Семен Афанасьев

Очкарик 2

* * *

Глава 1

— Что тебе о ней известно?! — ухватив человека за грудки, Тангред тут же подступил к нему вплотную.

Он, как и всякий другой гном в его возрасте, отлично умел торговаться. За свою жизнь ему приходилось и покупать, и продавать очень многое, в самых разных местах.

Начальник лагеря хорошо знал: выказать свою заинтересованность в покупке — это значит сразу добровольно раздеться догола, и ещё переплатить продавцу. Всё равно оставшись должным.

— Ты согласен, что стоимость любой вещи или услуги определяется рынком? То есть, спросом? — почти не ошарашил его встречным вопросом человек. — И что любая вещь либо услуга стоит ровно столько, сколько по максимуму готов за неё заплатить тот, кто в ней очень нуждается?

Вместо ответа, продолжая удерживать странную одежду человека левой рукой, Тангред, повинуясь наитию, изо всех сил ударил его правым кулаком в живот.

В следующее мгновение произошло сразу несколько вещей.

Во-первых, кулак Тангреда явственно натолкнулся на какую-то преграду.

Во-вторых, гном абсолютно машинально, по ощущениям, тут же попытался воспроизвести в уме тип кольчуги, надетой странным хуманом под одежду и оттого незаметной снаружи. И не смог этого сделать.

В-третьих, удивившись такой загадке, он так же по инерции принялся прикидывать, пробьет ли эту кольчугу его клинок. Однозначного ответа не было.

В-четвертых, красноречиво ухмыльнувшись, человек сделал быстрое и резкое движение вперёд — останавливая свой кулак в волосе от глаз Тангреда.

А дальше гном, набычившись, изо всех сил быстро дернул пятнистого на себя.

Тот не стал сопротивляться и даже сделал этот шаг, увлекаемый вперёд гораздо более сильной рукой представителя подгорного племени.

При этом, правда, человек зачем-то развернулся спиной и как-то странно присел.

А в следующий момент ноги начальника гномьего лагеря взлетели в воздух, голова его зависла вертикально вниз, а сам он, крайне парадоксальным образом потеряв опору, со всего маху впечатался спиной в песок.

Хуман, не отпуская какого-то хитрого захвата и не расцепляясь с Тангредом, упал на него сверху.

Прихватив в падении гнома за шею и руку, человек, как ни в чём ни бывало, весело спросил, удерживая крепыша сверху:

— Так мы будем разговаривать? Или ещё покувыркаемся?

— Отпусти… — выдохнул Тангред.

Через четверть минуты, отряхнувшись и стоя на ногах, он мысленно признался сам себе: с одной стороны, всё, что можно, он сейчас проиграл. Либо проигрывал в процессе общения, разница невелика.

С другой стороны, самая главная потеря его жизни, пожалуй, ещё не случилась. Раз Ло была как минимум жива.

— Что ты там говорил о рыночной стоимости? — продолжил гном, хмуро глядя на человека и не делая больше попыток напасть.

Задним числом, сбивая с себя пыль, он понял (прикинув положение их тел на песке, и кое-что ещё): если бы человек хотел, он бы его зарезал, пока они лежали в обнимку.

Значит, и собеседнику от него тоже что-то было нужно. Тем более, инициатором разговора являлся пятнистый (как бы ни было, здорово рискуя в такой близи от их лагеря).

— Если друг от друга что-то требуется сразу двоим, значит, им надо друг с другом договариваться. — Не желая тратить времени на пустой торг и набивание цены, перешёл к делу Тангред. — Ты рискуешь, приходя сюда и разговаривая со мной. Я это принимаю. Ты не стал меня убивать дважды — это я тоже понимаю. Значит, и тебе тоже что-то нужно — ты понимаешь, что я понимаю? Предлагаю: играем с открытыми картами.

— Можем попробовать, — уверенно кивнул человек. — А почему ты говоришь, что было два раза?

Кажется, он совсем не затаил зла за то недоразумение, которое учинил представитель подгорного народа сгоряча.

— Один раз — когда я стоял к тебе спиной, а ты прятался под песком. Я не сразу тебя почувствовал, — признался гном, добросовестно следуя собственному предложению играть честно. — Второй раз — когда ты меня бросил на песок. Оба моих клинка находились для тебя удобнее, чем для меня, прямо под твоими руками. Плюс, я был оглушен падением.

— У тебя длинные клинки. Такими неудобно резать, когда борешься вплотную, — пожал плечами пятнистый. — Ещё и лёжа на земле. То есть, я понимаю мозгами, что технически надо было бы работать первой даже не третью, а четвертью твоей сабли. Той, что ближе всего к рукояти. Но я бы в таком случае воспользовался своим ножом, — хуман вытащил из-за спины и покачал перед носом гнома очень интересной стамеской, явно подвешенной на поясе сзади в креплении для горизонтального ношения. — Он мне привычнее накоротке, да и намного удобнее.

— У меня не сабли, — спокойно возразил Тангред, отдавая должное встречной откровенности.

И попутно впиваясь глазами в странный инструмент. Запоминая его получше.

Во-первых, человек только что более чем откровенно дал понять, что со средне и длинноклинковым оружием не то что незнаком, а даже не знает элементарного.

Во-вторых, странная стамеска хумана могла намного больше, чем кажется на первый взгляд. Потому что только на первый, и именно что кажется.

Как представитель подгорного племени, Тангред старательно запомнил неправильный прямоугольник в руках человека до мельчайших деталей с первого взгляда: полную оценку увиденному можно будет дать позже. Кстати, стамеской предмет только выглядит.

— Что на тебе за кольчуга? — спросил гном.

— Тебе-то что за дело? — искренне удивился человек.

— Согласен… Так Ло у тебя?

— Скажем, я полностью контролирую и её саму, и её месторасположение.

— Что хочешь в качестве выкупа за неё?

Тангред понимал, что собственноручно сейчас взвинчивает цену вопроса до небес, но ничего не мог с собой поделать.

— Взамен попрошу твою душу, — ответил хуман серьёзно. — И получу её. Если эта дроу тебе так нужна и важна, как ты писал ей на амулет последние пару суток.

Собственная душа без Ло была гному несильно интересна. К своему удивлению, он это отчётливо осознал только сейчас.

— Что за ритуал? — внешне абсолютно спокойно уточнил представитель подгорного племени. — Я должен знать, какие приготовления потребуются.

— Ничего особенного, живи, как жил раньше. — Невежливо осклабился собеседник. — Я в переносном смысле.

Тангред грязно выругался и сплюнул на песок, себе под ноги.

— Ты можешь передать эту бумагу в свою столицу? В малый совет гильдий? — пятнистый извлек откуда-то из-под куртки самого затрапезного вида пергамент и протянул его собеседнику. — Это и есть выкуп.

Не говоря ни слова, гном развернул свиток и вчитался. Бумага была, смешно сказать, перечнем условий, на которых какой-то совет орочьих кланов в будущем предоставит в разработку свинцовые, медные, серебряные и золотые шахты. Гномам. На условиях тендера.

— Ты сейчас серьёзно? — Тангред не смог скрыть удивления. — Вот эту бумажку передать в малый совет гильдий — и Ло свободна?!

— Почти.

— Да этот огрызок стоит меньше, чем моё жидкое дерьмо после перепоя! — гном очень боялся, что над ним сейчас просто смеются и издеваются.

Хотя разум такую вероятность исключал полностью.

— Что тебя не устраивает? — хуман вопросительно поднял правую бровь. — Золота у тебя не прошу. Обещаний на будущее не требую. Ничего такого, что было бы тебе противно по любой причине, от тебя не жду. Просто передай бумагу.

— Когда что-то очень дорогое для тебя тебе предлагают бесплатно, значит, с тебя намереваются взять что-то много большее. — Уверенно заявил гном. — Если мы и правда играем с открытыми картами, я хочу знать твой настоящий интерес.

— Доставка этой бумаги в ваш совет гильдий — очень большая плата. Очень. Просто ты этого пока не понимаешь. — Человек твердо смотрел в глаза. — Я мог бы тебе соврать либо промолчать, но скажу. Просто ты можешь не поверить. Окончательным итогом станет жизнь народа орков. Итого, жизнь за жизнь. Твоя Ло — в обмен на орков.

— Нет. Всего лишь на мою доставку этой писульки, куда ты сказал, — педантично уточнил Тангред. — Об орках в нашем договоре ни слова.

— Это одно и то же, — отмахнулся человек. Затем повторился. — Просто ты не понимаешь. Пока. Доставь бумагу — и мы квиты.

— Я даю тебе честное слово, что в обмен на Ло я доставлю эту твою сортирную бумажку в малый совет гильдий. Самое дольшее — в течении двух недель с сегодняшнего разговора. Либо я, либо кто-то другой из гномов зарегистрирует её лично у секретаря, на втором этаже.

— У вас секретарь сидит на втором этаже? — неожиданно заинтересовался человек, из серьёзного превращаясь в любопытного.

— Да. Потому что на первом — зал для заседаний и гостевые покои. Когда я смогу увидеть Ло?

— Думаю, в течение ещё примерно часа, — заявил пятнистый, зачем-то оборачиваясь в сторону и вглядываясь в пустой горизонт. — Тангред, чтобы я не чувствовал себя перед тобой виноватым в будущем… Говорю честно. Сегодня на ночь, наверное, вам некуда уже сниматься не нужно — толку нет. На завтра с утра сворачивайте лагерь? И валите по домам?

— С чего это? — представитель подгорного народа удивился, но виду не подал.

— Вы же тут орочьи табуны вроде как охраняли?

— Да, — спокойно ответил гном, мысленно прикидывая стоимость дешёвой и непопулярной конины.

Его уже посетила одна нехорошая догадка.

— Ну, в общем, нет у вас больше табунов, которые надо охранять, — пояснил человек. — Хозяева вернули их себе. Вот за это время, что мы с тобой разговариваем. Я сигнал вижу.

— Ты специально удерживал меня, чтобы я этому не помешал? Там же ещё сотня гномов, помимо меня, — не понимая подоплёки, искренне удивился Тангред. — И что главное? Ло, или эти кони?

— Коней увели орки. Я, как ты справедливо заметил, человек; и к этим животным, чтобы сказать мягко, особой любви не питаю. Если бы кто-то из ваших принялся сейчас мешать уходу табуна, или просто бы заметил, что коней уводят… В общем, его просто бы стоптали копытами, — пояснил хуман ровно половину от требуемого. — Ты — единственный из вас, с кем я общался лично. Я не хотел, чтобы что-то плохое случилось с тобой без причины. Останься ты в лагере, это был бы риск.

— Я тебя услышал, — медленно кивнул представитель подгорного племени. — Что насчёт Ло?

— Да едет к тебе твоя шизофреничка! — неожиданно разозлился человек, произнеся во фразе одно непонятное слово.

Парадоксально, но Тангреда именно это и успокоило окончательно.

За коней, конечно придётся ответить. Но до переработки в консервы, стоимости эти животные не имели никакой. Вернее, она могла быть определена интендантами в любом диапазоне и задним числом.

Если договориться нормально — эта стоимость может быть вообще смешной.

Ну да, придётся продать кое-что из семейного. А кто-то из интендантов станет намного богаче…

Ло этого стоила.

— Так чего мы сейчас ждём? Если коней вонючки уже всё равно угнали? — резонно спросил Тангред еще через четверть часа взаимного молчания.

Решив не обострять конфликт из-за того, что можно будет решить обычной взяткой, среди своих.

Говоря откровенно, кони всё равно были орочьими. А увести в степи, да у сотни гномов, да из-под носа, да так, чтоб никто не заметил — это могли только сами орки.

Глядишь, вообще удастся отписаться: дескать, предупреждал, что сил мало для охраны… с хозяевами степи в присмотре за их же жеребцами гномы точно тягаться не могли. Понятно же каждому.

— Вначале табуны отгонят на какое-то расстояние. Затем один жеребец доставит твою эльфийку прямо сюда, ко мне. Ты принимаешь свою Ло, я уезжаю на этом коне обратно. Всё.

Гном только молча кивнул в ответ.

А ещё через некоторое время рядом с ними действительно остановился трюхавший рысью здоровенный коняга. Поперёк него, зафиксированная степной увязкой, с кляпом во рту, метала глазами молнии Ло.

Не то чтобы совсем невредимая — судя по следам на лице; но явно живая и относительно здоровая.

— Договор, — мгновенно повеселевший Тангред похлопал себя по нагрудному карману, куда он спрятал пергамент человека.

Или орков?

Он даже потянул было хуману ладонь для рукопожатия, но вовремя спохватился.

В следующее мгновение стамеска хумана перерезала удерживавшую эльфийку верёвку — и гном собственноручно снял подругу с коня.

— Кляп у неё изо рта не вынимать, пока я от отъеду! — мгновенно поставил неоговоренное условие пятнистый, вскакивая на коня.

И был таков.

Когда он удалился на полсотни шагов, Тангред мгновенно освободил Ло от оставшихся пут.

Та собственноручно извлекла кляп из своего рта (кстати, сделанный из какого-то вонючего обрывка кожи). После чего разразилась на всю степь такой бранью, что даже видавшие виды гномий вояка удивлялся пару минут.

А затем они просто обняли друг друга и долго-долго стояли так, без единого слова.

* * *

Там же, через полтора часа.

Личный шатёр начальника лагеря.

Абсолютно раздетая Ло, склонившись над неудобным тазом, моет волосы.

Тангред, не отводя взгляда, с дурацкой улыбкой наблюдает за каждым её движением.

Они уже перемолвились парой слов и даже успели…

Незнакомые или очень давно забытые эмоции наполняли душу гнома радостью девятнадцатилетнего пацана.

Ло видела взгляды Тангреда сзади, когда наклонялась над тазом.

Не отказывая себе в удовольствии, она специально выгибала спину так, чтоб никаких посторонних мыслей у её спутника не возникло: из-за вонючек, гномы сегодня лишились трофейных табунов и отвечать деньгами, скорее всего, перед Проектом предстояло лично Тангреду. Как командиру.

Впрочем, это всё действительно мелочи. Тем более что сам он лаконично заявил некоторое время тому: «Деньги найду».

Если что, она и сама ему поможет. Деньгами, в том числе.

А ещё — информацией. Но не здесь и не сейчас.

Чего-то проект явно не учёл, если помимо хуманов оркам помогают и самые натуральные дроу. Одну из которых она лично видела своими глазами. Кстати, и синяки достались от неё же.

* * *

Гномий сектор объединённого штаба Проекта.

На столе одного из старшин лежит доставленное из отдельного здания донесение.

«Сообщение передано из лагеря… связной амулет номер… старший отряда — Тангред… река… открытые порталы в течение суток будут отсутствовать по причине остаточных магических возмущений на местности…

Настоящим довожу до сведения. На этапе разработки проекта, допущены серьёзные ошибки в прогнозировании действий людей.

