалась в «Фейсбуке» и лениво искала там полузабытых знакомых. Ее одноклассник из средней школы, который однажды поджег мусорный бак, работал страховым актуарием в Хартфорде. Ее соседка по домику из лагеря Воннаго забеременела и превратилась в шар. Хулиган из средней школы обрил голову и готовился стать буддийским монахом.

Она набрала в поисковой строке «Сэм Катц». Не найдено. Интересно, он все еще в Нью-Йорке? Что с ним стало? Она подумала было послать ему электронное письмо, но не определилась с содержанием.

На экране телевизора два сросшихся малыша кормили друг друга кусочками мяса из гамбургера. Близнецы дружно рассмеялись, и Лора ощутила отчетливый укол ревности. Было бы здорово, будь кто-то постоянно рядом – кто-то, кто ткнет тебе в лицо гамбургер и рассмешит.

Было почти два часа ночи.

Она достала телефон и подержала его в руке, гадая, позвонит ли ей еще кто-нибудь.

* * *

– Боже правый, – выдохнула Элиза. – Да они оба долбанутые!

– Положение несколько волнительное, – согласился Крейг.

– «Несколько»? У нас тут парочка затворников! Как же нам их свести, если они даже из квартир не выходят?

Она закрыла глаза и помассировала виски.

– Надо было брать другую молитву.

Крейг поднялся на ноги.

– Может быть, еще не поздно.

– Ты сдаешься? Уже? – Бог рассмеялся. – Всего два дня прошло!

– Я не сдаюсь, – ответил Крейг. – Я лишь хочу узнать, можно ли мне сменить молитву? На эту, например.

Он пододвинул к столу листок бумаги.

– Там хомяк при смерти.

Бог откинулся на спинку стула и усмехнулся.

– Знаешь, у нас в ресторанном бизнесе есть поговорка: «Нельзя менять заказ клиента, даже если блюдо выходит пересоленным».

Крейг тупо уставился на начальника. Он был уверен, что ни в одном ресторане так не говорят.

– Я имею в виду, – продолжал Бог, – что, если ты проигрываешь, это не дает тебе права менять правила игры. Ты сказал, что совершишь чудо – и сам выбрал, какое именно. Если тебе правда не плевать на эту планетенку, ты найдешь способ уложить своих неудачников в койку.

Крейг потер переносицу.

– Сколько у меня времени?

– Не помню, – откликнулся Бог. – Но не волнуйся, кое-кто за этим приглядывает.

Он включил телевизор. На экране бегал по парковке «Волмарта», крича на покупателей, пророк Рауль. Из одежды на нем были только плавки, а над головой он держал гигантскую картонную вывеску.

«Конец света наступит в 2012 году, – гласила надпись. – До конца света осталось двадцать восемь дней».

– Вот, пожалуйста, – сказал Бог. – Думаю, пора тебе вернуться к работе.

Крейг уныло выбрел из кабинета Бога и поплелся мимо стола Винса.

– Кто еще, к шуту… – пробормотал архангел.

Крейг в замешательстве повернул к нему голову.

– Извини, что?

Винс потянулся за бокалом мартини и с издевкой им отсалютовал. Крейг немного встревожился, осознав, что архангел в стельку пьян.

– Ты всегда из себя такого умного корчил, – не вполне внятно произнес Винс. – Все эти порывы ветра, радуги и очаровательные снежные деньки…

Он наклонился к Крейгу и продолжил уже шепотом:

– А теперь, когда ставки возросли, когда все на кону – ты сдулся. Ты беспомощен.

Он усмехнулся.

– И ты в жопе.

Крейг счел, что пришло время уйти. Он уже хотел повернуться к Винсу спиной, когда архангел настойчиво ткнул в него пальцем.

– Знаешь, что самое смешное? – спросил он. – Когда мир взорвется, от твоей работы не останется и следа. Никто из умерших не вспомнит, что ты для них сделал. Как будто тебя никогда и не было.

Крейг понимал, что спорить с Винсом бессмысленно, но все равно попался на крючок.

– А вот я буду помнить, – произнес он. Он хотел сказать это с вызовом, но голос прозвучал пискляво и как-то по-детски.

Винс, почувствовавший, что преимущество на его стороне, все не унимался.

– Конечно, будешь. Можешь даже красивым рядком вывесить на стену наградные таблички «ангела месяца». Но в один прекрасный день ты проснешься и поймешь, что по большому счету вся твоя работа абсолютно ничего не значила.

У Крейга задрожали губы, и Винсу показалось, что тот вот-вот заплачет. Но вместо этого ангел разразился странным пронзительным смехом.

– Думаешь, я не в курсе? – спросил Крейг. – Ты думаешь, я не в курсе, что моя работа ничего не значит? Я знаю это с самого первого дня! В прошлом году я пять месяцев помогал женщине выиграть конкурс по посадке помидоров, а потом она забыла принять в нем участие! Каждый раз, когда я ловлю мальчику рыбу, его отец бросает ее обратно. Я знаю, что ничего не решаю – ни я и никто другой! Я знаю, что все это бессмысленно, но это важно мне самому. А что, черт возьми, важно тебе?

Винс неловко заерзал на стуле. Он никогда раньше не слышал, чтобы Крейг кричал.

– Я бы с удовольствием с тобой поболтал, – сказал тот. – Но меня ждет работа.

– Ты в порядке? – спросила Крейга Элиза. – С тебя пот градом льет.

– Все нормально. – Крейг натужно улыбнулся. – Лучше давай начнем, хорошо?

Он тяжело опустил на стол стопку бумаг.

– Я уже имел дело со Случайными встречами, – сказал он. – Это трудно, но возможно.

Он пролистал свои заметки.

– Лора каждый день ходит в «Данкин Донатс», обычно в районе одиннадцати. Сэм каждый день в половине десятого ездит на работу по ветке метро «F». Может быть, нам удастся как-то его задержать и изменить его маршрут? Придется работать в поте лица, но я уверен, что нам под силу заставить их пересечься.

– А что потом?

Крейг пожал плечами:

– Они заговорят, полетят искры… Буря… Безумие?

Элиза покачала головой.

– Не уверена.

– Что? Почему?

– Даже если ты правильно пропишешь код, даже если они окажутся в одном месте в одно время, наши беды на этом не кончатся.

– Ты это о чем?

Элиза помолчала, раздумывая, как бы повежливее выразить свою мысль. Но в конце концов сдалась.

– Он ужасно растолстел, – выпалила она.

Крейг против воли пощипал себя за широкие бока.

– У Сэма всего семь кило лишнего веса, – сказал он. – Ну максимум десять. Это еще даже не ожирение.

– Точно. Но взгляни на это с ее точки зрения.

Она открыла запись их последней встречи.

– Когда Лора видела его в прошлый раз, он выглядел так. – Она указала на относительно поджарого Сэма образца прошлого года.

– И вот она встречает его на улице… бам! Он уже вот такой. – Она открыла недавнюю фотографию Сэма. – Небо и земля.

Крейг поморщился. Элиза задрала планку мужской красоты так высоко, что становилось тревожно.

– Ну не все же так плохо, – возразил он. – Сэм просто немного толстый.

– Очень толстый.

– Он не виноват. Я о том, что у него явно какая-то депрессия. Многие люди заедают свои проблемы.

– Я его и не виню. Просто говорю, что с этим нужно что-то делать.

Она приблизила живот Сэма.

– Если Лора столкнется с ним на улице, она подумает не: «Ой как здорово, это же парень, который мне раньше нравился». Единственной ее мыслью будет: «Ого, что же с ним стряслось? Как он дошел до жизни такой?» Прости, но это мое мнение – как ангела и как женщины.

Крейг в отчаянии всплеснул руками.

– Не знаю, как это комментировать. Мы не можем просто сжечь его жир. Термодинамика работает не так.

– Мы можем изменить его стиль? Чтобы лишний вес в глаза не бросался.

– Помни о свободе воли, Элиза. Если он хочет носить брюки цвета хаки и футболку, мы никак не сможем ему помешать.

– Ну что-то же нам надо с этим делать.

Ангелы примолкли, обдумывая свой следующий шаг.

Земля. Двадцать семь дней до конца света

Когда Сэм направлялся к метро, налетел резкий порыв ветра. Дуло так сильно, что ему пришлось остановиться на полпути и прикрыть лицо руками. Его окутал вихрь поднятого в воздух мусора: пластиковых пакетов, окурков и лотерейных билетов.

– Да боже ж мой, – пробормотал он себе под нос.

В конце концов сквозняк утих, но к пальто Сэма накрепко пристала упрямая бумажка – маленький розовый флаер. Сэм отцепил его и лениво пробежался глазами по надписи:

Запишитесь в фитнес-центр «Хрусь-Хрусь» уже сегодня! Тренажерный зал с полным спектром услуг. Первый месяц занятий бесплатно.

Он задержал взгляд на флаере, размышляя о том, что этот спортзал всего в квартале от его дома.

– Какое совпадение, – пробормотал Сэм, сложил флаер в несколько раз и выбросил его в ближайший мусорный бак.

* * *

Крейг и Элиза вздохнули. У них ушло четыре часа, чтобы найти флаер, сдуть его на тротуар и удачно прицепить к Сэму. Но человек намека не понял.

– А я ведь правда думала, что сработает, – поделилась Элиза. – Ну серьезно, как часто людям в лица летят купоны из спортзала? Предельно очевидное ведь послание.

– Давать людям знаки непросто, – пояснил Крейг. – В девяноста девяти случаях из ста они хлопают ушами. Не важно, насколько ясным будет послание.

– Правда?

Крейг кивнул.

– Они как вид не очень проницательные. Помнишь эрцгерцога Фердинанда? Его еще застрелили, чтобы развязать Первую мировую войну. В день покушения ангелы послали ему пятьдесят знамений, пытаясь его предупредить. Он не обратил никакого внимания.

– Серьезно? А какие?

Крейг закрыл глаза и перечислил несколько по памяти. Сначала на подоконник эрцгерцога села и агрессивно каркнула ему в лицо ворона. Потом, когда он собрался выйти из дома, у его двери бродила черная кошка. Его ворота еле открылись. Его машина отказывалась заводиться. Воздух был холоднее льда, небо затянули серые мрачные тучи, завывал на все лады ветер.

– Казалось бы, просто, как дважды два, – сказал Крейг. – Ну отмени ты свою встречу.

Элиза с прищуром заглянула в экран. Сэм ехал по ветке «F» в спальный район – с пакетом вишневых пирожных в руках.

– Даже если он запишется на фитнес, – сказала Элиза, – это ничего не изменит. Я о том, что у нас всего двадцать семь дней. Ему не хватит времени привести себя в форму.

Крейг повернулся к ней.

– Ты уверена, что его внешний вид так уж важен? – спросил он.

– В смысле?

– Разве любовь – это только про внешность? То есть эти двое же созданы друг для друга, их души подходят друг другу идеально. Разве этого мало?

Они немного помолчали.

– Все равно пусть худеет, – сказала Элиза.

– Да, – печально выдавил Крейг. – Выглядит он паршиво. – Он ввел в компьютер новый код и сказал: – Не волнуйся. У меня есть запасной план.

Крейг, как и большинство ангелов, был мастером самообмана.

Когда он глушил радар патрульного, чтобы не дать людям схлопотать штраф за превышение скорости, то закрывал глаза на участь полицейского и неприятности, которые ждали того в участке из-за невыполненного плана. Когда он помогал группе бойскаутов разжечь костер, то старался не думать о канцерогенных свойствах жареного зефира.

Крейг проводил двадцать минут в день, ломая компьютеры пожилых людей, чтобы не дать им отправить номера своих кредитных карт нигерийским мошенникам. Но он никогда не думал о самих мошенниках, о деньгах и радости, которых их лишал.

Он был в восторге, когда помог средней школе Святой Марии для слепых впервые выиграть соревнования по борьбе. Но победа нанесла серьезный психологический удар их зрячим противникам, один из которых проиграл слепому ребенку на глазах у родителей. Можно ли считать Чудом событие, в результате которого кто-то все равно страдает?

Обычно Крейгу удавалось оправдаться перед собой, взвесив все «за» и «против». Пока «хорошая» часть чуда перевешивала «плохую», все было в порядке.

Хирургам приходилось резать людей, пожарным – ломать двери. Таковы были правила игры.

Но вот сальмонеллез оправдать было непросто.

– Хорошо, – сказал он. Его пальцы порхали над клавиатурой. – Это морозильная камера в «Бомбейском дворце»… а в этом чане они держат зеленый соус. В нем и так полно бактерий. Мне нужно лишь отключить питание морозильника. Так микробам будет достаточно тепло, чтобы размножиться и превратить соус в яд.

Он посмотрел на Элизу.

– Точно уверена, что так надо?

Она кивнула.

– Это во благо.

Земля. Двадцать пять дней до конца света

– Впервые за день ты надел щтаны, – сказал Радж. – Пока я не приехал, ты ходил голый.

– Неправда, – соврал Сэм.

– Нет, так. Ты услышал звонки и надел щтаны, но до этого провел день голый. Признай это.

Сэм посмотрел на ноги. На нем не было носков.

– Ладно, – согласился он. – Ты прав.

– Тебе нужно выбираться из кризиса, – сказал ему Радж.

– Знаю.

– Все происходит не просто так. Если жизнь трудна, надо взять ее за рога.

– Я знаю. Ясно? В курсе уже!

Радж отступил на шаг, удивленный необычной пылкостью Сэма.

– Прости, – сказал он. – Я говорю такие вещи, потому что забочусь о тебе.

Сэм вздохнул.

– Я знаю, Радж. Я не хотел кричать.

С минуту они стояли молча.

– Я положил тебе побольше пури, – сказал Радж. – И твой любимый зеленый соус.

– Спасибо, Радж. Ты чудо.

Сэм дал ему щедрые чаевые и снова уселся на диван. Попробовав несколько кусочков, он понял, что у еды немного странный вкус. Может, они наняли нового повара? Он обмакнул ложку в зеленый соус и отхлебнул. Да ну, не так уж плохо, – подумал он, – просто по-другому. Он опрокинул баночку на рис и доел.

Двенадцать часов спустя Сэм, дрожа, корчился в позе эмбриона на полу своей ванной комнаты. Он нащупал мобильник и набрал номер своего офиса.

– Я думаю, что отравился едой, – сказал он секретарю. – Вы как, ребята, справитесь без меня?

Секретарь рассмеялся.

– Да уж выживем как-нибудь.

Сэм работал в фирме под названием «Чапмен Консалтинг». Особой любви к консалтингу Сэм не питал, но из двухсот мест, в которые он на последнем курсе разослал резюме, работу предложили только здесь. Поначалу он был в ужасе: он ничего не знал о финансах и боялся, что этот обман всплывет. Но до сих пор его непрофессионализм никого не беспокоил.

Его начальником был дружелюбный алкоголик мистер Дуган, каждый день приходивший в одном и том же костюме в тонкую полоску. Уже на первый рабочий день Сэма Дуган объяснил ему, что весь «Чапмен Консалтинг» создали, чтобы не платить налоги. Финансовые детали были выше понимания Сэма, но, в общих чертах, миллиардер по фамилии Чапмен основал компанию в 1980-х годах, чтобы скрыть от правительства часть своих денег. На самом деле в «Чапмен Консалтинг» никогда и ничего «не работало». Компания была пустышкой: зданием на карте, в которое могли сунуть нос любопытные агенты налоговой службы.

Мистер Дуган получил должность в награду за сокрытие кое-каких махинаций мистера Чапмена с инвестициями. Каждое утро в восемь он приходил в контору и немедленно напивался.

«Чапмен Консалтинг» занимала все три этажа потрясающего особняка в центре города. В ее штат входила где-то дюжина служащих, в основном женщин, рассыпанных по всему зданию. Так как работы никакой они не выполняли, женщины проводили дни, раскладывая на компьютерах пасьянс. Когда кто-то выигрывал, компьютер издавал праздничный звуковой сигнал. Не считая этих гудков, в офисе царила полная тишина.

Сэм работал с девяти до пяти. Как только он приходил, мистер Дуган звал его в свой кабинет и велел закрыть дверь. Затем он тихим голосом говорил обыскать все диванные подушки в здании, собрать всю мелочь, сколько найдет, и нести ее обратно. Это обычно занимало примерно полчаса. Когда Сэм возвращался с мелочью, начальник велел ему делить монеты на две кучки. А затем отправлял в стоявший через дорогу «Имперский погребок» с инструкцией купить на пятьдесят процентов мелочи пиво, а на остальные пятьдесят – лотерейных билетов. Когда Сэм возвращался с покупками, мистер Дуган заталкивал его обратно в кабинет, закрывал дверь и аккуратно делил с ним пиво. Выпив все до дна, они по очереди терли монеткой лотерейные билеты. Если кто-то выигрывал, Дуган немедленно отправлял Сэма обратно в «Погребок» с прежними инструкциями. Цикл продолжался до тех пор, пока мелочь не заканчивалась.

Сэм свою работу любил. До «Чапмен Консалтинг» он работал бариста в «Старбаксе» – и на новом месте справлялся гораздо успешнее. Он подмечал зорким глазом монетки, никогда не ошибался при их подсчете. А что лучше всего, похоже, начальнику он и правда нравился.

– Золотой ты работник, – часто шептал мистер Дуган, когда Сэм возвращался с пивом и билетами. – А теперь закрой дверь и пей свое пиво.

Сэм очень любил своего начальника и не хотел его разочаровывать. В те дни, когда на кушетках почти не было мелочи, он добавлял к ней монетки из собственных карманов. Было неловко вот так заболеть и оставить мистера Дугана одного. Но тут уж ничего не поделаешь: ему было так плохо, что он не мог даже встать. Последние восемь часов он провел в метре от унитаза. Сэм не совсем понимал, как так получилось, но лежал он совершенно голый. Его ванная комната походила на место преступления.

Сэм вдруг подумал, что, если умрет, его обнаружат лишь через несколько дней. Всех его друзей по колледжу после выпуска разбросало по стране. А с родителями он почти не общался. Те развелись, когда он учился на первом курсе, а уже на втором завели себе новые семьи. С поразительной быстротой: мать в Калифорнии, отец в Техасе. Всего за пять лет он из единственного ребенка превратился в старшего из восьми. У него было две (пока что) единокровные сестры и пять сводных братьев и сестер. Иногда, звоня родителям по праздникам, он путал их детей между собой.

