Николай Сергеевич Горелов

Книга странствий

Liber Peregrinationis

Автор проекта Николай Горелов

Перевод с латыни и старофранцузского Николая Горелова

Оформление серии Вадима Пожидаева

Откуда они вообще взялись, эти татары?

Первые сведения о продвижении монголов на Запад были связаны с событиями Пятого крестового похода, когда в руки кардинала Пелагия и архиепископа Якова де Витри попало «Послание о царе Давиде», которое они поторопились перевести на латинский язык. В этом послании рассказывалось о некоем христианском царе Востока, сироте, который смог спастись от коварного персидского царя, а затем покорить пределы Азии. Непосредственный участник Пятого крестового похода, Оливер де Падерборн, автор «Истории Дамиеты» (гл. 55–56), писал: «"Я обрел Давида, раба Моего, святым елеем Моим помазал его" (Пс. 88, 21) на царство Индийское и повелел ему отомстить за нанесенный Мне ущерб, восстать против многоголового чудища. И Я даровал ему победу над царем Персии и распростер перед ним большую часть Азии. Ведь царь персидский, преисполнившись гордыни, пожелал стать единоличным Азии повелителем. Вот тогда-то царь Давид, которого называют сыном пресвитера Иоанна, одержал сначала победу над ним, а потом и покорил себе других царей и их владения. И повсюду разносится молва: столь велико его могущество на земле, что никто ему противостоять не в силах. Его считают исполнителем божественного отмщения, молотом Азии. Сразу после взятия Дамиеты легат Апостольского престола повелел при большом стечении народа прочитать вслух через переводчика отрывки из книжки, написанной по-арабски. И те, кому удалось рассмотреть и изучить пергамент и переплет, могли судить о том, что [рукопись] сия весьма древняя. Озаглавлена она была "Книга Климента", написана, как говорят, со слов первого из апостолов самим Климентом и повествовала об откровениях, дарованных Петру после Воскресения и вплоть до того дня, как он вознесся к Господу. Начиналась эта книга от сотворения мира, а завершалась концом света, и в ней были изложены наставления и советы о том, как обрести спасение. Кроме того, содержались в ней и пророчества, причем одни уже исполнились, в том нет сомнений, а другие относились к будущему. В числе прочего там говорилось, что водный город заодно с градом египетским будет силой взят христианами. К этому было прибавлено о взятии Александрии, не умалчивалось и о Дамаске, что распинал и распинает рабов Божьих. А еще говорилось о двух царях — одном с Запада, другом с Востока, которые, как утверждалось, придут в Иерусалим в год, когда Пасха выпадет на третье апреля… В пользу пророчества свидетельствовали как многочисленные письма, так и молва, распространившаяся среди христиан и сарацин о победе, одержанной царем Давидом. Мы даже видели еще одно тому подтверждение, пленных христиан, освобожденных в Багдаде посланниками царя Давида, — это были те самые пленники, которых во время осады Дамиеты царь Вавилонии в подарок отправил халифу».

Царь Давид — самодержец, чьи владения на востоке граничат с Персией, под этим псевдонимом Чингис-хан впервые появился в европейской литературе. В далеких степях Средней Азии войско царя Давида совершало свой победоносный поход. Упоминаемая Оливером де Падерборном книжица, написанная по-арабски, сохранилась, а заодно с нею и два других сочинения: «Пророчество сына Агапа» и «Повесть о царе Давиде» — архиепископ Акры, Яков де Витри (ум. в 1240 г.), разослал латинский перевод «Повести» по всей Европе[1]. Перечень покоренных царем Давидом городов (названия которых удается опознать) однозначно свидетельствует о том, что слухи о идущем на Запад царе были отголосками известий о военных успехах Чингис-хана.

Появление предполагаемого союзника европейские правители, и в первую очередь Папа Гонорий III[2], поначалу восприняли с воодушевлением. Так, в «Хронике» Альбрика из монастыря Трех источников[3] говорилось: «Год 1221. Верховный понтифик Гонорий в своем послании ко всем французским архиепископам поведал, что согласно сообщению, присланному кардиналом Пелагием, царь Давид, именуемый пресвитером Иоанном, — муж, живущий в страхе перед Богом, — с большим войском напал на Персию и, разбив Персидского султана на поле брани, за двадцать четыре дня обошел все его владения и занял их, взяв многие укрепленные города и замки. А затем он выступил дальше и подошел не более чем на десять дней пути к Багдаду, огромному и прославленному городу, где расположена резиденция халифа, то есть того самого человека, которого сарацины считают своим первосвященником. И вот в страхе перед надвигающимися событиями султан Алеппо, родственник султанов Дамаска и Вавилонии, приходящихся друг другу братьями, вынужден был свое войско, предназначенное для нападения на христиан, занявших Дамиету, направить против вышеупомянутого царя. А еще в письме господина Папы сообщается, что легат Пелагий отправил своих послов в Абхазию, в земли грузин, — людей католической веры, наделенных военным могуществом, — умоляя их и заклиная начать со своей стороны войну против сарацин. Также в послании тамплиеров сообщается, что царь Давид распространил свою власть над одним царством, расположенным на Востоке и примыкающим к пределам Персии, а в царстве этом только городов, не считая замков и крепостей, более трехсот; а также над другим царством, где городов вместе с крепостями около трехсот, и по землям этого царства протекает 66 рек. А еще сообщается, что разделил он свое войско на сорок отрядов, и в каждом отряде оказалось согласно его приказу сто тысяч воинов. И все, о чем они пишут, совершил царь Давид именно и ном году, а остальное — в прошлом. В этом году во Франции стало известно: то ли сам царь Давид, то ли, как утверждают некоторые, его сын вторгся в пределы Комании, расположенной на дальних подступах к Венгрии, и в земли Руссии. И вот, храбро сражаясь в этих местах в течение пяти месяцев, он перебил там язычников, а в особенности команов. К тому же он уничтожил много тысяч тех самых русских, которые осмелились оказать ему сопротивление, а также бесчисленное количество каких-то прутенов, по вероисповеданию — язычников. Среди прочего утверждают, будто он уничтожил великий город Торнакс, или Орнас[4], куда съезжались купцы из самых дальних стран, а также держит в своем войске сорок королей и шестьдесят прелатов епископского и архиепископского сана. И пребывал царь Давид в этих землях около двух лет. Еще много самого невероятного сообщается о нем и его спутниках, но здесь будет достаточно и того немногого, что уже изложено, следует добавить только, что некоторые утверждают, что сии люди не являются ни сарацинами, ни христианами… О потере Дамиеты я охотнее бы умолчал, чем поведал что-либо… Год 1222. Вышеупомянутый царь Давид вместе со своим войском, которых венгры и команы называют татарами, — а отсюда все его подданные в заморских странах именуются татар, — узнав о падении Дамиеты, по морским островам, над которыми было надежно их господство, возвратились в свои родные пределы. А молва о них, pacпpocтpaнявшаяся повсюду, внезапно утихла». Итак, Альбрик выстроил цепь событий: царь Давид, именуемый пресвитером Иоанном[5], завоевал восточные страны, покорил Орнас, однако, узнав о потере Дамиеты, решил не продолжать свой поход и вернулся назад. Более того, войско царя Давида — это татары.

Обратимся к сообщению другого хрониста, Рихарда из Санкто-Германо, описывающего события, происходившие во владениях императора Фридриха II, и в первую очередь в Сицилийском королевстве. Под 1223 г. он помещает в своей хронике следующее известие: «Король Венгрии[6] сообщил господину Папе[7] через своих посланцев, что индийский царь, которого в народе называют пресвитером Иоанном, с огромным множеством народа пришел на Русь. Прошло уже семь лет с тех пор, как они покинули Индию, унеся с собою тело святого апостола Фомы. За один день они убили двести тысяч русских и плавтов[8]. Их лагерь простирается на два дня в длину, они передвигаются только два месяца в году: в августе и сентябре. В положенное время сеют и собирают урожай, а затем отправляются в путь. Они соблюдают обряды крещения и обрезания, осеняют себя одним пальцем. У них сорок крестов, и за каждым следует сорок тысяч всадников. От изобилия презирают золото и драгоценные камни. Доспехи у них из кожи — никаким оружием не пробить. Когда достигают какой-нибудь области, требуют от правителей изложить свою веру. Если те придерживаются веры христианской, то оставляют, а всех остальных убивают и их страну обращают в рабство. Какие у них цели — о том неведомо». Примечательно, что этот фрагмент присутствует только в первой редакции «Хроники», завершающейся событиями 1226 г., в то время как поздняя версия, останавливающаяся на прибытии в 1243 г. Папы Иннокентия IV в Рим, ничего не сообщает о событии, в котором легко увидеть битву на реке Калке. К тому времени Рихард уже хорошо знал, кто такие татары, ибо в записи, относящейся к июню 1241 г., говорится: «В этом самом месяце слуха императора достигла молва о татарах, так, по словам короля Венгрии, они уже находятся на подступах к Алемании, да и сам король Венгрии через своего посланца, епископа Вацского[9], и в своем послании пообещал, что как сам лично, так и все Венгерское королевство подчинится власти императора, коли тот сможет предоставить им надежную защиту против татар. Поэтому император, испугавшись истребления христиан, стал стремиться прийти к согласию с Папой Григорием и отправил своих вестовых в [Вечный] Город, а также разослал письма всем западным правителям».

Когда мы обращаемся к историческим источникам в надежде найти первые сведения или упоминания о событиях, сам факт, что какой-либо хронист зафиксировал информацию, пометив ее таким-то годом, — вовсе не абсолютная данность. Нередко историки-анналисты писали свои произведения годы и десятилетия спустя, воспринимая прошлое исходя из своего жизненного опыта. К тому же лишь немногие произведения дошли в автографах, по большей части мы имеем дело не с авторским оригиналом, а с копией, сделанной на несколько столетий позже: в другое время и в другой обстановке. Случалось, что монах, занимавшийся переписыванием, не чувствовал себя обязанным сохранять целостность первоисточника, вносил дополнения и исправления, которые ему казались необходимыми. Никакого авторского права в ту далекую эпоху еще не существовало, и исторические хроники зачастую обрастали слоями уточнений и комментариев, которые укореняются в повествовании, словно всегда там были.

Возьмем, например, известия Альбрика из монастыря Трех источников — едва ли не самые ранние сведения о появлении татар. Альбрик использовал книгу о Пятом крестовом походе Оливера де Падерборна (оттуда почерпнуты некоторые сведения о царе Давиде). Судя по тексту «Хроники», нет сомнений: именно Альбрику принадлежит запись от 1222 г., но является ли комментарий о том, что войско царя Давида «венгры и команы называют татарами», авторским, или он сделан позднейшими интерполяторами, которые также приложили к тексту «Хроники» свою руку? В «Хронике» Альбрика о татарах упоминается еще трижды. Под 1237 г. появляется запись: «В это самое время татары, некий народ варварский, находились под властью пресвитера Иоанна. И вот когда пресвитер Иоанн во время войны, которую он вел с персами и мидянами, призвал их к себе на помощь и разместил их в своих замках и укреплениях, они, понимая свое превосходство в военной силе, умертвили пресвитера Иоанна и захватили большую часть его земель. Затем они поставили над собою общего царя, который как бы и занял место пресвитера Иоанна. С тех пор они совершили по всему миру множество злодеяний и только в этом году истребили в Великой Армении сорок два архиепископа. Также пронесся слух, что этот народ собирается напасть на Венгрию и Команию. Поэтому, чтобы проверить, насколько подобные вести соответствуют истине, из Венгрии были посланы четверо братьев-проповедников, которые за сто дней сумели добраться до границ Древней Венгрии. И, возвратившись назад, они сообщили, что татары уже захватили Древнюю Венгрию и распространили над ней свою власть».

Годом позже в «Хронике» Альбрика отмечается: «Царь татарский написал императору Фридриху, приказывая, чтобы тот сообщил ему, какую службу он предпочтет нести, с тем чтобы сохранить за собою собственные земли. Император на это ответил, что сведущ в полете птиц и является неплохим сокольничим. Когда татары опустошали и разоряли заморские страны, повстречался им некий чернец-монах, родом то ли грек, то ли сириец, который нес крест, свечи и святую воду, желая обратить татар в последователей своей веры. И мот этот самый царь подробно расспросил его об обрядах, и об установлениях, и о Боге, и о тех предметах, которые у него были с собою. А затем приказал сжечь как самого монаха, так и святые дары, приговаривая: "Я ведь оказываю ему великую честь, отправляя его напрямик к Богу, да еще и с подарками!"».

И наконец, в 1239 г. мы читаем: «Однако некие люди, которые называются татарами и своею множественностью достигают непостижимой величины, распространились [по миру] вплоть до пределов страны Багдадского халифа, разрушая все на своем пути. Их внешний облик, как истинно свидетельствуют те, кто их видел, таков: голова небольшая и широкая; сила у них совершенно замечательная; они лишены чувства милосердия; ничего не боятся, ни во что не верят, ничему не поклоняются, кроме своего царя, которого называют "царь царей и повелитель повелителей". И если кто об облике земли татар, их нравах, родословной и происхождении стремится узнать более подробно, то пусть он прочтет книгу, озаглавленную "История татар", которая написана братом Иоанном де Палатио[10] Карпини из ордена братьев-миноритов, посланного в их страну в 1246 году от Рождества Христова. Однако молва об этих вышеупомянутых татарах так напугала в то время короля Венгрии, что он укрепил для защиты от них два лесных замка, а в рощах в близлежащей округе устроил засады, приготовленные к обороне. После этого он узнал, что команы хотят его испугать, прикинувшись татарами, и, храбро одержав над большей частью из них победу, пленил одного из их царей, по имени Кутян, и одну царицу. И многие тысячи из них приняли крещение, но, к сожалению, сделали это притворно. Против татар был послан граф Ультрасильванский, который в некой теснине на пути к Меотидским болотам разбил их передовой отряд; а остальных, повернувших вспять, в то время уже принялись поминать в родных странах как погибших».

О событиях в Венгрии, в монастыре, где жил Альбрик, было хорошо известно — аббат Иаков был в 1232–1234 гг. папским легатом в Венгрии. Однако очевидно, что в записях «Хроники» Альбрика есть несоответствия: ведь тот, кто сообщал об удачном рейде графа Ультрасильванского, не знал о последовавшем за победой европейцев опустошительном нашествии монгольского войска на Венгрию. А читателю «Истории татар» Иоанна де Плано Карпини — первая, написанная в 1247 г. версия книги носила именно это название — уже было хорошо известно о дальнейших событиях. Таким образом, в XIII в.[11] в монастыре Трех источников были осведомлены не только о походах царя Давида и экспедиции в Великую Венгрию брата Юлиана со товарищи, но также о миссионерской поездке Иоанна де Плано Карпини, поэтому цистерианцы постарались привести «Хронику» Альбрика в соответствие с наиболее полной, по мнению его младших собратьев, информацией.

Из всех авторов, в трудах которых сохранились первые, пусть и весьма отрывочные сведения о монголах, предшествующие тому времени, когда великий хан Угедей, второй сын Чингис-хана и его наследник, провозгласил поход на Запад (поход этот возглавил племянник императора — хан Вату, более известный как Батый русскому читателю), почти никто не называет этот народ татарами. Исключение, пожалуй, может составить известие 1221 г. о битве на реке Калке в «Ливонской хронике» Генриха Латвийского[12]: «В этом году находились тартары в землях вальвов-язычников, которых некоторые еще называют парфами и которые не употребляют в пищу мяса, но одеваются в шкуры своей скотины. И воевали с ними тартары, и одержали над ними верх, и всех умертвили, перерезав мечами глотки; миновавшие же этой участи бежали к рутенам и стали просить тех о помощи. И пошел клич сразиться с тартарами кругом по Русции, и короли со всей Русции вышли против тартар, однако не выдержали сражения и обратились в бегство пред лицом их. И погиб великий король Мстислав Киевский вместе с сорока тысячами воинов, которые были с ним. А другой Мстислав — король Галича — спасся бегством. Прочих же князей полегло в этой брани около пятидесяти, ибо гнались за ними тартары в течение шести дней, а людей своих они потеряли более чем сто тысяч, а сколько точно — один Бог ведает. Всем же остальным удалось бежать. И отправили король Смоленский и король Полоцкий, а также некоторые другие короли Русции послов своих в Ригу с предложениями жить мирно. И вот был возобновлен мир по всем тем статьям, по которым его уже заключали прежде». Еще один ранний документ, где встречается этноним «татары», — послания 1224 г. грузинской царицы Руссутаны и ее атабега Иванэ II, где сообщается о вторжении татар в Грузию. Речь идет о тех самых двух туменах полководцев Джебэ и Субедея, которые Чингис-хан отправил по следам правителя Хорезма Джелал-ад-Дина. В поисках беглеца они оказались в Грузии, затем проникли в половецкие степи и нанесли сокрушительное поражение команам, к которым присоединились князья южнорусских земель, в битве на реке Калке. В письме грузинская царица сообщает, что татарское вторжение — а татар поначалу приняли за христиан — помешало грузинскому войску отправиться на подмогу крестоносцам.

После того как слухи о царе Давиде стихли, Дамиета была потеряна, а император Фридрих II окончательно рассорился с папским престолом, на Западе позабыли о восточном народе, однако татары не заставили себя долго ждать. Велико же было изумление Европы, оказавшейся в середине XIII в. один на один с новым противником. Абсолютно непонятно, кого в этой ситуации винить, где искать первопричину того, что с Востока пришел народ неведомый и загадочный. Папская курия тут же выдвинула версию о кознях императора Фридриха, заключившего с татарами тайный союз. Император вины за собой не признал и был склонен в большей степени доверять известиям, приходившим из разоренной татарами Венгрии.

Первые сведения о предстоящем нашествии принесли традиционные противники христиан — сирийские ассасины. Как сообщает энциклопедист-доминиканец Винсент из Бове (Историческое зерцало, кн. XXXI, гл. 137): «Старец-Царь послал во Францию ассасинов, повелев им убить короля Людовика, но Бог изменил его намерения и направил его мысли к миру, а не к убийству. Поэтому вслед за первыми он как можно скорее отправил других посланцев, приказав ему, чтобы он как можно тщательнее охранял себя от посланцев первых. Король с этих пор приказал, чтобы его самым прилежным образом сторожили телохранители, постоянно носящие медные ключи. Между тем вторые послы заботливо принялись разыскивать первых и, найдя, привели их к королю Людовику. На радостях король наградил и тех, и других, а Горному Старцу в знак мира и дружбы направил королевские дары и драгоценные подарки».

По сведениям английского историка-бенедиктинца Матвея Парижского (умер в 1259 г.)[13]: «К французскому королю были направлены сарацинские послы, представлявшие в первую очередь Горного Старца, сообщившие и изложившие самым достоверным образом, что с гор, находящихся на севере, обрушилось племя чудовищных людей, и на людей-то не похожих вовсе, которые собираются захватить обширные и плодородные земли Востока, опустошить Великую Венгрию и отправляют повсюду наводящие страх посольства, везущие угрожающие послания. Их князь считает себя посланцем Всевышнего Бога, направленным для того, чтобы усмирить восставшие народы. Головы у этих людей слишком велики и совсем не пропорциональны туловищам. Питаются оные люди мясом, а также и человечиной. Лучники они несравненные; а через реки переправляются где угодно, используя сделанные из кожи переносные суденышки; тела у них сильные и коренастые. Люди эго безбожные и безжалостные, а язык их неведом ни одному из народов, о которых нам известно. Они владеют большим количеством крупного и мелкого скота, а также лошадьми: да и лошади у них самые быстрые и в один день могут покрыть трехдневное расстояние. Спереди, а не сзади эти люди защищают себя доспехами, дабы не пытаться обратиться в бегство [во время сражения]. Князь их, по имени Хан, — человек очень жестокий. Они многочисленны и называются татарами по имени реки Тар, но вот, как полагают, обитая в северных краях, перевалили через Каспийские или какие-нибудь другие, находящиеся по-соседству, горы и обрушились на человечество, словно чума. Впрочем, хотя они проделывали нечто подобное и прежде, но в нынешнем году бесчинствовали больше обыкновенного.

Перепугавшись этого нападения, обитатели Готии и Фризии вопреки своему обыкновению не приехали в Англию в Ярроу в ту пору, когда ловят сельдь, и не нагрузили ей, как обычно, свои суда[14]. От изобилия эта рыба продавалась почти задаром, и в самых отдаленных от моря местах можно было купить сорок, а то и пятьдесят селедок за одну серебряную монету.

Прибывший к королю Франции сарацинский вестник — муж влиятельный и происходящий из знатного рода, направленный сразу всеми восточными странами, чтобы сообщить об этом и попросить помощи у жителей Запада, ибо так можно будет успешнее справиться с татарской угрозой, — лично отрядил одного из сарацин, состоящих в своей свите, к королю Англии в качестве посланца, и оный, представ перед королем, чтобы поведать ему обо всем этом, заявил также, что, если собственными силами не удастся сдержать подобный натиск, не миновать разорения и западным странам, как это сказано у поэта:

Дело о скарбе твоем, стена коль горит у соседа[15].

И в момент подобной нависшей над всеми опасности этот посланец очень требовательно просил оказать помощь, дабы сарацины, опираясь на содействие христиан, отразили сие нападение. Но ему, осенив себя крестным знамением, остроумно ответил случайно при том присутствовавший епископ Винчестерский[16]: "Предоставим этим собакам грызться между собой, чтобы перегрызли друг друга. А мы пойдем на оставшихся врагов Христовых, которые уже будут ослаблены, уничтожим их и сотрем с лица земли. Да перейдет весь мир под власть единой Католической Церкви, и да будет един мир и едино стадо (Иоанн. 10, 16)"[17].

Европейский оптимизм остался неизбывен, как можно видеть и из известий Альбрика из монастыря Трех источников, и из еще одного известия Матвея Парижского, который под 1239 г. писал в «Великой Хронике»: «О том, как татары были побеждены королем Венгрии в союзе с другими королями: На протяжении этого времени татары, народы нечестивые, которые устроили великое избиение и уже вторглись враждебной десницей в христианские пределы, распространившись по Великой Венгрии, побежденные отступили. Наибольшая их часть полегла, истребленная неустрашимой дланью и лезвием меча вышедших нм навстречу королей христианских и сарацинских, ради этого объединившихся. После их уничтожения король Дакии и король Венгрии повелели посланным для этого туда христианам заселить земли, превращенные татарами почти что в пустыню, и туда из одной только Дакии отплыли более сорока кораблей».

Вторжение изменило систему координат. Вопрос о том, откуда же они взялись, те, кого называют татарами или тартарами, был поставлен на повестку дня. Хронисты, равно как и очевидцы нашествия, поспешили высказать несколько мнений. Как нельзя более кстати появляется представление, что Александр Македонский заключил за Каспийскими горами «племена Тартара». Об этом говорится в новой, пространной версии «Истории сражений Александра Великого», поэме об Александре, написанной Квилихином из Сполетто[18], а также в «Послании аль-Кинди»[19] — апокрифическом сочинении, предупреждающем придворных императора Фридриха II о том, что запертые македонским царем племена чудовищ вскоре распространятся по всей земле. Эта версия обретает наиболее раннюю фиксацию в поэме об Александре, написанной не позднее 1236–1238 гг. Квилихином из Сполетто.

Употребленное Квилихином выражение «нечестивое племя, зовущееся полчищем Тартара» («gens immunda, qui Tartara turba vocatur») оказывается весьма созвучным только что появившемуся в Европе этнониму «татары» (последние в латинских хрониках обозначаются традиционно, как «gens Tartarorum»), что подчеркивает отождествление монголов с племенами, запертыми Александром Македонским, акцентируя при этом их иудейское происхождение. В 1298 г. Марко Поло, рассказывая о Дербенте, отмечает, что возведенная там башня — если верить роману об Александре — была предназначена для того, чтобы заключить в горах татар и преградить им путь на запад. Однако сам путешественник считает, что речь идет о команах и других племенах, поскольку татар в те времена не было. Очевидно, что Поло имел в виду или саму версию «Истории сражений»[20], где появилось первое упоминание о «племенах Тартара», спроецированное затем на реальных татар, или какой-либо из восходящих к ней пересказов, не исключено, что и саму поэму Квилихина.

Рассматривалась и версия, имеющая «русский след». Монах-доминиканец брат Юлиан, дважды посещавший в 1235–1238 гг. регион Поволжья и земли русских княжеств, сообщил епископу Перуджи: «Один русский клирик, выписавший нам сообщения о некоторых событиях из книги Судей, утверждает, что татары — это мадианитяне, которые одновременно с хетеями напали на сынов Израиля, но были побеждены Гедеоном, как о том повествуется в книге Судей. Бежав из тех мест, указанные мадианитяне поселились возле некой реки, по имени Тартар, потому и называются татарами». Брат Юлиан и сам присоединился к этой точке зрения: «Некоторые мне говорили, что татары прежде обитали в стране, населенной ныне команами, и сообщают, что в действительности они являются сынами Измаила, а поэтому в наши дни татары желают называться измаильтяне». Фактически доминиканский монах подробно воспроизводит одну из точек зрения, которая упоминается в «Сказании о битве на Калке», причем опирается на мнение православного клирика, с пером в руках доказывавшего истинность своих взглядов.

В русской летописной традиции известны только три оригинальных известия о битве на Калке (в Ипатьевской, Первой Новгородской, список конца XIII в., и Лаврентьевской летописях), причем два последних имеют общее начало (отсюда и предположение о существовании «Сказания о битве на реке Калке»): «В тот же год пришли народы, о которых никто точно ничего не знает: ни кто они, ни откуда появились, ни каков их язык, ни какого они племени, ни какой они веры. И одни называют их татарами, другие говорят, что они — таурмены, прочие — что они суть печенеги. Некоторые утверждают, что это и есть те самые народы, о которых Мефодий, епископ Патарский, свидетельствует, что они совершили свой исход из пустыни Этревской, расположенной между востоком и севером. Ибо Мефодий говорит следующее: "К скончанию времен явятся те, кого изгнал Гедеон, и пленят за исключением Эфиопии весь мир: от востока до Ефрата и от Тигра до Понтийского моря". Один Бог знает, кто они и откуда пришли, а также о них хорошо известно премудрым мужам, разбирающимся в книгах. Мы же не ведаем, кто они такие, но написали здесь о них, чтобы помянуть русских князей и те беды, которые принесли эти народы. Как нам известно, татары покорили многие народы: ясов, обезов, касогов — и среди безбожных половцев многих перебили, а остальных — обратили в бегство. И так погибли половцы, убиваемые гневом Божиим и Пречистой Его Матери, ибо много зла они сотворили земле Русской. Вот поэтому Всемилостивый Боже хотел наказать и истребить куманов, сынов Измаиловых, дабы отомстить за кровь христианскую, что с ними, беззаконными, и случилось, ибо эти таурмены прошли через всю страну куманскую и подошли к [рубежам] Руси [в том месте], которое называется Половецкий вал»[21].

Мнение о том, что татары являются потомками тех, кто был побежден и изгнан Гедеоном, было высказано и неким русским архиепископом Петром, оказавшимся в Европе во время Лионского собора. Петр, а его речь сохранилась в «Великой Хронике» Матвея Парижского и анналах Бёртенского монастыря, заявил, что «оставшиеся из мадианитян, бежавшие от лица Гедеона в отдаленные страны Востока, удалились в некую пустыню под названием Этрев»[22]. Библейское отождествление мадианитян с измаильтянами способствовало генерализации представления о происхождении татар, и многочисленные тому примеры обнаруживаются в латинском историописании начиная с 40-х гг. XIII в. Так, в анналах монастыря св. Медарда Суассонского[23] под 1240 г. сообщается:

«Некое племя человеков, которых одни называют татары (Tartarini), а другие — команы, третьи же, сведущие, считают их измаильтянами, то есть сыновьями Измаила, которого родила Аврааму его служанка Агарь и которых Давид назвал агарянами. Эти самые питаются мясом человеков, зверей, птиц и змей, кормятся кровью и пьют ее, а хлеба и вина потребляют совсем немного, так вот, вместе с неисчислимым множеством конных и пеших как мужчин, так и женщин они разорили огнем и мечом королевства Богемии и Венгрии и герцогство Польское, а также некоторые другие великие и прекрасные страны, расположенные в тех краях, устроив великое и невероятное избиение людей обоих полов — как мужчин, так и женщин, — не пощадив ни тех, ни других».

Малые анналы церкви в Шефтларне на Изаре (Бавария)[24] повествуют: «1241 год. Солнце посреди дня скрылось во тьме, на долгое время наступила ночь, и были видны звезды. А еще сарацины, именуемые татары, — народ жестокий — изыдя, своей могучей десницей разорили, вторгнувшись, Венгрию и Австрию». Пространные анналы из того же прихода (доведены до 1248 г.) сообщают: «1240 год. Почил Папа Григорий[25]. Его преемником стал Стефан, который почил в том же году[26], и апостольский престол — это неслыханно — пустовал в течение двух лет. В этом году случились два солнечных затмения, а также луна наполнилась кровью. Первое — около дня солнцестояния, в день святого Вита [15 июня], второе — осенью, 2 октября, так что на полчаса потемнело, словно ночью, во всем мире; и сколь многих обуял великий страх, ибо за темными днями наступили темные времена. В этом году появилось некое неизвестное варварское племя, которое назвали татары или измаильтяне и которое совершило великое избиение люден и в особенности христиан, ибо оно появилось ради преследования оных и изничтожения их имени. В том числе поляков и всю Русь, равно как и всю Моравию, они [татары] полностью стерли с лица земли. Затем, перейдя в Венгрию, одного короля убили, а другого лишили королевства. К ним примкнули ложные христиане, а также множество еретиков, по чьему наущению множество монастырей были разрушены и множество правоверных были истреблены. От страха перед ними сотряслась сама Церковь, и во всех церквях стали проповедовать крестовый поход, и множество людей во всех частях мира приняли крест, чтобы противостоять им. Но благодаря тому, что нас защитил Правый Боже, они не достигли наших пределов. Но как они отступили из христианских пределов — это только Бог-Судия ведает. <…> 1243 год. Появившиеся за грехи наши татары, то есть агаряне, словно саранча покрывшие поверхность земли, сокрушили множество Божьего люда, великое множество — перебили и, осквернив Гроб Господень, а также святые места, полностью сровняли с землей Иерусалим и места, где обитали христиане».

Очевидно, что сообщение о захвате татарами Иерусалима на самом деле указывает на произошедшее нашествие хорезмийцев. Примечательно, что отождествление татар с измаильтянами привело к тому, что монголов стали воспринимать как еще один народ из числа традиционных христианских противников — сарацин (то есть мусульман). При этом четкого представления о вероисповедании монгольского войска, вторгнувшегося на территорию Польши, Венгрии и Моравии, к тому времени еще не сложилось.

В анналах монастыря, расположенного в английском местечке в Тьюксбэри, под 1240 г. приводится известие о том, что «появился некий народ, называемый гагары, сыны Измаила, вышедшие из пещер [числом] до тридцати тысяч тысячей[27] и более. Они разорили все страны, через которые пролегал их путь. Но герцог Баварский многих перебил и сбросил в русло реки». Под 1241 г. упоминается, что «Генрих, сын императора Фридриха, был убит татарами, и произошло великое избиение народа в канун дня святых Косьмы и Дамиана [30 июня]».

Брабантский монах Балдуин из ордена премонстранцев пишет в своей «Хронике»[28]: «1240 год. В следующем году некие сарацины, которых в народе называют татарами, изыдя из восточных пределов, разорили земли Богемии, королевства Венгрии и Польши, а также многие другие страны и перебили живущих там. Страх перед ними охватил всю Германию и достиг пределов Брабанта и Фландрии. Четвертого ноября произошло затмение солнца».

И наконец, этим сведениям вторит продолжение «Деяний трирцев», описывающее события 1190–1242 гг. Согласно этому источнику: «Направил Всемогущий иных посланцев с новой вестью. Так бедственное племя татар, уже проникнув на просторы земли, вторглось в пределы Европы, замышляя и угрожая уничтожением всему христианскому миру. Некоторые утверждали, что они тарсияне и измаильтяне, о которых Мефодий писал, что изыдут перед концом света и завладеют кругом земным на восемь седмиц лет, то есть на 56 лет, и совершат множество зла. Заодно с ними команы, амазонки и другие племена, отверженные и осужденные христианами, и стало войско врагов Божьих бесчисленным, вобрав в себя все племена и народы. Они вторглись в пределы Венгрии, Богемии, Польши и соседние страны, все разоряя и не щадя ни одного человека: ни старых, ни малых, ни богатых, ни бедных, — убивая женщин с младенцами, неслыханно надругаясь над целомудрием жен и девственниц, предаваясь в храмах, освященных Богом, совокуплениям, удовольствиям и непотребству, равным образом подвергая разрушению имения и церкви, селения и обители. Многие из иудеев принялись хвалиться, полагая, что пришел их мессия и наступил год их избавления, а был это 1241 год от Воплощения Господа. Из-за подозрения некоторых в том, что они должны совершить какое-то зло против христиан, они потеряли расположение многих, но были защищены авторитетом императорского могущества. Правители оных стран попросили правителей, живших на Рейне, чтобы те оказали помощь делу христианства, и сошел огонь Божий на людей. С соизволения епископов от предсказывавших множество зол братьев-проповедников приняли крест мужчины и женщины, старики, отроки и младенцы в помощь теперь-то пришедшим в упадок Божьим церквям. Но, увы! Справедливый Боже рассудил так, что пыл принятия обетов остыл у земных правителей, тут же остыла и любовь народа. А ведь что может сделать народ без правителя? Они устроили такое избиение людей, какого не вершилось никогда на свете, и это все было совершено оными варварами в столь короткое время, а именно за полгода или немногим более».

В наличии все необходимые слагаемые: и отсылка к «Откровению» Мефодия Патарского, и мадианитяне, всеобщий ужас, запертые народы, однако появляется и новая идея: татары суть иудеи.

В 1241 г., когда сын императора Фридриха II Генрих был отправлен на помощь своему брату Конраду, «чтобы дать отпор нашествию татар и команов», английский хронист Матвей Парижский сообщает:

«По повелению отца он привел с собой четыре тысячи всадников и немалую пешую силу, и они, присоединившись к тем, кому они пришли на помощь, составили вместе единое войско. Когда об этом стало известно, утихло вражеское бахвальство и остыло их обузданное высокомерие. На берегу реки Дельфей[29], неподалеку от Дуная, произошла жестокая схватка, в которой полегли многие с обеих сторон, однако Божьей милостью отбито было войско врагов, и после этого оно уже не имело достаточной численности. Но прежде чем он отправился назад, я считаю нужным поместить в этом сочинении вкратце кое-что о чудовищном преступлении, произошедшем из-за коварства иудеев, посчитавших, что это войско — из числа иудеев, заключенных в Каспийских горах и пришедших ныне к ним на помощь и ради ниспровержения христиан».

И затем рассказывает историю о том, как «многие из иудеев в странах заморских, а в особенности на территории империи, поверившие, что народы татар и команов суть из их племени, коих Господь молитвами Александра Македонского некогда заключил в Каспийских горах»[30], попытались тайно переслать татарам оружие, спрятав его в винных бочках. Обман обнаружился на одной из застав, и замешанные в нем иудеи были подвергнуты пыткам. Примечательно, что, путешествуя по территории Германии, они утверждали, «что те, кого в народе называют татарами, суть иудеи и не пьют никакого другого вина, кроме как изготовленного иудеями», и это давало им свободный проход.

Рикер (ум. в 1267 г.), автор «Деяний Сансской церкви»[31], также приводит мнение о том, что монголов можно отождествить с иудеями, заключенными Александром Македонским: «О некоем чудовищном племени, которое называется "татары" (Tartarina) и которое опустошило множество стран, а также Венгерское королевство. Случилось так, что некое племя изверглось неизвестно откуда, ибо превелико было их войско и неисчислимо, назывались они татарами, обликом были презренны, образом жизни — чудовищны. Поэтому некоторые говорили, что они названы от Тарса Киликийского. Другие же утверждали, что они суть иудеи, которые произошли от тех, что некогда были заключены Александром, царем Македонским, среди Каспийских гор. Ведь до сих пор неведомо, откуда они изверглись таким множеством народа. Ибо пришли они через Болгарию и Польшу и многие другие восточные страны, разоряли все, что попадалось им на пути, а всех, кто им попадался, убивали безо всякого милосердия, подобно тому как рассказывается в книгах о том, что некогда совершили в западных странах готы и вандалы. Вступив затем в Венгерское королевство, они, поведаем вкратце, так опустошили его, что не оставили в целости ни города, ни деревни, ни какого-либо укрепления, ни мужчины, ни женщины, ни, наконец, скотины, вот только король вместе с немногими смог укрыться в лесных чащобах, которыми изобилует эта страна. Затем, подойдя к самому Дунаю, они предполагали захватить всю Але-манию и даже Францию, но отступились. Однако некоторые утверждают, что они вторглись в Венгрию по наущению Фридриха, который тогда был императором, ибо король Венгрии не желал принять свое королевство от этого императора. Это и подтвердил последующий ход событий. Ибо загнанный король Венгрии подчинился власти императора и принял Венгерское королевство из его рук. Вследствие чего эти татары покинули королевство Венгрию и вернулись к себе, а куда — мне неведомо» (кн. IV, гл. 20).

Отождествление вторгнувшихся в Европу монголов с десятью коленами Израиля не вызывало особого удивления. Одним из главных аргументов в пользу подобной идентификации был как раз отрывок из «Ученой истории» Петра Коместора, которой принадлежит ведущая роль в популяризации представления о заключенных за Каспийскими горами народах как об исчезнувших коленах иудеев: «Когда Александр достиг Каспийских гор, послали к нему просителей потомки десяти плененных колен[32]. Ибо им не было разрешено освободиться из рабства, а за их свободу была установлена плата. Когда же он спросил их о причине пленения, то узнал, что они открыто отступились от Бога Израиля, поклоняясь золотому тельцу, и тогда им было речено через пророка Божьего, что они от плена не смогут избавиться. Тогда он приказал, чтобы мастера их заточили. И едва начали узкие проходы закладывать смоляными глыбами, он узрел, что непосильно это для трудов человеческих, и обратился с молитвою к Богу Израиля, чтобы тот помог завершить начатое дело. И сошлись с двух сторон отвесные скалы, и образовалось место, не имеющее ни входов, ни выходов. И стало ясно: противится Бог тому, чтобы они освободились. Освобождены же они будут незадолго до конца света и произведут великое избиение человеков. И, как было сказано Иосифом, что же Бог совершит для праведников, если сделал подобное для неверных?»

Рассказывая об Александре, Петр Коместор основное внимание уделяет как раз сюжетам, связанным с иудейской тематикой и заимствованным из латинского перевода «Древностей» Иосифа Флавия. Именно поэтому есть все основания считать, что предание о заключении за Каспийскими горами десяти колен Израиля было введено в оборот благодаря «Ученой истории» Петра Коместора, работу над которой автор завершил не позднее 1176 г.

Матвей Парижский приводит в «Книге приложений» к «Великой Хронике» послание некоего венгерского епископа, сообщающего о нашествии татар (предполагают, что автором этого послания был епископ Стефан II Вацский, тот самый, что в июне 1241 г. привез императору Фридриху II первые известия о монгольском нашествии). Текст этого послания — в более полном виде — сохранился также в анналах Веверлейского монастыря. Епископ описывает допрос, учиненный им пленным монгольским застрельщикам:

«Я спросил у них, где находятся их земли, и они ответили, что за некими горами рядом с племенем по имени Гог[33]. И я полагаю, что народ сей — Гог и Магог. Я осведомился об их вере, но, коротко говоря, они ни во что не веруют, однако письменами они пользуются иудейскими, а выучились оным с тех пор, как вышли на завоевание мира. Ибо они верят, что смогут завоевать весь мир. А собственной грамоты у них никогда не было[34]. Я спросил, кто научил их письменности, — они ответили, что это были люди бледные, много постившиеся, носившие длинные одежды и не творившие никаких прегрешений. И еще сообщили об этих людях множество подробностей, напоминавших религиозный уклад фарисеев и саддукеев, так что я полагаю, что оные и являются саддукеями или фарисеями. Я спросил, избирательны ли они в пище. Ответили, что нет, ведь едят лягушек, собак, змей и прочее без разбора. Я спросил, каким образом они миновали горы, за которыми обитали. Ответили, что их предки до того, как вышли наружу, трудились триста лет, а то и более, прокладывая себе путь через деревья и камни, чтобы суметь выйти»[35].

Венгерский епископ, насколько можно судить из его послания, пытался выяснить, действительно ли Гог и Магог, с которыми он отождествляет собирающихся напасть на Европу монголов, обладают очевидными признаками народа иудеев, — поэтому и интересовался их письменами и пищевыми запретами. Вывод очевиден: угрожающее напасть племя испытало на себе иудейское миссионерское влияние, но не более. Послание венгерского епископа, которое можно датировать 1240 г., было широко известно в Европе, 24 марта 1241 г. его цитирует Генрих Распе, ландграф Тюрингский, в послании своему тестю герцогу Брабантскому, который в свою очередь оповестил о нашествии татар епископа Парижского и архиепископа Кельнского. В «Хронике» Матвея Парижского это послание уже перемежается с цитатами из книги Петра Коместора: «Полагают, что эти татары, одно упоминание о которых омерзительно, происходят от тех десяти колен, которые, отвергнув заповеди Моисея, последовали за золотым тельцом и которых впоследствии Александр Македонский попытался заточить среди крутых Каспийских гор, заложив проходы смоляными глыбами. Когда же он узрел, что непосильно это для трудов человеческих, то обратился за помощью к Богу Израиля. И сошлись с двух сторон отвесные скалы, и образовалось место, не имеющие ни входов, ни выходов. Об этом месте было сказано Иосифом [Флавием]: "Что же Бог совершит для праведников, если сделал подобное для неверных?" И стало ясно: противится Бог тому, чтобы они освободились. Однако, как сказано в "Ученой Истории", освобождены они будут незадолго до конца света, чтобы совершить избиение человеков[36]. Возникают все же сомнения, являются ли ими ныне появившиеся татары, ибо оные не говорят на еврейском наречии, не ведают о заповедях Моисея, не признают и не управляются учреждениями, основанными на законности? На это можно ответить следующее: почти несомненно, что они ведут свое происхождение от тех самых запертых колен, о которых упоминалось выше. Но подобно тому как ранее — когда племя шло за Моисеем [по пустыне] — их мятежные сердца обратились к превратному уму (I Римл. 1, 28) и они последовали за богами чужими и обрядами инородными, так и ныне еще более удивительным образом смешались их наречия и помыслы, а посему оказались они и вовсе неведомы другим народам, и жизнь их кара Господня превратила в бессмысленное звериное существование. А называются они татарами по названию одной реки, протекающей по тем самым горам, через которые они уже перебрались, и именуемой Тартар, точно так же, как в Дамаске есть река под названием Фарафар». Так благодаря соединению нескольких источников создается новая мифология.

После перечисления всех этих ужасов невольно задаешься вопросом о том, как же взошедший на Апостольский престол в 1243 г. Папа Иннокентий IV[37] принял решение о том, чтобы весной 1245 г. направить к татарам своих посланцев? Ближайшее окружение Папы вряд ли можно было заподозрить в симпатии к кочевникам, совершившим набег на Восточную Европу: магистр Рогерий, автор «Жалобной песни о разорении Венгрии», находился при папской курни. Собравший немало сведений о татарах (эти сведения сохранились благодаря прилежанию Матвея Парижского) Генрих Распе[38], ландграф Тюрингский, был выдвинут на освободившийся после отлучения Фридриха II императорский престол. Знал Иннокентий IV, по крайней мере заочно, и самого Матвея Парижского — в 1248 г. Папа направил его в Норвегию, хронист был в добрых отношениях с королем Хаконом (тем самым, что прославился интересом к рыцарским романам и велел перевести многие из них на язык саг). Ожидать, что кто-либо из людей сведущих мог подать Иннокентию IV идею вступить в переписку с правителями татар, не приходится. Единственным свидетельством, говорящим в пользу изменения настроений в римской курии, является запись рассказа доминиканца Андрея де Лонжюмо, повстречавшего некоего несторианина, находившегося при войске монголов на территории Передней Азии. Но южный путь, по которому в дальнейшем было направлено посольство монаха Ансельма (или Асцелина) в сопровождении Симона де Сен-Квентина со товарищи[39], как и последующие путешествия самого Андрея де Лонжюмо, особых результатов не дали. Зато «северный» путь, впервые опробованный францисканцами Иоанном де Плано Карпини и Бенедиктом Поляком, оказался и интереснее, и продуктивнее. Нет никаких свидетельств в пользу предположения о том, будто Папа намеревался использовать татар в борьбе с императором Фридрихом (тот почил своей смертью в 1250 г.), да и императора вряд ли можно обвинять в содействии нашествию азиатов — хорошо известно, что решение отправиться в Великий поход было принято на курултае без постороннего участия. Иннокентий IV сделал первый шаг, его примеру последовал Людовик IX Святой, посылавший к монголам Андрея де Лонжюмо и Гильема Рубрука. С точки зрения дипломатии результат был близкий к никакому, но главным оказался процесс: путешествие, осознание, встреча с новой культурой и ее описание. От теоретических споров об этнической и конфессиональной принадлежности монголов (хотя сами эти споры — одно из первых свидетельств проникновения сюжета, сформировавшегося в древнерусской литературе, в словесность западную) дело перешло собственно к рассказу о том, как до этих самых татар добраться, где они живут, что у них за обычаи и какие земли они покорили. От лапидарных известий накануне нашествия (или Великого похода на Запад — кто с какой точки зрения смотрит) Европа к концу XIII в. достигла описательных высот «Книги о разнообразии мира» Марко Поло.

Николай Горелов

В поисках Венгрии Великой

В какую бы страну они ни вторгались, уничтожают ее обитателей, за исключением детей, которым Чингис, что в переводе означает царь царей, их [татар] государь, налагает на лица клеймо свое раскаленное. Существуют сорок два советника, которым Чингис доверяет и с которыми держит совет свой. И никто из всего войска не посмеет заговорить о чем-либо иначе как гласно, и никто из всего войска не посмеет спросить, куда идет господин или что он намеревается сделать. Они пьют молоко кобылиц, а также других неразумных животных, и весьма пьянеют. А еще эти двое пожелали мне сообщить, что впереди них шествуют некие племена, именуемые мор-даны, которые убивают всех людей без разбору. И никто из оных «не осмеливается обуть стопы свои»[40] прежде, чем убьет человека. И я полагаю, что именно ими были убиты братья минориты и проповедники, которых король Венгрии посылал к ним.

Послание венгерского епископа [Стефана II].

Анналы Уэрлейского монастырь 1239 г.

История двух путешествий доминиканского монаха из Венгрии, брата Юлиана, — рассказ весьма удивительный. Прочитав в книге по истории о прародине своего народа[41], монахи решили прямо накануне монгольского нашествия отправиться на поиски своих сородичей и смогли благополучно возвратиться. И главное, они сумели повторить свое путешествие. Еще более примечательный факт — реляции не просто сохранились, но их читали. Францисканец Гильом де Рубрук, побывавший в Каракоруме — столице империи монголов, — потрудился записать в своей книге о том, что ему также довелось побывать в Великой Венгрии: «После того как мы отъехали на расстояние двенадцати дней от реки Этиль[42], перед нами предстала большая река под названием Яик, текущая с севера из страны Паскатур и впадающая в вышеупомянутое море. Язык паскатур тот же самый, что и у венгров, они занимаются пастушеством, городов не имеют, а с запада граничат с Великой Булгарией. На северо-восток от этой страны нет больше ни одного города. А Великая Булгария — это самая отдаленная из стран, где существуют города. Из этой местности Паскатур некогда совершили свой исход гунны, ставшие впоследствии венграми, а посему оная местность и является Венгрией Великой. Ведь Исидор сообщает, что дикие племена, запертые Александром за Кавказскими хребтами, перешли преграду верхом на несущих гибель лошадях, и до самого Египта простирались земли, с которых они собирали дань (Этимологии, кн. IX, гл. II). А также ими были разорены все страны, включая Францию, и могуществом своим они превзошли даже нынешних татар. А вместе с ними шествовали также валахи, булгары и вандалы. Из этой самой Великой Булгарии пришли булгары, поселившиеся за Дунаем возле Константинополя. А рядом с Паскатур обитают Иллах, то есть, поскольку звук «б» татары произносить не умеют, оные люди и являются балахами или валахами, от которых произошло нынешнее население страны Ясеня[43]. Однако и те, и другие называются Иллах. Русские, поляки, богемцы и славены говорят на том же самом языке, что и вандалы, и раньше все они были заодно с гуннами, а ныне, по большей части, с татарами, ибо Бог призвал из самых отдаленных областей народ, который и не народ вовсе, а племя безрассудное, поскольку сказано Господом: «И Я раздражу их, то есть тех, кто не придерживается Его Веры, не народом, народом бессмысленным огорчу их!» (Второзаконие, 32, 21). Сие дословно исполнилось по отношению ко всем нациям, не придерживавшимся веры Христовой. Все, что здесь было мною изложено о стране Паскатур, я узнал от братьев-проповедников, которые посетили этот край незадолго до татарского нашествия. Ныне же многие из местных жителей обратились в сарацинство, ибо страна их оказалась покорена булгарами-сарацинами, обитающими по соседству. А еще любой может узнать из хроники, что страны, расположенные к северу от Константинополя, а именно нынешние Булгария, Валахия, Словакия, были раньше греческими провинциями. А Венгрия в те времена была Паннонией». Выходит, францисканский путешественник черпал сведения либо у самого брата Юлиана, либо у его спутников. Из второго путешествия в Великую степь вернулось шесть человек, но надо учитывать, что некоторые из них пропали без вести, поскольку новая экспедиция монахов-доминиканцев, отправленная к команам и татарам еще до вторжения последних в Венгрию, закончилась неудачно. Все предыдущие попытки добраться до Великой Венгрии явно продемонстрировали: пускаться в подобное путешествие без человека, знающего дорогу, — дело бесполезное, следовательно, в степи должен был отправиться кто-то из спутников брата Юлиана или он сам. Вполне возможно, Гильому Рубруку довелось побывать в монастыре братьев-проповедников, где обитали путешествовавшие с братом Юлианом монахи и где, разумеется, и находился экземпляр книги магистра П., с которого все и началось…

О существовании Великой Венгрии,

обнаруженном братом Рихардом во времена господина Папы Григория девятого

1, [1] Обнаружено было в «Деяниях венгров», что существует будто бы другая Венгрия, Великая, которую когда-то покинули семь князей вместе со своими племенами, чтобы найти себе место для поселения, потому что земля их не могла вместить многочисленности жителей. [2] Миновав и разорив множество царств, они наконец достигли земель, которые ныне именуются Венгрией, а тогда назывались Римские Пастбища. [3] Их они предпочли всем прочим странам в качестве места жительства и подчинили себе людей, обитавших там в те времена. [4] Тут они были в конце концов обращены в католическую веру первым своим королем — Святым Стефаном, тогда как древние венгры, от которых эти произошли, как пребывали в неверии, так и поныне остаются язычниками.

[5] И вот братья-проповедники, прочитав об этом в «Деяниях венгров», пожалели, что венгры, от которых, как стало известно, они сами ведут свой род, все еще остаются во тьме неверия, и послали четверых братьев на поиски, надеясь, что с Божьей помощью где-нибудь да удастся их обнаружить. [6] Ибо из сочинений древних они знали, что те обитают на востоке, но где именно — совершенно не ведали.

[7] Вышеупомянутые посланные братья, подвергаясь многим трудам, три с лишним года искали их на море и на суше, [8] однако вследствие многочисленных опасностей никто из них не преуспел в поисках, за исключением священника по имени Отто, который под видом купца отправился дальше. [9] В некоем языческом царстве он повстречал кого-то из тех, кто говорил на его же языке, и узнал от них, в какой стране они обитают, но в земли те не пошел, [10] а, наоборот, вернулся в Венгрию, с тем чтобы набрать большее число братьев, которые отправились бы вместе с ним и проповедовали бы оным католическую веру. [11] Но, сломленный многими трудами, через восемь дней после своего возвращения он отдал душу Богу, успев подробно рассказать о том пути, по которому можно будет их разыскать.

2, [1] Братья же проповедники, стремясь к обращению неверных, вновь отправили четырех монахов на поиски вышеупомянутого народа. [2] Получив благословение братьев своих, сменив монашеское платье на мирское, отпустив бороды и волосы подобно язычникам, они добрались до Константинополя через Болгарию, где правил Ясень[44], и Романию, пользуясь деньгами и охранной грамотой господина Белы, ныне короля Венгрии[45]. [3] Далее, отправившись по морю, они через тридцать три дня прибыли в страну, что зовется Зихия[46], в город под названием Матрика[47], где князь и народ именуют себя христианами, имея греческое Писание и греческих священников. [4] Государь там, говорят, имеет сто жен. [5] Все мужчины наголо бреют головы и тщательно растят бороды, и только знатные люди, демонстрируя свою знатность, сохраняют над левым виском немного волос, выбривая всю остальную голову. [6] Там они сделали остановку на пятьдесят дней в надежде, что подвернутся попутчики. [7] Бог же даровал им милость в лице госпожи, которая была главной над всеми ста женами, так что она отнеслась к ним с удивительной лаской и позаботилась для них обо всем необходимом.

[8] Отправившись оттуда дальше, следуя указаниям вышеупомянутой госпожи, они за тринадцать дней пересекли пустыню, в которой не встретили ни людей, ни жилищ. [9] И наконец попали в страну, что называется Аланией, где христиане и язычники живут вместе. [10] Сколько там селений, столько и князей, и ни один из них не находится в подчинении у другого. [11] Там постоянно продолжается война князя против князя и селения против селения. [12] Во время пахоты жители одного селения, вооруженные, все вместе идут на поле, вместе также и жнут. [13] И подобное происходит в любом уголке этой страны, и если есть у них какая-либо надобность вне селения, добыча ли леса или другая работа, то они равным образом отправляются в путь все вместе и при оружии. [14] И всю неделю не могут они никоим образом безопасно выйти малочисленной компанией из села за чем бы то ни было, за исключением единственно воскресного дня с утра до вечера. [15] В течение этого столь почитаемого у них дня всякий, сколько бы зла он ни сделал и сколько бы врагов ни нажил, свободно может ходить даже среди тех, у кого он убил родителей или кому причинил иной вред.

[16] Те, кто считается там христианами, соблюдают следующее: они не пьют и не едят из сосуда, из которого ела собака или в котором случайно издохла мышь, до тех пор, покуда местный священник не благословит сосуд. [17] А поступающие по-другому признаются чуждыми христианской вере[48]. [18] И если кто из них по какой-либо причине убивает человека, то за это он не получает ни наказания, ни благословения, [19] ибо у них человекоубийство считается пустым делом. [20] Кресту оказывают такое почтение, что нищие, как местные, так и пришлые, которые не в состоянии передвигаться в окружении многочисленных спутников, в любое время могут беспрепятственно ходить среди христиан и среди язычников, если водрузят на копье со знаменем хоть какой-нибудь крест и будут нести оное, подняв кверху.

[21] В этом краю братья не нашли попутчиков, с которыми можно было бы отправиться дальше, ибо все опасались татар, которые, по слухам, были близко. [22] Поэтому двое из них задумали возвратиться назад, но двое других твердо решили остаться в этой стране, однако все вместе они прожили там в величайшей нужде шесть месяцев, не имея в это время ни хлеба, ни какого-либо питья, кроме воды. [23] Один брат, священник, делал ложки и кое-что другое, и за это они иногда получали немного и этим только могли поддержать себя в крайней скудости. [24] Поэтому решили они продать двоих из своего числа, с тем чтобы остальные на вырученные деньги смогли завершить начатое путешествие, [25] но, не умея ни пахать, ни молотить, не нашли на себя покупателей. [26] Поэтому в силу необходимости двое из них воротились из тех краев в Венгрию, прочие же остались там, не желая отказаться от начатого путешествия.

3, [1] Наконец они, взяв в попутчики каких-то язычников, двинулись дальше и непрерывно шли по безлюдной пустыне тридцать семь дней, [2] в течение которых питались двадцатью двумя хлебцами, испеченными в золе, причем такими маленькими, что их всех едва достало бы на пять дней, да и то не до сытости. [3] Поэтому брат, который был здоров, но изможден, с великими трудами и муками все же нашел в себе силы выбраться из пустыни. [4] Заболевший брат, более жалея здорового, чем себя, постоянно умолял покинуть его посреди пустыни как мертвого и как бесполезную обузу, дабы заботы о нем не нанесли ущерб делу Божьему. [5] Однако здоровый брат никак не мог согласиться на это и вплоть до самой его смерти делил с ним все тяготы пути. [6] Язычники, ставшие их попутчиками, подозревая, что у монахов есть деньги, доискиваясь, едва не убили их.

[7] Пройдя пустыню без единой дороги или тропки, на тридцать седьмой день они оказались в стране сарацин, что зовется Веда, в городе Бундац. [8] Там они никак ни у кого не могли получить пристанище, а ночевали в поле под дождем и в холоде. [9] Днем здоровый брат собирал по городу милостыню для себя и для недужного, [10] и питье, и все остальное, что только удавалось найти повсюду, а в особенности у правителя города, [11] который, признав в нем христианина, охотно подавал ему милостыню, поскольку государь и народ той страны открыто заявляют, что вскоре им предстоит сделаться христианами и перейти под власть Римской церкви. [12] Оттуда они добрались до другого города, где вышеупомянутый занедуживший брат, священник по имени Герард, отдал Господу душу в доме сарацина, приютившего их ради Христа, и был там же погребен.

[13] После этого брат Юлиан, оставшись один и не зная, сможет ли он идти дальше, нанялся в слуги к одному сарацинскому священнику и его супруге, собиравшемуся в Великую Булгарию, куда они вместе и добрались. [14] Великая Булгария — большое и могущественное царство, но все там — язычники. [15] В этом царстве в открытую заявляют, что вскоре они должны стать христианами и перейти под власть Римской церкви, [16] но утверждают, что день этого события им неизвестен, а узнали они об этом от своих мудрецов.

[17] В одном большом городе этой страны[49], способном, по слухам, выставить пятьдесят тысяч воинов, брат встретил одну венгерскую женщину, выданную замуж в эти края из страны, которую он искал. [18] Она указала брату, каких дорог надо придерживаться, чтобы через два дня пути обязательно попасть к тем самым венграм, которых он ищет; так и случилось.

4, [1] Ибо он обнаружил их близ великой реки Этиль. [2] Те, увидев его и узнав, что он — венгр и христианин, весьма обрадовались его прибытию: водили его кругом по домам и селениям и дотошно расспрашивали о короле и королевстве венгров, своих христианских братьев. [3] И все, что только он хотел изложить им как о вере, так и о прочем, они весьма внимательно слушали, ибо язык у них — самый что ни на есть венгерский: и они его понимали, и он их.

[4] Они — язычники, не имеют никакого понятия о Боге, но и идолов не почитают, а живут как звери: [5] не возделывают земель, едят конину, волчатину и тому подобное, пьют кобылье молоко и кровь. [6] Богаты конями и оружием и весьма отважны в сражениях. [7] Из древних преданий они узнали, что существуют венгры, которые произошли от них, но не ведали, где же оные обитают.

[8] По соседству с ними живет народ татарский. Но татары, напав на них, не смогли одержать верх, а, наоборот, в первой же битве потерпели поражение.

[9] Поэтому они предложили им стать своими друзьями и союзниками, и таким образом, объединившись, им удалось полностью опустошить пятнадцать царств.

[10] В этой стране венгров вышеупомянутый брат повстречал татар, а также посла татарского князя, знавшего венгерский, русский, команский, немецкий, сарацинский и татарский языки [11] и сказавшего, что одно татарское войско, находившееся в то время недалеко оттуда — на расстоянии пяти дней, собирается идти на Германию, [12] но они дожидаются другого войска, которое отправили разорять персов.

[13] Также он сообщил, что за страной татар обитает черезвычайно многочисленный народ, телосложением выше и крупнее всех прочих людей на свете, а еще, головы у них такие огромные, что как будто вовсе не подходят к телам своим. [14] И вроде бы этот народ собирается покинуть свою страну, с тем чтобы сразиться со всеми, кто пожелает им противостоять, и чтобы опустошить все царства, какие только покорить им будет по силам.

5, [1] Узнав обо всем этом, брат, хотя венгры и приглашали его остаться, отказался по двум причинам. [2] Во-первых, потому, что если языческие царства и русская земля, находящиеся посередине между венграми-христианами и теми, узнают, что оных склоняют к принятию католической веры, то будут недовольны и станут следить за всеми дорогами из страха, что коли те и другие объединятся в одном христианском вероисповедании, то покорят все страны, лежащие между ними. [3] Другой причиной было следующее соображение: что если ему случится вскоре умереть или заболеть, то труд его окажется напрасным, ибо как сам он не завершит начатого, так и братья в Венгрии не смогут узнать, где же этот народ обитает. [4] Итак, когда он решил возвращаться, местные венгры указали ему иную дорогу, по которой он смог бы быстрее добраться до своего дома. [5] И вот брат пустился в обратный путь за три дня до праздника святого Иоанна Крестителя, отдыхал в дороге несколько дней и, путешествуя то по воде, то по суше, на второй день после Рождества Господня вступил в пределы Венгрии, [6] а по Руси и Польше он передвигался верхом[50].

[7] Возвращаясь из вышеупомянутой Венгрии, он за пятнадцать дней проплыл по реке[51] через царство мордванов; это — язычники и настолько жестокие люди, что у них человек, не убивший многих людей, считается пустым местом, [8] и когда кто-либо идет по дороге, то перед ним несут головы всех убитых им людей, [9] и чем больше голов перед ним несут, тем значительнее его положение в обществе. [10] А из голов человеческих они делают чаши и весьма охотно из оных пьют. [11] У них не позволяется жениться тому, кто не убил человека. [12] Узнав от своих пророков, что им предстоит стать христианами, они отправили к князю Великой Ландемерии[52] — это соседняя с ними русская земля — послание, с тем чтобы он направил к ним священника, который бы произвел обряд крещения. [13] Князь ответил: «Не мне надлежит это делать, а Папе Римскому. Ведь близится время, когда все мы должны будем принять вероисповедание Римской Церкви и подчиниться ее власти».

Хронология первого путешествия брата Юлиана

2,3 Путь от Константинополя до Матрики — 33 дня

2,6 Пребывание в Матрике — 50 дней

2,8 Дорога в Аланию через пустыню — 13 дней

2,22 Пребывание в Алании (зимой) — 6 месяцев

3,1 и 7 Путь из Алании в Бунд — 37 дней

3,8 Пребывание там (в зимнее время года) X дней

3,12 Путь в «некий другой город» X дней 3,12/13 Похороны брата Герарда X дней

3,13 Путь в Великую Булгарию X дней

3,18 Путь из Великой Булгарии в Великую Венгрию — 2 дня

Пребывание в Великой Венгрии X дней

5,5 Обратная дорога — 190 дней

вышел — за три дня до праздника святого Иоанна Крестителя (20.06),

прибыл — через два дня после Рождества (27.12.1235)

[Послание о жизни татар, написанное братом Юлианом]

Достопочтенному пред взором Иисуса Христа отцу, Божьей милостью епископу Перуджи[53], легату Апостольского престола, — брат Юлиан из ордена проповедников в Венгрии, слуга Вашего Святейшества, со столь же должным, сколь и преданным благоговением.

[1] Когда, в силу возложенного на меня послушания, я должен был отправиться в Великую Венгрию вместе с братьями, данными мне в спутники, и мы, желая совершить порученное нам путешествие, достигли отдаленных пределов Руссии, то нам удалось получить истинные свидетельства того, [2] что все баскарды, а ведь именно так называются венгры-язычники, а также булгары и множество других царств на голову разгромлены татарами. [3] А кто такие татары и какой они веры — об этом мы, по мере возможности, поведаем в этом письме.

1, [1] Некоторые мне говорили, что татары прежде обитали в стране, населенной ныне команами, и сообщают, что в действительности они являются сынами Измаила, а поэтому в наши дни татары желают называться измаилитами. [2] Страна же, откуда они происходят, зовется Готта, да и Рувим[54] называл ее Готтой.