У хуманов, как минимум, нет единой согласованной позиции по отношению к Проекту. Заявления Манфреда… Фрида… об отсутствии у хуманов личного интереса в Степи — необоснованные.

Я лично столкнулся с представителями хуманов, всерьёз выступивших на стороне подлежащего контролю контингента. Есть основания полагать, что это — не единичный случай, а чья-то скоординированная позиция, работающая против наших интересов.

Заг! Важно! Кто-то донельзя грамотный работает против проекта внутри нас! Я просто уверен!

При личной встрече расскажу такое, что ты сам на стуле не усидишь! Но вначале пришли кого-то из интендантов — определить стоимость табунов.

За конями я не уследил, вонючки их угнали в Степь. Ответственности с себя не снимаю.

Прибуду к тебе сразу, как только твои интенданты подпишут со мной акт о сумме возмещаемого из-за утери коней ущерба.

Передай дроу, их Ло нашлась и сейчас находится у нас. Ей ничего не угрожает. Кстати, она лично видела в противоположном лагере кое-кого из своих. Какие-то дроу тоже, похоже, работают на вонючек».

Старшина, два раза перечитав сообщение, делает себе пометку: «Выяснить, были ли замечены на стороне орков люди или дроу в других районах».

* * *

— Как тебе это удалось?

Несмотря на все мои сомнения, Асем каким-то образом, находясь с той стороны холма, свистом подманила к себе вожаков (или как там эти коняги зовутся правильно).

А потом, уже с их помощью, увела все пасшиеся у реки табуны в течение буквально получаса.

Хе порывалась было ей ассистировать — но была решительно оставлена на хозяйстве, заодно сторожить связанную дроу.

В итоге, всё прошло как по маслу.

— Это какая-то ваша магия? — Довольная метиска, отправив по сигналу коня с тёмной эльфийкой ко мне, теперь разглядывает пасущихся лошадей и что-то постоянно напевает.

Попутно вытягивая душу из Асем (которая, кажется, здорово напряглась — но старается не показывать).

— Могу управлять табуном жеребцов-пятилеток так, что они загонят в степи — и стопчут насмерть — стаю волков. Это за магию считается? — ворчит орчанка в ответ.

Её не нравится проведённый мной обмен. Она искренне не хотела отдавать дроу живой и сейчас по инерции продолжает жалеть.

Выгода сделанного шага для неё не самоочевидна.

— Это правда нам как-то поможет? — она в итоге обращается ко мне, хотя до этого времени показательно дулась.

— Да. И вот почему…

Глава 2

Асем искренне не понимала, зачем надо было отдавать темную эльфийку в обмен на доставку ничего незначащей бумаги, ещё и каким-то второсортным гномам.

Она и так примерно представляла себе устройство общества коротышек. После разговора же Вадима с этой Ло, белых пятен осталось ещё меньше (на самом деле, после достаточно мягкого допроса, который лично орчанка бы с удовольствием заменила на беседу в совсем ином ключе).

Как и любой другой народ, гномы имели в своём составе разные группы. Малый совет гильдий — это те, кто вроде как претендовал на элитарность внутри гномьего общества, но выдвигал слишком удивительные для остального народа идеи. Вроде той, что купить иногда (очень часто) будет дешевле, чем воевать.

Главное, что уяснила степнячка тогда: числом гномы-оппозиционеры (слово Вадима) невелики, военной силы за ними нет и — если учесть их пацифистский настрой (снова слово от человека) — в ближайшее время и не предвидится.

— Иначе никак нельзя было? — спросила она Вадима далеко не в первый раз за последние пару часов.

Старшие всегда учили, что между близкими людьми никогда не должно оставаться недосказанности.

Возможно причиной её нынешний раздраженности была ещё и усталость: что ни говори, но удерживать фокус внимания такого количества взрослых коней одновременно, не издавая при этом ни звука, было тяжело.

Особенно когда копытные ночью хотели спать — и совсем не хотели куда-то двигаться, от такого приятного места у водопоя.

— Никак не успокоишься? — весело вскинулся человек, лежавшей лицом вниз.

Над его спиной старательно работала Хе, что-то там делая с его позвоночником и какими-то дисками, по методике своей тёмноэльфийской родни.

— Мы своими руками усилили врагов на одного разумного, — хмуро пояснила орчанка. Тоже не в первый раз.

Затем, посмотрев на припекающее солнце, она решительно направилась к полотняному мешочку с мукой.

— Что хочешь делать? — тут же отозвалась полукровка.

Которая всё время старалась быть полезной человеку и степнячке, но найти себе постоянного применения пока не могла.

Впрочем, узнав, что ей не чужды некоторые общеукрепляющее практики, Вадим с удовольствием согласился дать метиске поработать со своей спиной. Тем более что ему было откровенно сказано: если следить за организмом целенаправленно, то даже хилое хуманское тело может прослужить на пару десятков лет дольше.

— Садись рядом, — Вадим похлопал по песку перед собой, глядя на Асем снизу. — Мне неудобно разговаривать, когда ты у меня за спиной. Потому что на затылке глаз нет, и я тебя не вижу.

— Пф-ф, слух и обоняние на что? — не удержалась от шпильки в его адрес Асем.

Хотя это было и не совсем красиво: понятно, что от человека возможности его организма зависели не сильно. Особенно в части обоняния.

— Тебя что-то явно задевает. — Уверенно заявил собеседник. — Вот затем, чтобы мы не ругались и не ссорились, брось всё, чем ты сейчас занята. Давай просто поговорим.

— Я хотела тесто на сладкие лепёшки завести, — чуть сдала назад орчанка. — Могу сесть рядом с тобой, но при этом заниматься тестом. Беседе не помеха.

Спутник очень старался ни в каких моментах не давить на неё, как он сам говорил, психологически. Она это ценила.

Потому сейчас, когда он заговорил, как мужчина с женщиной, она решила из вежливости частично подчиниться. Не в малой степени за её уступчивость человек сейчас должен был быть благодарен вековой мудрости орков: если мужчину не уважает женщина, с которой он находится вместе, значит, и никто другой его никогда уважать не будет.

Похоже, хуман и сам это знал. Потому командным тоном старался не злоупотреблять.

— Объясняй, — проворчала Асем, усаживаясь рядом с самой странно выглядящей на сегодня в Степи парой (дроу, сидящей на человеке); и принимаясь усиленно разминать тесто.

— Э-э-э, а зачем? — снова непосредственно влезла в беседу Хе, не отрываясь от спины Вадима. — У тебя же и так есть целый мешок лепёшек?

— Сладкого хочется, — чуть стесняясь, призналась орчанка. — А нан из караван-сарая был самый обычный. Да и он уже не горячий, не такой мягкий. Правда, захотелось очень сладкого…

— А как ты без огня готовить будешь? — предсказуемо переключился с главной темы на новую человек.

— Во-первых, на таком солнце «медленное» тесто само подойдёт. Надо только на камень выложить, — пояснила дочь кочевого народа. — Во-вторых, ты не отвлекайся. Объясняй, зачем ты тёмную своими руками отпустил.

Независимо от мыслей в голове, привычные руки сами делали всю работу: смешали муку с чуть прокисшим на жарком солнце молоком одной из кобылиц и теперь вымешивали полученное до воздушного состояния.

— Знаешь, я сейчас тебе, возможно, странную вещь расскажу. — Помолчав, ответил человек. — Но ты постарайся меня услышать? Однажды, на границе гор и песка, мы воевали с очень упрямым и непримиримым народом. Что интересно, горы те не принадлежали ни нам, ни тем, с кем шла вражда…

— А зачем воевать за ничейные скалы? — в очередной раз вмешалась в разговор полукровка.

— В тех горах жил свой народ, который состоял в определённой родственной связи и с нами, и с теми, другими. Соответственно, война шла за влияние на этот народ. Ну и ещё за перекрёстки караванных троп, говоря вашим языком… В общем, по началу в плен попадал кто-то из наших. Это было страшно. Отрубленные ради смеха руки — самая мелочь. Бывало и посерьезнее…

Асем прислушалась к рассказу с интересом.

— А один раз мы троих из них поймали. Ну, прямо на месте разбираться было некогда, так мы их в лагерь привели. Считай, на руках несли по горам… Естественно, имели намерение хоть как-то рассчитаться за всё. — Вадим многозначительно хмыкнул. — У себя, в спокойной обстановке, чтоб никто не мешал.

— А что вышло в итоге? — кажется, Хе не стеснялась вообще никого и ничего.

Во-первых, она приспустила штаны человека так, что чуть не заголила его зад. Во-вторых, похоже, перебивать мужчину у нее вообще встало чуть ли не за правило.

— А в итоге наш командир, поговорив с этими тремя, запретил их трогать. Накормили, отобрали оружие, проводили до умозрительной границы зон влияния и отпустили. Дав с собой воды в дорогу.

— Вот здесь было даже мне непонятно, — уже привычно влезла, куда её не просят, метиска. — Чувствую интригу, но не понимаю, на что идёт расчёт.

Впрочем, именно сейчас она озвучила то же самое, что думала и орчанка.

— Вот и я поначалу не понял. И многие из тех, кто был со мной одного возраста, тоже; а я тогда был намного моложе. А наш командир вообще посмеялся и ничего не стал объяснять. Но в дальнейшем именно на нашем участке по нам больше никогда не стреляли ночью, — пояснил человек. — А пару раз, когда захватывали кого-то из наших, там на базарах регулярно случаются, к-хм, приключения… В общем, наших нам потом возвращали. Уже без увечий, хотя и не совсем бесплатно. Но главное — живых и здоровых. И, повторюсь, за скорее символическую плату чем за серьёзный выкуп.

— Для солдата очень важно вернуться, сохранив в целости руки-ноги, — рассудительно принялась размышлять вслух Асем. — Потому что война рано или поздно оканчивается, а как заработаешь на хлеб, если остался калекой?

Она уже знала от своего товарища, что в их обществе позаботиться об увечном кому-то ещё, кроме него самого, обычно было некому.

— А зачем так бояться ночной стрельбы? Не видно же ничего? Всё равно никуда не попадешь? — предсказуемо попала босой ногой в лужу полукровка.

Но Вадим снова хмыкнул, лёжа под ней; и не стал ничего объяснять о малом весле, как и о большом.

А орчанка предсказуемо не стала говорить вместо мужчины. Особенно когда он сам не считает нужным этого делать и её о том не просил.

Вместо этого, Асем спросила товарища:

— Ты считаешь, если кто-то из нас попадет в руки дроу, то нам сделают скидку на отпущенную тобой пленницу?

— Наверное, нет, — после очень длинной паузы ответил человек. — Но убийство одной-единственной разумной твой народ точно не спасёт. И тебя счастливее не сделает. А мне, по целому ряду причин, было очень важно дать понять, что со мной можно договариваться. Так сказать, задел на будущее. Аванс.

— Ты говоришь правду, но не всю, — фыркнула дочь кочевого народа, демонстративно втянув перед этим на мгновение воздух носом. — Давай, договаривай, коварный хуман!

Её настроение резко улучшилось: тесто получилось, каким надо. А ещё маленькие белые булочки идеально приняли в себя сладкие ягоды сушеной малины.

— Понимаешь, Хе сказала очень умную вещь вчера. В ряды противника надо вносить разлад. Гномы, как и многие другие, в отношение вас делятся на три группы…

— Да ну?! — теперь уже не сдержалась сама Асем. — Это на какие же?! — попав под влияние невоспитанной сироты- полукровки, она теперь и лично перебила говорящего с ней мужчину.

— Те, кто стоят за войну. Они будут воевать с вами охотно. — Вадим загнул один палец. — Те, кто категорически не хотят воевать оружием и предпочитают торговать либо договариваться. Ну, возможно, ещё интриговать понемногу; но явно не с убийства начинать. А третьи — это те, кто могут примкнуть как к первому, так и ко второму лагерю.

Человек замолчал, блаженно щурясь и явно наслаждаясь прикосновениями Хе, которая именно в этот момент принялась с силой разминать его лопатки и плечи.

— Ты умный. — Сказала орчанка примерно через сотню ударов сердца. — Убей мы эту дроу, было бы, как ты говоришь, минус один. В переложении на всю войну, считай, что и вовсе ничего. А если твоё письмо заронит сомнение хотя бы в одной двадцатой от всего числа гномов, это будет гораздо больше, чем минус один. Там могут отказаться воевать уже целые сотни.

— И не только это. Ещё твоя дроу старательно наблюдала за происходящим. Я специально обмолвился пару раз, якобы случайно, — улыбнулся Вадим. — Мне будет интересно увидеть, окажет ли это хоть какое-то влияние на обстановку вокруг нас.

— А ещё она подумала, что я — дроу, — задумчиво заметила Хе, что-то старательно разминая внизу спины человека. — Я не стала разубеждать.

— Честно говоря, язык не поворачивается винить её в неосмотрительности, — хохотнула Асем, косясь на новую знакомую и её уши. — У неё были основания для подобных заблуждений. Получается, кто-то может подумать, что часть людей и темных выступает на нашей стороне… понять бы ещё, что нам это даёт?

— Что тебе даёт ситуация, когда сотня твоих противников постоянно оглядывается по сторонам и боится повернуться друг к другу спиной? — ответил вопросом Вадим. — Хотя, это всё чисто умозрительные предположения, на очень маленьком масштабе. Понимаешь, есть правило: не стоит лишний раз лить кровь, если можно обойтись без этого. Я не могу тебе этого доказать так, чтобы у тебя не осталось вопросов. Но я очень хорошо чувствую, что это правильно. К тому же, если я хоть что-то понимаю в жизни, эту Ло весьма примерно накажут свои же.

— За то, что потеряла всех подчинённых? — сообразила Асем.

— Ну, не всех, но — да… А самое главное, Тангред остался мне должен. Об этом не говорилось вслух, но я это понимаю. И он это понимает.

* * *

— Где находится лавка гильдии артефакторов? — к хуману, добросовестно охраняющему вход в базар, обратилась достаточно необычная пара.

Среднего роста человек, с необычным голубым цветом глаз, одетый наполовину в орочью, наполовину в гномью одежду шёл под руку с тёмной эльфийкой.

Дроу смотрела на окружающих со странной смесью брезгливости, испуга и любопытства.

О ком-либо другом можно было бы сказать, что представительница слабого пола одета небогато. Но в случае с тёмными эльфами, вернее, эльфийками, все знали: надев безрукавку на голое тело и расстегнув её наполовину, дроу вовсе необязательно являлись выходцами из бедных семей.

Просто у них была своя культура (в том числе — не разделяемый другими культ обнаженного тела). Выставляя свои прелести напоказ, самки этого народа просто не испытывали никакой неловкости.

Человек, не будь идиотом, между делом одарил скучающего на жаре стражника мелкой серебряной монеткой.