После учебы Сэм планировал вернуться домой, по крайней мере, на несколько месяцев. Но он уже не знал, что считать «домом». Дом его детства, как однажды мимоходом упомянула мать, снесли. А в семьях родителей, хоть те и были готовы принять его у себя, своего угла ему бы не нашлось.

Сэм посмотрел на экран телефона и с удивлением отметил, что уже почти семь вечера. Похоже, этот день тоже грозил стать бесштанным. Он знал, что надо выпить воды, но у него не было сил встать. Сэм заметил, что помутившееся сознание подсовывает ему настоящие галлюцинации. В кафеле ванной то и дело мерещились лица, а унитаз чем-то напоминал Раджа: он тоже возвышался над Сэмом и грозно поглядывал на него сверху вниз.

– Бери жизнь за рога, – сказал унитаз. – Выбирайся из кризиса.

– Но как? – прошептал он.

– Бери жизнь за рога, – повторил Радж.

Сэм вытер пот со лба.

– Зачем ты меня отравил?

– Все происходит не просто так, – откликнулся Радж.

Сэм закрыл глаза и с облегчением потерял сознание.

* * *

– Я начинаю за него беспокоиться, – сказал Крейг. – Он уже три дня ничего не ел.

Элиза взглянула на экран. Сэм уже сумел перебраться с пола ванной на диван, но выглядел все еще паршиво. Глаза налились кровью, щеки почти просвечивали насквозь. Он попытался было одеться, но быстро отказался от этой затеи и до сих пор лежал голым, если не считать пары разномастных носков. В темноте поблескивал экран телевизора. Рядом зловеще примостилось пластиковое ведро.

– Подождем еще немного, – решила Элиза.

– Ты серьезно?

– Работает ведь.

Она приблизила изображение серого лица Сэма.

– Видишь, второго подбородка как не бывало.

Крейг приподнял брови. Приходилось признать: Сэм выглядел уже не таким рыхлым.

– Оставим его так еще на пять дней, – предложила Элиза.

– На четыре, – принялся торговаться Крейг. – Мы же не хотим уморить его до смерти.

– Ладно, ладно. Еще четыре дня, начиная с сегодняшнего.

Она протянула Крэйгу руку, и тот пожал ее.

Земля. Восемнадцать дней до конца света

Сэм пытался дозвониться в офис, предупредить, что заболел, но никто не брал трубку. Он, хоть и не с первого раза, сообразил почему: была суббота. Он выпал из жизни на семь дней – на целую неделю.

К своему удивлению, Сэм осознал, что не держит зла на «Бомбейский дворец», хоть и знал, что отравился именно их едой. Но его любовь к ресторану была так сильна, так всепоглощающа, что он просто не мог выискивать в «Дворце» недостатки. Вместо этого он чувствовал виноватым себя. «Бомбейский дворец» был местом на любителя и жил в значительной мере на заказах Сэма. Тот считался клиентом настолько ценным, что Радж иногда советовался с ним, прежде чем вносить изменения в меню. Сэм надеялся, что своим недельным отсутствием не нанес ресторану слишком большого ущерба.

Воскресным утром он наконец почувствовал в себе достаточно сил, чтобы поесть – и тут же позвонил в «Дворец».

– Только суп маллигатони? – переспросил у него Радж. – Больше ничего?

Сэм задумался. Живот сводило от голода, но он понимал, что для начала лучше не перебарщивать. Больше его не до конца окрепший организм не вынес бы.

– Да, – сказал он. – Спасибо, только суп.

На другом конце провода повисла долгая пауза.

– Сэм, – проворчал Радж, – я заметил, ты всю неделю не заказываешь. Какая у тебя причина?

Сэм прикинул, не рассказать ли Раджу правду: что он сильно отравился предыдущим заказом. Но ему бы не хотелось, чтобы Радж чувствовал себя виноватым.

– Я ездил в отпуск, – солгал он. – Ну ты понимаешь, семью навещал.

– Это неправда, – сказал Радж. – Ты болел от нашей еды. Признай это.

– Господи, – выдохнул Сэм. – Откуда ты знаешь?

– Потому что ты брал зеленый соус. – Радж глубоко вздохнул и продолжил негромким голосом: – Сэм… Я должен тебе признаться. На прошлой неделе многие люди ели наш зеленый соус… и у них были серьезные проблемы. Твоя болезнь… на наших руках.

– Все в порядке, Радж. Я не в обиде.

– А должен. Ты на меня злишься. Признай это.

Сэм рассмеялся.

– Да не злюсь я, клянусь тебе! Сам посуди: если подумать, сколько еды я у вас, ребята, назаказывал, удивительно, что я отравился всего однажды. Это очень впечатляющая статистика.

– Ну что же. Я же скорблю, – сказал Радж. – А потому… следующие три заказа для тебя бесплатны.

– Это необязательно.

– Прошу. Я взвесил это решение. Я знал о болезни, потому что ты перестал заказывать. И я поговорил с Рубайной. «Я отравил этого человека. Что же мне делать?» – сказал я. Я поговорил, и мы решили, что следующие три заказа для тебя бесплатны – и без чаевых.

– Радж, правда, не стоит…

– Нет, – прервал он. – Нет, стоит! Пожалуйста, разрешай. Я плохо сплю. Я чувствую боль… от боли, которую причинил моему другу.

Сэм уже открыл было рот, но слова встали в горле комом. Он с ужасом понял, что вот-вот расплачется.

– Алло? – позвал Радж. – Сэм?

Сэм утер глаза.

– Это очень мило с твоей стороны. Спасибо, Радж.

– Я принесу дополнительный пури, – пообещал тот. – И на этот раз… красный соус.

Через десять минут Радж уже стоял у двери. Они привычно пожали руки, и Радж отдал Сэму заказ. Сумка почему-то казалась тяжелее, чем нужно, и, заглянув внутрь, Сэм заметил в ней лишний суп. Кроме заказанного им маллигатони, там стояли три стеклянных термоса, до краев наполненных розоватым бульоном.

– Это суп особый, его нет в меню, – объяснил Радж. – Рубайна готовит его, когда я болею.

Сэм впервые заметил, что щеки Раджа выглядели непривычно впалыми.

– О нет, – произнес он. – Только не говори, что и ты слег.

– Все слегли, – прошептал Радж. – Будто в «Бомбейский дворец» пришла чума.

Его глаза преисполнились ужаса, и он поведал страшную историю:

– Сначала заболели официанты. Потом поломойщик. А потом все. Нашего повара, Равиша, настигло прямо посреди ресторана. Он не дотерпел до туалета для персонала. Не хватило времени. Поэтому он побежал в туалет для посетителей – прямо у всех на глазах. Представляешь, каково это для бизнеса? Посетители сидят за столом и видят, как повар, прямо в своей поварской шляпе, вбегает в туалет и начинает кричать. По-настоящему кричать – как будто рэжут. Много гостей встали и ушли.

– Ужасно.

– Да. Я спрашиваю себя: «За что нас карают? Какое мы совершили преступление, чтобы заслужить такое несчастье?» – Он склонился к Сэму и продолжил шепотом: – Но Вселенная таинственна. Ее замысел скрыт туманом.

Сэм неловко кивнул.

– Наверное, ты прав.

Он снова поблагодарил Раджа за суп и пообещал в следующий раз вернуть стеклянные термосы.

– Если сгинут, – предупредил его Радж, – жена с ума сойдет.

– Я понимаю, – заверил Сэм.

Они попрощались и впервые за все время неуклюже попытались обняться.

Сэм закрыл дверь и взволнованно уставился на сумку. Прошло уже семь дней с тех пор, как он по-настоящему ел, и Сэм понятия не имел, справится ли желудок. Но чувствовал он себя необыкновенно уверенно. Он был готов рискнуть.

Сэм перелил суп Рубайны в миску и осторожно опустил ложку в бульон. Пах он точь-в-точь, как маллигатони, но был несравнимо гуще, наверняка крепкий и гораздо более питательный. Сэм глубоко вздохнул, закрыл глаза и сделал маленький глоток. В мгновение ока капля супа, казалось, заметалась по рту, окатив своим вкусом язык. Пряность охватила горло, и в кровь хлынул поток эндорфинов. Сэм откинулся на спинку дивана, закинул голову к потолку и рассмеялся.

Внезапно он встал. Пора, решил он.

Пора было надеть штаны.

* * *

– Он движется!

Крейг протиснулся в кубикл к Элизе.

– Он только что вышел из душа, – объявил он, задыхаясь. – Он натянул штаны. Думаю, он собирается выйти из квартиры.

Элиза сжала и разжала кулак. Они готовились к этому моменту всю неделю: просмотрели сотни страниц информации, написали бесчисленные строки кода. А теперь, спустя целых семь дней однообразного сбора данных, наконец-то пришло время претворить их план в жизнь. Наконец-то пришло время ответить на молитвы их людей.

– Хорошо, – сказал Крейг. – Я запускаю цикл.

Он протянул подрагивающий указательный палец к клавише ввода и застыл.

– Чего же ты ждешь? – с напором спросила Элиза.

– Просто немного нервничаю, – признался Крейг. – Я никогда раньше ничего подобного не делал.

Элиза смерила его сердитым взглядом.

– Кажется, ты говорил, что уже работал со Случайными встречами!

– Конечно, работал! – воскликнул Крейг. – Просто… не в Нью-Йорке.

Они приблизили плотную сеть перекрестков Нижнего Ист-Сайда, заполненного машинами и людьми.

– Все на своих местах. Если мы напортачим, второго шанса не будет.

– Просто нажми на кнопку, – крикнула Элиза. – Нажимай давай!

Крейг вытер со лба капельку пота и ткнул в кнопку пальцем. Теперь оставалось только наблюдать.

Крейгу уже приходилось устранять неполадки. За годы работы в Департаменте он сотворил не одну тысячу чудес, и некоторые были головокружительно сложными. Но когда дело доходило до Случайных встреч, он нервничал не меньше любого из своих коллег.

Осуществить Случайные встречи (или СВ) было так трудно, что мало кто из ангелов вообще к ним прибегал. Чтобы два человека оказались в одном и том же месте в одно и то же время, приходилось манипулировать сотнями переменных. Это требовало творческого подхода, времени и адского количества труда. Если ангел упускал из виду хоть одну деталь, все шло прахом.

Лора жила на пересечении Форсайт и Стэнтон, Сэм – на углу Деланси и Ладлоу. Их разделяли всего шесть кварталов, но в Нью-Йорке это с таким же успехом могли быть шесть световых лет. Между Лорой и Сэмом стояла восемьсот сорок одна стена и жили больше ста тысяч человек.

Прежде чем окончательно определиться с планом действий, ангелы перебрали десятки стратегий. Как и большинство людей двадцати трех лет, Сэм и Лора не могли долго обходиться без своих айфонов. Если бы те вдруг сломались, у них не осталось бы другого выхода, кроме как выйти из дома и отнести смартфоны в ремонт. Магазин «Эппл» стоял на углу Аллен и Ривингтон – на полпути между квартирами Сэма и Лоры. Это было идеальное место для Случайной встречи.

Нажав на клавишу, Крейг в одно мгновение сломал оба телефона. Через пять секунд смертные уже смотрели на зависшие экраны, отчаянно тыча в них пальцами и тихо ругаясь. Оба быстро поняли, что ничего не смогут поделать; надо было идти в «Эппл».

Сэм – уже успевший натянуть брюки – подхватил вышедший из строя айфон и направился прямо к двери. А вот Лора упрямо продолжала сидеть на диване. Ангелы не могли позволить ей медлить – Сэм уже выдвигался. К счастью, они придумали серию случайных обстоятельств, которые заставили бы девушку выйти на улицу. Сначала они подняли давление в батареях так, что те стали раздражающе щелкать. Когда это не сработало, они закоротили кабельную коробку, лишив Лору телевизора. Она встала, поругалась немного, но в конце концов снова села. Впавшие в отчаяние ангелы нашли ближайшего младенца – трехмесячного мальчика двумя этажами выше – и увеличили давление газов в его животе. Ребенок начал визжать все громче и громче. И вскоре Лора не выдержала. Она накинула пальто, сунула айфон в сумку и направилась к двери.

К тому моменту, как она вышла из дома, Сэм был всего в ста футах от магазина «Эппл». Если его не задержать, к приходу Лоры он успеет не только зайти туда, но и выйти. Ангелы попытались осложнить ему дорогу чередой знаков «Проход воспрещен», но этой уловки оказалось недостаточно. В конце концов они от безысходности устроили небольшое столкновение такси с машиной «Хонда Цивик», за рулем которой сидел пожилой мужчина. Ни один из водителей не пострадал, но сцену они закатили увлекательную и весьма полезную. Когда Сэм оторвал от них взгляд, прошло уже четыре минуты – Лора как раз заходила в магазин.

И Сэм тоже собирался, но случилось страшное.

– Помоги… Мне нужен кто-то… Помоги…[11]

Талантливый уличный певец завел одну из любимых песен Сэма. Ангелы в ужасе смотрели, как тот отворачивается от магазина «Эппл» и идет к гитаристу. Он бросил в пустой футляр музыканта купюру и начал качать головой в такт музыке.

– Все нормально, – прошептал Крейг Элизе. – Это короткая песня.

Парень допел «Help!» и тут же перешел к «Hey Jude»[12]. Крейг раздраженно хлопнул по столу.

– Пошлем дождь? – предложила Элиза.

Крейг торопливо ввел код, и небеса с ревом разверзлись. Музыкант собрал свои вещи и побежал к ближайшей станции метро. Сэм поспешил в магазин «Эппл», радуясь, что сможет укрыться в нем от бури.

Когда он вошел, Лора уже стояла у кассы. Поначалу они не замечали друг друга – поэтому ангелы заставили Сэма безостановочно чихать, пока Лора наконец не обратила на него внимание.

– О боже мой!.. Сэм?

– Лора? Что ты здесь делаешь?

Они обнялись. Ангелы слегка приглушили свет в магазине и закоротили радио, переключив с волны классического рока на плавный джаз.

– Как там Клифф?

– Ну, мы расстались.

– Правда? Ух ты, как… как ужасно.

Крейг развернул вкладку на весь экран. Элиза приникла к монитору так близко, что почувствовала, как трещат от статического электричества волосы.

– Неплохо выглядишь, – похвалила Лора.

Сэм покраснел.

– Ты тоже!

Ангелы дали друг другу пять.

– Сработало! – крикнул Крейг. – Сработало!

Элиза еще ближе придвинулась к экрану.

– Ну давай уже, – прошептала она. – Пригласи ее на свидание.

– Ну так… – начал Сэм. – Что ты делаешь?..

– Сегодня вечером! – рявкнул Крейг в экран. – Что ты делаешь сегодня вечером!

Сэм откашлялся.

– Что ты делаешь… в магазине «Эппл»?

Ангелы разочарованно выругались.

– Ну, у меня телефон сломался… и вот… я здесь.

Элиза хлопнула ладонью по монитору.

– Пригласи его на свидание! Не жди первого шага! Просто спроси сама! Давай же!

Лора переступила с ноги на ногу.

Сэм с притворным интересом уставился на ближайшую стойку с айпадами.

Элиза дернула себя за волосы.

– Давай же!

– Что ж, – сказал наконец Сэм. – Хорошо, что встретились.

– Да, – откликнулась Лора. – В общем… еще увидимся?

– Да! Да. Еще увидимся.

Смертные неловко пожали друг другу руки и разошлись. Перед тем как выйти из магазина, Лора оглянулась на Сэма через плечо. Он обернулся секундой позже – к тому времени она уже была за дверью.

Крейг откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками.

– Я не верю. Весь наш труд… автомобильная авария, ливень, сальмонеллез – какого дьявола сейчас произошло?

– Они все испортили, – прошептала Элиза. – Эти говнюки все испортили.

Она выдернула из розетки шнур питания и вздохнула, глядя на темнеющий экран.

Часть вторая

Небеса. Семнадцать дней до конца света

Бог рассмеялся.

– Отсрочку? И речи быть не может.

– Всего на месяц! – взмолился Крейг. – Мы уже так близко. Недавно мы устроили им Случайную встречу – между этими смертными просто воздух искрит. Если бы мы только могли свести их еще раз…

– Вы дали им шанс, и они его упустили, – сказал Бог. – Почему бы тебе просто не бросить все это?

Крейг вздохнул. Впервые за несколько недель этот вопрос показался ему вполне обоснованным.

– Слушай, – сказал Бог, – я бы и рад тебе помочь, но просто не могу отложить уничтожение Земли. Я уже внес его в календарь. Если я изменю дату, это ведь будет сущий кошмар.

– Для кого?

– Ну, во-первых, для Рауля.

Бог включил телевизор, и на экране появился его пророк. Обернувшись фольгой, тот стоял у мусорного бака супермаркета и орал на проезжающие машины. Его картонная табличка гласила: «Конец света наступит третьего октября».

– Он уже всем про третье октября рассказал, – объяснил Бог. – Я же не могу просто взять и сообщить ему, что теперь он должен переписать все свои таблички. У него на них несколько часов ушло.

– Можете хотя бы уточнить у него?

Бог поколебался.

– Ну ладно, – решил он. – Я спрошу.

Он принялся махать рукой в экран, пока не привлек внимание Рауля.

– Привет, дружище! – воскликнул Бог. – Ну как дела твои праведные?

Рауль пожал плечами.

– И скучно, и грустно.

Потребовалось время, чтобы Господь просмеялся.

– Послушай, один из моих ангелов хочет, чтобы я отодвинул дату уничтожения. Тебе не трудно будет изменить дату на своих плакатах?

Рауль выпучил глаза.

– На всех?

– Я тебе не приказываю! – заверил его Бог. – Просто интересуюсь, насколько это трудно.

– Чертовски трудно, – ответил Рауль напряженно.

– Ну и забудь тогда, – сказал Бог. – Прости, что помешал! Продолжай в том же духе.

Рауль поднял плакат и помчался за ближайшим внедорожником.

Бог виновато улыбнулся Крейгу.