[3] Первая татарская война началась так: [4] в стране Готта правил государь по имени Гургутан[55], у которого была сестра — дева, после смерти родителей вставшая во главе своей семьи и, как говорят, державшая себя по-мужски. [5] Она постоянно нападала на некоего соседнего с ней князя и грабила его имущество. [6] Когда же по прошествии некоего времени она опять вместе со своим племенем попыталась напасть на вышеупомянутого князя, [7] тот, поостерегшись и затеяв войну с указанной девушкой, победил в сражении и взял в плен свою былую противницу, [8] а войско ее обратил в бегство. Пленницу он изнасиловал и в ознаменование еще более тяжкой мести с позором отрубил обесчещенной голову. [9] Узнав об этом, брат указанной девушки, вышеупомянутый князь Гургутан, отправив посла к этому самому мужу, передал, как говорят, ему следующее повеление: [10] «я узнал, что ты, пленив и обесчестив мою сестру, отрубил ей голову. [11] Знай, что ты совершил поступок, направленный против меня. [12] Если, быть может, сестра моя причиняла тебе беспокойство, то ты, направляя свою месть на движимое имущество, мог обратиться ко мне и искать против нее справедливого суда, [13] либо, если ты, желая отомстить за себя своими руками, победив ее, захватил в плен и лишил девственности, то мог бы взять ее в жены; [14] а если у тебя было намерение убить ее, то никак не должен был лишать ее девственности. [15] А теперь ты отомстил вдвойне: и честь девственницы опозорил, и жалким образом осудил ее на смертную казнь. [16] Поэтому знай, что, мстя за гибель вышеупомянутой девы, я пойду на тебя со всем своим войском». [17] Выслушав это и понимая, что он не в силах оказать сопротивление, виновный в убийстве князь, покинув собственные земли, вместе со своими приближенными бежал к султану Орнаса[56].

[18] После того как это произошло, правил в стране команов некий князь Евтет, богатства которого были, по слухам, столь замечательны, что даже скот на полях пил воду из золотых желобов. [19] Из-за этого богатства другой князь команов с реки Бухс, по имени Гурег, напал на него и одержал победу. [20] Побежденный вместе с двумя своими сыновьями и немногими уцелевшими во время сражения бежал к вышеупомянутому султану Орнаса. [21] Султан же, вспомнив об обиде, которую тот, будучи соседом, случайно нанес ему некогда, принял его и вздернул на воротах, а людей его подчинил своей власти. [22] Двое сыновей Евтета тотчас пустились бежать и, так как у них не было иного убежища, вернулись к вышеупомянутому Гурегу, который ранее ограбил их отца и их самих. [23] Тот в звериной ярости убил старшего, привязав его к коням и разорвав на куски. [24] Младший же бежал, отправился к вышеупомянутому князю татарскому Гургутану и усердно стал просить оного отомстить Гурегу, который ограбил его отца и убил его брата, [25] утверждая, что таким способом князь Гургутан добудет себе славу, а он сам — отмщение за смерть брата и воздаяние за ограбление отца. [26] Так и было сделано.

[27] И когда была одержана победа, указанный юноша стал просить князя Гургутана опять отомстить, на этот раз уже султану Орнаса, за жалкую смерть своего отца, [28] утверждая, что оставшиеся после смерти отца его люди, которых там держали едва ли не в рабстве, окажут помощь, стоит только войску выступить. [29] Князь, радовавшийся успеху сердцем и душой, охотно согласился на просьбу юноши и, выступив против султана, одержал славную и почетную победу. [30] Итак, стяжав почти повсюду победы, достойные похвалы, вышеупомянутый татарский князь Гургутан вместе со всем своим войском напал на персов по причине каких-то распрей, бывших у них прежде. [31] Там он одержал почетнейшую победу и полностью подчинил Персидское царство своей власти. [32] Став после этого более дерзким и считая себя сильнее всех на свете, он принялся нападать на разные страны, намереваясь подчинить себе весь мир. [33] Поэтому, подступив к землям команов, он одолел их самих и подчинил себе их страну. [34] И повернул оттуда в Великую Венгрию, из которой наши венгры ведут свое происхождение, провоевал с ними четырнадцать лет, а на пятнадцатый год их покорил, о чем нам поведали на словах сами венгры-язычники. [35] Покорив их и повернув на запад, в течение одного года или немногим более он завладел пятью величайшими языческими царствами: Саскией[57], Меровией, затем опустошил царство Булгарию, где взял шестьдесят весьма укрепленных крепостей, столь людных, что даже одна из оных могла выставить пятьдесят тысяч вооруженных воинов. [36] Кроме того, они напали на Ведин[58], Меровию, Пойдовию — царство мордванов, где правили два князя. [37] Один князь вместе со своей семьей и своим народом покорился владыке татар, [38] но другой вместе с немногими людьми направился в весьма укрепленные места, чтобы защищаться, если хватит сил.

2, [1] Ныне же, находясь на границах Руссии, мы получили самые достоверные сведения о том, что все войско, отправившееся в страны Запада, разделено на четыре части[59]. [2] Одна часть подле реки Этиль на границах Руссии с восточного края подступила к Суздалю. [3] Другая же часть, отправившаяся на юг, уже вторглась в пределы Рязани — еще одного русского княжества. [4] Третья часть остановилась на реке Дон невдалеке от замка Воронежа, также русского княжества. [5] И они, как передали нам на словах русские, венгры и булгары, бежавшие от них, ожидают того, [6] чтобы земля, реки и болота по всей Руссии с наступлением ближайшей зимы замерзли, после чего этому множеству татар будет несложно разграбить все русские земли.

[7] Однако довожу до Вашего сведения, что первый татарский князь, по имени Гургутан, который начал эту войну, уже помер[60]. [8] Ныне вместо него царствует его сын Хан[61], который живет в большом городе Орнас, в стране, еще давным-давно захваченной отцом. [9] Живет же он таким образом: его дворец столь велик, что тысяча всадников въезжает в одни ворота и, преклонившись перед князем, не сходя с коней, выезжает в другие. [10] Указанный князь устроил себе громадное ложе, возвышающееся на золотых колоннах, [11] ложе, я говорю, золотое и с драгоценными покровами, на котором он восседает, славный и прославляемый, облачившись в драгоценные одеяния. [12] А врата его дворца, через которые его всадники проезжают свободно и непринужденно, также сделаны из золота. [13] Чужеземные послы, независимо от того, пешими ли они минуют двери или верхом, ежели коснутся дверного порога, то тут же поражаются мечом; и всякому чужестранцу надлежит ступать с наивысшим почтением.

[14] Восседая в подобной пышности, он разослал войска по разным странам, а именно, как нам представляется, за море, причем что он там совершил, Вы уже и так знаете. [15] Другое же многочисленное войско он отправил к морю в погоню за теми кома-нами, которые бежали в венгерские края[62]. [16] Третье войско, как я уже говорил, осадило Руссию со всех сторон.

3, [1] О войне я вам сообщу следующие достоверные сведения: говорят, что они могут пустить стрелу дальше, чем люди других народов. [2] При первой же схватке в сражении их стрелы, как говорят, не летят, а льются, подобно ливню. Мечами и копьями они, по слухам, сражаются менее искусно. [3] Строй свой они размещают таким образом, что во главе десяти человек поставлен один татарин, а над сотней человек один сотник. [4] Это сделано с таким хитрым расчетом, чтобы приходящие лазутчики никак не могли укрыться среди них, а если на войне так выйдет, что кто-нибудь из них выбудет по какой-либо причине, чтоб его тотчас можно было заменить, а также чтобы люди, собранные из разных племен и народов, не могли совершить никакой измены. [5] Во всех завоеванных странах они сразу же убивают царей, князей и вельмож, ибо опасаются, что те когда-нибудь смогут оказать сопротивление. [6] Годных для битвы воинов и поселян они, вооружив, принудительно посылают в бой впереди себя. [7] Прочих же жителей, не отличающихся военными способностями, оставляют обрабатывать землю, а жен, дочерей и родственниц как посланных на войну, так и убитых мужчин делят между оставленными обрабатывать землю, выделяя каждому по десяти, а то и более, и обязывают этих людей впредь именоваться татарами.

[8] Воинам же, которых гонят в бой, если даже они хорошо сражаются и побеждают, благодарность невелика; если же погибнут в бою — то о них уже и не вспоминают! [9] Но если они отступают во время сражения — то татары их умерщвляют безжалостно. [10] Поэтому, сражаясь, они предпочитают лучше погибнуть в бою, чем от татарских мечей, и сражаются отчаянно, чтобы скорее встретить смерть. [11] На укрепленные замки они не нападают, но сначала опустошают страну и грабят народ, а затем, собрав народ со всей округи, гонят его в бой осаждать свой же собственный замок. [12] О полной численности их войска я Вам не сообщу ничего, за исключением того, что по всем завоеванным странам они собирают воинов, годных к битве, которых отправляют в сражение впереди себя.

4, [1] Многие утверждают, да и князь Суздальский передал через меня на словах королю Венгерскому, что татары днем и ночью совещаются, как бы прийти и захватить королевство венгров-христиан.

[2] А еще у них, говорят, есть намерение отправиться завоевывать Рим и даже дальше.

[3] Поэтому он (татарский князь) отправил послов к королю Венгрии, которые, проезжая через землю суздальскую, попали в плен к Суздальскому князю, и письмо, посланное к королю Венгерскому, он у них отобрал; [4] этих послов видел даже я вместе со своими спутниками. [5] Вышеупомянутое письмо, переданное мне князем Суздальским, я отвез к королю Венгерскому. [6] Письмо это писано языческими буквами, но на татарском языке. [7] Поэтому король нашел многих, кто мог бы его прочесть, но никого — кто бы понял. [8] Мы же, проезжая через Команию[63], встретили одного язычника, который нам его перевел. Вот этот перевод:

[9] «Я, Хан, посланец Царя Небесного, имеющий на земле власть возвышать покоряющихся мне и подавлять противящихся, дивлюсь тебе, король венгерский: хотя я в тридцатый раз отправляю к тебе послов, почему ты ни одного из них не присылаешь обратно, [10] да и своих послов и писем мне не шлешь. [11] Знаю, что ты — король богатый и могущественный, и много у тебя воинов, и ты в одиночку правишь своим королевством. [12] Оттого-то тебе трудно покориться мне по доброй воле. А для тебя покориться мне добровольно было бы куда как полезнее и лучше. [13] Более того, я узнал, что ты оказываешь покровительство моим рабам, команам, [14] поэтому я повелеваю тебе впредь не держать их у себя, чтобы из-за них не вышло вражды между нами. [15] Им ведь спастись легче, чем тебе, ибо, не имея жилищ, они кочуют в шатрах и смогут бежать; [16] ты же живешь в домах и владеешь городами и замками: как же тут тебе уклониться от десницы моей?»

5, [1] Не умолчу и о следующем. Пока я находился в Римской курии, в Великую Венгрию уже успели отправиться четверо моих собратьев. Когда они проходили по землям Суздальским, им на границах этого царства встретились какие-то бежавшие от наступающих татар венгры-язычники, которые охотно приняли бы католическую веру, лишь бы только добраться до христианской Венгрии. [2] Услыхав об этом, вышеупомянутый князь Суздальский[64] вознегодовал и, отозвав указанных братьев, запретил им проповедовать римский закон этим самым венграм, а посему изгнал вышеупомянутых братьев из своей страны, [3] однако они, не желая возвращаться обратно и просто так отказываться от уже проделанного путешествия, без всяких сложностей повернули к городу Рязани в поисках пути, по которому можно попасть в Великую Венгрию, либо к мордуканам, либо к самим татарам.

[4] Оставив там двоих братьев из своего числа и наняв толмачей, они вскоре после праздника святых апостолов Петра и Павла (29 июня) пришли ко второму князю мордуканов, который в день их прибытия со всем своим народом и семьею подчинился, как мы уже о том сообщали выше, власти татар. [5] Что дальше произошло с этими двумя братьями — умерли ли они или были перепровождены к татарам указанным князем, совершенно неизвестно. [6] Двое оставшихся братьев, удивляясь промедлению отбывших, вскоре после праздника святого Михаила (6 сентября) послали одного толмача, желая удостовериться, живы ли они или нет, но мордуканы напали на него и убили. [7] Я и мои спутники, узрев, что страна занята татарами и каждый край вооружен до зубов, а успеха делу не предвидится, возвратились в Венгрию. [8] И хотя наш путь пролегал среди многочисленных войск и разбойников, но молитвами и благодеяниями Святой Церкви мы благополучно и невредимыми добрались до братьев наших и нашей обители.

[9] Впрочем, когда подобный бич Божий надвигается на нас и приближается к стенам Церкви, невесты Христовой, пусть Ваше Святейшество со свойственной Вам дальновидностью соблаговолит заботливо предупредить, что надлежит сделать братьям и как поступать.

6, [1] Кроме того, чтобы ни о чем здесь не умолчать, сообщаю Вам, отец наш, что один русский клирик, выписавший нам сообщения о некоторых событиях из книги Судей, утверждает, [2] что татары — это мадианиты, которые одновременно с хетеями напали на сынов Израиля, но были побеждены Гедеоном, как о том повествуется в книге Судей. [3] Бежав из тех мест, указанные мадианиты поселились возле некой реки, по имени Татар, почему и называются татарами[65].

[4] Также татары утверждают, будто у них такое множество войска, что на земле не найдется силы, которую можно было бы противопоставить хоть одной из этих частей. [5] А еще они говорят, что в войске вместе с ними пребывают двести сорок тысяч рабов-неединоверцев, а также сто тридцать пять тысяч отборнейших мужей-единоверцев, стоящих в строю. [6] Далее говорят, что женщины их столь же воинственны, сколь и они сами: стреляют из лука, ездят на конях и лошадях, подобно мужчинам; они будто бы даже отважнее мужчин в бою, [7] так как иной раз, когда мужчины обращаются вспять, женщины не бегут и подвергают себя крайней опасности. Закончено послание о жизни, вере и происхождении татар.

Труды переводчика

В этом самом году [1247 г.][66] легат Петр и епископы, а именно: Конрад Кельнский, Зигфрид Майнцский, Арнольд Трирский, Герард Бременский и многие другие епископы, а также герцог Брабантский вместе с многочисленными графами — достигли соглашения на поле возле деревни Воринген и избрали нового короля, весьма юного Вильгельма, графа Голландского, чей дух, как считали, к подобной выдающейся участи наилучшим образом подготовлен знатностью происхождения. А также многие из там присутствовавших дали обет отправиться в крестовый поход против смещенного императора. Через некоторое время избранный король вместе с легатом вступил в Кельн, послав прощение жителям, которые во время выборов закрыли ворота своего города и вплоть до этого момента были преданы императору, но теперь присягнули избранному королю. На выборы этого короля братья-минориты, посланные Папой к татарам, возвратились, доставив письмо, которое правитель татар отправил Папе. С этим письмом беспрепятственно и благополучно проделали они свой путь, претерпев множество трудностей и опасностей. И один из братьев-миноритов, по имени Бенедикт, а по происхождению поляк, все, что видел и слышал, некоему прелату и схоластику кельнскому, не чуждому истории, устно и понятно объяснил, и была составлена специальная книга о том, что эти братья рассказывали о происхождении татар, их обычаях и прочих обстоятельствах, и о том, что сам этот брат поведал устно.

Анналы монастыря св. Пантелеймона в Кельне

1247 г.

Весной 1245 г. Римский Папа Иннокентий IV, вынужденный временно скрываться от своего заклятого врага — Фридриха II — в городе Лионе на границе Франции, оказался перед сложной дилеммой. С одной стороны, наседал мятежный император, с другой — доносились все новые и новые тревожные слухи о том, что татары собираются напасть на Европу. Поговаривали даже, что у татар вскоре будет избран новый царь. И вот, обнаружив невозможность умиротворить врага внутреннего, Иннокентий решил попытаться договориться с властителем далекого и малоизвестного племени. 16 апреля, на Пасху, из Лиона выехало посольство, которое Римский Папа направил к «царю и народу татар». Свою решимость склонить это племя к христианской вере понтифик обнародовал тремя неделями ранее, повелев составить особую буллу, адресованную его предводителю. И вот снабженным папским посланием дипломатам предстояло отправиться в далекое путешествие. Главою миссии был назначен монах-францисканец брат Иоанн де Плано Карпини, пользовавшийся влиянием в своем ордене. Вместе с ним выехал и другой монах — Стефан Богемский, скромный францисканец, не удостоившийся отдельной страницы в мировой истории. Судя по всему, папская казна в это время оскудела, и посланцы не получили причитавшегося им как дипломатам содержания. Впрочем, францисканцы, за которыми в Европе утвердилось прозвище «минориты», то есть «меньшие», не отличались стяжательством и свято следовали установлениям евангельской бедности, утвержденным еще святым Франциском. Поэтому путешественники были вынуждены полагаться на собственную предусмотрительность и умение добывать пропитание. Впрочем, миссия не была лишена внимания и со стороны «сильных мира сего». Так, архиепископ Кельнский дал монахам в качестве сопровождающих прислужников несколько отроков. И все же плачевное состояние финансов надолго задержано миссионеров в Европе.

Только поздней осенью они добрались до границ Богемского королевства. В странах, расположенных в восточной части католического мира, брат Иоанн де Плано Карпини чувствовал себя как дома. В течение двадцати лет он проповедовал здесь заветы святого Франциска Ассизского. Брат Иоанн прошел долгий путь — от рядового монаха до провинциального министра ордена францисканцев. С большинством из местных князей он был знаком лично, ведь именно под руководством брата Иоанна де Плано Карпини были основаны обители монахов-миноритов в Праге, Вроцлаве и Кракове. И вот ныне он снова находился в тех странах, где вел когда-то свою проповедническую деятельность. Все было знакомо и одновременно выглядело по-иному, ведь по этим странам прокатилось татарское нашествие. Чтобы собрать как можно больше информации о народе, с которым еще только предстояло встретиться лично, брат Иоанн обращался и к королю Богемии, и к местным францисканцам. Среди них особо выделялся брат Иордан, провинциальный викарий, которого связывало с апостольским нунцием не только общее происхождение — оба они были из окрестностей Перуджи, но и двадцатилетняя совместная деятельность по расширению ордена на востоке Европы. Голос брата Иордана выделялся среди хора посланий, направляемых из разоренных татарами областей в столицы католического мира. Так, к нему прислушивались даже в Кельнском архиепископстве и далеком герцогстве Брабантском. Скорее всего, именно брат Иордан посоветовал апостольскому нунцию взять с собою третьего спутника — польского монаха-францисканца по имени Бенедикт. Истории было угодно распорядиться так, чтобы именно Бенедикт стал для брата Иоанна де Плано Карпини «сотоварищем в трудах и переводчиком». Этот молодой польский минорит — а нам известно, что Бенедикт с легкостью управлял лошадью, в то время как апостольский нунций был тучен и еще лет за пятнадцать до путешествия предпочитал ездить на ослике, — обладал самым необходимым в незнакомых условиях талантом — неукротимым любопытством. Легкость, с которой он будет общаться с татарами, грузинами или русскими клириками, просто поразительна. Список диалектов и наречий, с которыми он сравнивает языки четырех татарских племен, позволяют предполагать, что Бенедикт обошел «на своих двоих» всю Европу. Он посетил Брабант, Рим, владения патриарха Аквилейского и ландграфа Тюрингии — а с властителями этих земель богемские францисканцы состояли в постоянной переписке. Не исключено, что брат Бенедикт побывал и на Руси. Именно знание русского языка и оказалось определяющим в назначении брата Бенедикта Поляка переводчиком в миссии апостольского нунция. Даже неграмотность этого минорита — а до нас дошли только тексты, записанные с его слов, — не помешала назначению. Впрочем, францисканцы, в отличие от монахов других орденов, были, согласно уставу, не обязаны уметь писать, ведь их основная задача — проповедовать евангельский образ жизни.

Итак, прихватив с собою третьего спутника, брат Иоанн де Плано Карпини отправился дальше — в Краков, где его ждала неожиданная встреча. Из-за наступивших холодов русский князь Василько, отправившийся вместе с Конрадом Мазовецким, некоронованным правителем Польши, воевать против одного из литовских племен, был вынужден отложить поход. Пришлось ему провести некоторое время в Кракове. Именно к холодам подоспел и брат Иоанн де Плано Карпини вместе со своим посольством. Апостольский нунций знал Конрада Мазовецкого еще с 1237 г., и поэтому польский князь попросил Василько всячески содействовать папскому дипломату. Такая помощь пошла на пользу, ибо миссионеры получили не только охранную грамоту для проезда по всей Руси до самого Киева, но и ценный совет — запастись подарками для татарских чиновников. Дотошный брат Бенедикт подсчитал, что только служителям хана Батыя было преподнесено сорок бобровых шкур и восемьдесят барсучьих. Итак, в феврале 1246 г. миссионеры добрались до города Киева, где были приветливо встречены Дмитрием Ейковичем, боярином великого князя Ярослава, посоветовавшим миссионерам сменить европейских лошадей на более выносливых татарских. Из Киева путешественникам пришлось сделать крюк и добраться по льду Днепра до Канева, куда их обманом заманил наместник Михея, стремившийся заполучить от посланников подарки. После этого минориты наконец-то добрались до военачальника Корейцы, чье войско охраняло западные рубежи монгольских владений. Именно здесь обнаружилось, что толмач, которого монахи наняли за деньги в Киеве, никуда не годится, а поэтому однозначно перевести папское послание на татарский язык просто невозможно. Корейца, принадлежавший к клану Джучи, решил направить путешественников прямо к властителю Золотой Орды в сопровождении двух татар-десятников и «человека Батыя». А оттуда, как распорядился хан Батый, посланников следовало доставить в Монголию, причем как можно быстрее — чтобы они поспели к коронации императора. Именно на «своего человека» он и возложил исполнение подобного поручения.

Апостольский нунций не сообщает нам его имени, но об этом персонаже мы знаем довольно много. Он не был молод, правда, его нельзя считать очень старым — скорее всего, в тех же летах, что и сам правитель Золотой Орды. Большую часть жизни он провел в Дешт-и-Кыпчаке, хотя как минимум один раз ездил в окрестности Каракорума. Не исключено, что этот человек был в числе свиты хана Батыя во время великого курултая, собравшегося, чтобы обсудить поход на Запад. Позднее он принял участие в этом походе, причем был прекрасно осведомлен об обстоятельствах, сопутствующих подобному предприятию, и даже сам сражался на берегах реки Сайо с венгерскими воинами, однако находился в отряде самого Батыя в тот момент, когда передовые татарские полки стали пытаться перейти мост. Зато панику венгров, оказавшихся в собственном лагере, словно в ловушке, этот татарин уже мог наблюдать воочию. Обратно в степи он возвратился вместе с самим ханом. И вот теперь ему приходилось исполнять роль провожатого иноземных послов. Из сведений, сообщаемых монахами, вырисовывается портрет «человека Батыя» со многими подробностями. Во-первых, он был весьма терпелив и готов давать многочисленные пояснения иногда недоумевавшим францисканцам. К тому же в минимальном объеме он мог овладеть русским языком еще во время великого похода Батыя. Это позволяло татарину худо-бедно общаться с братом Бенедиктом, несомненно по-русски изъяснявшимся. И вот татарин, прилагая изрядные усилия, старался не только достичь взаимопонимания на пальцах, но и продвинуться дальше. Именно он мог попытаться преподать весьма способному к языкам брату Бенедикту начальные уроки монгольского. Еще неизвестно, кому было тяжелее, ученик-то со своим умением запоминать все со слуха должен был просто внимательно следить за объяснениями, в то время как учителю приходилось на примерах и пальцах изображать «воду», «собаку», «человека», «овцу» — в общем, множество вещей, которые весьма непросто отыскать в безлюдной степи. Надо было иметь немалое терпение, чтобы добиться от европейского монаха адекватного понимания. Но, судя по информации, которая оказалась в голове у брата Бенедикта, «человеку Батыя» это удалось. Татарин не хранил постоянного молчания на протяжении всего пути. Напротив, он старался рассказать путешественникам как можно больше, представая человеком, весьма охотно делившимся своими, пусть и весьма своеобразными познаниями. Где бы францисканцы ни оказывались — в Комании, стране биссерминов или Монголии, провожатый всегда старался указать путешественникам географические ориентиры и объяснить, какие земли располагаются к югу, а какие к северу, кто там обитает и когда оные были покорены монголами. И хотя вопрос о том, начертили ли братья-минориты Иоанн и Бенедикт какую-либо схему своего маршрута, остается открытым, следует признать, что уроки географии, преподанные им «человеком Батыя», не прошли даром. Вызывает восхищение та точность, с которой оба путешественника ориентируются в местоположении доселе неизвестных им стран и народов. Наряду с фактически достоверными деталями этот татарин сообщил монахам множество почти фантастических подробностей. Так, он поведал, что за землями, находящимися во владении булгаров и башкир, обитают разные диковинные народы: пароситы, питающиеся только запахами, самоеды, живущие совсем бедно, а также люди с собачьими мордами и бычьими ногами. Можно представить, какое удивление это вызвало у путешественников, ибо о существовании подобных экзотических племен они знали из сочинений святого Августина и Исидора Севильского. Отправившись дальше, татарин подробно описал монахам, как были взяты крупнейшие города Центральной Азии, Янджикент и Ургенч, причем последний, как он сообщил, был разрушен монголами при помощи наводнения. Скорее всего, «человек Батыя» просто не сообщил францисканцам, что эти события произошли еще во времена хана, Джучи, отца нынешнего правителя Золотой Орды, а поэтому и брат Иоанн де Плано Карпини, и брат Бенедикт Поляк сочли оные начальными эпизодами великого похода на Запад, предпринятого монголами в тридцатых годах XIII века. Покинув мусульманские страны, путешественники вступили на территорию, принадлежавшую кара-китаям, или «черным китаям», как пояснил провожатый, а затем отправились далее и пересекли границы владений племени найманов. Путь через эту страну был отмечен одним примечательным эпизодом. На подходе к горному ущелью татарин решил поведать путешественникам о славной победе, которую одержали в этих краях монголы над объединенными силами найманов и кара-китаев. И хотя провожатый очень точно описал обходной маневр, предпринятый войсками Чингиса и принесший оным победу, место сражения он все-таки перепутал. Дело в том, что знаменитая битва с найманами и кара-китаями происходила совсем недалеко от Каракорума, до которого путешественникам было еще ехать и ехать. Рассказав о том, как монголы пробирались по высокогорным тропам, чтобы незаметно окружить противников, проводник сообщил, что в этих местах вольно себя чувствуют только горные козлы, а поэтому будет нелишним спешиться и на своих двоих путешествовать по каменистой местности. Однако незадачливый брат Бенедикт не внял этому предупреждению и попытался взобраться на гору прямо сидя верхом на лошади. Татары поспешили остановить наездника, уподобившегося горному козлу, и объяснить, что такой способ передвижения опасен для жизни. Не исключено, что они даже пригрозили на словах польскому францисканцу. Пришлось брату Бенедикту слезть со своей лошадки.

Надо отметить, что забота провожатых о безопасности и здоровье путешественников была нелишней, ибо посреди лета вдруг выпал глубокий снег, так что лошадь францисканца могла просто поскользнуться, шагая по обледенелым камням с немалой ношей на спине. В целом погода на протяжении всего путешествия не баловала монахов. То из-за сильной стужи простудился на пути из Данилова в Киев брат Иоанн де Плано Карпини, то прямо в июне выпадал снег, а коронация Великого хана была перенесена из-за обильного града, уничтожившего целые стада скота и множество людей. Да и на обратном пути францисканцам поутру приходилось выкапывать самих себя из-под снежных сугробов, хорошо еще, что от холода спасали лисьи полушубки, подаренные матерью императора. Итак, недоумевая, откуда можно взяться снегу посреди лета, монахи еще в течение трех недель путешествовали по территории владений ^монголов, покуда не достигли орды хана Гуйюка. В Желтой Орде монахи довольно быстро приобрели новых знакомых. Во-первых, русского мастера ювелирных дел Косьму, спасшего миссионеров от голодной смерти. Этот ремесленник, изготовивший личную печать и трон только что избранного императора, многое мог поведать монахам, весьма интересовавшимся политической обстановкой в государстве монголов. Во-вторых, путешественники близко сошлись с самим князем Ярославом Суздальским и его спутниками — священником Дубославом и воином Темером, также прибывшим на коронацию Великого хана. Вернувшись в Лион и получив должность папского протонотария, брат Иоанн де Плано Карпини составит от имени Иннокентия IV послание князю Александру Невскому, где сообщит, что Ярослав Суздальский в последние часы своей жизни принял католичество. Правда, свидетелем этого был всего один человек — воин Темер. Не исключено, что трагическая и внезапная смерть Ярослава, который был, как сообщает брат Иоанн, отравлен матерью императора, заставила осиротелых слуг искать покровительства нунция Апостольского престола, а поэтому Темер и Дубослав сообщил и брату Иоанну о внезапном обращении суздальского князя. Было ли это на самом деле или нет, сказать сложно, но после смерти Ярослава воин Темер становится постоянным толмачом на переговорах миссионеров с императором. Помимо спутников русского князя путешественники познакомились в Орде еще со многими людьми. Так, кто-то подробно изложил брату Иоанну, по какому поводу прибыли на коронацию два грузинских князя, так что путешественник смог вникнуть в суть происходившей тяжбы и, более того, оказался осведомлен о размере дани, которую монголы взимают с Грузинского царства. Судя по тому, что монах называет грузинский народ «обезами», а именно это слово обозначало на Руси жителей грузинской державы, источник информации у него был русский. Однако брат Бенедикт, пользовавшийся исключительно термином «георгиане», мог и на этот раз обойтись без переводчика. Интересно, на каком языке общался польский монах с, грузинскими воинами, обитавшими в орде хана Гуйюка и продолжавшими сохранять верность христианской вере? Неужели на татарском? Впрочем, от этого незадачливого путешественника можно ожидать чего угодно. За четыре месяца проживания в императорских ставках братья-минориты оказывались в самых разных ситуациях. Так, однажды они по незнанию решили посетить кладбище, где были похоронены монгольские военачальники. Естественно, сторожа, приставленные охранять покой умерших, вытащили стрелы и пошли прямо на путешественников, проявивших подобную непочтительность. Хорошо еще, что поблизости оказался кто-то из осведомленных людей, возможно сам «человек Батыя», который остановил сторожей, объяснив, что нарушители являются посланцами «Йюл Бобы», чего еще от них требовать. С тех пор брат Бенедикт узнал, что «Йюл Боба» — это «Великий Папа», а брат Иоанн так и не понял, кто же был похоронен на том самом кладбище, куда их не пустили. В результате в его книге сохранилась запись о том, что у монголов существует два кладбища: одно для людей знатных, а другое для тех, кто погиб в Венгрии. На самом деле одно кладбище, столь неудачно посещенное монахами, было предназначено действительно для знати, и там хоронили даже тех полководцев, которые погибли (!) в Венгрии, в то время как второе предназначалось для людей простых. Опираясь на содержание книги брата Иоанна, можно предположить, что «человек Батыя» подробно поведал путешественникам о татарских похоронных обрядах. Он объяснил, как хоронят лиц знатных и как незнатных. При этом брат Бенедикт, изъяснявшийся на латыни, несколько вольно употребил одно слово, так что получилось, что погребальную камеру монголы устраивают не с боку от комнаты с дарами, а совсем где-нибудь в другом месте, и причем тайно. Апостольский нунций не только хорошо запомнил сказанное своим переводчиком, но и записал это почти дословно. Если бы не сохранилось рассказа самого брата Бенедикта, ученым пришлось бы еще долгое время гадать, что же имел в виду брат Иоанн.

Однако путешественники проявляли большой интерес не только к погребальным обрядам. Подробнейшим образом апостольский нунций ознакомился и с монгольскими верованиями, одеждой, вооружением. Если по части изготовления идолов или лат незаменимым советчиком мог стать мастер Косьма, проживший среди местного населения весьма долгое время, то военную тактику могли описать грузинские воины, венгерские пленники и русские люди. Но существуют сведения, добытые монахами с помощью личного опыта. Так, облик монголов брат Иоанн описывал, опираясь на собственные впечатления. Про климат и говорить не приходится, монах кожей ощущал его неблагоприятность.

Но главное испытание выпало на долю желудков миссионеров. Если, путешествуя по команским степям, миноритам приходилось довольствоваться «жидчайшим супом из вареного пшена», что, впрочем, было уместно, ибо наступило время Великого поста, то в Монголии рацион поданных кушаний был намного более разнообразен. И хотя выдаваемого пятерым пропитания, как сообщает брат Иоанн, с трудом хватало на двоих, но во время пиров, состоявшихся после избрания и коронации императора, монахи вкусили самых изысканных, по мнению татар, блюд. Рассказы обоих путешественников о монгольской пище и застольях были, несомненно, адресованы просвещенным читателям Европы. Удивление миноритов вызывало в первую очередь отсутствие у татар скатертей и салфеток, а также хлеба и овощей. И хотя это не означает, что в западных странах все от нищих до богачей в обязательном порядке столовались со скатертью, но для путешествующих монахов было само собою разумеющимся расстилать на земле какую-нибудь белую тряпицу перед тем, как начать есть. Сам процесс насыщения утробы — относились ли к нему со смирением или истинной страстью — оставался священнодействием особого рода. Прошло всего две сотни лет с тех пор, как Европа оправилась от постоянного голода, кардинально изменив свой рацион питания. На место мяса, которого всегда не хватало, пришли питательные овощи, и в первую очередь бобовые. Таким образом, рацион европейца определялся несколькими составляющими: вином, предохранявшим от кишечных заболеваний, хлебом, стоявшим во главе стола, и овощной пищей, подкреплявшей жизненные силы человека любого сословия. Удивительным, хоть и просто объяснимым для путешественников оказалось отсутствие в рационе монголов постного — рыбы, не говоря уже о варении. Правда, татарские провожатые выручили миноритов в сложнейшей ситуации. Естественно, в постные дни возбранялось есть мясо, но, поскольку похлебку подавали уже после заката солнца, монахам, и без того страдавшим от недоедания, не приходилось укрощать собственную плоть, отказываясь от необходимой пищи, ведь поститься предписывалось днем, а не ночью. Сложнее дело обстояло с питьем. Как сообщает сам брат Иоанн, в дороге единственный способ утолить жажду — это пить воду, получившуюся из растопленного снега. Не следует забывать, что по большим религиозным праздникам монахам требовалось вино и для совершения службы. А взять его, если верить словам брата Иоанна, было абсолютно неоткуда. Что же касается традиционного монгольского напитка — кумыса, то он пришелся путешественникам совсем не по вкусу. После избрания императора они хоть и попытались пригубить немножко из чашек, однако не смогли выпить больше. Гостеприимные хозяева своевременно позаботились о монахах, предложив им пива. Кобылье молоко воспринималось миссионерами с некоторым предубеждением, поскольку брат Бенедикт именно в нем видел причину сухощавости татар. Сами европейцы хоть и были привычны к молочному, занимавшему почетное место на монастырских столах среди скоромных блюд, но к кислым продуктам относились с некоторой опаской.

Кульминацией путешествия стали церемонии избрания и коронации императора, проходившие в июле — августе 1246 г. По столь торжественному случаю монахов даже нарядили в приличную одежду, халаты из золотой парчи, поскольку все посланники должны были предстать перед императором в подобающем виде. Брат Бенедикт Поляк обратил особое внимание на устройство возвышения для императора, пересчитал, сколько к нему ведет лестниц, и осведомился, для чего каждая из них предназначена. Его внимание привлекли также три входа в императорскую ставку, а еще больше — грозный вид стражников, охранявших два из них. Вскоре после коронации хан Гуйюк, вставший теперь во главе рода Чингисидов, принял послов Папы Иннокентия IV, выслушал содержание буллы и через некоторое время приказал дать на нее ответ, который был переведен на персидский, а затем — при помощи спутника князя Ярослава, по имени Темер, — и на латинский языки. Поэтому уже в ноябре того же года монахи отправились в обратный путь. В течение пятнадцати дней с путешественниками вместе ехали послы багдадского султана, а на всем остальном пути их спутниками оказались не только провожатые-татары, но и, вполне возможно, свита князя Ярослава.

Распрощавшись с Батыем, который вскоре после возвращения миноритов вдруг решил отправиться в поход на Восток, чтобы встретиться лицом к лицу с новоизбранным императором монголов, миссионеры снова оказались на Руси. Здесь брат Иоанн де Плано Карпини написал свою знаменитую «Историю татар», которая в окончательном варианте, преподнесенном в январе 1248 г. Папе, была озаглавлена «История монгалов, которых мы именуем татарами». Оттуда минориты направились в Венгрию, затем в Польшу и Богемию. Новый министр, управлявший на этих землях смиренными францисканцами, приказал одному из своих подопечных снять копию с книги брата Иоанна де Плано Карпини. Но поскольку времени оставалось очень мало, этот анонимный минорит прибег к помощи своего собрата по ордену — брата Бенедикта Поляка, который не просто пересказал книгу, но и добавил в этом пересказе многое от себя, подмечая то, что ускользнуло от внимания апостольского нунция. Брат Бенедикт умел говорить красочно, поскольку стоило только миссионерам прибыть в Кельн, как один из местных ученых попытался записать его рассказ о самом путешествии, снабдив оный весьма мудреными и по большей части неточными ссылками на факты, почерпнутые из средневековой энциклопедической литературы. Так появились еще два сочинения, проливающих свет на историю миссии 1245 г., посланной к татарам, — это «История Татар» анонимного францисканца из польского города Бржега и «Повесть брата Бенедикта Поляка», написанная неизвестным кельнским схоластиком. В начале ноября 1247 г. монахи прибыли в Лион, где находился в это время Папа. Вскоре брат Иоанн де Плано Карпини получил новое назначение — он стал папским легатом и архиепископом далматинского города Антивари (Бара). Что же касается брата Бенедикта, то он возвратился в Польшу и еще множество раз имел случай проявить свое любопытство. Так, в житиях польских святых сохранились два упоминания о брате Бенедикте, засвидетельствовавшем истинность происходивших чудес, причем отмечается, что это был именно тот самый Бенедикт, который ездил к татарам. Истории иногда бывает угодно распорядиться так, чтобы установлению контакта между двумя народами способствовали люди самые обычные и незамысловатые. Среди них можно назвать и брата Бенедикта Поляка, ставшего для апостольского нунция Иоанна де Плано Карпини «сотоварищем в трудах и в заботах переводчиком».

Повесть монаха Бенедикта

1. В 1245 году от Рождения Христова брат Иоанн из ордена братьев миноритов, называемый де Плано Карпини, посланный господином Папой вместе с другим братом того же ордена к татарам, покинув на Пасху Лион в Галлии, где пребывал Папа, достиг Польши и взял во Вроцлаве третьего брата того же ордена по имени Бенедикт, а по происхождению поляка, дабы тот был ему товарищем в трудах и в заботах переводчиком. С помощью Конрада, герцога Польского, они достигли Киева, города Русии, которая ныне, находится под татарским владычеством. Правители этого города дали им проводников дней на шесть [пути] прямо до первой татарской заставы, находящейся подле удела Комании.

2. Когда начальствующие на этой заставе узнали, что они [монахи] являются послами Папы, то запросили и получили подарки. Упомянутые двое братьев, Иоанн и Бенедикт, оставив там, как им было приказано, заболевшего третьего брата с лошадьми и слугами, коих они привели с собою, на лошадях, принадлежавших татарам, вместе со своим багажом, невредимые были отвезены на вторую заставу. И так на многочисленных заставах лошади переменялись.

3. На третий день они прибыли к предводителю одного войска, который начальствовал над восьмью тысячами воинов [и] служители которого, запросив и получив подарки, препроводили их к предводителю своему — Корейце. Он спросил их о цели путешествия и о роде занятий; выяснив все доподлинно, он приставил к ним трех татар из своих, которые бы заботились о конях и пропитании для них на пути от войска до войска до тех пор, пока не прибудут к принцу по имени Бату, который является одним из великих татарских принцев и который разорил Венгрию.

4. Посередине пути они пересекли реки, называемые Непер и Дон; в дороге они провели целых пять недель и более, а именно от воскресенья Четыредесятницы до четверга Страстной недели, в коей день они прибыли к Бату, обнаружив его возле великой реки Этиль, которую русы зовут Волгою и которая считается Танаисом.

5. Итак, служители Бату запросили и получили подарки, а именно 40 шкурок бобров и 80 шкурок барсуков. Эти подарки были пронесены между двумя огнями, которым они поклоняются, и братья были принуждены идти за дарами следом, ибо среди татар существует обычай очищать огнем послов и подарки. Позади огней была установлена повозка, поддерживавшая золотую статую императора, которую они также почитают в соответствии со своим обычаем, но братья, отказавшись полностью поклониться [ей], были принуждены только склонить голову. Далее Бату, выслушав послание и взвесив слово за словом, со своим письмом через пять дней, а именно на третий день Пасхи, отправил их вместе с вышеупомянутыми татарами, их проводниками, в родную землю татар к сыну великого императора, а имя этого сына — Куйюк-кан.

6. Итак, отпущенные принцем Бату и обвязавшие свои члены бинтами, дабы выдержать тяжести скачки, за две недели они пересекли Команию. В Комании они обнаружили множество полыни. Ибо эта земля издавна называется Понтом, так и в самом деле Овидий о Понте рассказывает:

Только печально полынь в степи топорщится голой[67].

Действительно, братья, следуя через Команию, имели по правую руку земли саксов, которых мы считаем готами, и они христиане; затем аланов — и они христиане, затем газаров — и они христиане; [и] в этой земле расположен богатый город Орнас, взятый татарами при помощи наводнения; затем земли киркасов, которые являются христианами, потом георгианов — и они христиане.

7. Действительно, в Русии у самой границы обитают мордваны: они язычники и бреют [себе] большую часть затылка; а далее билеры, и они язычники; далее баскарты, которые и есть древние венгры; далее кинокефалы, имеющие собачьи головы, затем пароциты, у которых рот очень маленький и узкий, и они не могут что-нибудь жевать, но пьют похлебку и запахами мяса и фруктов подкрепляются.

8. На границе Комании они пересекли реку, называемую Яик, за которой и начинается земля кангитов. По ней они ехали двадцать дней, встретили мало людей, но зато многочисленные и весьма соленые болота и потоки соленые, которые мы считаем Меотидскими болотами; они следовали восемь дней по огромной песчаной пустыне, покрытой слоем иссохшейся корки. После земли кангитов они прибыли в Туркию, где впервые обнаружили большой город — Ианкинт; они ехали по этой Туркии около десяти дней; в Туркии же поклоняются закону Магомета. После Туркии они вступили в землю, называемую Кара-Китай, то есть черные китаи, и они язычники, в которой не повстречали ни одного города, но в которой с левой стороны обнаружили море, кое мы считаем Каспийским. После этого они вступили в землю найманов, которые когда-то были господами татар, где не встретили ни одной деревни или города. После этого в праздник Марии Магдалины они вступили в землю татар, где и обнаружили императора в большом шатре, который называется Сира Орда, где и оставались четыре месяца и присутствовали на избрании Куйкана, их императора.

9. Также брат Бенедикт Поляк поведал нам устно, что они оба там же сами видели около пяти тысяч состоятельных и могущественных военных, которые собрались все вместе, в первый день одетые в балдакино, на избрание императора, но ни в этот день, ни на следующий день, когда они облачились в белый бархат, они не пришли к согласию. Однако на третий день, облачившись в красный бархат, достигнув согласия, они произвели избрание. А еще тот же самый брат свидетельствует, что около трех тысяч послов, направленных из различных частей света, также присутствовали [там], доставив в ставку послания, письма, и даже дань, и различного рода и весьма многочисленные подарки. К числу послов относились и вышеупомянутые братья, которых обрядили в балдакино поверх их собственных одежд, как того требует обычай, и послам, неосновательно одетым, не разрешается лицезреть облик избранного и коронованного правителя.

10. Также, пребывая в Сира [Желтой] Орде, которая является ставкой императора, они видели его надевающим корону, и блистающим в необыкновенных нарядах, и восседающим в центре шатра на некоем сиденье, богато украшенном золотом и серебром и увенчанном пологом, к которому [т. е. к сиденью] восходят четыре отдельных пролета со ступенями. И три пролета находятся спереди сиденья, из которых по центральному восходит и нисходит только император, а по оставшимся двум боковым — могущественные и незнатные, а по четвертому, который расположен сзади, мать и жена его и родственники восходят. Точно так же Желтая Орда имеет три входа наподобие ворот, из которых находящийся в середине и самый большой, длинной превосходящий другие, постоянно открыт и остается без охраны. Только правитель входит и выходит через него, и если кто-нибудь другой попробует войти, то его убьют безо всякого сожаления. Оставшиеся два, встречающие крепкими засовами, охраняются суровыми вооруженными заставами, стоящими на страже, и через них прочие проходят с благоговением, опасаясь установленного наказания.

11. На третий день с помощью чиновников и переводчиков письмо, прибывшее с посольством господина Папы, было выслушано и обсуждено в положенное для того время. Затем братья были посланы к матери императора, которую они нашли в другом месте, восседавшую также в большом и очень просторном шатре. Она, приняв их с великой учтивостью и расположением, отослала назад к сыну. На протяжении своего пребывания [там] они часто встречались с георгианами, которые жили среди татар и весьма ценились теми как люди храбрые и воинственные. Эти люди называются георгианами, так как они призывают святого Георгия в своих сражениях, ибо считают его своим патроном и почитают более других святых. Они используют Священное Писание на греческом языке[68] и ставят кресты на своих ставках и повозках. Среди татар они соблюдают греческий обряд почитания Господа.

12. И так как дело, по которому прибыли братья, было выполнено, отослал их император с письмом, заверенным его собственной печатью, к господину Папе. Они возвращались вместе с послами Вавилонского султана, прокладывая свой путь в западном направлении, и, проследовав совместно пятнадцать дней, вышеупомянутые послы их покинули, повернув на юг. А сами братья продвигались на запад и, переправившись через Рейн в Кельне, возвратились к господину Папе в Лион и представили ему письмо императора татар, которое имеет в переводе следующее содержание:

13. Божья сила, император всех людей великому Папе, истинное и подписанное послание:

Имея намерение заключить мир с нами, ты, Папа, и все христиане послали к нам твоего посла, как мы услышали это от него самого и как указано в твоем письме.

Поэтому, если желаешь иметь мир с нами, ты, Папа, и все короли и облеченные властью для установления мира должны прибыть ко мне без промедления, и тогда услышишь наш ответ и равным образом нашу волю. Содержание твоего письма утверждает, что мы должны креститься и стать христианами. На это тебе вкратце ответим, что не понимаем, как мы должны это сделать. На прочее, что также содержится в твоем письме, а именно, что ты удивляешься столь великому избиению людей, и особенно христиан, а более всего поляков, моравов и венгров, тебе отвечаем так, что мы этого тоже не понимаем. Тем не менее, не желая показаться обходящими этот вопрос полным молчанием, мы отвечаем тебе таким образом: ибо они не послушались слова Божьего и предписания Чингис-хана и Хана и, собрав большой совет, убили послов, поэтому Бог приказал их разорить и передал в наши руки. А иначе, если бы Бог этого не сделал, что человек человеку сделать смог бы? Но вы, люди западные, считаете, что только вы являетесь христианами, и других презираете. Но как вы можете знать, кого Бог удостаивает возложения своей милости? Однако мы, почитая Бога, силой Господней опустошили всю землю от Востока до Запада. И если бы это не было во власти Бога, что тогда смогли бы сделать люди?

Поэтому, если вы предлагаете мир и желаете ваши силы передать нам, ты, Папа, с облеченными властью христианами приди ко мне не откладывая. И тогда мы поймем, что вы желаете иметь мир с нами. Если правде Божьей и нашему письму вы не поверите и не послушаетесь совета прибыть к нам, тогда мы точно будем знать, что вы желаете воевать с нами. Что произойдет после этого в будущем, мы не ведаем, один Бог ведает. Хан — первый император, второй — Угедей-Хан, третий — Куйук-Хан[69].

Зеркало татар

Царь и правитель татар вместе с неисчислимым множеством народа, покинув родные пределы, став царем всех царей после самого Бога, в восточных странах множество князей и властителей подчинил своей власти, бунтовщиков и протестующих уничтожил лезвием меча, города их и все укрепления пожог и разрушил, так что не осталось на виду ни одного убежища. После разорения множества городов и истребления неисчислимого множества народа этот тиран, по Божьему Провидению, слег от тяжелой болезни, закончив свой путь земной, и так, лишенные головы, оставшиеся татары возвратились к себе.

Анналы августинского аббатства в Осни 1261 г.

Благодаря легату, пребывающему под Дамиетой, наших ушей достигли сведения о твоих намерениях и повеление твое, обращенное к моему брату, с тем чтобы он пришел на помощь христианам, и он уже было приготовился и собирался отправиться в путь, но, да будет Вам известно, нечестивое племя татар вторглось в наши земли и много зла причинило нашему народу, и были перебиты из наших шесть тысяч человек, а мы не осмеливались выступить против захватчиков, ибо считали их христианами. Но когда мы уразумели, что нападавших за добрых христиан принимать нельзя, то, собрав своих воинов, обрушились на оных и перебили из их числа двадцать пять тысяч человек, и многих в плен захватили, а остальных изгнали из наших пределов. Посему мы не смогли прибыть по повелению легата. Но поскольку нам стало известно, что император согласно твоему приказу должен ныне отправиться в Сирию, чтобы освободить Святую землю, мы весьма обрадовались. Обязательно дайте нам знать, когда именно собирается отплыть император, а мы, со своей стороны, отправим нашего коннетабля Иоанна вместе со всем нашим войском на помощь христианам ради освобождения Гроба Господня в то место, которое Вы нам укажете.

Послание грузинской царицы Руссутаны

Папе Гонорию III

1224 г.

Четырехтомная энциклопедия Винсента из Бове, «Великое зерцало» (сер. XIII в.), является одним из самых значимых и всеобъемлющих произведений этого жанра, созданных в эпоху Средневековья. Она охватывала большинство отраслей знания и подразделялась на четыре основные части, посвященные христианскому вероучению, морали, природе и истории. В составе раздела, известного как «Зерцало истории», сохранились фрагменты «Истории татар»[70] — сочинения монаха Симона де Сент-Квентина, одного из монахов-доминиканцев, отправившегося в 1247 г. по поручению Папы Иннокентия IV в составе миссии, возглавляемой братом Асцелином, в расположение татарского войска нойона Байджу[71], находившегося на тот момент в Персии. Винсент из Бове так рассказывает о своем источнике («Историческое зерцало», кн. XXXII, гл. 2 «О первых миссиях братьев-проповедников и братьев-миноритов к татарам»): «В это самое время Папа Иннокентий Четвертый отправил брата Асцелина из ордена проповедников вместе с тремя другими братьями из различных конвентов сего ордена, пользовавшихся таким же авторитетом, как и первопоименованный, с тем чтобы доставили в татарское войско Апостольское послание, в котором Папа увещевал татар удержаться от истребления людей и обратиться к истинной вере. И я от одного из них, а именно от брата Симона де Сент-Квентина, получил после его возвращения книгу о деяниях татар, которую по большей мере использовал выше сообразно времени и ходу повествования».

«История татар» Симона полностью не сохранилась, нам известны только те отрывки, которые были использованы в монументальной компиляции Винсента из Бове. Нередко Винсент сам указывал на источник, откуда был почерпнут взятый им текст (во многих случаях составитель «Исторического зерцала» прибегал к пересказу или делал в цитируемых отрывках сокращения). Таким образом, в полной мере представить себе структуру сочинения Симона де Сент-Квентина невозможно: судя по сохранившимся отрывкам, «История» содержала отчет о миссии доминиканца Асцелина, рассказ об этнографии и обычаях монголов, истории татар (разорении государства пресвитера Иоанна, хорезмийцев, Персии, Грузии и Армении, а также Турции[72]).

Винсент из Бове объединил главы из «Истории монгалов» францисканца Иоанна де Плано Карпини, выписки из «Истории татар» Симона де Сент-Квентина, дополнил их сведениями и выдержками из других источников и в подобном виде решил представить информацию читателю.

Винсент из Бове

Историческое зерцало

XXX, 69 — О гибели Давида, царя Индии, от рук татар

В 1202 году от Рождества Христова, как сообщают некоторые, татары, убив своего господина, вышли для опустошения народов. А до этих пор они, пребывая в своей стране, называемой Татария и находящейся по соседству с Индией, сговорились против своего господина — царя Давида, а именно сына пресвитера Иоанна, бывшего некогда императором и правителем Индии. И замыслили они коварно лишить его жизни. А ведь ранее с давних времен Татария была подчинена царю Индии, и они мирно и тихо выплачивали каждый раз дань в положенное время. Когда же вышеупомянутый царь по обыкновению потребовал с них дань, добавив к этому, что оружием и прочими повинностями они обязаны служить [господину своему], татары, жалуясь на тяжесть бремени под десницей своего господина, собрали многочисленный совет, чтобы решить: просто подчиниться или, по возможности, поступить противоположным образом. Тогда один из них, по имени Чингис, считавшийся у них более опытным и проворным, посоветовал, чтобы они воспротивились приказу царя, и все единодушно восстали против него, и его вместе с теми его людьми, до которых удастся добраться, прикончили. «А для того чтобы привести это в исполнение, — сказал он, — необходимо, чтобы мы все были единым и неделимым целым. И один из пятерых пусть будет начальствовать над четырьмя остальными, и по четвертям они называться будут, и будет предписано подчиняться во всем пятым, и тот, кто не подчинится, будет убит. И таким же образом над девятью будет десятый, и над девятнадцатью — двадцатый, и так до тысячи и до тысячи тысяч, пока не достигнем бесконечности. Наконец появится один, превосходящий всех, подобно государю или хану, и он должен будет под страхом смерти удерживать всех в своем подчинении». И тогда, одобрив это при всеобщем согласии на совете, они избрали его вместе с его наследниками своими государями и пообещали вечное повиновение, о котором было сказано выше, а также то, что будут служить ему вплоть до скончания лет. Он же, будучи избранным, утром следующего дня, собрав всех, взошел на возвышенность и, ободряя их, сказал: «Знайте, что отныне три вещи будут среди нас навечно отмечены знаком греха, а именно ложь, воровство и прелюбодеяние. Ныне я не препятствую Господу судить в будущем эти или другие деяния, но для того, чтобы удержаться от этих вещей, мы дадим ему обет в том, что если кто-нибудь в каком-либо из этих прегрешений будет замечен, то безо всякого снисхождения будет казнен». И они дали обет соблюдать его установления, и предписано было им не ходить путями неправедными. Затем он приказал всем им собраться во всеоружии и, разделив их на два войска, предписал им в один и тот же день, с двух сторон, находящихся на одинаковом расстоянии от центра страны царя Давида, вторгнуться вглубь и мчаться быстро, не останавливаясь для того, чтобы поесть или совокупиться. И собрав поэтому своих рабов и пригнав сколь можно большее количество скота, а из рабов большая часть были пешие, немногие ехали верхом на быках и совсем немногие — на осликах, лошадях или жеребятах, и захватив с собою луки, и стрелы, и. палицы, то есть палки, считающиеся у них наилучшим оружием, они вторглись одновременно с двух сторон в землю своего господина и наполнили ее потоками крови. Тогда царь Давид, узнав об их неожиданном появлении и не имея достаточных сил для сопротивления, обратился в бегство перед одной частью их войска, но встретился с другой, и был разбит, и затем со всею своею семьей, за исключением одной дочери, был иссечен. А эту оставшуюся в живых дочь вышеупомянутый Чингис-хан взял, как говорят, в жены и народил от нее детей.

XXX, 70 — О Раббанате, монахе-несторианине

Раббаната, монах-христианин, однако несторианин, был при жизни царя Давида близок к нему, поскольку являлся его советником. После смерти царя Давида его дочь, жена Чингис-хана, взяла монаха на службу, памятуя о его старинной дружбе с ее отцом, и, поскольку он был христианином, его сделали у них советником и пенитенциарием. И, сблизившись с татарами, он существовал таким образом с соизволения Чингис-хана. После же его смерти монах стал чужим для татар и отдалился от них. Все же сам Раббаната, помогая как дочери царя Давида, так и многочисленной курии, ввел у татар новшества посредством множества советов и деяний и многое при помощи предсказаний открыл им. И по этой причине он, несомненно, какое-то время считался у них за великого мага и почитался как святой теми, кто входил в число курии Чингис-хана и его баронов. Затем же он отправился в Великую Армению, где и скрывался какое-то время в городе Тавре[73]. Но после тщательного расследования, произведенного при помощи братьев-проповедников, которые по приказу Папы отправились к татарам и доставили также письмо к самому Раббанате, а также при помощи верующих людей и прочих, достойных доверия, стало известно следующее. Он [Раббаната] оказался [на тот момент] купцом, пользующимся предсказанием, и еретиком, и недругом истинной и католической веры, в чем и обнаруживал себя речами. Однако он мог свободно менять свои убежища и никогда более после встречи с братьями никому на глаза не показывался. Как он прожил всю жизнь, так и помер, как жил, ибо истинно и несомненно то, что он отправился в преисподнюю.

XXX, 71 — Об их внешнем облике

Татары суть люди наибезобразнейшие и в большинстве своем маленькие, глаза имеют большие и навыкате, в основном прикрытые веками, так что лишь небольшая часть [глаз] остается открытой. Лица имеют широкие, а лбы низкие и носы плоские. Бороды у них нет, за исключением редких, как у юноши, волос на подбородке. В поясе они, в общем, тонки, за исключением немногих, и росту все невысокого. Разуру делают чуть пониже темени, спускающуюся ниже к затылку от одного уха к другому, и запечатлевается разура на их челе совсем как у лошадей. Бреются также сзади, а длинные волосы и косы оставляют за ушами. Точно так же разуры носят все, кто живет с ними: команы, сарацины и другие, но лица этих людей не похожи на лица татар. Сами татары весьма быстры и подвижны и в большинстве своем хорошие наездники: с раннего детства учатся ездить на лошадях, следуя за стадами лошадей и прочих животных, а когда становятся старше, то во время сражений скачут рядом со своими отцами в качестве оруженосцев. И никто из них не ходит пешком, но все, едва подрастут, садятся на лошадей или меринов, у которых самые быстрые ноги. И поэтому [татары] ходят неуклюжей походкой и не в силах целый день ходить пешком. Жены у них наибезобразнейшие и ездят на лошадях совсем как мужчины. Коней они держат неподкованных и не потребляющих ничего, кроме ячменя, и в основном приученных к тяготам, а также кастрированных и имеющих выемки на копытах. Кроме того, татары разговаривают отрывисто и кратко, издавая горлом неистовые и страшные звуки. Песни они мычат, словно быки, или воют, словно волки, и выводят голосами, не приспособленными для пения, и повсеместно и наиболее часто распевают вот такой напев: «Алай, алай!» Наимерзким образом разевают рот, когда пьют, а то, что выпьют, заглатывают в горло, подобно лошадям. Они постоянно живут в шатрах, а не в городах или деревнях. Пасут обычный домашний скот — стада овец и коз — и гордятся стадами быков, коней и верблюдов. Зимою они обычно остаются на равнинах, а летом отправляются на плодородные пастбища в горы. Они забавляются борьбой и стрельбой из лука, считающимися у них наилучшими развлечениями, а также военными упражнениями. Телом они немощнее, — чем христиане. Они прекрасные охотники и выходят на охоту снаряженные и во всеоружии, а зверя, на которого охотятся, гонят перед собою до тех пор, покуда не окружают его со всех сторон, и тогда пускают стрелы, и убивают его, и отрезают ему голову. Едят они наиничтожнейшим образом, хлеба не имеют и не выращивают, не используют скатерти и салфетки и едят грязными руками.

XXX, 73 — Об их законах и установлениях

Среди татар установлено и утверждено Чингис-ханом, первым их государем, что всякого, кто, превознесясь в гордости, пожелает быть императором собственною властью, минуя избрание князьями, должно убивать без какого-либо сожаления. Поэтому и один из принцев по имени Куйук-Хан, внук Чингис-хана, был убит еще до его избрания, ибо неизбранный возжелал царствовать. Имеют еще и другое установление, о том, что они должны подчинить себе всю землю и не заключать мира ни с каким народом, если прежде им не подчинятся. И до тех пор, пока не настанет время их погибели, они должны восемьдесят лет сражаться и восемнадцать лет править; после чего, как сами говорят, они должны быть побеждены другим народом, а каким, они, однако, не знают. И те, кто будет в состоянии уйти, должны, как говорят, соблюдать закон тех, кем были побеждены на войне. Сами же татары усиленно предаются гаданиям вообще, а также по полету птиц и внутренностям животных, чародействам и волшебству, и, когда им отвечают демоны, они веруют, что это сам Бог. Также есть установление Чингис-хана о том, что их войско должно быть разделено под началом тысячников, сотников и десятников. Кроме того, ханом было для всех установлено, что женщины, где бы то ни было завоеванные татарами или их слугами в любом количестве, забираются ими и употребляются по их воле, и если захотят, то могут оставить у себя в услужении. О лошадях же следующее было для всех установлено: если какой-нибудь татарин сможет поймать коня, и где бы он его ни нашел независимо от того, откуда этот конь и кому он принадлежал ранее, он становится истинным его владельцем, если только конь не принадлежит другому татарину. И еще установлено им о путешественниках: если какой-нибудь татарин или татарский слуга найдет что-нибудь на дороге и оно не будет принадлежать купцу или иметь татарскую буллу, то это найденное он забирает себе, либо ежели он является татарским слугой, то он должен сохранить у себя это на всем протяжении пути и передать своему хозяину. Татары подразделяются на два рода, имеющие различные наречия, но единые законы и обычаи, совсем как тевтоны и франки.

XXX, 74 — Об их высокомерии и нечестивости

Они до такой степени нечестивы и надменны, что хана, своего государя, называют сыном Бога и почитают его как занимающего место Бога на земле, произнося и демонстрируя тем самым воплощение следующего: «Господь неба небесного дал земле сына человеческого». Так и сам хан называет себя сыном Бога и в посланиях своих этим именем всеми повелевает, и они подчиняются. Так, например, татары по его приказу заставляют послов, прибывающих к ним, принцев своих Байотноя и Батыя почитать, трижды встав на колени и трижды склонив голову к нечистой земле. И вообще, они безмерно тщеславны и упорны в том, что в скором времени станут господами всего мира, и до такой степени неблагоразумны, что уверены, будто в мире нет никого выше их государя хана, и именуют его пред лицом его титулатурой, не уступающей Папе или иному властителю. Всех людей, мир населяющих, они, за исключением себя самих, считают за скотину, а Папу и всех христиан называют собаками и считают их идолопоклонниками, ибо те почитают дерево и камни — то есть дерево и камни, из которых вырезан или выбит символ Распятия. Они придают значение снам и верят в плохие приметы, у них есть маги или прорицатели, посредством которых просят демонов, обитающих в идолах, дать ответ, и веруют, как сказано, что с ними общается Бог. И этого Бога они называют Итога, а сами команы зовут его Хан. Они удивительно боятся и чтут его, и приносят ему множество подношений и начатки пищи и питья, и делают все согласно его советам. Солнце они называют отцом луны, ибо, как они говорят, она берет свой свет от солнца, а также веруют, что все очищается огнем. Дни, и месяцы, и полнолуния, и год, и время отсчитывают, и никакие дни или промежутки времени не установлены у них для воздержания, и нет у них дней, считающихся торжественными или знаменательными. К общению с прочими людьми они не расположены и недружелюбны, ибо считают недостойным говорить с другими, и в играх и всюду желают быть первыми. Так, когда у них в войске двоим христианам-георгианам было предложено побороться потехи ради с двумя татарами и георгианы их целыми и невредимыми повергли на землю, прочие татары, возмущенные сверх меры поражением своих, с криками набросились на георгиан, да так, что каждому их них вывихнули одну из рук.

XXX, 75 — Об их честолюбии и жадности

Они настолько воспламеняются жадностью, что когда что-либо им приглянется, тотчас или весьма бесстыдно это вымогают или насильно отнимают у тех, кому оно принадлежит, хочет тот этого или не хочет. Деньги свои они дают в рост так: берут в месяц с десяти денариев один по ссуде, затем вторично, с каждых десяти денариев, набегающих по процентам, они берут, как по ссуде, снова один денарий. И так, некий рыцарь в Георгии за пять тысяч империев, взятых у татар за год, должен был им вернуть пять тысяч, но семь тысяч вынужден был им возвратить по процентам. Также некая татарская госпожа за пятьдесят овец, данных некоему человеку, продержавшему их семь лет, запросила, чтобы он вернул семь тысяч овец, ибо столько за это время набежало по процентам. Более того, они обременяют данников тяжелыми податями, так, в земле Авагх, управляемой великим бароном, получилось следующее: первым взял дань хаам, размером чуть менее пятнадцати драхм или асперов, то есть вышло порядка тридцати стерлингов, затем взял надзирающий управитель, третьим — управитель провинции, четвертыми — постоянные посланники, пятыми — многие из тех, кого им приходится ублажать лестью, а затем еще — и проезжающие [через них] послы, которым жители были вынуждены давать лошадей за свой счет. И всего с каждого трудящегося крестьянина взяли: три аспера, и с каждых трех волов одного, и с каждых шести скотов одного, и еще взяли какие-то богатые подарки, не давая ничего взамен. Ибо ни за что данное им никому ничего [татары] не дают взамен и также не дают ничего даром, ибо если имеется возможность у кого бы то ни было что бы то ни было им дать, то они уверены, что это является привилегией [хозяев], потому что считают себя господами всего. Итак, их руки всегда открыты, когда надо брать, но всегда закрыты, когда надо давать. И поскольку у них изобилуют стада мелкого и крупного скота, они столь восхищаются их откормом и приумножением, что «радость диких ослов и пасущихся стад»[74] не сравнится с их скупостью и жадностью. И едва ли какое-нибудь животное съедают живым и здоровым, но когда оное помрет: стоя ли оно померло, или искалеченным, или от какой болезни — все равно употребляют его в пищу. И когда шатры их наполняются изобилием, руку нуждающимся и бедным они не протягивают; и лишь в одиночку радуются тому, что имеют, но повсюду ежели кто-нибудь из своих приходит к ним во время завтрака или обеда, то с охотой дают ему своей пищи и не обходят того, с кем делят трапезу, благорасположением.