— А смотря что вам нужно, — служивый мгновенно поднялся с табуретки, выказывая уважение к соплеменнику. — Есть целых три.

— Нам пару связных амулетов бы подобрать. Попроще и подешевле. Чтобы хотя бы на пару месяцев работы хватило. — Вступила в разговор эльфийка, потягиваясь и выгибая спину назад.

Отчего выпуклости внутри её надетого на голое тело жилета ещё больше привлекли к себе внимание стражника.

— Тогда к Харту. — Уверенно заключил хуман, указывая рукой в сторону нужного прохода. — Это цверг, который на самом деле гоблин. Поделки у него откровенная срань, потому что руки из жопы. Ну да их племя этим испокон веков славится… — охраннику было скучно и явно хотелось поговорить. — Но есть два больших достоинства, как раз для вас. Стоимость раза в три ниже, чем у остальных. И свой срок его вещицы вырабатывают всегда: если он сказал, что две декады проработает, то эти две декады у вас действительно будут.

— Остальные склонны преувеличивать достоинства своей работы? — мгновенно вспыхнул любопытством человеческий соплеменник.

— Да, — солидно кивнул стражник, на всякий случай оглядываясь по сторонам. — У нас же город-перекрёсток. Если какой-то караван отсюда вышел, то в следующий раз через круг вернётся, может быть, даже не в этом году. Кто там вспомнит, что год назад было? Да и магам претензии предъявлять — не самое благодарное занятие…

— Спасибо!

— А гоблин за свой товар, по убогости врождённой, завсегда точно отвечает, — кивнул паре в спину стражник, возвращаясь на свою табуретку.

***

— Хартом случайно не вы будете?

Достаточно необычная пара, почти бесшумно проскользнувшая в лавку между бамбуковыми занавесками, на удивление доброжелательно смотрела на старика-гоблина.

— Чего хотели? — невежливо проворчал невысокий представитель немногочисленного народа, не отрываясь от своей работы за маленьким верстаком.

— Нужны амулеты для связи. Можно голосом, можно текстом. Срок работы без подзарядки — не менее трёх месяцев. Должны одинаково хорошо переносить дождь, жару, очень сухую погоду и небрежное обращение не слишком образованного чело… разумного. — Без запинки выдал мужчина-хуман.

— Приятно иметь дело с умным разумным, простите за тавтологию… — моментально сменил тон мастер.

Он решительно поднялся из-за верстака и вытер руки о чистую тряпочку.

— У вас есть какие-то точные параметры? Например, как будете измерять жару или холод?

— Вам знакомо понятие точки замерзания воды? — на мгновение задумался человек. — И точки её кипения?

— Да, — уже гораздо более заинтересовано продолжил беседу гоблин, перемещаясь за письменный стол.

— Делим интервал на два, — пожал плечами хуман. — Верхняя точка эксплуатации находится именно там. Нижняя будет на таком же расстоянии по модулю, но в противоположную от точки замерзания сторону. У нас говорят, знак минус…

— Я владею понятием отрицательных величин, молодой человек, — фыркнул мастер Харт, доставая из ящика стола карандаш и листок дешёвой рисовой бумаги для эскизов. — Возможность шифрования своих сообщений будете предусматривать?

— А что, и это возможно?! — неподдельно удивился человек.

— Ну, я был бы совсем никчемным специалистом, если бы собирающемуся воевать с Проектом в орочьей степи хуману принялся продавать незащищённые линии связи, — буднично пожал плечами гоблин.

Склоняясь над бумагой и с полным удовлетворением отмечая донельзя удивлённый вид человека.

В следующий момент представитель многочисленного народа быстро отпрыгнул от стола, казалось, вместе со стулом:

— Убери свою дикарку! — испуганно зашипел гоблин.

Сверкающая глазами дроу откуда-то без слов извлекла средний орквудский кинжал и пыталась теперь высвободить свою вооруженную руку, удерживаемую человеком.

— Если бы я не умел работать с любыми клиентами, меня бы на караванном перекрёстке давно в живых не было!.. — продолжая шипеть от злости, пояснил идиотке элементарное Харт. — И в следующий раз на шипящую слезу без разговоров нарваться можешь!..

Успокаиваясь, он развернул боевой амулет, выполненный в виде перстня, камнем внутрь ладони.

* * *

— … так что, не всё теперь просто, Тангред, — интендант, несмотря на давнее знакомство и даже определенную симпатию, был неумолим. — Прое…извиняюсь. Проимей ты своих коней хотя бы две недели назад, можно было бы решить, как ты говоришь. — Он многозначительно потёр большим пальцем указательный. — Но сейчас твой случай — далеко не единственный. Вначале будет разбирательство.

— На предмет чего? — хмуро спросил начальник гномьего лагеря.

— На предмет наличия у тебя злого умысла. Либо интереса в вопросе, о котором кроме тебя никому неизвестно.

— Ты это серьёзно? — Тангред исподлобья смотрел на бывшего неплохого знакомого, где-то даже товарища.

А теперь — явного представителя одной из служб дознания.

— Если злого умысла не было, и если ты ничего не скрываешь, то тебе бояться нечего, — дознаватель уверенно смотрел на проштрафившегося сотника.

— Сколько это по времени занимает? — подала голос тёмная эльфийка, до недавнего времени командовавшая особой звездой.

— С учётом таких же случаев в других местах, до месяца. Если, конечно, его никто из вас себе в мужья не возьмёт и по процедуре не переподчинит, — пошутил интендант-дознаватель. — А что, в рамках проекта сейчас очень много новых интересных процедур возникает…

— Как должна быть обставлена женитьба, чтобы вы от него отстали? — неожиданно озадачила чиновника дроу.

Которая, похоже, явно не шутила.

— Да женитесь, как хотите, — чуть напрягся второй гном. — Главное — уведомление в объединенную канцелярию пришлите? От того рода, в которой его принимаете? С обязательным указанием титула и статуса.

— Получается, по-хорошему свои мне не поверят? — хмуро спросил Тангред, глядя на собеседника исподлобья. — А если я к дроу подамся, почитай, наполовину в рабы — то и вопросов ко мне не останется?

Интендант промолчал.

— А два десятка лет безупречной службы теперь не считаются? — продолжал наседать на чиновника начальник лагеря у реки, горячась всё больше и больше. — А мои предупреждения, что сил мало, тоже не считаются?! И, помимо денег, вам ещё целый месяц в том, что я не предатель, убеждаться надо?!

— Не злись. — Дроу подошла к Тангреду сзади и запустила пальцы в его волосы. — Давай это между собой наедине в начале обсудим? — она насмешливо и свысока посмотрела на дознавателя.

Глава 3

— Жалко, что ты не говоришь на языке, — повинуясь какому-то необъяснимому порыву, произнесла дроу.

— Почему это? Гаварить плохо, панимать пачти полнастью всех, — слегка возмутился гном.

— Ух ты! — мгновенно восхитилась Ло. — Сейчас мне только главное не заржать вслух от твоего прононса… Ну-ка, скажи ещё что-нибудь?!

— Ничего в етом мире нет красивше чем за цветенье лотаса, — покорно пожал плечами Тангред, кажется, хмурясь ещё больше.

— Вау! Я тебя сейчас прямо при нём изнасилую! Мррр, какая прелесть! — глаза эльфийки загорелись весьма определённым огнём, который гному, знакомому с ней уже очень хорошо, говорил о многом.

— При нем я стесняйся, — добросовестно отрапортовал Тангред.

— Почему раньше молчал?! Где насобачился?! — Ло пребывала в явном восхищении настолько, что выглядела местами оторвавшейся от реальности.

— Так и разговора ведь по теме не было, — в свою очередь удивился гном, переходя на всеобщий из вежливости к своему соплеменнику. — Мне что, все книги надо быть тебе пересказывать, я когда-то читать?

Дознаватель с интересом наблюдал за намечающейся то ли перепалкой, то ли выяснением отношений.

Тангреда, если честно, ему и самому было отчасти жаль. Тем более что из семьи тот был крайне непростой — а ссориться с его папашей, пребывающим вполне при влиянии, по собственной воле никто не станет.

Да и какой из Тангреда предатель? Видно же, что с этой дроу у них какие-то шуры-муры. И именно этим он сейчас больше всего в жизни озабочен.

А за любовными утехами, табуны и искренне проспать недолго, тем более что у тёмной вроде как группа вся легла. Или почти вся.

К тому же, что неполной сотни гномов для охраны столь солидного количества свободолюбивых степных коней явно недостаточно, дознаватель и сам представлял отлично. Потому что, по роду занятий, был в курсе других происшествий в пограничье.

Например, буквально позавчера (если верить общей рассылке не для всех) гораздо меньшее количество жеребцов напрочь вывело из строя добрую полусотню орквудов. Коняги, неожиданно взбунтовавшись, просто вытоптали всех, до кого дотянулись, не обращая внимания на вонзающиеся в бока клинки.

Самих орквудов было нисколько не жаль. Потому что это только они мнили себя союзниками, на самом деле будучи лишь недорогими наемниками (хотя вслух такого им, конечно, никто не скажет).

Но случай был очень показателен в том плане, что этих коняг надо или срочно перерабатывать на консервы (крайне недорогие, откровенно если) — или отпускать на все четыре стороны.

Потому что к этим ярким происшествиям регулярно добавлялись и другие, не такие критичные.

— Женишься? — коротко спросила Ло, продолжая пожирать Тангреда взглядом кошки, играющей с мышью.

— Да, — коротко кивнул тот. — Хотя бы и чтоб етим кукиш под нос поднести. Ткнуть. Дать.

— Чтоб ты не переживал, — она взяла его за руку, чуть наклоняясь вперёд и приковывая внимание обоих гномов ко вполне понятному месту своей анатомии. — Вначале отправим твоим те бумаги, что они хотят. Потом, если хочешь, поедем к тебе. И уже у тебя повторим обряд, по вашим правилам.

— Двайная женидьба? — резко задумался гном. — Я тоже имею права на всё твоё?

— Угу.

— Так раньше не случалось, — внезапно озадачившись, представитель подгорного народа даже неожиданно правильно проспрягал сложный глагол. Возбуждая Ло ещё больше. — Обычно…

— НАМ С ТОБОЙ СОВСЕМ НЕ ВАЖНО, ЧТО БЫЛО ОБЫЧНО, — нетерпеливо перебила его эльфийка. — Проект — вообще сам по себе необычен. Потому что первый раз. Так что, согласен?

— Да. Если имущества мой атец не тронешь.

— Дурак, — фыркнула Ло. — Моё самое ценное имущество — ты… Дурак. — Повторила она зачем-то и повернулась к дознавателю. — Он станет моим мужем. Что делаем дальше, с учётом этого?

*****

Дознаватель покидал лагерь порталом за счёт бывшего начальника лагеря.

Сэкономленный одноразовый амулет, стоивший достаточно немало, приятно грел карман.

Весть о неожиданной женитьбе Тангреда, помимо радости для самого жениха, снимала с интендантов и с дознания абсолютно все проблемы.

Перемещающийся гном прикинул: сейчас он двинется ещё по паре-тройке аналогичных дел, связь с главным офисом — через амулеты. А вот дня через три, когда он разгребётся с неожиданно навалившимися задачами, уже и Тангред успеет окольцеваться.

Об изменении статуса соплеменник его известит тоже через амулет, слову Тангреда можно верить. Тогда, по возвращении в офис, дознавателю только останется закрыть дело в связи со сменой подотчётной юрисдикции фигуранта. Как говорится, если Тангред становится дроу — пусть тёмные союзники с ним и общаются. Хе-хе.

В рамках объединенного штаба, за последний месяц сформировалось четкое правило: со своими — разбираться скрупулезно и внимательно (хотя, в данном случае, конкретно с угнанным табуном, это было бы где-то перебором). Соседей и союзников же — не трогать вообще никаким боком. У тех есть свои аналогичные службы.

Кстати, и тому же Тангреду, возможно, ещё предстоят некоторые интересные беседы с коллегами дознавателя, но уже — с дроу. Не сказать, что очень приятные.

А после сделанного официально заявления (и заверенного через амулетную связь), гном быть своим почти что переставал. По крайней мере, с точки зрения юрисдикции самой новообразованной службы дознания.

*****

— Чего приуныл?! — Ло, не отказывая себе в удовольствии, мало не спихнула теперь уже почти что супруга со стула.

И отбуксировала за руку на лежанку, уложив лицом вниз. Где, сбросив с себя одежду, улеглась ему на спину сверху.

— А? Что? — вскинулся гном, ушедший в себя и явно задумавшийся о чём-то своём.

— Меня заводит, когда ты на нашем языке говоришь, — промурлыкала дроу ему на ухо, старательно вжимаясь всем телом в спину мужа.

— Не всё сразу, — проворчал Тангред в ответ. — Чтоб по-вашему язык ломать, знаешь, как напрягаться приходится? А у меня сейчас голове есть чем заняться.

— Ты не рад? — будто бы нейтрально спросила в лоб эльфийка.

Ни единой тенью интонаций не выдавая нахлынувших на неё в этот момент чувств.

— Я тогда с тобой буду говорить так. А ты можешь отвечать, как тебе вздумается. — предложила она. — Для тебя сейчас любое упражнение не будет лишним. Уже жалеешь, что ли? — она таки не смогла сдержаться и задала самый главный мучивший её вопрос вслух.

— И в мыслях не имел жалеть, — заявил Тангред, решительно переворачиваясь на спину и стаскивая с себя штаны. — Пока что, меня всё устраивает. Хотя, возможно, один старый пердун был не так уж и неправ.

— Я сейчас не поняла, — пожаловалась Ло, с удовлетворением отмечая явную заинтересованнос спутника в ней, как в женщине.

— Говорю, не жалею! Просто думаю, что мой родитель, возможно, не до конца из ума выжил. Со своими заявлениями последней пары лет.

Затем гном, уверенно приподняв эльфийку над собой, опустил её вниз.

И на какое-то время Ло решительно плюнула на выяснение отношений.

* * *

Там же, через четверть часа.

— …а мне это вообще человек рассказал. Тот, пятнистый. Его орки научили.

Ло картинно изогнула правую бровь, вопросительно улыбнулась и два раза хлопнула в ладоши. Не говоря словами вообще ничего.

— А ты не смейся, — нахмурился Тангред. — С тобой, если разобраться, они более чем великодушно поступили. Согласна? Несмотря ни на что, по-доброму. Уж я б на их месте… поверь. — Он веско кивнул.

— Да, — озадаченно вздохнула эльфийка. — Я и сама тогда поудивлялась: он меня даже трахать не стал.

Гном хрустнул суставами правого кулака.

— Хотя-я, ему какая-то вонючка прямо это и предлагала сделать. — Задумчиво добавила она, не обращая внимания на эмоции, мелькнувшие по лицу собеседника.