– Ну вот и решили!

Крейг взглянул на настольный календарь Бога. На квадратике третьего октября он оставил подпись: «Не забыть уничтожить Землю (огнем?)». На квадратике четвертого октября красовалось: «Открытие ресторана!» – и несколько смайликов.

– Уже так скоро, – сказал Крейг. – Даже не верится.

– Знаю, – откликнулся Бог. – Только подумай: через восемнадцать дней мы будем сидеть за угловым столиком в «Соле» и наслаждаться восхитительной азиатской фьюжн-кухней.

Он откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову.

– Прямо не терпится.

Крейг выскользнул в приемную, изо всех сил стараясь не встречаться взглядом с Винсом. Он уже почти добрался до лифта, когда архангел сам его окликнул. Крейг глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и медленно повернулся.

– Чего тебе, Винс?

– Видел вашу СВ на Сервере. Довольно умно.

Крейг неловко кивнул, не уверенный, что Винс не ерничает.

– Как ты заставил ребенка так надрываться? Мигрень наслал?

– На самом деле мы применили обычный газовый код.

Он воспроизвел код по памяти, Винс медленно повторил, а потом спросил:

– А что насчет чихания? Его ты как вызвал?

– Направил несколько порывов ветра пощекотать волосы в носу смертного.

– Ох и узкие, наверное, это были порывы.

– Ветровое течение.

– А, ну точно. Разумеется.

С минуту они молчали.

– А знаешь, что я бы сделал? – спросил Винс. – Я бы толкнул Сэма в стенд. Сломал ему ноги или что-то в этом духе. Так женщине просто пришлось бы задержаться рядом с ним на некоторое время – ну знаешь, хотя бы пока не приедет скорая помощь. А еще она бы дико его жалела. Точно приехала бы навестить его в больнице, может быть, даже катала бы его в инвалидном кресле. Рано или поздно они бы перепихнулись.

Крейг кивнул.

– Могло бы сработать.

– Да так, взбрело вот в голову, – сказал Винс, щелкнув запястьем, чтобы подчеркнуть, как мало усилий ему это стоило. – Еще увидимся.

Крейг слегка удивленно улыбнулся. С каких это пор Винс начал с ним «видеться»?

– Ну да, – ответил он, – увидимся, Винс.

Элиза достала из ящика стола бутылку бурбона. Какие же жалкие эти смертные – такие трусливые, такие тупые. Она отпила из бутылки и вяло просканировала планету.

В Варшаве юная балерина притворилась, что повредила щиколотку, чтобы избежать пугающего прослушивания.

В Париже туристка отменила бронь в ресторане, из страха, что официанты будут издеваться над ее французским языком.

Во Флориде ребенок не пошел на аттракцион в Диснейленде, хотя уже давно до него дорос.

Элиза нашла Сэма и Лору. Оба уткнулись в починенные недавно айфоны, механически листая новостную ленту Твиттера. Элиза задумалась, вспоминают ли они друг друга, сознают ли, насколько облажались.

Она посмотрела на часы. Было всего три пополудни, а она уже подумывала о том, чтобы сбежать из офиса. Все равно всем плевать.

– Это что, бурбон? – спросил Крейг, заглядывая в ее кубикл.

Элиза протянула ему бутылку.

– Будешь?

Он покачал головой. Они заговорили друг с другом впервые с тех пор, как пошла прахом их Случайная встреча. Их неудача словно витала в воздухе. Это было так унизительно, что даже смотреть друг на друга не хотелось.

– И что сказал Бог? – спросила Элиза.

– Он не даст отсрочку. Думает, нам надо просто сдаться.

– Это мысль.

Крейг огляделся и увидел, что на этаже почти никого нет. С тех пор, как Господь прислал служебку, ангелы уходили с работы все раньше и раньше. Некоторые уже собирали вещи: в кубиклах там и тут стояли наполовину заполненные коробки.

– Ну, – произнес Крейг. – Чем теперь займешься? После закрытия офиса, я имею в виду.

Элиза пожала плечами.

– Может, шаффлборд затянет, – ответила она. – Неплохая, вроде, игра.

Крейг кивнул.

– Я проходил мимо кортов. Смотрится довольно мило.

– Ну а ты сам?

Крейг на секунду задумался.

– Наверное, помогу Богу с этим его рестораном, – сказал он. – Ну а что, вроде, не такая уж провальная затея. Шикарный декор, разумные цены – может, и взлетит.

– Да. Конечно, взлетит.

Они помолчали. В конце концов тишину прорезал звуковой сигнал.

Крейг бросил взгляд на компьютер Элизы и сдавленно усмехнулся.

– Эх, – сказал он. – Возможное чудо.

Элиза всмотрелась в экран. В Бельгии пожилая женщина с внуком взбирались по склону холма, пытаясь успеть на последний автобус до дома. Водитель уже подъезжал к остановке: если он не заметит их вовремя, они здесь застрянут.

Крейг и Элиза с деланым безразличием отвернулись от экрана. Кому какое дело до каких-то там бельгийцев? Скоро весь мир рванет. Однако смертные упрямо ползли вперед, и оба ангела вновь против воли повернулись.

– Ну давайте, – прошептал Крейг себе под нос. – Пошевеливайтесь.

Пожилая женщина была уже почти на вершине холма, но вдруг остановилась перевести дух. Она хваталась за руку внука, чтобы не упасть, и с тревогой смотрела на автобус. Тот уже сбрасывал скорость у остановки.

Крейг и Элиза переглянулись – и бросились к компьютеру.

– Надо отвлечь водителя, – предложила Элиза.

– Слишком опасно, попадет в аварию.

– Мы можем заглушить двигатель?

Крейг продиктовал код, и Элиза торопливо ввела его. Мотор автобуса перегрелся, и водитель остановился. Пока он пытался завестись, бабушка и внук доползли до вершины холма. Водитель заметил их в зеркале заднего вида и распахнул двери.

– Да! – крикнула Элиза.

Крейг вскинул сжатый кулак.

– Выкуси!

Ангелы опустили глаза, смущенные своим внезапным порывом. Через пару секунд неловкой тишины Крейг прокашлялся.

– Я не хочу сдаваться, – признался он.

Элиза просияла.

– И я не хочу.

– Правда?

Она кивнула.

– Правда.

Крейгу стало так легко, что он рассмеялся.

– О, это же замечательно! – воскликнул он. – Замечательно! – Он воодушевленно хлопнул в ладоши. – Никуда не уходи! Я приготовлю кофе.

Крейг побежал в комнату отдыха и заварил невероятно крепкий кофе. Когда он вернулся, Элиза сидела, склонившись над клавиатурой.

– Я тут подумал, – сказал Крейг, – если мы снова разобьем им айфоны, будет нетрудно устроить вторую Случайную встречу. На этот раз надо просто…

Он заметил, что Элиза вдруг побледнела.

– Что такое?

Элиза несколько раз щелкнула мышкой, увеличив изображение крошечной раковины в ванной Лоры. На ней лежала пара зубных щеток – обеими недавно чистили зубы.

– Он у нее, – прошептала Элиза.

– Кто? Сэм?

– Нет, – пробормотала она. – Клифф.

Земля. Пятнадцать дней до конца света

– Я устрою революцию, – сказал Клифф. – Эти мейнстримные галереи не хотят обращать на меня внимания, но мы посмотрим, кто будет смеяться последним.

Лора рассеянно кивнула. О своей революции Клифф рассказывал уже несколько лет подряд.

– Конечно, я мог бы играть по их правилам, – продолжал он. – Продать кучу картин, заработать десять миллионов долларов. Что может быть проще! Но что же это будет за победа?

– Ну, у тебя будет десять миллионов долларов.

Клифф фыркнул:

– В этом вся ты.

Лора покраснела:

– Это в смысле?

– Прости, – сказал он, поцеловав ее в лоб. – Это не твоя вина. Такой уж тебя воспитал средний класс. Научил верить во всякую чушь.

Лора отвела глаза. Она всегда смущалась, когда Клифф говорил о классовом делении. Она многого не знала о его прошлом, но помнила, что он из бедной семьи. Вроде его отец что-то пек – пирожные, как Клифф упомянул однажды. Еще как-то он сказал, что не брал кредит на учебу – а значит, каким-то образом получил стипендию в Лиге Плюща. Одно только это перекрывало все, чего добилась в жизни сама Лора.

– Я уверен, – сказал Клифф, – что буржуазия боится моих работ. И не без причины. Они могут перевернуть с ног на голову весь их хрупкий мирок.

Лора задумалась, каково это – верить в себя с той же силой, что Клифф. Никогда она не чувствовала себя большей лентяйкой, чем когда он болтал о своих проектах. Сейчас он писал разом пять абстрактных картин, работал над перформансом, ставил две оперы и писал сценарий по мотивам «Поминок по Финнегану». Вообще-то к сценарию он еще не приступил, но был на «завершающей стадии планирования», и уже это, по мнению Лоры, впечатляло.

Она прислушалась и поняла, что Клифф все еще говорит – теперь уже что-то про Борхеса. Лора вздохнула. Не то чтобы этот парень правда ей нравился, но после стольких месяцев изоляции было приятно услышать чей-то голос, даже такой громкий, как у Клиффа. Когда он вдруг позвонил, она не ответила. Но прошла неделя, ощущение одиночества усилилось, и она в конце концов перезвонила.

– Наша нация – нация потребителей, – рассуждал Клифф. – Страну пора переименовать в Соединенные Штаты Товаров и Услуг. «На доллар всемогущий уповаем»[13].

Лора вспомнила свою неожиданную встречу с Сэмом. На редкость странное совпадение: вот только она о нем думала, а тут – раз, – и он перед ней.

– А ты как считаешь? – спросил Клифф.

Лора замешкалась. Она пропустила его слова мимо ушей.

– Считаю, что ты прав, – ответила она.

Клифф поцеловал ее со всей страстью.

– Только ты на всей планете меня и понимаешь, – сказал он. – Просто чудо, что мы друг друга нашли.

* * *

Элиза в ужасе уставилась на экран.

– Да как так-то?

– Кошмар какой-то, – согласился Крейг. – Я изучил этого парня вдоль и поперек – он придурок.

Ангелы с отвращением увидели, как Клифф провел рукой по обнаженной спине Лоры.

– Прости, что разглагольствую, – сказал он. – Просто я так завожусь, когда думаю о своем искусстве. Словно у меня в сердце неугасимое пламя.

– Фу! – прокомментировала Элиза. – Да кто вообще на такое ведется?

– Я читал его Сексуальную историю, – сказал Крейг. – Работает в семидесяти семи случаях из ста.

– Что? Правда, что ли?

Крейг мрачно кивнул:

– И даже лучше, когда дело касается девушек моложе двадцати.

Элиза помотала головой:

– Я не верю.

Крейг открыл Сервер и вывел на экран несколько свежих любовных побед Клиффа. За последние шесть месяцев он использовал фразу про «искусство» – в различных вариациях – с тринадцатью женщинами. Десять из них ответили действиями сексуального характера.

– Как девушки покупаются на подобную чушь? – простонала Элиза. – Тут же ясно все, как белый день!

Крейг пролистал файл с собранными данными.

– Еще популярны у Клиффа «Я готов отдать жизнь за свои фильмы» и «Ты когда-нибудь Спинозу читала?».

Они через силу посмотрели несколько последних роликов. Клифф всегда произносил свои фразочки на один манер: гортанно, чуть не всхлипывая.

– Он и правда симпатичный, – признала Элиза. – Ну, то есть если взять и забыть про все остальное.

Крейг увеличил изображение лица Клиффа. Его кожа была чистой и загорелой, а волевой подбородок украшала идеально подстриженная борода.

– Как Сэму с таким соперничать? – сокрушенно воскликнула Элиза.

– Ну, может, он тоже хорош в пикапе?

– Давай посмотрим.

Крейг запустил быстрый поиск. Согласно Серверу, самыми частыми фразами Сэма по отношению к сексуальным партнершам были: «Если ты не хочешь, давай не будем», «Ой, прости» и «Только, пожалуйста, никому не рассказывай».

– Да еж твой крот… – выдохнула Элиза. – Вот же ж по жизни победитель.

Она с отвращением отвернулась от экрана.

– Как этому придурку Клиффу дали стипендию в Колумбийском?

– А никак. Вообще-то его семье пришлось посулить декану два спортивных зала и ускоритель частиц, чтобы Клиффа приняли.

– Я думала, его родные пирожки пекут.

– Они и пекут. Отец Клиффа – мажоритарный акционер «Пирожных Америки».

– Да уж. Наверное, поэтому он и не торопится картины продавать.

– Писать их он тоже не торопится. Он выдумал все проекты, о которых наговорил Лоре.

Крейг взломал ноутбук Клиффа и открыл документ под названием «Сценарий Поминок по Финнегану».

Элиза зачитала его вслух.

– «Занавес поднимается – пустота». – Она недоверчиво покосилась на экран. – И это все?

Крейг кивнул.

– Этого парня надо куда-то потерять.

– Не так уж это и сложно. Не похоже, что Лора от него без ума.

– Все равно сомневаюсь, что она попытается сблизиться с Сэмом, пока рядом Клифф.

– А может, это Сэм сделает первый шаг.

Элиза покачала головой.

– Я за ним присматриваю. Никаких ощутимых подвижек.

Она открыла вкладку и приблизила спальню Сэма. Тот сидел, склонившись над компьютером, и сочинял письмо Лоре.

– Он пишет ей сообщение! – воскликнул Крейг. – Выглядит многообещающе!

– Не особо, – ответила Элиза. – Он уже два дня за ним сидит. Смотри.

Она нажала кнопку перемотки, и пальцы Сэма запорхали над ноутбуком. Не считая перерывов на сон и еду, все последние сорок восемь часов он стирал и переписывал письмо к Лоре.

– Он написал шесть разных вариантов, – с удивлением пояснила Элиза. – И все стер.

– Но почему? Что, все было настолько плохо?

Элиза вывела на экран самую первую версию.

– А ты сам посмотри.

Мое почтение, Лора!

Сколь неожиданно и приятно было свидеться с тобой минувшим утром. Когда я вошел в магазин «Эппл», то и понятия не имел, что в их ассортименте заготовлен для меня подобный сюрприз!

С уважением,

Сэм Катц

– Хочешь, огорчу тебя до невозможности? – спросила Элиза. – Он больше часа это сочинял.

– И в конце концов решил скаламбурить над «ассортиментом»?

Элиза кивнула.

– Второй вариант еще хуже.

прив, свистни, если захочешь как-нить затусить

С.

Крейг недоверчиво прищурился.

– А это еще откуда вылезло?

– Пытается казаться крутым, – объяснила Элиза. – Он хочет, чтобы Лора думала, будто он такой занятой и востребованный, что не нашел времени написать нормальное письмо. Ну знаешь, типа он это за полминуты набросал.

– А на самом деле?

– Почти за шесть часов.

– Да как так-то?

– Он просто все время в себе сомневается. Ему понадобилось больше часа на одно только «прив». Сначала это был «привет», потом «хай», потом «чо как», а за ним снова «привет». Минут двадцать он хотел начать с «бомжур, красавица». Веришь, нет?

Крейг быстро перебрал в уме все электронные письма, которые отправлял Элизе сам. Может, он тоже казался в них разгильдяем? Или заучкой? Прилетел ли от него хоть один «бомжур»? Последние две недели они практически жили вместе: могли отпить друг у друга кофе или погрызть карандаш, заснуть друг у друга на плече. Но чем больше времени они проводили вдвоем, тем сильнее Крейг паниковал. Они с Элизой виделись только на работе, а если с чудом ничего не выйдет, то и работе конец. Его время утекало сквозь пальцы.

– Да не будь же таким слюнтяем, – сказала Элиза.

Крейг в панике подобрался – но тут понял, что она говорит в экран.

– Вот его последний черновик, – сказала она. – Просто сердце кровью обливается.

Дорогая Лора,

Я был так рад увидеть тебя в магазине «Эппл»! Я очень скучал по нашему с тобой общению. Понимаю, что это все неожиданно, но ты бы не хотела как-нибудь куда-нибудь вместе сходить?

Сэм

– А с этим что не так? – спросил Крейг.

– Все так. Сэм набросал его за двадцать секунд, и оно просто идеально.

– Но ты же сказала, что от него сердце кровью обливается.

– Да. Сэм ведь его так и не отправил.

Она увеличила изображение Сэма, уже в настоящем времени. Он горбился над ноутбуком: плечи его были напряжены, а лоб влажен от пота. Он приступал к новому черновику.

Сэм напечатал букву «Б», за ней «О», потом «М», «Ж» и «У». Элиза закрыла вкладку, прежде чем он закончил слово.

– Даже интересно, как с женщинами было у Александра Македонского, – сказала она, открыла Сервер и увеличила изображение древней Македонии.

– Не понимаю, какое это имеет отношение к делу, – заметил Крейг.

– Просто любопытно.

На экране появился Александр: он сидел на троне, лениво потягивая вино из серебряного кувшина. Перед ним стояли в ряд женщины, все – из разных народов. Несколько усталых солдат опустились на одно колено у ног Алекса, с нетерпением ожидая приказа. Элиза нажала на кнопку перевода, чтобы включить субтитры.

– Эти женщины по праву принадлежат мне, – сказал правитель. – Ибо я – бог на земле.

Его воины боязливо покивали. Алекс почесал подбородок и небрежно указал на одну из женщин, красавицу-азиатку с узкими бедрами и большими черными глазами. Когда он щелкнул пальцами, она сняла с себя одежду и грациозно покружилась.

– Мне нравится твое тело, – сказал Алекс. – Скоро ты от меня понесешь.

Крейг рассмеялся.

– Вот это он отмочил!

Элиза пожала плечами.

– А по-моему, он довольно горячий.

И хотя Крейг понимал, что завидовать мертвому македонцу глупо, он все равно покраснел. Пришлось делано рассмеяться, чтобы скрыть ревность.

– И что в нем такого горячего?

Элиза пожала плечами.

– Просто есть в нем что-то особенное.

В мучительном молчании он наблюдал, как Элиза приближает на экране суровое лицо тирана.

– Моя мощь посрамляет Зевса, – продолжил Александр. – Когда он видит мои подвиги, то дрожит от страха.