XXX, 76 — Об их необузданности и высокомерии

Они так необузданны в своих злодеяниях, что ничем не способны и не могут себя укротить, и поэтому предают разрушению все, что захватят, и в такой степени, что даже для себя самих не побеспокоятся оставить: «Мы, — говорят, — живем, как стрела, посланная стреляющей десницей и никогда не останавливающаяся, покуда не столкнется с препятствием, которое обратит ее вспять или сломает». Одержав победу над множеством народов, они ни у какого народа не решили остановиться и еще в середине [своего наступления] угрожали: «Мы живем, — говорят, — подобно великой многоводной реке, которая из-за своей чрезмерной глубины не может отклониться в сторону, чей поток затопляет все на своем пути, хотя эта река берет свое начало из мелкого истока и от многих ручейков наполняется». Также некоторых маленьких мальчиков они забирают к себе и захватывают женщин в подчиненных им городах, а именно на территории Грузии, Турции, Персии, Армении Великой и Малой, за исключением тех, что связаны с ними давней близостью. Также если их [татарские] дети или послы встретят в этих странах всадника и при этом будут нуждаться в лошади, то они заставляют всадника слезть и едут [на лошади] туда, куда им хочется. Глаза у татар весьма ненасытные и полны тяги к прегрешениям. Домашних животных они, по примеру сарацин, случают без разбора, и среди их скота постоянно процветает содомия, которая проникает и к самим татарам. И еще: татары берут себе жен, кто сколько хочет и содержать может, и при этом не считаются со степенью родства или возможностью кровосмешения; когда же у татарина умирает жена, он берет себе в жены сестер и дочерей ее, захочет — так по отдельности, а то и всех вместе. У них исключается супружество с тремя особами: матерью, дочерью или сестрой. Всех же прочих родственниц, как своих, так и со стороны супруги, охотно берут себе в жены. И когда татарин берет жену, он не считает ее своей женой до тех пор, покуда та от него не забеременеет и не родит, если же она окажется бесплодной, то он ее, если захочет, может отослать назад. И также муж не получает приданое до тех пор, покуда жена не родит мальчика, да и женщины ничего не получают от отца или матери до тех пор, пока не родят [ребенка].

XXX, 77 — Об их лживости и жестокости

Они настолько жестоки, что не уважают старость и не щадят детей. Проливать кровь для них все равно что проливать воду, и человеческое тело считается [у них] за кучу дерьма; и не только по отношению к одному народу, но и по отношению ко всем христианам и прочим людям пылают жаждой истребления. Они употребляют человеческое мясо и львиное, как поджаренное, так и вареное, и делают это когда по причине необходимости, когда ради забавы, когда ради устрашения испуга тех людей, которые услышат об этом. Истребляя людей, они радостно завывают, и от многочисленности убийств душа их чудным образом наполняется удовлетворением. Так было в Персии, когда они взяли город или крепость у подножия Каспийских гор, которая зовется Дербент, и, схватив всех его жителей, отрезали уши мертвым и непокорным, и две быстрые лошади с этими ушами, замоченными в уксусе, с честью отослали к хану. Также и со скал сбрасывают людей, а у других, положив шею на камень, отсекают голову, третьих же убивают, переламывая шею камнями. Входя в дом, они также убивают прятавшихся от страха, протыкая им ножом сердце и пуская оттуда кровь, текущую в венах, затем садятся, едят и пьют, ударяя трупы и приговаривая: «Вот каким образом погибли вы, враги наши!» Велики их коварство и нечестивость. И когда они стоят против крепости, то долгое время ласково говорят с его жителями и многое обещают им с той целью, чтобы те предались в их руки. И если те сдадутся, то им говорят: «Выйдите, чтобы сосчитать вас согласно нашему обычаю». А когда те выйдут, [татары] спрашивают, кто из них ремесленники, и оставляют себе. Тогда же как остальным, за исключением тех, кого захотят оставить в качестве рабов, привязывают камни и сбрасывают их на скалы. Во время войн они убивают всех, кого берут в плен, разве что пожелают сохранить кого-нибудь, чтобы держать в рабстве. Назначенных на убиение разделяют между сотниками, чтобы те их умерщвляли обоюдоострою секирой; те же после этого разделяют пленников и дают каждому рабу для умерщвления десять человек или больше или меньше, сообразно с тем, как угодно начальствующим. А из договоров с подчинившимися их власти ничего не соблюдают, но, как только могут, находят удобный повод и выступают против них. Надо отметить, что они обыкновенно воюют скорее коварством и хитростью, чем силой.

XXX, 78 — Об их пище

Далее, по образу принятия пищи они являются людьми наигрязнейшими и наинечистейшими. Скатертей и салфеток у них нет. Хлеба не только не употребляют и не выращивают, но даже и не признают, что его можно есть, овощей каких-нибудь или зелени у них нет, и ничего другого, кроме мяса, не употребляют в пищу, да и его они едят так мало, что другие народы с трудом смогли бы прожить на это. Они употребляют в пищу все сорта мяса, кроме мяса неродивших ослиц, и наибезобразнейшим образом, хищно пробуя жирное, пальцы свои облизывают и об поножи вытирают. И только более знатные имеют салфеточки, которыми напоследок вытираются. Поев, руки не моют, а также и миски, а если и выполощут мясною похлебкой, то ее снова вместе с мясом выливают в горшок, а другим способом они горшки, или плошки, или какие другие сосуды не всполаскивают. Из сортов мяса всем прочим они предпочитают конину: также они питаются крысами и собаками и котов охотно употребляют в пищу. Вино свободно пьют столько, сколько могут, а также и конское молоко, называемое «кумыс», которое ежедневно, подобно тому, как прочие люди — вино, усиленно употребляют. И когда собираются на пиры в начале месяца или по праздникам, то занимают время пением или завыванием, а также попойками, и на протяжении этих попоек они не берутся ни за какое дело и не отправляют никаких послов. Так и братья-проповедники, посланные к ним Папой, провели целых шесть дней ожидания в их войске. Также они употребляют человеческое мясо и львиное, вкушая как поджаренное на огне, так и вареное; и когда схватят кого-нибудь из своих больших противников и недругов, то собираются в одном месте, чтобы съесть его в отместку за сопротивление им, и тогда напиваются его кровью, подобно кровопийцам из преисподней. Отсюда, когда у них вышла вся пища во время осады некоего китайского города, из каждых десяти человек они избрали одного на съедение. Также они едят вшей. Жена у мужа и друг у друга из головы или из других мест вытаскивают их, приговаривая: «О, если бы так же мы могли поступить с непокорными врагами нашего господина!» От чрезмерной жадности едва ли какое-нибудь животное, которых у них выше всякой меры, они съедают здоровым и живым, но только когда оное помрет: стоя ли померло, или покалеченное, или от болезни какой, все равно употребляют его в пищу. У них считается великим грехом, если каким-либо образом будет дано погибнуть чему-нибудь из питья или пищи, отсюда они не позволяют бросать собакам кости, если из них прежде не высосан мозг.

XXX, 79 — Об их внешнем виде

Вот каков их внешний вид, у всех и у каждого: все они носят шапки невысокие, но подобны митрам прислужников, лежащим плоско на голове. Сзади у этих шапок имеется свисающий хвост длиною и шириною в одну ладонь, к тому же немного расширяющийся на конце. Края их шапок спереди и по бокам, но не сзади, загибаются на величину пальца, и две каких-то завязочки пришиты по этим краям прямо над ушами, так что они, завязываясь под подбородком, удерживают шапку крепко и прочно, чтобы она не сорвалась от ветра или чего другого. И над этими завязочками болтаются для украшения или, вернее, для устрашения два маленьких язычка. Вот так выглядят шапки у татар и тех, кто живет с ними. Одежда у татар, укутывающая их сверху донизу, за исключением рук, по большей части черного цвета. Она запахивается с левого бока. Откуда ее надевают, от пупа, выше и спереди открыта одинаково от одного бока до другого и не спускается ниже колен. Ее задняя часть немного длиннее передней и узкая до уровня ребер, она начинает расширяться к плечам, где и достигает наибольшего размаха. Две одинаковые полы, шириною в три пальца, пришиты к задней части в плечах и по бокам, на уровне пупка, и опускаются спереди прямо вниз. Таким образом, их одеяние не прикрывает ни локти, ни бока, ни грудь, ни какую-либо другую часть тела ничем, кроме этих двух пол. И еще помимо всего вышеописанного с каждого бока имеется по разрезу. Вот так, по-особому, выглядит одежда, отличающая татар от остальных людей. Также их доспехи составляют кожаные нашивки или железные пластинки, и эти пластинки или кожа прикрывают руки сверху, но не снизу. И еще, когда они начинают стрелять, то перебрасывают лук в правую руку, освобожденную от доспехов, а выстрелив, надевают их обратно. Такие доспехи имеют у них все бароны, и военные предводители, и знаменосцы, и коннетабли, а поэтому неверно, что каждый десятый их имеет и носит. Шлемы у них укреплены кожей и подобны чашкам. А мечи они имеют небольшие, совсем как у сарацин, длиною в одну руку, с одним лезвием, то есть заточенные с одной стороны. Они не умеют сражаться ножами и не носят их обнаженными. Щиты не используют, и лишь очень немногие используют копья. И когда используют их, то наносят удары сбоку. А на конце копья они привязывают шнур и держат его в руке. И еще, у некоторых на острие копья сделаны крючья. Но более всего они полагаются на луки и стрелы и натиск лошадей.

XXX, 81 — Как они вторгаются в другие страны

Когда они начинают вторжение в какую-либо страну, то, следуя единой ордой, занимают всю землю более своей протяженностью, чем деяниями; и то место, на которое каждый из них поставлен, они сохраняют, не смея отклониться ни вправо, ни влево. И нападая таким образом на другие страны и захватывая всех, в течение ночи они поднимаются на окружающие горы, а утром застрельщиков, о которых было сказано выше, посылают на равнины. Когда же эти застрельщики появляются на равнинах, люди пытаются спастись бегством в горах, считая, что там можно найти убежище. А татары избивают их, сбрасывая камни и нападая на них сверху. И поэтому если кто-то хочет уберечь свою страну от их нападения, то он должен, прежде чем они начнут просачиваться в его землю, выйти на битву [с ними]. А после того как они начинают распространяться по чьей-нибудь земле, уже невозможно одному войску [части войска] прорваться к другому, ибо они окружают людей со всех сторон и убивают. И если кто-нибудь запирается в замке, то татары, три или четыре и более тысячи человек, располагаются вокруг осаждаемого укрепления, а сами, несмотря на это, распространяются далее по земле, убивая людей. Также запершихся в укреплениях они считают «своими свиньями, заключенными за ограду», где они будут в сохранности в отличие от прочих, и охраняют их так, словно те уже попали к ним в собственность. Когда же встречают на войне неприятеля, то сначала выставляют заставы застрельщиков, за которые враги не должны заступить, так же они поступают и во второй раз, и в третий, и во все прочие и, отступая, каждый раз останавливаются там, где их заставы. Если же они не верят, что могут превзойти противника силой, то обращаются в бегство: будто бы это враги их бежать заставили. И когда вооруженные противники преследуют безоружных татар уже в течение целого дня и устают от тяжести вооружения и протяженности пути настолько, что не могут более выдержать этого, тогда татары верхом на свежих лошадях обращаются против них и нападают, убивая и захватывая в плен. Также они оставляют врагам иногда место для бегства и, чтобы проникнуть в ряды врагов своих, сами рассеиваются и растекаются, но, рассеявшись, по свисту одного [татарина] собираются воедино, окружают врагов со всех сторон и истребляют. И всегда во всех землях, которые опустошили татары, затем начинается голод.

XXX, 82 — Как они осаждают укрепления

Когда они осаждают укрепление, то окружают его так, чтобы никто не мог выйти или войти, и храбро сражаются при помощи орудий и стрел, ни днем ни ночью не прекращая сражения, чтобы находящиеся в укреплении не имели отдыха. Сами же татары поочередно отдыхают, ибо для того, чтобы не уставать, разделяют войско, и пока одна часть отдыхает, другая [занята] в сражении. Также мечут и греческий огонь, а еще жир тех людей, которых убивают, выливают в растопленном виде на дома, и везде, где огонь попадает на этот жир, он горит, так сказать, неугасимо. Все же его можно погасить, залив вином или пивом; и если он попадает на тело, то может быть погашен трением руки. Если же они не могут взять город таким способом, то перегораживают по берегам реку, текущую в город, или пускают ее по новому руслу. И так затопляют город. А иначе еще подкапываются под укрепление и под землею входят в него вооруженные, и, когда одна часть [татар] сражается внутри города, другая бросает огонь, чтобы сжечь его. Если же и так не могут им овладеть, то встают против укрепления и строят собственную крепость, чтобы не терпеть урона от копий и стрел противника, и так стоят против него долгое время, а именно в течение двенадцати лет и более, как это видел брат Иоанн де Плано Карпини в Алании. Далее, всякий раз, когда осаждают город или крепость и видят, что силой его жителей превзойти не могут, они ненадолго отступают от города и где-нибудь скрываются. Когда же осажденные увидят, что они надолго скрылись из виду, а также поверят, что они совсем отошли от их границ, и сочтут, что крепость их спасена, отопрут ее, тогда татары тотчас нападают на них и занимают крепость или город. А стовратный город в Персии, зовущийся Сафам, они взяли не своею доблестью, но потоками воды, пустив реку вспять. И так многими землями они овладели более обманом и коварством, чем храбростью.

XXX, 83 — О том, как они берут пленников и заложников

И как выше уже было сказано, они ласково говорят с осажденными и многое обещают с той целью, чтобы те предались в их руки; а когда они сдаются или попадают в плен, [татары] убивают всех, за исключением ремесленников, которых оставляют для своих нужд, а также некоторых других, коли пожелают взять их себе в рабство. Людей благородных и почетных не щадят никогда, и если по какой-либо причине сохраняют жизнь некоторым из них, то те не могут получить свободу ни мольбами, ни за выкуп. Предназначенных для убиения они, как сказано выше, разделяют между сотниками. И когда людей из осаждавшегося укрепления или оказавших сопротивление убивают, то в ознаменование победы и радости назначают число предназначенных для уничтожения, а также для устрашения оставшихся людей выбирают на убиение одного, будто тысячника, и в каком-нибудь высоком и издалека заметном месте вешают его головою вниз, а ногами вверх, всех же прочих убивают, положив на землю. И когда они взяли, как было сказано выше, город Дербент в Персии, то, засвидетельствовав свою жестокость и распространяя неизбывный ужас, схватили всех его жителей, отрезали уши мертвым и непокорным и две быстрые лошади с этими ушами, замоченными в уксусе, с честью отослали к хану. Также они не заключают мира ни с какими людьми, если те им не подчиняются, ибо имеют давние предписания Чингис-хана об этом. Вот чего они требуют от тех, кто им подчиняется: чтобы они шли с ними [татарами] против всех людей, и чтобы от всего, как от имущества, так и от населения, дали им десятую часть. Вышеупомянутый брат Иоанн де Плано Карпини из ордена братьев миноритов видел некоего сарацина, присланного в Руссию из партии хана, который из каждых трех детей уводил одного с собою; точно так же он уводил мужчин, не имевших жен, и женщин, не имевших мужей; он приказал всем без исключения: большим, и малым, и даже однодневным младенцам, как бедным, так и богатым, дать в качестве дани одну шкуру белого или черного медведя и одну — черного бобра или какого другого животного из тех, что там обитают. Повелители, им подчиненные, прибывая к ним, имеют столько же почтения, сколько и прочие презренные личности, и не получают никакого почета. И они обязаны подносить большие дары как предводителям, так и их женам, чиновникам, тысячникам и сотникам. Мало того, не только сами [татары], но и их рабы просят у прибывших, а также и у послов, которые ими присланы, подарков, и с превеликой надоедливостью. Для некоторых они [татары] находят случай, чтобы их убить, других же губят напитками или ядом, а сами становятся государями в их землях. И так вот тех, кого подчиняют своей тиранией, изматывают и истребляют, бросая хищные взгляды и скаля зубы на тех, кого себе подчинить не могут.

XXX, 84 — Об их рабах

Они обращают в своих рабов турок и солиманов, то есть сарацин, команов, своих татарских слуг, и христиан, доставляемых из различных мест, которые они мечом захватывают во время войн. Они содержат рабов в голоде и холоде, и сверх меры порют их, почти что до отделения души [от тела], и уродуют их так, как им угодно, а если будет надо, то и убивают безо всякой причины. Обычаи же христианские, а также каких-либо [других] сект и каких-либо людских культов свободно и спокойно разрешают отправлять у себя, а также где бы они ни стали господами, повсюду не следят за какими-либо людскими обрядами, если только порабощенные в самом деле остаются у них в полном подчинении. Да и сарацины в их войске по пять раз каждый день воздают хвалу закону Магомета, и так же происходит все во всех городах, где сарацины обитают, которые подчиняются власти татар. А еще сами сарацины в их войске и по всем их городам верою своею соблазняют, и обращают людей, и завлекают ею, дабы люди последовали их [сарацин] заблуждениям. Также среди пленников много женщин. Ибо помимо ремесленников, которых ценят на полезных для себя работах и поэтому из всех [людей, захваченных в городах] оставляют их у себя в вечном рабстве, точно так же женщин и юниц, как опытных, так и девственниц, они делают своими прислужницами и заставляют служить себе нагими и постоянно голодными. Из населения, как было сказано, выбирают [каждого] десятого и обращают в рабство: также и мальчиков рассчитывают десятками, одного забирают и превращают его в слугу. И всех их [забранных] выводят в свою землю и обращают в вечное рабство. И покуда живут, избирают из рабов своих одного, который после их смерти живьем будет положен с ними в могилу. Вообще же они до такой степени ненавидимы своими подданными, что в их войске есть многие, которые, ежели бы точно знали, что мы их не будем убивать, смело бы выступили против них, как они сами сообщали об этом вышеупомянутому брату Иоанну.

XXX, 85 — Об их женщинах

Татарские женщины самые наибезобразнейшие. Став женами, все они носят на голове своей «корзинку» длиною почти что в полторы пяди, со всех сторон круглую и более широкую в верхней части и покрытую и украшенную со всех сторон шелком или парчою, а по окружности также жемчугом и ожерельями, а сверху прикрепляют павлиньи глаза для украшения. Также есть у них узда чеканная, и посеребренная, и позолоченная, с которой спускаются на грудь колокольчики, издающие громкий звук к их вящей славе и украшению. Разъезжают верхом на больших и тучных конях с кожаными камбуками, расшитыми различными цветами, с богатыми включениями золота, висящими с обоих боков лошадей. Девушек и молодых женщин с большим трудом можно отличить от мужчин, ибо все одеваются и ведут себя одинаково. Все жены великих баронов одеты в парчу или пурпур с золотом, подобно супругам своим. Вообще же все прочие женщины носят букеран, ложащийся под поясом многими богатыми складками, украшенный и вышитый, представляющий спереди единое целое и надеваемый с левого бока, застегивающийся и держащийся при помощи четырех-пяти завязочек. И еще у них имеется другая одежда, [сделанная] из лоскута белой шерсти, которую татары обычно надевают во время дождя или снега. Мужчины не делают ничего, за исключением стрел, а также они упражняются в стрельбе и борьбе меж собою. Также они проявляют некоторую заботу о стадах. Лошадей они очень берегут, мало того, они усиленно охраняют все имущество. Жены же их делают все, а именно полушубки, платья, башмаки и прочие вещи из кожи. Они также правят повозками и чинят их, вьючат верблюдов и стреляют, как мужчины; и носят штаны, как мужчины. И некоторые из них очень быстры и весьма проворны в делах своих. Девушки и все женщины могут ездить верхом, носят колчаны и луки, в верховой езде столь же искусны, как и мужчины: и те, и другие могут заниматься на полном скаку различными делами.

XXX, 86 — Об их смерти и похоронах

Когда кто-нибудь из них заболеет, выставляют копье и обвивают его черным войлоком; и с тех пор никто чужой не смеет вступить в пределы его ставки. Когда же он умрет, то, ежели он был из простых, его хоронят тайно в поле с его же ставкой, сидящим посреди нее, и перед ним ставят стол, и корыто, полное мяса, и чашу с кобыльим молоком. Также вместе с ним хоронят кобылу с жеребенком и коня с седлом и уздечкой; а другого коня съедают и, набив его кожу соломой, ставят повыше на двух или четырех деревяшках, и все это делают для мертвого, чтобы у него были ставка и кобылица в ином мире, дабы он мог получать от кобылицы молоко, и разводить коней, и скакать на них, куда хочет. А кости коня, съеденного по душу его, сжигают. Также женщины собираются на сожжение костей за упокой душ мертвецов. Если же умерший татарин оказывается богатым и знатным, то его хоронят в роскошнейшем одеянии и в удалении от всех в тайном месте, дабы его одеяние не украли. И друзья его съедают коня, начиная с головы и до хвоста, и вырезают ремень небольшой ширины от холки и по всей длине [конского трупа], а затем, сняв всю шкуру, наполняют ее мякиной в память об умершем, используя копье в качестве конской спинной хребтины, и наконец подвешивают ее, расправив на двух рогатинах. Мясо же конское съедают после, как было сказано, за помин его души и устраивают по умершему плач в течение тридцати, а иногда и более, но бывает, что и менее, дней. Знатные же бароны, как было сказано, еще перед смертью выбирают себе одного из своих рабов, которого помечают неким своим знаком, а когда они умирают, то раба живьем укладывают с ним в могилу. У других, куда более жестоких татар, среди которых встречаются и христиане, заведено, что когда сын увидит, что его отец стал старым и голова у того отяжелела, то дает ему в пищу некие жиры, вроде бараньих хвостов и им подобного, которые столь жестки, что ими легко можно подавиться. Когда же старик от этого умирает, тело его сжигают, а прах собирают и хранят, словно сокровище, а затем ежедневно, когда садятся есть, посыпают этим пеплом свою пищу.

XXX, 87 — О народах, которых татары подчинили после убийства своего господина

Итак, после того как царь Давид и все его приближенные погибли, как было уже сказано, от рук татар, Чингис-хан и прочие татары, сверх меры радуясь удаче их позорных предприятий, загорелись столь чрезмерным безумием, что, подстрекаемые в душе дьяволом, решили, что, захватив землю своего господина, точно так же постепенно смогут подчинить своей власти весь мир. И, воодушевленные весьма успешной с Божьего соизволения победой над Индией и запятнав себя избиением царя Давида и его народа, они удержали и приняли к себе на службу крепких юношей и воинственных мужей, [с помощью которых] стали нападать, атаковать и завоевывать лежащие вокруг страны, а затем и полностью подчинять их своей власти. Таким образом они, бывшие ранее бедняками и данниками, захватили землю царя Индии и, имея на то соизволение Божьего правосудия и запятнав себя избиением множества людей, они обогатились золотом, серебром и многочисленными стадами, над всеми возвышенностями восточных народов распространили свое владычество. И поэтому, никому не подчиняясь, они распространились из Татарии почти до захода солнца и от захода солнца вплоть до Средиземного моря и подчинили своей власти бесчисленные царства. Во всех же землях, которые они опустошают, немедленно начинается невероятный голод, и примеры этого будут приведены ниже. Многие земли находятся у них в подчинении, некоторые же мужественно сопротивляются им, а именно Великая Индия, и некая большая часть аланов, и некая большая часть китаев, и народ саксов — некогда татары осадили их город, но не смогли его взять. И действительно, татары с опаской относятся к тем, кто пытается им противостоять, и никогда не нападают на людей, стоящих твердо и храбро, себя защищающих, но татарская доблесть направлена на обращающихся в бегство. Итак, более всех народов они боятся франков — ведь этим именем они и прочие, живущие за морем, называют всех христиан. Так что, когда братья-проповедники, которых Папа послал к ним, прибыли в их войско, сами татары весьма испугались, и по войску пошли разговоры о том, что франки наступают, и они уже прошли по пути братьев [расстояние] до середины Турции. И вообще, всюду, где только власть имеют, татары пытаются удержать франков за плату или солдатское жалованье. И ведь несомненно, что сарацины, и георгианы, и армяне, и прочие народы, платящие им дань, весьма ненавидят татар, ибо вышеупомянутые братья сами же сообщают о том, как те отягощены бедствиями и несчастьями.

XXX, 88 — О том, как они обратили в бегство разгромленных хорезмийцев

Итак, после победы над индами, о чем было сказано выше, высоко подняв голову и предвкушая покорение всего мира, они отправили первых послов к хорезмийцам, поскольку те были их соседями, надменно потребовав подчинения и того, чтобы их войску смиренно вышли навстречу, дабы возложить на них вечное рабство и дань. Хорезмийцы столь возмутились, услышав подобный приказ, что казнили вышеупомянутых послов. Татары, возмущенные и разгневанные сверх меры этим убийством, собрали огромное число своих воинов и тех, кто с ними по доброй воле или нехотя был связан, вторглись в земли хорезмийцев и всякого, кого только ни находили, уничтожали мечом своим, а прочих, превратив в изгнанников, заставили искать убежища далеко за пределами их страны. Итак, хорезмийцы, спасаясь от преследования, бежали [прочь] и заполонили пределы Персии, и в Тифлисе, великом городе Грузии, перебили семь тысяч человек. Затем, когда татары заняли и эти страны, хорезмийцы вновь обратились в бегство и укрылись в землях султана Турции. А затем, призванные и нанятые султаном Вавилонии, государем Египта, достигли Иерусалимского королевства, и разбили христиан под Газой, и с соизволения Божьего огромное число франков уничтожили, и разрушили Гроб Господень, а также внутри и снаружи перебили большое число христиан, и произошло это в 1244 году от Рождества Христова. Эти же хорезмийцы, после того как с соизволения Божьего совершили подобное деяние и нечестивость, были наконец самим Господом рассеяны по разным местам и уже почти все обратились в ничто.

XXXI, 95 — О разорении георгиан

В вышеупомянутом году, то есть в 1221-м от Рождества Христова, татары вторглись в Георгию и занялись ее опустошением. Некий знатный георгианский барон Георгий вместе с женой и сыном перед лицом наступления татар бежал в Каспийские горы, чтобы обрести там спасение. Но на дороге засели три знатных татарина, объединившихся для того, чтобы хватать и грабить. И когда они рыскали по тем местам, выведывая, можно ли кого-нибудь найти, один из этих воинов заметил следы на дороге и, следуя по пятам, захватил барона с женой и сыном и их скарб. Всех вместе доставил, в соответствии с уговором, к своим сотоварищам. А там уже договорились о том, как разделить меж собою имущество и людей: один взял барона, второй — сына, третий — золото, а жену оставили в общем пользовании. Но тот, кому достался сын, был недоволен и сказал: «Неужели этот мальчик, ведь он что щенок малый, вся моя доля: мне же его еще и растить придется? Маловато будет!» Тогда они договорились по-другому: отца и сына убить, золото разделить на всех поровну, а женщину оставить в общем пользовании, что и было сделано. А эта женщина, после того как на ее глазах убили супруга и сына, стала затем монахиней и вела монашеский образ жизни. Также эти татары в ознаменование победы и радости назначают число убиенных, а еще для устрашения из оставшихся людей выбирают одного, будто тысячника, и в каком-нибудь высоком и издалека заметном месте вешают головою вниз, а ногами вверх. И разорив Тифлис, город в Георгии, они для удостоверения своих зверств развесили семь человек таким образом, то есть ногами вверх, головами вниз, в семи различных, издалека заметных местах. Но ведь и до прихода татар в этом городе было перебито хорезмийцами, как сказано выше, семь тысяч человек. И после того как случилось это избиение, начался там великий голод.

XXXI, 96 — О помазании георгиан и их заблуждениях

Эта самая земля, то есть Георгия, точно так же как Армения, Каппадокия или Турция, находится под властью Антиохийского патриарха. И случилась в Турции такая война, что георгианы не могли добраться через Турцию в Антиохию ради рукоположения или конфирмации и прочего, что принимали непосредственно от патриарха. И, посовещавшись у себя, они отправили по морю через Константинополь и далее в Антиохию своих посланников, обращаясь к патриарху, с тем чтобы он поставил им католикоса, то есть вселенского епископа, который и был бы у них за патриарха. Тогда патриарх послал им сосуд с помазанием, чтобы они через каждые семь лет помазывали католикоса каплей помазания, которое изготовляли, добавляя к содержимому сосуда свежего масла, и чтоб на совершение этого [обряда] собирались все епископы. Так они поступают и в наше время, а помазание, присланное тогда в Георгию из Антиохии, и по сию пору, как говорят, еще не закончилось. Вместе же с этим помазанием патриарх передал грамоту одному из архиепископов, в которой было сказано, что когда они совместно изберут каноника, то этот архиепископ имеет право совершить его конфирмацию католикосом. Что и было проделано. И за то, что сделал для них патриарх, георгианы передали ему сто деревень. Случилось вслед за этим так, что обедневший патриарх Иерусалимский прибыл к Антиохийскому патриарху, сетуя на свою бедность. Тогда [патриарх] Антиохийский передал Иерусалимской церкви и братьям Гроба [Господнего] эти сто деревень, которые ему ранее подарили георгианы. Итак, эти деревеньки ныне держит архидьякон, брат Гроба Господнего, посланный в Георгию из свиты Иерусалимского патриарха, а также из капитула [братства] Гроба [Господнего], но владение ими, как и многим другим, стало недоступным из-за наплыва татар. Как епископатов, так и архиепископатов в Георгии числом восемнадцать, но католикос, или вселенский епископ, помазал соепископов и передал им за деньги помазание и прочие таинства. Бесплодную женщину, ежели она бесплодна, разводят с мужем за плату. Некоторые монахи и аббаты из георгианов открыто занимаются симонией и ростовщичеством. Так и канцелярия Георгии монахами подчинена и официально прибрана ими к рукам[75].

XXXI, 97 — О разорении армян

После Георгии татары вторглись в Великую Армению, разорили ее и подчинили себе. В Армении расположен знаменитый город, где находятся тысячи церквей и сто тысяч фамилий, то есть жилых домов, называемый Ани, который татары взяли за двенадцать дней. А расположен он подле горы Арарат, Это там остановился Ноев ковчег, и у подножия этой горы расположен первый город, который возвел там Ной. И называется этот город Ладивин, и вокруг него течет река Аратози, которая протекает по середине [долины] Монгана, где зимуют татары, вплоть до Серваникского моря. Эта самая гора, то есть Арарат, наивысочайшая, и, как говорят, ни один человек на нее не поднимался, за исключением разве что одного монаха. Он же, как говорят, привлекаемый священным блеском Ноева ковчега, который сохранился там до сих пор, многократно, чтобы туда подняться, предпринимал всевозможные попытки. И когда взбирался по одной стороне горы и члены его уставали, он ложился поспать. Проснувшись же, обнаруживал себя вновь у подножия. Наконец Бог, смилостивившись к его усилиям и вняв его просьбам и молитвам, через ангела своего внушил ему, как единожды взойти, ибо вторично тот же самый путь будет для него уже закрыт. И тогда он в целости взошел туда, а затем спустился, прихватив с собою кусочек ковчега. И основал у подножия горы монастырь, в котором поместил этот кусочек, и посвятил его [монастырь] этой священной реликвии.

XXXI, 98 — Об их заблуждениях

Эти армяне вечером в субботу Пасхи едят яйца и сыр: однако говорят [они], что Христос воскрес вечером в субботу перед Пасхой. Также после Пасхи едят мясо по пятницам, то есть семь раз вплоть до Пятидесятницы. День Рождества Господнего не знают и никакие праздники или посты не соблюдают, дни поста и молитвы после Пятидесятницы не признают. Сорокадневный Великий пост не отмечают вовсе, кроме как дни субботние или воскресные, в которые, говорят, людям надобно смирять [плоть] постом. Зато по этой причине не отмечают пятницы, то есть не постятся. Дни же, в которые потребляют мясо, отмечают как непостные. А ведь у них много постов: в Семидницу перед Шестидесятницей, которую они называют постом святого Сергия, со вторника до субботы постятся, а в субботу и воскресенье едят мясо. И на следующей неделе делают то же самое. В четверг и пятницу масло и рыбу не употребляют и вина не пьют, а также и в течение всей Четыредесятницы. И они считают более грешными тех, кто в Четыредесятницу потребляет рыбу или оливковое масло или пьет вино, чем тех, кто посещает лупанарий. Затем в Семидницу перед Пятидесятницей так строго постятся, что в понедельник вообще не едят. В дни Марса также некоторые обедают без вина и масла, и в дни Меркурия, опять же, постятся вовсе. В дни Юпитера едят один раз, в дни Венеры совсем ничего, и в субботу едят мясо. И это их главные посты. Детей же двухмесячных Святыми Дарами причащают, и безразлично — какими. К Святым Дарам воду не добавляют. С зайцами, медведями, воронами и всем таким прочим они иудействуют, подобно грекам, и в чашечках стеклянных и деревянных колдуют. Некоторые совершают службу в праздники совсем без покрова и священнических одежд, некоторые в повязках, некоторые с дьяконами и подьячими. Когда же какой-нибудь праздник приходится на субботу или воскресенье, удостаивают его лишь упоминанием, но, как сказано, праздники не отмечают вовсе.

В чистилище совсем не веруют. Если чья-нибудь жена совершит прелюбодеяние, она тотчас дает деньги епископу, чтобы тот даровал ей отпущение, и получает его. Некоторые монахи, и аббаты, и епископы предаются попойкам более мирян. Также монахи и пресвитеры занимаются симонией и ростовщичеством, и многие их священники занимаются прорицаниями, и оглядом зерна, и всем таким прочим. И говорят, что жена священника не может выходить снова замуж после его смерти. И помимо всего прочего никаким образом не желают признавать того, что Христос имел две сущности. Также георгианы считают, что в тридцати пунктах расходятся с католической верой эти армяне, и такая ненависть существует между армянами и георгианами, что один георгиан сказал: «Если у кого-нибудь из нас застрянет в ноге заноза и ему придется проходить мимо армянской церкви, то он должен оставить занозу там, где она есть, и не наклоняться, чтобы ее вытащить, ибо посчитают, будто это он перед армянской церковью, которую следует смешать с грязью, от имени всего христианства склоняется»[76].

XXXI, 149 — О разорении Венгрии и Польши предводителем татар Батыем

Около 1242 года от Рождества Христова татары вместе со своим князем по имени Батый разорили Польшу и Венгрию[77]. Ведь после разгрома хорезмийцев царь татар, Чингис-хан, послал этого предводителя Батыя вместе с войском в северные страны, и они захватили за морем Понт, Руссию, Хазарию, Судак, Готию, Зихию, Аланию, Польшу и еще много других царств, числом тридцать, и так вплоть до Комании. Затем он также разорил большую часть Венгрии и продвинулся вплоть до границ Германии. Когда же он вторгся в Венгрию, то принес жертву демонам, спрашивая их о том, хватит ли у него смелости пройти по этой земле, и ему от демона, живущего внутри идола, был дан такой ответ: «Иди беззаботно, ибо посылаю трех духов впереди тебя, благодаря деяниям которых противники твои противостоять тебе будут не в силах», — что и произошло. Духи же эти суть: дух раздора, дух недоверия и дух страха — это три нечистых духа, подобных жабам, о которых сказано в Апокалипсисе. И из этих татар многие были убиты в Польше и Венгрии. И если бы венгры не обратились в бегство, но мужественно сопротивлялись, то татары бы вышли разбитые из их пределов, ибо такой страх напал на татар, что они попытались бежать как один. Но Батый, обнажив меч пред лицом их, воспротивился им, говоря: «Не бегите, ибо, если вы побежите, никто не ускользнет от смерти, и, поскольку нам всем умирать, лучше умрем все вместе. Тогда сбудется то, что предсказывал нам царь Чингис-хан, а именно, что мы должны быть убиты; и если ныне пришло время для этого, то потерпим». Таким образом, они воодушевились, остались и разорили часть Венгрии. И еще, братья из ордена цистерианцев в некоем своем монастыре в Венгрии, где с ними вместе пребывали братья-проповедники и братья-минориты, противостояли [татарам] более шести месяцев, выдержав все их атаки. У татар же бодрость и сила идут на убыль, когда им кто-либо мужественно сопротивляется. Истинно же после их нашествия начался, говорят, в Венгрии такой великий голод, что живые люди питались телами умерших. Также ели собак, и кошек, и все то, что только сыскать могли.

Новая надежда

О сыне царя татар, который убил своего отца, потому что тот был приверженцем сарацин. А еще в указанный выше год разнеслись другие слухи. Так достойные доверия только что прибывшие из-за моря братья-минориты и проповедники сообщают следующую новость. Так говорят, что сын почившего царя татар восстал против него и сразился со своим отцом, который, властвуя, был приверженцем сарацинов; он убил его и неисчислимое множество сарацинов уничтожил. Более того, он повелел султану Вавилона, чтобы тот бежал в Египет, а иначе он убьет его, если схватит, когда прибудет в его края, в которые он собирается прибыть вскорости. Говорят также, что он собирается быть на Великую субботу в Иерусалиме и пообещал, что если увидит огонь, нисходящий, как утверждают христиане, с неба, лично убить всех агарян, которых только сможет найти. Так перед тем как отправиться заодно с грузинами и прочими христианами, которых он склонил на свою сторону, на уже упоминавшееся сражение, он приказал изготовить монету, на одной стороне которой изображен гроб, а на другой — письмена, говорящие: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!» Он сделал также знамя и доспехи, отмеченные знаком Креста, и во имя Распятия устроил двойное избиение сарацин и настроенных против себя татар. Узнав об этом, султан Вавилона и подвластные ему агаряне, спешившие на помощь туркам, поторопились отступить, спасаясь бегством, чтобы и самим не погибнуть заодно с противниками христиан.

Салимбене Пармский.

Хроника л. 433с. 1284 г.

Послание знаменитого философа и проповедника кардинала Одо, епископа Тускуланского (ум. в 1273 г.), примечательно тем, что внутри него мы обнаруживаем два любопытных документа. Один — письмо Эльджигедея, вполне положительное и по тону, и по содержанию, второй — письмо Смбата Спарапета, коннетабля Армении, отправившегося по поручению царя Хетума в посольство к татарам. Послание Одо сохранилось в одной-единственной рукописи, к тому же Винсент из Бове включил этот документ (с некоторыми исправлениями) в XXXII книгу (гл. 90–94) своего «Исторического зерцала», послание Эльджигедея известно также по старофранцузскому переводу, который Матвей Парижский поместил в «Книге приложений» к «Великой Хронике», а анонимный компилятор переписал в манускрипт из Ротелина — свод сведений по истории крестовых походов. Надежды, которые принесла с собой весть о предполагаемом крещении хана татар, естественно, не оправдались, но было бы несправедливо винить послов в обмане.

Одо Тускуланский

Папе Иннокентию IV

Одо, которого Бог из жалости поставил епископом Тускуланским, с покорностью, смирением и почтением лобызает блаженные стопы святейшего Папы, господина Иннокентия, Божьей милостью верховного понтифика.

Я счел нужным написать о следующих событиях, которые произошли в христианском войске, находящемся на Кипре с тех пор, как я отправлял последнее послание. <…>

В понедельник после праздника блаженной Лючии [13 декабря] в Кирине, расположенной в шести лье от Никосии, появились посланцы царя татар. В субботу перед Рождеством Христовым они прибыли в Никосию, а на следующий день предстали перед королем и передали ему послание, написанное персидскими и арабскими письменами, которое король приказал перевести дословно, и вот содержание оного:

«Силою Бога Всевышнего, от царя земного хана слова Эльджигедея[78] царю, правящему множеством земель, отважному защитнику, мечу человечества, победоносцу Христианства, защитнику апостольской веры, сыну короля Франции. — Приумножит Бог его владения и сохранит его царство на многие годы, и воплотится воля его в делах мирских и духовных, и ныне, и присно, через истинность божественной заступницы рода человеческого и через истинность всех пророков и апостолов. Аминь. — Сто тысяч приветствий и благословений. И прошу о том, чтобы принял Он эти приветствия, да окажутся они Ему угодными. — Устроил Бог так, что мы увидели появление Славного Царя. Абсолютно ясно, что Всевышний Творец уготовал нашу встречу и предопределил, чтобы мы с легкостью могли объединиться в одно целое. — Вслед за этими приветствиями да будет ему ведомо, что это послание направлено исключительно ради пользы христиан и укрепления десницы Царя Христианского с Божьего соизволения. И молю Бога о том, чтобы он даровал победу войску Царя Христианства, и да- одержат они верх над противниками своими, сокрушителями креста. Из свиты величественного царя — возвеличит его Бог, — а именно от самого Куюка — да приумножит Бог его славу, — мы прибыли, наделенные властью исполнить повеление о том, чтобы все христиане были избавлены от рабства, и податей, и реквизиций и всего подобного, и пребывали в уважении и почете, и чтобы никто не притрагивался к их имуществу, и разрушенные их церкви были отстроены заново, а иконы восстановлены, и чтобы никто не смел запрещать им с миром в душе молиться за наше царствование. В этот час мы прибыли на пользу и в поддержку христианам, по воле Бога Всевышнего. Это письмо мы отправляем с посланцем, доверенным мужем нашим достопочтенным Сабалдин Мусфат Давидом, и с Марком, чтобы они передали столь добрую весть о том, что происходит у нас, из уст в уста. Сын же воспримет слова их и поверит им. И в посланиях своих Царь Земной — да приумножится его величие — чтобы в вере Божией не делалось различия между латинянами, греками, армянами, несторианами и якобитами. Все, кто поклоняется кресту, — все они едины у нас. Потому и просим мы, чтобы славный царь не делал различия между ними, да распространится его милосердие над всеми христианами. И да не иссякнет его милосердие и мягкосердечие вплоть до пределов "маранафы"[79]. И да пребудет благо, дарованное Богом Всевышним».

Да будет известно Вашему Святейшеству, что в то время, когда я и король только оказались на Кипре, король Кипра и граф Иоппы показали королю [Франции] следующее послание:

«Светлейшему и могущественному господину Генриху, Божьей милостью королю Кипрскому, благородной и могущественной сестре нашей Э., также Божьей милостью королеве Кипрской, благородному мужу И. де Ибелину, светлейшему моему брату и благородной даме Марии Рембарх, светлейшей моей сестре, коннетабль Армении шлет приветствия и выражает свою любовь, с которой он готов исполнять ваши поручения.

Надо сказать, что я цел и невредим, и надеюсь услышать и узнать о том же от вас. Да будет вам известно, мои господа, что, поскольку я отправился в путь во имя Бога и ради пользы христианства, Иисус Христос привел меня в город под названием Самарканд[80]. Воистину, разве я смогу рассказать или написать вам обо всех странах, которые мы видели, ибо, оставив Индию позади, за морем, мы проехали через Багдад и все прилегающие к нему земли, простирающиеся на протяжении двух месяцев пути? Что мне рассказать вам о покинутых городах, ибо татары разорили их, — а ведь никто не в силах даже предположить, каковыми были размеры и богатства оных? Мы видели три города, каждый из которых простирался на три дня пути. Мы видели более ста тысяч курганов — великих и удивительных — из костей тех, кого перебили татары. И показалось нам, что, коли сам Бог не привел сюда татар, чтобы они истребили язычников, этих людей хватило бы на то, чтоб покорить и завоевать все заморские земли. Мы миновали одну из рек Рая, ту, что в Писании называется Гион, и она больше любой другой из тех, что нам доводилось видеть, ибо пески ее простираются на расстояние одного длинного дневного перехода.

О татарах вам надо сказать, что они столь бесчисленны, что никто не сможет и предположить их числа, справедливы, отличные лучники, ужасны обликом и по большей части лицами, словами не описать мне их нравов. Но если Бог продлит мою жизнь и мне доведется вас увидеть с Божьей помощью живыми и невредимыми, то я лично расскажу вам обо всем этом. Вот уже на протяжении восьми месяцев мы путешествуем и днем и ночью. И ныне нам говорят, что мы уже проделали полпути между нашей страной и владениями хана, то есть великого повелителя татар. Что же касается нашего посольства, все, кто попадается нам навстречу — и татары, и прочие, — говорят, что мы поступаем славно и хорошо. И нам доподлинно известно, что прошло уже пять лет с тех пор, как умер хан — отец того, который сейчас правит. А бароны и рыцари татарские так распространились по разным странам, что на протяжении вышеупомянутых пяти лет никак не могли собраться в одном месте, чтобы посадить этого хана на трон. Некоторые из них были в Индии, другие — в Китае, третьи в землях Кипчак и Тангут. Это страна, откуда в Вифлеем прибыли три волхва, чтобы поклониться родившемуся Господу Иисусу. И знайте, что могущество Христа как было велико, так и остается по сию пору, ибо народ той страны — христиане, да вся страна Китай верует в трех волхвов. Я сам был в их церквях и видел изображения Иисуса Христа и трех волхвов, один из которых принес в дар золото, второй — ладан, третий — смирну. И чрез этих трех волхвов они уверовали во Христа, а от них хан и все его люди стали христианами. Церкви их стоят прямо у ворот, там бьют в колокола и стучат дощечками. Так что, когда идешь к хану, их повелителю, следует сначала посетить церковь, поклониться Господу Иисусу Христу, а затем отправиться приветствовать хана, их повелителя, — вне зависимости от того, христианин или сарацин, а волей-неволей приходится так поступать.

Также я хочу довести до вашего сведения: мы обнаружили множество христиан, рассеянных по всему Востоку, и множество прекрасных церквей, высоких, старых, весьма хорошо построенных. Турки их разорили, и тогда христиане той страны обратились к деду нынешнего хана, а тот принял их с великим почетом, даровал им свободы и велел запретить и словами и делами впредь причинять им какое-либо огорчение. Так что сарацины, которые прежде их притесняли, ныне получили за содеянное вдвойне. А еще из-за отсутствия проповедников, отпускающих грехи наши, Христос, у которого не оказалось никого из тех, кто мог бы проповедовать Его святое Имя, Сам через Свои наисвятейшие добродетели и проповедовал, и проповедует Имя Свое, и это яснее ясного из того, что народ, живущий в тех странах, в Него верует. И знайте, что те, кто не утруждает себя проповедью, заслуживают, по моему мнению, тяжелой кары.

Знайте же, что в землях Индии, которые крестил святой апостол Фома, есть некий христианский царь, которому со всех сторон грозили живущие по соседству цари сарацинские, притеснявшие его вплоть до того часа, когда татары пришли в его страну и он сделался их человеком. Он объединил свое войско с татарским, напал на сарацин и извлек из этого столько пользы, что Восток едва не переполнился индийскими рабами, я видел более пятидесяти тысяч из числа тех, кого этот царь взял в плен и приказал продать.

Не могу описать вам и двадцатой части того, что я видел. Но по малому вы можете судить о большом.

Знайте, что господин Папа направил к вышеупомянутому хану своего посланца и потребовал от него признать, является он христианином или нет, и зачем он отправил свой народ попирать мир, и почему он приказывает убивать бедных. Хан ответил ему, что Бог приказал его деду и ему самому, чтобы они отправили свой народ на истребление ничтожнейших племен. Что же по поводу вопроса о том, является ли христианином, ответил: то ведомо Богу, и если господин Папа желает узнать, то пусть придет, увидит и узнает. Светлейшие, вот таковы вести, которые я передаю вам, и прошу Господа, дабы послание мое нашло вас целыми и невредимыми. Пребывайте в здравии и т. д. Молитесь Богу за меня и т. д. Написано 7 февраля в великом городе Самарканд».

Приняв послание от этого самого Эльджигедея, король расспросил посланцев. Это происходило прямо на совете, где присутствовал и я сам, и некоторые другие прелаты, а спрашивал он их о том, каким образом их господину стало известно о приезде короля. Откуда пришли татары и по какой именно причине они появились? Почему татарами прозываются и на каких землях проживают ныне? Насколько у их великого царя большое войско? По какой причине и каким образом он принял веру, и сколько прошло лет с тех пор, как он принял крещение, и многие ли крестились заодно с ним? Король спрашивал и об Эльджигедее, с какого именно времени он принял крещение и где это произошло? И почему Байджу[81] столь плохо принял наших посланцев? Также он спросил и про султана города Мосул, в древности называвшегося Ниневией, — является ли тот христианином? А также о самих послах, а именно из каких мест они родом и сколько лет назад стали христианами?

На это они ответили так. Султан Мосула переслал Великому хану письма, которые он сам получил от султана Вавилонии, и в этих письмах султан Вавилонии упоминает и сообщает о прибытии короля Франции, лживо утверждая, что шестьдесят кораблей французского короля он захватил силой и увел в Египет, тем самым желая показать, что султану Мосула нечего надеяться на скорое прибытие короля Франции. По этой причине Эльджигедей, узнав о том, что король прибыл, направил к нему послов с вышеупомянутыми письмами, да и к тому же для того, чтобы они сообщили о планах татар напасть на багдадского халифа ближайшим летом. Потому они и просят, чтобы король вторгся в Египет, дабы этот самый халиф не мог получить из Египта никакой помощи.

Прошло сорок лет с тех пор, как те, кого называют татарами, покинули свою страну, ибо там нет ни городов, ни деревень, ни имений, но в изобилии — пастбища, потому что люди в тех землях разводят скот, и находится она на расстоянии сорока дней от той страны, где ныне живет царь хан и где расположена его столица. И эта страна называется Трахетар, отсюда и они именуются татарами. А о причине их переселения послам, как те сами сказали, ничего не известно. Сообщили только, что татары сначала захватили сына пресвитера Иоанна, изрубив мечом его самого pi его войска. У этих татар нет веры. Сообщили они также, что при великом татарском царе находятся все военачальники с неисчислимым множеством людей, лошадей и скота, и они все время живут в шатрах, потому что ни один город вместить их не может. Их кони и скот постоянно пасутся на пастбищах, ибо где найти столько ячменя и соломы, чтобы прокормить животных. Военачальники посылают вперед своих людей вместе с войсками, дабы покорять различные области. Сами же они остаются с великим царем. Во власти и воле великого царя, умирая, назначать царем одного из своих сыновей или внуков. Послы также сказали, что у того, кто ныне правит, а имя его Куйюк-хан, мать — христианка, дочь того самого царя, которого называют пресвитером Иоанном, и по ее просьбе, а также некоего святейшего епископа на Богоявление он вместе с восемнадцатью царскими детьми и многими другими, в основном военачальниками, принял таинство крещения.

Эльджигедей, который направил послов, христианин, и уже многие годы, а роду он не царского. Однако могуществен и влиятелен, а ныне находится на восточных границах Персидского царства. Байджу — язычник, у него в советниках сарацины, вот потому-то он и плохо принял ваших послов. Но он не настолько могуществен. Сейчас он находится под началом Эльджигедея. Что же до султана Мосула[82], то говорят, что он сын христианки и всем сердцем любит христиан, праздники их соблюдает и ни в чем не подчиняется вере Магомета. Считается, что при случае он охотно стал бы христианином. О себе послы сказали, что они родом из некоего города, расположенного от Мосула, некогда называвшегося Ниневией, на расстоянии двух дней, и что они восприняли христианство от своих предков. Также они сказали, что имя верховного понтифика весьма знаменито сейчас среди татар и что в намерениях их повелителя Эльджигедея этим летом напасть на халифа Багдада и отомстить за зло, причиненное хорезмийцами Господу Иисусу Христу.

25 января посланцы поручили у короля соизволение, а 27 января покинули Никосию. Их сопровождали братья-проповедники: Андрей, Иоанн и Вильгельм, которых король отправил к этому самому царю татар с дарами, а именно: распятием из дерева животворящего креста и шатром из багряницы, богато украшенного каймой с изображением того, что совершил ради нас Господь Иисус Христос, а также другими вещами, которые могли способствовать тому, чтобы увлечь и убедить вышеупомянутого царя служить Господу. А я направил этому самому царю Хану, а также его матери, и Эльджигедею, и их прелатам послание, в котором оповестил их о том, что Святая Римская церковь с радостью узнала об их обращении и охотно примет их как своих сиятельных сыновей, коли они будут исповедовать истинную веру и признают ее матерью всех церквей, и ее предстоятеля — викарием Иисуса Христа, и по справедливости этому предстоятелю должны повиноваться все, кто считает себя христианами. Вот к чему я призвал этих прелатов в своем послании: дабы все они обратились своими мыслями к Нему, и да не начнутся среди них никакие схизмы, и да пребудут они в истинной вере, какой она была утверждена первыми всеобщими соборами и одобрена Апостольским престолом. <…>

Да хранит Бог здравие Вашего Святейшества и да продлит Ваши лета. Написано на Кипре, на четвертой неделе после Воскресения Господня.

Сгоревшая рукопись

О Папе Григории Десятом, который отправился в Лион для проведения собора. В 1273 году от Рождества Христова, на первые индикты, 27 сентября, а именно на праздник святых Косьмы и Дамиана, господин Папа Григорий Десятый прибыл в Реджио вместе со своими кардиналами и остановился в монастыре святого Проспера, а на следующий день отправился в Парму. Он спешил отправиться в Лион для проведения собора. Этот Григорий был человеком очень верующим, любил нищих, был щедр, ко всем благосклонен, весьма милосерден и кроток. <…> На третьем году своего понтификата ради пользы Святой земли, которую он намеревался посетить лично, он торжественно созвал собор, который открылся в первый день мая. На этом торжестве присутствовали послы греков и татар; греки, торжественно пропев на собope Символ веры, пообещали возврат к единству Церкви, в чьем Символе веры исповедуется, что Святой Дух исходит от Отца и Сына. Татарские же послы, приняв крещение во время собора, возвратились назад. Число прелатов, присутствовавших на соборе, — пятьдесят епископов, шестьдесят аббатов и других прелатов около тысячи. Этот собор постановил много хорошего, а именно: о помощи Святой земле, об избрании верховного понтифика и о положении Вселенской Церкви.

Салимбене Пармский.

Хроника л. 414b. 1273 г.

Во время пожара 1904 г. в Национальной Туринской библиотеке среди прочих манускриптов погиб кодекс XIII века, а именно — времен начала царствования Филиппа Красивого (1285–1314), содержавший рукопись «Битвы Антихриста» Гуона де Мери[83]. Лишь через пятьдесят лет после этого исследователям удалось установить, что в описании кодекса, составленном библиографом А. Шелером в 1867 г., указывается интереснейшая деталь — под 48-й главой компилятивного сочинения об Антихристе значился текст, озаглавленный «Деяния татар»[84].

Оригинал сочинения, написанного на старофранцузском языке, был создан монахом доминиканского ордена братом Давидом из Эшби специально для Второго Лионского собора в 1274 г. Сам брат Давид знал о татарах не понаслышке. Со времени взятия Алеппо монголами он провел среди их войска одиннадцать лет, выполняя особую миссию по освобождению христианских пленников, возложенную на него папским легатом и будущим иерусалимским патриархом (с 1272 по 1277 г.) Томазо Аньи де Лентино. Таким образом, английский монах оказался в центре событий уже в первые дни установления официальных контактов между ханами Хулагу и Абагой, с одной стороны, и папским престолом — с другой. Путешествуя вместе со ставкой иль-хана, этот доминиканец стал свидетелем многочисленных сражений монгольской армии, а также осад городов и крепостей, многие из которых когда-то принадлежали христианам. Документы также упоминают о брате Давиде как о докладчике и переводчике, прибывшем в составе посольства иль-хана Абаги и выступавшем во время заседания Второго Лионского собора 6 июля 1274 г., посвященного вопросам взаимодействия с татарами в деле освобождения Святой земли. Хронист Матвей из Вестминстера сообщает об этом посольстве следующее: «А также прибыли после греков шестнадцать татар, или моалов, с посланием от своего царя, содержащим пышные словеса о моальской мощи. Оное было оглашено на соборе. Но они прибыли туда не по вопросам веры, но чтобы заключить союз с христианами». В хронике эрфордского монастыря Горы святого Петра также подробно излагаются обстоятельства прибытия татарских послов: «Полномочные татарские послы в сверкающих одеждах из золотых тканей присутствовали на соборе с целью заключить союз между Церковью и самими татарами; и один из них — принц, царский сын — был крещен прямо на месте, причем Папа лично воспринял его от святой купели. Кроме того, татары, представив послание своего императора, написанное арабскими письменами, обещали Папе и самой Церкви присоединиться к экспедиции против султана Вавилонии и сарацин вместе с двадцатью тысячами воинов, а затем, во время нового похода, и вместе со всей татарской армией». Обращает на себя внимание одежда татарских послов. Видимо, этот наряд был одной из составляющих придворного ритуала, воспринятого монголами из Китая. Так, по словам брата Бенедикта Поляка, присутствовавшего на коронации хана Гуйюка, монахов-миноритов одели в балдакино, прежде чем представить императору. Францисканский хронист брат Салимбене Пармский сообщает, ссылаясь на устный рассказ папского нунция Иоанна де Плано Карпини, у которого Бенедикт служил переводчиком, что послов обязательно одевали в пурпур.

Посольство посетило ряд католических стран, было принято европейскими монархами, после чего снова возвратилось в Лион. Тем временем на соборе приняли решение об организации нового крестового похода, и с сообщением об этом послы отправились обратно к хану. В булле Папы Григория X от 13 марта 1275 г. было особо отмечено, что послов приняли благосклонно и доставленные документы были обсуждены на всеобщих заседаниях. Вслед за этим наш автор снова возвратился в Малую Азию, чтобы представлять при дворе монгольских иль-ханов не только римского понтифика, но и английского короля Эдуарда[85], причем настолько приуспел в своей миссии, что сам иль-хан Абага (1265–1282) захотел принять крещение.

Текст «Деяний татар» занимал в кодексе восемь листов пергамена и содержал семь иллюстраций золотом. Написан он был плохим языком и плохим почерком. Собранные сохранившиеся отрывки взяты из библиографического описания манускрипта, а также из словаря старофранцузского языка, составленного Ф. Годфруа, куда вошли некоторые слова, употребленные в сочинении. Среди дошедших до нашего времени материалов наибольшее внимание привлекает своей повествовательной самобытностью фрагмент, посвященный перемещениям монголов. Звучат накары, складываются юрты, бесшумно двигается войско, позади которого скачут будагурчи… Совершенно очевидно, что автор лично был свидетелем происходившего.

Сам брат Давид родился под Нортгемптоном в Центральной Англии. Там и по сей день сохранилось поместье, называемое «Замок Эшби». Теперь оно принадлежит семейству Кэмптонов и является родовым гнездом нортгемптонских маркизов[86]. Но антиквары этого графства отмечают, что в былые времена замок и поместье носили двойное название — Эшби-Дэйвид — по имени некоего Дэйвида де Эссеби, который был хозяином здешних мест во времена Генриха III (1216–1272) и в честь которого неподалеку от самого замка была основана церковь. Поскольку имя Давид нечасто встречается на территории Британских островов, идентичность двух персонажей несомненна.

Изучая те немногие фрагменты этого сочинения, которые дошли до нас, остается не терять надежды, что в сундуках какого-нибудь хранилища или монастыря, вполне возможно, лежит еще никому не известный иллюстрированный кодекс «Деяний татар» и ждет своего исследователя. Ведь рукописи не горят…

Давид из Эшби

Деяния татар

[Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа…] Здесь начинается сочинение состоящего в ордене проповедников брата Д[авида] из Эшби о деяниях татар: о том, как они живут и ведут войну, о том, как они осаждают замки и укрепления, о том, как они обходятся с теми, кто им сдается.

Прежде всего очень важно знать, что среди всего этого злобного народа, называемого татарами, выделяется один-единственный [человек], который является господином над всем и которому послушны все, живущие на свете. Поэтому его называют царем мира и сеньором всех тварей, на этой земле обитающих. А когда он умирает, то собираются все великие сеньоры [его] рода, и выбирают наиболее разумного и доблестного, и возносят его над собою. И [с тех пор] они обязаны абсолютно во всем ему подчиняться, подобно тому как [они подчинялись] его предшественнику.

У них нет никаких определенных установлений о том, как поклоняться Богу. И они не придерживаются никакого из [существующих] законов на этой земле: ни иудейского, ни сарацинского, ни христианского. Да и неизвестно, чтобы они почитали каких-либо идолов, кроме тех, которые у них были изначально; но они придерживаются естественного разума и имеют у себя собственные правила и установления.

Вот каких правил и установлений они придерживаются. Первое заключается в том, что каждый сам изготовляет [для себя] то вооружение, которое они используют, а именно луки, кольчуги, щиты, стрелы, панцири и [прочие] вещи, которые им необходимы.

Список остальных рубрик этого сочинения:

— О другом правителе — О третьем правителе — О четвертом правителе — О пятом правителе — О шестом правителе — О том, как они живут — Их животные — О том, как они творят суд — Их животные — О послах — О палатках — О том, как охраняется становище — О том, как они передвигаются — О том, как они переходят порог — Другой обычай входить — О том, как они собирают людей — О том, как они проникли в Египет — О том, как они ведут битву — О том, как они осаждают замки и крепости — О том, как был взят город Алеппо — Как была взята крепость[87] — О том, как они проникают в [различные] страны — О том, как народы им покоряются.

Рубрики «О том, как они передвигаются» и «Как была взята крепость» имеют по одной, а рубрики «О палатках» и «О том, как они осаждают замки и крепости» по две иллюстрации[88].

О том, как они передвигаются

Добавим еще к тому, как они расселяются и охраняют свои становища ночью и днем, что воины тоже сохраняют покой и днем, и ночью, подобно монахам за [монастырской] стеной. Не слыхать даже кричащего человека или ржущую лошадь, ибо все лошади оскоплены, за исключением тех, которые содержатся в загоне. А еще вы желаете знать о том, как они перемещают свои становища и каким образом войско узнает о том, когда [наступает время] разбирать и увязывать шатры. Так вот, когда устанавливается шатер сеньора и великое знамя, то там же располагаются изумительные тимпаны, вроде тех, что я вам сейчас опишу и изображу на этом рисунке. Они напоминают огромный манок[89], сделанный из веревки и свиной кожи, расширяющийся кверху до размеров обычного военного барабана, и укрепляются с помощью четырех кожаных [ремней] на высоте пояса человека, подобно тому, как я изобразил вам на рисунке. И когда правитель пожелает переместить становище, он приказывает после наступления полуночи ударить в тимпан, и тот, кто назначен [для этого], ударяет двумя деревянными палочками, причем ударяет, как я уже сообщил вам, с силой, и раздается гул. И вот что удивительно: животные с легкостью узнают этот звук за лье [вокруг]. Теперь все от малых до великих приводят коней в порядок и надевают [на них] конскую сбрую. После значительного перерыва тимпан звучит во второй раз, и тогда они разбирают свои шатры, увязывают все, что имеют, а затем собираются в ту-мены; и те, кто стоял ближе к краю [становища], строятся в авангарде, а за ними по порядку все прочие вплоть до самого сеньора, который идет последним, а бывает, что и в середине — в зависимости от того, где располагалось его жилище. И вот они в третий раз ударяют в тимпан: авангард начинает двигаться, а все прочие [идут] следом за ним, причем весьма слаженно и в полном порядке. И не услышишь никаких звуков и криков, за исключением цокота конских копыт, и никто не осмелится горланить или кричать на протяжении [всего] перехода на [новое] становище, и никто не посмеет скакать впереди другого, если это не соответствует порядку, установленному в тумене. Вот каким образом они переносят свои становища. А также у них назначены люди, которые рыщут по всему войску, собирая все необходимое. Одни собирают скот, другие — добычу и разного рода военное снаряжение, и если кто-либо найдет что-нибудь из вышеупомянутого, то они охраняют это и везут вслед за перемещениями становища, а те, кто потерял эти [вещи], опрашивают нашедших, а также представляют свидетельства и доказательства, при помощи которых обязательно получают назад все необходимое и потерянное.