— Ты стала их язык понимать? — внешне спокойно, на самом деле не очень, уточнил бывший начальник лагеря.

— Нет, не стала. Просто именно эти три слова знаю. «Совокупляться» и ещё два. Но ты давай, рассказывай. Какой такой вековой мудрости вонючки через хумана могут научить сына главы малой гильдии?

Эльфийка пересела сейчас так, чтобы оказаться за спиной Тангреда. После этого, она обвила его сзади ногами и запустила пальцы в его шевелюру.

— М-м-м, ни о чём не могу думать в такие моменты, — блаженно прикрыл глаза гном и закачался вперед-назад.

— На то и расчёт, — шёпотом мурлыкнула дроу ему на ухо. — Хватит нагнетать театральщину, завязывай с паузами! Я уже прониклась серьезностью момента! Рассказывай давай!

— Да нечего там, в сущности, рассказывать, — вздохнул гном. — Так, мысль одна смешная. Допустим, тебе нужно вспахать участок поля. И есть у тебя для этого два жеребца, а плуг только один, на одного коня. Один из двоих жеребцов послушный, но слабосильный: с ним будешь как бы не три дня вошкаться.

— Пффф… хррррр… — дальше, не стесняясь и не сдерживаясь, Ло без затей захихикала вслух, не переживая насчёт производимого впечатления. — Эк тебя проняло и растащило, — заключила она. — Как будто это ты у них связанный днями поперёк жеребца болтался. Головой вниз, голой жопой — вверх.

— Лучше бы болтался я. — Серьёзно ответил Тангред, не оборачиваясь. — Веришь мне?

— Да, извини, — эльфийка мгновенно покаялась про себя и вернула свои ладони на затылок гнома. — Ты остановился на том, что с послушным жеребцом тебе было бы пахать три дня. Пф-ф-ф, хр-р-р, у-у-уху-ху-ху-ху…

— Да. А ещё есть второй конь. С ним можно справиться за один день — он сильный. Но он достаточно норовист. Если его понукать, хлестать, этот жеребец будет только останавливаться. И с места силой ты его не сдвинешь. Но, — Тангред веско поднял палец. — Если давать ему после каждого прохода морковку, то…

— … извини, это нервное, — повинилась дроу, прекращая ржать через половину минуты. — Ты просто это так проникновенно рассказывал, что я не могла не впечатлиться. Твоими метаморфозами. То в дроу перешёл за час, теперь вот о конях орочьих рассуждаешь. По первому пункту я рада! — поспешила добавить она, от греха подальше вкладывая в массаж затылка спутника даже толику внутренней энергии.

Чтоб тому в голову не закралось никаких ненужных (и абсолютно неверных сейчас!) мыслей.

— А мысль сама по себе неглупая. — Спокойно отреагировал на её взрыв эмоций товарищ. — Я и не собираюсь к словам вонючек относиться, как к чему-то сакральному. Но сама-то идея очень не тупа, согласись?

— Спорить не буду. Логика есть. — Подтвердила дроу, перебегая кончиками пальцев с затылка Тангреда на его грудь и ниже. — Но неясно, к чему это ты.

— Да я всё об этом пергаменте, — гном с досадой кивнул в сторону походного столика. — В обмен на который тебя выменял. Он, что интересно, именно с такой логикой и составлен.

— Что за бумага? — тут же оживилась Ло. — Расскажи?

— Да вон лежит! Бери и читай! Мне его как раз в малое гильдейское объединение доставлять до середины луны…

— Это где твой отец заседает? — спросила тёмная машинально, тут же погрузившись в чтение.

— Угу.

— А в чём суть выкупа? — озадачилась она, дочитав до конца.

— Я должен этот листик передать в канцелярию, — пояснил гном. — Это и есть оплата.

— Доставить это известие? Вашим гильдиям? И всё? — уточнила Ло, чтоб исключить даже малейшую возможность кривотолков.

— ДАААА.

— Загадочно. Какая-то интрига явно есть — но не понимаю, какая.

— Я тоже не сразу понял, — нахмурился Тангред. — А вот сейчас, после дознавателя и нашей с тобой, к-хм, женитьбы, как осенило.

— Поделись? — Ло, вернувшись на кушетку, снова побежала пальцами по груди гнома.

— Мы себя кем считаем? Когда об этом примере орочьем думаем? — ответил вопросом на вопрос тот.

— Пахарем. Или тем, кто ему задачу поставил, — секунду подумав, ответила Ло. — Ух ты… как интересно получается…

— Да. Потому что, вполне возможно, на самом деле — мы либо конь, либо вообще плуг. — Коротко кивнул бывший начальник лагеря. — Я о нас с тобой, не вообще.

— Либо — тот слабосильный коняга, которого исключили из процесса. Ввиду наличия морковки, — Педантично закончила его почти супруга.

Опрокидывая его на спину и решительно направляясь руками в низ его анатомии.

— Может статься, что это далеко не самый плохой вариант, — меланхолично согласился Тангред, блаженно прикрывая глаза.

* * *

На базаре, в лавке атрефактора-гоблина.

— Мастер, пожалуйста, не обращайте внимания, — с этими словами, поворачиваюсь дальше уже к Хе, отбирая у неё кинжал. — не позорь меня перед хозяином! Мы же договаривались — ни движения без команды!

— Ты что, не видишь?! Он что-то знает! — тёмная эльфийка, уверенно зовущая себя орчанкой, только что на месте не подпрыгивает.

— Это не повод не дать ему договорить — раз.

— А что два?

— А про два будем говорить не тут. Даже, пожалуй, не со мной, а с Асем. Она постоянно твердит, что у кое-кого — очень серьёзные проблемы воспитания.

Отчего-то перспектива разговора с орчанкой на тему манер пугает Хе больше, чем всё остальное.

И она, наконец, унимается.

— Благодарю, — сварливо скрипит гоблин из-за своего стола. — А девице своей скажите, что не все будут с ней так терпеливы.

— Можете обращаться ко мне напрямую, — хмуро разрешает метиска. — Мы с ним не придерживаемся того обычая орков, что говорить с женщиной можно лишь через мужчину.

— Мастер, перед тем, как перейдём к делу, я могу задать вам пару вопросов? — с этими словами придвигаю высокий стул со спинкой к другому краю стола и усаживаюсь напротив.

Хе, повертев головой по сторонам, вместо табурета у стены почему-то не додумывается ни до чего лучшего, как усесться на моё левое колено.

Впрочем, судя по абсолютно индифферентной реакции хозяина лавки, такое поведение при её внешности не является чем-то из ряда вон выходящим. Скорее даже является нормой.

— Можешь. Задавай свои вопросы. — Сухой старичок, кажется, вообще не испытывает ни грамма неудобства.

— Вы сейчас явно обозначили свою к нам симпатию. Хотя — это может быть чревато, при определённых условиях. Не могу не поинтересоваться причиной.

— Вначале — орки, потом — гоблины, — пожимает плечами маг. — Потом и нас тоже выдавят. Или передавят. Вначале хлопнут вас, орков. Я сейчас не о вас двоих, а о тех силах, которые вы можете представлять, судя по вашему заказу и языку… Вы, в смысле орки, и посильнее будете, и взять с вас есть что. То есть, начинать с первых — по любому с вас. А потом и до наших болот, что за степью, доберутся. В Объединённом Конклаве, да и в Ассамблее, на этот счёт есть вполне определённые позиции. Утверждённые всеобщим голосованием большинства.

— А как большинство приняло такую доктрину?

Кажется, какая-то часть эмоций всё же прорывается у меня наружу, потому что и гоблин в следующий момент тяжело вздыхает:

— Когда голосует сотня, а твоего народа в ней аж трое, надо объяснять, каким будет большинство?

— Там, откуда я родом, говорят: обсуждать границы после заключения договоров — это значит обсуждать будущую войну.

— Так война и есть. Просто с орками — уже, с нами — в перспективе… Ладно, давайте к вашему заказу.

Метиска, на удивление удерживая язык за зубами, только переводит взгляд с меня на Харта и обратно.

— Второй вопрос. — Выкладываю на стол связной амулет, изъятый у дроу по имени Ло. — Что можете сказать об этой штуке, если обсуждать её применительно к нашему заказу?

Мастер едва мажет взглядом по артефакту:

— Топорная поделка.

— Знаете, когда к парикмахеру приходят новые клиенты, есть тип мастеров. — Не могу удержаться. — Они начинают работу со слов «…как же вас неудачно стригли до сего момента!».

— Я не о работе. Я об области вашего применения, — досадливо морщится гоблин. — У них здесь были заложены совсем другие требования, — он указывает взглядом на вещицу, не прикасаясь к ней руками. — В частности, от эльфийского источника идёт подпитка. Если у вас только нет в запасе десятка лишних дроу в степи, эта схема вам точно не поможет. Потому что силовой блок подпитываться не сможет.

— Возможно, одна местами дроу всё же есть, — задумчиво смотрю на присмиревшую Хе. — Но давайте вы договорите до конца?

— У орков наверняка есть что-то своё, я об аналоге источника. Плюс, я смотрю на тех разумных, кто сейчас передо мной. Принимая во внимание сочувствующих эльфийку и человека, у вас в Степи этими амулетами пользоваться может вообще кто ни попадя. Правильно? Не только же орки?

— М-м-м, вполне возможно, — утвердительно киваю, сверившись взглядом со своей спутницей.

Они накануне обсуждали с Асем и какие-то полуродственные рода орквудов, и даже некие поселения людей. Которые, теоретически, могли бы как минимум давать отрядам приют на время, поскольку не разделяют ряда доктрин соплеменников.

— Ну вот. Соответственно, вам нужно меньшее количество функций, но гораздо большая надежность. А про температурный диапазон вы сами сказали; этот на такое не рассчитан. — Харт презрительно морщится. — Кстати, его можно использовать как основу для производного каскада.

— Что оно даст? — уточняю по инерции.

— Возможность перехватывать все сообщения их стороны, идущие через один из связных хабов. — Гоблин безмятежно смотрит на меня, выполняя арпеджио кончиками пальцев одной руки по другой.

А я чувствую, что сейчас готов крайне нерационально последовать примеру Хе и схватиться за её же кинжал.

Глава 4

Видимо, какие-то мои поползновения не укрываются от внимания хозяина лавки. Потому что он, сразу после своих слов, напрягается и разворачивает один из перстней камнем наружу.

— Мастер, не стоит нервничать! — тут же поднимаю пустые руки ладонями вверх, заодно просунув их сзади подмышками у Хе.

Теперь и она не сможет пользоваться своими руками, если я ей не позволю.

Ради любопытства, мы сравнивали физические возможности у всех нас троих. Несмотря на более чем пристойное физическое развитие девчонок, конкурировать в производительности мышечной массы напрямую со мной они не могут.

— Держите эмоции при себе, — хмурится Харт. — Я вижу, что сейчас вы успокоились. Но объясните, что за муха вас чуть не укусила мгновение назад?

— Вначале вы изрядно меня удивили своими догадками на этапе нашего вопроса. Самого первого, когда моя спутница за кинжал схватилась… А сейчас вы обозначаете потенциальные возможности, которые могут очень много значить для некоторых разумных.

— Для орков, — как обычно, без спроса, добавляет Хе.

В отличие от орчанки, не считающая, что мужчину перебивать нельзя.

Высвободив одну из рук, очень чувствительно щипаю её сзади за мягкое место. Таким образом, подаю сигнал держать язык за зубами.

К счастью, на лице метиски это никак не отражается.

— Я до сего момента привык относиться к чужакам, слишком много знающим о собственных планах, достаточно настороженно. — Завершаю пояснение. — Потому первая реакция была машинальной. Прошу простить.

— Что вы знаете о службе безопасности караванных путей? — без перехода спрашивает хозяин лавки.

— По большому счёту, только то, что она есть.

— И вы никогда не пересекались с её представителями? — беззаботная улыбка старичка, в исполнении острыми зубами, смотрится достаточно противоречиво.

— Мастер Харт, я не хочу вас обманывать. Тем более в вашем доме… Но поверьте, у меня есть все основания в полном объёме подобного о себе не сообщать.

— Да мне, по большому счёту, ваш ответ и не нужен… Орочьих шаманов эльфы и ваши соплеменники, — он смотрит на меня, — похоронили. По крайней мере, мысленно. А недавно, сразу пара сотрудников этой самой службы сообщила, каждый по своему каналу, что как минимум одного шамана орков они видели лично. Что характерно! Эти двое сотрудников моментально не поладили между собой, поскольку один является темным эльфом, а второй — человеком.

— Мало ли, кто кем является, — стараюсь, как могу, спокойно смотреть перед собой. — Я вот тоже человек, но мы с ней отлично ладим.

Хе, со скучающим лицом, видимо, для иллюстрации берёт мою ладонь и молча засовывает себе под жилет. Накрывая ею свою левую грудь.

Честно говоря, это полнейший экспромт, причём для меня более чем неожиданный. Надеюсь, хоть у гоблинов обоняние орков не прокачано.

Да и дёргаться в такой ситуации будет с моей стороны, к-хм, несколько гротескно.

— Они между собой договориться не могли, чтобы выдать желаемое за действительное, — вежливо поясняет мастер, непонятно как реагируя на наши телодвижения. — А теперь, спустя некоторое время, ко мне является хуман, в обнимку с тёмной эльфийкой. Говорящий на ork'sha. А-а-а, чуть не забыл… Тот темно-эльфийский маг, который докладывал из караван-сарая о шамане орков, в докладе упомянул, что аура степняка была похожа на человеческую! Ну, и какие выводы вы бы сделали на моём месте? Здесь и сейчас? С учётом нехилой такой резни в том самом караван-сарае, причём в несколько этапов? Кстати, списали всё на орков…

— У вас есть кто-то в службе охраны караванных путей! — как обычно, перебивая меня, вклинивается тёмно-эльфийское создание, именующее себя орчанкой. — И этот кто-то вам по вашему же амулету сообщает новости оттуда!

— Я бы сейчас сделал рука-лицо, но мои руки заняты, — говорю ей.

— Это как? — неподдельно заинтересовывается девчонка, которой не только по словам Асем не хватает воспитания.

— Это вот так.

Ссаживаю её со своего колена и демонстрирую.

— Извини, — доходит наконец до неё. — Замолкаю.

— А вы делаете такой же вывод, как и она? — деликатно игнорируя нашу перебранку, вежливо осведомляется гоблин.

— Я чуть лучше образован в некоторых узких прикладных вопросах. В отличие от неё, я вижу, как минимум, ещё второй способ. Необязательно агентурный, — кажется, в этой ситуации будет лучше говорить то, что думаешь.

— Хм… какой же? — пытается удержать покерфейс старичок.

Но до степняков ему в этом очень далеко. Сейчас мне даже не нужны способности Асем, чтобы понять, что он чувствует по-настоящему.