Он указал на женщин.

– Все вы от меня понесете. Одна за другой. И все родите племя богов на земле.

Элиза еле слышно вздохнула.

– Ну ладно, – сказал Крейг. – Это все, конечно, очень весело. Но, может, пора вернуться к Сэму?

– Ну да, – ответила Элиза, прокашлявшись. – Минуточку…

Крейг с раздражением наблюдал, как она добавляет ролик про Александра в избранное. В конце концов она закрыла Сервер и нашла Сэма.

– Похоже, у него все по-старому, – сказала Элиза, когда смертный вновь появился на экране. Он стер последний черновик и отдыхал от трудов, играя в «Сапера».

– Не знаю, что и делать, – прошептала Элиза. – Чувствую себя совершенно беспомощной.

– И я, – признался Крейг.

Он уставился в экран, стиснув от обиды зубы. Впервые в жизни он мечтал наслать на смертных кары. Это же так просто. Нажми он всего пару кнопок – и можно с легкостью ударить их молнией, вышвырнуть из окон, сломать им ноги…

Внезапно ему в голову пришла необычная идея.

– Элиза, – позвал он. – Что скажешь, если я приглашу в команду еще кого-нибудь? Ну то есть нам с тобой в помощь.

Элиза рассмеялась.

– Сюда теперь один Брайан заглядывает – и то только к автомату с кубиками льда.

– Я не про Брайана. Есть еще один хороший кандидат. Ну… то есть он не совсем хороший. Скорее даже немного плохой. Но, думаю, он мог бы нам помочь.

– Я его знаю?

– Ты его уже видела. Раньше он работал на семнадцатом, но теперь забрался повыше. Прямо к Богу.

Элиза округлила глаза.

– Ты же не про…

Крейг кивнул.

– Давай хотя бы спросим. Ну правда – что мы, в конце концов, теряем?

Крейг стоял у входа в зал заседаний, набираясь храбрости постучать. Сквозь щель в двери он видел Винса: тот вытянул руку, чтобы зажечь Богу сигару.

– Ладно вам, – уговаривал архангел. – Всего одну.

Бог качал головой, но уже посмеивался.

– Не стоит.

Винс игриво толкнул его в плечо.

– Да ну хватит. Давно ведь ничего такого не делали.

Еще секунду Бог будто раздумывал, но скрыть предвкушение ему все же не удалось.

– Хорошо, уговорили! – сказал он, вставая. – Но чур последний раз, хотя бы на этот месяц.

Винс и другие архангелы захлопали в ладоши. Один протянул Богу пульт, а другой включил висевший на стене огромный телевизор.

Бог пощелкал каналы и наконец остановился на пустыне в Танзании. Усталый земледелец поднимался вместе с лошадью на холм. Бог вытянул указательный палец и жеманно покружил им над красной кнопкой.

– Да-вай! Да-вай! – скандировали архангелы.

Бог нажал на кнопку, и лошадь взорвалась. Ее хозяина обсыпало кусками мяса, и тот завопил от страха.

Бог покачал головой и рассмеялся.

– Обожаю самовозгорания. Видали, как его перекосило? – На глазах у него выступили слезы. – Видали?

Винс изо всех сил старался не выплюнуть виски, но все же сдался, и алкоголь брызнул на стол.

– А народ решит, что он все выдумал!

Молодой архангел стукнул по столу кулаком.

– Эй! – выкрикнул он. – Давайте круги на полях нарисуем!

Бог подлил себе виски.

– А и ну его все в задницу, – откликнулся он. – Пятница как-никак.

Крейг легонько постучал, но его, похоже, никто не услышал. Он глубоко вздохнул и вошел в зал.

– Эй! – воскликнул Бог. – Да это же главный инвестор «Солы»! Чем я могу тебе помочь?

Крейг внезапно понял, что все повернулись в нему, и сглотнул.

– Я хотел бы поговорить с Винсом, – попросил он, посмотрев на архангела. – Уделишь мне минутку?

– И чего тебе от меня надо? – спросил Винс с подозрением.

– Помощи, – все-таки ответил, поколебавшись, Крейг.

– Поговорим по пути.

Крейг кивнул и пошел по коридору за Винсом. Он отметил, что в административном крыле кубиклов не было. Только мягкие кожаные кресла, столы красного дерева и головы разнообразных животных на стенах. За несколько секунд Крейг разглядел носорога, слона и еще кого-то: зверь был крупнее остальных, с рыжевато-коричневой шерстью и гигантскими белоснежными клыками. Просеменив мимо, Крейг узнал в нем шерстистого мамонта.

Стоявший у тележки с едой японец в поварском колпаке улыбнулся им.

– Сашими?

Крейг хотел было отказаться, но Винс перебил:

– Торо, – ответил он, подняв два пальца.

Повар расторопно протянул им две черные тарелки, доверху наполненные кусками рыбы. Ломтики были ярко-оранжевые, с тонкими белыми полосками жира. Крейг взял с тележки несколько палочек для еды и осторожно попробовал угощение. Рыба таяла во рту, наполняя его вкусом масла и соли. Крейг прикрыл глаза, потрясенный его насыщенностью.

– Срань господня, – выдохнул он. – Откуда такая вкуснотища?

– Наверху дела идут весьма неплохо, – сказал Винс. – Жаль, что ты застрял на семнадцатом.

– А мне нравится на семнадцатом.

– Там все еще стоит тот старый автомат с закусками? Тот, что с кексами на какао?

– Да, – ответил Крейг с улыбкой. – Только утром съел один такой.

– Они на вкус как дерьмо.

Винс налил себе виски из ближайшего графина и уселся в кожаное кресло.

– Итак, – величаво произнес он, – чем я могу тебе помочь?

Крейг торопливо посвятил архангела в курс дела, подмечая, что тот то и дело поглядывает на висевшие неподалеку часы.

– Мы не слишком продвинулись, – сказал Крейг. – И я подумал, может, нам пригласить в команду кого-то еще? Ну, знаешь, кого-то посмелее, того, кто сможет мыслить нестандартно.

– И я должен тебе кого-то посоветовать?

– Нет, – ответил Крейг. – Ты должен помочь. Сам.

Винс скрестил руки на груди.

– Я бы с удовольствием, – откликнулся он. – Но у меня и так дел навалом.

– Да неужели?

Винс помолчал.

– Нет, – признал он. – Вовсе нет. На этой неделе Бог поручил мне разработать дизайн меню. Каждый раз, когда я показываю ему макет, он жалуется, что ему недодали «фьюжна». – Он вздохнул. – Мне уже начинает казаться, что он не в курсе значения этого слова.

Крейг сочувственно кивнул.

– А ты скучаешь иногда по нашему департаменту?

Винс фыркнул.

– Нет, конечно.

– Да ладно. Твоя нынешняя работа точно нравится тебе гораздо меньше. Ну правда, какой смысл карабкаться по карьерной лестнице, если теряешь свободу действий?

– А может, он снова меня повысит.

– До кого? До партнера по бизнесу? Ты же помнишь, что стало с последним архангелом, который просился на это место.

Винс кивнул. Бог так разозлился на беднягу, что обвинил его в «гордыне» и вышвырнул с работы. То еще вышло представление.

– Я знаю, наверху не все идеально, – признал Винс. – Но тут тебя, по крайней мере, замечают. А на семнадцатом ты никто.

– Ты не прав.

– Еще как прав. Раньше я сутками работал, день за днем, все помогал этим тупым смертным жить их дурацкие жизни. Никто и внимания не обратил.

Крейг пожал плечами.

– Я обратил.

Винс помолчал. А когда наконец заговорил, его голос звучал непривычно тихо.

– Ты назвал меня халтурщиком.

– А я такого не помню.

– Назвал.

– Ну, значит, я не то имел в виду.

– Тогда почему выбрал именно это слово?

Крейг сердито поморщился. Такого поворота событий он не ждал.

– Потому что завидовал тебе, – признался он. – Винс, если бы я верил в себя, как ты, – да пусть хоть вдвое меньше… – Он опустил глаза. – Моя жизнь была бы совсем другой.

Когда он поднял взгляд, то заметил, что Винс покраснел.

– Хорошо, – выдавил архангел. – Я в деле.

– Правда?

Винс отставил стакан и протянул руку. Крейг с облегчением выдохнул и принялся яростно ее трясти.

– О, это просто замечательно! – воскликнул он. – А еще будет весело! Я обещаю!

Винс и Элиза метали друг в друга ледяные взгляды через обеденный стол. После долгих минут молчания вернулся с кофе Крейг.

– По чашке бодрости, – объявил он, – для обоих моих коллег!

Он протянул им кофе и ухмыльнулся, пытаясь умерить этим их враждебность.

– Что я пропустил? – спросил он нервно.

– Твоя коллега как раз критиковала мое баскетбольное чудо, – сказал Винс. – Ну ты помнишь, то, которое все обожают.

– Я не критиковала, – возразила Элиза. – Я просто спросила, не ты ли его сотворил, потому что по стилю похоже. Театрально и нелепо.

Крейг вздохнул. С баскетбольного чуда минуло уже почти пять лет, но некоторые ангелы все еще злились. Это было одно из самых небрежных чудес за всю историю компании. Матч проходил в западной Пенсильвании. Это была последняя игра сезона для непобедимых Питтсфилдских Львов, и к четвертому иннингу они заработали преимущество в двадцать пять очков. Не сомневавшийся в победе тренер вывел на поле Пэта Кенварда, глубокого утиста, который последние четыре сезона добровольно работал в команде водоносом. И тут вмешался Винс.

– Хочешь сказать, тебе не понравилось? – спросил Винс.

– Я лишь считаю, что это было слегка чересчур, – ответила Элиза.

Как только Пэт получил мяч, он бросил его с трехочковой линии. Мяч с силой срикошетил от борта и непостижимым образом отскочил в сетку. Обрадованная толпа разразилась почти истерическими аплодисментами.

– Мог бы остановиться и на первом броске, – сказала Элиза. – Он уже и так достаточно всех вдохновил.

Архангел усмехнулся.

– А я вот не уверен.

Довольный Пэтом тренер уже собирался посадить того на скамью. Но не успел он объявить тайм-аут, как откатившийся мяч снова прыгнул пареньку в руки. Сбитый с толку, тот яростно запустил мяч в корзину через половину площадки. Мяч со свистом рассек воздух и приземлился ровно в цель. Ликующая – а вскоре уже и шокированная – толпа наблюдала, как Пэт забивает трехочковые. К концу игры он принес команде почти сорок очков.

– Дисней снял про это фильм, – гордо сказал Винс. Он встал и направился к торговым автоматам. Уже стоя у двери, он вновь повернул голову к Элизе.

– Дисней, – повторил он.

– Этот парень – настоящий халтурщик, – прошептала девушка Крейгу, когда архангел был уже вне пределов слышимости.

– Пожалуйста, не зли его, – взмолился Крейг. – Мне пришлось полчаса его умасливать, прежде чем он согласился нам помочь.

– Я просто не понимаю, на кой он нам вообще сдался.

– Послушай, – сказал Крейг. – Я знаю, что Винс иногда работает неаккуратно. Ну а чего от него еще ждать? Он управленец, импровизатор. Нестандартно мыслить – это его работа.

– Просто он такой заносчивый.

– Знаю, – ответил Крейг. – Но, может быть, сейчас его уверенность как раз к месту?

Он открыл ноутбук и нашел Рауля. Одетый в женское белье, завернувшийся в серый брезент пророк стоял у магазина игрушек.

«Конец близок, – гласила его табличка. – Конец света наступит через четырнадцать дней».

Крейг посмотрел Элизе в глаза.

– У нас мало времени.

Винс пролистал наработки Крейга.

– Кажется, этот Клифф – крутой малый, – заметил он. – Классная борода, бывалый мастер пикапа. Неудивительно, что от девок отбоя нет.

Элиза испепелила Крейга взглядом.

– Нам надо от него избавиться, – объяснил Крейг. – Иначе у Сэма ни единого шанса.

Архангел кивнул.

– Можно его просто убить, – непринужденно предложил он.

Крейг закашлялся.

– Пожалуй, это уже чересчур. Я тут подумал, может, нам как-то заставить его уехать из Нью-Йорка?

Винс пожал плечами.

– Это еще проще.

Он медленно откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

– Элиза, запиши.

– Я тебе не секретарь.

– Я запишу, – пробормотал Крейг.

Он достал блокнот и карандаш. Винс Блейк принялся за работу.

Земля. Одиннадцать дней до конца света

Клифф Дэвенпорт осмотрел свою покупку и гордо улыбнулся. Он никогда раньше не видел довоенной пишущей машинки «Ундервуд» в таком хорошем состоянии. Она была такой гладкой, элегантной, такой аутентичной. Именно ее ему и не хватало, чтобы приступить наконец к написанию романа.

Он пытался писать на компьютере, но в новомодной электронике не было души. А без нее процесс терял всю свою романтику. Литература – это вам не кот чихнул, не рабочая табличка в «Экселе», ее на обычном ноутбуке не настучишь. Клифф вот сдался, не дописав и одного предложения.

И вот теперь, спустя полгода поисков, он наконец нашел подходящий пишущий инструмент. Хоть сейчас за роман садись. Оставалось дело за малым: немного чернил, несколько лент, стопка мягкой французской бумаги, уютный кабинет, удобное кожаное кресло, простой дубовый письменный стол, одна-две вазы со свежесрезанными цветами и бутылка крепчайшего абсента, чтобы подстегнуть воображение. Клифф еще не задумывался над темой своего романа, но был уверен, что со временем она придет сама собой.

– С вас четыре тысячи баксов, – прохрипел продавец за стойкой.

Клифф сочувственно ему улыбнулся. Бедняга явно ничего не смыслил в искусстве. Вся его жизнь была вульгарной, животной, непрекращающейся борьбой за выживание. Он проводил свои дни среди прекрасных пишущих машинок, но считал их лишь «товаром» – мертвыми кусками металла, которые можно было купить и продать, как и любой другой предмет. От такой иронии на глаза Клиффа навернулись слезы.

– По вашей «визе» оплата не проходит, – сказал ему мужчина.

Клифф улыбнулся.

– Должно быть, какая-то ошибка.

– Я пробовал три раза.

– Хм… Ладно, держите кредитку.

Он с некоторым беспокойством наблюдал, как лавочник вставляет его карточку в терминал и снова вытаскивает ее.

– Бесполезно, – прокомментировал он. – Извини, парень.

Он с усилием поднял пишущую машинку и потащил ее обратно к витрине.

– Да вы, наверное, просто сами ошиблись, – возмутился Клифф. – Не на ту кнопку нажали или еще что.

Владелец магазина нетерпеливо сложил руки на груди.

– Хочешь попробовать снова?

– Нет, – сказал Клифф, собираясь с мыслями. – Сейчас вернусь.

Он вышел на улицу, дрожащими руками поджег самокрутку и после нескольких долгих затяжек набрался храбрости позвонить отцу.

– Клиффорд, где тебя черти носили? – крикнул старик. – Я раз десять тебя набирал.

– Я был занят, – ответил Клифф. – Послушай… у меня тут проблема с кредитками. Кажется, они не работают.

– Я знаю. Я заблокировал счета.

– Что?

– Господи, Клиффорд! Ты хоть иногда голосовую почту слушаешь?

Клифф признался, что не слушает.

– Компания в полном упадке, – сообщил отец. – Наш капитал за три дня сократился на восемьдесят процентов. Этот провал нас уничтожит!

– Какой провал?

Отец тихо выругался.

– Ты что, и новости не смотришь?

– У меня нет телевизора, – гордо заявил Клифф.

– Ну что ж, я введу тебя в курс дела, когда вернешься домой. Просто сними немного наличных и купи билет до Мичигана. И лети, бога ради, экономом! Этот твой богемный образ жизни мы больше не потянем.

Клифф стиснул зубы.

– Понятно, – сказал он. – Я избрал путь художника, и ты решил перекрыть мне кислород. Сделать меня изгоем.

– Что?.. Нет, я просто больше не могу платить за твою квартиру.

– А я в твоей поддержке не нуждаюсь, – заявил Клифф. – У всех великих художников был период нищеты. Для жизни мне надо лишь несколько чистых листов бумаги, кисть и небольшой чердак, чтобы хранить в нем холсты.

– Твой небольшой чердак обходится мне в две тысячи девятьсот долларов в месяц. Мне жаль, малыш. Придется тебе вернуться домой.

– Но, папа, я хочу остаться!

Клифф прикусил губу, смущенный своим ребяческим выкриком.

– Прости, что разглагольствую, – произнес он так прочувствованно, как мог. – Просто я так завожусь, когда думаю о своем искусстве. Словно у меня в сердце неугасимое пламя.

– И что это, черт побери, вообще значит?

Клифф вздохнул.

– Понятия не имею, – признался он.

* * *

– Я же говорил – проще пареной репы, – сказал Винс, закидывая ноги на стол Элизы.

Крейг в шоке посмотрел на цифры: всего за три дня Винс практически разорил семью Клиффа. Дэвенпорты стали настолько бедны, что в ближайшем времени Клифф из дома точно не вылезет. Появился даже шанс, что ему придется найти какую-никакую работу.

– Скорость впечатляет, – признала Элиза. – Но я все еще думаю, что действовал ты довольно грубо.

– Цель оправдывает средства.

Они оба посмотрели на Крейга, явно ожидая, что тот примет чью-то сторону.

Он неловко, но ослепительно им улыбнулся.

– Думаю, пора выпить еще кофе.

Он торопливо сбежал в комнату отдыха, включил кофе-машину и стал ждать, пока напиток просочится в кофейник. Он был согласен с Элизой: такой безвкусицы, как чудо Винса, он в жизни не видел.

Тем не менее логика в словах архангела была. Состояние Дэвенпортов почти полностью держалось на акциях «Пирожных Америки». Чтобы обанкротить их, нужно было эти акции девальвировать. И проделать это можно лишь одним способом: запятнать имидж компании.

Более тридцати лет официальным представителем «Пирожных Америки» был Регис Филбин. Он был лицом бренда – даже в большей мере, чем отец Клиффа. Винс сразу же обратил на него внимание.