Заключение

Здесь кончается это сочинение. Возблагодарите Господа нашего Иисуса Христа за то, что они не могли обрушить свои деяния на христиан! И молитесь Господу нашему Всевышнему на небесах, чтобы Он возжелал всеобщего мира между христианами. Аминь.

Миссия проповедника

О рае, в который они верят. Рай, как было возвещено им Богом через истинного пророка Магомета, давшего им установления веры и заповеди, коих они обязаны придерживаться, — это сад наслаждений, где берут начало все реки мира. Там живут вечно, отдыхая под сенью деревьев и не страдая ни от холода, ни от жары. Любые плоды и любые кушания там доступны людям. Если у кого-нибудь проснется к чему-либо аппетит, то он тут же обнаружит желаемое подле себя. Все одеты в шелка самых разнообразных цветов и возлежат в роскоши, а ангелы с золотыми вазами виночерпиев прогуливаются между ними и, поднося в золотых чашах молоко, а в серебряных — вина, говорят: «Пейте и ешьте во всеобщем ликовании, ибо то, что было обещано, ныне исполнилось». Их ласкают девственницы, превосходящие своею красотою прелесть кораллов и гиацинтов, причем соитие это не доставляет боли ни человеческой, ни дьявольской. Видно, хорошая дана им вера.

О том, что они считают преисподней. Не станет бесконечным наказание в аду для грешников, если верить заповедям Бога и Магомета, пророка Его. Какие бы преступления их ни отягощали, если в день своей смерти уверуют в Бога и Магомета, то в день суда, представ перед Магометом, спасены будут.

Петр Альфонсин.

Диалог против иудеев. Гл. III.

Брат Рикольдо, или Рихард, де Монте Кроче из монастыря Санта Мария Новелла долгое время проповедовал христианскую веру среди язычников. Он оставил после себя несколько крупных произведений: «Путешествие по Святой земле», «Опровержение на Алькоран» и «Книгу против восточных народов». Последнее разошлось довольно широко и было даже переведено на греческий язык в середине XIV в., а в XV вышло двумя печатными изданиями. Кроме того, его перу принадлежат письма, а также брошюра о восточных народах и различиях между иудеями, кочевниками и магометанами. Как сообщает мартиролог, сей ученый муж почил во Флоренции 31 октября 1309 г. А значит, он возвратился с Востока в родные края приблизительно во времена Бенедикта IX или Климента V. О себе Рикольдо де Монте Кроче говорит в немногочисленных фразах вступления к «Путешествию»:

«Поскольку я, брат Рикольдо, наименьший из ордена проповедников, многократно имел возможность уразуметь непостижимость и возвышенность Господней любви к роду человеческому, ибо Бог так возлюбил его, что подарил оному Сына своего Единосущного, и этот Величайший из Сыновей совершил свой путь, подробно отпечатавшийся в памяти нашей, да не будем мы неблагодарными, следующими словами: "Я исшел от Отца и пришел в мир". (Иоанн, 16, 28). И когда еще Он только родился, то малым дитятей, совсем не щадя ни себя, ни матери своей, отправился вместе с нею и пожилым спутником в многотрудное путешествие и добрался до Египта. Ибо бежал Он от недругов своих, еще не ведая причины их гнева. И я утверждаю, что точно было бы постыдным, коли после стольких благодеяний, число которых ведает только Он, отделивший меня от мира и причисливший меня к этому ордену, дабы я был Его доверенным человеком и Его проповедником, — так вот, коли после стольких благодеяний не отправился бы я по предназначенному мне пути и не направил бы свои стопы по дороге утверждения Его веры. Добавлю, что мне было хорошо известно, что это небезопасно, а посему я долгое время сидел сиднем, и был свободен от дел, и не пытался приступить ни к делам малым, ни к дальним путешествиям, но теперь, возвращаясь в своей памяти к прошлому, я, совершивший уже путь долгий и многотрудный, понимаю, что до сих пор продлился век мой именно потому, что изучил я прилежно светские науки, которые именуются свободными. Исполняя поручение господина Папы, переданное мне через магистра нашего ордена, я предпринял паломничество за море — чтобы лично осмотреть те места, которые посещал Христос, и прежде всего то место, где Он во имя спасения рода человеческого принял смерть, — дабы мысль о Его страданиях навсегда отпечаталась у меня в памяти и Кровь, пролитая Христом во имя нашего спасения, стала моей опорой и поддержкой в деле проповедования веры в Того, кто смертью своею даровал мне жизнь».

Как ни странно, после этих возвышенных слов идет повествование, написанное точным и простым языком. Композиционно и стилистически «Путешествие» распадается на несколько частей. Первые шесть глав, посвященные достопримечательностям Святой земли, рассказывают о том, как брат Рикольдо прибыл в Акку и совершил осмотр всех мест, которые обязательно посещаются паломниками. Причем это описание мало отличается от стандартных путеводителей. Завершив осмотр достопримечательностей, брат Рикольдо возвращается в Акку и садится на корабль, плывущий в Триполи. Здесь начинается вторая часть его книги и его путешествия: от Триполи до Багдада. Перед странствующим монахом представали картины, описание которых невозможно было отыскать ни в одном из путеводителей, поэтому брат Рикольдо оказался в роли стихийного этнографа, наблюдающего за неведомыми народами. Так в его книге появились главы о туркоманах, татарах и курдах. Именно эту часть повествования мы и приводим ниже в переводе. Событийная часть книги завершается прибытием в город Багдад и описанием диспута с несторианами, который пришлось вести брату Рикольдо, а далее следует большой заключительный фрагмент его сочинения — критика мусульманского вероисповедания. Рикольдо де Монте Кроче подробно разбирает все заблуждения, бытующие среди сарацин, критикует Коран и пророка Магомета, однако эта часть книги требует отдельного углубленного исследования.

Судя по тексту, брат Рикольдо не просто добрался до Багдада, но и пребывал там некоторое время, проповедуя христианскую веру и изучая восточные языки. Он освоил по крайней мере арабский, причем довольно прилично. Однако из контекста становится ясно, что древнееврейский и персидский были также не обойдены вниманием монаха. Примечательно, что Коран брат Рикольдо читал в оригинале, а премудрости мусульманской веры постигал в местных религиозных школах, заодно практикуясь и в языке. Ведь еще в Тебризе доминиканцу приходилось пользоваться услугами переводчика, тогда как в Багдаде он уже смог выступать и проповедовать самостоятельно. Особо хочется отметить доброту и неизбывную приветливость, с которыми монах относится к людям. Его завораживает человеческое поведение: туркоманка, родившая ребенка; неожиданно подобревшие курды; умудренные сединами якобиты, признающие свое поражение; сарацины, заботящиеся о пропитании для птиц и собак. Люди в его изображении могут быть плохи вообще — по причине нечестивой веры и избыточной жестокости, — но добры конкретно и в частности. Причем брат Рикольдо умело использует свои личные впечатления, выстраивая общую дидактическую картину книги. Там, где не хватало глаза, помогал слух. Судя по всему, помимо прочих поручений монах должен был собирать сведения о татарах, что он и сделал с превеликой тщательностью. Его внимание сосредоточивалось не только на фактах, но и слухах, которые просачивались сквозь стены ханского дворца. Именно благодаря этому мы можем датировать его миссию, поскольку хан Аргун, последний из татарских правителей, о которых идет речь в тексте, почил в 1291 г., следовательно, монах-доминиканец провел на Востоке полтора-два завершающих десятилетия XIII в.

Описание монголов в «Книге против восточных народов» хотя и опирается на текст «Путешествия», но имеет совсем другую тональность, поскольку сочинение должно было стать своеобразным учебником для проповедников-доминиканцев:

«Глава IV. О татарах. [1] Они, как было сказано, представляются более всех удаленными от спасения потому, что не имеют никакого вероучения, кроме природы, да и та весьма испорчена в них из-за жалкого образа жизни. У них нет ни поста, ни храма, ни священника, ни жертвоприношения, ни какой-либо опоры извне, которая соединяла бы их с жизнью духовной. Нет ни моральной, ни естественной философии, ни учтивости, ни почтения к какой-либо иноземной особе. У них нет любви к какому-либо месту, они не обрабатывают землю, не сеют, не сажают деревья, не возводят дома. Они обитают под [сенью] шатров, а не в домах и городах. Они не занимаются никаким ремеслом. [2] Они веруют, что есть Бог, и уповают на воскресение в этой же жизни. Поэтому мертвецов своих хоронят заодно с вареным мясом и одеждами на смену, с деньгами и сокровищами, чтобы тем было что тратить, когда они воскреснут. Татары легко становятся сарацинами. И уже, по большей части, они обращены, а вернее сказать, погублены сарацинской верой из-за изобильной жизни и такого же воскресения. Однако они с большим почтением относятся к христианам, чем к сарацинам. [3] Как утверждают, они редко обращаются к нам из-за строгости [нашего] вероисповедания, а еще потому, что имеют множество жен и детей и иногда почитают последнюю более первой, а еще потому, что не желают поститься и постоянно едят мясо. Ведь у них нет хлеба, и они не желают обрабатывать то, чем владеют. А посему намного труднее убедить большое число татар соблюдать Четыредесятницу или какой-нибудь другой долгий пост. [4] Кроме того, у татар есть еще одно великое препятствие на пути к [своему] спасению. Так, в Индии живут некие по образу и имени святые, а на самом деле — [приспешники] дьявольские, основательно осведомленные с помощью дьявольских чар кое в чем из грядущего и выставляющие напоказ необыкновенные фокусы. Так вот, они посещают татар и надувают их, а татары доверяют им больше, чем всем прочим людям на свете. А называются они "бахши" [bacscite]. Поэтому будет лучше всего, если проповедники сначала изобличат их, подобно тому как апостолы поступили с магами. [5] Татар можно наставить на путь [спасения] как обычной беседой, так и рассуждениями и с помощью чудес. И начинать следует с их царей и знати, ибо простой народ столь упорен и звероподобен, что никоим образом не желает обращаться, если за это не будет обещано денежное вознаграждение. Так и говорят: "Что ты дашь мне, если я стану христианином?" [6] Сарацины же не налагают на них никаких ограничений, а наставляют их на путь широкий и просторный, ведущий к гибели, и обещают им воскресение и счастье, ими желанное, а именно свет, вкус, деньги и почести. И, кроме того, дают им вознаграждение, которое те принимают. Отсюда и происходит так, что до сих пор никак не удавалось обратить в нашу веру большое число татар, а только некоторых царей и цариц и также выдающихся мужей и жен. [7] Однако великий император охотно держит братьев при своем дворе и с почтением общается с ними, но это в большей степени ради светского блеска, чем из какого-либо упования на обращение в [нашу] веру».

История распорядилась так, чтобы на свет почти одновременно появились три крупнейших сочинения, описывающих мир: «Книга» Марко Поло, «Цветник» брата Хетума и «Путешествие» Рикольдо де Монте Кроче. Следует отметить, что все три автора сообщают ценные, а иногда и уникальные сведения об этнографии татар, причем все трое лично встречались с ними. Видимо, объективный ход событий, превративший монголов из противников европейской цивилизации в равноправных партнеров, стимулировал интерес к нравам и обычаям этого народа с еще большей силой.

В переводе приводится полный рассказ о путешествии брата Рикольдо из Триполи в Багдад и его рассуждения о вере мусульман, составляющий примерно две трети общего объема книги. Повествование ведется от первого лица множественного числа, причем, в отличие от первой части сочинения, это является не просто авторским приемом, а указывает именно на те факты и события, которые монах-доминиканец видел и слышал лично.

Помимо обильно цитируемого Святого Писания, отрывки из которого приводятся по Синодальному переводу, брат Рикольдо ссылается на Боэция, Иосифа Флавия (конкретнее, на параграф XI.5.2 из «Иудейских древностей»), а также на «Откровение» Мефодия Патарского, причем на пространную латинскую редакцию этого текста. Вспоминает он и о злосчастной гибели в 1147 г. от рук предателей и отравителей войска императора Конрада III. Этот перечень подтверждает заявление доминиканца о том, что перед отъездом на Восток он с усердием овладевал семью свободными искусствами. Вместе с тем надо отметить, что этнографические описания удаются брату Рикольдо лучше всего, в то время как сведения о своем маршруте он сообщает крайне скупо, останавливаясь лишь на выдающихся достопримечательностях.

Рикольдо де Монте Кроче

Путешествие по Святой Земле

Глава VII. О Триполи

[1] Из Акки, миновав по морю Тир и Сидон, мы прибыли в Триполи, ведь здесь неподалеку находится животворящий источник и колодец с живой водой. [2] А еще мы видели гору Ливан. [3] Там живут марониты, считающие, что у Христа была только одна воля, а в остальном их исповедание более согласуется с нашим, чем исповедание всех других сект Востока. [4] А рядом с ними живут ассасины, которых на Востоке называют измаилитами, что означает рожденные от Измаила. [5] Они, убивая и погибая сами, считают, что приобщаются к неким блаженствам, в которых, как они веруют, состоит вечная жизнь. [6] Ну а если судить по вере, то они вроде бы сарацины.

[7] Из Триполи мы по морю добрались почти до Тартуса [Антарада]. [8] Здесь нам показали равнину, простирающуюся между горою Ливан и черной горою, и именно там Ной построил ковчег свой.

[9] Затем мы оказались в Армении, начав наше путешествие с Лаодикеи. [10] И, проделав десять миль, прибыли в город Мопсетию, где жил епископ Феодор — самый страшный из еретиков, который все Евангелие попытался осквернить своим толкованием. [11] Он утверждал, что Дева родила не Бога, а только человека и вместилище Бога. [12] И лживые книги с изложением этого мы встречали повсюду в восточных странах, ибо Несторий был тесно связан с ним.

[13] Затем, проделав двадцать миль, мы оказались в Киликии, возле города Тарса, где жил святой апостол Павел.

Глава VIII. О Турции и туркомании

[1] Миновав Армению, мы попали в Турцию и встретили туркоманов, людей звероподобных. Они сарацины и живут под землею, словно кроты. [2] Они внезапно вылезают из земляных нор, словно мыши, и нападают на кого-нибудь. [3] Народ они дикий, но отважный, а в особенности их жены. [4] Опуская прочее, скажу лишь об одном. [5] Когда мы ехали на верблюдах, то одна беременная туркоманская женщина шла пешком следом за животным, а ночью, когда мы оказались в пустыне, родила, и слова не вымолвив. [6] Вот настало утро, и, на наше удивление, все услышали писк дитяти, а мать, подхватив его, снова пешая отправилась вслед за верблюдами.

[7] Вышеупомянутые туркоманы особенно не ладят с греками, обитающими возле Великого моря. Это те самые греки, которые во время одного из крестовых походов, которые франки предпринимали против сарацин, множество франков погубили, подмешав в муку известь. Ведь франки, доверившись им как христианам, приняли из их рук эту пищу и съели, и множество людей, вкусивших подобную пищу, перемерли прямо на месте. [8] Как мы доподлинно узнали от людей, достойных доверия, эти греки так боятся туркоманов, что не смеют выходить из своих городов и крепостей иначе как надев узду, которую сами на себе завязывают. [9] И утверждают, что туркоман обязательно убьет кого-нибудь из них, если не увидит на нем узды. [10] И даже когда отправляются сеять, или в лес, или еще куда-нибудь, то все равно повсюду носят с собою узду и повязывают ее[90]. [11] Так сбылось над ними сказанное Соломоном: «Беззаконного уловляют собственные беззакония его, и в узах греха своего он содержится» (Притчи, 5, 22).

Глава IX. О татарах

[1] Попав во внутренние пределы Турции, мы столкнулись с ужасным и чудовищным народом татар. [2] А татары очень сильно отличаются от всех прочих народов мира, причем как внешним обликом, так нравами и обычаями. [3] Внешний облик у них таков: лица большие и широкие, а глаза узкие, словно две щели поперек лица в самой его середине, бороды у них маленькие и совсем седые, так что многие из них напоминают обезьян. [4] Они во всем непохожи на прочих людей, лишены почтительности, стыдливости, любезности, привязанности к какому-либо месту, существующих у многих других народов, но, говорят, они относятся с ненавистью к городам, а то и просто постройкам. [5] Да и разрушают почти все города, крепости, поселения и строения и тем больше убивают, чем смиреннее к ним относятся: все почтение и повиновение, которое им выказывают, они принимают не с благодарностью, но как должное. [6] А еще они называют себя господами мира [7] и говорят, что Бог создал землю исключительно для них, дабы они ею управляли и радовались. [8] А еще говорят, будто птицы небесные возвестили человекам, что они [татары] являются господами мира и что весь мир должен поставлять им дань и приносить жертвы. [9] А еще говорят, что птицы небесные и звери степные пьют и едят по милости императора. [10] И когда какой-то франк прибыл к одному великому императору и князю татарскому, то сказал ему князь: «Что ты мне принес?» [11] На что тот ответил: «Ничего, ибо не ведал о могуществе твоем». [12] Тогда князь ему заявил: «Но разве птицы небесные ничего не сказали тебе, когда ты вступал в мои владения?» [13] На что тот ответил: «Может, и говорили, да только где мне понять язык их». [14] И сей фразой он заслужил княжеское благоволение.

[15] Религией они также отличаются от всех прочих народов, ибо не считают, что имеют закон от Бога подобно многим другим народам. [16] В Бога же они веруют как в некий закон природы. [17] Так и живут природными установлениями, словно животные и птицы, линяя зимой и летом. [18] К тому же они очень боятся зноя и холода. [19] А ведь в Турции и Газарии очень холодно. [20] И вот когда они уже не в силах более терпеть холод, то ополчаются на сарацин или христиан со словами: «Это точно, чужаки наслали такие сильные холода». [21] И тогда расходятся по городу и, встречая людей, одетых в шкуры и благоразумно приготовившихся к холодам, ловят их, раздевают и забирают все, что на них надето со словами: «Это вы наслали холода, подманив их множеством шкур и одежд, в которые обрядились».

[21] Одно они считают великим грехом, зато на другое совсем не обращают внимания. [22] Так, пьянство и пьяную рвоту они весьма уважают и считают почетными и говорят; что эта почесть даруется милостью императора хана; воровство и грабеж они принимают за добродетельную хитрость. [23] Ложь ненавидят, а правду весьма почитают.

[24] Требуют к себе наивысшего почтения, но сами никому почтения не выказывают, за исключением своего господина. [25] Когда они письменно обращаются к своим владыкам, то, имея почтение великое и соблюдая оное, не пишут имена владык в строчку со всеми, но оставляют немного свободного места и лишь затем, с самого края, перечисляют имена свидетелей. [26] Когда их господин слезает с коня, по какой бы причине это ни происходило, вместе с ним слезают все остальные. [27] Ежели так случится во время сражения, что господин упадет с коня, то даже перед лицом врагов вместе с ним спешивается все войско. [28] А еще соблюдают такую преданность господину, что коли случится кому-нибудь быть осужденным на смерть, то господин произносит: «Идите и заставьте его уснуть». Ибо смерть они называют не смертью, а сном. [29] Тогда отправляются к тому, кого надо убить, и говорят: «Господин приказал, чтобы мы взяли тебя и заставили уснуть». [30] И он отвечает им: «Да будет так, как он сказал и повелел». [31] И, тотчас узнав сие, он кладет голову на отсечение. [32] И говорит: «Убейте меня».

[33] Порку или бичевание они считают ни за что. Так, если один татарин ударами палки забьет до смерти другого, оного считают жертвоприношением. [34] А также пьяный, чтобы прийти в себя, ложится наземь, и занимается самобичеванием, и таким образом трезвее становится.

[35] Человекоубийство они считают великим злом, весьма его остерегаются и не убивают без особой нужды. [36] Один хан, убивая другого, дабы самому стать правителем, весьма печется о том, чтобы не пролить его кровь. [37] Ибо они считают, что нет большего нечестия, чем кровь Великого Хана, пролитая на землю, и поэтому любым образом пытаются не допустить подобного. [38] Когда же умирает Великий Хан, тот, кто наследует ему, независимо от того, приходится ли он ему сыном или нет, забирает себе всех жен предшественника, и они становятся его женами и супружницами — и не будет считаться Ханом тот, кто не взял жен другого Хана, ибо женщины утверждают Великого Хана и превозносят его.

[39] Татарские женщины пользуются у них большим почетом и носят на головах такие высокие шапки, что с ними не сравнятся женские головные уборы других народов, и все это в память о победе, которую они стяжали возле одной восточной реки. [40] Однажды татары стояли на одном берегу реки, а противники, превосходившие их в силе, на другом, и татары никак не решались на них напасть. И вот татары, оставив своих жен в лагере, тайно ночью ускакали прочь, а утром напали на врагов с другой стороны, объявив, что они пришли на помощь татарам. А враги татар, узнав о том, что подобное войско нападает на них, в ужасе пустились бежать. [41] Тем временем татарские жены, приготовившись к сражению, подобно мужчинам, увидели, что враги обращаются в бегство, обрушились на них и одержали полную победу. [42] Так врагов и перебили — с одной стороны мужчины, а с другой женщины. [43] И вот в память об этой победе татары разрешили женам своим носить большие шапки — длиной с локоть и даже более. [44] Однако, дабы не оказаться в подчинении у женского владычества, татары постановили: пусть шапки сверху будут иметь форму ноги и верхняя часть шапки, таким образом, будет представлять собой шапку под пятою, а это означает, что женщины одержали победу не в одиночку, но благодаря мужчинам, и таким образом им как бы говорится: «Вы можете носить шапки, но помните о том, что находитесь в подчинении у мужчин». И это они считают сообразным с законом природы, да и в Священном Писании сказано: «И он будет господствовать над тобою» (Бытие, 3, 16).

[46] Татарин, когда берет жену, то покупает ее у родителей, словно рабыню, и во время свадьбы родители и родственники мужа шествуют с тимпанами и песнями, а родители и родственники жены следуют за нею, оплакивая ее, будто умершую. [47] После смерти мужа жена не может возвратиться в дом своих родителей, но родственники мужа женятся на ней, коль захотят, либо она просто остается в его доме в качестве рабыни. [48] Также могут татары иметь нескольких жен, однако первая является старшей и законной, и дети ее являются законными, остальные же жены живут словно наложницы. [49] И к тому же татары почитают женщин более чем кто-либо на свете, и в особенности своих, ибо те могут управлять царством и домом, покупать и продавать, а также наделены отвагой и воинственностью. [50] Да и скачут они, словно мужчины, и частенько можно увидеть, как женщины въезжают в города с луком и стрелами на боку — совсем как мужчины. [51] А также они наипреданны своим мужьям. [52] Когда войско Абаги преследовало сарицин в Сирии, обнаружилось, что один великий татарский барон замышляет бунт. [53] Император Хан, узнав об этом, приказал убить виновного, но татарские предводительницы и жены попросили, чтобы его им отдали. [54] И вот, получив оного, они оскопили его живого и стали кормить на глазах у всего войска маленькими кусочками половых органов, чтобы другим неповадно было.

Глава X. О заблуждениях татар

[1] Татары ведь верят и надеются на какое-то воскрешение в будущем к этой же самой жизни и посему каждого из мертвецов хоронят соответственно его имущественному положению. [2] Так, бедняки варят большие куски мяса и кладут их вместе с мертвецом, обложив его со всех сторон вареным мясом и новыми одеждами, которые также кладут в могилу помимо одеяния, кое и без того на мертвеца надето. [3] А иногда добавляют еще и кое-какие деньги, [4] и действительно, отдельно от мяса и денег помещают одежду на смену, а под голову покойнику или покойнице кладут платье богатое и украшенное драгоценностями, и говорят мертвецу: «Если кто придет, желая забрать то, с чем ты лежишь или на чем, не позволяй ему сделать это, лучше протяни ему то, что находится у тебя в изголовье. [5] И если кто другой спросит тебя о Боге, следи за тем, чтобы не произнести ничего лишнего, и. ответь только: "Знаю, что Бог есть Бог"». [6] И так хоронят его. [7] А знатного барона хоронят вместе с лучшим его конем. [8] В полном вооружении его сажают на коня, с которым он пожелал быть похороненным, и доводят животное до изнеможения, заставляя ходить кругами вперед и назад, а затем обмывают конскую голову крепким неразбавленным вином, так что животное падает, затем его вспарывают и извлекают все внутренности, набивают шкуру зеленой травой, а в качестве хребта вставляют длинную жердь, да так, чтобы конец жерди доходил до самой пасти, и подобным образом конь оказывается проткнутым почти насквозь, затем его подвешивают вертикально и говорят ему, что он пригодится, ежели когда-нибудь его господин пожелает воскреснуть, и закапывают погребение. [9] Когда же умирает император, помимо всего вышеперечисленного кладут в могилу драгоценные камни, а также великие сокровища. [10] А также помещают в погребение вместе с покойным господином до двадцати живых рабов, дабы они прислуживали господину, когда тот воскреснет; но позднее, когда некоторые из них [татар] приняли крещение, христиане, изумившись дикости этого обычая, стали протестовать со словами: «Не положено хоронить живых вместе с мертвыми». [11] И даже освободили одного из рабов. [12] Сами же татары сильно ропщут на христиан и считают их людьми грубыми и жадными, не заботящимися о нуждах своих покойников, ни о еде для них, ни об одежде. [13] Ведь, как сказано выше, татары веруют в какое-то воскрешение к этой же самой нечестивой жизни и по возможности стараются хоронить своих покойников возле церквей и на христианских кладбищах, причем покупают места для захоронения за немалые деньги у епископов. [14] Взгляды татар по вопросу о воскрешении близки к заблуждениям сарацин и иудеев, а о том, во что оные веруют, будет изложено ниже, когда речь пойдет о сарацинах. [15] Надо знать, что татары неких людей почитают более всего на свете, а именно бокситов — языческих понтификов. [16] Это такие индийские мужи — люди весьма ученые и праведные, а также блюдущие строгие нравы. [17] Все они владеют магическими искусствами, пользуются помощью и советами демонов, выделывают множество фокусов, а некоторые даже предсказывают будущее. [18] А о самом главном из них говорят, что он летает, но если уж твердо придерживаться истины, то он не летает, а просто поднимается над землею и не падает, а когда он сидит, то не касается ни тверди, ни какой-другой материальной вещи. [19] Некоторые из них утверждают, что существует триста шестьдесят пять богов.

Другие же говорят, что насчитывается сто туманов богов. [20] А туман — это десять тысяч. [21] Однако все соглашаются, что Изначальный Бог есть един. [22] Себя они считают братьями христиан и утверждают, что у нас с ними одинаковые обряды и вера, но Христа они не ведают. [23] А еще они говорят, что Ноева потопа не было на их землях и что мир существует вот уже триста тысяч лет. [24] Ибо, по их утверждениям, каждую тысячу лет и каждые десять тысяч они высекают из камня нового идола. [25] Внешне они черны и загорелы, хотя обитают в наиумереннейших странах. [26] Сами татары называют себя народом Божьим и при этом ссылаются на множество чудес, которые произошли с их приходом, а также на победы, кои они стяжали. [27] И утверждают, что Бог призвал их из гор и пустынь и послал за ними вестников своих — степных птиц и зверей, а именно зайца и филина. [28] Несомненно, что какие-то чудеса сопровождали их появление, однако это не означает, что они являются народом Божьим, ибо ведь именно чудесным образом он затворил Каспийские горы, как о том написано в ученых историях. [29] И не просто так Навуходоносор был рабом Бога, но поскольку пророк нарек его рабом Божьим, сказав: «Навуходоносор, раб Мой» (Иерем., 25, 9; 27, 6), — но служил он Богу, глумясь над заносчивостью и карая горделивость иудейского племени. [30] Так и веруют, что Бог перед концом света призовет народ звериный и безбожный, дабы людей восточных, ставших зверьми и презревших заповеди, он покарал, а страны их превратил в пустыни. [31] Но достойно войти в историю, и весьма знаменательно, что в то самое время, когда Господь послал татар в восточные страны, дабы истребляли и истреблялись, на запад Господь направил наиправеднейших слуг своих, блаженных Доминика и Франциска, дабы они просвещали, наставляли и созидали. [32] И как одни преуспели в созидании, так другие были упорны в разрушении. [33] И на своем пути посеяли такое опустошение и оставили такие руины, что тот, кто не видел, не сможет и поверить. [34] И еще вкратце стоит рассказать кое-что о них: о том, что они содеяли, и о том, что по отношению к ним удивления достойно.

[35] Во-первых, можно рассматривать как совершенно удивительный тот факт, что этот бесчисленный и огромный народ совсем не упоминается в священных книгах и древних историях и что подобное племя было скрыто за пеленой неизвестности. [36] Многие считают, что они и были десятью коленами Израиля, оставшимися в плену. [37] Ведь Тиглатпалассар, царь Ассирии, сначала полонил семь колен и поселил их при реке Газан за горами Мидийскими, которые многие отождествляют с горами Каспийскими. [38] И они все время, пока продолжалось царство Халдейское, Ассирийское, Мидийское и Персидское, не могли двинуться с места, ибо им это было запрещено законом. [39] Когда же царство перешло в руки греков и Александра, то сам Александр запер горы чудесным образом, чтобы они не смогли выйти вовсе. [40] Сообщают Мефодий и Иосиф, что они все-таки выйдут перед концом света и устроят великое избиение человеков. [41] Многие отождествляют татар с этими варварами и считают, что они внезапно появились, покинув горы перед концом света, чтобы в странах восточных приняться за разрушение мира. [42] Этому приводят два доказательства. [43] Во-первых, все они ненавидят Александра и не могут спокойно слышать его имя. [44] Во-вторых, письмена их очень похожи на халдейские, а ведь от них пошли и иудеи, да и халдейские письмена и язык с иудейским очень схожи и родственны. [45] Против всего этого выдвигают солидный аргумент: ибо о законе, или о Моисее и исходе из Египта, или о священниках они, как известно, ничего не ведают, да и обычаи их, как считают, весьма далеки, а то и просто не похожи на обычаи иудеев и всех прочих народов. [46] Сами они утверждают, что происходят от Гога и Магога. [47] Да ведь и называют себя «моголы», что вроде бы является испорченным словом «могоголы». [48] Мефодий же сообщает, что Александр запер вместе с потомками плененных иудеев Гога и Магога, племена нечестивые, а также многих других и что они выйдут в новейшие времена и устроят великое избиение человеков. Я оставляю этот вопрос открытым.

Глава XI. Об исходе татар

[1] Вышли же татары вот каким образом. [2] Когда они обитали за горами, о которых, кажется, говорит Боэций, что за них «слава Римской Республики еще не перевалила» (Утешение философией, II. VII), и жили там, словно животные, были пастухами и занимались охотой. [3] Эти самые горы, отделявшие их от пустыни и обитаемых стран, были непроходимы повсюду, за исключением одного места, где находилась, огромная крепость, и нигде более. [4] И когда кто-нибудь приближался к этому месту, то раздавался такой шум, будто внутри ходят люди и лошади, а также громко играют трубы, и тот, кто слышал подобное, в страхе бросался бежать. [5] А происходило это из-за колебаний ветра. [6] И вот один татарин как-то отправился на охоту и пошел следом за собаками, погнавшими зайца. [7] Заяц же побежал прямо в крепость и проскочил туда, спасаясь от преследовавших его собак. Охотнику очень была нужна добыча, а дичь вовсе не испугалась шума, но когда он уже совсем приблизился к крепости и дрожал от страха, боясь ступить внутрь, вдруг вылетел филин, сел на ворота и начал кричать. [8] Тогда татарин подумал: «Место, куда спрятался заяц и где кричит филин, не может быть жилищем человека». [9] И войдя внутрь твердой походкой, он не обнаружил там ничего. [10] Осмотревшись вокруг и уразумев, что нечего тревожиться из-за этого шума, он возвратился к своим и предложил им сделать себя князем, коли он проведет всех через крепость целыми и невредимыми. [11] Так они и перешли через горы. Следует отметить, что, проделав свой путь по следам зайца и указанию филина, постановили татары, что поскольку ввиду чрезвычайной необходимости заяц бежал от собак и таким образом, можно сказать, указал дорогу, то он достоин почтения, а поэтому они почитают зайца и изображают его на своем вооружении и шатрах, а филина, который появился безо всякого принуждения и закричал, сев на ворота, они считают ангелом Божьим, и это сам Бог призвал их, дабы они отправились в путь. [12] И филина они считают должным почитать особо, более чем зайца. [13] Поэтому установлено, чтобы все знатные и благородные татары носили перья, подобно шапкам из шкурок филина, сверху на голове. [14] А посему они перебили всех филинов, каких только смогли обнаружить в восточных странах. [15] Да и западные купцы убивают филинов и поставляют им шкурки. [16] Кажется, одна хорошая шкурка филина идет почти за двадцать ливров. [17] И таким образом татары воздали филину, своему другу, злом за добро, ибо хотя и утверждают, что почитают его, однако истребляют его и делают из него украшения — шапки из перьев друга, и в этом татары уподобляются всякой нечисти, а именно демонам, которые шьют себе шапки из шкур животных, им прислуживающих, а посему воздают злом за добро.

Глава XII. О продвижении татар

[1] Выбравшись из гор наружу, татары тут же устроили совет — каким образом можно завоевать весь мир. [2] И сказал Великий хан, чье имя было Темуджин: «Обязательны только две вещи, а именно повиновение князю и согласие во всем». [3] И тут же приказал на глазах у всех принести сотню стрел, туго и плотно связанных в один пучок, сказал, чтобы их вручили самому сильному мужу, и приказал оному пучок разломить. [4] Тот не смог. [5] Тогда приказал дать другому — и тот не смог, третьему — опять неудача. [6] И так испробовал сто человек, но никто из них не справился с этим. [7] Затем он развязал пучок и приказал выдать каждому по одной стреле. [8] И повелел каждому переломить выданную ему. [9] А затем произнес: «Видите, когда стрелы были все вместе, сто человек не могли сломать и одной, а когда оказались по отдельности, то едва ли одна осталась. [10] Так и вы: никто не может превзойти согласных друг с другом, но ссорящихся и разобщенных сломают и превзойдут с легкостью». [11] Затем татары разделились на три войска. [12] Одно войско вместе с Великим ханом захватило Китай, страну огромнейшую и находящуюся у самых дальних пределов Индии, и они убили там Пресвитера Иоанна и захватили его царство, и сын Великого хана взял дочь Пресвитера Иоанна себе в жены, и они отправились к Тайан-хану, и разорили, и опустошили в его землях около двенадцати великих держав. [13] Другое войско перешло через Геон, или Физон, райскую реку, и разорило Хорезм, Мидию, Персию и Багдад, столицу сарацин, и они убили халифа, и захватили Турцию, и перебили всех хорезмийцев, и заняли, опустошив, всю Сирию вплоть до самой Газы, взяли Иерусалим, и передали его христианам, и захватили все от моря Индийского вплоть до моря Средиземного и города Газы. [14] И здесь встал предел их поприщу, ибо они не смогли проникнуть в Египет. [15] Во всех этих странах они истребляли безоружных жителей, вооружившись палицами и кожаными доспехами. [16] Прочие же из них вооружены луками. [17] Ездят они верхом на мелких лошадях, похожих на коз. [18] И такой страх нагнали на все восточные страны, что во многих городах от ужаса, сеемого их именем, у беременных женщин случались выкидыши. [19] Да и кто сможет рассказать о том, что они совершили. [20] И ведь никого не пощадили, разве что христиан.

Глава XIII. О Багдаде

[1] Подступив к некоему городу недалеко от Багдада, где проживало большое количество христиан и множество сарацин, хан приказал, чтобы никто не вторгался в дома христиан, а убивали только сарацин.

[2] Христиане же приютили почти всех сарацин в домах своих. [3] Узнав об этом, хан приказал, чтобы как христиане, так и сарацины были перебиты. [14] Подступив к одному мощному и неприступному городу под названием Мардин, они никак не могли взять его, да и сами жители не желали сдаваться, но Господь наслал на город моровую язву, так что люди ужасно пухли и умирали внезапно. [15] Когда же и сам царь города не пожелал сдаваться татарам, его дочь отрубила отцу голову, взяла ее в руки, положила в большую суму и поднесла оную в качестве дара татарскому князю. [16] Ив подобном даре они узрели меру жестокости этого народа, сняли осаду, передали сие царство на вечное владение отцеубийце, ее наследникам и потомкам и предоставили ей большие привилегии. [17] Но после этого им не встречалось крепости, которую не удавалось бы захватить. [18] Они убивают сарацин без числа, а в особенности воинов, в то время как их жен и детей обращают в рабов своих. [19] И, узнав от них, что существует народ Божий и что спастись можно только приняв Алькоран и пророчества Магомета, они изучили закон их и, увидев, что это закон наищедрейший, не чинящий никаких препятствий ни жестокости, ни разрушительным деяниям, приняли эту веру и стали сарацинами, ибо у самих татар не было никакой своей веры или пророка. [20] И таким образом большая часть татар превратилась в сарацин. [21] Да и сами сарацины уговаривают их и дарят им подарки, лишь бы только они приняли сарацинскую веру. Потому что, став сарацинами, татары начинают защищать прочих сарацин, а христиан преследовать. [22] Многие из татар примкнули бы к христианам и крестились бы, если б не получалось так, что христиане не желают давать им за это, подобно сарацинам, подарки, да к тому же им понятно, что христианский закон весьма строг. [23] Первым татарским ханом и императором, не имевшим веры, был в Багдаде Хулагу — человек наисправедливейший, хоть и не имевший ни закона, ни веры, и весьма дружественный христианам. [24] Ему наследовал Абага, менее справедливый. [25] А ему наследовал его сын Аргун, человек жестокий во всех отношениях, однако дружественный христианам. [26] И когда вышеупомянутый Аргун пролил много крови и предал смерти многих невинных детей и женщин, тяжкая болезнь постигла его. И явилась ему во сне какая-то грозная и страшная госпожа, взяла его за грудь и гулким голосом проговорила: «Приди, чтобы ответить перед Господом за кровь, которую ты пролил!» [27] Он ответил: «А кто есть Господь? Разве я не есть Господин Мира?» [28] Ибо все, и даже христиане, именовали его Господином Мира. [29] Но она ответила: «Другой является Господином!» [30] Сильно вспотев, он проснулся и немедленно позвал своих понтификов и богситов, чтобы спросить, кто же такой этот Господин, который обладает подобной властью призывать его, и можно ли как-нибудь отвратить это. [31] И ответили ему, что есть некто, особо воздающий за кровь, и он желает, чтобы хан держал перед ним ответ за множество пролитой крови, а отвратить это можно не иначе как великими благодеяниями и раздачей милостыни. [32] И тогда Аргун написал во все восточные города, с тем чтобы отпустили всех пленников, и послал великие сокровища, дабы раздать огромную милостыню, и сам стал поступать точно так же, и умер смиренно по прошествии некоторого времени. [33] Вот и все о татарах. [34] Теперь мы возвращаемся к нашему повествованию.

Глава XIV

[1] Отправившись далее в область наихолоднейшую, мы прибыли в очень красивый город Арзрум, расположенный на возвышении. Там такой холод, что нам повстречалось большое множество увечных людей: [2] один из-за мороза лишился носа, другой — ноги, третий — обеих ног, четвертый — голени, а пятый — руки. [3] И когда мы приближались к границе Турции, нам повстречалась огромнейшая гора, на вершине которой покоится Ноев ковчег. [4] Ведь вся эта область, а также некоторая часть Персии носят название Великая Армения. [5] Гору эту мы наблюдали издалека. [6] Она так велика, что, как нам удалось узнать, все реки спускаются прямо с этой горы в восточные страны и впадают в Индийское море. [7] И это достаточно серьезный аргумент, опровергающий утверждения индийцев о том, что потоп во времена Ноевы их не достиг. [8] Затем, повернув на север, мы добрались до Персии. [9] И там повстречали соленые горы и скалы. [10] И это соль земная, а не водная, и она с трудом растворяется и с трудом поддается помолу. [11] Посему эту соль долбят и колют точно так же, как в наших странах поступают с камнями. [12] А потом ее разрубают железными инструментами.

[13] В некоторых регионах там встречаются масляные источники, а больше всего в Могане. [14] Поэтому во всех областях вплоть до самого Багдада и самой Индии употребляют соль земли и масло из источников. [15] И хотя все обитатели этой земли — сарацины и плохие люди, однако они еще не лишились милости Того, Кто наделяет светом своего солнца и плохих, и хороших.

[16] Продвигаясь далее по областям Персидского царства, мы прибыли на наиплодороднейшие земли некой равнины под названием «равнина Делатаца».

[17] Там есть камни, которые Бог наделил даром врачевать и излечивать все недуги, и с их целебным воздействием не сравнится ни одно лекарство.

[18] Затем мы прибыли в Тебриз, столицу Персии.

[19] В персидском городе Тебризе мы видели помимо всех прочих чудищ индийского лесного осла, которого некоторые считают онагром. И по блеску, гамме цветов, а также пропорциям он, можно сказать, превосходит всех прочих зверей и животных на свете.

[20] Здесь мы провели около полугода и проповедовали с помощью одного туркомана на арабском языке.

Глава XV. О курдах в царстве Туркестанском

[1] Отправившись дальше на юг, мы достигли чудовищного и неистового народа курдов, превосходящих нечестивостью и жестокостью все прочие варварские народы, которые нам встречались. [2] Ведь они обитают в горах и труднодоступных местах, подобно лесным козам. [3] Даже татары, которые подчинили себе все восточные народы, не смогли с ними справиться. [4] Утверждают, что курды отнюдь не тщедушного телосложения: туловища у. них весьма велики. Курды по-персидски означает волки. [5] Они ходят почти что голые и отпустив волосы, с длинными шевелюрами и длинными бородами, а на головах в знак господства и превосходства носят какие-то красные хохолки. [6] И ежели курд не совершит чего-нибудь плохого — измены какой или преступления, а то и убийства, то он совсем не пользуется уважением, не может носить одежды и жениться. После того как он совершит достойное злодеяние, его наделяют хорошей женой и властью соответственно размеру содеянного преступления: малой, коль оно малое, и огромной, коли оно огромное. [7] Они, сарацины, приняли Алькоран и весьма ненавидят христиан, а в особенности франков, а в особенности благочестивых, за убийство которых они получают самую большую награду.

[8] Но для нас Господь обратил их неистовость в кротость, и они смиренно просили нас взять их с собою в путешествие по пустыне. [9] И они нашли дорогу через снега, и развели большие костры, и принесли нам мед лесной и манну небесную, которая там нисходит в изобилии.

[10] Сначала они были халдеями, потом христианами, затем стали сарацинами из-за вседозволенности этой веры. [11] У них процветают три преступления, а именно человекоубийство, разбой и предательство. [12] Никоим образом не может человек полагаться на их клятвы и обещания. [13] Можно перечислить много такого, в чем эти самые курды подобны диким зверям, но об этом слишком долго рассказывать. [14] А когда кто-нибудь из них захлебнется в реке, они наказывают саму реку: собирают воду в бурдюки и силою бьют по ним, а течение разделяют на множество рукавов и разводят их, прокладывают им путь так, чтобы оные трудились, орошая сухие поля.

Глава XVI. Далее о великом городе Ниневии

[1] Долгое время путешествуя по пустынным землям, мы прибыли наконец в великий город Ниневию. [2] Он велик в длину, но не в ширину, ибо располагается на берегу Тигра — одной из четырех райских рек.

[3] Здесь нам показали гору, на которой сидел Иона, а также источник, откуда он пил воду. [4] Оный и по сей день называется «источник Ионы».

[5] Весь этот город был полностью разрушен, и от него остались только руины и фундаменты. [6] А ныне он снова ожил — но уже на другом берегу реки; и носит название Мосул. [7] Царь этого города — христианин, но несторианского толка. [8] Он охотно выслушивает проповеди о вере, но обрядов своих не изменяет.

[9] Здесь проживает множество иудеев, и мы одержали верх в публичном диспуте, который был устроен у них в синагоге.

Глава XVII. О якобитах

[1] Чуть выше этого города на берегу райской реки расположен наиизвестнейший и наиславнейший монастырь святого апостола Матфея. [2] Там находится резиденция якобитского патриарха. [3] Утверждают, что в этом монастыре проживают триста монахов. [4] Поднявшись к ним, мы увидели, что это люди великой строгости и многих молитв.

[5] Ведь целыми днями, за исключением часов церковной службы, которая весьма продолжительна, они совершают все моления стоя. [6] Они впадают в страшную ересь, утверждая, что Христос обладал одной сущностью, одной‘природой, одним волеизъявлением и одним источником своих деяний — и не более. А крещение они совершают не по церковному евангельскому обряду, но произносят: «Крестится такой-то во святости, и спасении, и безгрешных деяниях, и благословенном воскресении из мертвых к жизни вечной. [7] Во имя Отца — аминь! Во имя Сына — аминь! Во имя Святого Духа — живите во веки вечные!»

[8] Приготовляя закваску, берут муку, воду, соль и масло и так причащаются. [9] И не причащаются иначе как горячим хлебом или очень теплым.

[10] Во время похорон помазывают мертвеца елеем и на том не успокаиваются. [И] На третий день после смерти поливают мертвеца святой водою, а также каким-то варевом, дабы мертвый испил и душа покинула вместилище свое и таким образом потеряла надежду вернуться к жизни, ибо, как они утверждают, до сих пор у нее оставалась надежда вновь воссоединиться со своим телом. Но после этого обряда она уже отчаивается вернуться и отходит прочь.

[12] В грехах же они никому не исповедуются, кроме Бога, и так всегда. [13] Да и других заблуждений у них бесчисленное множество.

[14] Однако нас принимали в этом монастыре не как людей, а как ангелов и поведали нам о чудесах, которые творили в тех местах святые отцы и монахи.

[15] И одно из оных более всего показалось нам достойным доверия, ибо оно заключалось не в словах, а в реальном деянии. Однажды собрали курды, о которых я уже упомянул выше, целое войско и осадили монастырь. И когда выяснилось, что они ничего не могут с ним сделать, ибо монастырь был неприступен, разозленные курды поднялись на большую гору, которая нависала над монастырем, и, отколов от горы огромную скалу, столкнули ее вниз прямо на монастырь, чтобы разрушить оный и передавить всех монахов. [16] И сия скала встретила на своем пути крепкую монастырскую стену, но не нанесла ей никакого вреда, а как ударилась об стену, так в ней и застряла, сама превратившись в кусок стены, ибо монастырская стена оказалась крепче. [17] И когда это увидели нечестивые курды, они отступили и никогда более не дерзали возвращаться. [18] Мы же видели эту стену и скалу в ней, причем скала была не у самой земли, а наверху, так что любой зрячий может подтвердить, что оная помещена туда не деяниями рук человеческих, а божественным чудом.

[19] Они поведали нам еще о многих чудесах, но пересказывать все получится слишком долго. [20] Мы же долгое время смиренно настаивали на том, чтобы они послушали Слово Божье. [21] А когда они отказались, опасаясь, что мы сможем их перехитрить, ибо по той простоте, с которой мы обращались с Писанием, они сочли нас за людей образованных, то сказали следующее: «Если мы выслушаем вас, то вы обратите нас в свою ересь». [22] Ночью же произошло такое землетрясение, что мы опасались не только за сам монастырь, но даже за скалы и горы в округе. [23] После этого они смиренно собрались выслушать нашу проповедь. [24] И когда проведали, что мы собираемся опровергать их заблуждения, то пришли к выводу: дескать, несложно им будет одержать верх над нами в публичном диспуте. [25] И вот, договорившись о диспуте, они выказали себя самыми настоящими врагами истины. [26] Ибо, вооружившись множеством разных книг (диспут-то должен был проходить устно. — Примеч. пер.), выставили впереди всех одного епископа, который у них считался весьма образованным человеком и мастером спора. [27] Затем, собравшись ночью в самой большой трапезной при свете свечей, они стали расспрашивать нас и в первую очередь задали следующий вопрос: с какой целью мы прибыли к ним? [28] Мы же ответили, что прибыли, желая приветствовать их, и добавили к этому слова о совершенстве их трудов, а именно строгого и долгого поста, великого воздержания, продолжительных и искренних молитв, и мы можем присягнуть им на Крови Распятия, которую они весьма почитают, что при всех своих подвижнических подвигах они могут по причине своего нечестивого исповедания сойти в ад, а не возвыситься во Христе. [29] Ведь, признавая Его истинным Богом и истинным человеком, утверждают, что Он обладает только одной природой, одним волеизъявлением и одним источником своих деяний. [30] И, спокойно выслушав наши аргументы и рассуждения против сего, они весьма смутились; и Святой Дух освободил их от груза речей и словопрений, так что их молчание привело в замешательство всех, и даже нас самих. [31] И тот, кто был назначен для спора, очнулся прежде всех. [32] Ведь сотоварищи стали с шумом наседать на него: почему, дескать, он не отвечает. И тогда он сказал по-халдейски: «Братья, утверждаю вам, что на это нам просто нечего ответить». [33] И тогда встал один из них — человек старый и пользующийся уважением, чью святость они почитали в первую очередь, и в присутствии всех сквозь слезы произнес громким голосом: «Братья, возглашаю вам, что этот праведный муж, прибывший к нам, как он сам утверждает, из западных стран и проповедующий среди нас Слово Божье, есть не человек, но посланный к нам Богом ангел, дабы мы не погрязли в грехах наших, или один из апостолов, бывший учеником Христа». [34] И, обратившись к брату-проповеднику, который был выставлен держать речь, он сказал: «Все, что вы скажете, — все это будет воспринято нами из уст твоих точно так же, как если бы на твоем месте стоял один из апостолов». [35] И некоторые из их предводителей приняли эти слова милостиво и пообещали нам, что исповедание, которое мы им изложили, будут хранить в целости и полноте вплоть до самой смерти. [36] Однако тут же некоторые из монахов, а именно люди с пылким и неразумным сердцем, подняли большой шум и повскакали с мест. [37] И среди них поднялись такой гвалт и такая перебранка, что мы не на шутку перепугались, как бы они не перебили друг друга. [38] И когда доводы, а также ученые трактаты уже помочь не могли, они просто заявили, что весьма неразумно и нечестиво изменять вероисповедание, хранимое в течение восьмисот лет их отцами и дедами, только из-за того, что какой-то муж с Запада логическими и разумными аргументами сумел привлечь их на свою сторону. [39] И в течение нескольких дней, когда среди них все более возрастало число истинно верующих, ибо многие из них обратились к истинному исповеданию, точно так же возрастала и злость неверующих, а посему верующие умоляли нас поскорее покинуть монастырь, чтобы противоположная сторона не покусилась разорвать нас на части.

[40] А их патриарх, которому в публичном диспуте ясно открылось не столько наше превосходство, сколько превосходство самого Бога, согласился впоследствии со всем, что мы излагали, и передал нам письменное изложение своего вероисповедания, где строго сказано, что он исповедует две совершенные и неразделимые природы Христа, а именно божественную и человеческую. [41] Собрав клир и большое число народа в великом городе Ниневии, мы из-за большого скопления людей стали проповедовать по-арабски католическую веру прямо на улице и опровергли заблуждения якобитов перед народом и якобитским клиром, а сам патриарх и весь клир подтвердили, что проповедуемое нами является истиной. [42] Мы излагаем здесь это не для того, чтобы утвердить наше превосходство над ними, но исключительно превосходство Божье, чьими добродетелями это было совершено. И мы радуемся, что ныне Он вновь являет нам чудеса Свои, ибо, когда это становится Ему угодным, не только через апостолов, простых галилеян и рыбаков Он смог превзойти и возвыситься над мудростью мира, но также упрямством ослицы исправил недальновидность пророка (см.: Числа, 22, 22 и далее).

[43] Необходимо знать, что кроме вышеперечисленных заблуждений они являются наиопаснейшими и во многом другом. [44] Так, якобиты и несториане заключают брак исключительно по случаю, и жена свободно может выйти за другого, если захочет, да и муж беспрепятственно берет себе другую супругу, коли это ему будет угодно. [45] По поводу Святой Троицы как якобиты, так и несториане утверждают, что Отец, Сын и Святой Дух — это три разных лица, то есть три сущности. [46] И называют это по-арабски thelathe fatfat, что означает «три сущности». Якобиты и прочие восточные христиане не веруют в воскрешение блаженных душ к вечной жизни, происходящее прежде, чем воскрешается само тело, а также не веруют, что души грешников попадают в ад ранее Страшного суда. [47] Однако они помещают между раем и адом некое вместилище душ и утверждают, что находиться там — это все равно что пребывать на пиру, где в качестве яств изобилуют разные муки. [48] Множество у них и других заблуждений, но о том слишком долго рассказывать.

Глава XVIII. О маронитах

[1] Мы же, отправившись из великого города Ниневии дальше, пустились в путь по одной из четырех райских рек — Тигру и так проделали миль двести вплоть до самого Багдада. [2] Однако посередине пути нам повстречался большой город. [3] Там обитает множество маронитов и маронитский архиепископ. [4] Это те самые марониты с горы Ливан, которые утверждают, что у Христа была только одна воля. [5] Однако архиепископ выслушал нас с большой любезностью и собственную рукою написал Папе, как мы думаем, о вере, и о почтении, и о послушании по отношению как к самому Папе, так и ко всей Римской церкви. В этом городе проживает множество якобитов, и они принимали нас, словно ангелов Господних, и показали нам свои монастыри и церкви. [6] Но якобиты этого города когда-то воздвигли за городской стеной в одной из деревень на берегу реки райской церковь в честь собаки и каждый год отмечают в одно и то же время собачий праздник; и даже утверждают, что у них есть собака, умеющая хорошо писать. А название вышеупомянутого города — Текрит.

[7] Также, продвигаясь по течению реки, мы увидели большой город — и это был древний Багдад или Вавилон, который даже по величию своих руин подобен Риму. [8] Город этот почти полностью разрушен, жителей там мало, и они — сарацины, причем последователи Али. [9] Насколько нам удалось узнать, жители этого города ожидают прихода некоего сына Али, который был мертв в течение шестисот лет, и держат наготове, дабы принять его с соответствующими почестями, одного красивого мула. [10] И вот этого самого мула с седлом и налобником их жрецы каждый день Венеры выставляют напоказ народу, когда они собираются, чтобы проповедовать закон свой. [11] Они утверждают, что вышеупомянутый сын Али обязательно возвратится к ним, [12] и в это время явится Христос и сделается сарацином.

Глава XIX. О Багдаде

[Г] По реке мы добрались прямо до удивительного города Багдада. [2] И наши собратья по ордену вышли за пределы города, чтобы встретить нас. [3] И когда мы увидели их, то так разволновались, что даже внезапно заплакали и ни единого слова связно произнести не смогли. [4] Багдад — это наиневообразимейший город, ибо посередине его протекает великая река Тигр. [5] Говорят, что на его месте когда-то были древние Сузы. [6] К тому же в этом городе, как утверждают, проживает двести тысяч сарацин; и хотя город населен сарацинами, но правят в нем татары. [7] Здесь находилась столица сарацин, ибо в этом городе проживал халиф — это переводится как наследник Магомета. [8] А также этот город является духовной столицей несториан.

Глава XX. О несторианах

[1] Они — последователи еретиков Нестория и Феодора. [2] И заблуждаются во многом, а в особенности в своем исповедании Иисуса Христа, ибо утверждают, что Дева родила на свет только человека, который потом стал Божьим сыном через крещение и содеянные святые деяния. [3] И утверждают, что Господь наш Иисус Христос был не истинным сыном Бога, но приемным. [4] И говорят, что Господь поселился в этом человеке, словно в храме. [5] А еще утверждают, что таинство воплощения совершилось благодаря чести, которой удостоился этот человек, а также благодаря [Божественной] воле. [6] А многие из них утверждают, что Христос — это и есть только одна воля. [7] И ведь, соглашаясь с тем, что Христос действительно был Богом и человеком, а также признавая, что Христа родила Дева, они тем не менее не желают и слышать о том, что Дева родила Бога и была его матерью, но утверждают — она выносила и родила исключительно человека. [8] И отрицают то, что со стороны Бога-Отца Он был рожден к вечной, а со стороны Девы-матери к земной жизни. [9] И поэтому не признают разделения на двух сыновей[91], но считают, что он был одной sciax, то есть одной личностью. И не признают, что Дева родила Бога, но подразделяют его на две acuum, то есть две сущности. [10] И все они утверждают, что Христос обладал одной sciax и двумя acuum, что, соответственно Несторию, который был греком, звучит как одна персона и две сущности. [11] Но сами-то несториане — халдеи, и по-халдейски они читают, а также говорят. [12] Поэтому они вовсе не представляют себе разницы между acuum и sciax, а посему небесполезно спросить у них, что подразумевается под словами acuum и sciax и какая между ними разница. [13] И, как выясняется, никакой разницы не существует, за исключением того, что sciax — слово арабское и означает «личность», a acuum — слово халдейское и означает или «личность», или «сущность», или «индивид». [14] А поэтому по-арабски они утверждают, что у Христа был один лик, а по-халдейски, что у Христа их было два; но ведь то, что они говорят о sciax, в действительности точно так же относится и к acuum и наоборот. [15] Они же придерживаются чего-то среднего и отрицают таким образом, что Бог был рожден Девой, ибо утверждают, что не находят свидетельств тому в Писании. [16] По той же самой причине они отрицают, что сам Бог или Сын Божий воистину страдал и принял смерть. [17] И утверждают, что Иисус Христос был пророком и рабом Божьим, ибо сказано у Матфея и Исаии: «Вот избранный Мой» (Исаия, 42, 1; Матф., 12, 18). [18] И в своем исповедании Христа они, если рассматривать оное тщательно, и вовсе отрицают таинство воплощения, а сам образ Христа понимают точно так же, как сарацины. [19] И утверждают, что Христос был Словом Божьим, рожденным от Девы и Святого Духа. [20] Да ведь и в старых исторических трактатах мне удалось обнаружить о сарацинах нечто подобное, а именно, что несториане были друзьями Магомета и союзниками его и что сам Магомет приказал своим последователям как можно тщательнее заботиться о несторианах. [21] Что исполняется сарацинами и по сей день.

[22] Якобитов же они весьма ненавидят и преследуют, ибо те утверждают, что Бог был рожден Девой и принял смерть на кресте. [23] А поэтому их часто убивают как сарацины, так и несториане. [24] Ведь случилось как-то раз, что патриарх или один из архиепископов вызвал патриарха несториан на диспут. Но когда в установленный день оный диспут должен был состояться в городе Багдаде в присутствии самого халифа, так что патриарх несториан уже успел испугаться, вдруг появился один якобит, ненавидевший всех прочих якобитов, ибо они не возвели его в архиепископский сан, и заявил несторианам, что ежели они доверят ему вести диспут, то победа им будет обеспечена. [25] И вот когда в положенный день все собрались перед халифом, несториане объявили, что этот самый клирик и будет выступать за них. [26] Халиф два раза посылал своих людей пригласить его войти, но только после троекратного приглашения оный появился перед халифом и всем клиром с киркой и лопатой, а также с другими инструментами, предназначенными для того, чтобы копать землю. [27] Когда же спросили, почему он сразу не явился к халифу, повелителю мира, и зачем это у него с собою кирка и лопата, клирик попросил прощения, сославшись на то, что был занят важными делами, и добавил: «Нынче помер архангел Гавриил, вот я и рыл яму, чтобы похоронить его». [28] Халиф, от возмущения разорвав одежды свои, закричал, что архангел-де умереть не может, но тот ответил: «А что удивительного в том, что ангел умирает и его хоронят, если сам Бог принял смерть и был погребен». [29] А на вопрос халифа: «Кто же утверждает, что он принял смерть и был погребен?» — ответил: «Все якобиты так говорят». [30] Якобиты же, спрошенные, так ли это на самом деле, подтвердили, что Бог принял смерть и был погребен. [31] И тогда халиф приказал, чтобы все якобиты, живущие в его владениях, были умерщвлены. [32] Так истребляли их, что ныне совсем немного в живых осталось. Об этом мы здесь поведали, утверждая, что основная точка разногласий между несторианами и сарацинами, с одной стороны, и якобитами, с другой стороны, заключается в том, что последние утверждают — Бог принял смерть и был погребен.

[34] Кроме того, несториане, якобиты, а также прочие восточные христиане весьма заблуждаются в исповедании Троицы. [35] Ведь они утверждают, что Отец, Сын и Святой Дух — это thelathe fatfat, что означает «три категории», однако по-халдейски их называют thelathe achanum, а по-арабски говорят thelathe sciax, что означает «три лица» или «три сущности». [36] Заблуждаются также, отрицая чистилище и утверждая, что ни души грешников не сойдут в ад, ни души праведников не вознесутся в рай ранее, чем наступит день Страшного суда. [37] Крестят по обряду греческому, а именно: «Крестится такой-то во имя Отца» и так далее. [38] Они признают, что при крещении происходит очищение и возрождение, и считают, что их приносит некий состав, который изготовляют из определенного сорта масла, причем они утверждают, что при крещении необходимо быть помазанным оным маслом с головы до пят, а если какая-либо часть тела останется не помазанной, то, по их утверждению, именно там дьявол сможет найти лазейку. [39] Крестящихся они не наставляют в вере и не проверяют их исповедание.

[40] Для закваски используют пасху, замешанную с маслом. [41] А также подмешивают к освященной пасхе еще одну, другую, которую хранят постоянно, а чтобы она не убывала, каждый раз добавляют к ней немного новой. И утверждают, что она является некой частью Тела Христова, доставшейся им в наследство от святого Иоанна Евангелиста, ибо он во время Тайной вечери взял два кусочка — один съел, а второй отдал им.

[42] В грехах не исповедуются ни при жизни, ни на смертном одре. [43] Как и во всех восточных странах, они тоже совершают обрезание, но — а сие является и вовсе ужасным — нам удалось увидеть в некоем городе под названием Харбэ, что они обрезают не только мальчиков, но и женщин. И хотя мы так и не смогли понять, что же они там отрезают, однако нам доподлинно удалось выяснить, что они абсолютно точно совершают обряд обрезания и над девочками.

[44] Евхаристию, или кусочек хлеба, который они называют Телом Христовым, дают мужам, и женам, и малым детям прямо в руки. [45] А также причащают кровью или вином. [46] А на смертном одре вообще не причащают и не помазывают. [47] Священные же предметы лишают святости перед тем, как выбрасывать, помещая туда благословленный хлеб или воду. [48] Алтарь у них считается потерявшим святость и должен быть вновь освящен епископом, в случае если священник вступает туда после того, как он совершал причащение. [49] Точно так же поступают, если туда вступает некто, не являющийся несторианином, или кто-нибудь без башмаков, или с непокрытой головою, или если свеча упала, а то и просто чадит, или если туда пробрался кот, а то и какое другое животное, за исключением мыши. Ибо только мышь, по их мнению, обладает подобной способностью — она может заползти внутрь алтаря, не лишив его святости. [50] Исчезает святость также, если хоть одна капля воды или дождя упадет там, а еще во многих других случаях, но об этом будет слишком долго рассказывать.

[51] Они налагают на себя множество запретов, но свободны от уз брака, ибо, разведясь с одной женой, с разрешения Церкви берут другую. [52] Священники после смерти первой жены женятся снова.

[53] У них три мессы: первая — Нестория или Феодора, его наставника. [52] Вторую они называют апостольской, но в ней нет ничего и вовсе об образе тела и крови. [53] В третьей мессе образ как-то присутствует, однако это сделано не специально, поскольку упоминание о нем звучит не в момент освящения, а в самом конце мессы — во время одного из славословий Духу Святому. [56] А еще к числу их заблуждений может быть отнесено то, что отправление мессы слишком растянуто. [57] И, подытоживая все это, хочу сказать, что они поступают вопреки тому, что было заповедано Найвеличайшим Учителем: «Узок путь, ведущий в жизнь» и так далее (Матф., 7, 14).

[58] Утверждают, что тот является христианином, кто наносит себе на лицо знак креста, молится, повернувшись на восток, и ест свинину. [59] А все прочее, что к этому добавляется, суть уже вещи, почтения достойные. [60] Они соблюдают очень строгое воздержание, много молятся и много постятся. [61] Их священники, епископы, архиепископы и патриархи вообще не употребляют мяса и мясных приправ и придерживаются этого, даже если им угрожает голодная смерть. [62] В одежде и внешнем облике как священники, так и епископы соблюдают великую бедность, и великую строгость, и великое смирение. [63] В Четыредесятницу и в день Воскресения Господнего постятся, как и в обычные дни. [64] А также равно несториане и якобиты, причем как клир, так и люд, в Четыредесятницу вообще не вкушают рыбы и не пьют вина, а в прочее время пьянство признают не грехом, а почетным занятием. [65] Ложь у них тоже считается ни за что.