— Вы имеете возможность подключаться к каналам связи, — киваю на амулет, изъятый у эльфийки, гнавшейся за нами вместе со своей группой. — И, видимо, какую-то информацию снимаете оттуда. К сожалению, я абсолютно ничего не знаю об этом типе связи. Потому точнее сказать не могу.

Гоблин, абсолютно игнорируя молодую и красивую дроу, ещё и выставившую напоказ свои прелести из разреза жилетки, смотрит сейчас только на меня:

— Есть четыре хаба связи у тёмных эльфов. Всего четыре, если говорить о Проекте… Два с половиной — у ваших соплеменников, имею в виду людей. У гномов есть свои амулеты, но они полностью сопрягаются с эльфийскими и, по-хорошему, являются всего лишь их разновидностью. Так что, хабы у гномов тоже эльфийские.

— Интересно, — киваю ему, забрасывая ногу на ногу. Чтоб Хе по инерции опять на неё не уселась, с неё станется. — Мастер Харт, а в каком качестве вы сейчас со мной говорите? Судя по тому, что видел в Великой Степи последнее время я, кто-то из нас очень рискует сейчас самим фактом нашего разговора.

— Добьют орков — возьмутся за нас, — в его голосе нет ни тени дрожи, а глаза уверенно смотрят на меня. — Уже говорил сегодня. Я не спрашиваю вас о ваших планах, обратили внимание?

— А к чему вам это, если вы даже переговоры эльфов слушать можете? Или читать? Неужели, изготовив собственными руками амулеты нам, вы не оставите для себя возможности…

— А ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ ОБЩАТЬСЯ НА ВСЕОБЩЕМ?! — теперь меня перебивает уже он, даже повышая при этом голос.

Хм. Когда чего-то не понимаешь, как говорит опыт, всегда надо делать вид, что так и надо.

— Мы пока этого не обсуждали, — вежливо улыбаюсь в ответ. — Язык коммуникации так важен? С точки зрения принципиальной возможности перехвата?

— Не перехвата, — улыбается он, сверкая своими нетривиальными зубами. — Расшифровки. Ну спросите у своих друзей из Степи, кто ещё может читать их руны? Кроме них самих? А если добавить в амулет еще и функцию шифрования, то даже старики-орки, знающие все родные диалекты, ничего не разберут. Если писали не им.

— Я понимаю, о чём он говорит! — подает сбоку голос Хе. — Ты же не читаешь по-нашему?!

— Пока не пробовал, — ворчу в ответ. — Чуть не до того было.

К своему стыду, накарябав в караван-сарае вместе с Асылом послание на Всеобщем, я сгоряча обрадовался, что этот алфавит худо-бедно знаю. Стало быть, неграмотным тут не буду.

А о рунах орков слышу в первый раз.

— Спросите у своих, — Харт кивает на сидящую у меня за спиной метиску. — А пока немного новостей от старого гоблина. Всего в проекте, как сказал, семь хабов, вот они на карте Степи. — Старик быстро расстилает на столе невесть откуда взявшуюся схему. — Хотя я всё же сказал бы, что шесть с половиной… Вот количество порталов, которое они могут открыть… Вот время отката после портала в одно место, до открытия следующего, по типам… Вот примерно готовые наёмные отряды, они обозначены красным…

* * *

Там же. Через какое-то время.

— … вы сообщили практически всё, что нужно. Будь у орков полноценная армия или хотя бы её подобие. — Человек задумчиво смотрит на собеседника-гоблина. — Я не спрашиваю, чего вам стоил сбор этих сведений. Хотя и предположу, что сделать это при помощи амулетной системы гораздо проще, чем скакать по Степи лично. Особенно если ты маг определённого уровня.

Старый гоблин довольно скалится.

Харт не стал говорить гостям, что он отлично видит эмоции. И, будучи гораздо более сильным менталистом, чем указано в официальных данных Объединённого Конклава, он уже давно вычислил по докладам в службе караванных путей три варианта происшедшего в том самом постоялом дворе.

Оркам явно помогали снаружи. Причём, кто-то из других рас. И было таких разумных очень немного; по крайней мере, уверенно перекрёстные данные сходились только на одном секторе Степи.

А когда такая пара появляется на этом базаре, и сразу идёт к нему, заказывать амулеты…

Пожалуй, надо будет преподать этому хуману пару практических уроков. Хотя бы для того, чтоб они там с орками продержались подольше, оттягивая на себя…

А с другой стороны, чем чёрт не шутит? Почему только оттягивая? А вдруг у них что-то получится? Тем более, кто-кто, а орки гоблинам вообще не враги. От слова «совсем» — слишком разные интересы, разные ареалы обитания.

И создать свою армию болотный народ не успеет, а союз гномов и эльфов набирает обороты, с участием части людей.

Да и что там той армии гоблинов, если вон даже записных вояк-орков раскатали, как коровий блин…

Но вот если поддержать того бойца, кто и так пьёт кровь из твоего будущего врага… Всегда есть вариант, что враг твоего врага — твой если и не друг, то, как минимум, неплохой союзник.

Харт усилием воли остановил несущиеся мысли.

Пока ничего не произошло. Просто орки заявили о создании государства — раз. Кто-то из других рас ведёт с ними дела, искренне выступая на их стороне — два. Причём, не за деньги. А за идею.

А что из этого всего выйдет — ещё большой вопрос. Не надо очаровываться раньше времени, чтоб потом не разочароваться.

Хотят они увеличить управляемость своей мобильной конницы? Объединить силы трёх жузов в Степи, используя амулетную связь?

Гоблины помогут. Именно для этого, на всякий случай, одного из своих сильнейших магов болотный народ и держал в этом городе под видом рыночного дурачка-неудачника. С самого начала резни на границах Степи.

Надежда была: вдруг орки одумаются? И начнут сражаться нормально, вместо попыток откочевать родами, каждый сам по себе?

Дождались. Кажется, попытка есть. Лишь бы не было слишком поздно.

* * *

Объединённый штаб.

В одну из неприметных дверей, за которой раньше обычно находились только тёмные эльфы, уверенно входит пара гномов.

Хозяева помещения, удивленно подняв глаза на неожиданных гостей, молча переглядываются между собой.

— Вы в курсе, что с сегодняшнего дня мы работаем вместе? — кажется, старшего гнома совсем не смущает отсутствие радушия на лицах дроу.

— Что-то такое говорили, — сдержано кивает один из темных.

— Ну вот оторви жопу от стула, сходи ещё раз туда, где ты это слышал, уточни всё подробно, — спокойно предлагает невежливый представитель подгорного народа, громко хлопая дверью и оглядываясь по сторонам.

— Эти стулья свободны? — его спутник, пытаясь соблюдать подобие вежливости, кивает на мебель под стенкой.

Но его старший товарищ, не дожидаясь ответа эльфов, подхватывает ближайший стул и уверенно ставит его за один стол с главным дроу, только напротив того.

— Не надо на меня пялиться, — неприязненно замечает гном. — Текущие вопросы, которые в производстве, к сверке готовы?

— Ты не слишком ли круто начинаешь? — главный эльф, видимо, решает отставить в сторону вежливость.

— Нормально начинаю, — пожимает плечами представитель подгорного народа. — После того, как вы всё просрали. И даже сраного шамана целым отрядом взять не смогли. Несколько раз.

Вообще-то, это было не совсем так, но сила сейчас на стороне гнома. Потому что именно их службе поручили усилить не справляющуюся функцию Проекта в виде группы дроу.

***

Там же, через некоторое время.

— … значит, надо перетряхнуть караван-сарай. Тот, который сможем, в ближайшее время. — Гном твердо смотрит на всех присутствующих. — Тот, куда ваши сраные порталы открываются.

— А если там ничего не знают? Если всё-таки они не являются сетью? И друг с другом не контактируют по теме?

— Значит, просто еще одним притоном вонючек будет меньше. Тем более, вам не привыкать. Вы же уже подобные заведения громили. — Внешне доброжелательно заявляет новый обитатель этого помещения.

— С чего вы это взяли?! — абсолютно правдоподобно возмущается дроу.

— А вот, — гном вежливо разворачивает из тряпочки какие-то непонятные крошки.

— Что это? — неприязненно морщатся сразу все присутствующие тёмные.

— А это фрагменты ногтей и волос. — Охотно отвечает гном. — Моих соплеменников, убитых на одном из постоялых дворов… У меня, кстати, и предписание есть. Вот оно, читайте.

На столе появляется лист пергамента.

— Зовите вашего штатного некроманта, что ли? Пускай он по фрагментам картинку нам всем покажет?

Двое гномов вроде как доброжелательно смотрят на коллег.

Дроу растерянно переглядываются.

Глава 5

— Я что-то непонятно сказал? — старший из гномов внимательно смотрит в глаза каждому из троих эльфов по очереди. — Сколько вам нужно времени на вызов вашего штатного некроманта? Или вы здесь совсем… — дальше он достаточно грубо ругается на своём языке, затем переводит себя на всеобщий, многозначительно переглянувшись с напарником. — … не фокусируетесь на главном? И ключевых инструментах дознания в этой обстановке?

— Я сейчас запрошу у наших, — принимает какое-то решение один из дроу и тянется к связному амулету.

Второй тёмный, рассеяно пошарив глазами по столу, охлопывает себя по карманам. Затем поднимается со стула, словно собираясь выходить.

— Оставаться на месте. Помещение не покидать. — Второй гном, с доброжелательным выражением лица, становится возле двери, загораживая выход.

В следующий момент в его руке появляется рунный самострел гномьей работы, который эльфы узнают только из бумажных описаний.

— Запрещаю личным приказом старшего по сектору. Твой штатный некромант должен быть здесь в течение четверти часа, — немного коряво, но в целом правильно сообщает старший гном старшему из дроу. — Всё прочее я лично буду расценивать, как саботаж. Со всеми вытекающими последствиями, для каждого из здесь присутствующих.

В его руках тоже, словно по мановению жезла, появляется что-то опасное. Этот вид артефакта тёмным вообще не знаком, потому на старшего гнома они косятся с большим опасением.

***

Коротышки явно ломали комедию.

И по лицам, и по их специальному снаряжению было отлично видно: они примерно представляли, какая картинка получится в исполнении штатного некроманта. На основании этих ногтей и волос.

Ну или должна получиться.

И к разговору этому пара гномов явно готовилась. Об этом косвенно говорили их ауры: очень высокие физические возможности, усиленная магическими пилюлями реакция.

Ещё — природное сопротивление всем видам стихийных заклинаний, как минимум, до третьего уровня. А то и выше.

Старший из тёмных лихорадочно просчитывал варианты.

Он уже догадался, какое подразделение представляли именно эти двое. Если припомнить, о них даже что-то было в ориентировках. Из разряда, «…они нам хоть и друзья, но спиной к ним лишний раз не поворачивайтесь».

Подгорные выходцы, как правило, были глухи к любым видам магии, кроме рунной. Последняя для боя накоротке годилась не особо. Хотя и в ней, с учётом усидчивости мастеров-разработчиков коротышек, случались прорывы.

Например, от самострела стоящего у двери старший тройки дроу не знал иной защиты, кроме как не попадать под удар. И это если ещё письменные источники родной службы не врали (что вполне могло быть, давайте честно).

Что за агрегат небрежно держал в руках старший, вообще не было понятно. Но явно не ниже классом, что-то штучное.

Не удивительно будет, если на коротышках и защитные амулеты — из особого списка. Потому что — и опыт дроу просто вопил о том — гномы готовились именно к этой беседе.

Некоторые нестыковки, навязывающие решение объединённого штаба и комитета Ассамблеи тёмным, последние тройку дней были непонятны, но лишь до сего момента.

Похоже, гномы пришли целенаправленно мстить.

Долбаный коротконогий мало того, что поставил очень жёсткое ограничение по времени. Он ещё и четко продемонстрировал, что при нём отправить предупреждение своим не получится.

— Нас слили, — хмуро заявил сидящий слева товарищ-эльф, демонстративно не обращая внимания на вспыхнувшее интересом взгляды обоих гномов. — Если этих, — кивок в сторону коротконогих, — отправили сюда с приоритетными правами, значит, нас просто сдали. Свои.

— Мне тоже кажется, что всё похоже на откровенное предательство. — Добавил третий дроу, подливая масла в огонь. — Что будем делать?

— Мне кажется, предательство не в том, что ваши старшие справедливо и добросовестно не стали покрывать ваши дела. — Хмуро заявил старший из гномов. Затем он перешел на Всеобщий, поскольку им владел явно лучше. — Мы никогда не обманываем своих партнеров. Во всяком случае, после заключения сделки или договора, — тут же поправился он. — Да, мы можем попытаться навязать невыгодный договор. Воспользоваться вашими глупостью или просто сегодняшним незнанием. Можем недоговорить или умолчать, в том числе, на этапе обсуждения условий сделки. Но мы. Никогда. Не. Обманем. Партнёра. После. Рукопожатия. Или. Подписи.

— К чему ты мне это всё рассказываешь? Решил морали напоследок почитать? — отстраненно спросил старший дроу, брезгливо пожимая плечами.

— Я веду запись нашей беседы, — любезно сообщил представитель подгорного народа, даже улыбаясь в ответ. — Эта запись, вместе с расшифровкой вашего некроманта, будет рассматриваться тем органом, который стоит над всеми нами. И попутно, под запись: вам была оказана великая честь.

Тёмные эльфы, несмотря на остроту ситуации, как один, разинули рты.

— Вам позволили на равных вести дела с подгорным народом, включая беспроцентные займы с нашей стороны. Льготное обеспечение. Использование наших элитных отрядов в качестве…

Гном говорил пару минут, а дроу поняли только в конце его речи: к ним прибыл, ни много ни мало, кто-то из наказующих жрецов их Пантеона.

— Потому что искренний фанатизм не сыграешь и на ходу не придумаешь, — задумчиво и невпопад бухнул в пустоту средний тёмный, сразу после монолога коротконогого.

***

Там же, через некоторое время.

Дроу-некромант, затребованный срочным специальным вызовом для некой таинственной экспертизы, только вышел из портала внутри здания штаба, как его тут же взяли в оборот двое гномов.

Эти коротышки, ввиду каких-то распоряжений объединённого Совета, только что оказались главными над его соплеменниками.

Вместо погружения в информационные потоки и в координацию общих усилий, как было раньше, мордовороты из подгорного народа потребовали экспертизы последних часов каких-то разумных, на основании биологических фрагментов тел.

Процедура, кстати, была достаточно стандартной. Но, судя по красноречивым лицам собственных соплеменников, не всё с ней было так просто.

Некромант даже подумал: а насколько стоит сейчас искренне по теме выкладываться?

Старший коротконогий, внимательно следивший за ним, словно прочитал его мысли:

— Работа под амулет, — и тут же подсунул достаточно неприятный рунный скрипт, их подгорного производство. — Вопрос для нас очень важен. Двоякого толкования быть не может. Если не уверен в своих силах — скажи сразу. Пусть вместо тебя шлют замену. Нормальную. — Последнее слово было выплюнуто с явной насмешкой.