– Вот Регис-то нам и поможет, – протянул он зловеще. – О-о, еще как поможет.

Регис Филбин недавно согласился включить рекламу «ПА» в свое утреннее ТВ-шоу. Компания запускала новый продукт – Банановые булочки Бананза – и рассчитывала, что Регис представит его миру. Тот начал рекламный блок с восхваления вкуса нового продукта («Не слишком сладкий, но и не слишком кислый!»). Затем, чтобы доказать искренность своих похвал, пожилой ведущий ток-шоу с удовольствием проглотил кусочек. Уже через миг его вырвало. Выражение ужаса на лице Региса и сила, с которой его тошнило, превратили этот инцидент в хит «Ютуба». Когда видео набрало двадцать три миллиона просмотров, у Филбина не осталось другого выбора, кроме как выступить с заявлением.

В течение последних тридцати лет для меня было большой честью выполнять роль североамериканского представителя компании «Пирожные Америки». Я хотел бы пояснить, что недомогание, которое я испытал этим утром на съемках моего шоу, не имеет ничего общего с качеством продукции этой компании. «Пирожные» всегда производили первоклассную выпечку: вкусную, питательную и любимую целыми семьями. Их продукты – это вкус и питательность высшего качества. Завтра утром в своем шоу я повторю рекламный блок, чтобы все увидели, что бояться нечего.

На следующее утро почти три миллиона зрителей смотрели, как Регис опускается в свое кресло, окруженное горами маффинов и датских слоек от «Пирожных». Прочитав и ответив на несколько открыток от знаменитостей, желавших ему поправляться, он попробовал одну из слоек – и его снова мгновенно вырвало. На этот раз зрителей больше поразило не количество, а качество исполнения: рвота плескала изо рта Региса по идеальной дуге, через всю площадку. Как если бы ее направлял невидимый поток ветра.

Следующее заявление Реджиса было короче:

В стремлении восстановить доброе имя «Пирожных Америки» я пренебрег серьезностью своей болезни. Я решил взять отгул: завтра в эфир выйдет выпуск «Регис: лучшее», в котором вы насладитесь любимыми отрывками шоу и беседами со звездами. По возвращении я закончу эпизод о «Пирожных Америки», и мы оставим это печальное происшествие позади.

Посмотреть на возвращение Региса проснулись с утра пораньше больше девяти миллионов человек: это сделало его шоу самой рейтинговой утренней телепередачей со времен трансляции похорон принцессы Дианы. Регис, явно желая поскорее покончить с «Пирожными», отказался от привычного вступления к шоу. Вместо этого он вышел прямиком на съемочную площадку и сел перед тележкой с выпечкой.

– Бог троицу любит! – сказал он, и сидевшие в студии зрители ответили ему вежливым смехом.

Регис медленно протянул руку к тарелке – вся студия затаила дыхание. Он потянулся было за слойкой, но замешкался, явно вспомнив предыдущий неприятный опыт. После долгой паузы он взял с тележки простой кукурузный маффин. Надкусывая его, Регис улыбался, но, как отметили позже многие комментаторы «Ютуба», в его глазах безошибочно читался ужас. Первый кусок без труда исчез у него во рту, и на мгновение Регис, казалось, расслабился. Однако не успел он откинуться на спинку стула, как завопил и снова начал фонтанировать рвотой.

Следующее официальное заявление сделал уже адвокат Филбина.

Регис Филбин принял решение не продлевать свой контракт североамериканского представителя компании «Пирожные Америки» и двигаться дальше.

Управление по надзору за качеством пищевых продуктов не обнаружило в выпечке неподобающих ингредиентов. Это были всего лишь три спонтанных приступа тошноты: Регис стал случайной жертвой какого-то вируса, передаваемого воздушно-капельным путем. Но такое совпадение казалось всем просто нелепым; люди винили «Пирожные». У компании не было другого выбора, кроме как повсеместно отозвать свою выпечку, чтобы развеять страхи потребителей. Акции упали почти на восемьдесят пять процентов.

Крейг прятался в комнате отдыха так долго, как мог, но, когда он вернулся в кубикл, атмосфера враждебности все еще не выветрилась.

– Он пожилой человек, – говорила Элиза. – Ты представляешь, какого он ужаса натерпелся? Только что был здоров – а тут его стошнило?

Винс хитро усмехнулся.

– Да ладно тебе, – сказал он. – Признай, забавно ведь вышло.

– Вышло просто отвратительно!

– Ребята, прошу вас, – перебил Крейг. – Что сделано, то сделано, у нас нет времени спорить.

Он нашел в поисковике Рауля и ахнул, взглянув на картонную табличку пророка.

– «Конец света наступит через восемь дней», – прочитала Элиза. – Я не могу в это поверить – чуть больше недели осталась!

– Хм, – протянул Винс. – Тогда мне, наверное, пора перестать миндальничать.

Крейг поставил кружку с кофе и впервые за двенадцать часов поднялся на ноги. Он работал так долго, что рубашка прилипла к стулу. Когда он встал, раздался отвратительный звук – как будто с раны сорвали пластырь.

– Получилось? – с надеждой спросила Элиза.

– Не особо.

Она кивнула. Две Случайные встречи за две недели – непосильная задача для любого ангела, даже такого блестящего, как Крейг.

– Почему буксуем? – спросил Винс.

– Даже не знаю. Просто слишком много переменных.

Он схватил со стола блокнот и набросал примерную карту Нижнего Ист-Сайда.

– Квартира Сэма здесь, – пояснил он, рисуя фигурку на углу Деланси и Ладлоу.

– А Лора живет здесь. – Он изобразил длинноволосую фигуру на углу Форсайт и Стэнтон. – По сути это означает, что он проходит мимо ее дома по пути на работу. Чего проще, правда? Но вот в чем дело – они никогда не пересекаются.

– Почему? – спросил Винс.

– По двум причинам. Во-первых, Лора почти не выходит из дома. Сэм мог бы несколько часов просидеть у нее на крыльце и все равно ее не встретить. Во-вторых, Сэм никогда не ходит на работу пешком. Он всегда ездит на метро.

– Но его офис всего в восьми кварталах от дома.

– Знаю, – откликнулась Элиза. – Он та еще ленивая задница.

– А если везет с погодой? – спросил Винс.

Крейг вздохнул.

– Даже если солнце и плюс двадцать пять. На метро.

– Да уж. – Винс сморщил нос. – Странно, что он еще больше веса не набрал.

– Мы заразили его сальмонеллезом, – объяснила Элиза.

Винс удивленно поднял брови, и Элиза против воли гордо улыбнулась.

– Тем не менее, – сказал Крейг, – я придумал, как выгнать Лору на улицу.

Он открыл вкладку с ее квартирой и увеличил изображение ее мятых джинсов.

– Она все время носит одни и те же грязные джинсы. И у них отрываются карманы. – Он несколько раз щелкнул мышкой на ее левую ягодицу и спросил, указывая на рваную ткань – Видите? Там полно дыр. Нужно лишь инициировать контакт – заставить Лору поскользнуться на тротуаре или еще как-нибудь, – и ее ключи выпадут.

– Прекрасно! – воскликнула Элиза. – Ей придется позвонить коменданту и подождать его у входной двери.

– Именно. На какое-то время она застрянет в одном месте.

– А что насчет Сэма? – перебил Винс. – Как заставить его пройти мимо?

– Не знаю, – вздохнул Крейг. – Как я уже сказал, он всегда ездит на работу по ветке F – проезжает одну станцию, от Эссекса до Второй авеню. Мы же не можем ему этого запретить.

Винс усмехнулся:

– А что, если мы остановим поезд?

Элиза покосилась на него с подозрением.

– Как?

Архангел пожал плечами.

– Даже не знаю. Может, аварию устроим? Или землетрясение?

Элиза закатила глаза. Она уже собиралась сменить тему разговора, но Крейг ее перебил:

– Сломать поезд будет несложно, – сказал он. – Пара экстренных торможений точно выведет его из строя.

– Проще простого, – согласился Винс.

Элиза в шоке уставилась на коллег.

– Вы действительно раздумываете, не разбить ли нам поезд?

Крейг мрачно кивнул.

– Возможно, что и придется. Ты же знаешь, какой Сэм неподъемный. Пока поезд на ходу, он пешком не пойдет.

– Знаю, – сказала Элиза. – Но разве авария не повлечет за собой других проблем? Подумай о пожарных машинах, о скорой – в Нижнем Ист-Сайде полно всякого транспорта. Что, если какой-нибудь коп перекроет нужную улицу?

Крейг вздохнул.

– Ты права. Это слишком рискованно.

С минуту все трое сидели молча.

– Знаете, – осторожно начал Крейг, – поезд ведь можно и по-другому остановить. Но придется как следует попотеть.

Он вывел на экран статью из свежей «Нью-Йорк Пост». Транспортное управление и профсоюз метрополитена вели напряженные переговоры касательно контрактов, через тридцать шесть часов должны были утвердить годовой бюджет. Обе стороны «с оптимизмом» отзывались о возможности достичь компромисса. Но если по истечении условленного срока переговоры вдруг провалятся, встанут все поезда в Нью-Йорке.

– Забастовка была бы нам на руку, – сказала Элиза. – Но как нам повлиять на мнения обеих сторон?

– Ну да, – сказал Крейг. – В голову же к каждому не залезешь.

– Это правда, – согласился Винс. – А вот настроения подкрутить вполне реально.

Он подкатился на вращающемся кресле к компьютеру Крейга и схватил мышь.

– Почему бы вам двоим не сделать перерыв на кофе? – сказал он. – Я разберусь.

Винс оглядел планету. Во всех ее уголках смертные листали газеты, задавали трудные вопросы, обсуждали насущные проблемы. Он тихо рассмеялся. Смертные верили, что они разумные существа, которые руководствуются своими системами ценностей и убеждений. На самом же деле почти все их решения основывались на том, что они ели на завтрак, хорошо ли спали и когда в последний раз занимались приличным сексом.

По мнению Винса, эти три фактора – завтрак, сон и оргазм – объясняли большинство событий в человеческой истории. Бенедикт Арнольд[14] от природы был человеком не слишком приятным. Но он никогда не предал бы свою страну, если бы комары в спальне неделями не лишали его сна и способности мыслить здраво. Может, Великая хартия вольностей и была составлена чрезвычайно искусно, но король Иоанн никогда бы ее не подписал, не будь у него юной любовницы, приводившей своего дряхлеющего государя в благодушное настроение.

Недоваренные сосиски, храпящий супруг – эти мелочи и сформировали мир. Тот факт, что губернатор еще не выпил с утра кофе, в три раза увеличивал шанс на подписание смертного приговора. А хирурги оперировали искуснее всего, когда влюблялись. На принятие смертными решений действовали и другие факторы: например аллергии, частота опорожнения кишечника и головные боли. Но почти все они принадлежали к области биологии, и управлять ими было до смешного легко. С ними мог управиться любой ангел, носивший свои крылья по праву.

Винс уставился на экран. В конференц-зале мэрии разместилась дюжина юристов транспортного управления и профсоюза работников транспорта. Ни одна из сторон не хотела забастовки, но Винс сделал все возможное, чтобы всех хорошенько разозлить. Первым делом он сломал вентиляционную трубу. Температура в комнате достигла двадцати градусов и быстро поднималась. Никто из юристов не хотел снимать пиджак – это могли истолковать как признак слабости. Но в конце концов жара стала невыносимой. Через десять часов юристы по обоюдному соглашению разделись до рубашек. Еще через четыре часа требования снизили до маек. Сутки спустя один из младших адвокатов так разгорячился, что оттащил своего начальника в сторону и спросил, можно ли ему раздеться до пояса. Когда его просьбу отклонили, он отошел в уборную и отключился.

Вдобавок Винс заклинил детектор дыма, и каждые три с половиной минуты тот издавал резкий звуковой сигнал. Интервал был рассчитан так, чтобы вызвать у адвокатов максимальное раздражение: каждый новый писк раздавался буквально через несколько секунд после того, как они забывали о предыдущем.

Винс заранее узнал, какие адвокаты будут присутствовать на заседании, и мучил их последние двое суток. К тому времени, как они попали в душный бункер, их нервы были на пределе, а настроение – на нуле. Из шести юристов профсоюза пятеро болели гриппом, двое – невыявленным мононуклеозом, а у троих вросли ногти на ногах. Другой стороне досталась смесь солнечных ожогов, герпеса и ушных инфекций. Посредник, обычно веселый и жизнерадостный, за всю встречу не произнес ни слова. Винс наградил его такой ужасной гонореей, что всякий раз, когда он шел по нужде, ему приходилось кусать галстук, чтобы не закричать.

Через тридцать шесть часов они так и не пришли к соглашению. Любая дискуссия словно вырождалась в детскую перебранку.

Поскольку забастовка была неизбежна, главный юрист профсоюза с трудом поднялся на ноги.

– Ну так? – с вызовом бросил он, хрипя от бактериальной инфекции. – Что надумали? Будете соглашаться на наши требования или как?

Ведущий адвокат транспортного управления поднял на него усталый взгляд. Перед глазами плыло от аллергии. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но тут к его носу подлетело облако пыльцы. Он несколько раз чихнул, вроде бы оклемался, но потом продолжил чихать и чихал без остановки больше минуты. Когда приступ наконец закончился, адвокат встал, поднял кулаки над головой и испустил дикий, безумный крик. Затем снова сел и закрыл лицо руками.

Посредник неловко поерзал на стуле.

– Что ж, – сказал он, – тогда давайте согласимся не соглашаться.

Земля. Два дня до конца света

Лора лежала на обледенелом тротуаре, ошеломленная и сбитая с толку. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать произошедшее: она поскользнулась на покрывшейся льдом луже и лежала на тротуаре.

Лора была довольно неуклюжей и частенько падала. И все же это всегда застигало ее врасплох. В падении было что-то шокирующее. Вот тело под полным твоим контролем. А вот, всего через долю секунды, ты уже опрокидываешься и дрыгаешь конечностями, как прихлопнутый комар.

Заметив желтый автобус, она с ужасом поняла, что упала перед школой. Лора слышала, как над ней смеются дети, а когда подняла глаза, то поняла, что они передразнивают ее: дико размахивают руками, гримасничают, вертят задницами. Немолодой учитель криком велел им прекратить, но кривлялись дети и впрямь забавно, и вскоре он и сам рассмеялся.

Лора с трудом поднялась на ноги, стараясь сохранить остатки достоинства, и скрылась с места происшествия. Она так спешила уйти, что лишь пять кварталов спустя обнаружила, что у нее порвался карман и пропали ключи от квартиры.

Она повернула назад, отчаянно присматриваясь, не сверкнет ли на земле что-то блестящее. Но тут ни с того ни с сего налетела чертова октябрьская метель, и город припорошило снегом. Найти ключи стало нереально. Оставалось только позвонить коменданту и ждать, пока тот ее впустит.

Она сидела на крыльце, безучастно листая старые смс в попытке скоротать время. Несколько дней назад Клифф прислал ей загадочное сообщение: «НЙ – бездушный город, полный корпоративных зомби. Мне пора на родину спасать свою душу». Она ничего не поняла, но предположила, что на какое-то время Клифф из ее жизни исчезнет.

Она как раз подумывала ему ответить, когда раздался знакомый чих. Лора подняла глаза и удивленно рассмеялась.

– Сэм? Это ты?

– Лора! О боже, вот это совпадение!

Метель бушевала уже несколько часов, но чем ближе становился семенящий по обледенелой улице Сэм, тем лучше делалась погода. Когда он добрался до ее крыльца, с неба сорвались последние снежинки, и впервые за весь день выглянуло солнце.

– Какое невероятное совпадение! – повторил он. – Я бы никогда не пошел здесь, если бы не забастовка!

– Я знаю! Это так… непредсказуемо!

Они помолчали.

– Что ж! – сказал Сэм. – Думаю, мне пора.

– О, – произнесла Лора с нескрываемым разочарованием. – Ну, было приятно тебя увидеть.

– И мне! Наверное… еще увидимся?

– Да! Увидимся, конечно.

Они неловко обнялись, механически вытянув руки.

– Пока! – сказал Сэм.

Он уже собирался уйти, и вдруг ему на лицо приземлился зазубренный кусок льда.

– Едрить!..

Он рухнул на землю, крича от страха и боли.

– Да едрить же!

Лора опустилась рядом с ним на колени.

– О боже, Сэм, ты в порядке?

– Нет!

– Да что же это творится, господи ты боже мой?

– Словно гребаным ножом полоснуло!

Она заметила возле его головы сосульку.

– Наверное, это она, – сказала Лора, поднимая поблескивающую ледяную иглу.

Сэм часто захлопал глазами; казалось, он сейчас потеряет сознание.

– Дай-ка посмотреть на твою щеку, – сказала Лора, отнимая пальцы Сэма от лица. – Мамочки… да у тебя кровь идет.

– Что?! – закричал Сэм дрожащим от ужаса голосом. – Правый ты боже!

– Все в порядке, – успокоила Лора. – На вид не так уж плохо.

Она провела пальцем вдоль его раны. Порез был небольшой, но кожа вокруг него уже потемнела.

– Наверное, синяк будет, – сказала она. – Но через пару дней пройдет.

Сэм опустил глаза. Кажется, он покраснел, хотя судить по его посеревшему лицу было непросто.

– Извини за истерику, – пробормотал он.

– Ничего страшного, я бы тоже нервничала! Эта гадость размером с меч.

Некоторое время они сидели молча. Усыпанный снегом тротуар поблескивал в лучах солнца, а над их головами протянулась размытая радуга. Сэм встретился взглядом с Лорой, и та с волнением захлопала глазами.

– Слушай, – рискнул начать он, – может, выпьем как-нибудь кофе? Ну, знаешь, где-нибудь под крышей.

Лора рассмеялась.

– Да, – сказала она. – Было бы чудесно.

На другой стороне улицы вдруг прорвало пожарный гидрант.

Теперь рассмеялся Сэм. Он знал, что звучало безумно, но это было похоже на знак.

* * *

– Разлей еще по одной! – крикнул Винс.

Крейг кивнул и плеснул в три стакана бурбон.

– Красивый ход – включить в конце сирены, – похвалил Винс.

Крейг усмехнулся.