[66] В защиту всех своих заблуждений они приводят два аргумента. Во-первых, как утверждают, многие из них обладают пророческим даром. [67] И действительно, предсказывают о будущем многое, и оно, как нам удалось узнать от людей испытанных, в самом деле сбывается. [68] Во-вторых, утверждают, что многие из их великих людей творили чудеса. [69] Так, они верят, словно истине, рассказу о том, что на Нестория, когда он служил мессу, сходил с неба видимый свет. [70] А еще утверждают, что их патриарх, которого они называют iaselic, что означает «вселенский», в одну секунду или мгновение ока переместился из Багдада, где расположена его резиденция, в Мекку, где похоронен Магомет. [71] А от Багдада до Мекки расстояние более чем в триста дней. И еще множество чудес приписывают несториане своим еретическим отцам.

[73] Когда же мы прибыли к ним [т. е. к несторианам] в Багдад, где находится их столица, то сперва нас приняли радушно, но, проведав, как мы проповедуем о том, что Дева понесла Бога, и утверждаем, что святая Мария родила как Бога, так и человека, и публично опровергаем их воззрения и исповедание, нас жестоко выпроводили из церкви, где мы проповедовали против несториан, а саму церковь вымыли святой водой и отслужили там очистительную мессу, как это у них полагается.

[74] Когда же нас таким образом прогнали и отлучили от всех храмов, не желая воспринимать Слово Божье, то мы обратились к их архиепископу со следующим. Вот пришли мы — слуги Божьи — люди христианской веры и благочестивые проповедники, причем прибыли из дальних стран, чтобы приветствовать их, а они нас здесь так притесняют. И вот, движимые весьма странным благочестием, они предложили нам хороший дом, и церковь, и все прочее необходимое с тем условием, чтобы мы отказались от проповедей. [75] Мы же никоим образом не желали договариваться о чем-либо с теми, «кто утратил надежду на спасение и уже мертв душою», и ответили, что мы явились сюда не для того, чтобы заполучать у них дворцы или церкви, но ради безвозмездного проповедования им Слова Божьего. [76] И мы призываем всех в свидетели, что лучше избрать жизнь бедную и коротать дни на людной дороге, не имея крова, но свободно проповедовать истинную веру и любовь Иисуса Христа, который во имя н^с появился на свет в самом захудалом хлеву, чем получать от них какие-нибудь дворцы и жилища и воздерживаться от проповедей. [77] После этого мы поехали к их патриарху, чья резиденция расположена на расстоянии десяти миль, а то и более, и там он восседает на иосерхиархе, то есть на золоченом троне, и у ног его располагаются епископы, архиепископы и священники. А мы, даже будучи вооруженными милостью Божьей, смутились вовсе, ибо сам патриарх солгал в присутствии всех, утверждая, что он является самим Несторием, а не его последователем. [78] И к тому же все пришли в изумление от его неразговорчивости и молчаливости. [79] Затем архиепископы и епископы между собою обсудили подобную оплошность и возроптали против самого патриарха с резкими словами, дескать, он франк и соперничает с Несторием, а также объявили, что вполне смогут одержать над нами верх в публичном диспуте. [80] И вот они выставили для участия в диспуте некоего архиепископа. Но когда прибыли туда, где сидели архиепископы и епископы, то Господь абсолютно по всем пунктам одержал верх над их рассуждениями, так что не только участвовавшие в споре, но и все присутствующие были удивлены и изумлены. [81] Когда же они полностью и постыдно потеряли возможность не только отвечать; но и спрашивать, то побоялись и вовсе говорить с нами, ибо даже сравнивать нас с собою и то посметь не могли. [82] А многие из них, и особенно люди в летах и весьма понимающие, увидев, что их вера не может ни нападать, ни защищаться, пытаясь вступить в соперничество с нашей, говорили: «Теперь мы понимаем, что истинной является именно та вера, которую вы проповедуете, но не смеем сказать этого вслух, дабы не быть отвергнутыми своими сотоварищами». [83] Ибо они более ценили славу мирскую, чем славу Господнюю. [84] Патриарх же вопреки воле епископов приказал, чтобы мы свободно проповедовали там Слово Божье, и таким образом у них появилась возможность слушать нас, и обратиться к истинной вере, и прийти исповедаться в грехах своих.

Глава XXI. О сарацинах

[1] В этом городе, то есть в Багдаде, была главная духовная столица сарацин, причем как в делах веры и учености, так и в делах государственных. [2] Именно здесь царствовал халиф, то есть наследник Магомета. [3] И, как утверждают сарацины, он самолично был лицом Бога на земле. [4] Этого халифа убили татары, как о том поведано выше.

[5] И хотя город по большей части сильно разрушен, в нем обитает огромное количество жителей. [6] Так, кроме христиан и иудеев, которых здесь многие тысячи, тут проживают еще, если верить слухам, тысяч за двести сарацин. Но все вместе они находятся под татарским владычеством.

[7] Местные сарацины более всего пристрастны к научным занятиям, и посему проживают в этом городе великие магистры, а также священники, причем они собрались сюда из самых различных сект.

[8] Здесь же расположены сарацинские монастыри — так называемые мегирде, что означает «размышление». [9] Мы же, собираясь разоблачать заблуждения Магомета, решили делать это именно в их столице, а точнее, в тех местах, где оные тщательно изучают, ибо, как мы считали, у нас была необходимость прежде хоть немного ознакомиться с ними. [10] Нас же, сказать по правде, принимали всюду: в школах, в монастырях, в церквях или синагогах, а также в храмах — словно ангелов Божьих, и мы смогли тщательнейшим образом изучить их веру и порядки, а поэтому можем утверждать, что даже в религии, основанной на серьезных заблуждениях, и то встречается многое, достойное подражания.

Глава XXII. О том, что у сарацин подражания достойно

[1] Здесь мы вкратце поведаем о том, что у сарацин достойно подражания, и сделаем это скорее в укор христианам, чем во имя прославления сарацинской веры. [2] Кто не изумится, узнав о таких сарацинских качествах, как стремление к учености, искренность в молитвах, милосердие к нищим, почтение к имени Бога, пророкам и святым местам, строгость в нравах, сердечность и любовь к ближним — в общем, обо всем том, что дальше будет изложено в нескольких словах.

Глава XXIII. О сарацинской учености

[1] Известно, что они приезжают учиться в Багдад из самых различных мест. [2] Ибо в Багдаде существует множество заведений наподобие монастырей наших, где занимаются исключительно совершенствованием в учености и созерцании, и, попадая туда, они вкушают общую пищу, а именно хлеб и воду, и, укрепленные этим, обращаются к учености и созерцанию в наипростейшей нищете. [3] В школах же они, собравшись вместе, толкуют Алькоран, то есть закон Магомета. [4] И никогда не входят в подобные заведения, иначе как сняв обувь. [5] И ведь как магистр, который толкует, так и ученики, которые слушают, оставляют обувь снаружи и вступают босыми внутрь, а там уже с наивысшей кротостью и рассудительностью читают и обсуждают прочитанное.

Глава XXIV. О сарацинских молитвах

[1] Что я могу рассказать об их молитвах? [2] Они относятся к молитвам с таким рвением и такой искренностью, что я был просто изумлен, когда мне лично пришлось наблюдать подобное. [3] Так, когда я в течение трех с половиной месяцев находился в компании сарацин, путешествовавших на верблюдах через пустыни Аравии и Персии, то арабы, ехавшие верхом на верблюдах, не пропустили ни одной из оных молитв в установленные часы как днем, так и ночью, а в особенности утром и вечером. [4] Причем проявляли в молитве такое рвение, что забывали в. этот момент обо всем на свете, а некоторые из них внезапно теряли цвет лица и становились похожими на сумасшедших. Некоторые потели, другие приплясывали, бормотали разными голосами и опускали голову, а некоторые из них уподоблялись сумасшедшим и одержимым демонами.

[6] Приступая к молитве, они тщательно следят за чистотою тела и не смеют начинать молитвы, не омыв зад и перед, затем руки, потом лицо и, наконец, ступни ног — и вот так молятся.

[7] Это установление соблюдается у них во всех сектах. [8] Но есть среди них одна секта под названием хенефэ — и она, как считается, еще более совершенна, чем все прочие. [9] Если ее последователи, прохаживаясь по базару, соприкоснутся или с кошкой, или с собакой, или с ослом, или с еще чем-нибудь нечистым, то очиститься перед молитвой они могут не иначе как полутора тысячами ротулов воды. А для этого им требуется река. [10] Когда же они собираются помолиться, то каждый из них засовывает себе в анус палец, и ежели учует какие-либо нечистоты, то он уже не смеет приступать к молитве, но возвращается в реку и так продолжает засовывать палец и подносить его к носу до тех пор, покуда не пропадет запах нечистот, и только после этого он приступает к молитве.

Глава XXV. О милостыне и милосердии сарацин к бедным

[1] О милосердии к бедным известно следующее: сарацины подают самую большую милостыню на свете. [2] Ибо в Алькоране есть прямое указание отдавать десятину. [3] А те, кому богатство принесли сила и оружие, должны подавать пятину. [4] Кроме того, они по завещанию оставляют большие суммы и помещают их в сокровищницу, а в установленное время извлекают оттуда и вручают сарацину, достойному доверия, который, объезжая различные страны, выкупает пленных и рабов-сарацин, коим случилось попасть в плен к христианам или каким другим народам.

[5] Часто случается так, что они призывают к себе рабов-христиан, которые попали в плен к этим самым сарацинам, отводят их на кладбище и произносят: «Освобождаю его во имя душ отца моего и матери моей», затем дают рабам вольную и отпускают их. [6] А для бедняков своих, у которых и рабов-то нет, чтоб освободить, они возят по городу вольных птиц, посаженных в клети, и кричат: «Кто хочет купить этих птах и отпустить их на свободу во имя душ родителей своих?» [7] А бедные покупают этих птиц и отпускают их на волю, дабы и души их родителей в неволе не оставались.

[8] Также они составляют завещания на прокорм собак, и в городах, где множество собак, а именно в Турции, Персии и Багдаде, мы видели, что у собак есть особые прокураторы, которые собирают завещания, составленные в пользу собак. А когда завещанное истощается, они ходят по городу и собирают подаяние, а затем разделяют оное между собаками. [9] Также они выделяют особое подаяние, а именно хлеб, летающим птицам, которых подзывают, имитируя птичье щебетание, а когда собирается стая, то начинают раздавать милостыню. [10] И подобные вещи мы особенно часто наблюдали в Багдаде и великом городе Ниневии. [11] В Багдаде же о птицах особо заботятся и беспокоятся по причине сильной жары. [12] И вот поблизости от города расположено отведенное для них прекрасное место, и вся община заботится о том, чтобы у них были еда, сторожа, а при необходимости и лекарства, которые покупаются на общие деньги.

Глава XXVI. О сарацинском почтении к имени бога

[1] Сарацины испытывают невероятное почтение к Имени Бога, и к пророкам, и к святым людям, и к святым местам. [2] И таким образом, очень тщательно следят за тем, чтобы не совершить, или сказать, или написать что-нибудь знаменательное, не приступив к оному иначе как с именем Господа. [3] И во всех письмах, которые они посылают к недругам своим, очень тщательно следят за тем, чтобы Имя Бога стояло на первом месте. А также особенно заботятся о том, чтобы никакое послание не было разорвано на куски или брошено на пол. [4] Если же видят, что документ или кусочек от него валяется на земле, то почтительно поднимают оный и помещают его в трещину стены, дабы Имя Господа не было попрано. [5] Когда же случится им прочитать или произнести Имя Божье, то они не смеют делать это иначе как с великим почтением, а именно: «Да будет славен Господь!» — или что-нибудь еще в том же роде. [6] Если же кто-нибудь из сарацин станет клясть Бога или какого-либо пророка, то его немедленно лишают жизни. [7] А святые места, то есть их церкви, они постоянно содержат в такой чистоте, что не смеют вступать туда иначе как босиком и не смеют плеваться там, а садятся не иначе как на колени, причем снизу подстилают коврики и так приучают сидеть детей своих, дабы оные, повзрослев, не уставали от долгого сидения в церкви.

Глава XXVII. О строгости сарацинских нравов

[1] У них соблюдается такая строгость нравов, что вы никогда не увидите сарацина, шествующего с высоко поднятой головою или закаченными глазами, или с выпрямленной шеей, или с выпяченной грудью, или размахивающего руками. Нет, он будет идти умеренной походкой, приличествующей человеку, совершенному в делах веры и строгому в нравах. И так поступают даже дети бедняков. [2] В течение многих лет, которые я провел среди них в Персии и Багдаде, ни разу мне не довелось услышать песен праздных, напротив, все песнопения восхваляли Бога и совершенство их веры и их пророка. И ни один не посмеет насмехаться над другим, или унизить его, или выбранить.

Глава XXVIII. О радушии к чужестранцам

[1] Они проявляют такое радушие и гостеприимство к чужестранцам, что принимают их, словно ангелов. [2] Когда мы хотели попасть внутрь дома человека знатного или мудрого, то нас принимали с такой радостью, как будто мы там были частыми гостями, и это, как мы узнали, является у них законом гостеприимства. [3] Те же, кто охотно принимал братьев нашего ордена в своих жилищах, иногда проявляли даже такое радушие и учтивость, что нам позволялось изложить им кое-что о Боге или о Христовом величии. [4] И когда им случалось поминать имя Христово в нашем присутствии, они произносили оное не иначе как с должным почтением, а именно: «Да будет славен Христос!» — или как-нибудь иначе, но в том же роде.

[5] Одно только весьма огорчало их — это то, что мы воздерживались от участия с ними в трапезе. [6] Ибо сами сарацины обязательно разделяют трапезу с тем чужестранцем, который их посетил, а в особенности этим отличаются арабы, ибо среди прочих сарацин оные славятся благородством. [7] И никогда не наносят вреда человеку, присоединившемуся к совместной трапезе по их приглашению. [8] И утверждают, что вкусивший с ними хлеб и соль становится братом их, и оберегают его, даже если прежде оному случилось стать убийцей их родителя, ото всех прочих людей.

Глава XIX. О согласии сарацин между собою

[1] Они с такой сердечностью и любовью относятся к единоверцам, словно те им приходятся родными братьями. [2] И, обращаясь к единоверцу, а в особенности к чужестранцу, говорят: «О, сын моей матери!» И никогда не посмеют убить или освистать единоверца, а посему любой сарацин может совершенно спокойно путешествовать по чужим странам среди сарацин-варваров. [3] Вот случилось так, что султан Вавилонии послал своего доверенного воина в Сирию, чтобы тот был там его викарием, управлял этой провинцией и посылал господину собираемую там дань. [4] Оный же, возгордившись, восстал против господина своего султана, и вся провинция вместе с ним. [6] И когда они сошлись на поле друг против друга, собираясь начать сражение, сказали единоверцы: «Разве мы не сарацины! А сражаться с единоверцами запрещено. [7] Выдайте нам того, кто восстал против своего господина, и будем жить в мире». [8] Так был установлен мир, и при всеобщем умиротворении из всего войска только один был предан смерти. [9] Вот и получается, что те, чья вера — вера смерти и убийств, не желают убивать врагов своих, в то время как христиане, чья вера — вера животворящая, предписывающая жить в мире и согласии, убивают врагов своих, не проявляя никакого милосердия. [10] Если же так получается, что один сарацин убивает другого — будь то случайно или преднамеренно, — сын или брат убитого редко требует мести, но все его друзья по округе собираются, договариваются и доставляют убийцу к сыну или брату убитого, а тот, схватив пойманного, отправляется на кладбище и говорит ему: «Сын такого-то ныне мертв, ибо ты убил родственника моего. Но даже если я убью тебя, то его все равно не вернуть!» [11] И добавляет: «Если уж совершено нечто плохое — и один сарацин убит другим, то еще хуже, если будут убиты двое». [12] Произносит: «Иекумбелле!», что означает: «С Богом!», обрезает убийце волосы и отпускает его с миром. [13] А что в свое оправдание могут сказать христиане, которые постоянно повторяют: «И прости нам долги наши, как и мы прощаем»?

[14] Но чем больше разговоров об отпущении, тем виднее, насколько сарацины христиан превосходят! [15] К убийствам же они питают такое отвращение, что не убивают даже курицы или блохи. А когда хотят поесть курятины, то берут курицу с собою, выходят на дорогу и просят первого встречного, чтобы тот ее зарезал. [16] Сарацины поступают так, ибо их вера — вера убивающая, и благодаря этой вере, покуда она твердо стоит на обеих ногах, они живыми и целыми минуют все опасности и храбро сражаются, а также в битве обязательно помогают друг другу, ибо на том стоит закон их. [17] Заповедано ведь, что вера их будет крепко стоять до тех пор, покуда их мужество и тяга к победам будут прокладывать себе дорогу мечом. [18] Ибо их вера — вера жестокая, как о том будет подробнее сказано ниже.

[19] Некий сарацин по имени Монхор во время сражения, происходившего между сарацинами и христианами, увидел, что другой сарацин, более высокого, чем он сам, достоинства, упал с лошади и теперь мог либо погибнуть, либо попасть в плен. Тогда Монхор тут же спрыгнул с лошади и сказал: «Садись на мою и скачи прочь, ибо будет куда хуже, если погибнешь или попадешь в плен ты, чем ежели я!» [20] Тот так поступил и спасся, а этот попал вместо него в плен. [21] Однако спасшийся вскоре сделался султаном, освободил своего спасителя из темницы и передал ему бразды правления над христианской страной Арменией, которую сарацины взяли в полон. [22] И ведь они проявляют подобную сердечность друг к другу независимо от положения в обществе и совершают нечто совершенно беспримерное, поэтому вера их стоит и по сей день, а сами сарацины могут повторить христианам: «Устыдись, Сидон; ибо вот что говорит море» (Исаия, 23, 4).

[23] Все вышеизложенное я поведал не во славу сарацинам, но в упрек христианам, ибо они не желают во имя живой веры совершать то, что погибшие души совершают во имя веры мертвой.

Глава XXX. О вере сарацин

[1] Далее изложу кое-что вкратце о вере сарацин.

[2] О ней известно следующее: сарацинская вера пустословна, сумбурна, обманчива, лжива, неразумна и вероломна. [3] Прежде всего она пустословна, ибо выступает как против заповедей философов, которые гласят, что поступать в согласии с добродетелью так же тяжело, как попасть в центр круга с одного выстрела, так и против заповедей самого величайшего и высочайшего из философов, то есть Христа, который сказал, что узок путь, ведущий к спасению. [4] Ведь для спасения им нет надобности ни в чем большем, кроме как говорить: «Нет бога, кроме Бога, и Магомет — посланник Бога». [5] У сарацин считается, что, произнеся одно только это, сарацин будет спасен, даже если он совершил все грехи на свете. [6] Также в их исповедании, то есть в Алькоране, установлено и утверждено многое другое, однако отступникам не угрожает в другой жизни никакая кара. [7] И следует отметить, что с этой фразой: «Нет бога, кроме Бога», которую Магомет повторяет в Алькоране, как мне кажется, более сотни раз, — согласится любая вера. [8] Ведь о любой вещи подобное утверждение верно, ну, например: «нет собаки, кроме собаки», «нет лошади, кроме лошади» и так далее, однако сарацины хотят этим сказать, что поскольку «нет бога, кроме Бога» само по себе является верным, то точно так же [верно], что и «Магомет — посланник Бога». [9] Но какое преступление совершают они против философской истины, когда к наивернейшему утверждению добавляют утверждение наилживейшее, и какое преступление совершают они против Бога, когда к правде Божьей добавляют ложь и обман Магомета, это любой человек сможет обнаружить. [10] И, повторяя одни только подобные слова, они веруют, что спасутся. [11] Вот почему их вера пустословна. [12] И это хитроумно предусмотрел дьявол: пусть те, кто не желает по узкому пути восходить к благодати, по дороге широкой и пустословной с легкостью снизойдут в геенну.

Глава XXXI. О том, что сарацинская вера сумбурна

[1] Изложение веры сарацин сумбурно, ибо нет ничего на свете, что могло бы привести его в порядок, идет ли речь как о времени или о месте, так и о порядке материи. Ведь про другие пророчества известно, что появились они при таких-то царях или в таком-то месте. [2] Оно сумбурно потому, что нет ничего, о чем бы оно могло сказать определенно, так, например, почему одна глава предшествует другой или за ней следует. [3] Поэтому одна и та же история излагается иногда по десять раз и больше. [4] Оно сумбурно, ибо совершенно лишено порядка изложения глав. [5] А еще сумбурно оно даже в своем сумбуре, ибо в действительности неясно, что же оно запрещает, а также получается, что некоторые вещи запрещает и позволяет, а о некоторых серьезных проступках, которые запрещает, говорит так: «Не совершайте ничего подобного, ибо это запрещено Богом, но если уж совершите, то Бог милостив и сострадателен и знает, что вы слабы».

Глава XXXII. О том, что сарацинская вера обманчива

[1] Их вера обманчива в своем изложении. [2] Так, среди всех сарацин считается доподлинным и достоверным то, что нет никого, кто смог бы познать Аль-коран или изложение Алькорана, за исключением самого Бога. [3] Но разве это разумно, чтобы Бог дал людям веру и пожелал, чтобы они в соответствии с ней ему поклонялись, но чтобы они ее не понимали? [4] Каким образом они могут соблюдать то, чего не понимают? [5] Ведь, превращая с помощью изложения свою веру в сумбур, они полностью выставляют своего Бога, который дал им эту веру, лживым богом. [6] Так, там написано, что разврат и ростовщичество запрещены, но дела откупщиков и подкупщиков разрешены и не запрещены и что с вещью своей каждому позволено делать то, что он хочет. [7] Вот, например, самые лучшие из сарацин отправляются в публичный дом и говорят блуднице: «Есть у меня желание, но грешить-то мне не позволено. [8] Приди ты ко мне». [9] Когда она к нему приходит, то, заплатив деньги, он говорит ей: «Ты — моя вещь». [10] Когда она соглашается, что так оно и есть, он завершает: «Ас вещью своей в соответствии с законом нашим могу делать все, что захочу». [11] И после этого спокойно совокупляется с нею. И как они считают, именно об этом хотел сказать Магомет в Алькоране, когда в открытую и непристойно прямо сказал: «Истомляйте женщин, и нет никакого греха в том, коли даете им плату, которую обещали». [12] Подобным же образом поступают те, кто желает, не, совершая греха, заниматься ростовщичеством. [13] Так, он имеет кладовую с деньгами и также держит разные дешевые товары на продажу, а когда к нему приходит тот, кто нуждается в деньгах, то этот самый хозяин отказывается со словами: «Я не занимаюсь ростовщичеством, ибо это запрещено Алькораном, но я одолжу тебе безвозмездно, а ты что-нибудь у меня купишь». [14] И тогда он одалживает ему деньги, и тот покупает у него что-либо и дает ему плату, которая превышает стоимость в зависимости от суммы и продолжительности времени, на которое деньги были взяты в долг. [15] И таким образом, как они считают, можно брать столько денег, сколько необходимо. [16] Послушайте, разве Бог мог дать такой закон, который вводит в заблуждение и вас, и Его Самого? [17] Ведь подобным образом Он мог сделать дозволенным любое отступничество.

Глава XXXIII. О том, что вера сарацин лжива

[1] Вера их лжива. [2] Так, у сарацин кроме Аль-корана есть еще другая книга, данная им Магометом, в которой такая ложь и такое неправдоподобие, что рассказ о них будет слишком долгим и невероятным.

[3] Когда же сарацины удивились и спросили у Магомета: «Правда ли все это?» — он ответил, что в ней двенадцать тысяч раз сказана ложь. [4] А еще Магомет добавил: «Остальное полностью соответствует правде и истине». [5] Послушайте, разве можно и единожды доверять Магомету и его книге, ибо он сказал ложь не один раз, но написал и оставил вам в своей книге ложь двенадцать тысяч раз? [6] Является ли для вас истинной и правдивой книга, которая, согласно утверждению ее автора, содержит двенадцать тысяч раз ложь?! [7] Истинно сказал великий учитель Августин, что если бы он обнаружил в Евангелие хоть одно только слово неправды, то все его содержание воспринял бы как ложь.

[8] Но скажу об Алькоране, ведь сарацины не довольствуются тем, чтобы считать его книгой Магомета, они говорят, что она — слова Бога. [9] Но каким образом может быть достоин уважения их Бог, изрекший Алькоран, ибо изложил он там явную ложь? [10] Так, во многих местах написано, что Мария, мать Иисуса Христа, была дочерью Амрама, отца Моисея и Аарона, и что она была сестрой Моисея и Аарона, когда известно, что Мария зачала Христа во времена кесаря Августа, правившего в Риме и обладавшего уже единоличной властью. [11] Поэтому он и приказал, чтобы произвели перепись по всему миру, и уже было поделено царство Иудейское, и правили там Ирод и Филипп, брат его, при первосвященниках Анне и Кайфе, как о том рассказывается в исторических книгах иудеев, язычников и христиан. [12] Мария же, дочь Амрама, сестра Моисея и Аарона, умерла в пустыне прежде, чем иудеи вступили на Землю обетованную, — об этом событии записано в книгах иудеев и христиан, и оно доподлинно относится к тому времени, когда не были еще основаны ни Рим, ни храм Иерусалимский, однако во времена страстей Христовых служители и понтифики храма утверждали, что у них нет иного царя, кроме кесаря. [13] И прошло от одного события до другого и от одной Марии до другой более чем тысяча и пятьсот лет.

[14] Сам Магомет говорит в главе Эльхама, что переводится как «луна», о том, что при нем луна раскололась и что одна ее половина упала на одну гору, которая называется красной, а другая — на другую гору, с противоположной стороны от города. [15] Но как могла расколоться луна? А если и раскололась, то, будучи тяжелой по природе, как упала? А если упала, то почему же не покрыла большую часть земли? Почему не смешались моря и твердь? Или почему весь мир молчит о подобном чуде? [16] Сами же сарацины не объясняют этого как гиперболу, или как аналогию, или как духовный образ, подобно тому, как мы кое-что из того, о чем сказано в Апокалипсисе, но все толкования их следуют букве написанного, и они говорят, что луна действительно раскололась, когда Магомет дал ей знак, и сделал он это для того, чтобы уверовали его ученики, ибо они просили у него знамение.

Глава XXXIV. О том, что вышеупомянутая вера неразумна

[1] Учение Магомета неразумно. [2] Как кто-нибудь может считать его разумным, если там написаны подобные вещи о разводе с женою? [3] Так, там написано, что если кто многократно разведется с нею, то может снова взять ее в жены, но если после третьего раза захочет взять ее, то следует, чтобы прежде ее взял и познал кто-нибудь другой.

[4] Особенно неразумным и невероятным представляется то, о чем в Алькоране сказано неоднократно, а именно, что демон превратился в дьявола, поскольку он не пожелал в соответствии с повелением Бога поклоняться Адаму. [5] По-арабски написано именно то слово, которое следует понимать как «поклонение» [далее лакуна]. [6] Но каким образом Бог мог забыть о своих предписаниях, ибо он постоянно повторяет слова: «Я буду поклоняться Господу Богу и одному Ему буду служить»?

[7] Не менее неразумно его учение о счастье и блаженстве, которое он обещает. [8] Так, после смерти он обещает изобилие влаги, одежды, еды и красивых женщин. [9] И будет зеница глаз этих самых женщин черной, словно чернила для письма, а остальной глаз будет словно яйцо страуса. [10] И будут женщины ожидать скромно, [сидя] под покрывалами. [11] И все это они не трактуют как аллегорию, но воспринимают буквально.

[12] О силе же и совершенстве разума ничего не говорит Магомет и очень правильно поступает, ибо человек он во всем полный соблазна и в качестве блаженства обещает то, что существует в его наиплотском сознании. [13] В подобных вещах Святой Дух не позволяет лгать ему иначе как открыто, чтобы всем было легче распознать испорченность его учения.

[14] И поэтому их мудрецы принялись проклинать испорченность его учения, а поскольку оно может быть опровергнуто как книгами пророков, законом Моисея, так и книгами истинных философов, то поэтому они повелели халифу Багдада, чтобы в Багдаде не изучалось ничего, кроме Алькорана, и мы обнаружили, что они весьма мало знают как об истинности теологии, так и о точности философии. [15] Их мудрецы меньше всего на свете доверяют упомянутому Алькорану и надсмехаются над ним втайне, на людях же они из страха почитают его. [16] Многие уже введены в заблуждение и Богом незримым — справедливейшим судией на свете — прокляты. А еще магистры все как один утверждают, что ничего не осталось в мире от истинности теологии и незыблемости спасения, равно как и неиспорченного и целостного от пророчеств Евангелия за исключением того, что содержится в Алькоране, и говорят, что мы фальсифицировали Евангелие, а иудеи — [писания] пророков и закон Моисеев и что в законе, равно как у пророков и в Евангелии, нет ничего, о чем сказано в Алькоране, но все наоборот: и так, десница их — против общей десницы и десница общая — против них. [17] Однако Магомет в Алькоране почитает Пятикнижие и пророков и более всего Псалтырь, [18] а еще больше почитает Христа и Евангелие и пишет, что Христос сказал в Евангелии: «Возвещено Вам, что посланец Божий придет после Меня и имя ему — Магомет». [19] Но поскольку этого не написано в Евангелии, то они не принимают Евангелие и говорят, что мы его испортили. [20] Но как они могут предполагать, что иудеи и христиане, между которыми столь давняя вражда, сошлись в том, чтобы исказить Пятикнижие, пророков или Евангелие, которые записаны и разошлись по всему миру на всех языках? И как могут латиняне и греки сходиться с халдеями, то есть несторианами и якобитами, которые отделились от них и были отлучены еще прежде времен Магомета и, кроме того, враждуют друг с другом? Как же они сошлись, чтобы изменить Евангелие? [21] Несториане во всем были противниками якобитов еще прежде времен Магомета, однако мы обнаружили у них по-халдейски и по-еврейски одинаковый перевод и ту же подлинность в Евангелии, что и среди греков с латинянами. [22] По какой же тогда причине христиане исключили из Евангелия имя Магомета, который столь сильно почитал Христа и Евангелие, когда они оставили имя Ирода, который его преследовал? Пилата, Анны и Каиафы, которые его распяли? и Иуды, который его предал? и Петра, который от него отрекся? [23] Кроме того, если есть подобное искажение в Евангелии или обман, то оно не может быть всеобщим, и тогда сохранилось в каком-нибудь месте Евангелие истинное; если же оно было всеобщим и очевидным, то не может быть тайным и недостойно доверия. [24] И еще, если сарацины знают, что у христиан во всем мире Евангелие измененное и искаженное, то они могли бы показать нам Евангелие нетронутое. [25] В Багдаде и в Мекке с древнейших времен [процветала] ученость, и там в архивах приобретаются и сохраняются древнейшие сарацинские книги, которые нам показывали, однако они не смогли показать нам другое Евангелие за исключением того, которое [известно] у нас. [26] Поэтому то, что сарацины говорят о Евангелии и пророках, а именно, что эти книги у христиан и иудеев испорченные, свидетельствует против их веры. [27] Так, Магомет сказал сарацинам в Алькоране: «Если появятся у вас сомнения, спросите у тех, кто прежде вас принял книгу, а именно у христиан и иудеев». [28] И затем говорит, что Бог говорит: «Мы сохраняли, и сохраняем, и будем сохранять среди них истину». [29] Все это, как они говорят, сказано в Алькоране от имени Бога, как же тогда Магомет мог направить их к испорченной копии? [30] И таким образом они выставляют Бога своего лжецом, коли он не сохранил истину свою в книгах христиан и иудеев, как о том сам говорит.

[31] Это мы все изложили вкратце и в самом общем виде, чтобы дать возможность сильным мира сего успешнее сражаться с учением подобной веры.

Глава XXXV. О том, что сарацинская вера вероломна

[1] В-шестых и последних. Известно, что сарацинская вера вероломна и с помощью вероломства распространена. [2] У них считается несомненным то, что вера их продлится столько, сколько продлятся победы их меча. [3] Так, они каждую субботу в девятом часу собираются на молитву и толкование Писания. [4] Но прежде чем начать, проповедник вытаскивает меч и кладет его обнаженным на почетное место, чтобы все видели, — в знак того, что с меча их вера началась и мечом ей будет положен конец. [5] Даже будучи в здравом уме, они ложно приписывают своему пророку множество чудес, а именно то, что он расколол луну и соединил снова, и что луна вошла к нему в рукав, и что верблюдица его говорила, и что сам он оседлал некое животное размером поменьше мула и побольше осла, а имя этого зверя эль-берах, и проделал на этом звере путь до самого верхнего неба, прежде чем можно было моргнуть глазом. [6] И там на небе он обрел благосклонность некоего ангела, который оплакивал его грехи. [7] И этот ангел был во сто раз больше, чем весь мир, и многое такое, что полностью противоречит их Алькорану, где говорится, что Бог сказал Магомету: «Я потому не позволяю тебе творить чудеса, что знаю — тебе не поверят. Но даю тебе меч, чтобы жестокостью ты подчинил их вере». [8] Но как же ему не поверили бы, если бы он совершал чудеса, коли поверили ему и без единого чуда, да еще приняли подобную коварную веру? [9] Сам же Магомет запрещает в Алькоране верить чему-либо за исключением того, что написано в Алькоране, а в Алькоране об этих чудесах не написано. [10] Однако он записал два доказательства, или довода, которые сарацины считают наидостаточнейшими для того, чтобы уверовать, и подтверждающими, что Алькоран — это творение Бога, а не человека. [И] Одно — это то, что, как он сам говорит, подобную книгу не могли создать ни ангелы, ни демоны. [12] Во-вторых, если Алькоран не от Бога, то в нем множество противоречий. [13] Действительно, в нем много противоречий и он противоречит сам себе. Так, он во многих местах запрещает сарацинам: они не должны спорить и говорить заносчивые слова людям других сект, но следует оных по доброй воле приводить к Богу, ибо Он направляет, кого захочет, и вводит в заблуждение тех, кого хочет, и поскольку Бог не дал им понять, почему оные люди заблуждаются, то пусть каждый будет сам по себе и преуспевает в своем. [14] Но и прежде и после во многих местах он предписывает в Алькоране следующее: «Убивайте тех, кто не верует, до тех пор, пока не уверуют». [15] С первым доводом соглашусь в том, что ангелам никоим образом не ведомо, да и не захотели бы они создать книгу подобной лжи, хулы и непристойности, демонам же ведомо это прекрасно. [16] Однако я считаю, что с великими усилиями и тревогой сочинили они всю эту ложь и скверну. [17] Так ведь и в Алькоране написано, что Алькоран нравится демонам, и когда его услышали эльген, что означает «демоны», то они весьма обрадовались и стали почитать книгу, и многие из демонов превратились в сарацин.

[18] Сарацины могут быть легко побеждены и обличены с помощью святых книг и авторитета Святого Писания, а также с помощью сочинений философов и пути разума, однако легче при помощи своего Алькорана, который сам раскрывает читающим его свою нечеловеческую лживость. [19] Также они могут быть обличены нечестивостью жизни своего пророка Магомета, который в разнузданности, разврате и гнусных грабежах прожил и закончил жизнь свою. [20] И неверен ответ на это сарацин, которые говорят, что Моисей убивал и Давид прелюбодействовал, а поэтому все Божьи вестники и пророки таковы. Но ведь [и Моисей, и Давид] не закончили в подобных грехах жизнь свою, на них обрушились печали и кары, на Магомета же не обрушились ни печали, ни кары, ко всем своим грехам он прибавлял святотатство, повторяя: «Бог повелел мне, чтобы я совершил этот разврат». [21] Так написано в Алькоране, ибо когда он взял жену одного своего сотоварища по имени Зейх, то, будучи обвиненным, сказал: «Да будет тебе известно, Зейх, что Бог сочетал меня с твоей женой браком. А свидетелями были Михаил и Гавриил». [22] И с тех пор издал закон и включил главу в Алькоран. [23] Точно так же он поступил, когда сошелся с некой якобиткой по имени Марика. Он ответил со словами: «Бог приказал мне, чтобы, я не соблюдал заповедь», — [24] и включил об этом главу в Алькоран. [25] Этот нечестивый Магомет провозгласил себя пророком и посланцем Божьим, посланным на землю с достойной удивления мужской силой, чтобы породить множество сыновей и увеличить народ сарацинский, но тем самым явно разоблачил свою ложь, поскольку хотя он и имел множество жен, наложниц и прислужниц, однако детей у него не было за исключением одной дочери, а ведь, как сам хвалился, имел силу грешить такую, какая есть у сорока человек. [26] Сами же сарацины в подтверждение приводят аргумент, что Магомет, человек несведущий, без Бога не смог и не осилил бы создание Алькорана, где так много из Ветхого и Нового Заветов. [27] Однако многое там противоречит Ветхому и Новому Заветам. [28] Во всех восточных странах считается истинным, что у Магомета было три наставника, а именно два иудея, одного из которых звали Салон Перса, а другого Аабдалла (что означает «раб Божий»), сын Села. [29] И они сделались сарацинами и поведали ему многое о Ветхом Завете и о Талмуде. [30] Третьим же был монах-яко-бит по имени Баххеин, который рассказал ему многое о Новом Завете и кое-что из книг о детских годах Спасителя и семи спящих отроках. И это написано в Алькоране. [31] Но я думаю, что самым главным его наставником был сам дьявол.

Глава XXXVI. Сарацинские чудеса

[1] Известно также, что, как утверждают сарацины, многие из них наделены даром пророчества. [2] Они предсказывают о будущем кое-что истинное и много ложного. Говорят также, что и по сей день славятся чудесами, но это все скорее разного рода обман и лживые знамения.

[3] В Турции и Персии, там, где многие умирают, укутанные даже во многие одежды, от холода, живут некие святые люди. [4] Эти святые люди ходят абсолютно голыми, однако они обмазываются каким-то маслом, которое хорошо защищает от холода. [5] Благодаря этой привычке они и не боятся холода.

[6] В Багдаде обитают некие другие святые люди, сыны погибели, которые от отчаяния сами себя истязают, ступая по сильному пламени голыми ногами на удивление людям. [7] И также на глазах у людей поедают скорпионов и змей, причем не просто сырых, но и живьем. [8] Однако какие-либо полезные знамения, например освобождение из ада или что-нибудь в этом роде, они совершить не могут, одни только знамения Антихриста, будучи последователями Антихриста, совершают. [9] Достойно внимания то, что Магомет, не являясь пророком, как говорят сарацины, оставил, однако, сарацинам два пророчества, которые я считаю достойными доверия и подобающими народу сарацин. [10] Одно состоит в том, что он сказал им: «После меня вы разделитесь на семьдесят три секты, или части, из которых только одна спасется, все же оставшееся будет предано огню». [11] И когда они разделились на множество сект, каждая из них стала утверждать о себе: «Я та самая, которая будет спасена». [12] Есть и другое пророчество, которое я до сих пор считаю абсолютно истинным. [13] Так, он сказал всем сарацинам в Алькоране: «Вам не принадлежит ничего, что не отправится в адский огонь». [14] Что и исполнил для них Живущий и Правящий во веки веков.

Закончена книга паломничества брата Рикольдо из ордена проповедников.

Русский след Марко Поло

Как-то раз сидел рядом со мной один священник из Китая, одетый в ткань отменного красного цвета, и я спросил его, откуда подобная окраска, а он рассказал мне, что в восточной области Китая расположены высокие горы, где обитают создания, во всем похожие на человека, за исключением того, что колени у них не сгибаются и передвигаются они вприпрыжку — не знаю только как. Ростом они не выше одного локтя и обитают в недоступных пещерах. Охотники отправляются к ним, прихватив с собой сильно пьянящую брагу, делают в скалах углубления в форме чаш и выливают брагу туда. В Китае до сих пор нет вина, они только начали разводить виноград, а питье делают из риса. Так вот, охотники прячутся, а животные выходят из своих пещер, пробуют описанное питье и выкрикивают «чин-чин», от этих звуков они и стали прозываться «чин-чин». Тут они собираются в великом множестве, выпивают брагу, хмелеют и прямо там засыпают. Охотники приближаются к спящим и связывают им руки и ноги. Потом вскрывают им вену на шее и выдавливают по три-четыре капли у каждого, после сего отпускают их на свободу. По его словам, эта кровь — самое драгоценное средство для окраски пурпура. А еще утверждают доподлинно, хоть я этому и не верю, что за Китаем расположена такая провинция, что в каких летах человек в нее попадает, в таком возрасте и остается. Китай расположен над океаном.

Гильом Рубрук.

Итинерарий. Гл. XXIX, 44–50.

Подробный рассказ Марко Поло о Руси обнаружился в рукописи латинской версии сочинения Марко Поло, случайно найденной в 1932 г. в библиотеке Толедского собора. Этот манускрипт, созданный в семидесятые годы XV в., удивил исследователей. Как известно, Марко Поло сам свою книгу не писал, в генуэзской тюрьме с ним оказался некий Рустичиано из Пизы, который потрудился превратить в книгу рассказы путешественника. Сам Рустичиано до этого подвизался на ниве составления романов о рыцарях Круглого стола. В том, что Рустичиано приложил руку к «Книге о разнообразии мира», нет никаких сомнений, ибо ее открывает фраза, которой он ранее уже пользовался в романе про Тристана и Изольду. Самая полная из сохранившихся версий — на старофранцузском языке — находится ныне во Французской национальной библиотеке[92]. Это сделанный в Италии список XIV в. В 1559 г. в венецианской типографии семьи Джунти появился второй том «Плаваний и путешествий», составленный покойным Дж. Б. Рамузио (ум. в 1557 г.). Второй том сборника преследовали неудачи: и составитель умер, и типография издателей сгорела, поэтому работа над ним затянулась на несколько лет. Этот том открывается как раз сочинением Марко Поло. Версия, представленная Дж. Б. Рамузио (а именно он потрудился перевести книгу на итальянский язык своего времени), существенно отличалась от старо французского текста, в ней было множество дополнений, где рассказ идет от первого лица, а подробности говорили и пользу подлинности и аутентичности этой версии. Открытие Толедской рукописи показало, что большинство дополнений в издании Дж. Б. Рамузио совпадают с найденным латинским текстом. Итак, стало ясно, что до нашего времени дошли по крайней мере три очень разные версии сочинения Марко Поло. К сожалению, автор Толедской рукописи первоначально имел намерение сократить книгу, но по ходу переписывания так увлекся повествованием, что прекратил делать купюры и скопировал вторую половину текста целиком. В Толедской рукописи содержатся три уникальных дополнения. Первое рассказывает об Уйгуристане: «Уйгуристан — это большая область, которая принадлежит Великому хану. В ней множество городов и замков, но главный город носит название Кара-Ходжо. В подданстве у этого города находится множество городов и замков. Люди там поклоняются идолам, однако многие — христиане, принадлежащие несторианской секте. Есть также и сарацины. Христиане часто вступают в брак с идолопоклонниками. Они утверждают, что первый из их царей произошел не от человеческой породы, но от некоего гриба вроде тех, что от влажности появляются на деревьях и которые у нас называются esca[93]. А от него уже пошли все остальные. Идолопоклонники проявляют в вере и в обычаях исключительную мудрость, а еще они постоянно совершенствуются в свободных искусствах. В этой стране выращивают зерно и делают вино отменное. Но зимою там такие сильные морозы, которые никакой иной области на свете неведомы»[94]. Второе дополнение о том, какие звери обитают в Фучжоу: «В этой стране водится множество львов, которых ловят при помощи следующей хитрости: в подходящем для этого месте роют две ямы, причем очень глубокие, — одну совсем рядом со второю. По правде говоря, между ними оставляют перемычку шириной не более одного локтя. С трех сторон ямы окружают высокой изгородью, а спереди оставляют подход свободным. И вот ночью тот, кому принадлежат ямы, привязывает на перемычке щенка, а сам уходит прочь. Оставленная хозяином собака — а она должна быть белой — принимается лаять. Лев, издалека услышав собачий лай, в гневе бросается к ней, а поскольку он видит нечто белеющее, то прыгает вперед, желая как можно скорее настичь добычу, и падает в яму. Поутру приходит владелец ям, убивает льва, оказавшегося в одной из двух ям. Львиное мясо съедают, ибо оно приятно на вкус, а шкуру продают, ибо она ценится очень дорого. Если же он хочет заполучить льва живьем, то с помощью приспособлений вполне может извлечь его из ямы. Кроме того, в той стране водятся звери, называемые "папионы", которые чем-то похожи на лисиц. Они обгладывают и портят сахарный тростник. А когда купцы, которые караванами путешествуют по этой стране, останавливаются на ночлег, эти самые папионы подбираются к ним украдкой и воруют все, что только можно украсть, чем наносят купцам немалый урон. Поэтому купцы ловят папионов следующим образом: берут большую тыкву-горлянку, отрезают макушку так, чтобы образовалось отверстие, куда какой-нибудь папион с трудом мог бы просунуть голову. А чтобы горлышко тыквы от усилий папиона не треснуло, они делают вокруг отверстия дырочки и продевают сквозь них веревку. И вот, сделав подобную ловушку, они кладут на дно тыквы-горлянки что-нибудь жирное и расставляют эти самые тыквы на небольшом расстоянии от того места, где караван остановился на ночлег. Папионы подбираются к каравану, чтобы что-нибудь украсть, чувствуют запах жира, который разносится из тыкв-горлянок, направляются к ним, хотят засунуть внутрь головы, да не могут. Однако лакомый кусок манит их настолько, что они прилагают усилия и все же просовывают головы внутрь, но только вытащить назад уже не в силах, поэтому они задирают головы с сидящими на них тыквами — а те очень легкие — и пытаются уйти прочь, но куда идти — уже не видят. Тут-то купцы и ловят стольких из них, сколько захотят. Мясо этих зверей приятно на вкус, а шкуры ценятся очень дорого. В этих местах обитают такие большие гуси, что каждый из них весом едва ли не в двадцать четыре фунта. Под глоткой у них большой зоб, а над клювом рядом с ноздрями — нарост, совсем как у лебедей, да только размерами намного превосходящий лебединый». Далее приводится рассказ о том, как Марко и Мафео Поло встретились в Фучжоу с христианами[95]. Третье пространное дополнение помещается в самом конце книги и описывает обычаи, бытующие на Руси. Как несложно догадаться, сам Марко в этой стране не был, поэтому описывал ее обычаи с чужих слов. Особый интерес вызывают ступы, внутри которых люди отогреваются в лютый мороз. С одной стороны, ступа — система, по которой подавался горячий воздух бани. С другой — этим словом могли обозначать сауну, камин, печь, дымоход и, наконец, таверну. Иногда слово «ступа» применяли по отношению к месту, где собирался монастырский капитул. Про маленькую ступу, или стубеллу, хронист из Мелькского монастыря записал одну забавную историю: «Стояла рядом с палатами [а дело было в бенедиктинском аббатстве в Формбахе] деревянная стубелла, и вот как-то раз, когда внутри сидел аббат вместе с шестью братьями, и вот не знаю, то ли по чьему-либо умыслу, то ли по ошибке, эта самая стубелла была поставлена прямо над судоходной рекой Инн, которая впадает в Дунай. Вдруг эта стубелла вместе с аббатом и шестью монахами упала в реку, и, с Божьей помощью, каждый из них ухватился за что-нибудь, за что и держался — один за железную оконную решетку, другой за скамью. Дно стубеллы погрузилось в воду, а сама она, словно корабль, поплыла вниз по течению по направлению к Пассау». Так что забавные истории происходили не только на Руси. В заключение следует отметить, что в издании Дж. Б. Рамузио говорится не только про белую кожу и про белокурые длинные волосы обитательниц столь северного края.

Здесь рассказывается об области Руссия

Руссия[96] — это огромная провинция, расположенная на севере. Там живут христиане, которые придерживаются греческого исповедания. Царей там множество. Язык у них свой. Люди там простые и весьма красивые и румяные — как мужчины, так и женщины. Они румяны и белы. Там множество укрепленных въездов и дорог. И они никому не платят дань, разве что только часть из них — одному из царей Запада, татарину, который зовется Тохтай[97]. <…> Страна эта не торговая, зато в ней изобилие дорогих мехов, ибо там водятся соболя, горностаи, белки, эрколины и лисицы. А еще много воска. И еще серебряные рудники, где в больших количествах можно обнаружить серебро. Эта область, Россия, настолько велика, что простирается до самого моря-Океана. И в этом море расположено множество островов, где обитают кречеты и соколы-пилигримы, которые вывозятся оттуда в разные страны. От Руссии до Норвегии путь короток, но этим путем не пользуются из-за великого холода. А кабы не холод, то можно было путешествовать очень быстро.

Надо вам сказать, что в России стоит такой крепкий мороз, что люди едва могут от него укрыться. Холод настолько сильный, какого нигде в другой стране мира не встретишь, и если бы не многочисленные ступы, то людям бы никоим образом не удалось избежать гибели на морозе. Ступы эти поставлены очень часто, их строят знатные и богатые люди из благочестия — подобно тому, как у нас возводят приюты. И в этих ступах всякий человек может укрыться, когда ему потребуется. Ведь в стране этой царит такой сильный холод, что, когда люди возвращаются к себе домой или направляются по своим делам из одного места в другое, они обледеневают прежде, чем, покинув первую ступу, добираются до второй. Вот почему эти ступы расположены так часто — на расстоянии примерно шестидесяти шагов друг от друга. Согревшись, человек выходит наружу и направляется к следующей ступе, однако замерзает еще до того, как окажется на ее пороге. Он тут же входит внутрь, согревается, согревшись, выходит и идет к третьей, там опять согревается и поступает так, покуда не доберется до своего дома или места, куда шел. Оттого они обычно передвигаются бегом — дабы не слишком замерзнуть, перемещаясь от одной ступы к другой. Нередко случается, что человек, который не знает, как одеться, или какой-нибудь старик, который быстро идти не может, или хилый телосложением, или тот, чей дом расположен слишком далеко от первой ступы, замерзает по дороге и падает на землю. Там бы они и померли, но другие люди подхватывают их, несут внутрь ступы и раздевают, чтобы тело согрелось и возвратилось к жизни. А ступы эти сложены из толстых бревен, выложенных по квадрату одно на другое, причем так плотно, что между ними никакой щели не видать. А щели заделаны известью и всем прочим, поэтому внутрь не проникнуть ни ветру, ни холоду. Сверху, на крыше, расположено одно окно, через которое выходит дым, когда разводят огонь, чтобы нагреть их. В этой стране леса изобилие, поэтому люди не жалеют дров. Они разводят большой огонь, и, когда поленья горят и поднимается дым, они открывают верхнее окно, через которое дым наружу выходит, а как только дым перестает идти, закрывают окно толстым куском войлока, внутри остаются угли, которые поддерживают тепло и жар в ступах. В нижней части, а именно с боку ступы, расположено окно, закрытое большим и толстым куском войлока, и это окно они открывают, когда не дует ветер и хочется, чтобы внутри стало светло. Если же дует ветер и им хочется света, то открывают верхнее окно. Вход внутрь также сделан из войлока. Вот каким образом устроены эти ступы. У некоторых знатных и богатых есть свои ступы. Все дома плотно закрываются — чтобы защитить от холода.

Расскажем вам об одном их обычае. Из меда и зерна[98] они делают превосходное вино, которое называется cerbesia[99], и устраивают великие попойки, и вот каким образом. Собираются компании мужчин и женщин, в особенности знатных и богатых, иногда по тридцать, иногда по сорок, иногда и по пятьдесят человек, причем и мужи, и жены, и дети — все вместе. И каждая компания назначает себе царя или капитана и правила, что если кто слово непотребное скажет или совершит что-нибудь против правил, то назначенный господином его наказывает. Кроме того, существуют люди, которые держат таверны, где можно купить эту самую выпивку. Компании отправляются в таверны и пьют на протяжении всего дня. И попойки эти называются «здравица». Вечером хозяева таверны подсчитывают выпитое, и каждый вносит положенную долю за себя, а также за свою жену и детей, если они были там. И на этих здравицах, или попойках, иноземные купцы, приезжающие из Хазарин, Судака и прочих расположенных вокруг стран, предлагают им по денарию за ребенка. Деньги они пропивают и детей своих, таким образом, продают.

Дамы, проводящие целый день за питьем, не выходят помочиться наружу: служанки приносят им большие губки и подставляют так, чтобы никто не заметил. Одна как бы разговаривает с госпожой, а другая подкладывает ей губку, дама в губку мочится, а затем служанка уносит губку, полную мочи. Вот так дамы и избавляются от мочи, когда помочиться хотят.

Расскажем вам о том, что произошло однажды. Некто отправился со своей женой на попойку, и вот вечером по дороге домой его жена присела, чтобы помочиться. Стоял страшный холод, и ее волосы на лобке обледенели и примерзли к траве, так что женщина, не в силах от боли пошевелиться, закричала. И тут муж ее, весьма пьяный, бросился на помощь жене, наклонился и принялся дышать, чтобы растопить лед. Но поскольку дыхание его было очень влажным, то и волосы на бороде примерзли к лобковым волосам женщины. От невероятной боли он не мог даже шелохнуться и оставался в таком положении до тех пор, покуда не пришли те, кто смог разбить лед, и только после этого муж с женою сдвинулись с места. Этот народ использует тяжелую монету — золотой прут в полфута и достоинством в пять солидов. В качестве мелкой монеты используют головы куницы. Больше о России сказать нечего.

Цветник историй

После Магомета у арабов было сорок два предводителя, которые назывались халифами, то есть наследниками Магомета, и я узнал, что согласно писаниям этого народа и пророчествам мудрецов, царство и владычество этого племени тотчас же после упомянутого числа 42 падет и полностью прекратит свое существование. И вправду, когда настал черед сорок третьего, многие сочли это пророчество ложным. Но потому как татары под предводительством своего повелителя по имени Хулагу захватили Багдад и его халифа, который был сорок третьим по счету, и уничтожили его вместе со всеми его отпрысками и родственниками из рода Магомета, то линия его потомства была обрублена, равно как и его царство, владычество и могущество, ибо не осталось никого из рода его или колена, кто бы мог Магомету наследовать и назваться халифом. <…> Наимогущественнейший повелитель татар по имени Хулагу, о котором мы уже говорили выше, в 1253 году захватил город Багдад, где располагалась резиденция одного из халифов, и самого халифа заключил в большую железную клетку, подвешенную на высоком дереве прямо под небом, и заставил его голодать до тех пор, покуда оный не попросил пищи. Тогда по распоряжению повелителя блюдо, полное красно-желтых бизантиев, было поставлено перед ним со словами: «Питайся пищей, которую столь возлюбил, что не пожелал отдать ее нам ни в качестве дани, ни в качестве дара». И прямо на его глазах приказал убить всех его жен и наложниц, сыновей и дочерей, а также всех его родственников, от которых могло произойти потомство, дабы под корень истребить древо Магомета и дабы не осталось в этом городе наследника ему во веки веков.

Гильом из Триполи.

Трактат об образе жизни сарацин

и о лжепророке Магомете и об их законе и вере.

«Цветник историй земель Востока» — книга, стяжавшая в XIV–XV вв. широкую и весьма благородную читательскую аудиторию, заканчивается следующим колофоном:

«Вот конец цветника историй земель Востока, составленного по поводу похода в Святую землю праведным человеком братом. Гайтоном из ордена премонстранцев, сеньором Кора и двоюродным братом царя Армении, по повелению господина нашего предстоятеля престола святого Петра Папы Климента V в городе Пуатье. Эту книгу я, Николай Фалькон де Туль, записал сначала по-французски — слово в слово так, как мне ее лично продиктовал брат Гайтон, без примечаний и дополнений, и с французского перевел на латынь. Эта книга была представлена нашему господину Папе в 1307 году от Рождества Христова в месяце августе. Слава Богу! Аминь!»

Автор этого сочинения — армянин Гайтон, известный на своей родине под именем Хетум, покинул Армению, вступил в орден премонстранцев и вошел в историю французской литературы как один из наиболее почитаемых историографов. Франсуа Рабле ценил Гайтона столь же высоко, сколь Марко Поло, Энея Сильвия Пикколомини (Папу Пия II), а также Геродота, Павсания и Страбона.

Гайтон находился в Европе в период с 1306 по 1309 г., поскольку к этим датам относятся буллы Климента V правителю Кипра и королю Франции Филиппу IV, в которых понтифик ссылается на свою переписку с Гайтоном. Скорее всего, Гайтон принял участие в состоявшемся в 1314 г. Аданском соборе, когда была предпринята попытка объединения Католической и Армянской церквей. Известно, что сын Гайтона, коннетабль Армении Осшин, почил в 1320 г. Гайтон приходился двоюродным братом царю Малой Армении Леону III и племянником царю Хетуму I, посетившему Каракорум и лично встречавшемуся с ханом Мункэ. Именно инициативе царя Хетума Гайтон приписывает поход монголов на Багдад и в Палестину.

«Цветник историй земель Востока» состоит из четырех книг, в первой из которых рассказывается о четырнадцати восточных странах, во второй излагается история владычества мусульман в Святой земле, третья посвящена происхождению татар и их завоеваниям в Азии, четвертая содержит описание Египта, заканчивающееся рекомендациями о том, как следует организовать новый крестовый поход.

Это самое раннее из сохранившихся европейских сочинений по истории Востока. «История восточных правителей» Гильома Тирского (ум. в 1184 г.) дошла до нас лишь в незначительных фрагментах и цитатах, «Иерусалимская история» Якова де Витри (ум. в 1241 г.) — произведение, сосредоточенное на крестоносных владениях в Палестине. Необходимость сборника именно по истории Востока была продиктована временем. После падения в 1291 г. Акки в Европе наступил этап осмысления эпохи крестовых походов и всего хода развития истории в целом. Почему мусульмане постоянно одерживают победы? Чем это может быть обусловлено? Как могло получиться так, что даже монголам не удалось нанести урон могуществу египетских султанов? Все эти вопросы — за которыми стояло сожаление о недостигнутом единстве христианского мира и разочарование от неудач — стали для творчества Гайтона определяющими. Его книга рассматривает несколько параллельных линий развития истории на Востоке. С одной стороны, мусульмане, управляющие Святой землей, Сирией и Палестиной, с другой — татары, совершившие свой исход из неведомых гор Бельгиан и распространившиеся по всему материку. Гайтон выступает как активный сторонник идеи союза между христианами и татарами.

Стремление составить наряду с описанием земель и стран и историю Востока наблюдается уже в сочинении Марко Поло. Примечательно типологическое сходство: и Марко Поло, и Гайтон, и Одорико де Порденоне — а именно этим авторам принадлежат самые читаемые в XIV в. сочинения о Востоке — не пишут самостоятельно. Они задиктовывают свой рассказ другим лицам. Путешественник в представлении того времени — это не писатель, а в первую очередь рассказчик, которого интересно слушать. Запись их известий носит как бы вторичный по отношению к устной традиции характер. Именно поэтому мы встречаем в сочинениях трех авторов многочисленные параллели и совпадения — аудитория внимает узнаваемому и нуждается в комментировании, повторении уже известного. Несомненно, Гайтон не мог знать всех деталей и фактов, однако он не почерпнул их из имевшихся под рукой французских и латинских книг (так предполагали исследователи в XIX в.), а составил свой, вполне самостоятельный рассказ о фактах, бывших «на слуху». И это имело отклик среди читательской аудитории. «Цветник» Гайтона вошел в состав латинского сборника сочинений о Востоке, переведенного в 1351 г. на старофранцузский язык Жаном Ле Лонгом. Этот же сборник был использован анонимным автором при работе над книгой «Путешествие сэра Джона Мандевиля» (написана в сер. XIV в.). Впоследствии собрание Ле Лонга, «Путешествие Мандевиля» и «Книга о разнообразии мира» Марко Поло были объединены под обложкой богато иллюстрированной «Книги о чудесах Востока» (рубеж XIV–XV вв.) — жемчужины библиотеки бургундских герцогов. «Цветник» Гайтона читали внимательно и много. Примечательно, что флорентийский хронист Джованни Виллани, рассказывая о событиях на Востоке, упоминает, что о татарах можно прочесть в книгах Марко Поло и Гайтона, но в своем изложении старается придерживаться именно версии последнего. То же самое можно сказать и о проекте нового крестового похода, составленном в первом десятилетии XIV в. венецианцем Марино Сануто Торселли, позаимствовавшим многие стратегические идеи и целый ряд фактов из сочинения армянского историка.

Композиция «Цветника» предполагает, что Гайтон трудился именно над составлением истории, но… внимание его читателей привлекли не исторические, а описательные пассажи, рассказ о четырнадцати странах Востока и описание Египта. Книга была задумана в виде исторического труда, а в результате она дала богатый и разнообразный материал для рассказа о воображаемых странствиях в экзотических землях. Несмотря на все усилия Гайтона, опиравшегося на традиции своей родной страны, жанр повествований о Востоке в XIV в. окончательно принимает вид путевого дневника, итинерария, путешествия — и это определило одно из магистральных направлений развития новеллистической прозы Возрождения.

Гайтон

Цветник историй земель Востока

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. Здесь начинается книга «Цветник историй земель Востока», которую брат Гайтон — сеньор Корга, кузен царя Армении — сочинил в городе Пуатье в 1307 году от Рождества Христова по повелению Папы Клемента Пятого.

Книга первая

В первой книге повествуется о земле Азии — одной из трех частей мира, а также описываются царства, которые там расположены, и каким образом одно царство следует за другим, и что за народы в них обитают.

Глава 1. О царстве Китай

Царство Китай считается самым выдающимся и обширным из всех царств, которые существуют в мире. Оно расположено на берегу Океана. А в море, омывающем этот берег, столько островов, что я был не в силах запомнить все их названия. Да, по-видимому, вообще не найти на свете такого человека, который бы мог утверждать, что он посетил все эти острова. Те же острова, до которых добирались люди, оказывались невероятно богатыми и плодородными. Людей, которые обитают в этой стране, называют китаями. Среди них попадается немало красивых мужчин и женщин, однако у этих людей, имеющих все как один очень маленькие глаза, плохо растут бороды. Этот народ употребляет письмена, своим изяществом напоминающие латинские буквы, а также говорит на языке, который очень сильно отличается от всех прочих наречий мира. Вера у этих людей весьма разнообразная: одни поклоняются металлическим идолам, другие — солнцу, третьи — луне, четвертые — звездам, пятые — природе или огню, шестые — воде, седьмые — дереву, восьмые — буйволам, поскольку с их помощью обрабатывают землю, на которой живут; прочие же не имеют ни закона, ни веры, но ведут животное существование. На самом деле эти люди, несмотря на свою простоту в делах веры и духовных сферах, в вещах земных намного умнее и сообразительнее всех прочих народов. Можно сказать, что китаи как бы смотрят на мир двумя глазами, латиняне — одним глазом, а все прочие народы просто слепы. И любой сможет понять, что все прочие народы преклоняются перед величием их знаний. Действительно, человек, попавший в эту страну, увидит множество поразительных, чудесных, а также искусно сделанных вещей, что прекрасно подтверждает их репутацию народа, превосходящего весь мир своими умениями и ремесленными искусствами. Население этой страны полагается не на мощь оружия, но на мастерство и хитрость, ибо они стараются победить своих врагов как на суше, так и на море именно с помощью хитрости. А вообще-то оружия и разного рода хитроумных приспособлений у них столько, сколько нет ни у какого другого народа. В этой стране ходят в обращении бумажные деньги квадратной формы с печатью сеньора, и в зависимости от того, что за печать, они стоят больше или меньше. И на эти деньги покупается и продается все что угодно. Когда же подобные деньги приходят в негодность от времени или по какой-либо иной причине, тот, у кого они оказались в наличии, возвращает их ко двору сеньора, а взамен получает новые. Из золота же и металлов они изготовляют сосуды и прочие украшения. В этой стране оливковое масло считается драгоценностью; и когда оно попадает к королям и сеньорам, то его, словно великое чудо, охраняют со всяческой предосторожностью. С этой страной — Китаем — не имеет общей границы ни одно государство, за исключением царства Таре, примыкающего с запада, поскольку со всех остальных сторон Китай окружают пустыня и море-Океан. Об этом царстве, Китай, сообщают, что оно расположено на краю мира — там, где восток берет свое начало, и в этой части света оно замыкает пределы обитаемого мира. С запада же оно граничит с царством Таре, с севера — с пустыней Бельгиан, а вот к югу от него расположены море и острова, о которых было сказано выше.

Глава 2. О царстве Таре

Царство Таре состоит из трех провинций, и сеньоры этих провинций называют себя царями, однако письменность и язык у них общие. И этот народ называет себя уйгурами. Долгое время они оставались идолопоклонниками, да и сегодня они в большинстве своем не отошли от этого, за исключением отпрысков трех властителей, уверовавших вследствие благоприятного сочетания созвездий [зодиака] в Рождество Господа нашего Иисуса Христа. Так и по сию пору среди татар еще встречаются могущественные сеньоры — потомки тех трех царей, — твердо верующие в Иисуса Христа. Люди этой страны не склонны к делам военным, ибо их тонкий ум более располагает к наукам и искусствам. Большинство из них не едят мяса, не пьют вина и не потребляют ничего, наносящего вред жизни. Города у них славные и богатые, а храмы, в которых они поклоняются с большим благоговением своим идолам, многочисленны и велики. На этой земле выращивают хлеб, а также прочие злаки, но вина у них нет совсем, да и употребление оного они воспринимают как великий грех. К востоку от царства Таре простирается царство Китай, к западу — царство Туркестан, к се-веру — пустыня, а к югу — богатая провинция, называемая Сим и расположенная между царствами Китай и Индия. И в этой провинции имеются алмазные копи.