С другой стороны, на судебного мага, добрую половину жизни занимающегося извлечением достоверной информации точно в таких условиях, особого впечатления не произвели ни гномьи самострелы, ни общая напряженность, висевшая в воздухе.

Многозначительно фыркнув и продемонстрировав движением бровей презрение, он вначале активировал гномий амулет, а затем принялся старательно формировать картинку событий. Одного тела, потом второго, потом третьего.

Полная радуга, переливаясь всеми цветами над гномьим индикатором, говорила присутствующим: поток идёт без искажений. Наложение пространства и времени, глазами трёх независимых разумных, в исполнении умелого некроманта давало потрясающий эффект реальности.

— Хороший сигнал, — пробормотал через некоторое время погружённый в работу эксперт. — Кто-то очень грамотно образцы отбирал, как будто кто-то из своих…

Когда он работал подобным образом, то на саму картинку внимания обычно не обращал: если расслабиться, сбивается концентрация.

Осмотр и оценка увиденного — это дело уже непосредственно дознавателей, работающих по вопросу.

По мере прокручивания эпизодов, лица соплеменников всё больше мрачнели.

— К чему это комедия? — наконец хлопнул ладонью по столу один из дроу. — Вы что, не можете так сказать, чего хотите в итоге?

— Мы меняли караул по всему зданию на свой это время, — отозвался тот коротышка, что с оружием стоял у двери (сверившись с какой-то плоской плашкой непонятного назначения). — Мы пока не знаем, как относиться к тому, что увидели. Это была лично ваша инициатива? Или это новая веха в проекте? Какой-то этап отношения между нашими народами?

— Формально являющимися союзниками на сегодняшний момент, — многозначительно вставил старший гном, не выпуская из виду работу некроманта. — Мастер, мне, в принципе, достаточно. Пожалуйста, проконтролируйте соответствие записи в моём кристалле. Мне это ещё на Коллегии демонстрировать.

Дроу-эксперт, попирая собственные многолетние правила, последние пару минут всё же поглядывал на формирующееся в стороне изображение.

Он не планировал выгораживать соплеменников, но сейчас мысленно разрывался на две половины.

То, что он увидел, его категорически не радовало, как представителя своего народа. Но он был слишком сильным профессионалом, чтобы позволить эмоциям повлиять на качество своей работы.

— Всё тождественно, — уверенно заявил он через четверть минуты, не глядя на троих тёмных эльфов. — Что-то ещё нужно?

— Нет, благодарю. На сейчас достаточно.

* * *

За некоторое время до этого.

— Ты вообще уверен, что нам стоило на это соглашаться? — Ло, беззаботно болтая ногой в воздухе, сидела на подоконнике второго этажа и плевалась вниз вишневыми косточками.

— Почему нет? — пожал плечами Тангред. — Место нейтральное, расположено удобно, портал за их счёт.

— Если это тот пятнистый, мне немного не по себе, — призналась теперь его уже полноценная жена.

— Брось, — поморщился гном. — Если бы он имел в виду сделать любому из нас что-то плохое, у него было на то много шансов. В более подходящих для этого местах. Согласна?

— Ну-у-у, не скажи, — как обычно, принялась оппонировать дроу (в силу натуры). — Графство вроде как и нейтральное, да; но заправляют всем здесь люди. Он, если что, тоже хуман. И потом, почему именно ты…?

Тангред не стал в третий раз повторять, что хуман, во-первых, неизвестно где раздобыл возможность писать на его личный амулет.

Во-вторых, человек открыто заявил о проблемах у гномов, как у народа. А бывшему начальнику гномьего лагеря очень хотелось утереть нос кое-кому из своих, реабилитируясь (пусть и задним числом).

— Если ты переживаешь на тему моего согласия выйти за тебя повторно, уже по вашим правилам, то зря. — Ло с усилием притянула мужа за лацканы сюртука к себе и звонко поцеловала его в лоб, не слезая с подоконника. — Я где-то удивлена, что ты вообще сюда в первую очередь бросился. А не жениться повторно.

Тангред время от времени нервничал из-за краткосрочной неопределенности своего положения; и она не упускала возможности его подколоть.

— Идёт. — Муж кивнул на противоположную сторону анфилады.

Бывший пятнистый, а теперь самый обычный, человек, как ни в чём ни бывало, шагал по второму ярусу стеклянной галереи, с интересом глядя по сторонам.

— Привет, — чуть ли не доброжелательно кивнул он Тангреду, полностью игнорируя при этом его супругу. — Я ровно на пару минут. Ты уверен, что тёмная эльфийка рядом — это самый лучший вариант? Я же просил: по возможности, без других народов.

— Это не «тёмная эльфийка», а моя жена. — Хмуро ответил гном. — И я, именно в этот момент, по гражданскому статусу являюсь темным эльфом дроу. До второго обряда бракосочетания, — Тангред не удержался от подчёркивания всех значимых деталей своего положения.

— Своя рука — владыка, — человек поднял вверх ладони и брови одновременно. Явно сдерживая что-то типа смеха. — Впрочем, не мне язвить… — таки сдержался он в последний момент. — Пошли?

Хуман указал взглядом на противоположную сторону галереи, где на первом этаже официально практиковал средней силы некромант из его же народа.

— Пошли, — спокойно кивнул Тангред.

Которого под руку тут же взяла спрыгнувшая с подоконника жена.

***

Через три четверти часа. Там же.

— Тангред, вернись! — с дикой тоской в голосе тихо попросила Ло в спину молча удаляющегося мужа.

Долбаный хуман, при помощи долбаного человеческого же некроманта, показал им обоим кое-что из занятных происшествий на одном чертовски знакомом куске долбаной Степи. А затем сунул пакет с волосами и ногтями в руки Тангреду:

— На, разбирайся. Можешь вообще всё выкинуть…

Ло была готова кусать локти: с одной стороны, нужно было во что бы то ни стало нестись к своим.

А с другой стороны, Тангред следующие четверть часа, выйдя от некроманта, молча сидел на подоконнике. И, не говоря ни слова и не реагируя на её попытки его растормошить, просто смотрел сквозь окно.

Как назло, на улице светило солнце. Переливающаяся радугой мозаика стекла то и дело пускала зайчики на его лицо, разом окаменевшее и застывшее.

Пятнистый, что характерно, после сеанса у некроманта вообще испарился, как ни в чём ни бывало.

Ло, по старой привычке, заподозрила бы какую-то хитрую игру. Если бы не полноценные остатки того самого биологического материала, которые хуман щедрой рукой сыпанул им обоим в ладони:

— Нате. Делайте, что хотите. Ваше. У нас ещё есть.

— Зачем ты это делаешь? — отстранённо и словно находясь не здесь, спросил муж.

— Я твой партнёр. — Простенько пожал плечами человек. Коварством, похоже, не уступавший тёмным эльфам. — Не мог промолчать и не сказать. Удачи.

Человек даже хлопнул мужа по плечу, а супруг вообще никак на это не отреагировал.

А вот прямо сейчас Тангред удалялся на её глазах, по галерее, в сторону гномьего портала. Где у него (появись он там без неё) будет не больше прав, чем у обычной вещи. Со всеми вытекающими последствиями.

— Тебя твои же сейчас…! — с надрывом проговорила она, чувствуя предательскую влагу в глазах.

Понятно, что гномы, в первую очередь, изо всех сил займутся личностью гонца, принесшего такие известия.

Как бывшая командир особой звезды, она отлично понимала, что видит сейчас перед собой. Безобидными волосы и ногти явно не были.

Кто-то из своих, явно молодых, похоже, решил упростить ситуацию лично себе, по работе. На каком-то этапе. И вот…

Решение не находилось.

Муж (теперь уже муж! законный муж, не кто-то!) сейчас молча шёл к своим, переставляя ватные ноги и унося в кармане бережно завёрнутые в тряпицу волосы и ногти. Срезанные явно с трупов.

Тьфу, какая гадость…

И на неё вообще никак не реагировал.

А ей, с одной стороны, надо было срочно сделать повторный снимок этой картинки, уже у своих. У тех специалистов, которым бы она доверяла. Потому что если всё это — правда, то…

От возникающих возможностей просто кружилась голова. Это было во-вторых. Начиная от новой звезды под рукой — а что, дадут, чтоб помалкивала. И заканчивая…

Если бы не Тангред.

Но соваться следом за мужем, к гномам, после такого, добровольно — Ло ещё не совсем выжила из ума. Хотя, судя по ощущениям, находилась на грани.

А в следующий момент обычно хладнокровная в бою дроу сделала то, чего сама от себя не ожидала.

С криками «Да будьте вы прокляты, твари! Его-то за что?!!», она достала из-за пазухи боевой амулет пятого уровня и решительно направилась к дверям этого самого некроманта-хумана.

Случайные свидетели происходящего, находившиеся в этот момент в Пассаже, с удивлением видели: взрослая дроу самым банальным образом плачет на ходу. Чего обычно за тёмными эльфами не то что не водилось, а вообще — было диким и невозможным.

Ровно через пару шагов высокой эльфийки (только что прямо на галерее расставшейся с коренастым гномом) всех присутствующих ослепила яркая вспышка, поглотившая двери практикующего на первом этаже мага-хумана.

Глава 6

Видимо, что-то такое у Тангреда на лице было написано. Потому что свои уже за дверью, возле самого гномьего портала, даже расспрашивать обо многом не стали (несмотря на то, что допускали этим явное нарушение правил).

— Куда? — коротко спросил ответственный ритуалист, не заикаясь об оплате и скользнув взглядом по личному жетону на груди вошедшего, специально надетому навыпуск.

В соответствии с которым Тангред числился кем-то из самых младших в иерархии дроу.

Поскольку средний маг-гном был ощутимо слабее своего коллеги-человека либо эльфа, рядом с портальным находились трое его помощников. Они же выполняли функции охраны.

— Без разницы, куда, — отстранено ответил Тангред, глядя словно сквозь гномов. — Лишь бы к нам, и кто-то из дознавателей чтоб там был, не ниже второго ранга.

— Слушай, брат… Не хочу лезть не в свои дела. Но по-твоему жетону вижу, что лично для тебя это — рискованный проход. С твоей стороны, — недолго думая и не выбирая выражений, заявил маг, косясь на содержимое рук своего странного соплеменника. — Если хочешь, вот второй вариант. Могу дежурного дознавателя прямо сюда вызвать! Есть одна процедура, но он из нашей транспортной безопасности будет. Кстати, оно и быстрее! Чем ты, в нынешнем своём статусе, будешь по гильдиям да кабинетам правду искать.

— Давай сюда своего дознавателя, — равнодушно пожал плечами Тангред.

После чего протопал вправо, уселся на ближайший табурет и привалился спиной к стене, закрывая глаза.

В этот момент в коридоре что-то прилично грохнуло.

Сидящий на табурете бывший начальник гномьего лагеря у степной реки с тоской покосился на дверь:

— Что там?..

У него, разумеется, появились определённые мысли по этому поводу. Не поинтересоваться оказалось выше его сил.

— Эльфийка сожгла двери некроманта. Бушует, — вздохнул один из ассистентов, выглянув в галерею. — Тёмная.

— Кто-то из твоих? — видимо, портальный маг понимал из одежды и скупых нагрудных знаков Тангреда намного больше, чем старался показать.

Особенно с учётом тёмноэльфийского статуса самого Тангреда.

— Жена, — уронил бывший сотник в ответ, опуская взгляд.

Маг застыл на месте ровно на мгновение.

Во-первых, он умел думать быстро, в том числе в силу рода занятий.

Во-вторых, по одной из не широко известных линий только что прокатились некоторые интересные слухи.

— Откуда мне твоё лицо знакомо? — требовательно спросил он у Тангреда.

— Мир большой, — всё так же равнодушно пожал плечами тот.

— Ты у Зелёных Пагод не бывал?

— Бывал.

— А в каком чине?

— Полусотник в те годы… Кто-то на тебя похожий, кажется, у ваших за фураж отвечал. — Нехотя выдавил из себя привалившийся к стене муж, имея ввиду гильдейскую принадлежность своего собеседника.

Было видно, что разговор ему не особенно интересен, а отвечает он исключительно из вежливости и в силу своего шаткого статуса.

— То брат мой был, погодки мы, — заключил маг. — Я у него бывал там в гостях, вот откуда тебя, оказывается, помню… Ты на месте, вы двое — со мной. — Старший по портальному объекту кивнул двум ассистентам.

Затем, бодро выхватив из-под стола какой-то универсальный амулет, вместе с сопровождением он исчез в коридоре.

* * *

Ло понимала, что творит абсолютную дичь. Но ничего не делать она тоже не могла: её душила форменная истерика.

Долбаная дверь некроманта-хумана оказалась, кстати, предусмотрительно защищённой. Возможно, мозги её тоже удачно сработали в последний момент — и она не стала врубать амулет на полную. Шарахнула, ограничившись вторым уровнем.

Огненный шквал бессильно скользнул по деревянному препятствию и опал на пол жидкими сгустками.

Стена вокруг двери закоптилась, камень потерял природный блеск. Сама же дверь, однако, сверкала, как новая.

Ло застыла в ступоре: можно было повторить не имеющую смысла атаку, увеличив мощность заклинания и пытаясь добраться до ни в чём не повинного хумана.

Попутно: а что бы это дало? Её личные проблемы, да и проблемы дроу, сейчас были в другом месте и наверняка вон в том конце галереи ожидали отправки в гномьи чертоги.

Ещё можно было попытаться взять себя в руки. И, для начала, принести ничем не запятнавшему себя некроманту-человеку извинения. Попутно, дождаться местную охрану (та наверняка уже среагировала на случившееся и несётся сюда по Пассажу) — это уже чтоб уплатить штраф.

Если удастся решить всё штрафом. Хотя, никто не пострадал… А Пассаж имеет статус совместно управляемой территории.

Действительность, однако, тут же внесла свои коррективы и в её планы.

Почувствовав движение за спиной, Ло обернулась на него — и с удивлением увидела несущихся к ней от гномьего портала троих коротышек, соплеменников супруга.

Невысокие, коренастые гномы сосредоточенно бежали к ней, напоминая внешним видом гоблинских вепрей.

Так себе скотина, если говорить о её прикладных качествах, но в жареном виде сойдёт.

Один из гномов, явно портальный маг, на ходу как-то буднично и деловито активировал парализующее заклинание из своего стандартного амулета. Ло даже не обратила поначалу на этот жест внимания — настолько заурядно он был выполнен.

Видимо, дроу сейчас не владела собой и не соображала, что делает. Потому что даже не стала предпринимать попыток от гномьего заклинания защититься.