– Не смог устоять.

– И идея с сосулькой была крутая, Элиза.

– Спасибо, – откликнулась та. – Не хотелось причинять ему боль, но у меня не было выбора. Он хотел сбежать.

Винс кивнул.

– Тот еще ссыкунишка.

– Эй, ну ладно тебе, – сказал Крейг. – Он ведь пригласил ее на свидание, так? Для этого храбрость нужна.

– Он не «приглашал ее на свидание», – сказала Элиза. – Он спросил, не хочет ли она выпить кофе.

– Ну этим и пригласил, – сказал Крейг.

– Нет, не приглашал! Когда зовешь на свидание, то спрашиваешь прямо. А не предлагаешь «выпить кофе». Блин, да ты сам мне такое говоришь пять раз на дню.

Крейг побагровел. Через секунду залилась краской и Элиза.

– Что-о ж, – протянул Винс с хитрой ухмылкой. – По крайней мере, дела у нас идут неплохо, так ведь?

Он обнял их за плечи и поднял бокал.

– За букетный период!

– За букетный период, – пробормотали они.

Они допили, и Винс тут же снова наполнил бокалы. От пережитого четверть часа назад напряжения у них все еще подрагивали руки. Они работали без остановки в течение нескольких дней: распространяли грипп, подгоняли грозовые тучи, плавили сосульки – а смертные чуть все снова не испортили.

– Снос Земли намечен на завтра, – сказал Крейг. – В полночь по Североамериканскому стандартному времени. Так что свидание Сэма и Лоры… ну или не совсем свидание, не суть, должно пройти без сучка.

Винс и Элиза торжественно кивнули.

– Поспите немного, – сказал им Крейг. – Завтра важный день.

Винс надел куртку, и Крейг вслед за ним пошел к лифту.

– Идешь? – спросил он Элизу.

Та покачала головой.

– Я задержусь на пару минут. Надо кое-что доделать.

Земля. Двадцать три часа до конца света

Лора в отчаянии бежала по школьному коридору. Она куда-то опаздывала – может быть, на свадьбу к сестре. А кто-то заменил коридоры городскими тротуарами, что было крайне неудобно. Она пыталась взобраться по лестнице, сделанной из сосулек, и вдруг почувствовала, как кто-то схватил ее за лодыжку. Лора посмотрела вниз и увидела измученную худую женщину с каштановой челкой. Ее одежду покрывали пятна кофе, ее тушь размазалась и выцвела. Но в ней было что-то притягательное. Ее голубые глаза казались неестественно яркими, а бледная кожа словно светилась.

– Мы знакомы? – спросила Лора.

Женщина неловко протянула руку.

– Меня зовут Элиза. Извини, я никогда такого раньше не делала. – Она прочистила горло. – Я ангел.

– А, понимаю, – сказала Лора. – Так это все…

Элиза кивнула.

– Да. Слушай… мы можем где-нибудь поговорить?

Лора повела ее по Третьей авеню в школьную столовую. Они сели лицом друг к другу, и Элиза постаралась как можно быстрее обрисовать ситуацию. Когда она закончила, то уже почти задыхалась.

– И почему мы? – спросила Лора.

– Я же говорила, – сказала Элиза. – Потому что вы оба молились, чтобы быть вместе.

Она схватила смертную за локоть и взмолилась:

– Просто сделай первый шаг. Все зависит от тебя. Сэму ты нравишься, но он слишком застенчив, чтобы что-то предпринять, а времени у вас очень мало.

Лора ухмыльнулась.

– А почему бы тебе не сделать первый шаг?

– Ты о чем?

– Об этом твоем Крейге. Он же тебе явно нравится. Ты назвала его гением. Дважды.

– Мы с ним просто коллеги, – попыталась защититься Элиза. – А кроме того, дело ведь не во мне.

– Почему бы просто не пригласить его на свидание? – настаивала Лора. – Скажи: «Давай отвлечемся от этих ангельских штучек и проведем вечер вместе». На дворе две тысячи двенадцатый. Не нужно ждать первого шага от парня.

Элиза закусила ноготь большого пальца.

– Хорошо, – сказала она. – А как насчет сделки? Если завтра у вас с Сэмом все получится – и Конец света не наступит, – я пойду на свидание с Крейгом.

Лора игриво пожала Элизе руку, но, увидев налитые кровью глаза ангела, побледнела.

– О боже, – прошептала она. – Это взаправду.

Элиза крепко сжала ее пальцы.

– Взаправду, – сказала она.

Из динамиков школьного радио полилась реклама автомобилей.

– 1-877-МАШИНЫДЕТИШКАМ, М-А-Ш-И-Н-Ы МАШИНЫДЕТИШКАМ…

Лора перевернулась на другой бок, открыла глаза и хлопнула рукой по будильнику.

Ее простыня промокла от пота.

Интересно, что же ей такое приснилось?

* * *

Элиза пришла на работу в шесть утра, но Крейг уже был на месте.

– Поспал немного? – спросила она.

Крейг покачал головой.

– Не срослось.

Он смотрел в экран компьютера – судя по выражению лица, его вот-вот должно было стошнить.

– Что там у тебя? – спросила Элиза.

– Да вот, изучаю.

Она села рядом. На экране Сэм в одиночестве танцевал под песню группы «AББA». Совершенно голый.

Она поморщилась.

– Уж не знаю, чем нам поможет такое изучение.

– Понимаю, что зрелище не из приятных, – согласился Крейг. – Но нам нужно узнать о них как можно больше. Выстрелить может любая мелочь.

Он указал на кружившегося Сэма.

– Например, теперь мы знаем, что Сэм любит танцевать. А еще знаем, что получается у него плохо. Значит, нельзя позволить ему танцевать на глазах у Лоры – если удастся.

– Да он и в сексе не слишком хорош, – перебил Винс.

Крейг и Элиза подняли на него глаза.

– Откуда такая информация? – спросил Крейг.

– Полазил вечером по Серверу, – ответил Винс. – Изучил все его сексуальные связи.

– Ого, – выдавила Элиза. – И долго лазил?

Винс усмехнулся.

– Не слишком.

Элиза с отвращением скривилась.

– Ну и как он?

– Да страх божий, – сказал Винс. – Честно говоря, редко увидишь настолько печальную картину. А ведь я просмотрел почти всю Вторую мировую.

– И что тебя так опечалило?

– Ну, я пожалею вас и пересказывать не стану. Скажу лишь, что ему не хватает уверенности.

Он схватил клавиатуру Крейга и вошел на Сервер.

– Женщина в постели лучше, – сказал он. – Но со свиданиями у нее тоже все неважно.

Он открыл ролик, появившийся в начале года. Лора стояла перед музыкальным автоматом рядом с бородатым мужчиной в свитере.

– С кем это она?

– С этим парнем ее свела сестра, – объяснил Винс. – Он только что сунул в автомат доллар и попросил ее выбрать песню.

Они смотрели, как Лора с выражением ужаса на лице перебирает варианты.

– Почему так долго?

– Она в панике, – сказал Винс. – Смотрите сами.

Он прибавил громкость, и ангелы наклонились к экрану.

– Ну так что ты хочешь послушать? – спросила Лора.

– Не знаю, – ответил он. – Что угодно.

– Тебе нравятся «Эйс оф Бэйс»[15]?

– А тебе?

– Не знаю! А тебе они… не нравятся?

Винс выключил ролик.

– И так минут десять. В конце концов доллар просто сгорел.

Крейг посмотрел на часы.

– Сейчас четверть седьмого, – сказал он. – Это значит, что у нас меньше восемнадцати часов.

Винс ухмыльнулся.

– Если бы внизу был я, то управился бы и за восемнадцать минут.

Он поднял воротник и пригладил волосы.

– Я бы на десять минут опоздал, просто чтобы она поволновалась. А потом вошел бы, когда она уже начала бы паниковать. Без извинений. Просто зашел бы прямо в бар и заказал два мартини.

Он отодвинул вращающееся кресло Крейга и присел на корточки рядом с Элизой.

– Я бы произнес тост.

Он поднял кружку с кофе; Элиза рассмеялась и шутливо подняла бутылку с водой.

Винс наклонился к ней.

– Я бы сказал: «Обычно я предлагаю поднять тост за мир во всем мире. Но ты так ослепительна, что это отвлекает. Так что сегодня мы выпьем за твою красоту. Мир может катиться к черту».

Крейг фыркнул.

– Да в жизни не сработало бы.

Он повернулся к Элизе в надежде на поддержку, но та почему-то молчала. Ее глаза были прикованы к Винсу, а губы слегка приоткрыты.

– Тогда я бы взял ее за руку, – тихо продолжал Винс. – И перегнулся через стол.

Крейг поморщился, когда Винс взял Элизу за руку и прижался губами к ее уху. Он что-то прошептал, и ее щеки слегка покраснели.

– Ну ладно, – сказал Крейг. – Ты у нас настоящий донжуан. Мои поздравления. Может быть, вернемся уже к спасению мира?

– Конечно, – откликнулся Винс. Он взял клавиатуру и нашел их смертных. Не было еще и семи, а те уже уселись перед компьютерами.

– Как мы заставим их поцеловаться? – спросила Элиза. – Эта парочка – самые непривлекательные смертные, которых я когда-либо видела.

– Я думал об этом, – сказал Крейг. – И выход у нас один.

– Какой?

– Алкоголь.

Винс покачал головой.

– Не поможет.

– Почему? – спросил Крейг. – Научно доказано, что выпивка раскрепощает и повышает либидо. Почти все парочки впервые поцеловались, когда были пьяны.

– Может, и правда, – сказал Винс. – Но не вольешь же людям в глотки этанол против их воли.

– Но попробовать-то можно, – с легким раздражением в голосе откликнулся Крейг.

– Как? Свидание в пончиковой.

Крейг посмотрел на часы.

– Придется сжечь.

Винс недоверчиво рассмеялся.

– Чего?

– Мы сожжем пончиковую. А если смертные попытаются засесть в другой дерьмовой кофейне, то сожжем и ее. Будем жечь, пока они не включат голову и не пойдут в бар, как, черт их дери, взрослые люди!

Он резко встал, крепко сжав зубы.

– Хватит сопли по столу размазывать! Пора идти до конца. Ну что, вы в деле или как?

Винс удивленно кивнул и повернулся к Элизе. Та улыбалась Крейгу. Ее глаза светились от восхищения.

– Я в деле, – сказала она.

Крейг сел и резко приблизил Нижний Ист-Сайд.

– Все получится, – сказал он. – Просто слушайте меня.

Земля. Семь часов до конца света

Сэм стоял перед зеркалом в ванной, изо всех сил стараясь дышать помедленнее. Конечно, это было не совсем свидание – просто дружеская встреча в пончиковой. И все же Сэм почему-то чувствовал, что на кону буквально все.

Он неловко вертелся перед зеркалом. На нем был его любимый наряд: вязаный свитер и брюки цвета хаки.

– Не паникуй, – сказал он вслух своему испуганному отражению. – Ты выглядишь великолепно.

* * *

– Он выглядит ужасно, – воскликнул Винс.

– В жизни не видела большего уродства, – сказала Элиза. – Посмотрите только, как эти штаны ему зад обтянули.

– Без паники, – сказал Крейг. – Я разберусь.

Земля. Шесть часов сорок пять минут до конца света

– Вот черт! – крикнул Сэм, с ужасом уставившись на пятна от соуса.

Он разогревал остатки куриного виндалу, и пакетик соуса внезапно лопнул, забрызгав его брюки и свитер.

Он с грустью натягивал джинсы, когда звякнул телефон. Сэм схватил свои грязные брюки цвета хаки и порылся в карманах в поисках айфона. Его сердце заходилось от страха: неужели Лора отменила встречу? Он глубоко вздохнул, готовясь к предстоящему разочарованию.

Кому: Сэму

От: Лоры

Сэм, привет! Звучит безумно, но пончиковая сгорела дотла! Хочешь пойти в «Последний шанс»? У них счастливые часы.

Сэм присел на край кровати, глубоко вздохнув от облегчения.

Кому: Лоре

От: Сэма

Уже бегу!

У Сэма громко заурчало в животе. Он слишком нервничал, чтобы позавтракать или пообедать, а теперь не было времени ужинать. Он проверил в зеркале прическу, выбежал за дверь и помчался вниз по улице к «Последнему шансу».

Он вбежал в бар и огляделся в поисках Лоры, но той еще не было. Оставалось только ждать. Он сел за столик в дальнем конце зала, затем торопливо пересел за другой, волнуясь, что первый стоял слишком близко к туалету. Через несколько минут он заметил, что его новый стол немного липкий. И снова пересел.

* * *

– О боже, – сказал Винс. – Да у него кукушку сорвало.

– Почему он пришел так рано? – спросила Элиза.

Она ввела имя Лоры во «ВДоступе». Девушка все еще принимала душ.

– Взгляните, с Сэма пот градом льет, – заметил Крейг. – Если так и дальше пойдет, он схватит паническую атаку еще до ее прихода.

– Эй, глянь-ка, – сказал Винс. – Он наконец-то пошел к стойке.

Он с надеждой смотрел, как смертный листает меню коктейлей.

– Лучше бы ему заказать что-нибудь покрепче.

Земля. Пять с половиной часов до конца света

– Я возьму «Лимонную каплю», – сказал Сэм.

Бородатый бармен посмотрел на него с нескрываемым презрением.

– «Лимонную каплю»?

Сэм виновато улыбнулся.

– Я не большой любитель выпивки.

Бармен сунул руку под стойку и вытащил пыльную книгу в кожаном переплете. Через несколько минут он нашел рецепт.

– Простите, если выбрал мудреный! – сказал Сэм.

Не обращая на него внимания, бармен налил в блендер немного лимонного сока, затем добавил сахарный сироп и три коктейльных вишни. Он осторожно добавлял джин, когда с бутылки слетел дозатор.

– Черт, – выругался бармен. – Хороший джин насмарку.

Он покосился на Сэма.

– Надеюсь, ты не против двойной порции.

– Конечно, нет! – отозвался Сэм, изо всех сил стараясь казаться вежливым. – Большое спасибо!

* * *

– Неплохо, – признал Винс. – Как думаешь, много он туда этого деликатеса влил?

Крейг увеличил изображение коктейля и проанализировал его химический состав.

– Три унции джина, – объявил он. Винс и Элиза зааплодировали.

– Еще и на пустой желудок, – заметил Крейг.

В кубикле внезапно воцарилась тишина – в бар наконец-то вошла Лора. Ангелы с восторгом наблюдали, как смертные обнимаются и смеются, болтая о своей скучной жизни.

– Поверить не могу, что она все еще носит эти ужасные джинсы, – прошептала Элиза. – Как можно так себя не уважать?

– Ее задница похожа на паутину, – отметил Винс.

– Тихо, – сказал Крейг. – А то еще что-нибудь пропустим.

Он увеличил громкость до максимума.

Земля. Два с половиной часа до конца света

– Подожди, – сказал Сэм. – То есть люди думают, что звонят на радио?

Лора кивнула.

– Сто один и один ФМ.

– И ты раздаешь им несуществующие призы?

– Я знаю, что пора остановиться. Но они… они просто всегда так радуются, когда слышат про подарки. Смеются, визжат. – Она потупила глаза и пожала плечами. – Видимо, приятно иногда чувствовать, что можешь кого-то осчастливить. – Она смущенно посмотрела на Сэма. – Я сумасшедшая, да?

– Нет, – ответил Сэм, вспоминая, как был доволен сам, когда отдавал своему пьяному начальнику лотерейные билеты. – Думаю, я понимаю, о чем ты.

Она улыбнулась, и Сэм на мгновение успокоился. Но уже через пару секунд на него вновь нахлынула тревога – словно он был берегом, о который били приливные волны. Он заметил, что Лора допила пиво, но еще не заказала второе. Может потому, что ей скучно и она собралась уходить? Наверное, ей сегодня еще на вечеринку или еще куда-нибудь.

– Ого, уже так поздно! – воскликнул он, неловко открывая ей путь к отступлению. – Поверить не могу, что мы так засиделись.

Глаза Лоры расширились от ужаса.

– Ты куда-то опаздываешь?

– Нет! – откликнулся он в отчаянии. – Нет, у меня никаких планов на сегодня. – Он пожевал нижнюю губу, пытаясь восстановить самообладание. – А у тебя?

– И у меня нет, – ответила она, поалев. – Только наша встреча.

* * *

– Осталось два часа! – пропел Брайан.

Он нацепил яркую праздничную шляпу и держал в руках пакет с вувузелами. Вытащив несколько штук, он закинул их в кубикл Крейга.

– Ну что, ребята, по текиле? Хотите слизать с меня соль? – спросил он.

Крейг покачал головой.

– Мы заняты.

– Тогда, наверное, увидимся на вечеринке.

Элиза бросила на него сердитый взгляд.

– На какой еще вечеринке?

– На вечеринке в честь Конца света! Будем смотреть снос Земли в комнате отдыха.

Он дунул в вувузелу.

– Как думаете, что это будет: лед или пламя? В бухгалтерии принимают ставки.

– Не знаю, – проворчал Винс.

– Ну да, мне тоже все равно. Взрыв-то в любом случае отпадный будет.

Брайан, пошатываясь, направился в комнату отдыха – ангелы сердито гипнотизировали его спину. Когда он открыл дверь, на этаже загремела музыка. Кажется, играли «Линэрд Скинэрд».

– Там что, с ними Бог? – спросила Элиза.

– Может быть, – ответил Винс.

– Давайте сосредоточимся, – посоветовал Крейг. – У нас мало времени. – Он повернулся к экрану и в панике ахнул. – О нет, – сказал он. – Вот срань.

– Что? – с нажимом спросила Элиза. – Что там?

Крейг сокрушенно покачал головой.

– Кажется, Сэм собрался танцевать.

Земля. Девяносто минут до конца света

Сэм поднялся на подгибающиеся ноги, едва не опрокинув на себя четвертую за вечер «Лимонную каплю».

– Поверить не могу, что ты выбрала «Эйс оф Бэйс»! – крикнул он. – Это ж, считай, моя любимая группа!

Лора просияла.

– Правда? Они тебе нравятся?

– Я их просто обожаю!