Глава 3. О царстве Туркестан

Царство Туркестан на востоке граничит с царством Таре, на западе — с Персидским царством, на севере — с царством Хорезм, а на юге оно достигает окраин Индийской пустыни. Крупных городов в этом царстве немного, зато там простираются великие равнины и добротные пастбища. А потому жители этой страны почти все как один пастухи и живут в шатрах, поскольку подобные жилища легко перемещать с одного места на другое. Столица этого царства именуется Отрар. В этой стране не выращивают пшеницу и ячмень, а питаются просом, молоком и рисом. Вина у них совсем нет, однако они пьют пиво и прочие напитки. А люди этой страны прозываются турками и почти все как один веруют в ложные заповеди закона Магомета. Впрочем, среди них встречаются и язычники, у которых нет ни закона, ни веры. Народ сей собственной грамоты не имеет, а в городах и замках население использует письмена арабские.

Глава 4. О царстве Хорезм

Царство Хорезм богато городами и замками, да и земля эта обильно заселена и весьма плодородна. Там выращивают хлеб и прочие злаки в огромных количествах, однако вина у них почти нет. Это царство ограничено с востока некоей пустыней, простирающейся на сто дней пути, с запада же оно упирается в Каспийское море, на севере граничит с царством Комания, а на юге — с царством Туркестан, о котором было поведано выше. Столица этой земли называется Хорезм, а жители — хорезмийцами. Они язычники и не имеют ни собственного закона, ни собственной грамоты. В этом царстве обитают некие христиане, называемые «согды», имеющие особое наречие и грамоту и подчиняющиеся Антиохийскому патриарху. В церкви они поют различным образом, поклоняются Телу Христову и следуют греческим обрядам. Однако язык их — отнюдь не греческий.

Глава 5. О царстве Комания

Комания — это одно из самых больших царств на свете. Правда, страна сия заселена мало по причине весьма неблагоприятного климата, ибо иногда там ударяют такие морозы, что ни человек, ни звери не способны перенести столь сильный холод. И напротив, летом временами наступает такая жара, что жизнь становится просто невыносимой как из-за пекла, так и из-за мошек, которые там обитают. Это царство, Комания, почти повсюду плоское, и на подобной равнине не встретить ни деревца, ни кустика, ни веточки, из которых можно было бы развести костер; а там, где расположены города, встречаются хоть какие-то садики. В основном же этот народ живет в шатрах, изготовленных из звериных шкур[100]. Эта земля, Комания, простирается на восток вплоть до царства Хорезм, а местами и до великой пустыни; на запад — вплоть до Великого моря и моря Тана; на север — вплоть до царства Руссия, а на юг — вплоть до самой великой из всех известных человеку на свете рек, называемой Этиль. Эта река ежегодно замерзает, и вот в ту пору, когда она покрывается льдом, люди и звери могут спокойно передвигаться по ней. Один берег этой реки порос лесом, а другой к востоку и к югу заселен народами, хоть и не причисляющими себя к царству Комания, однако находящимися в подчинении у команского царя, а также теми, кто населяет округу больших и высоких Кавказских гор, причем настолько высоких, что на их вершинах невозможно жить постоянно. В этих горах ястребы и прочие большие птицы появляются на свет белыми от клюва и до хвоста. Эти Кавказские горы возвышаются между двумя морями: Великим морем, которое простирается от них к западу, и морем Каспийским, расположенным к востоку. Каспийское море не сообщается ни с каким другим морем в мире: ни с морем Греческим, ни с морем-Океаном; и в целом оно подобно озеру, однако из-за своей величины называется морем, а так это просто самое большое озеро на свете. Оно простирается от гор Кавказа и вплоть до границ царства Персия и разделяет всю землю Азии на две части. Та половина, которая обращена к востоку, называется Азией Внутренней, а половина, обращенная к западу, — Азией Великой. Воды этого моря пресные и изобилуют рыбой. Вокруг Каспийского моря обитают буйволы и прочие лесные звери, причем в огромных количествах. А на островах, расположенных в этом море, гнездятся во множестве птицы, и преимущественно соколы, именуемые в просторечии пилигримами, а также другие пернатые, которых можно встретить только на этих островах. Столица царства Комания называется Сарай, и когда-то это был очень большой город, однако ныне он почти полностью разорен татарами, взявшими его силой, о чем будет поведано дальше.

Глава 6. О царстве Индия

Царство Индия весьма протяженно, и оно упирается в ту часть моря-Океана, которая называется Индийским морем. Это царство начинается от границ царства Персия и простирается на восток вплоть до провинции, именуемой Балакией, где добывают камни, называемые «балас» [рубины]. На север простирается Великая Индийская пустыня; это там Александр обнаружил множество змей и животных, о. чем повествуется в посвященных ему книгах. В этих землях святой апостол Фома проповедовал веру Христову и обратил в христианство многие области, но поскольку этот народ и всех прочих, верующих во Христа, разделяет огромное расстояние, то ныне христианская вера процветает там среди жителей одного только города, в то время как все прочее население остается приверженным язычеству. С юга по всей своей протяженности это царство омывается морем-Океаном, по которому рассыпаны острова, населенные индийцами. Эти люди черны «с головы до пят», ходят голыми, ибо там стоит постоянная жара, и поклоняются идолам. Сами острова изобилуют драгоценными камнями и пряностями. Также среди прочих островов выделяется один под названием Цейлон, и на этом острове добывают особенно дорогие рубины и сапфиры. А царю этого острова принадлежит самый большой и крупный рубин на всем свете. Во время коронации сеньор просто берет этот рубин в свои руки. Да и сама страна Индия подобна острову. С одной стороны она окружена пустыней, с другой — морем: Океаном. Таким образом, получается, что единственная дорога, ведущая туда, проходит через Персидское царство. Тот же, кто попытается достигнуть тех мест, должен сначала попасть в город под названием Гермес [Ормуз], который, как известно, основал философ Гермес с помощью своего искусства. Затем надо преодолеть отрезок пути по морю вплоть до города под названием Камбей, в округе которого обитают попугаи, причем они расплодились там, словно воробьи. Купцы в этих местах ведут всякую торговлю и могут безбоязненно передвигаться по всей стране с торговыми и прочими целями. Пшеница и ячмень там не дают урожая, поэтому люди питаются рисом, пшеном, молоком, маслом, а также плодами и фруктами, которые у них произрастают в великом изобилии.

Глава 7. О царстве Персия

Царство Персия разделено на две части, составляющие одно единое царство и находящиеся под властью одного господина. Одна половина царства Персия простирается на запад вплоть до реки Фи-зон — одной из четырех рек, берущих свое начало в земном раю. На север же эта половина простирается вплоть до Каспийского моря, а на юг — вплоть до моря Индийского. Область эта в основном равнинная, там возвышаются два великих города: один из них называется Баккара, а другой — Саморкант. Населяют эту территорию персы, говорящие на своем собственном языке. Они живут торговлей и земледелием, да и поныне равнодушно относятся к оружию и войнам. Раньше они поклонялись идолам и почитали огонь как своего бога. Но когда в эти земли проник дурной народ Магомета, они все как один стали сарацинами и уверовали во лживые Магометовы заповеди. Другая половина Персии начинается от реки Физон и простирается на запад вплоть до царства Мидия и границ Великой Армении. С севера она упирается в Каспийское море. На западе она граничит с одной из провинций царства Индия, а также с морем-Океаном и пределами земли Мидийской. В этой части Персидского царства существуют два великих города, один из которых называется Нишапур, а другой — Исфахан. Население этих земель как в религии, так и в обрядах и обычаях подобно тем людям, о которых было поведано выше.

Глава 8. О Мидийском царстве

Мидийское царство весьма протяженно в длину, однако нельзя сказать, что оно очень обширно. на востоке оно берет свое начало от пределов царства Персия, а также одной из областей царства Малая Индия и простирается на запад вплоть до границ Халдейского царства. На севере оно соприкасается с Великой Арменией, а на юге — с Квисаном [Kейсом], расположенным на берегу моря-Океана. Именно там добывают наиболее крупные и красивые жемчужины. Просторы Мидийского царства покрыты высокими горами, а равнин там совсем мало. Два народа населяют эту страну: один из них называется сарацинами, другой курдами. А еще в Мидийском царстве расположены два великих города: один из них — это Шираз, а другой — Кверемен [Керман]. Люди, живущие там, славятся как отличные лучники, следуют заповедям Магомета и пользуются арабскими письменами.

Глава 9. О царстве Армения

Армения состоит из четырех царств, однако все они находятся под властью одного господина. В длину Армянская земля простирается на запад от царства Персия и вплоть до царства Турция; а в ширину — от города, именуемого в народе Железные Врата, поскольку именно там Александр запер всякие народы, обитавшие в Азии Внутренней, дабы они не смогли проникнуть в пределы Азии Великой без его соизволения. И этот город закрывает некую теснину между Каспийским морем и великими горами Кавказа. Так вот, в ширину Армянское царство простирается от вышеупомянутого города вплоть до царства Мидийского. В Армении расположены многие большие и богатые города, но среди прочих самым известным считается город Таре. На землях этого царства возвышаются две великие горы, простираются большие равнины, текут великие реки и плещутся как пресные, так и соленые озера, изобилующие рыбой. Люди, живущие в Армении, прозываются различными именами в зависимости от тех местностей, в которых они обитают, а также являются отличными пехотинцами и всадниками. Оружием, лошадьми и одеждами они весьма похожи на татар, поскольку уже долгое время находятся под властью этого народа. Письмена имеют двух разных видов. Один вид — буквы армянские, другой — буквы аланские. Также в Армении расположена одна из самых больших гор на свете, а именно Арарат, на вершину которой опустился Ноев ковчег после потопа. Никто не может взобраться на эту гору ни зимой, ни летом, ибо недоступны для человека подобные высоты, однако, как говорят, на самой ее вершине виднеется нечто черное, а именно Ноев ковчег.

Глава 10. О царстве Грузия

Грузинское царство упирается в великую гору под названием Эльбрус, и в этой самой местности обитает множество разных народов, а посему оная прозывается страна Алания. И оттуда царство Грузия простирается на запад и на север вплоть до пределов одной из провинций царства Турция. Грузинское царство простирается вплоть до Великого моря, а на юге граничит с Великой Арменией. Сама Грузия подразделяется на два царства: одно называется собственно Грузия, а другое Абхазия. Так вот, эта самая Грузия подвластна императору Азии, в то время как царь Абхазского царства имеет под своей властью сильный народ и неприступные укрепления, а поэтому не подчиняется ни императору Азии, ни татарам. И в этом Грузинском царстве имеет место некое чудо, от которого становится страшно и даже захватывает дух. Я бы не поверил своим ушам, поведай мне об этом кто-нибудь другой, не будь у меня возможности узреть все самому. Однако я был там, и своими глазами все видел, и теперь могу рассказывать об одной из областей Грузинского царства, которую называют Хамсен и которую можно обойти вокруг за три дня. Так вот, вступая в пределы этой области, оказываешься в такой кромешной темноте, что совершенно невозможно разглядеть стоящего рядом человека. Да и ведь ни один из тех, кто отважился отправиться вглубь этой области, никогда не возвращался. Однако жители, населяющие округу, рассказывают, что оттуда иногда доносятся человеческие голоса, петушиные крики и ржание лошадей. К тому же и в устье одной речушки, которая проистекает из этой области, можно обнаружить некие признаки того, что где-то там внутри обитают люди. И действительно, в историях Армении и Грузии повествуется о том, что жил на свете один жестокий император-идолопоклонник, беспощадно преследовавший христиан. И вот однажды он приказал всем обитателям Азии собраться вместе, дабы принести идолам жертву, и предупредил, что тот, кто не придет, будет придан смерти. Одни христиане по своей праведности предпочли мученичество идолопоклонству, однако были и другие, поклонившиеся идолам из страха перед смертью, не теряя тем не менее надежды на лучшие времена. Третьи же спрятались в горах и пещерах и бежали от лица преследователей. Так вот, в те времена страну под названием Муган населяли добрые христиане, которые, не желая поклоняться идолам и отчаявшись ждать наступления лучших времен, решили бежать и собрались отправиться в сторону Греции. Но когда они достигли той самой области Хамсен, о которой идет речь, тут их нагнал злокозненный безбожный император, отдавший приказ всех христиан изрубить на части. И тогда воззвали христиане к милосердию Господа нашего Иисуса Христа, и вдруг эта самая непроглядная тьма опустилась на землю и поглотила императора вместе со всеми его людьми. Христиане были спасены, а те, кого поглотила тьма, останутся там, как считают многие, о сем повествующие, до тех пор, пока не настанет конец света.

Глава 11. О Халдейском царстве

Халдейское царство начинается на востоке у Мидийских гор и простирается вплоть до великого и древнего города, стоящего на реке Тигр. Город этот называется Ниневия, да и Святое Писание повествует о нем, ибо именно там пророк Иона был проглочен китом по повелению Божьему. Туда был принесен пророк Иона, дабы возвестить о Божьей каре обитающим в нем и дабы посредством оного пророчества жители этого города были избавлены от грядущего наказания. Ныне этот город почти полностью разорен, но даже те руины, которые еще сохранились, говорят о том, что когда-то здесь был один из самых больших городов на свете. В ширину Халдейское царство простирается с севера на юг от города под названием Мараг и вплоть до самого моря-Океана. Самый большой город Халдеи обычно именуют Багдадом, а в древние времена он назывался Вавилон. Это туда привел Навуходоносор из святого города Иерусалима детей Израиля. Халдейское царство в основном расположено на равнинах, гор там мало, да и реки, текущие по этим землям, немногочисленны. Из людей, населяющих Халдею, есть такие, которые прозываются несторианами и пользуются халдейскими письменами, в то время как все прочие пользуются письменами арабскими и придерживаются заповедей нечестивого Магомета.

Глава 12. О Месопотамском царстве

Царство Месопотамия начинается на востоке у великого города Моссула, стоящего на реке Тигр, и простирается на запад вплоть до города Эдессы, возвышающегося над рекою Евфрат. Этот город некогда был столицей царя Агара, которому Господь наш Иисус Христос вручил плащаницу, находящуюся ныне в Риме. А поблизости от этого города расположена страна Хеврон, где когда-то проживал Авраам вместе со своим семейством, но потом он по указанию Господа покинул эти места, перешел Евфрат и достиг Земли обетованной, о чем весьма подробно повествуется в Библии. Эта страна называется Месопотамией и расположена между двумя реками: Тигром и Евфратом. А в ширину сие царство простирается от одной армянской горы, которую называют Сасун, на юг вплоть до Малоаравийской пустыни. Сама Месопотамия расположена на больших, красивых и плодородных равнинах, но там также поднимаются вверх два протяженных хребта, на которых в изобилии произрастают фрукты и прочие вкусные плоды. Один из этих хребтов называется Шимар [Синджар], а другой Биссон. Не столь уж многие реки несут свои воды по этим землям, поэтому жители употребляют воду из колодцев и водоемов. В этом царстве, Месопотамия, обитают христиане, а именно армяне и сирийцы, а также люди, придерживающиеся сарацинской веры. Население этих земель не привыкло к оружию, однако большинство людей — ремесленники, пастухи, землепашцы, — населяющие страну под названием Мередин, являются отличными лучниками-пехотинцами. Веры они сарацинской, а именуют себя курдами.

Глава 13. О царстве Турция

Царство Турция весьма обширно и очень богато. Серебряные, железные, медные и квасцовые копи в этой стране весьма многочисленны. Также там изобилие вина, хлебов и фруктов; неисчислимы стада домашнего скота и табуны породистых лошадей. Эта земля граничит на востоке с Великой Арменией, а также с одной из областей, а может быть, и со всем Грузинским царством. На запад оно простирается вплоть до города Саталия, стоящего на берегу Греческого моря. На юге оно с одной стороны ограничено Малой Арменией, с другой — Киликией, а с третьей упирается в ту часть берега Греческого моря, напротив которой расположен остров Кипр. Большинство народов Востока называют царство Турция Грецией, поскольку ранее эти земли были владениями греческого императора и управлялись посредством чиновника, назначаемого ежегодно. Затем турки овладели этой страною и поставили над нею правителя, которого они называют султаном, а поскольку ныне турки проживают в этой стране, то и саму страну латиняне стали именовать Турцией. Турецкое царство состоит из многих провинций, и в каждой из этих провинций есть крупные городаТ В одной провинции, которая зовется Ликонией, расположен знаменитый город под названием Элькони. В другой провинции, именуемой Каппадокия, стоит город Кесарея Греческая. В третьей провинции, под названием Саврия, возвышается город Селевкия. В четвертой, называемой Брикия [Пюрион], расположен город Ликея[101] Греческая. В пятой, под названием Кизитун [Сарьикан], — город Эфес. В шестой, именуемой Пиктания [Вифиния],— город Никея. В седьмой, под названием Памфлагона, — город Германикополис. Восьмая провинция именуется Генет [Дженит]. Там расположен город Трапезунд. И эта провинция стала провинцией недавно. Ибо когда турки распространяли свою власть по нынешней Турции, то они не смогли взять ни город Трапезунд, ни его окрестности, ибо там расположено немало весьма укрепленных замков, находившихся под властью константинопольского императора. Император же назначал байи, или герцога, который был должен управлять этими землями. И так происходило до тех пор, покуда один из гергоцов не восстал против императора, не присвоил себе власть над этой областью и не провозгласил себя королем. И с тех пор да и по сей день властители Трапезунда именуются императорами. Область эту населяют греки, ибо письмена и обряды у них греческие. Мы же упомянули Трапезунд в числе провинций, а не в числе царств, поскольку так заведено в историях Востока. В Турецком же царстве обитают четыре народа: греки, армяне, якобиты и турки, причем последние являются сарацинами и отобрали владычество над этими землями из рук греческих. Городские жители — это в основном купцы, и они добывают себе пропитание ремеслом и торговлей, прочие же живут пастушеством и проводят все время на пастбищах, зимой и летом, ухаживая за своими овцами и другими животными, чем и поддерживают свою жизнь. Люди эти — отличные наездники и пехотинцы, особенно когда пользуются луком и стрелами

Глава 14. О царстве Сирия

Сирийское царство берет свое начало на востоке от реки Евфрат и простирается на запад вплоть до города Газа, стоящего на берегу Греческого моря, а также до границ Египетской пустыни. В ширину царство Сирия простирается с севера, начиная от города Бейрута и вплоть до царственной горы Краг. На востоке оно граничит с Месопотамией, на севере — с Великой Арменией и одной из провинций Турецкого царства, а на юге упирается в Греческое море и Арабскую пустыню. Сирия подразделяется на четыре провинции, каждая из которых была раньше самостоятельным царством ц имела своего царя. Первая из провинций называется Сем, и там расположен город Дамаск; вторая — Палестина, там находится город Иерусалим; третья называется Антиохия, и там расположены два больших города — Алеппо и Антиохия Великая. Четвертая провинция, под названием Киликия, где расположен город Фарама, в котором родился святой апостол Павел, ныне именуется Армения. Ибо в то время, когда недруги христианской веры отобрали эти земли у греков, армяне постарались оградить землю Киликии от язычников, и таким образом сегодня ею управляет армянский царь. В Сирийском царстве обитают различные народы: греки, армяне, якобиты, несториане, сарацины, а также еще два христианских племени — сирийцы и марониты. Сирийцы придерживаются греческого обряда, правда, долгое время они находились в подчинении у Римской церкви, грамота же и язык у них арабские, а церковная служба идет на греческом. Марониты принадлежат к секте якобитов, грамота и язык у них арабские, а живут вокруг горы Ливан и Иерусалима. Эти люди — очень сильные воины, а поддерживают свое существование они земледелием. Сирийцы весьма многочисленны, маронитов же очень немного, однако среди них встречается немало крестьян и сеньоров, имеющих славу бесстрашных пехотинцев и лучников. В длину Сирийское царство можно пересечь за двадцать дней, в ширину — за пять, а в иных местах и еще быстрее: в зависимости от того, на каком расстоянии расположены друг от друга Аравийская пустыня и Греческое море.

Первоначально «Цветник историй земель Востока» состоял из трех книг, однако затем Гайтон по поручению Папы Климента V добавил книгу четвертую — проект крестового похода, куда включил в качестве десятой главы рассказ о владениях египетского султана, с которым предстояло воевать.

О положении Египта

Царство Египет — богатое и изобильное. В длину оно простирается на пятнадцать дней, в ширину — не более чем на три дня. Земля Египта подобна острову, ибо с двух сторон ее окружают пустыня и песок, а с третьей расположено Греческое море. На востоке к Египту ближе всего царство Сирия, однако между двумя этими царствами расстояние в семь дней пути по песчаным землям. На западе оно граничит с областью Берберии под названием Барка, и эти земли отделяют друг от друга пятнадцать дней пути по пустыне. На юге оно граничит с царством Нубия, где живут христиане — черные из-за сильного жара солнца. Между этими странами двенадцать дней пути по песчаной пустыне. Царство Египет делится на пять областей. Первая называется Саид, вторая — Миср, третья — Александрия, четвертая — Решид, эта область, словно остров, окружена со всех сторон водами рек и моря, и последняя — Дамиета. Столица царства Египет называется Каир, город очень большой и богатый, а рядом с ним расположен древний город под названием Миср. И эти два города стоят на реке Нил, которая течет по землям Египта и которая в Библии называется Гион. Эта самая река, Нил, приносит большую пользу, ибо она разливается и орошает все земли и страны, по которым течет, отчего земли становятся плодородными и изобилуют разными благами. В реке Нил водится отличная рыба, по реке могут плавать большие суда, ибо она широка и глубока. Река Нил превосходила бы во всем любые другие реки, если бы не один род зверей, которые подобны драконам, ибо они пожирают и человека, и лошадь — коли заметят, — причем как в воде, так и на берегу. И этот зверь называется «кокатрикс». Река Нил разливается один раз в году. Ее разлив начинается в середине августа и продолжается до праздника святого Михаила. И вот когда он достигает наибольшей степени, жители пускают воду по каналам и руслам и орошают всю страну: вода покрывает землю на протяжении сорока[102] дней. После этого земля высыхает, люди сажают и сеют. И все отлично растет на этой земле, которая орошается всего лишь однажды, ибо в этой стране не бывает ни дождя, ни снега и зиму едва ли можно отличить от лета. Кроме того, у жителей Египта есть мраморная колонна — она стоит прямо посреди реки на крохотном острове, расположенном напротив города Миср. На этой колонне отмечаются уровни воды, когда разлив реки достигает предела, и так — смотря, насколько высоко поднимается вода в текущем году, — можно судить о скудости или изобилии урожая: в зависимости от этого они устанавливают цены. Вода в реке Нил пригодна для питья, однако, если зачерпнуть ее прямо из реки, она слишком теплая, но если перелить в сосуд и поставить на солнце — она становится чистой, холодной и приятной для питья. В царстве Египет два морских порта — Александрия и Дамиета. В Александрии пристают корабли и галеры, сам город хорошо защищен и окружен стенами. Вода, которую пьют в Александрии, доставляется туда по каналу из реки Нил, ею наполняют цистерны, расположенные в городе, Иной воды у них нет, и без нее им не прожить, так что, если их лишить воды, доставляемой по каналу, они не смогут продержаться долго. А иначе город Александрию весьма сложно взять силой. Город Дамиета расположен на реке Нил и еще в былые времена был хорошо защищен стенами, однако христиане дважды брали этот город. В первый раз это сделал король Иерусалимский и восточные христиане, во второй раз — король Франции — монсеньор Людовик Святой. Поэтому сарацины покинули этот город и переселились подальше от реки и от моря, не стали больше строить стен и укреплений и назвали это место Новая Дамиета. Старая Дамиета стоит покинутая и необитаемая. С портов в Александрии и Дамиете султан имеет великий доход и прибыль. В Египте изобилие сахара и иных товаров. Вина у них совсем мало, но оно отменное. Сарацины не смеют пить вино, ибо это противно их вере. Они питаются бараниной и козлятиной, курятиной и прочей птицей. У них совсем немного говядины, но они едят мясо верблюдов.

В царстве Египет живут христиане, которые называются коптами, они принадлежат к секте якобитов. В этой стране у них прекрасные аббатства, они живут свободно и спокойно. Эти копты — самые древние обитатели земли египетской, ибо сарацины стали жить там только после того, как подчинили страну своей власти. То, чего нельзя сыскать в самом Египте, или то, в чем у египтян есть нужда, им приходится привозить из других стран, а именно железо, дерево, деготь, а также рабов, которыми пополняется их войско. И если их лишить возможности получать то, в чем у них нужда, то долго им не продержаться. Во всем царстве Египет нет ни одного города или замка, который был бы хорошо укреплен, за исключением города Александрии, окруженной прочными стенами, и крепости Каир — не слишком мощной. Однако именно в этой крепости находится султан. Все земли Египта охраняются войском и конницей, но, как только войско Египта потерпит поражение, саму страну можно покорить легко, не встретив сопротивления.

Книга вторая

Здесь рассказывается об императорах, которые правили в Азии. После того как мы описали четырнадцать самых значительных царств Азии, нам стоит поведать, что повествуют истории Востока об императорах Азии — о том, кто владычествовал в Азии после рождения Господа нашего Иисуса Христа.

Глава 1. О первом императоре Азии

Согласно Евангелию монсеньора святого Луки, в пору рождения Господа нашего Иисуса Христа император Рима Цезарь Август правил всем миром. Прошло время, и царь Персии, Хосров, восстал против империи и провозгласил себя императором Азии. Под его властью были Персия, Мидия, Армения и Халдея, и он оказался настолько могущественным, что смог изгнать подданных императора Рима из этих стран и повелевал этими землями до тех пор, пока не произошли события, о которых будет сказано ниже.

Глава 2. О племени сарацин и вере Магомета

В 632 году от Рождества Господа нашего негодное семя, [говорившее на] языке Магомета, вторглось в пределы царства Сирия. Прежде всего они отобрали у греков город Дамаск, а затем заняли все Сирийское царство. Затем они направились в сторону Антиохии и осадили город, которым владели греки. Император Ираклий приказал собрать большое войско для защиты Антиохии. И вот когда люди императора Ираклия оказались на равнине под названием Поссен, сарацины выступили им навстречу. Завязалось сражение, которое было очень долгим. Наконец сарацины одержали победу. В этом сражении с обеих сторон полегло так много народу, что кости господ и по сей день лежат там не погребенные. После этого греки, находившиеся в городе Антиохии, так перепугались, что заключили договор с сарацинами и передали им как город, так и все царство. Недруги христианской веры заняли Селевкию, Каппадокию и Ликонию, а также прочие богатые страны, после этого они преисполнились гордыни, погрузились на галеры и направились к городу Константинополю. Прежде всего они пристали к Кипру, взяли большой город под названием Констанс, где находится гробница святого апостола Варнавы, а затем, разграбив все богатства, какие только были в городе, сровняли стены его с землею, так что с тех пор город стал необитаем. Затем они отплыли и пристали к острову Родосу, захватили его, равно как и множество других островов Романии, и полонили бесчисленное множество людей. После этого они направились к Константинополю и осадили город с суши и с моря. Великий страх овладел христианами, которые находились в этом городе, и они принялись просить милости у Господа нашего. Бог Милосердный послал великую бурю — дождь и ветер, а произошло это прямо в середине лета, и все сарацинские галеры потонули, а все враги, которые на них находились, погибли. Оставшиеся в живых недруги возвратились в свою страну, ничего не предпринимая.

Глава 3. О греках-христианах и их установлениях.

И о том, как сарацины захватили царства Персия, Халдея и Месопотамия

Когда христиане Константинополя увидели, что милосердие Божие даровало им избавление, они установили ежегодный праздник в честь Спасителя и соблюдают оный и по сей день, устраивая великое торжество. После этого сарацины ничего не предпринимали какое-то время, а затем вознамерились вторгнуться в царство Персия. Они собрали большое Войско и захватили царства Месопотамия и Халдея, которые находились под властью персидских царей, а царем тогда был Йездгерд[103], который, усомнившись в могуществе сарацин, отправил послания к своим соседям — царям и повелителям земель, расположенных за рекой Физон, — и попросил их о помощи, обещая в награду богатые дары. Поэтому в царстве Туркестан собралось пятьдесят тысяч воинов, которые прозывались туркоманами, и они выступили на подмогу царю Персии и перешли через реку Физон. Но поскольку в обычаях этого народа — странствовать вместе с женами и детьми, которые идут пешком, то они не могли передвигаться слишком быстро. Сарацины, находившиеся в Халдейском царстве, которое они уже захватили, стали бояться, что им не удастся осуществить свои намерения в отношении царства Персия, и поэтому приняли решение напасть на Персидское царство прежде, чем туда подоспеет подмога. Сарацины вторглись в Персию, персидский царь не мог поступить иначе, кроме как выступить им навстречу. И вот поблизости от города Морага состоялось великое сражение, которое длилось очень долго, и множество людей погибло с обеих сторон. Наконец царь Персии оказался побежден и погиб в битве, а произошло это в 633 году от Рождества Господа нашего[104].

Глава 4. О сарацинах, впервые избравших себе повелителя, которого они стали называть султаном

После того как сарацины захватили власть в Персии и многих других царствах Азии, они избрали себе правителя, которого стали именовать халифом, и был он из рода Магомета, и решили, что престол его будет находиться в городе Багдаде. А во всех других землях и царствах, которые они завоевали, они поставили повелителя, который именуется султаном, и означает это то же самое, что «король» по-латыни. Эти самые сарацины стали повелевать всеми землями Великой Азии, за исключением царства Абхазия, расположенного в Грузии, и одного из царств Армении, которое называется Алоан. Эти две страны противостояли сарацинам и не подчинялись их воле, и именно там нашли убежище все христиане, которые бежали от преследования недругов.

Что же до туркоманов, которые, как мы уже упомянули, отправились на подмогу царю Персии, то теперь вкратце расскажем их историю, чтобы внести ясность. Эти самые туркоманы достигли области под названием Хорезм, именно там к ним и пришла весть о поражении персов и гибели царя. Поэтому они не стали двигаться дальше и решили обосноваться в области Хорезм, приготовившись оборонять ее от сарацин. Сарацины же тем временем собрали большое войско, чтобы выступить против туркоманов. Те испугались сражения и отправили послание к халифу Багдада, предложив стать его подданными. Это очень понравилось халифу и сарацинам, и они вступили в союз с туркоманами, забрали их из Хорезма и расселили по разным другим странам, чтобы те не смогли взбунтоваться, и установили для них дань, которую те должны ежегодно выплачивать их повелителю. Таким образом туркоманы прожили под властью сарацин до тех пор, пока сарацины не покорили Персию, Мидию и Халдею, и все эти страны были покорены в негодную веру Магомета. После этого багдадский халиф приказал старейшим и могущественным туркоманам предстать перед ним и склонил их принять веру Магомета, а также пообещал, что если они обратят в эту веру весь народ туркоманов, то он наградит их множеством даров и они будут находиться в почете под его началом. Туркоманы, у которых не было раньше никакой веры, охотно приняли волю халифа, и в веру Магомета перешли все шестьдесят четыре рода туркоманов, за исключением двух родов, которые жили отдельно от остальных. С тех пор сарацины прониклись любовью к туркоманам, осыпали их благами и милостями. Туркоманы жили так, приумножая свое число и свою мощь и ожидая удобного случая взбунтоваться. В конце концов туркоманы лишили сарацин и царства, и власти, но об этом будет рассказано дальше. А продолжалось владычество сарацин в Азии четыреста восемнадцать лет, а потом они свою власть потеряли, и мы поведаем, как это случилось.

Глава 5. О правителе-сарацине, который восстал против их султана-повелителя

За тридцать лет до того, как это произошло, среди сарацин началась великая распря. А дело в том, что султан и правители разных земель не хотели повиноваться халифу Багдада и восстали против него, отчего сила сарацин весьма приуменьшилась. В это самое время в Константинополе правил могущественный император по имени Диоген, который напал на сарацин и отвоевал у них множество крепостей и городов, которые сарацины захватили у христиан еще во времена императора Ираклия. Он завладел прославленным городом Антиохией, Селевкией и Месопотамией. Что же до прочих земель, то сарацины правили ими до тех пор, покуда туркоманы не отняли у них власть, и вот как это произошло.

Глава 6. О турке, которого они избрали своим царем, и о том, как халиф Багдада сделал его повелителем турок

В 1051 году от Рождества Спасителя нашего тур-команы впервые получили владычество над Азией, а произошло это так. Туркоманы приумножились в Персии как числом, так и силой настолько, что решили взбунтоваться, пока среди сарацин происходят распри. Они собрались и избрали себе царя по имени Сельджук, ибо никогда ранее в их роду не было правителя. Закончив с этим, они храбро напали на сарацин и в скором времени стали владеть Азией. Поэтому халиф, чтобы удовлетворить туркоманов — скорее из страха, чем по любви, провозгласил Сельджука, предводителя туркоманов, императором Азии. Однако вскоре этот самый император Сельджук умер, и правителем стал его малолетний сын по имени Абу Талиб[105]. Он начал войну против императора Константинополя и захватил у греков множество городов и крепостей, а царство Месопотамию поручил своему кузену по имени Орток[106], дал ему много воинов и отправил его на захват царства Месопотамия, передав ему власть над этими землями и всем, что он сможет отвоевать у греков. Этот самый Орток вместе с большим войском осадил город Эдессу и захватил все земли Месопотамии. Его столицей стал город Мардин, и он сам стал называться султаном. В это самое время умер Абу Талиб, царь Персии, и его сын по имени Альп Арслан[107] получил власть. У этого Альп Арслана был племянник по имени Сулейман, долгое время служивший еще его отцу. Этот самый Сулейман был очень воинственным. И вот упомянутый царь Персии Альп Арслан доверил своему племяннику большое войско, отправил его в Каппадокию и поручил завоевать эту страну, находившуюся в руках у греков. Сулейман отправился туда, вторгся в царство Турция, захватил множество городов и подчинил всю страну своей власти, после чего он изменил свое имя и стал называться султан Сулейман-шах[108]. Именно так о нем упоминает история крестового похода герцога Годфрида Бульонского, ибо он был первым из недругов, который вступил в сражение с крестоносцами, когда они шли по земле царства Турция.

Глава 7. О том, как Мелек Арслан стал императором Турции в то самое время, когда Годфрид отправился за море

После этого умер Альп Арслан, император турок, и императором сделался его сын по имени Мелек-шах. Он приказал Ортоку, султану Месопотамии, и Сулейман-шаху, султану Турции, чтобы они осадили город Антиохию. Они собрали большое войско и отправились осаждать Антиохию, которой владели греки, и за несколько дней ее взяли. Так греки были окончательно изгнаны из Азии недругами христиан. После этого умер Мелек-шах, император Турции, у которого осталось двое детей. Первый, по имени Баркиарок, получил власть после него, а его брат, который был очень воинственным, захватил большую часть земель Персии. И во времена крестового похода Годфрида Бульонского этот самый Баркиарок был императором Персии, а Сулейман-шах — султаном Турции. И он неоднократно нападал на крестоносцев, которые через Турцию держали свой путь.

Глава 8. О том, как сарацины осадили христиан в городе Антиохии

Годфрид вместе с другими крестоносцами отправился осаждать Антиохию. Когда император Персии узнал о том, что христиане собираются осадить Антиохию, он собрал в царстве Турция множество людей и отправил их на подмогу в Антиохию, но христиане взяли город прежде, чем подошли турки, и таковы были силы противника, что Антиохия оказалась в осаде. Вот так христиане из осаждавших превратились в осажденных. Наконец наши крестоносцы сразились с многочисленными недругами и с Божьей помощью разбили их, убив Кербогу, их коннетабля. Те, кому удалось спастись после сражения, возвратились в Персию и обнаружили, что император Баркиарок умер. Его брат хотел получить власть, но недруги напали на него и убили. Среди турок началась великая распря, ибо они не могли прийти к единодушному мнению о том, кто должен стать императором или верховным владыкой над ними: так они разделились и принялись сражаться друг с другом. Тем временем грузины и сарацины[109] из Великой Армении напали на них и прогнали из Персии, вот так, вместе со своими женами и детьми, они направились в Турцию. От этого могущество султана Турции весьма приумножилось, и он правил весьма успешно до тех пор, пока не пришли татары, которые захватили земли Турции, как о том будет сказано дальше.

Глава 9. О племени хорезмийцев: как они владычествовали в Великой Азии и полностью исчезли вскоре после этого

В царстве Хорезм был один народ, который жил в горах и на равнинах, пас свой скот и был весьма воинствен. Когда им стало известно, что в царстве Персия нет правителя, они решили, что легко смогут завоевать эту страну. Они собрались и избрали себе предводителя по имени Джелал-ад-дин. Поступив так, они отправились к знаменитому городу Тебризу, не встретив на пути никакого сопротивления. Там они обосновались и провозгласили своего предводителя Джелал-ад-дина императором Азии, ибо они собирались покорить и другие царства Азии точно так же, как им удалось завладеть Персией. Эти хорезмийцы задержались там на какое-то время, расхитили все богатства Персии и преисполнились от этого гордыни. Затем они вторглись в царство Турция, но султан Турции но имени Алаадин собрал большое войско, сразился с хорезмийцами, разгромил их и изгнал. В этом сражении погиб их император Джелал-ад-дин. После этого они устремились в царство Месопотамия, собрались на равнине Эдесской и решили вторгнуться в пределы царства Сирия, где в то время правила женщина. И вот хорезмийцы собрали свое войско и вторглись в Сирию, а эта благородная дама собрала своих людей в городе Алеппо, неподалеку от реки Евфрат, выступила против хорезмийцев и сразилась с ними. Это было великое сражение, но в конце концов хорезмийцы потерпели поражение и направились в пустыни Аравии. Они перешли через реку Евфрат поблизости от крепости под названием Рака, вторглись в царство Сирия, устремились в сторону Палестины, или королевства Иерусалимского, и нанесли великий урон христианам, как о том рассказывается в историях о крестовом походе Годфрида Бульонского. Наконец, среди хорезмийцев начались распри. Они не хотели подчиняться своему предводителю, некоторые отделились и перешли на службу кто к султану Дамаска, кто к султану Аммана, а кто к другим султанам, ибо в Сирии их пять. И вот когда герцог хорезмийцев по имени Бурка увидел, что его народ тает, он направил послание к султану Вавилонии и предложил ему свою службу, чему султан-весьма обрадовался, принял их очень охотно и оказал герцогу хорезмийцев и тем, кто с ним пришел, великие почести. С тех пор потомки этого коннетабля хорезмийцев находятся в Вавилонии в великом почете. Он распределил хорезмийцев по своим владениям, ибо не хотел, чтобы они держались все вместе. Благодаря приходу хорезмийцев могущество султана Вавилонии весьма приумножилось, ибо прежде оно было совсем ничтожным. Так, в конце концов племя хорезмийцев исчезло вовсе, а после этого владычество перешло к татарам.

Книга третья

О народе татар, а именно о том, кто они такие, в какой стране обитали, как достигли власти над разными странами и кто был их первым предводителем

Глава 1. О том, как татары впервые обрели власть

Страна, на землях которой татары жили первоначально, расположена за высокими горами Бельгиан. Об этих горах сообщается в книгах, посвященных Александру, ибо в них повествуется о диких народах, которые там обитали. Так вот, именно в этих самых местах первоначально и жили татары, а вели они животное существование и не имели ни закона, ни веры. Просто кочевали с места на место, подобно диким зверям, в поисках пастбищ для скота. К делам военным они в те времена были еще непривычны, и поэтому терпели притеснения от соседей, выплачивая подушную подать. Племен татарских существовало тогда множество, но все они назывались общим именем — могол. Однако они стали объединяться по два или три племени и ставить над собою князей, которые с тех пор и начали управлять ими. В конце концов весь народ оказался поделен на семь племен, да и по сию пору люди, которые могут возвести свой род к этим семи племенам, считаются среди татар знатными и благородными. Первое из этих семи племен носило название татар, второе — тангот, третье — ойрат, четвертое — джелар, пятое — сунит, шестое — монглы, седьмое — тебет. В те времена, когда эти семь племен еще выплачивали своим соседям дань, как о том было поведано выше, случилось так, что один бедный кузнец, носивший имя Чингис, увидел во сне сидящего на белом коне воина в белых латах, который окликнул его по имени и сказал: «Чингис, волею Бессмертного Бога предстоит тебе стать князем и правителем всех семи татарских племен, которых еще иногда называют "монголы", и под твоим предводительством они освободятся от рабства, длившегося так долго, и сами станут властителями над всеми твоими соседями». Чингис проснулся в великом смятении, вняв этим словам Господа, и поведал всем о том сне, который он видел. Знатные и благородные люди не поверили ему и стали насмехаться над кузнецом. Однако едва лишь ночь опустилась на землю, предводителям семи племен явилась во сне белая лошадь, и каждый из них узрел видение, «как две капли воды» совпадавшее с тем, о чем поведал Чингис. И было приказано им от имени Бога Бессмертного подчиниться власти Чингиса, а также весь народ привести ему в подчинение. После этого семь вышеупомянутых предводителей собрали народ татар и постановили, чтобы все поклонились Чингису и подчинились ему как своему истинному господину. То же вслед за всеми проделали и они сами.

Глава 2. О том, как татары впервые избрали себе правителя и назвали его ханом

После этого татары поставили в середине большое сиденье, и постелили на землю черный войлок, и посадили Чингиса сверху. И предводители семи племен подняли его вместе с войлоком и вознесли с великими песнями и плясками на сиденье, и нарекли Ханом, то есть императором, и склонились перед ним, и выказали ему почет и уважение как своему господину. Да и в наше время татары устраивают своему сеньору такую же коронацию, ничего не приукрашивая, ибо в те времена они не придумали ничего лучшего, да и ткани получше, чем та, на которой они совершили вознесение своего сеньора, у них тогда не было. Но кто-нибудь может и удивиться, как это татары, завоевавшие в наши дни многие царства и бесконечные просторы и распространившие свою власть над всей Азией, подчинив себе царства Руссия, Булгария и многие другие области Европы, и достигнувшие границ Венгерского королевства, не хотят ничего изменять в этом старинном обряде. И когда требуется возвести на престол нового правителя, то в обязательном порядке все происходит по старинному обычаю, точно таким же образом, как когда-то был возведен на престол первый из правителей и императоров — Чингис-хан. Так и я, брат Гайтон, автор этой истории, дважды сам смог увидеть, как татары, собираясь избрать императора и возвести его на престол, во всем следовали обычаям предков. Устраивались собрания всего народа, в середине устанавливалось сиденье, и на земле расстилался черный войлок, затем сверху усаживали будущего императора. После чего подходили князья и родственники императора, поднимали своего господина на войлоке и таким образом водружали на сиденье. Далее они, встав на колени, поклонялись ему как своему вседержителю. И никто даже ради большей пышности и торжественности не посмел бы хоть в чем-нибудь отойти от изначального обряда[110]. Теперь же я возвращаюсь к ходу повествования.

Глава 3. Об установлениях императора татар, называемого ханом

После того как Чингис-хан с всеобщего и единодушного согласия татар стал императором, он решил посмотреть и проверить, насколько этот народ ему подчиняется. И тогда он изрек три приказания, которым все должны были следовать беспрекословно. Первое приказание состояло в том, что все как один обязаны почитать Бога Бессмертного, волею которого Чингис стал императором. И этой заповеди татары с тех пор неукоснительно следуют и славят имя Бога Бессмертного, почитают его превыше всех прочих богов и в любом своем начинании призывают имя Его. Второе приказание состояло в том, чтобы были сосчитаны все мужчины, способные носить оружие, а когда подсчет был закончен, над каждыми десятью был поставлен один (начальствующим), и над каждой сотней воинов — один, и над каждой тысячей — один, и над каждыми десятью тысячами — один, и нарек он десятитысячное войско туменом. После этого он объявил самим предводителям татар, что лишает их всего вооружения и власти и отправляет назад в те области, которыми они ранее управляли. И это было немедля исполнено. Третье приказание, отданное Чингисом, было наиболее жестоким. Он повелел, чтобы каждый из семи правителей привел с собою своего первородного сына и своими собственными руками отрубил ему голову. И хотя этот приказ был бесчеловечным и жестоким, но поскольку они опасались народа, а также доподлинно знали, что Чингис стал императором согласно воле Божьей, то ни один предводитель не посмел ослушаться этого приказа, и каждый из них своими руками отсек собственному сыну голову. Так Чингис-хан испытал волю своего народа и увидел, что эти люди будут преданы ему не на жизнь, а на смерть, и посему назначил определенный день, в который они должны были прибыть к нему конно и в полном вооружении, чтобы отправиться в поход вместе с ним.

Глава 4. О том, как император татар укрылся в кустарнике и был спасен птицей

Итак, все татары собрались, как велел Чингис-хан, подготовились к войне, вторглись в земли тех, кому они ранее платили дань, начали сражение, одолели их и подчинили эту страну своей власти. Затем Чингис завоевал различные земли и страны и подчинил их все своей власти. И вот однажды Чингис-хан ехал в сопровождении небольшого отряда всадников, как вдруг на него неожиданно напали враги, которые своей численностью многократно превосходили его свиту. И тогда Чингис-хан, желая показать пример доблести в сражении, решил быть первым и обрушился, словно лев на овец, разя и сокрушая противников. Случилось, однако, так, что конь под Чингис-ханом был сражен копьем. Когда же люди Чингис-хана увидели, что господин в подобной давке упал на землю, мужество покинуло их, и они бросились бежать. Враги же пустились вслед за ними и позабыли оставить кого-нибудь стеречь Чингис-хана, потерявшего коня. Чингис-хан, увидев это, спрятался в кустарнике и притворился трупом. Когда же противники возвратились и стали смотреть, где же это он мог спрятаться, причем уже собрались поискать сбежавшего в кустарнике, случилось так, что прилетела некая птица, которую в народе называют князем, и села на этот кустарник сверху. Посему искавшие, узрев птицу на том самом кусте, под которым схоронился Чингис-хан, решили: «Если бы он спрятался там, осторожная птица на эту ветку садиться не стала бы». И, заключив, что в кустарнике никого нет, отправились прочь без добычи.

Глава 5. О том, почему татары носят на голове перья птицы, называемой «князь», спасшей их повелителя, когда он укрылся в кустарнике

Когда же наступила ночь, Чингис-хан вылез из своего укрытия и в конце концов добрался до своих людей, которым он рассказал о том, что с ним приключилось. И о том, как птица села на куст, под которым он спрятался, и о том, как враги решили не искать его там. Татары возблагодарили Бога и с тех пор относятся к этой птице, именуемой «князь», с таким почтением, что каждый человек старается носить на голове ее перо. Я поведал эту историю, с тем чтобы любой мог понять, почему это татары носят на головах перья. Чингис-хан возблагодарил Бога, спасшего его таким образом, затем собрал свое войско и, обрушившись храбро на упомянутых врагов, разбил их и наложил на них ярмо рабства. После этого Чингис-хан — император и господин всех земель, расположенных в округе гор Бельгиан, — решил передохнуть и стал править своими владениями в мире и спокойствии, и так продолжалось до тех пор, покуда ему не явилось новое видение. А что это было за видение, мы поведаем ниже. Не удивительно, что об их тысячелетней истории или о событиях, происходивших с какого-либо определенного времени, я не могу сообщить ничего точного, ибо хотя я справлялся у многих, однако не сумел найти чего-нибудь такого, что бы показалось мне достоверным. И мне кажется, что это правдиво и очевидно, ибо в давние времена они не могли иметь собственных исторических книг, поскольку ранее у татар не было своей письменности, а о делах и событиях прошлого можно узнать исключительно то, что было кем-либо когда-нибудь записано, но впоследствии оказалось преданным забвению потомками.

Глава 6. О том, как перед Чингис-ханом, императором татар, появился белый всадник и приказал ему покорить различные земли и страны

Итак, затем он собрал свое войско, напал на врагов, одержал над ними победу и превратил их в своих рабов. И стал Чингис-хан править всеми землями, расположенными в округе гор Бельгиан, и жил в мире до тех пор, покуда однажды ночью не явилось ему новое видение. А увидел он белого всадника, произнесшего: «Чингис-хан, волею Бога Бессмертного изыди из гор Бельгиан, отправься на запад, и покори царства и земли различных народов, и подчини их своей власти. И дабы ты понял, что реченное мною тебе ныне истинно исходит от Бога Бессмертного, приказываю: вставай, отправляйся вместе со своим народом к тому месту горы Бельгиан, где находится горное море, и там спешитесь все — и ты, и твой народ — и отвесьте девять поклонов на восток, и воззовите к Богу Бессмертному, с тем чтобы он помог вам открыть дорогу, и он тотчас придет к вам на помощь, и таким образом ты вместе со своим народом сможешь проложить себе путь».

Глава 7. О том, как Господь наш указал Чингис-хану и его народу путь через горы Бельгиан

Когда Чингис-хан проснулся, он весьма обрадовался этому видению и приказал своим людям, взяв жен, детей и имущество, явиться конно. И они отправились в путь и скакали до тех пор, покуда не достигли места, где сходились море и отвесные скалы, а дальше уже невозможно было сыскать ни дороги, ни тропки. И вот Чингис-хан в соответствии с тем, что ему было предписано Бессмертным Богом, соскочил с коня и приказал спешиться всем своим людям, и они обратились к востоку, и девять раз преклонили колена, и воззвали к Богу Всемогущему и Бессмертному, с тем чтобы он указал им путь. Всю ночь провел Чингис-хан вместе со своими людьми в молитвах, а на следующее утро Чингис-хан увидел, что море отступило от гор на девять футов и открылась дорога широкая и удобная. Все видевшие это чудо были изумлены и возблагодарили в молитвах Бога Бессмертного, Господа нашего, и по открывшейся дороге пошли вперед и отправились на запад. Далее в книгах по истории татар рассказывается, что, после того как они перешли через горы Бельгиан, несколько дней они испытывали сильный недостаток в пресной воде и другие трудности, покуда передвигались по пустыне, и так продолжалось до тех пор, пока не начались земли обильные и плодородные. Там они сделали остановку, чтобы недолго передохнуть. В это время по воле Божьей тяжелая болезнь настигла Чингис-хана. Тогда он попросил, чтобы к нему явились все двенадцать сыновей, а именно столько сыновей у него было, и заповедал им держаться всем вместе и быть в согласии друг с другом, а заповедь свою пояснил следующим примером. Приказал он, чтобы каждый из двенадцати сыновей принес одну стрелу, а затем все двенадцать стрел были сложены вместе. И вот он попросил своего старшего сына взять этот пучок и переломить пополам. Старший сын попробовал, но не смог. Потом взялся второй сын и не смог. Затем взялся третий и не смог. И так брались все по очереди, но ни у кого не получалось. После этого Чингис-хан приказал разъединить стрелы и попросил самого младшего из своих детей переломить эти стрелы одну за другой. И мальчик сломал все двенадцать стрел. Тогда Чингис-хан обратился к своим детям и молвил: «Почему вы не смогли переломить стрелы, как я вам приказывал?» Они ответили: «Потому что эти стрелы были в Одном пучке все вместе». — «А почему тогда этот ребенок смог их сломать?» — «Ибо они были по отдельности». Тогда Чингис-хан сказал им: «Вот так же и с вами, покуда вы держитесь все вместе и живете в согласии, существует и ваше могущество, но когда вы начнете ссориться и жить порознь, власть ваша обратится в ничто и окажется немощной». И еще множество ценных и полезных заповедей оставил им Чингис-хан. И эти заповеди татары с самого начала старались тщательно соблюдать. На их языке они называются Ясак Чингис-хана, что означает «конституция».

Глава 8. О том, как Чингис-хан в конце царствования короновал своего старшего сына

Когда Чингис-хан исполнил это, ему уже недолго оставалось жить, а поэтому он назначил после себя наследником самого умного и лучшего из своих сыновей и приказал, чтобы все ему подчинялись и принесли ему присягу как своему господину. А звали этого сына Угедей-хан. После всего этого славный император и первый из татар покинул этот мир, а его сын Угедей стал править после него. И, заканчивая историю Чингис-хана, мы хотим сообщить о том, что татары весьма почитают число девять в память о тех девяти поклонах и девяти футах, на которые море отступило от скал и открыло дорогу шириною в те же самые девять футов, по которой они покинули горы Бельгиан в соответствии с волей Бога. Татары считают, что число девять приносит счастье. И если кто-либо захочет поднести что-нибудь императору, то он должен составить дар из девяти предметов, и тогда это будет принято с великим благоволением, ибо будет воспринято как пожелание счастья и благоденствия. Так, преподносят в дар девять коней, или девять охотничьих птиц, или девять каких-нибудь безделушек — в зависимости от богатства дарителя. Совсем же бедные люди должны поднести девять стрел или девять кожаных ремней для башмаков, и если подарков будет ровно девять, то они будут приняты с благоволением, и считается подобный дар пожеланием счастья и благоденствия. Обычай этот бытует среди татар и по сей день.

Глава 9. О сыне Чингис-хана хане Угедее, который был вторым императором татар, и его трех сыновьях

Хан Угедей, ставший императором татар после смерти своего отца — Чингис-хана, был мужем деятельным и мудрым. Народ любил его, доверял ему и оставался ему покорен. Хан Угедей решил завоевать всю землю Азии и перед тем, как покинуть страну, где они расположились, захотел узнать все о мощи тех государств, которые составляют Азию, а также понять, кто из государей является наиболее могущественным. Ибо он собирался сначала сразиться именно с ним, поскольку, победив того, кто сильнее всех, легче стать правителем остальных. Поэтому он приказал мудрому и знатному Себесабаде[111] взять десять тысяч воинов и вторгнуться в пределы Азии, изучая расположение и состояние стран, ее составляющих, и сражаться до тех пор, покуда не столкнутся они с правителем, которому не смогут противостоять, а тогда немедленно возвращаться. Все было исполнено так, как приказал хан Угедей. Вышеупомянутый князь вместе с десятью тысячами татар вторгся в пределы Азии и стал нападать неожиданно и внезапно на города и страны, причем местные жители даже не успевали собраться с силами, чтобы отразить его натиск. Всех людей, способных носить оружие, [татары] убивали, а население обирали до нитки. Лошадьми, вооружением и припасами они распоряжались по своему усмотрению, и так продолжалось до тех пор, покуда они не подошли к горам Кавказа. Эти Кавказские горы преградили им путь из Азии Внутренней в Азию Великую, ибо, для того чтобы попасть туда, было необходимо согласие жителей города, который когда-то построил Александр там, где море подступает к самым горам. Так вот, десять тысяч татар столь неожиданно обрушились на этот город, что его жители не успели ни послать за помощью, ни приготовиться к обороне, а поэтому татары смогли овладеть им. Все население этого города — как мужчин, так и женщин — татары изрубили мечами. Затем они разрушили стены и врата, дабы на обратном пути не сталкиваться ни с какими препятствиями. А ведь этот город когда-то назывался Александрией, однако более известно другое его название — Железные Врата. Пока татары превращали в руины стены этого города, весть об их появлении достигла ушей грузинского царя, который носил имя Иванес, и вот он собрал свое войско, и вышел навстречу татарам, и сразился с ними на равнине под названием Моган. Долго длилась эта битва, однако под конец грузины обратились в бегство и были побеждены. Татары отправились дальше и достигли турецкой крепости под названием Арзерон. Но, узнав от пленников о том, что султан Турции находится поблизости вместе со своим войском, они не осмелились двигаться дальше. Турецкий же султан, получив известие о приближении татар, поспешил на помощь своей крепости. Однако татары, понимая, что сражаться с подобным врагом у них сил недостаточно, уклонились от битвы и возвратились по другой дороге к своему господину, который в то время пребывал в городе под названием Амалех. Там они подробно поведали ему о том, что с ними произошло и что представляют собою азиатские страны.

Глава 10. О том, как хан Угедей направил трех своих сыновей покорять три стороны света

Когда хан Угедей узнал о состоянии земель Азии и о тех царствах, которые там находятся, он заключил, что не существует князя, способного сравняться в могуществе с ним, и поэтому нетрудно будет покорить всю Азию. Тогда он позвал трех своих сыновей, предоставил каждому из них огромные богатства и множество воинов и приказал им обойти земли Азии, покоряя царства и страны. И приказал сыну своему Джучи идти по странам Востока вплоть до реки Физон и никуда больше, поскольку сам собирался пойти в Азию Великую. Второму сыну, по имени Вату, он приказал направить стопы на север, младшему сыну Нагадаю отдал в управление юг. После этого отбыли трое братьев и отправились завоевывать земли и страны. Затем Угедей разделил свое войско на две части и послал одну половину завоевывать царство Китай, а другую — царство Таре. И в этой стране татары переняли письмена, поскольку ранее у них не было совсем никакой грамоты. Также поскольку обитатели этих земель были идолопоклонниками, то и татары вместе с ними стали поклоняться идолам, однако они по-прежнему веруют в Бога Бессмертного и почитают его превыше всех.

Глава 11. О том, как Байджу, сын хана Угедея, пришел в Турцию

Затем хан Угедей дал одному из своих военачальников, по имени Байджу, отряд в тридцать тысяч татар из племени, которое на их языке называется «камачи», а в переводе это означает «завоеватели», и приказал ему идти той же дорогой, которой ранее прошли десять тысяч, — об этом уже было поведано выше, — и не останавливаться по пути до тех пор, покуда они не достигнут царства Турция. И приказал он, что коли войску будет по силам, то пусть нападают на султана Турции, если же они увидят, что могущество султана слишком велико, то лучше уклониться от сражения и отойти к войску того из сыновей хана, который окажется поблизости. Там надо взять подкрепление и затем уже объединенными силами вступить в битву. Байджу вместе с тридцатью тысячами татар отправился в путь и достиг царства Турции. Там ему стало известно, что султан, обративший в бегство десять тысяч татар, умер, оставив после себя наследника — своего единственного сына по имени Гуйатадин. Этот новый султан очень боялся татар, а поэтому нанимал всех воинов, каких только мог сыскать — как варваров, так и латинян. Среди прочих он нанял к себе на службу двух латинских рыцарей, ставших его военачальниками. Одного из них звали Иоанн де Лимината, а родом он был с острова Кипр, а другого — Бонифаций де Молин, родом из города Венеции.

Глава 12. О смерти хана Угедея и коронации хана Гуйюка, его сына

Когда султан Турции собрал все полки своего войска, он вышел навстречу татарам и сразился с ними недалеко от озера под названием Козадан. Султан Турции послал за помощью ко всем своим друзьям и соседям, обещая им великие милости и богатые подарки. Поэтому многие соседи, которые также опасались татар, пришли к нему сами, а прочие прислали войска. Собрав весьма сильную армию, султан направился в те провинции, которые уже были заняты татарами, желая изгнать их со своих земель. Однако татары не испугались такого множества противников, смело приняли вызов и вступили в сражение возле озера Кауссэ-Даг. Великая была битва, много воинов полегло с обеих сторон, но татары с Божьей помощью

обратили противников в бегство, вторглись в турецкие земли и завоевали их в 1244 году от Рождества Христова. В это самое время хан Угедей, император татар, умер и оставил после себя наследником своего сына — хана Гуйюка. Этот хан, Гуйюк, правил недолго, а когда и он умер, то императором стал его двоюродный брат, по имени хан Мункэ, который был человеком деятельным и рассудительным и подчинил своей власти земли многих врагов своих. И наконец он, будучи человеком великой храбрости, напал на царство Китай с моря. Но когда он стал осаждать один остров, непременно желая взять его морской осадой, люди этой страны, изощренные во всяких военных хитростях, послали пловцов, с тем чтобы оные пловцы, поднырнув под корабль, на котором находился хан Мункэ, продырявили днище во многих местах, дабы вода могла попасть внутрь судна. И вот вода днем и ночью стала медленно заливаться в корабль, и хан Мункэ не смог спастись, поскольку судно наполнилось водою и пошло на дно. Так пришел конец хану Мункэ — императору татар. Войско возвратилось домой и провозгласило своим правителем его брата — хана Хубилая, который правил татарами сорок два года, крестился и основал город под названием Йонг [Пекин], превосходящий Рим своими размерами. И в этом городе хан Хубилай, шестой император татар, прожил до конца своей жизни. Но сейчас мы оставим повествование о Мункэ и поведаем о сыновьях Угедея, их делах и потомках.

Глава 13. О том, как Джучи, старший сын хана Угедея, завоевал царство Туркестан, пересек Малую Азию и достиг реки Физон

Джучи, старший сын хана Угедея, отправился на запад вместе с тем войском, которое ему выделил отец. Он завоевал царство Туркестан, Малую Персию и достиг реки Физон. Но обнаружив, что страны эти богаты и изобильны, он мирно поселился на этих землях и накопил себе огромные богатства. Да и по сей день наследники вышеупомянутого Джучи властвуют над этими землями. Ныне этими странами правят двое: одного из них зовут Чапет [Чепар], другого — Доа; они братья и живут в мире и согласии.

Глава 14. О Батые, втором сыне хана Угедея

Батый, второй сын хана Угедея, отправился вместе с войском, которое ему дал отец, на север и достиг царства Комания. Команский правитель, желая защитить свою страну, собрал войско и сразился с татарами. Однако в конце концов команы потерпели поражение и бежали аж в Венгерское королевство, где и по сей день проживает множество команов. После того как Батый разбил команов и занял Команское царство, он напал на царство Руссия, захватил его, а затем завоевал земли Хазарии и царство Булгария. Далее он направил своих коней в Венгрию, где еще оставались команы, и захватил их. Потом татары отправились в Германию и вышли на берег реки, которая протекала по землям Австрийского герцогства. Татары попытались перебраться через нее по мосту, который там оказался, однако герцог Австрийский и его соседи заранее заняли мост и не дали татарам перебраться на другой берег. И вот хан Батый, увидев, что мост невозможно перейти, спустился ниже по реке и приказал своим воинам переправляться вплавь, причем сам первый спустился в воду, подвергая себя и свое войско великой опасности. Однако лошади из-за ширины реки и стремительного течения не могли добраться до другого берега. Батый, попавший вместе со своими спутниками в стремнину, внезапно захлебнулся, не успев переправиться. А те татары, которые еще не успели войти в воду, узрев, что их господин Батый погиб вместе с другими всадниками, в скорби и печали возвратились в земли Руссии и Комании и с тех пор уже никогда больше не нападали на Германию. Потомки Батыя управляют царствами Хорезм, Комания и Рус-сия, а правителя, который ныне там царствует, зовут Тохтай, и он правит мирно и счастливо.

Глава 15. О Чагадае, третьем сыне хана Угедея

Нагадай, третий сын хана Угедея, вместе с войском, которое ему дал отец, поскакал на юг и достиг пределов Малой Индии. Однако там простираются великие горы, пустыни, земли безводные и заброшенные, по которым он не смог пройти и поэтому повернул вспять, потеряв множество людей и животных. Затем он отправился на запад, и после долгих странствий прибыл к своему брату Джучи, и поведал ему о том, что случилось в пути. Джучи, с радостью встретив своего брата, охотно выделил ему часть своих земель и своего войска, и с тех пор эти двое братьев, а также впоследствии и их потомки жили в мире и согласии. И наследники младшего брата, управляя своей державой, весьма почитают род брата старшего. Ныне же из потомков Чагадая правит господин по имени Барак.