Через десяток шагов, подхватив обездвиженное тело высокой дроу, трое гномов-портальщиков деловито развернулись в другую сторону и ещё быстрее исчезли в своём рабочем помещении, заблокировав за собой двери изнутри.

— Что с ней?! — увидев бездыханную супругу на руках соплеменников, Тангред усилием воли пришёл в себя.

Хотя на самом деле хотелось смотреть в панорамное толстое стекло сверху вниз, на город; и выть, подобно горному ветру.

— Парализована. — Хмуро проворчал старший по объекту. — Стандартный заряд, против бузотёров на четверть часа. На, владей!

Живая поклажа в лице дроу мгновенно перекочевала с рук его ассистентов на руки законного супруга.

— Сиди тихо. Ждёшь дознавателя, — портальный маг явно не был расположен к шуткам. — Чтоб я и по тебе тем же не отработал.

— Конечно, — встряхнулся Тангред. — Спасибо!..

Сейчас он уже корил себя за абсолютно недостойное поведение несколько минут назад. Тем более что, даст бог, лица детей дальней родни в проекции хумана-некроманта ему только померещились.

*****

Там же, через некоторое время.

Достаточно небольшое помещение оказалось явно непредназначенным для такого количества народу.

Затребованный портальным магом дознаватель прибыл не один, а в сопровождении целого десятка защиты. Видимо, на всякий случай, либо подобное оговаривалось процедурой.

Выяснив за половину минуты у старшего по объекту, в чём дело, правохранитель спокойно и серьезно уставился на виновника переполоха:

— Ты же не гном сейчас. Зачем звал? Чего хотел?

— Вот, — Тангред протянул небольшой бумажный пакетик, полученный от пятнистого хумана. — Это нужно передать кому угодно из наших жрецов. Прошу разрешения присутствовать при этом.

— Эта с тобой? — заинтригованный чиновник кивнул на не подающую признаков жизни Ло. — Спрашиваю на всякий случай. Дело не моё, но твой статус интересный…

— Жена. — Уверенно подтвердил бывший сотник. — Собирались и у нас продублировать брачный обряд. Сразу как сюда съездим.

— Нетривиально, — заметил дознаватель. — Уверен, что к нам едешь? Обратно к дроу дороги может и не быть. Сейчас кое-что завязывается, так что…

Он не знал в подробностях (пока) всей истории сидящего перед ним соплеменника. Но, видимо, что-то такое портальный маг насчёт ветеранского прошлого Тангреда всё же передал в момент вызова (вкупе с личными подтверждениями).

И, судя по текущему гражданскому статусу пары, не всё с ним было так просто.

— А мне и нет хода туда больше. — Хмуро заявил гном, сейчас формально считающийся темным эльфом.

— Если в кутузке придётся посидеть? — ради проформы, уточнил чиновник. — На время разбирательства? Подумай ещё раз! Чтоб там потом не бузить!

— Вдвоём, — коротко кивнул на жену Тангред. — Согласен.

— Без вопросов тогда… Включай? — дознаватель, явно чувствуя витающую в воздухе серьезность происходящего, тратить времени не стал.

И тут же повернулся к портальному магу.

* * *

— Ух ты. Ты не говорила, что и у тебя такая же косынка есть, — от вида Асем, скрывшей своё лицо под повязкой, становится смешно.

— Что тебя веселит? — спокойно спрашивает она, шагая рядом по улице города в направлении рынка и закрепляя новый предмет гардероба узлом на затылке.

Её повседневная одежда за последнее время претерпела изменения.

Хе, использовав весьма небольшую часть наших денег, закупила несколько рулонов разноцветной ткани. Наматывая это всё на себя в разном порядке, на манер одежд пакистанских и индийских женщин там, они сейчас регулярно меняют и собственный внешний вид, и походку (узкие подобия юбок не дают шагать широко), и общее впечатление.

— Ты сейчас очень сильно напоминаешь мне женщин достаточно консервативных народов в местах, где я жил. Кстати, они лицо периодически тоже закрывали.

— Тоже жаркое солнце? Чтобы не шелушилась кожа? — мгновенно вспыхивает любопытством моя спутница.

— М-м-м, а вот хороший вопрос, — я правда слегка озадачен. — Знаешь, я хотя и жил рядом с ними, но всех обычаев детально не знаю. Мне кажется, лицо закрывали не ради защитной функции.

— А ради чего тогда?! — искренне удивляется орчанка.

— Нравственность. Считается, что красивая женщина одним ликом своим способна ввергнуть мужчину в пучину греха. Вот чтобы он не искушался понапрасну лишний раз…

— Странный обычай, — пожимает плечами дочь степного народа. — Если мужчина хочет согрешить, он в любом случае это сделает. Вопрос только, по обоюдному ли согласию, за деньги ли, или применив насилие.

— Согласен, — вздыхаю. — Там, где я жил, это была очень большая проблема всего общества. Хотя, кроме обычаев народа, такая одежда предписывалось ещё и рядом религиозных правил.

— А жрецы здесь при чём?!

— Ну, в одной из соседних стран, если мужчина хочет женщину за деньги, пойти в такие дома, как рассказывала Хе о дроу, возможности нет. Потому что нет самих таких домов.

— Не поверю, что ваши мужчины добровольно обуздали похоть и абсолютно все стали исповедовать нравственность, — отрезает Асем.

— Они и не стали, — смеюсь. — Я не очень хорошо знаю обычаи именно той страны, о которой говорю. Потому что язык, которым я себе порой зарабатывал на жизнь, используется не только в ней, а и в паре соседних… Но я слышал о таком их правиле: если ты хочешь получить доступ к женскому телу, ты заключаешь с женщиной временный брак. Его, кстати, освящает местный священнослужитель. Там вроде есть даже специально дежурящие по ночам жрецы, что ли.

— Что, на одну ночь — и брак?! — поражается моя спутница.

— Вот не буду обманывать, в подробности не вникал. Кажется, именно так.

Я правда не силён в шиитских масхабах Ирана. Тем более что там, где говорят на forsii kobuli и forsii tojiki, узаконенной проституции по таким правилам и нет, хотя язык в принципе тот же. Во всяком случае, лично я аналогов брака на ночь не встречал.

— А что будет, если она даст тебе доступ к своему телу без этого временного брака? — кажется, тема зацепила Асем.

— Вот не знаю, — легкомысленно пожимаю плечами, замедляя ход.

По крайней мере, стараюсь, чтобы моё пожатие плечами выглядело легкомысленным.

— Там есть очень большие наказания за распутство, по крайней мере, написанные в законах. За мужеложство вообще казнят без разговоров. Ну, если говорить о законе, а так-то в жизни я не знаю. — Делаю вид, что поправляю шнуровку на ботинке. — Ты заметила, что в проходе к Харту пусто? Обычно хотя бы одна-две двери там открыты.

— Да. Кажется, нам пора начинать нервничать, — спокойно говорит Асем, присаживаясь на корточки рядом со мной. — Я только сейчас поняла, что мне не нравится. Запахов оттуда вообще нет.

— Подробнее?

— Такое ощущение, что магическим амулетом нейтрализовали все запахи оттуда.

— Кто-то, знающий об особенностях орков?

— Да. Я слышала о таких амулетах. Помолчи, дай послушаю…

В своём интересном одеянии, ещё и с закрытым лицом и с падающими на ладони просторными рукавами, её можно принять и за человека, и за женщину родственного народа орквудов.

И Хе, и Асем говорят, что в такой одежде нет ничего необычного в соседних землях, потому они вроде как не сильно выделяются. На базаре, во всяком случае.

— Можешь доставать своё весло, — спокойно говорит она. — Там кто-то есть.

Глава 7

Удивительно, но рядом с Вадимом она почему-то совсем не боялась. Даже сейчас, когда проход к гоблину (за очередной партией амулетов) оказался перекрыт неизвестно кем, хотя и понятно, с какой целью.

К счастью, человек носил явно гномьей работы ботинки, весьма добротно сделанные и с очень сложной системой завязок. Такую обувь, как говорил сам Вадим, при желании можно было абсолютно достоверно перешнуровывать хоть и четверть часа подряд, не вызывая ничьих подозрений.

Чем он сейчас и занялся, попутно выясняя обстановку через неё.

— Знаешь, очень хочу понять, кто там, тем более что это и в моих интересах. — Уверенно сказала орчанка ещё через десять ударов сердца. — Но как отрезано. Запахов точно нет, тихо переговаривались между собой трое. Сейчас молчат. Сколько разумных дышат, отсюда тоже не разберу.

— Иногда отсутствие следов является самым ключевым следом, — хмыкнул человек. — Давай рассуждать логически. Это могут быть люди?

— Нет, — твердо ответила дочь степного народа, не вдаваясь в ненужные пояснения.

Они с человеком уже более чем прилично чувствовали друг друга; развивать вопрос он не стал.

— Это могут быть орквуды? — Вадим, несмотря на все его усилия, в жизни разных городов ещё не ориентировался так же хорошо, как она сама.

Уж тем более, ему было далеко до Хе. Кстати, хорошо, что худосочной родственницы (если говорить о родстве крови) с ними сейчас не было: полукровка была не сильно крепка физически. А что-то такое явно назревало.

— Пх-х-х, — сдержала смех Асем. — Тоже нет. Кто им позволил бы что-то затевать в районе базара? Да в человеческом графстве? Орквудам отсюда уходить можно было бы только порталом после этого. А у них на такое денег нет.

— Гномы?

— Нет, — покачала головой она. — Дыхание подгорного народа я бы отличила даже отсюда.

— А что в их дыхании такого особенного? — не к месту заинтересовался товарищ.

— У них лёгкие намного больше, чем у тебя, у меня, эльфов… А размер гортани, как по мне, поменьше. — Как смогла, пояснила орчанка.

— Понимаю. Большее количество воздуха, через меньшее сечение, за ту же единицу времени… Эльфы? Орки? О гоблинах не спрашиваю: они бы нас внутри лавки дождались без проблем.

— Орки нет, — вздохнула дочь степного народа. — Да, видимо, эльфы. Методом, как ты говоришь, исключения.

— Эй! Мы договаривались, что ты нос не вешаешь! — Вадим закончил манипуляции с первым ботинком и занялся вторым. — Место выбирали нормально. Планировали тщательно. Даже если там эльфы, что сейчас должно работать за нас?

Между делом, он приобнял её за плечо и коснулся своим лбом её виска.

— Процессы, планирование и местные законы… Не боюсь, но странные ощущения, — призналась она. — Я помню, как ты несколько раз объяснял, почему не нужно опасаться. Но всё равно какой-то мандраж, как ты говоришь.

— Можем разделиться, — уверенно предложил человек. — Ты вернёшься обратно к коням и будешь ждать меня у любого выезда из города.

— Нет, — снова коротко ответила Асем. Затем всё же пояснила. — Я не смогу всю жизнь отсидеться за твоей спиной. Когда-то надо учиться жить и самой.

— Согласен… Ну тогда действуем, как договаривались. — Вадим почти закончил перевязывать свои шнурки. — Слушай, а не сильной натяжкой будет, если мы с тобой, являясь людьми, будем на ork'sha сейчас разговаривать? Вдруг что-то понадобится обсудить при этих эльфах?

— Как раз у людей очень даже может и не оказаться общего языка, — просветила она друга в том моменте, которого он предсказуемо не знал. — К примеру, если я — человек из-за гор, с юга. А ты — откуда-нибудь с севера или запада. А между нашими с тобой землями лежит Степь.

— Так ваш язык что, ещё и язык общения разных народов людей?!

— Ну, не как Всеобщий, конечно. Но те хуманы, которые возле нашей Степи живут, между собой вполне могут общаться на нём. Так, а там кто-то занервничал. — Удивилась орчанка, не ослаблявшая внимания в нужном направлении. — Да, точно эльфы. Запах чувствую теперь. Наверное, кто-то за пределы круга действия амулета шагнул.

* * *

Бывший секретарь бывшего координатора проекта очень хотел реабилитироваться. Наверное, в первую очередь — в собственных глазах.

К собственному удивлению, оказавшись в безопасности (благодаря предусмотрительно захваченному эвакуационному порталу), он поначалу не обрадовался.

Его начальник-координатор, что интересно, благополучно сгинул в том же месте, где чуть не пропали и они с Ло.

Когда вообще вся нервотрепка осталась позади, как и объяснения с различными вышестоящими, Шам поймал себя на мысли: он постоянно думает о тёмной эльфийке.

Если совсем честно, он Ло мысленно поначалу даже похоронил: ни к кому из эльфов после всех событий в караван-сарае начальница особой звезды живой не выходила. Видимо, так и осталась там же, где и другие дроу.

Место у постоялого двора было как будто проклятым. Шам даже поймал себя на том, что противен сам себе; а Ло из головы всё не выходит и не выходит.

Потом оказалось, что она каким-то чудом добралась до гномьего лагеря, который у реки. Видимо, командир особой звезды, да с таким опытом — это серьёзно, вздохнул тогда про себя светлый. Она даже вон его, будучи наверняка тоже связанной, ухитрилась обратно отправить. Жертвуя собой.

Дроу. Ради светлого.

Чуть позже пронеслись слухи, что Ло молниеносно вступила в брак с начальником этих самых гномов.

Шам не сильно верил, что тёмная типа Ло могла пойти на такое под влиянием чувств. Соответственно, с его точки зрения, сердце спасшей его во время их совместного выхода в степь дроу было свободным.

И это было просто замечательно, потому что сам бывший секретарь с удивлением обнаружил: его к ней очень тянет. Настолько, что …

Прокручивая в голове их короткое совместное пребывание в массажном салоне, плюс некоторые интересные занятия, он признавался самому себе: лучше бы он удовлетворился не с двумя массажистками, а с ней одной. Она ведь наверняка бы была не против и позволила.

А сейчас из-за целого ряда событий (о которых чужим не расскажешь), в среднем звене исполнителей-эльфов, участвующих в Проекте, образовались прорехи.

Шам, пользуясь собственным уникальным положением плюс образованием, недолго думая, собрал из бывших соучеников собственную звезду: незнакомых с обстановкой исполнителей в Проект привлекали крайне неохотно. А он очень хорошо знал и ситуацию, и на какие рычаги надавить. Чтоб получить контракт.

Поначалу собственное отчаянное решение казалось ему безумием. Но уже через несколько дней, участвуя в процессах полноценной рабочей единицей, он лично обратил внимание на странные регулярные закупы весьма определённых комплектующих.

В закупке гоблином-артефактором основ под дешёвые связные амулеты не было ничего удивительного: ну мало ли, какой только хлам не ходит по Степи. Там как раз качество вообще не является требованием. Главное — чтоб стоило близко к нулю, но в обращении было так же просто, как молоток.

А что, как раз уровень мага-гоблина.