Он, вихляя, подошел к музыкальному автомату и начал танцевать, двигая бедрами в такт музыке. Он дрыгался так с минуту, иногда не к месту хлопая в ладоши. Когда начался припев, он закружился, тыкая пальцем и подмигивая, будто рядом стоял кто-то еще.

– Я видел знак, – запел он фальшиво. – И он открыл мне глаза. Я видел знак![16]

* * *

– Ну все, пора поджигать бар, – сказал Крейг.

– Нельзя! – запротестовала Элиза. – На кухне полно персонала – они же загорятся!

– Плевать на жертвы, – отмахнулся Крейг. – Этот кошмар надо немедленно прекратить.

Элиза повернулась к экрану. Сэм боксировал с воздухом, покачивая бедрами в такт музыке. Через каждые несколько ударов он заводил руку за спину и игриво хлопал себя по ягодицам.

– Твоя правда, – пробормотала Элиза.

Крейг припал к клавиатуре и запрограммировал пожар, до предела увеличив давление в духовке. Все уже почти вспыхнуло, когда Винс схватил его за локоть.

– Стой! – Он указал на экран. – Гляди.

Ангелы с ужасом поняли, что Лора присоединилась к Сэму на танцполе. Она вытянула ладони к потолку, словно собралась придержать небо, и начала бешено трясти головой в такт музыке.

– Срань господня… – прошептала Элиза. – И эта туда же…

Они откинулись на спинки стульев и во все глаза смотрели, как смертные топчутся по кругу, повторяя друг за другом каждый ужасающий жест. Их танец был во всех отношениях чудовищен. И хотя ни один не попадал в такт музыке, руками и ногами они дрыгали в одном ритме.

Когда припев заиграл в последний раз, Лора зажала в руке воображаемый микрофон и поднесла его к лицу Сэма. Тот схватил ее за запястье и страшным голосом запел ей в кулак. Песня закончилась, и они расхохотались, не обращая внимания на косые взгляды завсегдатаев бара и насмешливые аплодисменты самого бармена.

– Хочешь, уйдем отсюда? – спросила Лора, задыхаясь.

Улыбка Сэма поблекла, он побледнел.

– Хорошо, – сказал он.

Лора направилась к выходу, и Сэм ушел за ней в ночь.

Крейг повернулся к коллегам, часто моргая от волнения.

– И что же нам делать? – спросила Элиза.

– Смотреть, – ответил он.

Из комнаты отдыха донесся громкий грохот, за которым последовали радостные возгласы. Там раз за разом крутили «Милый дом Алабама», – каждый раз, когда звучало вступительное соло на гитаре, празднующие разражались бурными аплодисментами.

– Всем раздеться! – пел слегка охрипший от криков Брайан. – Раздеться!

Крейг открыл новую вкладку и нашел Рауля, пророка Божьего. Тот обнаружился в «Тако Бэлл», во Флашинге. Он одиноко сидел за столиком, уставившись на огромную кучу еды. Он купил больше дюжины тако, большую порцию начос и что-то вроде шоколадной гордиты. Пророк снял с запястья Таймекс, положил часы рядом со стаканом содовой, взял пластиковую вилку и спокойно принялся за еду.

– О боже, – прошептала Элиза. – Он что?..

Крейг кивнул.

– Это его последняя трапеза.

Крейг уменьшил масштаб «Тако Бэлл» до Флашинга, потом до всего Нью-Йорка. Вот уже начал вырисовываться и весь континент: неровное Восточное побережье, мутный океан, туманная дымка атмосферы. Вскоре они увидели всю планету – голубоватый шар, усеянный островками зелени и мерцающими огоньками городов.

Крейг щелкнул мышкой, приблизив изображение Нижнего Ист-Сайда. Смертные только что вышли из «Последнего шанса». На часах было шесть минут двенадцатого.

– Ну же, – прошептал Крейг в экран. – Ну же, ребята. Не запорите нам все.

Земля. Пятьдесят четыре минуты до конца света

Сэм и Лора мялись снаружи «Последнего шанса», избегая смотреть друг другу в глаза.

– Я обычно хожу этой дорогой, – сказал Сэм. – А ты?

– И я, – солгала она.

– Здорово! – откликнулся Сэм немного громче, чем было нужно. – Просто здорово!

Они медленно пошли по аллее, держась друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Сэм с ужасом понял, что они уже на Деланси-стрит. Если он хочет ее поцеловать, придется действовать уже через три квартала.

– Хорошо, что снег прекратился, – сказал он.

Лора прыснула, словно он сказал что-то смешное.

– И правда!

Они остановились на парковке. Сэм вдруг понял, что это прекрасная возможность взять инициативу в свои руки, но тут светофор загорелся зеленым. Они устало побрели по ночному городу.

Лора полезла в карман за мятными леденцами и с ужасом вспомнила, что оставила их в баре. Наверняка у нее ужасно пахло изо рта.

Сэм тоже думал о своем дыхании. В кармане его куртки лежала жвачка. Но в каком? Пока он раздумывал, не поискать ли ее, они подошли к его дому.

– Мы на месте? – спросила Лора.

– Да, – Сэм с глупым видом ткнул в окно под тентом. На тенте был номер дома. – Дом девяносто три по Ладлоу!

Он отчетливо почувствовал, как намокают от пота подмышки. Перед выходом он впервые за несколько недель застелил постель, надеясь, что ему удастся как-нибудь заманить Лору в гости. Забраться на кровать в одиночестве – на эту кровать с нелепо расправленным покрывалом и тщательно взбитыми подушками – было смерти подобно. Такого он просто не вынесет. Лору необходимо хотя бы поцеловать, иначе он никогда себе этого не простит. Все складывалось идеально: дул легкий ветерок, над головой сияла луна – если он облажается, оправдаться будет нечем.

Но тут Сэм вспомнил, насколько он пьян, и задумался, не вообразил ли себе лишнего. Что, если Лора улыбается ему не кокетливо, а всего лишь вежливо? Что, если он потянется ее поцеловать, а она рассмеется или с отвращением отшатнется! А если ей не захочется целоваться, то, по идее, может обвинить его в домогательстве. Такой исход, конечно, был маловероятен, но она ведь девушка, это ее законное право. Не стоит так рисковать.

– Ну что же, – пробормотал он. – Очень здорово посидели.

– Ага, – откликнулась Лора. – Я прекрасно провела время.

Она подумала было обхватить его голову руками и притянуть к себе, но ей никогда раньше не приходилось делать ничего подобного. Кроме того, она все больше убеждалась, что не нужна Сэму. В противном случае он бы уже давно воспользовался шансом.

– Ну, – произнесла она, – наверное… еще увидимся?

– Ага! – отозвался он. – Да… Еще увидимся.

Они сухо пожали друг другу руки и разошлись. Оба были разочарованы, но не слишком. В конце концов, это всего лишь первое свидание. У них еще полно времени. Это еще не Конец света.

* * *

Смертные разошлись. Крейг тупо уставился в экран. Винс похлопал его по плечу и поднялся на ноги.

– Что ж, ребятки, – сказал он. – Приятно было с вами поработать.

– Ты куда? – спросила его Элиза.

– На вечеринку, – ответил Винс. – Кажется, там самая жара.

Он снял штаны и направился в комнату отдыха.

Элиза села во вращающееся кресло и подкатила его к Крейгу.

– У нас еще сорок минут, – сказала она. – Вполне достаточно, чтобы что-то предпринять.

Крейг покачал головой, не отрывая взгляда от экрана.

– Все безнадежно.

Элиза недоверчиво подняла брови.

– Не думала, что услышу от тебя такое.

Крейг пожал плечами.

– Я тоже.

Она уже собиралась сжать его плечо, когда ее отвлек какой-то грохот.

– О нет, – прошептала Элиза. – Смотри.

Она указала на коридор. Бог, шатаясь, вышел из туалета, заплутал и теперь пытался вернуться на вечеринку. Крейг отвел глаза; он был не в настроении разговаривать с начальством. Но старик почти сразу заметил его и подошел поздороваться.

– Завтра большой день! – сказал он. – Ты тоже на взводе?

Крейг устало кивнул.

– Мы открываем ресторан, – гордо сообщил Бог Элизе.

– Я слышала, – сказала она.

– Давайте гляну, над чем вы, ребятня, тут сидите, – пробубнил Бог, ободряюще приобняв их за плечи.

– А! – сказал он, вглядываясь в экран. – Это.

Он покачал головой и рассмеялся.

– Почему вы, ребятня, так над этим стараетесь? В чем смысл?

Элиза пожала плечами.

– Нам просто нравится.

Бог улыбнулся, искренне тронутый ее словами.

– А знаешь что? – сказал он. – Хорошие вы ребята.

– Ну наверное, – согласилась Элиза. – Мы ведь попали в рай, так?

Бог недоуменно покосился на нее.

– Ты это о чем?

Элиза пожала плечами.

– Ну вы ведь решили, что мы заслуживаем подняться на небеса. Так что да, мы, видимо, и правда порядочные люди.

Бог рассмеялся.

– Это не так работает.

– Нет?

– Не-а.

– Тогда… как? – спросил Крейг. – Какие у вас критерии отбора?

– А вы не в курсе?

– Просто скажите, – попросила Элиза.

Бог улыбнулся.

– Дело в блинчиках.

Крейг и Элиза кивнули, ожидая, что Бог расскажет подробнее. Но он, похоже, считал, что все понятно и так.

– И что с ними? – уточнил Крейг в конце концов.

– Нужно бросить гальку, чтобы получилось семь блинчиков, – объяснил Бог. – За один раз.

Элиза побледнела.

– И это все? Просто бросить в воду камень? И только?

– В смысле «и только»? – переспросил Бог. – Блинчики пускать тяжело. Мало кому удается набить семь.

– Семь блинчиков, – ошеломленно повторил Крейг. – Уму непостижимо.

– Ну, женщинам можно пять, – ответил Бог. – Так справедливей. У них руки слабые.

Потрясенный Крейг покачал головой.

– Но почему вы не выбрали какой-нибудь действительно важный критерий?

Бог недоуменно уставился на него.

– Это какой, например?

– Даже не знаю. Например, праведность? Или мужество, или веру…

– Я подумывал о чем-то таком, – признался Бог. – Но тогда возникли бы нехилые проблемы с отбором. Как понять, насколько человек праведен? Это тебе не циферки складывать. А вот с блинчиками сразу ясно: «Эй, у него вот четыре. А у того восемь». Рабочая система.

– А что насчет людей с ограниченными возможностями? – спросила Элиза. – Они в пролете?

Бог покачал головой.

– Пускать блинчики и инвалиды могут, – сказал он. – Может быть, преимущество и не на их стороне, но я видел, что у некоторых получалось.

– А что с теми, кто живет вдали от моря? – спросил Крейг. – Люди живут и в засушливых местах – в Непале, в Нью-Мексико.

Бог на секунду задумался.

– Вот они точно в пролете, – признал он.

Вдалеке вырывались из огромного громкоговорителя вступительные аккорды «Вольной птицы».

– Вот блин! – воскликнул Бог. – Это ж моя любимая. Мне пора. – Он припустил к комнате отдыха. – Увидимся в Соле, Грег!

Крейг и Элиза молчали несколько минут. Как ни странно, их молчание прервал звуковой сигнал.

Элиза горько улыбнулась.

– Смотри, – сказала она, указывая на монитор. – Возможное чудо в Майами.

Крейг не ответил.

– Ну послушай, – выдохнула она. – Мне жаль, что ничего не вышло. Но ты хотя бы попытался. А это требует уверенности в себе.

Крейг хотел было поблагодарить ее, но слова застряли в горле.

– Ну, и во всяком случае, – продолжила она, – мне было очень приятно работать вместе.

Она неловко протянула руку; Крейг ее пожал.

Он молча наблюдал, как Элиза собирает вещи и идет к лифтам. Затем снова повернулся к компьютеру. Он уже собирался выключить его, но вдруг остановился. Оставалось еще примерно полчаса. Можно ведь и повеселиться.

Земля. Тридцать шесть минут до конца света

Бето Льореда-младший сидел на трибуне, сосредоточенно зачерпывая попкорн из огромного ведерка. «Майами Марлинс» проигрывали со счетом 12: 4 в седьмом иннинге, и отец Бето был твердо настроен уйти, чтобы не стоять после матча в пробке. Бето встал на стул, чтобы в последний раз хорошенько рассмотреть поле. Настало время последнего удара «Майами» в этом иннинге: у них не осталось раннеров, а отбивать выставили питчера.

– Пошли, – велел Бето-старший, нетерпеливо щелкая пальцами. – Ну идем же.

Бето-младший неохотно взял отца за руку. Его свитер с символикой «Марлинс», усыпанный липкими крошками, свисал ниже колен.

– Можно я заберу с собой попкорн?

Бето-старший покачал головой.

– В машине будет свинарник.

Мальчик разочарованно повесил голову. Он запустил руку в ведерко за последней порцией и вдруг услышал, как ударился о биту мяч. Вокруг заволновались люди.

– Берегись! – закричал кто-то. – Берегись, малыш!

Он задрал голову и с ужасом увидел, как на него несется вылетевший за пределы поля мяч. На миг Бето застыл – он так перепугался, что не мог шевельнуть и пальцем. Но за секунду до удара его инстинкты сработали, и он в попытке защитить лицо поднял ведерко. Бето зажмурился, готовясь к боли. Раздался глухой стук – и повисла жуткая тишина. Когда Бето наконец открыл глаза, весь стадион разразился аплодисментами.

Бето сунул руку в ведро с попкорном и вытащил бейсбольный мяч, еще теплый от удара о биту. Мальчик встал на стул, поднял свой трофей над головой и стал с наслаждением слушать радостные возгласы тысяч людей.

* * *

Крейг наблюдал, как Бето-старший сажает сына на плечи и несет юного героя прочь со стадиона. Их уход показывали на огромном табло – даже после того, как игра возобновилась и в центр поля выбежал питчер.

Крейг громко рассмеялся, наблюдая, как отец и сын идут к стоянке, хлопая по рукам незнакомцев и позируя для снимков. Когда они уже почти подошли к машине, Крейг потянулся к кнопке питания.

– До встречи, – прошептал он.

Экран потемнел, и Крейг прикрыл глаза.

Часть третья

Земля. Двадцать пять минут до конца света

– Я опоздал? – спросил с нажимом Сэм. Его голос казался хриплым от тоски. – Пожалуйста, скажи, что нет.

На другом конце провода воцарилась мертвая тишина. Сэм закрыл глаза, готовясь к отказу.

– Я знаю, что совершил ошибку, – продолжал он. – Я слишком с этим затянул. Мне жаль… очень и очень жаль. Я лишь… было бы так чудесно снова тебя увидеть.

– Сначала извинись, – потребовал Радж. – Извинись за поздний звонок.

– Прошу прощения! – с готовностью воскликнул Сэм. – Я забыл о времени.

Радж колебался.

– У меня не осталось пури – только наан.

– Ничего, – заверил его Сэм. – Мне подойдет что угодно!

– Хорошо, – сказал Радж. – Я буду через десять минут.

Сэм горячо поблагодарил его и повесил трубку, радуясь, что ночную катастрофу удалось предотвратить.

Лора как раз снимала джинсы, когда почувствовала вибрацию телефона. Она порылась в кармане, надеясь, что это Сэм – возможно, решил написать смс с пожеланием спокойной ночи. Но звонил какой-то обычный незнакомец – из Стейтен-Айленда, судя по коду.

– Я выиграл приз? – спросил ее пожилой мужчина.

– Какой приз? – ответила Лора упавшим от разочарования голосом.

– Билеты на самолет.

Лора посмотрела на свой мобильный телефон. Без девятнадцати минут полночь. Она задумалась, не написать ли Сэму, что она отлично повеселилась. Но чего она этим добьется? К тому же он уже, наверное, спит. А будить его не хотелось.

– Алло? – переспросил мужчина. – Девушка?

Она мельком увидела в ноутбуке свое отражение: зрелище было настолько жалкое, что пришлось закрыть крышку. Сегодня она впервые за несколько недель накрасилась, и вид нарумяненных щек заставил ее поежиться. Ничто не удручает сильнее израсходованной впустую косметики.

– Девушка? – повторил мужчина.

– Нет, – прошептала она. Так тихо, что мужчина ее не расслышал.

– Что?

– Нет, – ответила она. – Вы проиграли. Да и конкурс уже закончился.

– Неужели?

– Да, мы теперь призы не выдаем, можете больше не звонить. Мне жаль это говорить, но я не хочу вас зря обнадеживать. Никаких призов больше не будет.

– Господи. Девушка, с вами все в порядке?

Лора с ужасом поняла, что плачет.

– Милая моя, – сказал мужчина как можно мягче. – Все хорошо. Мне эти самолеты даже не нравятся.

– Мне очень жаль, – повторила она, прежде чем закончить разговор. – До встречи.

– Для здоровья так вредно, – предупредил Радж, отсчитывая сдачу. – Один человек должен есть один ужин.

– Это мой первый ужин, – сказал Сэм. – Вообще-то я сейчас поем впервые за день. Если не считать шоколадных батончиков.

Радж нахмурил кустистые брови.

– Бар?

Сэм покраснел.

– Да, – пробормотал он. – Я ходил на свидание. Ну то есть предполагалось, что мы просто выпьем кофе. Но все как-то само переросло в свидание. Кажется.

Впервые за все время их знакомства губы Раджа изогнулись в улыбке.

– Опиши мне девушку.

– Да ладно тебе, Радж…

Он потянулся за сумкой, но Радж убрал ее подальше.

– Опиши, – приказал он.

Сэм неохотно рассказал ему о Лоре: как они познакомились, как он наткнулся на нее в магазине «Эппл», как они танцевали, смеялись и чуть не поцеловались.

– Она мне правда нравится, – сказал он.

– И как она ведет себя, когда ты ее обольщаешь? – спросил Радж громким и звучным голосом.

Сэм рассмеялся.

– Не знаю, – ответил он. – Я вообще-то ее пока никак не «обольщал».

– Обольщай сейчас.

Сэм снова залился смехом и потянулся за едой. Радж выдернул из его рук сумку.

– Ты любишь эту девушку, – сказал он. – Признай.