Глава 16. О господине Гайтоне, царе Армении, и о том, как по его просьбе царь татар милостиво согласился исполнить семь вещей, и о том, как оный вместе со своими домочадцами стал христианином

В 1253 году от Рождества Христова господин Гайтон, царь Армении, добрая ему память, увидел, что татары уже завоевали все королевства и страны, вплоть до самого царства Турция, и поэтому он решил отправиться к самому повелителю татар, чтобы заслужить его милость и дружбу. Царь Армении посовещался со своими баронами и приказал своему брату, господину Смбату, коннетаблю Армении, чтобы тот отправился в путь. Этот самый коннетабль поехал к повелителю татар, хану Мункэ, с великими подарками. Он был принят весьма любезно и смог исполнить все поручения, которые доверил ему царь Армении. По прошествии четырех лет он, в конце концов, возвратился в Армению. После того как коннетабль вернулся и поведал своему брату, царю, о том, что он видел и что совершил, царю стало ясно, что ему самому следует ехать через Турцию, но тайно, так, чтобы никто его не опознал. И там он повстречал военачальника татар, который нанес поражение турецкому султану. Царь поведал этому татарскому князю о том, что направляется к императору, и этот самый военачальник дал ему свиту, которая сопровождала его до самых Железных Врат. После этого царь получил другую свиту, которая сопроводила его в Алмалык. Здесь и находился хан Мункэ, император татар, который был весьма обрадован приезду царя Армении, принял его с большим почетом, осыпал его дарами и милостями. После того как царь Армении смог передохнуть несколько дней, он изложил императору татар свое прошение, включавшее в себя следующие семь просьб. Прежде всего, он просил о том, чтобы император вместе со всем своим народом стали христианами и приняли крещение. После этого он попросил о том, чтобы вечный мир и любовь утвердились между татарами и христианами. Затем, чтобы во всех землях, что будут завоеваны и покорены татарами, христианские церкви, священники, клирики и прочие люди церкви были свободны и избавлены от всяческих податей. Затем царь попросил у хана Мункэ помощи и поддержки в том, чтобы избавить Святую землю из рук сарацин и возвратить ее христианам. Затем он попросил, чтобы тот приказал татарам, находящимся в Турции, отправиться с военным походом на город Багдад, против халифа, который является предводителем и главой лживой веры Магомета. Затем он испросил привилегии и указа о том, что он может в случае необходимости рассчитывать на помощь всех татар, и в особенности тех, которые находятся поблизости от царства Армения. И седьмая просьба заключалась в том, чтобы земли, некогда принадлежавшие царству Армения, а затем захваченные сарацинами и ныне оказались в руках татар, были возращены с миром, и более того, чтобы во всех землях, которые царь Армении сможет отвоевать у сарацин, он мог править сам — не встречая противодействия со стороны татар — в мире и спокойствии.

Глава 17. О том, как хан Мункэ ответил царю Армении на все его просьбы

Хан Мункэ выслушал просьбы царя Армении, собрал свой двор, приказал царю Армении предстать перед своей особой, баронами и всем своим двором и дал следующий ответ: «Поскольку царь Армении по доброй воле прибыл из столь отдаленных мест в нашу империю, то следует исполнить все его просьбы. Так вот, мы говорим вам, царь Армении, что поскольку мы являемся верховным властителем, то крестимся в первую очередь, примем веру Христову и прикажем всем баронам нашего войска, чтобы они придерживались той же веры, что и христиане. Однако мы поступаем так добровольно, а силой склонять кого-либо к тому не будем, ибо не принимают веру по принуждению. Что же касается второй просьбы, мы ответим, что желаем мира и вечной дружбы между христианами и татарами, но мы должны знать наверняка, что и христиане будут чтить мир и дружбу по отношению к нам, подобно тому как мы поступаем по отношению к ним. Еще мы желаем, чтобы христианские церкви, клир, люди, как духовные, так и светские, были свободны и избавлены от всяческих податей, чтобы их охраняли и не причиняли никакого ущерба как их личности, так и их имуществу. Что же касается вопроса о Святой земле, то мы можем сказать, что охотно из почтения к Иисусу Христу отправились бы туда лично. Но поскольку в нашей стране слишком много еще необходимо завершить, мы приказываем нашему брату Хулагу, чтобы он взял на себя осуществление этого дела, избавил Святую землю из рук сарацин и передал ее христианам, а также мы приказываем Батыю, а также тем татарам, которые находятся в Турции, и всем прочим, что в тех-то и тех-то странах повиноваться приказам Хулагу, нашего брата, и отправиться на осаду города Багдада, чтобы уничтожить халифа, который для нас — смертельный враг. Что же до привилегии, о которой просит царь Армении, а именно, чтобы татары оказывали ему помощь, то поскольку он обращается с этим по своей воле, то мы ее подтверждаем. Что же до земель, которые просит возвратить ему царь Армении, то мы соглашаемся на это охотно и повелеваем нашему брату Хулагу возвратить царю все земли, некогда находившееся во владении оного, и даруем оному все земли, которые он сможет отвоевать у сарацин, и — в качестве особой милости — мы даруем оному крепости, расположенные по соседству с его владениями».

Глава 18. О том, как император татар хан Мункэ принял крещение вместе со своим народом — и сделал это по просьбе царя Армении, который ради этого к нему и приехал

После того как хан Мункэ удовлетворил просьбы царя Армении, он был крещен епископом, канцлером Армянского царства, и были крещены многие из его семьи, а также множество мужчин и женщин. После этого он вручил воинов под начало своего брата Хулагу, и Хулагу вместе с царем Армении и большим войском ехали верхом до тех пор, пока не достигли реки Физон. И затем не прошло и шести месяцев, как Хулагу занял все Персидское царство и захватил все страны и земли вплоть до пределов, где проживали ассасины — люди, не имевшие ни закона, ни веры во что-либо иное, кроме того, во что им их правитель, которого называли Горный Старец, указывал верить. И они до такой степени повиновались своему правителю, что принимали смерть по его воле. В этой земле ассасинов был весьма укрепленный замок под названием Тидаго, хорошо охранявшийся всеми со всех сторон. Хулагу приказал одному из военачальников татар, чтобы тот осадил этот замок и не снимал осаду до тех пор, пока замок не будет взят. Татары продолжали эту осаду двадцать семь лет. Наконец ассасины сдали замок из-за нехватки еды, а не по какой-либо иной причине. Когда Хулагу вознамерился захватить этот замок, царь [Армении] попросил у Хулагу отпуск и возвратился по прошествии трех с половиной лет в Армению, здоровый и довольный благодаря милости Божьей.

Глава 19. О том, как Хулагу взял Багдад и умертвил голодом халифа

После того как Хулагу распорядился по поводу охраны Персидского царства, он отправился в благословенную страну под названием Сорлах[112] и там провел все лето в великом спокойствии. Когда в воздухе повеяло холодом, Хулагу исполчился и осадил город Багдад, где находился халиф, который был наставником и повелителем веры Магомета. После того как Хулагу собрал отовсюду свое войско, он окружил Багдад со всех сторон и взял его силой. Мужчин и женщин, которые попадались им на пути, татары убивали мечом. Халиф был захвачен живьем и доставлен Хулагу. В Багдаде были обнаружены такие сокровища, что за великое чудо можно было счесть [возможность их] увидеть. Багдад был взят в 1258 году от Рождества Господа нашего. Затем Хулагу приказал, чтобы к нему привели халифа и чтобы перед ним оказались все его сокровища. Тогда он сказал халифу: «Признаешь ли ты, что эти великие сокровища — твои?» И он ответил: «Да». Тогда Хулагу сказал: «Почему же ты не нанял большое войско, чтобы защитить свою страну от нашей армии?» И халиф ответил, что он считал, что и одних слабых женщин будет достаточно, чтобы защитить страну. Тогда Хулагу сказал халифу Багдада: «Поскольку ты наставник и повелитель веры Магомета, мы будем тебя кормить этими драгоценными сокровищами, которые ты так любил в жизни». И приказал Хулагу отвести халифа в покой и поставить перед ним его сокровища, дабы он питался тем, что видит. И таким образом закончил халиф жалкую жизнь свою, и с тех пор больше не было в Багдаде халифа. После того как Хулагу захватил Багдад, и халифа, и все земли в округе, он назначил сеньории и направил в каждую байюлов и правителей в соответствии со своей волей. Он оказывал большое почтение христианам, а сарацин обратил в рабство. У Хулагу была жена, Догуз-хатун, добрая христианка, и она была из рода тех царей, которые пришли, чтобы приветствовать Рождество Господа нашего. Благодаря этой госпоже были восстановлены все христианские церкви и разрушены все храмы сарацин, а сами они оказались в таком рабстве, что более не смели и поднять голову. <…>

Глава 45. От автора

Так вот я, написавший эту книгу, почерпнул все сведения, изложенные в ее третьей части из трех источников. О возвышении Чингис-хана, ставшего первым императором, а также вплоть до времен хана Мункэ я повествую, полагаясь во всем на сочинения, в которых говорится об истории татар. От времен хана Мункэ и вплоть до смерти Хулагу я излагаю то, что мне довелось услышать от моего дяди, господина Гайтона, царя Армении, — добрая ему память, — который жил в оные времена и сохранил обо всем воспоминания, а потом не только поведал их устно своим сыновьям и племянникам, но и записал, дабы потомки ничего не упустили. От воцарения хана Абаги, сына Хулагу, и вплоть до окончания третьей части, в которой излагается история татар, я повествую о том, что происходило при моей жизни, и что я видел лично, и что самым истинным образом может быть засвидетельствовано. До этого места мы описывали историю и деяния татар, теперь остановимся кратко на их могуществе и власти, а также на том, как они живут ныне, в общем, на том, что поможет узнать о них еще больше.

Глава 46. Здесь рассказывается о великом могуществе татар и в особенности об их императоре

Итак, великий император, управляющий ныне империей, носит имя хан Тамор, и он является шестым императором татар. Столица его государства располагается в царстве Китай, а именно в некоем городе под названием Йонг, который был когда-то основан его отцом, как о том было поведано выше. Власть его очень велика, и он один превосходит своим могуществом всех остальных татарских князей. Люди этого императора выделяются своими знатностью и влиянием, а также они обеспечены всем лучше, чем прочие татары, поскольку царство Китай, в котором они проживают, невероятно богато. Кроме того, существуют еще три татарских царя, обладающих большой властью, но все они относятся с трепетом и благоговением к великому императору. И все споры, которые возникают меж ними, они передают на суд императорского двора. Первый из них носит имя Джапар, второй — Тохтай, третьего же называют Карбанда. Джапар правит в царстве Туркестан, расположенном недалеко от границ Китая. Говорят, он может выставить во время войны четыреста тысяч вооруженных всадников. Вообще же население его владений в обращении с оружием весьма искусно, однако у них нет того количества славных коней и вооружения, которое им необходимо. Как-то император послал на них многочисленные войска, желая присвоить себе их земли, но люди, живущие там, мужественно выдержали оборону. В другой раз сам Джапар пошел войною на Карбанду, однако у него также ничего не вышло. Вся страна Джапара находится под единоначалием одного господина, но, как мне известно, его брат Доа управляет значительной частью этих земель.

Глава 47. О государстве Тохтая

Тохтай, второй из татарских царей, управляет Команским царством, а столица, в которой он пребывает, расположена в городе под названием Сара. Говорят, этот правитель может выставить во время войны шестьдесят тысяч всадников, и хотя эти всадники не столь искусны, как воины Джапара, зато кони у них превосходные. Как-то раз эти двое правителей затеяли войну с Карбандой, затем с Венгерским королевством, а потом и между собою. Но в настоящее время Тохтай правит своим государством в мире и спокойствии.

Глава 48. О Карбанде и его могуществе

Карбанда управляет царством Азия Великая и пребывает постоянно в городе Таре. Говорят, он может выставить во время войны триста тысяч всадников. И хотя его войско — это выходцы из самых разных народов, однако они богаты и обеспечены всем необходимым. Джапар и Тохтай вместе нападали на Карбанду, желая, по возможности, лишить его власти, но он храбро отстоял свои владения. Сам Карбанда никогда ни с кем не воевал, за исключением султана Египта, против которого сражались еще его предки. Двое вышеупомянутых царей — Джапар и Тохтай — мечтают напасть на Карбанду и отобрать его владения, однако не могут, ибо, по моему мнению, он превосходит их могуществом и просторами своих земель. Имеется еще одно обстоятельство, позволяющее Карбанде защищать свои владения от недругов. Азия подразделяется на две части. Одна половина именуется Азией Внутренней, другая — принадлежащая Карбанде — Азией Великой. Так вот, есть только три пути, которыми можно попасть из Азии Внутренней в Азию Великую. Первый путь ведет из царства Туркестан в царство Персия. Второй путь проходит через Дербент-город, основанный когда-то Александром и называемый Железные Врата, о котором подробно сообщается в книгах, повествующих об истории царства Комания. Третий путь проходит по Великому морю и царству Абхаз. Выбрав первый путь, войско Джапара столкнулось со всякими тяготами и трудностями, ибо невозможно было найти корма для лошадей, а повсюду простиралась сухая и пустынная земля. Когда же наконец они добрались до обжитых земель, их лошади были уже истощены тяготами и изморены голодом. Понимая, что даже небольшой отряд врагов может одержать над ними победу, воины отказались продолжать поход. Другой путь, проходящий через Дербент, открыт для войска Тохтая в течение шести зимних месяцев ежегодно. Но Абага соорудил на расстоянии одного дня пути оттуда в некоем месте под названием Кибарвы ловушки и прочие препятствия. И Карбанда держит в тех местах, а в особенности зимою, военный гарнизон, с тем чтобы не давать врагам ходу. Однако многочисленное войско Тохтая попыталось пойти этой дорогой, но не смогло, и вот по какой причине. На равнине под названием Муган, через которую должен был пролегать их путь, гнездятся зимою некие птицы, величиною с фазанов, у которых белые перья очень красиво сочетаются с черными. И вот когда войско вступило на равнину, птицы поднялись в воздух и полетели к своим гнездам, в сторону Мугана. А защитники, которые в это время стояли на страже, узрев летящих птиц, были таким образом предупреждены о приближении врагов, успели приготовиться к обороне и не дали пройти врагам. По другому пути, ведущему через Великое море, даже не стоит и пытаться ходить, ибо там располагается царство Абхаз, земли которого хорошо защищены, а люди превосходно вооружены, да и доверять им ни в какой мере не стоит. Вот каким образом Карбанда, подобно своим предкам, весьма храбро обороняет свои владения от могущественных врагов. Далее мы вкратце поведаем о татарских нравах.

Глава 49. Об обычаях и нравах татар

Наконец скажем несколько слов об обычаях и нравах татар. Они настолько отличаются от всех прочих народов мира, что для любого не составит труда перечислить все их особенности. Они по-простому почитают и славят своего Бога, призывая его во всех своих начинаниях. И считают его единым и бессмертным. И ничего, по их мнению, не может совершиться помимо Божьей воли, а поэтому у них принято говорить: «Видит Бог, что я тебе сделал!» — и прочее. И никак иначе они Бога не почитают: ни постами, ни молитвами, ни вечерями, ни какими-либо добрыми делами и прочее, как оно полагается поступать человеку, истинно в Бога верующему. Убийство они грехом не считают. Если же всадник стянет удилами рот своего коня, когда тот пасется, то это они воспринимают как смертный грех и великое преступление перед Богом. Блуд и разврат они не считают грехами. Жен содержат множество, и согласно татарским законам положено, чтобы сын брал в жены мачеху, а брат невестку после смерти родственника и всходил с ней на брачное ложе. Татары отличные воины, и они более преданы своему сеньору, чем все прочие народы мира. Они не получают жалованья от своего господина, и это несмотря на то, что он может забрать у каждого любую вещь, какую только захочет, и за этим не последует никаких возражений. Ни в стане, ни во время похода правитель татар не выдает воинам никакого содержания, ибо им предписано жить плодами охоты и тем, что они отнимают у своих врагов. Татары, вступая в пределы какой-нибудь страны, где они опасаются столкнуться с недостатком пищи, гонят с собою стада коров, лошадей и многих других животных. В основном же они пьют кобылье молоко и едят конину. Татары — отличные наездники и прекрасно владеют оружием, особенно луком и стрелами. Пешими же они передвигаются очень вяло. В сражениях они строго подчиняются приказам своего господина, а также князей, поэтому их полководцы без труда и с легкостью управляют своим войском. Особенно искушены татары в осаждении городов и крепостей. В любом сражении они пытаются изыскать преимущества над противником и не начинают отступать или бежать до тех пор, покуда это не станет им выгодным. По сравнению с другими у них имеется следующее достоинство: если на поле их враги уже выстроились к битве, то коли татарам будет угодно, то они вступят в сражение, если же они пожелают избежать битвы, то враги уже не смогут напасть на них. Война с ними весьма опасна, ибо за одну такую пусть даже малую войну народу погибает больше, чем за любое столкновение с каким угодно другим народом. А происходит это по большей части из-за того, что стреляют они сильно и метко. И уже настолько приноровились к искусству стрельбы, что превзошли в нем все остальное население мира. Даже обращаясь в бегство, татары бегут полками и в боевом порядке. Весьма опасно преследовать их, потому что, оборачиваясь, они принимаются выпускать стрелы и таким образом ранят и убивают людей и лошадей. Когда же они видят, что преследователи нарушили боевой порядок, то внезапно останавливаются и обрушиваются на них: вот так получается, что люди, уже считавшие себя победителями, становятся проигравшими. Численность войска татарского с виду не оценить, ибо они скачут столь плотно друг к другу, что тысяча воинов не производит впечатления и пятисот человек. Сами татары очень гостеприимны и охотно делят трапезу с гостями, но они желают, чтобы и их самих принимали подобным же образом, а не то берут необходимое силой. Чужие земли они завоевывают с легкостью, однако совсем не могут охранять. А еще предпочитают жить не в городах и крепостях, а в собственных шатрах на просторах равнин. По натуре они скупы и алчны и запросто берут чужое. Свое, правда, не привыкли ценить и охранять и способны пустить все на ветер. Когда же татары оказываются в обществе чужих и видят, что они слабее окружающих, то становятся кроткими и смиренными, если же сочтут себя сильнее других, то держатся спесиво и своенравно. Вообще-то они всегда готовы соврать, ежели видят пользу в этом, и воздерживаются от вранья только в двух случаях: во-первых, в делах военных никто не станет хвалиться тем, чего не было на самом деле, или отрицать, что он бросился бежать или выказал какую другую низость. Во-вторых, если татарин совершит какое-нибудь преступление, за которое он должен держать ответ, и допрашивать его будут в присутствии правителя или судьи, то он станет говорить одну только правду, даже если поплатится за нее головою. Здесь уже достаточно рассказано о татарах, да и об их особенностях поведано обстоятельно.

Удел Великого хана

Китаи — народ язычников, пользующийся особым письмом. Как говорят, у них есть Ветхий и Новый Завет, а также жития отцов и отшельников и дома, построенные наподобие церквей, в которых они совершают молитвы в должное время, а еще говорят, что у них есть какие-то святые. Они поклоняются Единому Богу, почитают Господа Иисуса Христа и веруют в вечную жизнь, но обряда крещения у них нет вовсе. Писания наши — чтят и уважают, христиан любят и многие подают милостыню. Они кажутся людьми вполне добродушными и дружелюбными. Бороды не носят, формой лица более или менее похожи на монголов, разве что лица у них не столь широкие. Язык у них свой. Лучших мастеров в любом из ремесел, какими только занимаются люди, во всем мире не сыщешь. Их страна весьма изобильна зерном, вином, золотом и тканью серов, и всеми вещами, в которых нуждается человеческая природа.

Иоанн де Плано Карпини.

История монголов, которых мы называем татарами V, 11.

Все серебро, которое привозят с собой купцы, отправляющиеся в Китай, правитель Китая забирает себе и помещает в свою сокровищницу, а купцы получают вместо этого от них деньги из бумаги — желтые листки, на которых стоит печать этого правителя. И деньги эти называются «балиши» [balisci]. На эти деньга можно покупать шелк и любые другие товары, какие только приобрести пожелаешь. Все люди в этой стране обязаны принимать подобные деньги, и, покупая за бумажные деньга, не переплачиваешь. Эти самые бумажные деньга бывают трех видов: одни дороже, чем другие, согласно их стоимости, установленной правителем.

Франческо Бальдучи Неголотти.

Практика торговли II, 3–4

«Книга о государстве Великого хана» — скромное сочинение, составленное одним из миссионеров, скорее всего находившимся в Султанин архиепископом Иоанном де Кори. Оригинал этой книжицы не сохранился, однако благодаря тому что ей нашлось место среди сочинений из сборника путешествий, составленного в середине XVI в. Жаном Ле Лонгом, мы можем ознакомиться с переводом этого трактата на старофранцузский язык. Конечно, подобное произведение уступает и по значимости, и по занимательности своим более знаменитым собратьям, однако в нем сообщается немало оригинальных подробностей о жизни Китая. Следует отметить, что за исключением «Описания восточных земель» Одорико де Порденоне «Книга о государстве Великого хана» — самый подробный отчет, присланный (пусть и через вторые руки) миссионерами из Китая. Два письма, дошедших в Европу от Иоанна де Монте-Корвино (датированы 8 января 1305 г. и 13 февраля 1306 г.) и сохранившихся в составе единственной рукописи первой половины XIV в. (Bibl. Nat. Fr. Latin 5006), подробно рассказывают о его миссионерской деятельности, но Китай в них представлен всего несколькими строками: «Сообщаю Вам о восточных странах, и в первую очередь об империи Великого хана, ибо величественнее его нет никого на свете. И я имею место при его дворе и в качестве легата господина Папы надлежащее право входить и восседать, н он почитает меня больше всех остальных прелатов, какому бы званию они ни соответствовали. И хотя сам господин Хан многое слышал о римской курии и благосостоянии латинян, однако он весьма желает увидеть послов, прибывших из подобных стран. В этих пределах существует множество сект идолопоклонников, имеющих различные верования, а также множество священников из различных сект, имеющих различные облачения, и они намного более строги и почтительны, чем священники латинские». Завершая послание, Иоанн де Монте-Корвино отмечает: «В соответствии с тем, что видел и слышал, я считаю, что ни один царь, ни один правитель не может сравниться с господином Ханом ни протяженностью земель, ни множеством народа, ни изобилием сокровищ». Упоминаемый в «Книге о государстве Великого хана» брат Андрей из Перуджи, епископ Зайтона, говорит в своем послании от 1326 г., что «о богатстве, величии и славе этого великого императора, о громадности империи, о множестве населения, о бесчисленности городов и их больших размерах, об устройстве самой империи, где никто не смеет обнажить меч против другого человека, я опускаю, ибо долго о том писать, да и слушатели сочтут все это невероятным»[113].

Сопоставление «Книги о государстве Великого хана» с письмами миссионеров из Китая позволяет предположить, что послания монахов-францисканцев стали одним из источников, откуда автор черпал информацию. В «Книге» впервые рассказывается про людей, которые всю жизнь живут на воде — затем эта тема будет затронута миссионерами Одорико де Порденоне и Иоанном де Мариньолли. Не исключено, что «Книга» могла оказаться среди тех источников, которые наряду с «Книгой о разнообразии мира» Марко Поло послужили материалом для составления воспоминаний самого Одорико, когда собратья по ордену пытались помочь тяжко занедужившему миссионеру составить рассказ об удивительном путешествии по Индии и Китаю[114].

Книга о государстве Великого хана

Здесь начинается книга о государстве и правлении Великого хана Китая, суверенного императора татар, о расположении его империи и о прочих князьях, составленная архиепископом, который носит титул «Архиепископ Султанин»[115], по повелению Папы Иоанна XXII[116]. Переведена с латыни на французский Жаном Ле Лонгом из Ипра, монахом из обители святого Бертина и святого Омера.

Великий хан Китая — самый могущественный из всех королей на свете. Его подданными и вассалами являются все великие сеньоры этой страны, и в первую очередь три великих императора, а именно император Алмалыка[117], император Бусай[118] и император Узбек[119]. Эти императоры каждый год посылают Великому хану, своему повелителю, живых леопардов, верблюдов, кречетов, а также множество иных сокровищ. А все потому, что они признают его своим повелителем и сюзереном. Как оказывается, все три императора весьма могущественны и знамениты. Когда император Узбек отправился воевать против императора Бусая, он вывел на поле сражения семьсот семь тысяч всадников, причем сделал это, не причиняя никаких тягот своей империи. Какова же тогда мощь Великого хана, в подданстве у которого находятся столь могущественные бароны? Его империя называется «Катан» или «Китай». Она начинается на крайнем востоке и простирается до самой Великой Индии, тянется на запад на шесть месяцев пути. В этой империи расположены два огромных города, Ханбалык и Кассай[120]. Все, кто живет в империи, великие и малые, являются его сервами, или рабами. Народ этой страны проявляет такую покорность и испытывает такой страх перед своим правителем, Великим ханом Китая, что они не смеют ему перечить или ослушаться его повеления. Ибо случилось как-то раз, что один из князей плохо показал себя в битве и заслуживал за это смерти, и вот Великий хан узнал об этом и отправил свое послание, повелевая отрубить ему голову. Как только князь увидел это послание, беспрекословно, не оказывая сопротивления, склонил голову прямо среди своих людей и позволил, чтобы его обезглавили. Великий хан соблюдает справедливость, причем как по отношению к большим людям, так и к малым. Раз в году, в первый день новой луны в месяце марте, который у них считается первым днем нового года, этот самый император появляется перед своим народом в одеждах из пурпура, золота, серебра и драгоценных камней. Люди опускаются перед ним на колени, кланяются и говорят: «Смотрите, это наш земной бог, источник богатства и изобилия, тот, кто дарует нам мир, тот, кто блюдет справедливость». После этого император не отказывает в справедливости ни одному человеку. Затем, по милости Бога Всемогущего, он отпускает узников, проявляет милосердие и дарует помилование всем людям, которые к нему с этим обращаются. Однако существуют три разряда людей, по отношению к которым милосердие проявлено быть не может. Прежде всего, это те, кто совершил непотребное насилие по отношению к своему отцу или матери. Во-вторых, те, кто подделывает бумажные деньги короля. В-третьих, отравители, которые, дав выпить яд, добились чей-нибудь смерти. К этим трем никакого милосердия быть не может. В этот день он также раздает богатые подарки, великое множество золота, серебра и драгоценных камней. И самый малый из даров оказывается ценою в один балисм, а обычно [Испорченное место.] балисмов, и, надо сказать, один балисм — это тысяча золотых флоринов[121]. Этот император благочестив и милосерден. Как для себя, так и для своих подданных он делает запасы пшеницы, риса и прочего зерна, и для этой цели у него есть бесчисленное множество складов и амбаров. И когда в его стране оказывается недостача пшеницы или зерна, он приказывает открыть амбары и продавать пшеницу и рис за половину той цены, которую устанавливают другие. Точно так же он поступает во времена великого изобилия. А еще из любви к Богу он раздает богатую милостыню бедным. И когда кто-нибудь становится немощным до такой степени, что уже не может заработать себе на хлеб, или оказывается настолько беден, что ему уже жить нечем и друзья ему помочь не могут, император предоставляет ему все необходимое. Так он поступает по всему своему королевству. А еще он не налагает на людей дополнительные поборы или подати, ибо его богатства, надо вам сказать, пополняются благодаря его собственной ренте, взимаемым налогам и пошлинам, так что его сокровища и его могущество просто неописуемы. Его сокровищницы и большие дома — в особенности те, что расположены в больших городах, — доверху заполнены золотом, серебром, драгоценными камнями и прочими богатствами и драгоценностями. А также по всему его королевству построены дома совсем иного рода, где располагаются конные и пешие курьеры. У этих курьеров и Тестовых на груди или на ремне подвешены колокольчики, поэтому, когда какой-нибудь курьер везет Послание императора и оказывается поблизости от Одного из вышеупомянутых домов, он звонит в колокольчик. Заслышав звон, один из курьеров, что находится внутри дома, готовится отправиться в путь, он Забирает послание и едет до следующего дома и так Халее. Поэтому они не останавливаются ни днем ни Мочью до тех пор, покуда послание не будет доставлено тому, кому оно предназначено. Вот так император За пятнадцать дней может получить известия о событиях, произошедших от него на расстоянии трех месяцев пути. Он с великим почетом принимает посольства и посыльных из каких-либо других стран или государств и снабжает их всем необходимым, пока они Путешествуют по землям его королевства, как на пути туда, так и обратно.

О епископе-сюзерене, который является Папой в империи Китай

В королевстве Китай есть один епископ-сюзерен, который для них вроде нашего Папы. Его страна и его вера называется Великий Трутий[122]. Он является Подданным вышеупомянутого императора, Великого Хана, который для него — сеньор и повелитель. Но Император оказывает ему большее почтение, чем всем остальным, и когда император едет верхом в его Сопровождении, то ему отводится место по правую Руку. Император не отказывает ему ни в одной просьбе. Этот Великий Трутий постоянно бреет свои волосы и бороду, на голове он носит красную шапку и всегда одет в красное. Он управляет и предводительствует всем клиром и всеми монахами своей веры по всему вышеупомянутому королевству. Он наставляет их в учении и дисциплине, причем император не вмешивается ни в его дела, ни в его установления. Среди этих клириков и монахов суть великие прелаты, аббаты и епископы, но все они подчиняются Великому Трутню. В каждом городе или поселении упомянутой империи располагается аббатство — монахов или монашек, которые живут там согласно вере этой страны, подчиняясь и повинуясь Великому Трутню как в вере, так и в дисциплине. По правде говоря, не сыскать города или селения по всей империи, где бы не обнаружилось одного аббатства, а в некоторых городах — по восемь, десять и того более. И в каждом аббатстве, по крайней мере, живет двести монахов. Они очень богаты и из своих богатств немало раздают в виде Божьей милостыни. Их жизнь очень хорошо упорядочена, они соблюдают свои часы по семь раз на дню и встают поутру. Они носят металлические колокольчики, похожие на высокие крыши домов, и ими отбивают свои часы. Они соблюдают чистоту: ни клирики, ни монахи не вступают в брак. Они идолопоклонники и поклоняются множеству идолов. Как сами говорят, над этими идолами царят четыре божества, изображения которых они делают из золота и серебра, чтобы можно было смотреть на них и спереди, и сзади, а над этими четырьмя божествами, по их словам, есть еще один, великий бог, который превыше всех богов — великих и малых[123].

О состоянии и государственном устройстве королевства Китай

Королевство Китай весьма многонаселенное. Там множество городов, которые своими размерами превосходят Париж и Флоренцию, очень многие места плотно заселены, да еще прочих городов без числа. Там множество лугов и пастбищ, на которых произрастают благоуханные травы. Там множество рек, и большие пространства по всей империи покрыты водой, так что едва ли не половина королевства и всех земель бывает запружена водою, на которой живет превеликое множество народа. А все потому, что вышеупомянутое королевство весьма многонаселенное. Они строят себе деревянные дома прямо на лодках, так что их дома поднимаются и опускаются вместе с уровнем воды, и они путешествуют прямо в своих домах из одной провинции в другую, занимаясь торговлей. И в этих домах на воде люди живут вместе со своими семьями: женами, детьми, домашним скарбом и всем необходимым имуществом. Так они и проводят на воде всю свою жизнь, берут женщин к себе в постель и занимаются всем тем, что совершают другие люди на суше. И если спросить кого-нибудь из них, где он родился, то ему в голову не придет ничего иного, кроме как ответить, что он родился на воде. На воде и на суше обитает такое множество народа, что скота в той стране им оказывается недостаточно для пропитания, поэтому они покупают скот из других стран, и по этой причине свежее мясо там очень ценится. В этой стране великое изобилие пшеницы, риса, ячменя и прочих видов зерна. Поэтому Великий хан год от года собирает помногу и хранит в своих амбарах, о которых уже было рассказано выше. Они собирают рис дважды в год. Оливковые деревья у них вовсе не растут, нет у них и виноградного вина, разве что за исключением того, которое привозится из других мест. И поэтому оно стоит дорого. Масло и вино они делают из риса. Они выращивают всевозможные плоды, которых у них превеликое изобилие. За исключением фундука, ибо он там не растет. Зато сахара у них очень много, и его можно купить совсем дешево. Страна эта мирная, там никто не носит оружия и не вступает в схватки, за исключением тех, кого император назначает охранять города или его персону. В империи вышеупомянутого Бусая произрастает один вид деревьев, сок которых приносит великую пользу жителям той страны. Ибо из-под коры некоторых из них течет белая жидкость, напоминающая по вкусу сладкое молоко, и жители этой страны охотно используют эту жидкость для приготовления еды и питья, так, словно это козье молоко. А когда они сами делают по всему дереву надрезы, как там, где ветки, так и в других местах изнутри начинает источаться сок. Причем в изобилии, и этот сок по цвету и вкусу напоминает вино. А есть еще другой вид деревьев, на котором растут плоды размером с большой фундук или орехи святого Грациана[124], и, когда плоды поспеют, жители этой страны собирают их, раскрывают и обнаруживают внутри семена наподобие пшеничных, из них они делают хлеб, и пасту, и прочую еду, которая им весьма по вкусу.

О расположении городов Ханбалыка и Кассая

Это два знаменитых и огромных города, каждый из которых окружен стеною протяженностью в тридцать миль. Жителей там настолько много, что одних только стражников, охраняющих Ханбалык, в городе сорок тысяч. А в городе Кассай и того больше, ибо население там еще многочисленнее, и там огромная ярмарка, ибо туда съезжаются торговать со всей страны, и город изобилует разнообразными товарами. Сарацины бдительно охраняют этот город и днем и ночью.

О деньгах, которые в обращении по всей стране

Великий хан делает деньги из бумаги, прямо посередине — красная печать, а вокруг черные буквы. Эти деньги имеют большее или меньшее достоинство в зависимости от того, какая печать. Так что одни — достоинством в мелкую монету, другие — в денарий. Как больше, так и меньше. И они определяют стоимость своих золотых и серебряных монет в зависимости от бумажных денег. В этой стране большее разнообразие товаров, чем в Риме или Париже. Там изобилие золота, серебра и драгоценных камней. Ибо когда иноземные купцы приезжают туда торговать, они оставляют там золото, серебро и драгоценные камни, а увозят с собой товары, которые производятся в этих местах: пряности, шелка, одежды из шелка и одежды из золота, ибо эти товары там предлагаются в изобилии. Упомянутый император владеет превеликими сокровищами, которые вызывают восхищение, и это ради бумажных денег. А когда эти бумажные деньги устаревают или изнашиваются, так что их уже нельзя использовать, их относят в королевскую палату, которой поручено заниматься деньгами. И если печать на деньгах или королевское имя полностью стерлись, казначей дает новые деньги в обмен на старые, взимая по три с каждой сотни за обновление. Да и все привилегии у них раздаются на бумаге.

О том, как живут люди в этой стране

Подданные императора одеваются весьма почтенно и богато, живут роскошно. А все потому, что там — великое изобилие золота и шелка. Поэтому у них совсем мало льна, а все рубахи сделаны из шелка, а верхнее платье делается из татарской ткани, камки и прочих дорогих тканей, нередко украшенных золотом, серебром и драгоценными камнями. Они носят длинные рукава, которые спускаются до самых ногтей. Они пользуются самыми разнообразными сосудами из тростника, ибо тростник там большой и толстый. Они питаются мясом всех видов, а когда желают устроить большой пир, то забивают верблюда и готовят из его мяса великолепные блюда. У них превеликое изобилие рыбы и всего прочего. У них свой образ жизни — как и у всех прочих народов.

О том, как они хоронят мертвых

Когда рождается ребенок, они стараются как можно лучше запомнить и записать день его рождения, а когда он умирает, то друзья и родители кладут тело в бумажную раку, украшенную золотом и серебром, и в эту раку вместе с умершим они кладут мирру и благовония. Потом они ставят раку на повозку, а эту повозку тянут за поводья его родственники и так доставляют покойника в место, которое специально для этого предназначено. Там они сжигают покойника вместе с ракой и повозкой. Они считают, что на то есть причина, ибо, как говорят, если золото очищается в пламени, то так же и тело человека очищается огнем, и он сможет воскреснуть абсолютно чистым. Похоронив мертвого таким образом, они возвращаются домой и в память об умершем делают образ, на него похожий, а этот образ помещают в положенном для него месте и каждый раз в день рождения покойного возжигают перед этим образом дерево алоэ и прочие благовонные пряности. Так они чтят день рождения умершего.

О братьях-миноритах, которые поселились в этой стране

В этом самом городе Ханбалыке был архиепископ по имени Иоанн де Монте-Корвино из ордена братьев-миноритов. Он был легатом, посланным Папой Климентом[125]. Этот архиепископ основал в упомянутом городе три обители братьев-миноритов, расположенные на расстоянии двух больших миль друг от друга[126]. А еще две обители находятся в городе Зайтоне, расположенном на берегу моря в трех месяцах пути от Ханбалыка[127]. В каждой из этих обителей живет архиепископ, также из числа братьев-миноритов. Одного зовут брат Андрей Парижский[128], другого — брат Пьер Флорентийский. Этот брат Иоанн обратил многих в оной стране в веру Христову. А был он человек праведной жизни, угодный и Богу, и миру, и находился у императора в милости[129]. Император всегда заботился о том, чтобы он и его люди получали все необходимое. Все его любили — и христиане, и язычники. Наверняка он бы смог всю страну обратить в веру христианскую, католическую, если бы не несториане, эти ложные христиане и недруги, не чинили ему препятствий. Этот самый архиепископ приложил немало усилий, чтобы склонить этих самых несториан к подчинению нашей матери Римской церкви, ибо, не подчинившись, как он объяснял им, они не смогут спастись. И по этой причине несториане-схизматики прониклись к нему великой ненавистью. Бог распорядился так, что этот архиепископ недавно покинул бренный мир, на его отпевание и похороны собралось огромное множество людей, христиан и язычников. Язычники рвали на себе траурные одежды — такой у них есть обычай. И эти люди, как христиане, так и язычники, с великим почтение брали себе куски одеяния архиепископа и уносили с собой, дорожа ими как реликвиями. Так, с великим почетом, он был похоронен согласно доброму христианскому обычаю. И его могилу до сих пор посещают с великим благоговением.

О несторианах, христианах-схизматиках, которые там живут

В этом самом городе Ханбалыке живут христиане-схизматики, которые называются несторианами. Они придерживаются обрядов греческих и не повинуются святой Римской церкви, ибо принадлежат к иной секте. Они сильно ненавидят всех христиан-католиков, которые подчиняются святой Римской церкви. И когда уже упомянутый архиепископ строил аббатства братьев-миноритов, как о том было сказано выше, несториане по ночам разрушали построенное и наносили строениям всякий вред, какой только был в их силах. Однако они не осмеливались открыто творить зло по отношению к самому архиепископу и братьям-миноритам, ибо император любил его и выказывал свое расположение[130]. В этой самой империи, Китае, проживает более тридцати тысяч несториан. Люди они богатые, но слишком боящиеся и опасающиеся христиан. Церкви у них очень красивые и благочестиво украшенные крестами и изображениями в честь Бога и святых. При вышеупомянутом императоре они занимают множество должностей, и он наделяет их великими привилегиями. Думается, что если бы они примирились и были заодно с братьями-миноритами, а также прочими христианами, которые там проживают, то смогли бы обратить всю страну и самого императора в истинную веру.

О великом почете, который оказывает император вышеупомянутым христианам

Великий хан поддерживает в своем королевстве тех христиан, которые находятся в подчинении у святой Римской церкви. Он заботится о том, чтобы снабжать их всем необходимым, ибо испытывает перед ними великое благоговение и демонстрирует им свою безмерную любовь. Когда они просят у него какую-нибудь вещь для церквей своей веры или алтарей, возведенных в честь Иисуса Христа, он охотно предоставляет им это. Однако ему бы очень хотелось, чтобы они молились Богу о нем и о его здравии, и в особенности чтобы делали это в своих молитвах, ибо он стремится к тому, чтобы все за него молились. И весьма охотно он подвигает и поддерживает братьев в том, чтобы они проповедовали Божью веру в церквях язычников, которые называются «вритраны»[131]. Он также охотно дает соизволение на то, чтобы язычники ходили слушать проповеди братьев, и язычники ходят туда с большой охотой, и слушают с превеликим благоговением, и дают братьям богатую милостыню. А также этот император весьма охотно призывает и посылает в поддержку и помощь христианам, когда в этом есть необходимость и когда они обращаются к императору с подобной просьбой.

Закончен рассказ о правлении и государстве Великого хана, суверенного императора татар.

Волчья страна

И когда возвращалось это войско, а именно монголов, оно достигло земли Буритибет, которые суть язычники и которых они покорили в сражении. У них есть удивительный, больше того — достойный сожаления обычай: ибо когда чей-нибудь отец отдает долг человеческой природе, собираются все родственники и съедают его, как нам о том рассказывали достоверно. У них нет волос на бороде: так, они, как мы видели, носят в руках некую железку, которой постоянно выщипывают подбородок, ежели случайно на нем вырастет какой-нибудь волос. А также они весьма безобразны. Оттуда это войско возвратилось к себе на родину.

Иоанн де Плано Карпини.

История монголов. V, 14.

Гильом Рубрук, посетивший Монголию в 1253–1255 гг., также рассказывает о Тибете, ссылаясь на слова очевидцев и собственные наблюдения:

Тебет — люди, имеющие обычай поедать своих почивших родителей, так что из почтения они не устраивают им иного погребения, кроме как в своей утробе. Ныне они прекратили это делать потому, что считались бесчеловечными среди всех народов. А еще из голов родителей они изготовляют красивые кубки, чтобы, выпивая оттуда, поминать их в веселии своем. Это сообщил мне тот, кто видел подобное лично. В их стране много золота, так что тот, кто нуждается в золоте, копает до тех пор, пока не найдет, и берет столько, сколько ему нужно, остальное сохраняя в земле, ибо он верит, что если положит это в сокровищницу или сундук, то Бог отнимет у него все остальное, что есть в земле. Из этого племени я видел людей весьма безобразных. <…> Пишут китаи с помощью кисточки, которой рисуют художники, соединяя в одном начертании множество букв, подразумевающих единое чтение. Тебет пишут, как мы, и начертания у них похожи на наши. Тангуты пишут справа налево, как арабы, но умножают строки, двигаясь вверх. Уйгуры, как о том сказано выше, сверху вниз.

Следующим автором, описавшим обычаи тибетцев, стал Одорико де Порденоне, побывавший, как считают многие исследователи, в этой стране лично. Одорико, миссионер-францисканец, выехал на Восток не ранее 1316 г., провел в Китае период с 1324 по 1328 г., а затем в 1330 г. возвратился в Европу.

О царстве Тибет, где находится Папа идолопоклонников

Отбыв из этой провинции, я добрался до одного великого царства под названием Тибет, которое граничит с самой Индией. Все это царство находится под властью Великого хана, и там такое изобилие вина и хлеба, какого во всем мире не сыщешь. Народ в этой стране обитает в шатрах, сделанных из черного войлока. Их царственный и столичный город выстроен из черных и белых стен, а все дороги у них прекрасно вымощены. В этом городе никто не смеет проливать кровь какого-либо человека или животного, и это из уважения к некоему идолу, которому они там поклоняются и которого почитают. В этом городе находится Ло Аббаси, что означает на их языке «папа». Он является главой всех язычников, которых в соответствии с обычаями одаривает и наделяет теми бенефициями, которые они имеют. В этом царстве есть следующий обычай. Женщины носят более сотни косичек, а во рту у них по два зуба длиной с клыки кабанов или лесных свиней. Есть в этой стране и такой обычай. Если чей-либо отец умирает, сын говорит следующее: «Желаю оказать почет отцу своему!» — и созывает всех священников, святителей, а также гистрионов из соседних областей, равно как и родственников, и они относят [покойника] с великой радостью на равнину, куда они доставляют одно большое блюдо, на котором священники отрезают ему голову, которую впоследствии отдают его сыну. Затем его сын вместе со всеми пришедшими совершает песнопения и многократно молится за него. Затем священники разрубают все его тело на кусочки и, сделав это, отступают назад для совершения молитв вместе с остальными. После этого с гор прилетают орлы и коршуны, и каждый берет свой кусок и уносит. И тогда все громким голосом кричат следующее: «Видите, каким был этот человек — ведь он святой, ибо появились ангелы Божьи и унесли его в рай!» Совершив подобное, сын считает, что отцу было оказано великое почтение. После того как его отец подобным образом с почетом уносится ангелами Божьими, то есть птицами, сын тут же берет голову отца, варит ее и съедает. А из оставшихся костей или черепа велит изготовить себе кубок, из которого он сам и все его домашние постоянно с почтением пьют в честь его почившего отца. И, поступая так, как утверждают, он выказывает великое почтение своему отцу. Совершают они и множество других необычных и беспутных вещей.

Одорико де Порденоне.

Описание восточных земель. Гл. 33

Примечательно, что в своей книге Одорико описывает обитателей царства Дандин, у которых существует обычай расчленять тела умерших, поедать мясо, а кости торжественно погребать в земле:

Я, — признается брат Одорико, — весьма это порицал, говоря: «Как вы можете совершать подобное, ибо то, что вы совершаете, против всякого смысла. Ведь если убить какую-нибудь собаку и положить ее перед другой собакой, та никоим образом не станет ее есть, не то что вы, считающие себя разумными людьми». Они мне на это отвечали следующее: «Мы поступаем так, чтобы черви не сожрали его плоть. Ежели его плоть пожрут черви, его душа претерпит великие муки, а потому мы и едим его плоть, чтобы душа его не подверглась каким-нибудь мукам». И я мог говорить им это столько, сколько хотел, ибо они не желали ни уверовать во что-либо иное, ни отступиться от того обычая, которому следовали.

Одорико де Порденоне.

Описание восточных земель. Гл. 18

Чем все закончилось?

Сборник «Книга странствий» призван показать читателю контекст, в котором сложилось сочинение венецианского путешественника, знаменитого Марко Поло. Что предшествовало этому труду, какие книги и рассказы о путешествиях были ему современны? В подавляющем большинстве тексты (за исключением отчетов о двух миссионерских поездках доминиканца Юлиана и приводимых в цитатах отрывков из «Великой Хроники» Матвея Парижского) ранее не переводились на русский язык. Записки доминиканца Симона де Сент-Квентина не сохранились в оригинальном виде, работая над «Историческим зерцалом», Винсент из Бове не просто включил «Историю татар» Симона в свой свод, но и объединил выдержки из этой книги с цитатами из «Истории монгалов» францисканца Иоанна де Плано Карпини. Поэтому вошедшие в сборник главы о нравах и обычаях татар в большей степени отражают точку зрения Винсента из Бове, чем самого Симона. «Путешествие по Святым землям» Рикольдо де Монте Кроче — произведение, распадающееся на две части. Первая — краткий и лаконичный итинерарий смиренного паломника, перечисляющего названия достопримечательностей Палестины, вторая — представляющая наибольший интерес для читателя — подробный рассказ о поездке в Багдад и Тебриз и о пребывании миссионера в Персии, о нравах мусульман и об их вере. Начальные шесть глав отличаются и по стилю, и по содержанию, именно поэтому было решено опустить их в настоящей публикации. «Цветник историй Востока» — крупномасштабное историческое полотно, Гайтон сам признается, что в сочинении заключено несколько пластов информации. Наиболее ранний, почерпнутый из книг, куда увлекательнее пространных описаний баталий второй половины XIII в. и стратегических выкладок самого Гайтона.

Следовало бы признаться, что подобный подход опирается не только и не исключительно на субъективизм составителя: в сборнике представлены те тексты и фрагменты, которыми воспользовался в середине XIV в. анонимный автор романа «Путешествие сэра Джона Мандевиля»[132]. Это сочинение было написано на старофранцузском языке, затем переведено на английский, а также многие другие языки Европы эпохи Позднего Средневековья. По своей популярности книга Мандевиля (в реальном существовании этого рыцаря, от имени которого ведется в романе повествование, никто не сомневался) совершенно явно занимала почетное место в списке «бестселлеров»[133]. «Путешествия Мандевиля» сделали то, что не удалось многим книгам миссионеров, — они популяризировали сведения, собранные предшественниками и современниками Марко Поло, сделали общедоступными образы и картины Дальнего Востока, Сибири, Индии и Средней Азии. Подходя к описанию любого сюжета, Мандевиль и его создатель «приукрашали» действительность. Если францисканец Одорико из Порденоне, описывая внутреннее убранство дворца Великого хана, говорит (гл. 26): «Дворец весьма велик, внутри — двадцать четыре золотые колонны и все стены его покрыты пурпурными кожами, которые считаются самыми благородными кожами в мире. А посреди дворца расположена большая чаша высотой в два двойных шага [2,96 м], изготовленная из цельного куска камня под названием "мердохай"[134]. Она оправлена золотом, и по всем сторонам от нее — змеи, разинувшие ужасную пасть, а еще она украшена жемчужной сетью, и каждая нить сети длиною в пядь. В эту чашу питье доставляется по желобу, который идет по царскому двору. Рядом с этой чашей поставлено множество золотых сосудов, и каждый пьет из них сколько хочет. В этом дворце множество золотых павлинов». У Мандевиля тот же интерьер выглядит совсем иначе[135]: «Дворец весьма велик и весьма прекрасен. Внутри дворца расположена зала, а там — двадцать четыре колонны из чистого золота, а все стены украшены красными кожами зверей, называемых пантерами, и они благоухают, и по причине прекрасного запаха, источаемого этими кожами, дурной воздух не может проникнуть во дворец. Эти кожи красные, словно кровь, и они так ярко блестят на солнце, что приходится отводить взгляд. И многие народы поклоняются подобным зверям, как повстречаются с ними, ибо источаемый этими зверями аромат сулит благо. Эти шкуры ценятся дороже, чем пластины из чистого золота. Посреди дворца расположена круглая чаша Великого хана, покрытая золотом, драгоценными камнями и огромными жемчужинами, а по четырем сторонам от этого сооружения — четыре золотые змеи, а со всех сторон свисает сеть, сделанная из шелка и золота, и с нее повсюду свисают круглые жемчужины. А внизу под ней желоба, по которым доставляются те напитки, которые пьют при дворе императора. А рядом с этими желобами множество золотых сосудов». Драпировка приобретает удивительные свойства, а от первоначального устройства чаши или фонтана мало что остается. Как выглядело это сооружение на самом деле, нам хорошо известно благодаря рассказу Гильома Рубрука, жившего в 1254 г. в Кара-Коруме прямо в доме изготовившего его мастера: «При входе во дворец, поскольку постыдно было бы вносить туда мехи с молоком и другими напитками, магистр Гильом из Парижа поставил большое серебряное дерево, у корней которого сидят четыре серебряных льва, а внутри каждого желоб, чтобы подавать молоко, которое они изрыгают из пасти. Говорят, что внутри дерева к вершине поднимаются четыре желоба, а на вершине загибаются назад, и на каждом из них — позолоченная змея, обхватившая своим хвостом ствол дерева. По одному из желобов течет вино, по другому кара-кумыс, или очищенное от осадка молоко, по третьему — мед, по четвертому — рисовая водка. И для каждого напитка снизу, у подножия дерева поставлен серебряный сосуд. Наверху он поставил ангела, держащего трубу, а под деревом смастерил каморку, в которой может спрятаться человек. И внутри ствола дерева к ангелу поднимается желоб. Сначала он сделал меха, но они поддували недостаточно сильно. За пределами дворца расположено помещение, где стоят напитки и находятся слуги, готовые наливать, как только услышат трубный зов ангела. А на дереве и ветки, и листья, и груши из серебра. Когда надо подавать напитки, чашник-распорядитель обращается к ангелу, чтобы тот вострубил. Услышав эти слова, человек, спрятавшийся внутри, дует в желоб, и ангел подносит трубу к устам, и труба издает высокую ноту. Услышав зов, прислужники, находящиеся в отдельном помещении, наполняют напитками соответствующие желоба, напитки текут вверх, затем извергаются вниз, наполняют сосуды, а чашники разносят питье мужчинам и женщинам». Если Гильома Рубрука интересовал механизм, то Одорико де Порденоне ориентировался на внешнее впечатление, а автор «Путешествий Мандевиля» постарался как можно больше усилить эффектность картины, окончательно запутав читателя сведениями о пантере, почерпнутыми из «Физиолога» или «Бестиария».

Не меньшую изобретательность проявил Мандевиль, рассказывая о гибели багдадского халифа: «После Угедея правил Гуйюк-хан. А после него Менгу-хан, который был добрым христианином и был крещен, и он дал грамоты о вечном мире всем христианским народам и отправил своего брата Хулагу вместе со множеством людей, чтобы завоевать Святую землю и передать ее в руки христиан и чтобы уничтожить веру Магомета и захватить халифа, который был императором и повелителем всех сарацин.

И когда халиф был схвачен, у него обнаружились такие сокровища, каких во всем остальном мире не сыскать. Хулагу велел привести его к себе и спросил его, почему тот не нанял больше солдат и людей, которых хватило бы, чтобы с помощью малой толики этих сокровищ защитить свою страну. И халиф ответил ему, что он искренне надеялся, что ему будет достаточно и своих людей. И затем Хулагу сказал: "Ты был Богом для сарацин. И не пристало Богу есть мясо, смертную плоть. А поэтому ты будешь питаться одними драгоценными камнями, дорогими перлами и сокровищами, которые ты любил так сильно". И после этого он повелел отправить его в тюрьму и все сокровища вместе с ним. Так оный и умер от голода и жажды. Этот Хулагу завоевал бы всю Землю обетованную и передал ее в руки христиан, если бы Великий хан не умер бы в это время».

Реинтерпретация сюжетов — не привилегия сэра Джона Мандевиля и его создателя. Иоанн де Плано Карпини упоминает, как во время своих походов монголы столкнулись с загадочным народом пароситов: «Отправившись дальше на север, они достигли пароситов, у которых маленькие животики и маленький рот, и, как нам говорили, они не едят, а варят мясо, а сварив, склоняются над горшком и вдыхают пар: только этим и насыщаются. А если что и едят, то совсем немного». В «Истории татар», записанной со слов спутника Иоанна де Плано Карпини — Бенедикта Поляка, «паросциты» представлены уже следующим образом: «Высоки, но худощавы и немощны, ибо у них маленькая и круглая утроба наподобие небольшой чаши. Они вовсе ничего не едят и живут только паром. У них на месте рта небольшое отверстие, поэтому они варят мясо в горшках и насыщаются паром, вдыхаемым через маленькое отверстие. О мясе же самом они не заботятся и бросают его собакам». И вот кельнский схоластик, приложивший руку к составлению «Повести монаха Бенедикта», увидел в этом рассказе что-то знакомое. Конечно, пароситы напоминали ему астомов, о которых еще Плиний писал так: «У самых дальних пределов Индии, возле истока Ганга, [живет] племя астомов, все их тело покрыто шерстью, а спереди пухом, они питаются только испарениями и запахами, которые втягивают носом. Им не нужно никакой пищи, кроме ароматов разных корений, цветов и лесных плодов, которые они берут с собой в дальний путь, чтобы не лишиться их запаха; вдохнув пусть даже немного тяжелого или неприятного запаха, они расстаются с жизнью» (Естественная история. VII, 25)[136]. Рассказ Плиния повторили Солин (О вещах достопримечательных. 52, 30), Авл Геллий (Аттические ночи. IX, 4) и св. Августин, подчеркивающий, что «среди прочих существуют еще и такие, которые рта не имеют и поддерживают жизнь исключительно парами, вдыхаемыми через нос» (О Граде Божьем. XVI, 8). Исидор Севильский отвергает полное отсутствие рта у астомов, указывая, что у них есть «маленький рот», через который можно с помощью тростиночки поглощать овсяную похлебку (Этимологии. XI, III, 18). Кельнский схоластик воспользовался «Восточной, или Иерусалимской, историей» кардинала Якова де Витри, который в свою очередь почерпнул сведения из сочинения Исидора и добавил к тексту брата Бенедикта Поляка комментарий о том, что у пароситов «рот очень маленький и узкий и они не могут что-нибудь жевать, но пьют похлебку и запахами мяса и фруктов подкрепляются» (вставленные ученым слова подчеркнуты). Благодаря этим весьма незначительным дополнениям исследователи на протяжении двух столетий пытались отождествить пароситов и астомов.

Кормление паром (но уже не людей, а идолов) было известно и другому путешественнику и миссионеру-францисканцу, Одорико де Порденоне, поскольку, рассказывая о городе Зайтон, он пишет (гл. 21): «Этот город в два раза больше Болоньи. В нем множество монастырей, где монахи поклоняются идолам в целом. Я был в одном из их монастырей, где обитают почти три тысячи монахов и [находятся] одиннадцать тысяч идолов; и один из этих идолов, который на взгляд меньше всех остальных, размером со святого Христофора. В тот час, когда они дают этим своим богам есть, я пришел, чтобы посмотреть. И они дают им есть следующим образом. Все, что подносят для съедения, нагревают как можно горячее, чтобы запах оного поднимался к идолу, ибо именно это и является, утверждают они, для него пищей. Все остальное они забирают себе и съедают. И вот таким образом, как утверждают, хорошо заботятся о богах своих. По правде говоря, эта земля — из лучших, какие ныне есть на свете, там [можно найти все], что необходимо для человеческого тела».

Примечательно, что история, некогда услышанная Иоанном де Плано Карпини и Бенедиктом Поляком, продолжала жить своей жизнью, и в докладной записке, составленной 11 марта 1765 г. в Анадырском остроге капитаном Пересыпкиным, говорится со слов казака Николая Дауркина, побывавшего у чукчей: «Еще же есть земля, на ней живут люди, называются мужеской и женской обоих полов безжопые, токмо-де у тех задний проход имеется такой, как иглой швальной проколото; а у иных промысел бывает олений довольно. Питание имеют такое: когда сварят оленье мясо, то нюхают, и в рот глотают один от мяса горячий пар, и тем сыты бывают, а потом вареное мясо бросают». Описание этого народа в точности соответствует рассказам монахов-францисканцев о пароситах и является, как позволяет судить контекст известия, версией той же самой легенды, причем в результате перестановки на месте маленького рта оказался крошечный задний проход.

Путешественники, не стесняясь, заимствовали информацию друг у друга. Так, рассказ Одорико де Порденоне об Индии является комментарием и интерпретацией тех сведений, что сохранились в «Книге Марко Поло». Автор «Путешествия Мандевиля» в свою очередь охотно заимствует у Одорико, сообщая, как по Индийскому океану плавают корабли, скрепленные веревками: «Все их корабли сделаны из дерева и досок, без железа и гвоздей, а все из-за адамантовых гор, ибо они — чудо, расположенное посреди моря. Если корабль держит курс мимо них, а в его корпусе есть гвозди или железные скобы, то он погиб. Ибо адамант по своей природе притягивает к себе железо, вот так и [магнитные горы] притягивают к себе корабль, если в нем есть железо, причем настолько, что отплыть от них он уже никогда не сможет», про эти самые корабли можно было прочесть столетием ранее в «Деяниях герцога Эрнста» (немецкой поэме XII в., распространенной в многочисленных латинских пересказах — некоторые сохранились в тех же рукописях, что и сочинения Марко Поло): «Между тем триера все больше и больше разрушалась и приближалась к [гибельному] месту, захваченная камнем магнитом, который по природе своей притягивает железо. Рядом с этим камнем на них посреди бури обрушилась огнеподобная молния. И множество старых кораблей, расколотых молнией пополам, потонули в песчаной пучине, которая еще страшнее, чем морские глубины. И во умножение множества бедствий, обрушенных сверху раскатом молнии, многих сразил морской вал, ударивший о дно триеры». Про магнитные горы писал еще Плиний Старший: «Рядом с рекою Инд расположено две горы: природа их такова, что одна притягивает все железное, а другая — отталкивает, и если в обуви есть гвозди, то на одну из гор невозможно ее поставить, а от другой — оторвать» (Естественная история. II, 211), и, по-видимому, без этого сюжета не мог обойтись ни один уважающий себя путешественник. Марко Поло, Одорико де Порденоне, Бенедикт Поляк, Рикольдо де Монте Кроче и Гайтон зачастую рассказывали своим читателям истории, которые от них ожидали услышать. Самое удивительное: авторы умудрялись не повторяться, а находить свою, оригинальную точку зрения на описываемое явление[137].

Именно поэтому в «Путешествии Мандевиля» мы обнаруживаем парадоксальную версию монгольского исхода: «В этой самой стране расположены Каспийские горы, которые люди этой страны называют Выменем. Среди этих гор заключены десять колен евреев, которых люди называют Гог и Магог, и они никуда не могут уйти оттуда. Там заключены двадцать два царя вместе с их народами, которые обитали среди гор Скифии. Это здесь Александр Македонский загнал их внутрь гор, здесь он попытался запереть их посредством человеческих усилий. Но когда он понял, что не сможет ни сделать этого, ни довести работу до конца, он обратился с мольбой к Богу Естества, с тем чтобы оный завершил то, что было им начато. И несмотря на то что он был язычником и недостойным быть услышанным, Господь из милости своей соединил горы вместе, и они оказались окруженными высокими горами со всех сторон, за исключением той, что выходит к Каспийскому морю. Кто-то может поинтересоваться: ведь если с одной из сторон море, почему же тогда они не могут попасть наружу по морю и отправиться куда пожелают? На этот вопрос я отвечу следующее: это самое Каспийское море выходит на поверхность из-под земли у подножия гор и тянется по пустыне, [расположенной] в одной из частей этой страны, после чего простирается до самых [отдаленных] уголков Персии, и хотя оно называется морем, но это вовсе не море — ибо оно не соприкасается ни с каким другим морем, а озеро, самое большое в мире, и поэтому даже если они отправятся морем, то никогда не узнают, куда приплыли, потому как они не разумеют никакого языка, кроме своего собственного, который не известен никому, кроме них, а поэтому они не могут совершить исход. Также всем следует иметь в виду, что у евреев во всем мире нет собственной земли для проживания на оной, за исключением этой самой земли посреди гор. И еще они платят дань за эту землю королеве Амазонии, которая следит за тем, чтобы они как можно тщательнее оставались запертыми и чтобы они не могли направиться наружу в каком-либо направлении, кроме как по берегу своей земли, а земля их простирается до оных гор. Часто случалось так, что некоторые евреи поднимались в горы и спускались в долину, но большим числом народа невозможно проделать это, ибо горы так высоки и отвесны, что встающие на пути трудности превосходят их силы. И они не могут выйти наружу нигде, кроме как в том месте, которое было возведено усилиями людей, и оно тянется почти на четыре большие мили. А за ним простирается пустынная земля, где человеку воды не найти — ни копая, ни каким-либо иным образом. По той причине, что люди не могут жить в этом месте, оно изобилует драконами, змеями и ядовитыми зверьми, а поэтому ни один человек не осмеливается пройти там иначе как суровой зимой. И этот прямой путь люди в той стране называют Клирон. И это тот самый путь, который охраняет царица Амазонии. И если случается так, что кому-то [из них] удается выйти наружу, то они не знают никакого языка, кроме еврейского, поэтому они не могут объясниться с людьми. Тем не менее люди утверждают, что они изыдут во времена Антихриста и устроят великое избиение христиан. Поэтому все евреи, живущие в разных странах, обязательно учатся говорить по-еврейски, в надежде на то, что, когда остальные евреи совершат свой исход, они смогут понять их речь и направить их на христианский мир, дабы они уничтожили народ христианский. Ибо евреи утверждают, что им доподлинно известно через их пророчества, что эти самые из Каспия должны выйти наружу и распространиться по всему миру и что христианский народ окажется у них в подчинении на тот же срок, сколько они сами пробыли под его властью… А если Вы желаете узнать, как они найдут путь, чтобы выйти наружу, я расскажу Вам то, что мне довелось услышать. Во времена Антихриста лис устроит там свою нору и выроет яму там, где царь Александр повелел воздвигнуть врата, и будет рыть под землей до тех пор, пока не проделает сквозной лаз на ту сторону, где живет это племя. И когда они увидят лиса, то весьма удивятся ему, ибо никогда прежде не видывали подобного зверя, потому что вместе с ними в заключении оказались все звери, кроме лисы. И тогда они погонятся за лисом и будут преследовать его до тех пор, пока он не окажется в том месте, откуда появился [наружу]. И тогда они будут усердно рыть и копать до тех пор, пока не обнаружат врата, которые царь Александр повелел воздвигнуть из огромных камней, и большой проход, отменно запечатанный и искусно укрепленный. Подобным образом, обнаружив эти врата, они разрушат их и выйдут наружу».

Николай Горелов

Библиографические сокращения

ПСРЛ — Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Археографической комиссией.

MGH SS — Monumenta Germaniae Historica. Scriptores. 32 vol. Hannover; Leipzig, 1826–1934.

MGH SS schol. — Monumenta Germaniae historica. Scriptores rerum Germanicarum in usum scholarum. 61 vol. Hannover; Leipzig; Berlin, 1839.

RS — Rolls series. Rerum Britannicarum Medii Aevi scriptores, published under the direction of the Master of the Rolls. 251 vol. London, 1858–1896.

Sinica Franciscana — Wyngaert, P. Anastasius van den, OFM // Sinica Franciscana. Vol. 1: Itinera et relationes Fratrum Minorum saeculi XIII et XIV. Firenze, 1929.

Источники переводов

О существовании Великой Венгрии, обнаруженном братом Рихардом во времена господина Папы Григория Девятого; Послание о жизни татар, написанное братом Юлианом

Dörrie, Heinrich: Drei Texte zur Geschichte der Ungarn und Mongolen: Die Missionsreisen des fr. Julianus О. P. ins Uralgebiet (1234/35) und nach Rußland (1237) und der Bericht des Erzbischofs Peter über die Tartaren mit einer Beilage von W. Heissig // Nachrichten der Akademie der Wissenschaften in Göttingen. Phil.-hist Klasse Nr.6. Göttingen, 1956; Аннинский С. А. Известия венгерских миссионеров XIII–XIV вв. о татарах и Восточной Европе // Исторический архив. 1940. T. III. С. 77–112.