Сэм вздохнул.

– Ладно, – сказал он. – Признаю.

– Тогда надо обольщать, – сказал Радж. – Иначе я больше не приду.

Сэм сжал кулаки и топнул правой ногой, как капризный ребенок.

– Это уже не смешно, – воскликнул он. – Я правда голодный.

Радж сузил глаза.

– Мой разум – кремень.

Сэм в отчаянии всплеснул руками.

– Прекрасно! – сказал он. – Просто прекрасно! Я ей эсэмэсну.

– Куда «мэснешь»? – с отвращением выплюнул Радж незнакомое слово.

– Теперь так общаются.

– Мужи общаются не так.

– Хорошо, – пробормотал Сэм. – Господи! Я позвоню ей. Спрошу, не хочет ли она еще раз куда-нибудь со мной сходить.

– Недостаточно.

Сэм рванулся схватить сумку Раджа, но тот с неожиданной силой хлопнул его по ладони.

– Надо сделать это лично.

– Да она, наверное, уже спит!

– Ты должен попытаться. Или никакой еды. Ни виндалу, ни наана… – Он сузил глаза. – И никаких соусов, ни зеленого, ни красного.

Сэм устало покачал головой. Он так ослабел от голода, что едва ворочал головой. Выпитый джин все еще туманил разум.

– Я и разделся уже.

Радж скрестил руки на груди и прищурился.

– Сэм, пора тебе надеть щтаны!

Сэм нетвердой походкой шел по Ладлоу, застегивая на ходу брюки. После нескольких минут жарких прений они с Раджем пришли к компромиссу. Он подойдет к крыльцу Лоры и пошлет ей сообщение. («Это же как телеграмма», – настойчиво доказывал он Раджу.) Если Лора еще не спит, он попросит ее спуститься и заведет беседу. А в противном случае сразу пойдет домой. И в обоих случаях еда достается ему бесплатно – как и два чесночных наана, за усилия.

Дом Лоры был так близко, что Сэм даже не стал надевать пальто. Но, бредя сквозь октябрьскую ночь, он начинал сожалеть об этом решении. Легкий снегопад, и без того необычный для этого времени года, перерос в новую метель. Сэм остановился и посмотрел в небо. Снег валил пудами.

Сэм задумался, не пойти ли ему на попятную. Часы на экране телефона показывали без трех минут полночь – значит, он шел уже добрых пять минут. Если вернуться, у Раджа не будет повода думать, будто он не дошел до дома Лоры.

В плане был лишь один изъян: Радж никогда бы не поверил ему. Сэму ни разу за все время не удалось его обмануть. Он глубоко вздохнул и поплелся дальше, прикрывая лицо рукой.

Лора сидела у окна, смывая макияж. Какое облегчение, что уже почти полночь. Вот-вот должны были показать новый эпизод «Очень странных тел».

Она уже шла к дивану, когда что-то ударило в окно. Она подумала было, что это град, но после второго удара все-таки выглянула наружу. Под ее навесом стоял и швырял в стекло куски льда дрожащий, припорошенный снегом мужчина. Она уже собиралась позвонить в полицию, когда разглядела в свете уличного фонаря лицо Сэма. Тот неловко помахал ей рукой, и она побежала вниз по лестнице открывать. На часах было 11:58.

– Ты телефон выключила, – объяснил Сэм дрожащим от холода голосом. – Но я увидел тебя в окне… и я… Я бросил ледышку.

– А как ты здесь оказался? – спросила Лора.

– Радж сказал, что я должен, – пробормотал он, стуча зубами. – Надо ужинать.

– Что?

Сэм откашлялся.

– Я так и не угостил тебя ужином! – сказал он, придя в себя. Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать завывание ветра.

– О! – со смехом воскликнула она. – И не надо! Ну то есть если сам не хочешь.

– Но без ужина это ненастоящее свидание.

Она смущенно улыбнулась.

– А у нас… у нас сегодня было свидание?

Сэм потупил глаза.

– Я не знаю. А ты как считаешь?

Вдалеке раздался раскат грома. С треском рухнуло заснеженное дерево. Сэм заметил, что уже и Лора начинает стучать зубами. Он инстинктивно погладил ее по плечу, пытаясь укрыть от холода. Она перехватила его ладонь и подула на нее, согревая своим дыханием. Его большой палец коснулся ее губ, и она на мгновение так и замерла. Когда она выдохнула, сквозь пальцы вылетели струйки пара.

– Прости, что не даю тебе спать, – прошептал он.

– Еще не очень поздно, – сказала Лора. – Даже не полночь.

Она сжала его руку, и впервые за всю свою жизнь он посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты мне нравишься, – сказал он.

Она прыснула.

– А ты нравишься мне.

– Нет, ты не поняла… – Он беспомощно огляделся. – Я имею в виду…

Раскаты грома загремели один за другим, метель внезапно усилилась. Заскрипел навес, натягиваясь под тяжестью снега. Сэм зажмурился, все еще подыскивая нужные слова. Он уже хотел открыть глаза, когда почувствовал губами губы Лоры. Он неуверенно поцеловал ее и, немного волнуясь, открыл их.

Они неловко рассмеялись, а потом поцеловались снова, на этот раз уже не так боязливо. Язык Лоры храбро скользнул между приоткрытых губ Сэма.

Сэм медленно и глубоко вздохнул. Ему отчаянно хотелось задать ей один вопрос, но он боялся ответа.

– Лора, – прошептал он. – Ты любишь индийскую кухню?

– Обожаю, – сказала она с горящими глазами. У Сэма с души упал такой груз, что он тут же снова ее поцеловал.

– Давай поужинаем, – предложил он. – Прямо сейчас.

– А сейчас еще где-то открыто?

– Не совсем, – мягко ответил Сэм. – Но я вроде как большая шишка в «Бомбейском дворце».

– Можно взять еду навынос и посмотреть дома «Очень странные тела»! – выпалила Лора.

Она тут же смутилась, но Сэм уже кивнул и взял ее за руку. Снегопад вдруг закончился. Смертные гордо зашагали по аллее.

На часах была одна минута первого – начинался новый день.

Эпилог

– Таблички переделывать не буду, – заявил Рауль.

– А и не надо, – пообещал Бог. – Конец света отменяется.

Рауль застонал и потер свой голый живот. Он лежал посреди поля для гольфа, окруженный пустыми винными бутылками.

– Мог бы и вчера сказать, – жалобно произнес он. – Знал бы, что доживу до утра, не налегал бы так на мексиканскую еду. – Он устало покачал головой. – Такая нездоровая пища.

Бог сочувственно кивнул.

– Это я виноват, – сказал он. – Пришлось в последнюю секунду все свернуть.

– Но почему?

– Я проиграл пари.

Рауль кивнул, удовлетворенный таким объяснением.

– Мне очень жаль, Рауль. Ужасно, наверное, быть запертым внизу.

Рауль пожал плечами.

– Да не так уж тут и плохо. Мне даже нравится.

– Правда?

– Да. У нас хорошая планета. Знаешь, что самое крутое? Фрукты.

Бог покраснел.

– Это я их придумал.

Рауль кивнул.

– Спасибо.

Бог радостно улыбнулся.

– Всегда пожалуйста!

Он закинул ноги на стол и рассмеялся. Может быть, Рауль прав? Может быть, Земля не так бесполезна, как он думал? Бог совсем не ожидал, что эти нью-йоркские придурки начнут встречаться. Но как раз в тот момент, когда он собирался отдать приказ и начать снос, наклюкавшийся Винс попросил его в последний раз взглянуть на этих смертных. Бог чуть не подавился начос, когда увидел, как они милуются посреди тротуара. Поцелуй был так себе – и все же это был поцелуй: оставалось только отменить разрушение планеты. Бога это слегка разочаровало, но вместе с тем он испытал и облегчение. Все-таки он бы скучал по человечеству.

– А знаешь что? – сказал он Раулю. – У меня все-таки есть послание для смертных.

Рауль вытащил из боксеров фломастер.

– Внимательно.

– Я хочу, чтобы ты сделал большой знак – просто огромный. И напиши на нем: «Бог вас любит».

– И все?

Бог твердо кивнул.

– И все.

Он улыбнулся, когда пророк записал фразу на расплющенной картонной коробке.

– Я буду размахивать знаком у них перед носом, – пообещал Рауль. – А еще, ну ты знаешь, кричать на них буду и все остальное.

– Замечательно, – похвалил Бог. – Ты лучше всех.

Краем глаза он заметил кубик Рубика, все еще лежащий в деревянной корзине для мусора.

Секунду он колебался, а после вытащил его.

* * *

– Поверить не могу, – сказал Крейг Винсу. – Ангел месяца!

– Ты заслужил, – ответил Винс. – Твое чудо с бейсбольным мячом было просто потрясающим.

Крейг поблагодарил его и торопливо открыл свой приз. Купон выпорхнул из конверта и упал на стол. Крейг взял его в руки и прочитал вслух:

– При заказе двух блюд в «Соле» одна уцененная закуска в подарок.

Он перевернул купон и, прищурившись, посмотрел на мелкий шрифт.

– Только одна порция в одни руки… мясные закуски в акции не участвуют… действие купона истекает через двадцать четыре часа.

Он пожал плечами.

– Наверное, зайду к ним сегодня вечером?

Винс рассмеялся и вынул из коробки свой степлер. Бог предложил ему вакансию управляющего менеджера в «Соле», но он отказался. Не то чтобы ему было скучно и грустно под началом Бога – Винс просто от него устал. Он хотел нетривиальных задач – хотел, чтобы от его работы действительно что-то зависело. Он попросил у Бога разрешения занять пост исполнительного директора «Небес Инкорпорейтед», но старик хотел сохранить эту должность за собой, пусть даже в качестве почетного титула. Немного поразмыслив, Винс выбрал для себя наилучший в этой ситуации вариант. Он разжаловал самого себя до ангела и вернулся в Департамент чудес. Он занял кубикл Брайана, всего в нескольких шагах от кубикла Крейга.

– Срань господня, – пробормотал он, открывая картотеку. – Да тут все бутылками заставлено.

Крейг кивнул.

– У Брайана были серьезные проблемы. – Он задумчиво покачал головой. – Интересно, где он сейчас?

Винс склонил голову набок.

– Ты что, не слышал? Бог его до архангела повысил.

– Серьезно?

– Ага. Видимо, сдружились на вечеринке в честь Конца света. Ты и в «Соле» его, наверное, увидишь. Он из бара не вылезает.

Крейг улыбнулся.

– Ну и отлично. Эй, а может, сходим вместе? Вряд ли я осилю сразу два блюда.

Винс усмехнулся.

– Ты решил позвать меня?

– А кого еще мне звать?

Винс незаметно указал на кубикл Элизы. Склонившись к компьютеру, она добивала Чудо на рыбалке. Винс протянул купон Крейгу и кивнул:

– Не просри все.

– Ой, поздравляю! – воскликнула Элиза. – И приз весьма неплохой.

– Это правда! – сказал Крейг. – Ну, то есть да, это тебе не кот чихнул. – Он ковырнул носком ковер. – Ну и вот, я тут подумал… – Он беспомощно посмотрел по сторонам. – Эм… Я подумал, может быть, ты хочешь как-нибудь выпить вместе кофе?

Она мягко ему улыбнулась.

– Выпить кофе?

Он посмотрел себе под ноги.

– Ну то есть… – Он откашлялся и посмотрел ей в глаза. – Не хотела бы ты сходить со мной на свидание?

Она кивнула.

– Отличная идея.

Он шумно выдохнул.

– Здорово! Просто здорово. Ну так… когда ты сегодня освободишься?

– А что, если прямо сейчас?

Крейг рассмеялся.

– Нет, ну сейчас мы уйти не можем. Ну, то есть ты глянь только на Сэма и Лору.

Он указал на экран: их смертные сидели поодиночке в квартирах, уставившись в свои айфоны. Каждый ждал, пока второй позвонит.

– Вдруг они все испортят? – сказал Крейг. – Вдруг струсят и никогда друг другу не позвонят? Вдруг, несмотря на наши усилия, все равно ничего не получится?

Элиза пожала плечами.

– Теперь уже дело за ними.

Крейг посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

– И то верно, – сказал он и потянулся к кнопке питания. – Дело за ними.

Благодарности

Впервые я прочел Библию в 1997 году, когда готовился к бармицве. Она меня так испугала, что я поклялся до конца жизни есть только кошерную пищу. Я соблюдал эту клятву почти три дня, а потом как-то случайно съел целый тазик ребрышек. С тех пор я в глубине души все время жду, когда Бог меня убьет.

Я хочу поблагодарить Центральную еврейскую школу при синагоге за то, что там меня заставили изучать Тору. Моим учителям не удалось сделать из меня богобоязненного еврея – зато сделали комедийного писателя.

Также всевозможных похвал заслуживает моя семья. Я хочу поблагодарить маму (за то, что она каждый день на протяжении десяти лет разрешала мне смотреть по пять серий «Симпсонов»); папу (за то, что он купил мне две антологии Нила Саймона[17], когда мне было двенадцать); мою мачеху Алекс (она оформила для меня мою первую подписку на журнал Mad[18]); Майкла (он дал мне почитать «Уловку-22»); Ната (он позволял мне таскать с его книжной полки романы Филипа Рота); и мою потрясающе смешную бабушку Ниту (от которой я впервые услышал фразу: «Да ради ж всего святого!»).

Дэниел Гринберг верил в этот роман, когда в него не верил никто другой (включая меня). Если бы не его поддержка и советы, этой книги бы попросту не было.

Рейган Артур своей проницательной критикой и блестящими предложениями кардинально улучшила эту книгу.

Сьюзен Моррисон, мой редактор в «Нью-Йоркере», как-то за ланчем мимоходом предложила мне написать роман о Боге. Я не уверен, помнит ли она эти слова. В любом случае, Сьюзен, вот и он, хоть пять лет спустя. Спасибо за идею!

Я хочу поблагодарить Ли Истмена, Патрицию О’Хирн, Грегори МакНайта и всех остальных сотрудников «Аллагаш Индастриз» за то, что верили во все мои безумные проекты. Не знаю, как бы я без вас выжил.

Еще я хочу поблагодарить профессора Кимберли К. Паттон из Гарвардской школы богословия, чьи увлекательные курсы впервые вдохновили меня написать об ангелах.

Джейк Люс, как обычно, оказывал мне огромную помощь на каждом этапе написания книги. В тот день, когда он перестанет читать мои черновики, я перестану писать книги.

Спасибо также Дастину Лушингу, Амелии Гонсалес, Марике Сойер, Джону Мулани, Сету Мейерсу, Лорну Майклсу, Стиву Хиггинсу, Эндрю Сингеру, Марлене Биттнер, Саре Мерфи, Ребекке Грей, Анне-Мари Фитцджеральд, Кэтлин Хейл, Пег Андерсон, Мелиссе Фуллер, Деборе Джейкобс, Лоре Тисдел, Пегги Лейт Андерсон, «Винам и спиртным напиткам Монтегю», студии Пиксар и соусу Табаско. Вы все по-своему мне помогли.

Спасибо всем моим друзьям, которые меня терпят.

А самое большое спасибо моему замечательному старшему брату Нату, который научил меня всему, что я знаю о книгах, жизни и бейсболе. Эта книга для тебя.

Об авторе

Саймон Рич писал комедии для The New Yorker, Pixar, Saturday Night Live, McSweeney’s, The Believer и нескольких киностудий. Его сборники, «Куры на свободном выгуле» и «Муравьиная ферма», вышли в финал премии Тербера за выдающийся вклад в американский юмор. Рич живет в Бруклине.

Примечания

1

Национальная футбольная лига – профессиональная лига американского футбола в США.

2

Грин-Бей Пэкерс – профессиональный клуб по американскому футболу из города Грин-Бей, штата Висконсин.

3

Национальная Ассоциация гонок серийных автомобилей.

4

Национальная хоккейная лига – профессиональная спортивная организация, объединяющая хоккейные клубы США и Канады.

5

Lynyrd Skynyrd (Линэрд Скинэрд) – американская рок-группа, наиболее известный представитель и популяризатор южного рока 1970-х годов.

6

«Нью-Йорк Янкиз» – профессиональный бейсбольный клуб, базирующийся в Бронксе.

7

Бо́чче (итал. bocce) – спортивная игра на точность.

8

«Free Bird», «Sweet Home Alabama», «Simple Man».

9

Сиэтл Маринерс – профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной лиге бейсбола.

10

Сине-зеленый цвет, который часто путают с бирюзовым.

11

Слова песни «Help!» группы The Beatles.

12

Еще одна песня The Beаtles.

13

Отсылка к официальному девизу США «На Бога уповаем».

14

Бенедикт Арнольд – генерал-майор, участник Войны за независимость США, прославился в боях на стороне американских повстанцев, но позже перешел на сторону Великобритании.

15

Ace of Base – шведская поп-группа.

16

Слова песни «Sign» группы Ace of Base.

17

Марвин Нил Саймон – американский сценарист и драматург.

18

Mad – американский сатирический журнал, основанный в 1952 году редактором Харви Курцманом и издателем Уильямом Гейнсом.

Content

Саймон Рич
Чудотворцы

Часть первая

Земля

Земля. 4 сентября 2007 года

Земля. 12 мая 2008 года

Земля. 3 апреля 2010 года

Земля. 23 марта 2011 года

Земля. Тридцать дней до конца света

Земля. Тридцать дней до конца света

Земля. Двадцать семь дней до конца света

Земля. Двадцать пять дней до конца света

Земля. Восемнадцать дней до конца света

Часть вторая

Небеса. Семнадцать дней до конца света

Земля. Пятнадцать дней до конца света

Земля. Одиннадцать дней до конца света

Земля. Два дня до конца света

Земля. Двадцать три часа до конца света

Земля. Семь часов до конца света

Земля. Шесть часов сорок пять минут до конца света

Земля. Пять с половиной часов до конца света

Земля. Два с половиной часа до конца света

Земля. Девяносто минут до конца света

Земля. Пятьдесят четыре минуты до конца света

Земля. Тридцать шесть минут до конца света

Часть третья

Земля. Двадцать пять минут до конца света

Эпилог

Благодарности

Об авторе

Примечания