Повесть монаха Бенедикта

Benedictus Polonus. De epistola magni Chani ad Summum Pontificem / Ed. A. Wyngaert // Sinica Franciscana… P. 133–134.

Винсент из Бове. Историческое зерцало

Simon von Saint-Quentin. Histoire des Tartares / Ed. J. Richard // Documents relatifs àl’histoire des croisades, publiés par l’Académie des Inscriptions et Belles-Lettres. T. 8. Paris, 1965; Bibliotheca Mundi, seu Speculi Majoris Vincentii Burgundi praesulis Bellovacensis. Tomus Quartus, qui Speculum Historiale Inscribitur. Douai, 1624; Vincentius Bellovacensis. Speculum Historiale / Ed. J. Mentelin. Strassbourg, 1473.

Послание кардинала Одо, епископа Тускуланского, Папе Иннокентию IV

Odonis Episcopi Tusculani ad Innocentium IV Papam // d’Achéry L. Spicilegium sive collectio veterum aliquot scriptorum qui in Galliae bibliothecis delituerant (editio altera). Paris, 1723. T. III. P. 624–628.

Давид из Эшби. Деяния татар

Brunei Cl. David d’Ashby, auteur méconnu des faits des Tartares // Romania. 1958. T. 79. P. 39–46.

Рикольдо де Монте Кроче. Путешествие по Святой земле

Riccold de Monte Croce. Peregrination en Terre Sainte et au Proche Orient: texte latin et traduction. Lettres sur la chute de Saint-Jean d’Acre: traduction Par Rene Kappler. Paris, 1997; Itinerarius Fratris Ricoldi, O. F. M. // Laurent J. C., Peregrinatores medii aevi quator. Leipzig, 1864. P. 105–141.

Книга о разнообразии мира Марко Поло

Старофранцузский текст: Marco Polo. Il milione / Prima edizione a cura di L. F. Benedetto. Firenze, 1928; перевод: Книга Марко Поло / Пер. со старофр. И. П. Минаева, ред. и вступ. ст. И. П. Магидовича. М., 1955; итальянская версия XVI в.; Ramusio G. В. Secondo volumine delle navigationi et viaggi. Venetia, 1559; латинская версия: Marco Polo. The Description of the World / Ed. by A. C. Moul and P. Pelliot. Vol. II. London, 1938.

Гайтон. Цветник историй земель Востока

Hayton(us). La flor des Estoires de la terre d’Orient // Recueil des historiens des croisades. Documents arméniens. T. 2. Paris, 1906. P. XXI–CLII, 111–253, 257–363.

Книга о государстве Великого хана

Le Livre du Grant Caan, extrait d’un manuscrit de la Bibliothèque du Roi / Par M. acquêt // Journal Asiatque. Paris, 1830. T. VI. P. 57–72.

Одорико де Порденоне. Описание восточных земель

В. Odoricus de Portu Naonis. Descriptio Orientalium Partium // Ed. A. Wyngaert // Sinica Franciscana… P. 379–495; Cathay and The Way Thither / Transi, and ed. by Col. Sir H. Yule; New. ed. by H. Cordier. Vol. II. Odoric de Pordenone. London, 1913. Перевод отрывков на русский язык: После Марко Поло: путешествия западных чужеземцев в страны трех Индий / Пер. с лат. и староитал., введ. и примеч. Я. М. Света. М., 1968. С. 170–195.

Цитируемые источники

Августин. О граде Божьем

Augustinus, Hippon. Ер. De civitate Dei // Monumetae Patrologiae Latinae. Vol. 41.

Авл Гелий. Аттические ночи

The Attic Nights of Aulus Gellius / Ed. and transi, by J. C. Rolfe. Vol. I–III. London; New York, 1927.

Альбрик из монастыря Трех источников. Хроника

Alberich von Trois-Fontaines, Chronica Albrici monachi trium fontium a monache novi monasterii Hoiensis interpolata // MGH SS 23. P. 631–950.

Брат Андрей из Перуджи. Послание

Fr. Andreas de Perusia. Epistola / Ed. A. Wyngaert // Sinica Franciscana… P. 369–377; Moule A. C. Documents relating to the mission of the Minor friars to China in the Thirteenth and Fourteenth centuries // Journal of the Royal Asiatic Society. 1914. P. 564–567.

Анналы Бёртенского монастыря

Annales de Burton // Annales monastici T. 1. RS 36/1. London, 1865. P. 183–500.

Анналы Марбахенские

Annales Marbacenses // MGH SS 17. P. 142–180.

Анналы монастыря св. Медарда Суассонского

Annales Sancii Medardi Suessionenses // MGH SS 26. P. 518–522.

Анналы монастыря св. Пантелеймона в Кельне

Annales Sancii Pantaleonis Coloniensis // MGH SS 22. P. 529–547.

Анналы монастыря в Тьюксбэри

Annales Teokburienses // MGH SS 27. P. 464–473.

Анналы Уэрлейского монастыря 1239 г.

Annales monasterii de Waverleia // Annales monastici. T. 2. RS 36/2. London, 1865.

Анналы церкви в Шефтларне на Изаре (краткие и пространные)

Annales Schefllarienses maiores et minores // MGH SS 17. P. 334–345.

Бржегский Аноним. История татар

С. de Bridia. Hystoria Tartarorum / Ed. A. Onnerfors. Berlin, 1967; The Vinland Map and the Tartar Relation / R. A. Skelton, Th. E. Marson and G. D. Painter, for the Yale University Library, with a foreword by A. O. Vietor. New Heaven; London, 1965.

Генрих Латвийский. Ливонская хроника Henricus. Chronicon Livoniae // MGH SS schol. 31. Ed. altera. Hannover, 1955.

Гильом Рубрук. Итинерарий

Guillelmus de Rubruc. Itinerarium / Ed. A. Wyngaert // Sinica Franciscana… P. 147–332; Itinerarium Wilelmi de Ru-bruk / Rec. F. Michel, T. Wright // Recueil de voyages et de mémoires, publie par La Société de Géographie. T. IV. Paris, 1839. P. 213–396.

Гильом из Триполи. Трактат об образе жизни сарацин и о лжепророке Магомете и об их законе и вере

Wilhelm von Tripolis. Notitia de Machometo. De statu Sarracenorum / Komment. lat.-deut. Textausg. P. Engels. Wurzburg, 1992; Guilelmi Tripolitani Ordinis Praedicatorum Tractatus de statu Saracenorum et de Mahomete pseudopropheta et eorum lege et fide // Pruk H. Kulturgeschichte der Kreuzzuge. Berlin, 1883. S. 573–598.

Продолжение «Деяний трирцев»

Gesta Treverorum, continuano IV // MGH SS 24. P. 390–404.

Докладная записка, составленная 11 марта 1765 года в Анадырском остроге капитаном Пересыпкиным

Гельмерсен Л. К вопросу об открытии Врангелевой земли // Известия Русского географического общества. 1896. T. 12, вып. 6. С. 455–487.

Жан де Жуанвиль

Jean de Joinville. Histoire de Saint Louis / Ed. et trad; Par N. de Wailly. Paris, 1874.

Иоанн де Мариньолли. Богемская Хроника

Fr. Iohannes de Marignolli. Chronica Boemorum (Excerptae) / Ed. A.Wyngaert // Sinica Franciscana… P. 513–560. Перевод отрывков на русский язык: После Марко Поло: путешествия западных чужеземцев в страны трех Индий / Пер. с лат. и староитал., введ. и примеч. Я. М. Света. М., 1968. С. 196–214.

Иоанн де Монте-Корвино. Письма из Китая

Fr. Iohannes de Monte Corvino. Epistolae / Ed. A. Wyngaert // Sinica Franciscana… P. 333–355; Moule A. C. Documents relating to the mission of the Minor friars to China in the Thirteenth and Fourteenth centuries // Journal of the Royal Asiatic Society. 1914. P. 551–557.

Иоанн де Плано Карпини. История монгалов, которых мы называем татарами

Giovanni di Pian di Carpini. Storia dei Mongoli / A cura di P. Daffina, C. Leonardi, M. C. Lungarotti, E. Menesto, L. Petech. Spoleto, 1989; Johannes de Plano Carpini. Ystoria Mongalorum / Ed. A.Wyngaert // Sinica Franciscana… P. 3–130.

Ипатьевская летопись

Ипатьевская летопись // ПСРЛ. Т. 2, ч. III. Ипатьевская летопись. СПб., 1845. С. 1–227.

Исидор Севильский. Этимологии

Isidori Hispaliensis Episcopi Etymologiarum sive Originum libri XX / Rec. W.M. Lindsay. T. I II. Oxford, 1911.

История Эрнста, герцога Баварского

Gesta Ernesti ducis. Die Erfurter Prosa-Fassung der Sage von den Kàmpfen und Abenteuern des Herzogs Ernst / Hrsg. von Peter Christian Jacobsen und Peter Orth. Nürnberg, 1997; Ehlen T. Hystoria ducis Bauarie Emesti: kritische Edition «Herzog Ernst» C und Untersuchungen zu Struktur und Darstellung des Stoffes in den volkssprachlichen und lateinischen Fassungen. Tèubingen, 1996.

История сражений Александра Великого

Historia de Preliis Alexandri Magni: Rezension J3 / Hrsg. von A. Hilka, K. Steffens. Meisenhhem am Glan, 1973 (Beitrage zur Klassischen Philologie. Heft 73).

Квилихин из Сполето. Поэма об Александре

Quilichinus de Spoleto. Historia Alexandri Magni / Ed. W. Kirsch. Skopie, 1971.

Космография Этика

Die Kosmographie des Aethicus / Hrsg. von Otto Prinz // MGH. Quellen zur Geistesgeschichte des Mittelalters, 14. München, 1993; Die Kosmographie des Ister Aithikos im lateinischen Auszuge des Hieronimus. Aus einer leipziger Handschrift zum Er-stenmale / Besonders herausgegeben von H. Wuttke. Leipzig, 1853.

Лаврентьевская летопись

Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. T. 1, ч. I. Лаврентьевская летопись. М., 1962. С. 1–488.

Матвей из Вестминстера. Цветник историй

[Mathew of Westminster] Flores historiarum. 3 vol. // RS 95. London, 1890.

Матвей Парижский. Великая Хроника

Matthaeus Parisiensis. Chronica majora // RS 57. 7 vol. London, 1872–1883. Перевод фрагментов на русский язык: Мату-зова В. И. Английские средневековые источники IX–XIII вв.: тексты, перевод, комментарий. М., 1979.

Матвей Парижский. Английская, или Малая История

Matthaeus Parisiensis. Historia Anglorum, ut vulgo dicitur Historia minor. Item eiusdem abbreviatio chronicorum Angliae // RS 44, 3 vol. London, 1866–1869.

Оливер де Падерборн. История Дамиеты

Oliverus von Paderborn (Kôln). Historia Damiàlina // Die Schriften des Kôlner Domscholasters, spàteren Bischofs von Paderbom und Kardinalbischofs von S. Sabina Olivérus / Ed. Dr. Hoogeweg. Tübingen, 1894.

Откровение Мефодия Патарского

Pseudo-Methodius / Ed. E. Sackur // Sibyllinische Texte und Forschungen. Halle, 1898. P. 1–96.

Первая Новгородская летопись

Новгородская Первая летопись // ПСРЛ. Т. 3, ч. IV. Новгородские летописи. СПб., 1841. С. 1–114.

Петр Альфонсин. Диалог против иудеев

Petri Alphonsi ex Iudeo Christiani Dialogi, in quibus impiae Iudaeorum opiniones evidentissimus cum naturalis, tum coelestis philosophiae argumentis confutatur, quaedamquae prophetarum abstrusiora loca explicantur // Monumentae Patrologiae Latina. T. 157. Coi. 535–672.

Пеголотти Франческо Бальдучи. Практика торговли

Pegolotti F. В. La pratica della mercatura / Ed. by A. Evans. Cambridge (Mass.), 1936.

Плиний. Естественная история

C. Plinii Secundi Naturalis historiae libri XXXVII / Ed. C. Mayhoff. Lipsae, 1892–1906.

Петр Коместор. Ученая история

Petrus Comestor. Historia Scholastica / Monumenta Patrologiae Latina. T. 198. Coi. 1053–1722.

Повесть временных лет

Повесть временных лет // А. А. Шахматов. Повесть временных лет. T. I. Вводная часть, текст, примечания. Пг., 1916.

Повесть о царе Давиде

Jakob von Vitry. Lettres de Jacques de Vitry, évêque de Saint-Jean d’Acre / Edition critique par R. B. C. Huygens. Leiden, 1960.

Послание аль-Кинди

Burnett C. S. An apocryphal letter from the Arabic philosopher Al-Kindi to Theodore, Frederick IPs astrologer, concerning Gog and Magog, the Enclosed nations, and the scourge of the Mongols // Viator. 1984. Vol. 15. P. 152–167; Burnett C., Dalche P. G. Attitudes towards the Mongols in Medieval Literature: the XXII kings of Gog and Magog from the court of Frederic II to Jean de Mandeville // Viator 1991. Vol. 22. P. 153–167.

Послание Белы IV папе Григорию IX

Vetera monumenta historica Hungariam sacram illustrantia / Éd. A. Theiner. T. I. Roma, 1859. P. 182.

Послание грузинской царицы Руссутаны папе Гонорию III

Monumenta Germaniae historica, Epistolae saeculi XIII e regestis pontificum Romanorum selectae. T. I. Berlin, 1883. P. 178–179.

Пророчество сына Arana

Prophetiae cuiusdam arabicae in latinorum castris ante Damiatam vulgatae, versio quadruple / Ed. R. Rôhricht // Quinti belli sacri scriptores minores. Société de l’Orient latin, série lus torique. Vol. 2, Genève, 1879. P. 203–229.

Путешествие сэра Джона Мандевиля

Mandeville’s Travels: text and translations / Ed. M. Letts. V. I–II. London, 1953.

Рикер. Деяния Сансской церкви

Richerus. Gesta Senoniensis ecclesiae // MGH SS 25. P. 249–345.

Рикольдо де Монте Кроче. Книжица о восточных народах Riccoldo da Monte di Croce’s Libellus ad nationes orientales / Ed. К. Jensen. 1998 [http://www.sdu.dk/Hum/kvj/Riccoldo/index.html]

Рихард из Санкто-Германо. Хроника Ryccardus de Sancto Germano. Chronica // Rerum Italicarum scriptores. Raccolta degli storici italiani dal cinquecento al millecinquecento ordinata da Ludovico Antonio Muratori. Nuova edizione riveduta, ampliata e corretta. T. 7. Città di Castello-Bologna, 1936–1938. P. 2.

Салимбене Пармский. Хроника

Salimbene de Adam. Chronica // MGH SS 32. P. 1–674. Русский перевод: Салимбене де Адам. Хроника. М., 2004.

Солин. О вещах достопримечательных С. Iulii Solini Collectanea Rerum Memorabilium / Rec. Th. Mommsen. Berlin, 1864.

Хроника брабантского монаха Балдуина

Balduini Ninovensis Chronicon // MGH SS 25. P. 515–546.

Хроника эрфордского монастыря Горы святого Петра

Chronica Minor Minoritae Ephordiensis // MGH SS schol. 42. P. 486–671; Continuationes. P. 671–723.

Яков де Витри. Восточная, или Иерусалимская история

Jakob von Vitry. Historia Orientalis seu Hierosolymitana, lib. 1 et 3 / Gesta Dei per Francos sive orientalium expeditionum et regni Francorum Hierosolymitani historia a variis sed illius aevi scriptoribus litteris commendata, Hanau 1611; Iacobi de Vitraici Libri duo quorum prior Orientalis, sive Hierosolymitanae, alter Occidentalis Historia nomine inscribitur / Ed. F. Moschus. Douai, 1597.

Наиболее актуальные исследования:

Atlaner В. Die Dominikanermissionen des 13. Jahrhunderts: Forschungen zur Geschichte der kirchlischen Unionen und der  Mohammedan er- und Heidenmission des Mittelalters. Habelschwerdt, 1924 (Breslauer Studien zur historischen Théologie. Bd 3).

Bezzola G. A. Die Mongolen in abendladischer Sicht [1220–1270]: Ein Beitrag zur Frage der Volkerbegegnungen. Bern; München, 1974.

Brincken A.-D. von den. Die «Nationes Christianorum Orientalium» im Verstandnis der lateinischen Historiographie von den Mitte des 12. bis in die zweite Hàlfte des 14. Jahrhundert. Kôln; Wein, 1973 (Kôlner historische Abhandlungen. Bd 22).

Guéret-Laferté M. Sur les routes de l’Empire Mongol: Ordre et rhétorique des relations de voyage aux XIII et XIV siècles. Paris, 1994.

Olschki L. Marco Polo’s Asia: an introduction to his «Description of the World» called «Il Millione» / Transi, from Italian by J. A. Scott. Rev. by the author. Berkley; Los Angeles, 1960.

Reichert F. E. Begegnungen mit China: Die Entdeckung Ostasiens im Mittelalter. Sigmaringen, 1992 (Beitrage zur Geschichte und Quellenkunde des Mittelalters. Bd 15).

Richard J. La Papauté et les missions d’Orient au Moyen Age (XIII–XV siècles). Rome, 1977 (Collection de l’École Française de Rome. T. 33).

Schmeider F. Europa und die Fremden: die Mongolen im Urteil des Abendlandes vom 13. bis das 15. Jahrhundert. Sigmaringen, 1994 (Beitrage zur Geschichte und Quellenkunde des Mittelalters. Bd 16).

Nachsatz

«Великий Китай, называемый философами «страной серов», расположен на самом крайнем востоке и с севера примыкает к Индии, от которой отделяется горами и морским заливом. Именно там изготавливают великолепные шелковые ткани, причем в большом количестве, и оттуда эти ткани доставляют в разные страны.

Народ этот сильно гнусавит, они прекрасные ремесленники — о каком бы ремесле ни шла речь, а еще среди них живут хорошие лекари, специализирующиеся во всем, кроме мочи. Мочу они не смотрят, но по пульсу и другим признакам прекрасно могут судить о заболевании, хорошо разбираются в свойствах трав и действии любого лекарства. Многие из них живут среди татар. У этих китайцев ходит в народе монета из вамбазия, на которой они печатают какие-то черточки.

А чему тут удивляться, ведь русские, живущие рядом с нами, используют в качестве монеты беличьи шкурки».

Роджер Бэкон. Великое сочинение

Открытие загадочного Китая и чудесной Индии — в равной степени заслуга западных путешественников и монголов-завоевателей.

Марко Поло хоть и прослыл известным, но оказался отнюдь не единственным человеком, которому довелось побывать во владениях Великого хана, возвратиться в Европу и оставить свои воспоминания о жизни на Востоке. «Книга странствий» — сборник путевых заметок, историй и впечатлений, среди которых и сегодня можно прочесть о шокирующей Азии немало такого, что ускользнуло от внимания знаменитого венецианского предпринимателя.

Примечания

1

Русский перевод «Повести о царе Давиде» и «Пророчества сына Агапа» см. в книге: Послания из вымышленного царства. СПб., 2004. С. 142–153, 159–165.

2

Папа Гонорий III, преемник Иннокентия III (1198–1216), занимал Апостольский престол с 1216 по 1227 г.

3

Этот монастырь находился на территории современной Бельгии.

4

Речь, скорее всего, идет об Ургенче.

5

Рассказ об индийских владениях пресвитера полном чудес царстве — приводится в его «Хронике» под 1165 г., a пятью годами позже Альбрик упоминает, что «послание пресвитера Иоанна было доставлено Папе Александру III неким Филиппом, которого этот Папа сделал епископом, наставил в римских обрядах и вероучении. А направлен был этот самый Филипп к Папе пресвитером Иоанном».

6

Андрей II, правивший с 1205 но 1235 г., его сыновья — Коломан (погиб в 1242 г.) и Бела IV (правил с 1235 по 1270 г.).

7

Т. е. Гонорию III.

8

Половцы.

9

Речь идет о Стефане II, епископе Вацском. Король Бела IV доверил ему оповестить Папу и императора о татарском нашествии. Обращаясь к Папе, венгерский король описывал татарское нашествие в следующих словах: «Напасти и несчастья обрушились на нашу голову и на все Венгерское королевство, а пришли они вместе с татарскими полчищами, неистовствующими от звериной злобы. Вот о чем мы спешим наидостовернейшим образом сообщить Вашему Святейшеству. Ведь незадолго до праздника Господнего Воскресения [31 марта 1241 г.] могучая десница и неисчислимое полчище вторглись в наши пределы и, не обращая внимания ни на пол, ни на возраст, всех, кто только попадался им, лишали жизни, пронзая горло мечом, а церкви и дома, принадлежащие Господу, предавали огню, оскверняли смерть человеческую и святыни, а также с гордостью подчиняли всех, и особенно христиан, своей власти. Поэтому мы просим и умоляем Ваше Святейшество оказать поддержку пароду христианскому, а также подкрепить нас "помощью да советом", и пусть Ваша поддержка опередит уничтожение мира, поскольку при малейшем промедлении волк может пожрать агнца, разорвав на куски, по сегодня еще неизвестно, кому удастся взять верх».

10

«Хронике» допущена описка, и «долина Карпини» превращается в «дворец Карпини».

11

«Хроника» Альбрика сохранилась и списках XIII–XIV вв.

12

«Ливонская хроника» закопчена в 1226 г., однако сохранилась в рукописях XIV, а также XVI–XVIII вв.

13

Матвей Парижский, автор «Великой Хроники», родился около 1200 г. в Англии и провел большую часть своей жизни в бенедиктинском монастыре св. Альбана в Херефордском графстве. Этот монастырь был расположен в живописном уголке недалеко от Лондона и сохранился до сего времени. Место, в котором располагалось аббатство, было усеяно следами исторических событий разных эпох. Именно здесь в 43 г. н.э. был основан город Веруламий, просуществовавший до начала V столетия. Своим современным названием и городок, и аббатство обязаны сердобольному римскому воину Альбану, попытавшемуся помочь бежать пойманному христианскому священнику. Обращенный в истинную веру, Альбан не побоялся мученической смерти и стал первым святым, просиявшим на британской земле. Откуда такое прозвище у Матвея — Парижский? Долгое время считалось, что Матвей либо родом был парижанин, либо учился в Парижском университете. Впрочем, воззрения у хрониста, несмотря на прозвище, были чисто английскими. Сама судьба предрекла этому человеку стать историком. Ведь летопись велась в монастыре еще с копна XI в. К тому же благотворную роль сыграл наставник — Роджер из Вендовера, написавший сочинение «Цветник историй», в котором подробно излагались события 1200–1235 гг., хоть повествование и брало свое начало от сотворения мира. Матвей Парижский продолжил труд своего учителя. Ему пришлось дополнить «Цветник» поной информацией и довести повествование до 1259 г. К тому же к основному тексту была добавлена «Книга приложений» — сборник документов, почерпнутых из архива короля Генриха III и других источников. Свое сочинение он иллюстрировал миниатюрами и картами Англии, Шотландии, Палестины, а также всего мира. Красочно и пухло выглядели кодексы главного труда Матвея Парижского — а до нашего времени допит три рукописи, являющиеся автографами, — который он озаглавил «Великая Хлипка». Кроме того, он написал еще «Английскую, или Малую историю», а также книжицу под названием «Деяния аббатов монастыря ев. Альбана» и другие произведения.

14

Падение цен на сельдь привело к тому, что несколькими годами позднее Матвей Парижский уже писал: «Как раз в это самое время парод варварский, бесчеловечный и жестокий, не имеющий своей веры и неукротимый, который называется татарами, произвел ужасное опустошение, совершив набег на северные христианские земли и страны, и поверг все Христианство в пучину страха и трепета. Вот уже Фризию, Готию, Польшу, Богемию и большую часть обеих Венгрии они превратили почти что в пустыню: князья, прелаты, горожане и крестьяне либо спаслись бегством, либо погибли от их неслыханной жестокости», зачисляя Фризию и Готию в список арап, пострадавших от нашествия.

15

Гораций. Послания. I, 18, 84. Пер. И. С. Гинцбурга.

16

Пьер де Рош, епископ Винчестерский с 1205 по 1238 г.

17

Матвей Парижский поместил известие об этом посольстве и в свою «Английскую, или Малую Историю»: «Татары учинили великое самовластие. В эти дни прибыли сарацинские послы, направленные восточными примасами, султанами и эмирами к королям Франции и Англии и прочим властителям западных христиан, чтобы предупредить их об опустошении, которое совершают бесчеловечные татары, вырвавшиеся из Тартарских мест своего обитания. Они смиренно просили о том, чтобы стать союзниками христиан и, объединив людей, с большей мощью дать отпор беззакониям этих татар», особо отмстив на полях рукописи: «Татары с великим самоволием устроили неслыханное опустошение в землях сарацинских, и посему они решили слезно просить содействия у христианских правителей, но не удостоились получить его. Если кому и удастся описать могущество и численность самих татар, то cm будут считать перешедшим пределы истинности».

18

«Нечистые народы, называющиеся стаей Тартара, // мосле этого великий царь заключил в теснине. // Всего их было двадцать полчищ // и еще два вместе с ними, как наставляет история. // С помощью магического искусства великий царь заключил их, // чтобы [остальные] страны мира не были осквернены, // — это были Гог и Магог. [Далее следует перечисление прозой названий двадцати двух племен, которые Квилихин не смог уложить в размер своей поэмы.] Кроме того, он заключил десять колен сынов Израиля. Но Иудино и Венеаминово колена не заключил. Некоторые также утверждают, что он заключил девять колен и половину колена Манассии. // В восточных пределах есть место, окруженное со всех сторон // большими горами, но ведет туда одна дорога, // и этот проход называется Каспийскими горами: // здесь великий царь надежно заключил их. <…> Утверждают иудеи, и с этим не расходится Святое писание, // что нам внутри заключено еврейское племя». Квилихин также указывает, что именно этих евреев запер Александр Македонский и они будут оставаться там до тех пор, пока не наступят времена Антихриста».

19

Русский перевод этого послания опубликован в книге: Повесть о рождении и победах Александра Македонского. СПб., 2004. С. 180–185.

20

В исследовательской литературе она получила обозначение J³, татары упоминаются в гл. 113.

21

Перечисляя пароды, от которых татары могли произойти, русский летописец опирался на рассуждение своего предшественника — составителя «Повести временных лет», размышлявшего после нападения половцев в 1098 г. на Печерский монастырь в Киеве, откуда же могла взяться подобная дикая напасть. Согласно мнению летописца, половцы, равно как «торкмепы, печенеги и торки», ролом «из пустыни Этревской». Это их имел в виду Мефодий Патарский в «Откровении», повествуя о восьми племенах, бежавших от лица Гедеона. Следуя логике «Откровения», летописец сообщает читателям, что «после этих восьми колен перед Концом Света выйдут заклепанные в горе Александром Македонским нечистые люди», и, не останавливаясь, решился поведать читателям еще одну историю, которую он лично слышал от новгородца Гюряты Роговича, рассказавшего следующее: «Послал я отрока своего в Печору, к людям, которые дань дают Новгороду. И пришел мой отрок к ним, а оттуда пошел в землю Югорскую. Югра же — это люди, [говорящие] на непонятном языке, а живут они в северных странах по соседству с самоядью. Югра же сказала отроку моему: "Дивное мы нашли чудо, о котором не слыхали раньше, а началось это еще три года назад; есть горы, которые стоят в излучине моря, высота у них как до неба, и в горах тех стоит шум великий и говор, и разбивают гору, желая выйти из нее; и в горе той просечено маленькое оконце, и оттуда говорят, но не попять языка их, [и поэтому] они показывают на железо и махают руками, прося железа; и если кто даст им нож или секиру, они отдают меха взамен. Путь же до тех гор непроходимый из-за пропастей, снега и леса, поэтому мы никогда не добираемся до них, тянется далеко на север"». Летописец, едва услышав историю, поведанную Гюрятой, тут же узнал знакомый сюжет и сообщил новгородцу, что его северные народы, живущие в полунощных странах, и есть те самые племена, которые запер Александр Македонский, сдобрив это суждение пространной цитатой из «Откровения» Мефодия Патарского.

22

Примечательно, что Матвей Парижский, включивший выступление архиепископа Петра в свою «Великую Хронику», добавил в пего одну цитату и несколько реминисценций из «Космографии Этика», возможно написанной в VIII в. Вергилием Зальцбургским. Автор «Космографии» в свою очередь использовал латинский перевод «Откровения» Псевдо-Мефодия. Таким образом, две версии одного и того же предания о нечистых пародах, обитающих в наиболее отдаленных пределах мира, оказались использованы для. перекрестной аргументации.

23

Доведены до 1249 г., сохранились в рукописи XIV в.

24

Доведены до 1272 г.

25

Папа Григорий IX занимал Апостольский престол в 1227–1241 гг.

26

Речь идет о Папе Целестине IV (1241) — первом из понтификов, избранном конклавом кардиналов: сенатор Матео Орсини запер их в отдельном помещении, новоизбранный Папа тут же предал Орсини анафеме.

27

Приведенное числительное — 30 000 000 — вызывает большие сомнения, не исключено, что это описка и имелись в виду «тридцать тысяч воинов».

28

Доведена до 1294 г.

29

В этом гидрониме склонны видеть название реки Днепр.

30

На картах Палестины, помещенных в начале томов «Великой Хроники», присутствуют легенды, отражающие эти представления. Матвей Парижский говорит о том, что за Каспийскими горами Бог, услышав молитву Александра Македонского, запер евреев, которые совершат свой исход, когда наступит конец света, «и принесут погибель всем людям». В рукописи, содержащей «Английскую, или Малую историю», а также продолжение «Великой Хроники», повествующее о событиях 1254–1259 гг., вслед за девятью коленами упоминаются Гог и Магог, а также говорится, что именно отсюда татары совершили свой исход. Таким образом, с течением времени представления Матвея несколько эволюционировали, и к моменту начала работы над «Малой хроникой» он уже был готов совместить местонахождение запертых колеи, Гога и Магога и татар.

31

Доведена до 1264 г., сохранилась в рукописи XIII в.

32

О пленении десяти колеи Израиля Петр Коместор сообщает слонами IV Книги Царств (4 Цар.17, 3–6), изменяя финальную фразу: так евреи оказываются не «в городах Мидийских» (4 Цар. 17, 6; 4 Цар. 18, 11), а «за горами Мидийскими и Персидскими».

33

Матвей Парижский, сообщающий о том, что татары живут возле реки Эгог, явно ошибается, поскольку в тексте анналов Веверлейского монастыря за словом «Gog» следует местоимение «ego».

34

В «Книге приложений» Матвея Парижского выделенный текст заменен следующим абзацем: «…и принялись утверждать, что вышли на завоевание мира. Письменами же они пользуются иудейскими, ибо прежде у них не было собственной грамоты».

35

Выделенная фраза присутствует только в анналах Веверлейского монастыря.

36

Выделенный курсивом текст является цитатой из «Ученой истории» Петра Коместора.

37

Правил вплоть до 1254 г.

38

Ландграф Тюрингии Генрих Распе прожил долгую и интересную жизнь. Получив свое графство в 1227 г., он первым делом изгнал из замка вдову своего предшественника, будущую св. Елизавету. Оказываясь в течение своей жизни союзником то Папы, то императора, он был одним из самых влиятельных немецких правителей. Весною 1240 г. стараниями архиепископа Майнцского Генрих Распе решил поддержать Фридриха, за что был отлучен от Церкви Папой Григорием IX. Годом позже он становится одним из самых активных сторонников похода против татар — благо владения ландграфа находились в восточной части империи. С несвойственной для своего времени отзывчивостью Генрих Распе стремился помогать королю Богемии Вацлаву I, о чем подробно повествуется в двух письмах, направленных им на имя своего тестя — герцога Брабантского. Весною 1242 г. император Фридрих приехал в Германию, чтобы договориться о поддержке с городскими общинами. Оцепив ситуацию, он назначил ландграфа Генриха и короля Вацлава своими полномочными про кураторам и на территории империи, расположенной по северную сторону Альп. Именно во владениях Генриха Распе собирались войска, готовившиеся сразиться с монголами, и даже двое из сыновей Фридриха — Конрад, бывший королем Германии, и его брат Генрих лично прибыли в Марзсбург, чтобы принять участие в крестовом походе против азиатских кочевников. Весною 1244 г. в жизни Генриха Распе произошел крутой поворот. Архиепископ Кельнский помог Папе Иннокентию IV обрести в лице ландграфа падежного союзника, отстаивавшего его интересы на землях империи. Отлучение было снято. Понтифик, вынужденный скрываться от гневного императора Фридриха в Лионе, хоть и был прижимист по части денег, однако в будущем сумел отблагодарить того, кто оказывал ему поддержку. на соборе Фридрих был не просто вторично отлучен от Церкви, по и лишен императорского титула. Троп верховного правителя империи оказывался вакантным. И вот 22 мая 1246 г. под городом Вюрцбургом состоялся съезд немецких прелатов, трос из которых были имперскими электорами, где ландграф Тюрингии Генрих Распе был избран королем Германии. Из-за того что ни один светский князь не принял участия в выборах, Генрих получил прозвище Король Церковников. Однако свое звание надо было отстаивать, поскольку у Германии уже был один король — сын императора Конрад- Былым соратникам пришлось сойтись на полях сражений. 5 августа 1246 г. Генрих Распе одержал победу над Конрадом, которому пришлось отступить. После недолгой передышки началась зимняя военная кампания. Генрих осадил Ульм, однако 17 февраля 1247 г. он, утомленный тяготами зимних походов, неожиданно скончался в городе Вартбюрге. Так проходит земная слава…

39

Историю этой миссии сохранил энциклопедист Винсент из Бове — отрывки из его «Исторического зерцала» приводятся в этом сборнике, с. 84–116.

40

«Обуть стопы свои» — то есть стать совершеннолетним.

41

Скорее всего, речь идет о «Деяниях венгров», которые упоминает брат Рихард, то есть о книге, чьим автором был П. (Петр?) по прозванию Магистр, нотариус короля Белы II, где впервые подробно рассказывается об истории гуннского исхода и подвигах Ладислава Святого (король, 1077–1095).

42

Волга.

43

Иоанн II Ясень, бывший с 1218 по 1241 г. царем Болгарии и Валахии.

44

Иоанн II.

45

Вела IV стал королем 14 октября 1235 г. и правил до 1270-го. Слово «ныне» позволяет датировать путешествие более ранним временем, чем этот король-долгожитель взошел на престол.

46

Эту страну упоминает еще Страбон (XI, II, 12). Врат Иоанн де Плано Карпини пишет, что зихи бреют голову, в то время как брат Венедикт Поляк утверждает, что так поступает мордва.

47

В этом городе, находившемся на территории нынешней Тамани, побывал также Гильом Рубрук.

48

Стандартная формула отлучения от Церкви.

49

Возможно, речь идет о городе Булгаре.

50

Если пришлось ехать через Польшу, то, судя но всему, брат Юлиан взял немного севернее, чем было надо.

51

Предполагается, что это была Клязьма. Затем путешественник от города Брянска уже стал спускаться вниз по Десне, а оттуда по Днепру достиг Киева.

52

Юрий II Всеволодович, князь Владимиро-Суздальский, погиб в 1238 г. в битве на реке Сити.

53

Сальвио де Сальви, назначенный в мае 1237 г. папским легатом к королю 1237 г. Беле IV и князю Болгарии и Валахии Иоанну Ясеню.

54

Один из двенадцати патриархов, упоминаемых в апокрифах.

55

Скорее всего, это имя происходит от слов gur qan, т. e. «великий хан», и служит для титулования как хана Джучи, так и самого Чингиса.

56

Город Ургенч, стоявший на реке Амударья, султан — Хорезм-шах Ала-эд-Дин Мухамед (1200–1221).

57

Город Саксин.

58

Ведя — племя, обитавшее на восточных границах русских княжеств. В «Слове о Погибели Земли Русской» сказано: «Буртасы, черемисы, вида и мордва бортничали на великого князя Владимира».

59

Как ни странно, брат Юлиан указывает, куда отправились только три из них. Возможно, «четыре» — это описка, ибо предания о том, что татары наступают именно тремя армиями, сохранились во многих источниках.

60

Джучи почил в 1224 г., Чингис-хан пережил своего сына на три года.

61

Речь, скорее всего, идет о Батые, однако в качестве имени собственного брат Юлиан, как и в предыдущем случае, употребляет титул.

62

Действительно, в это время хан Кутян повел свой народ в сторону Венгрии, спасаясь от татар.

63

Следовательно, на этот раз брат Юлиан по дороге домой взял несколько к югу, а дальше уже по Днепру поднялся до Киева. Выходит, путь, проделанный им в прошлый раз, был уже небезопасен: татарское войско продвигалось очень быстро.

64

Выше в письме брата Юлиана русский князь не упоминается: выходит, что к перуджийскому епископу были отправлены сразу оба текста, причем сначала в манускрипте находилось сообщение брата Рихарда, где говорится о Юрии И Всеволодовиче, князе Владимиро-Суздальском.

65

См. Книгу Судей, 6–8.

66

Речь идет о событиях, произошедших 3 октября 1247 Вильгельм вошел в Кельн неделей позднее, 9 октября 1247 г.

67

Пер. 3. Морозкиной (Письма. I, км. III).

68

Якоб до Питри. «Восточная история», гл. 79.

69

Латинский перевод послания приводится но версии, сохранившейся в хронике францисканца Салимбения Пармского.

70

В составе «Исторического зерцала» (нумерация книг дана по изданию 1473 г.) можно вычленить следующие фрагменты «Истории татар»:

а) книга XXX, главы 69–70 — вводная часть, сообщающая о ранней истории татар: сведения, собранные доминиканским миссионером на Востоке благодаря некоему несторианину Раббанате;

б) книга XXX, главы 71–86 — описание быта и нравов монголов;

в) книга XXX, главы 87–89 — покорение татарами царства царя Давида, Хорезма и Персии. Далее в книге XXX идет рассказ о Четвертом крестовом походе;

г) книга XXXI, главы 95–98 — разгром татарами Грузии и Армении. Эти главы являются дополнением к истории Пятого крестового похода (в основном почерпнутый у Оливера Падсрборна), в финале которой упоминалось о посольстве, присланном ко взявшим Дамисту крестоносцам из Грузии;

д) книга XXXI, главы 139–147, 151, 152 — разгром татарами Турции. История о разгроме Турции составляет финальную часть XXXI книги «Исторического зерцала». Следует отметить, что главы 2–39 книги XXXII полностью посвящены истории монголов и представляют собой изложение сочинения францисканца Иоанна де Плано Карпини, дополненное сведениями из «Истории татар» Симона де Сент-Квентина;

с) книга XXXII, глава 26–29 — продолжение рассказа о покорении татарами Турции и Армении;

ж) книга XXXII, главы 30 и 32 — сведения о коронации Гуйюка и именах монгольских ханов;

з) книга XXXII, главы 40–52 — рассказ о миссии монахов-доминиканцев во главе с братом Асцелином, направленной в войско татар;

и) книга XXXII, глава 53 — о неких чудесах, которые явились туркам посредством знака Креста.

71

В тексте он упоминается под именем Байотной.

72

Вполне возможно, брат Симон либо привез с собой, либо использовал при написании своего сочинения материалы, собранные доминиканской миссией в Тбилиси, направленной туда в начале сороковых годов XIII века. В пользу этого говорит тот факт, что рассказ о событиях, происходивших в Турции, начинается с 1240 г. Лексика Симона свидетельствует о том, что он провел какое-то время на Востоке (предположительно в Иерусалимском королевстве). В послании Папы Иннокентия IV от 30 мая 1244 г. упоминается некий. Симон, приор доминиканского конвента в Константинополе, вполне возможно, что речь идет именно об авторе «Истории татар».

73

Речь идет о некоем монахе, с которым встретился миссионер-доминиканец Андрей де Лонжюмо. Согласно «Книге приложений» к «Великой Хронике» Матвея Парижского, в 1245 г. «брат Андрей вместе с другим братом-проповедником прибыли в Лион; а один из них был послан Папой два года назад к королю татар. И нот этот самый брат в сорока пяти днях пути от Акки повстречал одно татарское полчище, которое состояло из трехсот тысяч всадников из числа самих татар, и это не считая людей многих народностей, взятых ими в полон в качестве дани. Полчище это отделяло от войска великого царя пять дней пути. И вот в этом войске брату Андрею повстречался некто, делами, обликом и верою — набожный католик, ежели не сказать просто — монах, наделенный царем такою властью, что, прежде чем какое-либо царство подвергается нападению, он вступается за миролюбивых, а еще возводит, оберегает и отстраивает разоренные церкви и берет под свою защиту всех христиан, которые добровольно покоряются власти царя. Ибо царь татар стремится исключительно к господству над миром и не ищет ничьей смерти, но, подчинив всех своей власти, каждому позволяет держаться его собственной веры и никого не заставляет насильно переходить в веру чужую. <…> И еще этот брат поведал, что царь татар — сын христианки. Ибо его отец, подчинив всю Индию своей власти и убив того, кто прозывался царем Иоанном — это самое имя получают в Индии все правители, — взял дочку оного в жены, а от нес родился тот царь, который ныне правит татарами. Так вот, по настоянию этой женщины к царю был приближен монах, о котором говорилось выше, поскольку рапсе он жил при пресвитере Иоанне. И когда царь татар уразумел, что этот человек святой и дает полезные советы, он оставил его при себе и наделил указанной властью. Сей монах отправил господину Папе через вышеупомянутого брата в подарок посох из эбенового дерева. А еще написал ему и Фридриху [т. с. императору], что питает к ним самые лучшие чувства, по осуждает их, поскольку, являясь главами Церкви, они находятся во взаимной вражде, не думая о том, что царь татарский вот-вот выступит против них, a его могуществу не в силах противостоять даже все христианское войско». Очевидно, доминиканцы, которым было поручено разыскать этого советника царя татар, были весьма разочарованы.

74

Исаия, 32, 13–14: На земле народа моего будут расти терны и волчцы, равно и на всех домах веселья в ликующем городе. Ибо чертоги будут оставлены; шумный город будет покинут; Офел и башня навсегда будут служить вместо пещер убежищем, к радости диких ослов и ликующих стад (Вульгата).

75

В «Восточной истории» (гл. 79) Якова де Витри, которой Винсент из Вове усердно пользовался при работе над последними книгами «Исторического зерцала», о георгианах говорится следующее: «А кроме того, обитает на востоке еще один христианский народ — весьма воинственный и отважный в сражениях, крепкий, словно дуб, и могущественный неисчислимым множеством своих воинов. Сарацины их весьма опасаются. И будучи со всех сторон окружены неправедными народами, а с персами, мидянами и ассирийцами уже долгое время имея общие рубежи, они достаточно часто выступают в военные походы, хотя и несут большие потери. Эти люди называются георгианами, ибо святого Георгия, которого они считают своим защитником, патроном, а также покровителем в сражениях против неверных, прославляют с величайшим пиететом и почитают его более всех святых. Они использую Святое Писание на греческом языке и соблюдают в богослужении греческий обряд. Клирики там носят на голове круглые тонзуры, а миряне квадратные. Всякий раз, как отправляются в паломничество ко Гробу Господнему, вступают в Святой Град безо всякой дани и с высоко поднятыми остриями копий. От сарацинов они нe ожидают никаких неприятностей или недоразумений, а не то, возвратившись в родные края, другим сарацинам — своим соседям — за все отплатят сполна. Да и знатные женщины у них, словно амазонки, подобно мужчинам, с оружием участвуют в сражениях. А когда латинское войско осаждало Дамиету, они с большим негодованием пригрозили правителю Дамаска Корадину, который, если бы не их требовательность, видел в мечтах своих уже разрушенными степы Иерусалима. Волосы и бороды они отращивают длиной почти в один локоть, а на головах носят круглые шапки из войлока».

76

Яков де Витри в «Восточной истории» пишет об армянах (гл. 78): «Армянский народ обитает в провинции Армения неподалеку от Антиохии, как раз между христианами и сарацинами, а также отличается и держится особняком от всех прочих христиан, имея собственные обычаи и уникальные порядки. Есть у этих самых армян свой примас, которого они называют католикосом и относятся к нему все от мала до велика с наивысшим почтением и уважением, а в послушании ему не уступают тем, кто благоговеет перед Папой. Да и с греками у пих имеются серьезные разногласия, так что и те, и другие поочередно налагают на обычаи и установления другой стороны проклятия. А у них [армян] есть собственный язык и собственная грамота, и на народном наречии они произносят слова молитвы, дабы священники и клирики были поняты своею паствой. В общем, в этом они поступают так же, как греки. Рождество же Господнее они не отмечают за мясным столом, по постятся в этот день: а заканчивают пост на Богоявление, да и отмечают день Крещения Господнего как великий праздник, ибо считают, что следует праздновать в этот день духовное рождение Господа, однако они утверждают, что Господь не мог заново переродиться, то есть он не очистился водным крещением, ибо изначально не нес на себе печати греха, а в жизни своей не делал ничего греховного, и не было коварства в его речах и помыслах. В Четыредесятницу же перед Воскресением Господним они соблюдают самый строжайший пост и воздерживаются не только от мяса, сыра, яиц и молочного, но не вкушают даже и рыбу, не употребляют масла, не пьют вина, а соблюдают следующие постные установления: только в светлое время суток им разрешено вкушать некоторые плоды и фрукты. Имеются у них явные расхождения с греками и сирийцами, ибо по пятницам они иногда вкушают мясо. Воду с вином в священном даре крови Господней не смешивают и, следуя этому неверному обычаю, совершают превеликую ошибку. Ведь сам Господь наш, Иисус Христос, согласно не просто иудейскому, а распространенному на всем Востоке обычаю — ибо там никогда не употребляют вина в чистом виде, — выставляя на стол кушания, разбавлял вино и только потом превращал напиток в Святой Дар не разбавленное в их чашах вино совсем нельзя употреблять в богослужении. Да и блаженный Киприан о смешении вина и воды говорит следующее: "Если кто из предшественников наших или по неведению, или по простоте своей не соблюдал того, в чем Господь нам явил пример и в чем нас наставил, то он мог по этой причине лишиться милости Господа Всепрощающего. Мы же ныне можем пребывать в неведении: ибо ныне мы наставлены и обучены Господом употреблять в таинствах со Святыми Дарами разбавленное вино, подобно тому, как это сделал он. И это означает, что Господь во время трапезы попав ил на стол чашу с вином разбавленным. А вышеупомянутые армяне, совершая в алтарях освящение Даров, Господу не подражают, да и не соблюдают таинство. Ведь вода, непостоянная и текучая, символизирует людей смертных, чья жизнь протекает быстро. А вода, смешанная с вином, обозначает как самого Христа, так и то, что, приобщаясь к Его крови, люди обретают спасение. Но если употреблять просто вино, то кровь Христова будет символизировать смерть Христову: а того слияния, о котором сказано выше, не получится, хотя Святые Дары должны символизировать Царство Божие. Нельзя в качестве Крови Господней употреблять только вино или только воду, ибо и то, и другое пролилось во время Страстей Господних. Хотя армяне обещали подчиниться верховному понтифику и Святой Римской церкви, поскольку их царь держит свою землю от римского императора Генриха, а царственную корону получил из рук архиепископа Майнцского, однако они вовсе не собираются менять свои старые обычаи и привычные установления».

77

Ниже Винсент из Бове, ссылаясь на Симона де Сент-Квентина, пишет: «Батый — великий татарский князь, он милостив к своим людям, а все же внушает им сильный страх, на войне же он весьма жесток. В войске этого Батыя всего шестьсот тысяч, а именно сто шестьдесят тысяч татар и четыреста сорок тысяч христиан и прочих, то есть безбожников. И говорят, что у него воинов в семь раз больше, чем в войске у Байотпоя. И еще: как было упомянуто, хаам имеет пять войск, общую численность которых никто не может постичь. У Батыя есть, оказывается, восемнадцать баронов-братьев, по не со стороны его отца и его матери, а с других, каждый из которых десять тысяч или менее воинов имеет в своем подчинении. По из всех них никто, за исключением двоих братьев, не вступал в пределы Венгрии. Они должны были сражаться непрерывно в течение тридцати лет, но тогда, как было сказано, императора их умертвили ядом, и поэтому они затихли на недолгое время, по теперь, получив императора, снова готовятся воевать» (Историческое зерцало, XXXII, 34).

78

Еrchalchai — и лат. тексте.

79

«Господь наш грядет» — употребляется и Первом послании Павла к коринфянам (16, 22).

80

Sauretrat, Santequant — локализация и отождествление весьма относительны.

81

Bachon — в лат. тексте.

82

Moyssac sive Mikssulac.

83

Это был кодекс L. v. 32, G.I.19 но старой нумерации, насчитывавший 235 листов in 4, исписанных в две колонки но 42 строки. Миниатюры были выполнены золотом.

84

В качестве 49-й главы значился рассказ о Магомете и его ужасной жизни.

85

Он упоминается в послании короля Эдуарда от 26 января 1275 г.

86

Ныне это поместье является памятником архитектуры эпохи королевы Елизаветы и первых Стюартов.

87

Сам город Алеппо пал 25 января 1260 г., но цитадель была взята только 25 февраля. Видимо, эта глава содержала описание именно второго события.

88

Не совсем ясно, куда делась седьмая миниатюра. Вполне возможно, что она была помещена в самом начале сочинения.

89

Старофр. sifle — свистящий инструмент. Далее приведено точное описание Макаров, которые своими очертаниями действительно напоминают свистки. Хотя слово nacaire встречается в европейской литературе, например у сира Ж. де Жуанвиля, Фруассара и Дж. Чосера, однако брат Давид его не употребляет.

90

В «Восточной истории» (гл. XI) Якова де Витри, с которой был знаком Рикольдо де Монте Кроче, о туркоманах сообщается следующее: «От северных сарацинов, которые называются команами, ведут свое начало и происхождение те, кого именуют туркоманами, то есть те, кто обитает в стране турков и верует в предсказания. А туркоманами они называются, поскольку их название произошло от слияния двух имен — турки и команы. О турках же мы из древних восточных историй знаем следующее: покинув северные регионы, они вторглись в пределы Персии и не только эту страну, по также почти все восточные земли покорили силою своей вооруженной десницы. И ныне сей парод, прежде грубый и бескультурный, не имевший определенного места жительства, а кочевавший вместе с женами и детьми, а также скотом в поисках удобных пастбищ, основал собственное царство, стал расселяться по городам и деревням, занялся земледелием, ибо прежде они жили только скотоводством, а также установил свои собственные гражданские законы. Те же, кто, по-прежнему пребывая в своем невежестве, не желает отказываться от первоначального образа жизни, именуются туркоманами». В XIV в. купец Франческо Бальдучи Пеголотти в «Ремесле торговли» объясняет, что слово «туркоман» означает того, кто может переводить с одного языка на другой, и отмечает, что поднесение «туркоманам и писцам» подарков может способствовать большему успеху торговли.

91

Сына человеческого и Сына Божьего.

92

Paris, B. N., Ms. Fr. 1116.

93

Это слово, собственно, означает гриб-трутовик.

94

Этот рассказ следует за описанием Камула (гл. LIX старофранцузской версии).

95

С этой историей читатель может ознакомиться по изданию: Книга Марко Поло / Пер. И. П. Минаева; Ред. и вступ. ст. И. П. Магидовича. М., 1955. С. 312–313.

96

В рукописи пишется то «Руссия», то «Россия».

97

Тохтай был ханом Золотой Орды в 1290–1312 гг.

98

Хлебного зерна.

99

О каком именно напитке идет речь, остается только догадываться.

100

Яков де Витри пишет о команах в «Восточной истории» (гл. X): «Множество племен и большое число язычников обитают в основном в северных странах — на просторах, окружающих Меотидские болота, а также на землях Булгарии и Комании, простирающихся вплоть до самых рубежей Венгрии. А те, кто осел на границах царства Дакия и прилегающих к нему стран, отказываются подчиняться закону Магомета. И поскольку от всех прочих западных и восточных сарацинов их отделяет большое расстояние, они не опасаются, что будут принуждены к этому силой или угрозой. А посему и до сего дня упорствуют в древних своих заблуждениях, благоговеют перед идолами, почитают их и им поклоняются. Прочие же, словно скот, не имея ни закона, ни писания, ни грамоты, деревья, рощи, скотину да и вообще то, на что укажет воля случая, принимают за Бога, целыми днями оное почитают и перед оным преклоняются. Есть среди них и такие, кто, проявляя свое неведение относительно Бога Единого и Всемогущего, принялся поклоняться некоему неизвестному божеству и с раболепием его почитает. Мясо, хлеб и все прочес того же рода они подкидывают ввысь в качестве жертвы во славу того, кто есть Бог и обитает на небесах. А при этом они громко выкрикивают следующее: "Эта жертва предназначена тому, кто возвышается над всеми и наивысшей своею божественностью занимает первое место среди прочих"».

101

От Лаодикеи на реке Лик.

102

По другим версиям — пятнадцати дней.

103

В оригинале — Assobarich.

104

На самом деле Йездгерд III был убит мельником Хосровом на реке Мургабе неподалеку от Мерва, а не у города Марата — это ошибка самого Гайтона.

105

В оригинале — Dolrisa — Абу Талиб Рукн ад-Дунийа Мухамад Тогрыл Бег (1038–1063).

106

Artot — Орток Арслан.

107

Alp Arslan (1063–1072).

108

Solimanssa.

109

В других рукописях и в латинской версии — армяне.

110

Винсент из Бове, ссылаясь на Симона де Сент-Квентина, описывает коронацию хана Гуйюка так: «Об обычае, по которому хан был возведен на трон. Итак, в 1246 году от Рождества Христова Куйюк, который прозывается хан Гог, то есть царь или император, был вознесен на татарский престол. Поскольку, собравшись, все бароны его установили в центре вышеупомянутого места некое золотое сиденье, на которое посадили самого Гога, и, положив перед ним меч, произнесли: "Желаем и просим, а также предлагаем тебе управлять нами всеми". И он сказал им: "Если вы хотите, чтобы я вами правил, готовы ли вы ныне все, что только ни прикажу вам, исполнить, кого бы ни позвал я (из вас), явиться, куда бы ни захотел послать, идти, кого бы ни приказал убить, уничтожить?" Они ответили: "Непременно". Он продолжил: "Пусть слово, сошедшее с уст моих, будет подобно мечу моему!" И все единодушно согласились с этим. Затем они положили некий войлок на землю и его вновь усадили сверху со словами: "Смотри вверх, и познаешь Бога, поверни голову, и снизу увидишь войлок, на котором сидишь. Если ты будешь хорошо управлять своим царством, если будешь щедрым, и будешь уважать справедливость и служить ей, и будешь почитать каждого из князей соответственно его достоинству, славно будешь царствовать, и весь мир подчинится твоей власти, и Господь пошлет тебе все, что пожелаешь в сердце своем; если же будешь делать противоположное, станешь несчастен, и отвержен, и столь беден, ч то даже войлок, на котором ныне сидишь, не будет тебе оставлен". Сказав это, бароны затем посадили на войлок вместе с ним и жену Гога, и гак обоих сидящими подняли от земли вверх на воздух, и провозгласили их громогласными и всенародными криками императором и императрицей всех татар. Затем неисчислимое множество золота, и серебра, и драгоценных каменьев, и всего того, что осталось от Хагадагана [Угедея], положили перед новым императором и поставили его абсолютным господином над всем этим. Сам же он по собственному желанию каждому из князей выделил долю, а в свою пользу удержал оставшееся. Затем они стали пить, как это у них в обычае, и пили непрерывно вплоть до вечера. После этого прибыло на повозках вареное мясо, без соли, и прислужники подавали один член или кусок на четверых или пятерых. В шатре же подавали мясо и похлебку вместо соуса, и так было всякий день, когда устраивали пиршество» (Историческое зерцало, XXXII, 32).

111

Субедею.

112

Скорее всего, имеется в виду Хамадан.

113

Послание сохранилось в том же сборнике, что и письма Иоанна де Монте-Корвино, а также еще в трех списках.

114

В пользу данного предположения говорит целый ряд сюжетов, которые встречаются как в «Книге о государстве Великого хана», так и в «Описании восточных земель» Одорико.

115

Это архиепископство было учреждено в 1318 г.

116

Иоанн XXII занимал папский престол с 1316 но 1344 г.

117

Написано «Ханбалык», но это явная ошибка.

118

Имеется в виду ильхан Персии Абу Саид Бахадур (1317–1335).

119

Хан Золотой Орды в 1312–1340 гг.

120

Пекин и Ханчжоу.

121

Одорико де Порденопе пишет, что один бали (balis) ранен полутора флоринам.

122

Trutius — что означает это слово, остается загадкой.

123

В середине XIV в. Иоанн де Мариньолли, побывавший в Китае, а затем, по возвращении в Европу, оказавшийся на службе при богемском дворе императора Карла IV, приводит следующее описание празднества нового года (под свечами, видимо, стоит подразумевать фонари?): «Все вавилонские, египетские и халдейские астрологи предрекали, что при сочетании Меркурия и Сатурна родится девственница, которая, не вступая в связь с мужчиной, произведет на свет сына на земле Израиля. И се изображение с почтением хранят в храме в Кампсас, и в первую лупу первого месяца, а именно в феврале, ибо оный является первым месяцем у китайцев, там при свечах, горящих на протяжении всей ночи, торжественно справляется праздник — [наступление] нового года». Таким образом, языческие ритуалы подчас получали вполне «каноническую» интерпретацию.

124

Каштаны.

125

Климент V занимал папский престол с 1305 но 1314 г.

126

В «Богемской хронике», куда Иоанн де Мариньолли вставил свои воспоминания о путешествии в Индию и Китай, говорится: «В Ханбалыке братья-минориты живут с большим почетом, получая еду от императорского стола, в их ведении — архиепископство, кафедральная церковь которого расположена в непосредственной близости от дворца, а также множество церквей и часовен по всему городу».

127

Описывая обратный путь из Ханбалыка в Индию, Иоанн де Мариньолли рассказывал: «Прежде всего, когда мы отбыли от Хана, верховного императора, получив превеликие дары и средства на дорогу, то попытались поехать через Индию, по поскольку из-за военных действий иной путь оказался недоступен, то Хан повелел нам ехать через Манчи, которая раньше называлась Индией Великой. А в Манчи населения и городов столько, что не счесть, мы бы никогда не поверили, коли своими глазами не увидели бы все это изобилие вещей, плодов, которые никогда не родятся в латинских странах, и больших городов — которых свыше тридцати тысяч, и это не считая бесчисленных поместий и селений. Среди прочих городов самый известный Кампсай — этот город превосходит своей чудесностью, красотой, достоянием и размерами, населением и богатствами, удовольствиями, строениями и огромными языческими храмами, где одновременно проживают по тысяче, а то и по двум тысячам священников, любой из городов, какие только есть на свете, а то и все те, которые когда-либо существовали. Как сообщают писатели, там одних знаменитых каменных мостов, украшенных скульптурами и изображениями вооруженных правителей, целых десять тысяч. Дивно такое слышать, не видавшему это, однако надо признать, что рассказчики не преувеличивают. Зайтон — такой удивительный морской порт, что и не поверить, там у братьев-миноритов три прекрасные, великолепные и богатейшие церкви, бассейн и постоялый двор, где могут останавливаться любые купцы, а также великолепные и прекрасные колокольни, из которых две я приказал построить и водрузить с великой торжественностью на них колокола — и это прямо посреди [квартала] сарацинов. Один [колокол|, побольше, мы приказали называть Иоанниной, а другой — Антониной».

128

На самом деле — Перуджийский, сохранилось послание, написанное братом Андреем в Цюаньчжоу. Оно датировано январем 1326 г.

129

О себе Иоанн де Монте-Корвино писал в 1305 г. так: «Я уже состарился и стал седым в большей степени из-за трудов и невзгод, чем по возрасту, ибо мне пятьдесят восемь лет от роду. Я изучил надлежащим образом язык и письмена татарские, ибо этот язык общеупотребителен среди татар. И я уже перевел на этот язык и записал их письменами весь Новый Завет и Псалтырь, которые я затем переписал наикрасивейшими их письменами. Я понимаю, и читаю, и проповедую [па их языке] явно и открыто, подкрепляя гем самым вероучение Христово».

130

В написанном в 1305 г. послании Иоанн де Монте-Корвино так рассказывает о своих злоключениях: «А также упомянутые несториан как сами, так и через других, подкупленных деньгами, преследовали меня наижесточайшим образом, утверждая, что я не послан господином Папой, а являюсь соглядатаем и волхвом, дурачащим людей, и по прошествии некоторого периода времени предъявили неких иных лжесвидетелей, утверждавших, что был отправлен другой посланец, везший императору великое сокровище, и что я убил его в Индии и похитил то, что он вез. И продолжались подобные ухищрения в течение пяти лет, так что многократно я приводился в суд, грозивший смертью. Однако Божьим провидением, благодаря признаниям некоторых, император познал мою невиновность и злонамеренность [моих] преследователей и отправил их вместе с женами и детьми в изгнание».

131

Uritancs или vritancs — термин не нашел однозначного прочтения.

132

Единственное исключение — отчеты о странствиях монаха Юлиана — автору «Путешествия сэра Джона Мандевиля» не известные.

133

Путешествия — как настоящие, так и вымышленные — расходились большими «тиражами»: известны более 250 списков сочинения Мандевиля, 130 с липшим рукописей книги Марко Поло и 100 копий сочинения Одорико де Порденоне.

134

Имеется в виду яшма.

135

«Путешествия Мандевиля» цитируются по парижской рукописи (Bibi. Nat, Nouv. Açq. Franc. 4515), созданной Раулэ Орлеанским для мэтра Жервеза Кретьена, врача Карла V и знаменитого библиофила. Рукопись датирована 18 сентября 1371 г.

136

Согласно Страбону (География. XV, I, 57) и Плутарху (О лике, видимом на диске лупы. 940В), первые известия о безротых людях принадлежат Мегасфену (III в. до п.э.), однако только Страбон говорит о том, что эти люди питаются запахом мяса.

137

Так, Бржегский Аноним, составивший свою «Историю татар» со слов брата Бенедикта Поляка, рассказывает (гл. 11–12, 15) о том, как Чингис, направившись в сторону Каспийских гор и миновав страну под названием Солангия, в течение трех месяцев шел по безлюдной пустыне. «Когда же он оказался поблизости от Каспийских гор, где, как утверждают, находятся заключенные Александром иудеи, которые сами себя называют Гог и Магог, вдруг внезапно все железное вооружение: стрелы из колчанов, ножи и мечи из ножен, стремена с седел, поводья с уздечек, подковы с конских копыт, кольчуги с тел, шлемы с голов — понеслись в сторону гор с напором и невероятным грохотом, и, как утверждали со смехом рассказывавшие об этом брату Бенедикту, тяжелое вооружение, в особенности кольчуги и стрелы, устремившееся со всей силой в сторону гор, подняло на своем мути невиданное облако пыли и шум, так что на людей напали слепота и невероятный ужас. Считают, что эти горы были магнитными». На обратном пути Чингис-хан, увидев Каспийские горы, из-за ужаса перед гем, что случилось прежде, не решился подойти к ним близко. «Однако он увидел людей, уже вышедших из этих гор из-за шума, поднятого прежде устремившимся к горам железным вооружением, и возжелал с ними сразиться. Когда же они принялись приближаться друг к другу, вдруг облако разделило их, встав посередине, совсем так, как некогда между египтянами и сынами Израиля. И поэтому весьма достойно доверия то, что они являются иудеями, которых Господь укрепил и предостерег знамением отцовским. Л когда татары подходили к облаку, их поражала слепота, а некоторых и завеса смерти». Оба войска перемещались, пытаясь пробраться сквозь облако, однако так и не смогли сблизиться друг с другом, поскольку повсюду тьма становилась для них препятствием. И тогда, оставив мысль о сражении, татары отправились в путь своей прежней дорогой.

Content

Николай Сергеевич Горелов
Книга странствий

Откуда они вообще взялись, эти татары?

В поисках Венгрии Великой

О существовании Великой Венгрии, обнаруженном братом Рихардом во времена господина Папы Григория девятого

Труды переводчика

Повесть монаха Бенедикта

Зеркало татар

Винсент из Бове Историческое зерцало

Новая надежда

Одо Тускуланский Папе Иннокентию IV

Сгоревшая рукопись

Давид из Эшби Деяния татар

Миссия проповедника

Рикольдо де Монте Кроче Путешествие по Святой Земле

Русский след Марко Поло

Здесь рассказывается об области Руссия

Цветник историй

Гайтон Цветник историй земель Востока

Удел Великого хана

Книга о государстве Великого хана

Волчья страна

О царстве Тибет, где находится Папа идолопоклонников

Чем все закончилось?

Библиографические сокращения

Источники переводов

Цитируемые источники

Nachsatz

Примечания