Однако же, странный представитель болотного народа за очень короткий срок, похоже, куда-то пристроил целую сотню своих дрянных однотипных поделок (это если судить по количеству закупаемых им основ). После этого, болотник закупился основами в количестве ещё одной сотни.

Шам, не особо планируя соблюдать какие-то правила местного графства хуманов, прибыл сюда порталом и решительно взял старого гоблина за грудки (с твердым намерением выяснить подробности его заказа и заказчиков).

Гоблин вначале поныл о вопиющих нарушениях эльфами закона, а потом, улучив момент, активировал портальную закладку. Вот же тварь.

Здраво рассудив, что какое-то время у них ещё есть, Шам поддался своему предчувствую и, договорившись кое с кем из местной стражи, решил подождать заказчиков прямо в лавке. Тем более что некоторые детали на возможность такого контакта явно намекали.

Попутно, по профессиональной привычке, он взял под контроль и подходы к гоблинской лавке.

Шам здорово рисковал. Всё-таки, человеческие графства и баронства — не те места, где стоит совсем уж плевать на правила.

С другой стороны, с местной парой магов он вроде как договорился о нейтралитете. Да и проигнорировать возможную встречу с потенциальным заказчиком сразу двух сотен связанных амулетов (на фоне зарождающегося кризиса Проекта!) новоиспеченный командир светлой эльфийской звезды тоже не мог.

Если бы его спросили, он бы ни за что никому в том не признался. Но в душе знал наверняка: Шам очень хотел иметь возможность сделать Ло своё предложение. Муж-гном не помеха.

Для того, чтобы выглядеть в её глазах чем-то большим, чем раньше, он сейчас и затеял эту откровенно авантюрную возню в хуманском графстве.

Шам, кстати, планируя действия, очень удивлялся: не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы прийти к очевидному выводу. За всем происходящим в Степи и вокруг неё явно стояла какая-то единая сила; и по замыслу, и по характеру исполнения.

Две с лишним сотни однотипных связных амулетов, изготавливаемых у крайне экзотического мастера, скорее всего, тоже имели отношения происходящему. Надо просто тряхнуть заказчика — и доставить его в Проект. Порталом.

А уж там…

А для этого надо просто захватить того, кто за амулетами в гоблинскую лавку явится.

Это при условии, конечно, что хитрый гоблин каким-то способом не предупредит этих своих заказчиков.

Шагавшие сейчас явно сюда хуман с какой-то неопределённой девицей показались Шаму удивительно знакомыми.

Но человек принялся невовремя поправлять ботинки перед входом в проход — и светлый эльф даже слегка занервничал: не повернули бы обратно. В проходе для захвата даже пятёрки разумных всё было готово, а вот гоняться за ними по городу…

Затем Шама осенило: а ведь он неплохо помнил, где однажды уже видел эту самую обувь. Гномьей работы, именно с этими шнурками и узлами на них.

Бывший помощник бывшего координатора Проекта энергично замахал руками, привлекая внимание товарищей.

К счастью, такую ситуацию они тоже предусмотрели: наскоро оговорив жестами порядок действий, он попытался усилием воли расслабиться и сбросить напряжение.

Человеческая пара, к счастью, направлялась сюда, в проход. Кстати, ещё вопрос, а человеческая ли: надо будет избавить девицу от одежды и сделать ей проверку на расу, так сказать, тесно и без помех. Пусть только они войдут в этот проход.

Двенадцать шагов. Одиннадцать. Десять…

Глава 8

По сляпанному на скорую руку плану, любого идущего к гоблину вначале надлежало оглушить на всякий случай. Было в арсенале номера третьего специальное заклинание, именно для этой цели. Лежащее чётко на границе целительского наркоза.

У Шама ещё свеж был в памяти провал самой Ло на постоялом дворе — лучше не рисковать. Допросить можно и потом, в другом месте. С гарантией.

Но сейчас он с досадой осознал, что практического опыта им всем явно не хватает. Во-первых, к проходу приближались двое вместо одного. Но это ладно: роли были разобраны, и валить надо вначале мужчину. Поскольку с замотанной по самые глаза женщиной из южных краев можно будет разобраться и простой физической силой.

По мере узнавания ботинок же, крайне невовремя пришло подозрение: их обладатель может оказаться явно не так прост, как хотелось бы. Тем более что определенный опыт общения с ним, возможно, уже был. Не самый приятный — если только в караван-сарае был человек, ряженый орком… а не сам степняк.

От неожиданной догадки Шем резко и повторно задумался.

Впрочем, озадачился он ровно на мгновение. То, что лично ему и звезде на первых порах опыта будет не хватать, было предсказуемо с самого начала. Это не должно никого смущать.

Ну пусть даже они ошиблись, планируя; значит, придётся делать лишние движения. Чтобы сейчас по ходу событий эти погрешности скомпенсировать.

Выбросив товарищам на пальцах действовать уверенно и силу применять без стеснения, в случае чего, бывший секретарь бывшего координатора решительно вышел из своего укрытия:

— Откуда у тебя эти ботинки, человек?

Он очень хорошо рассчитал расстояние. С парой посетителей гоблинской лавки они встретились чётко в середине прохода.

Если бы на месте этого хумана был тот орк из караван-сарая, Шам, возможно, в разговор ввязываться и не стал бы. Но уж на хилого и короткоживущего человека-то их точно должно было хватить. Поскольку шаманом с непредсказуемым потенциалом он явно не был.

— Закономерен встречный вопрос, — кажется, на человека не произвело впечатления эффектное появление эльфа прямо перед глазами. — Кто такой ты? И с чего мне отвечать? Я тебе что, уже задолжать когда-то успел?

— Придержи язык и делай, что тебе говорят первородные, обезьяна. — Из темноты провала в стене вышел четвёртый номер.

При обсуждении правил совместной работы, новообразованная звезда сошлась на том, что вне родных стен звать друг друга они будут только по номерам.

— Это не человек с ним. Орчанка, — четвёртый ткнул пальцем в женскую фигуру. — Я чувствую по ауре.

— Все варианты всегда надо отрабатывать до конца. — Твёрдо заявил Шам, номинально являющийся старшим. — Я тоже узнал ботинки на нём… Но вдруг это какой-то хитрый план? А какой-нибудь орочий шаман, одолживший этому тупому хуману обувь и даже какую-нибудь из их своих лишних девок, сейчас только и ждёт неподалёку — а что дальше?

— Намекаешь, перед порталом к нам, лучше на всякий случай опросить их тут?

— Да. Мы ничего не теряем. А если возьмём не того, то возвращаться может быть сложно.

Эльфы не стали говорить вслух очевидного: да, людей за равных или даже за разумных никто считать не собирался. Соответственно, законы местного графства для первородных ничего не значили, особенно в глухом отнорке возле базара.

— Мы хорошо подготовили этот выход, — твёрдо добавил Шам. — Местные маги не полезут, а ближайший десятник стражи вообще в доле. Колем его здесь и сейчас, чтоб не упустить орчину.

Командир новой звезды почему-то твёрдо чувствовал: истина рядом. Этот человек — просто ряженый, отвлекающий на себя внимание.

Видимо, степнякам тоже не особо уютно работается в этом городе. Вон, даже женщина их замоталась, притворяясь хуманшей. Чего они обычно не делают.

Значит, настоящий хозяин этих ботинок, опрокинувший тогда их с Ло, тоже где-то рядом. Надо просто получше надавить на этого человека — и он даст нужный пеленг. А там дело техники. Золото в карманах ещё есть, а десятник местной стражи его любит.

— А ведь, похоже, сейчас и за Ло отплатить получится, — вспыхивая азартом, Шам подступил к хуману и схватил его за одежду. — Надо только ему рот заткнуть и ткнуть пару раз, куда надо. Сам всё расскажет.

В следующий момент рука Шама оказалась каким-то хитрым образом вывернутой ему же за спину.

Сам командир звезды, несмотря на гораздо более гибкие эльфийские сочленения, вынужден был даже приподняться на цыпочки, чтобы не рисковать правым плечевым суставом.

— Что вы себе позволяете?! — встрепенулся и возмущённо заголосил хуман, изловчившийся каким-то немыслимым способом поставить светлого эльфа в такое неловкое положение.

Четвёртый решительно махнул кулаком в направлении головы человека, устраняя невесть откуда возникшую загвоздку.

Человек ловко отшагнул за Шама, прикрываясь им же и заслоняя свою спутницу.

— Берем его! Быстро! — четвёртый перехватывал управление ситуацией на себя, поскольку командир сейчас семенил на цыпочках и к руководству был явно неспособен.

Ещё пятеро эльфов сыпанули в проход, перекрывая его с двух сторон и отрезая человеку с женщиной пути отступления.

— Немедленно прекратите! — попытался изобразить хорошую мину при плохой игре хуман. — Вам же хуже будет!

Звезда, несмотря на интересное положение твоего светлого начальника, лишь глумливо заржала:

— Ну давай, расскажи нам о законности, — искренне веселясь, фыркнул третий, пытаясь обойти Шама сбоку.

Человек тут же с похвальной скоростью сместился ещё дальше, в глубину ниши. Но так он ещё больше отрезал себе дорогу наружу из каменного мешка.

Звезда, не считая своего светлого командира, чуть озадаченно переглянулась: деваться пойманным дурачкам было некуда. С другой стороны, излишне шуметь бы тоже не хотелось. В том числе, в магических диапазонах.

Шам наконец протёр свои запотевшие мозги и, ко всеобщему удовлетворению, вывернулся-таки из рук хумана, проворачиваясь против часовой стрелки и на какое-то время явно жертвуя правой рукой, вывернутой из сустава.

Оказавшись свободным, командир тут же присоединился к импровизированному замыслу остальных, завершая полный оборот.

Преодолевая короткую резь в правом плече, оказавшись лицом к лицу с двумя целями, Шам схватил левой женщину за одежду, явно намереваясь открыть её лицо, чтоб внести частичную ясность в происходящее.

Почти.

Потому что та мгновенно воткнула орквудский кинжал в грудную мышцу Шама, безошибочно попадая в нервный узел и заставляя светлого эльфа забиться в конвульсиях. Уменьшая таким образом боеспособное число звезды на единицу.

Четвёртый завис ровно на удар сердца. Затем, сосчитав изменившуюся обстановку, молча взмахнул рукой, приказывая решительно атаковать: противника нужно было смять количеством как можно скорее.

Вряд ли одна женщина, предположительно орчанка, и один человек с ней, способны нанести какие-то серьёзные повреждения оставшимся на ногах дроу. А даже если что-то и случится, типа плеча командира, амулеты и порталы с собой.

В отличие от светлого Шама, четвёртый на каком-то животном уровне чувствовал неправильность ситуации.

Из неожиданного осложнения следовало выходить как можно скорее и как можно решительнее:

— Давим!

Порядок действий в ситуации был стандартным: сейчас надлежало, пользуясь эльфийским превосходством в скорости и точности движений, обездвижить странную пару, подрезав им связки и заткнув рты.

Затем — пять минут на активацию не самого дорогого портала (вот в следующий раз на этом лучше не экономить). Попутно — перевязать подрезанные конечности пленников, останавливая кровотечение.

И — прощай, хуманское графство. А уж дома эти двое будут мечтать умереть поскорее, но жить им придётся ещё очень долго. Может, даже несколько дней.

Четвёртый, как и Шам, был в курсе происходящего на стратегическом уровне. Кажется, настала пора калёным железом выжигать сами мысли о том, что на эльфов можно поднимать руку.

И ладно бы, заказчиком драного гоблинского недоучки был гном! Но человек, плюс вонючка…

Умирать они будут долго.

* * *

Асем полностью полагалась на мнение и план Вадима. Во-первых, он открыто заявил, что с таким уже сталкивался. Чуть приоткрывая завесу своих обычных недоговорок, товарищ рассказал: он уже бывал именно в такой ситуации, причём не один раз.

Где-то далеко, где живущий с ним народ тоже говорит на ork’sha, он являлся единственным белым ухом[1] в какой-то команде. Соответственно, только он вынужденно и подходил на роль живца в их мероприятиях за южными границами тамошнего союза государств.

Асем не сильно вникала в тамошние географические названия, но суть вопроса уловила.

Вопреки лично её мнению, будущий интерес Проекта к мастеру Харту Вадим чётко предсказал. Правда, он не думал, что это произойдёт так скоро.

Соответственно, кое-какие меры ими были старательно предприняты. Кстати, лично она до сих пор ошибочно искренне считала, что свобода предпринимательства по караванным путям — священна. Инерция мышления, как говорит Вадим.

Сейчас, для исполнения задуманного именно здесь, им надо было удержаться на острие клинка: с одной стороны, эльфы должны напасть по-настоящему. Не словами, не оскорблениями, не плевками или угрозами.

С другой стороны, надо было не дать себя убить либо как-то серьёзно повредить. Также, нельзя было допустить собственной либо противника принудительной эвакуации (опять слово от Вадима).

Это было очень важно; и товарищ проговорил этот момент раз, наверное, пятнадцать. Орчанка ещё призвала тогда на помощь всё своё женское терпение, чтоб не вспыхнуть в ответ (ну кому понравится, когда тебе больше десяти раз повторяют, что вода мокрая?).

В ответ на обнажившиеся клинки эльфов, она только с облегчением вздохнула и шагнула влево-вперёд, чуть прикрывая левый бок друга.

Товарищ, как водится, помянул несуществующего Назара (она даже хмыкнула, вспоминая один эпизод с ещё живым Асылом). И, вслед за дроу, достал из-за спины этот странный предмет, заменяющий ему боевой клинок.

Кстати, Асем специально просила у него пару раз эту насмешку над ножом поиграться.

Гадость.

Ни шкуру с барана ободрать, ни мясо нормально порезать, ничего вообще им не сделаешь. Годится исключительно для одной цели. А-а-а, ну или ещё землю рыхлить. Как тогда в Степи…

Самый прыткий эльф тем временем, сделав обманный пасс рукой, так предсказуемо воткнул свой средний клинок в район правой ключицы Вадима.

А ведь она предупреждала: перво-наперво, если будет вот такая замятня, ушастые раскрошат им суставы, лишая возможности двигаться и сопротивляться.

Человек ещё, помнится, смешно возражал: «Да ну!.. да я сам мастер, если вашими словами!.. да я с ножом!..»

А сам пропустил первый же серьёзный выпад. Эх-х-х.

Эльфы двигаются быстрее хуманов, и клинки у них явно длиннее этой стамески товарища. Иногда мужчина должен слушать и женщин.

Глава 9

Недотёпу Шама вывели из строя, изящно воткнув ему нож в нервный узел на груди. М-да, светлый в роли командира — это то ещё… некогда слова подбирать.

Хотя с другой стороны, надо отдать ему должное. Ведь именно Шам это всё и пробил: и получение контракта на новую звезду, и производство каким-то третьесортным магом амулетов, словно на целое войско. Ниточка, за которую надо только потянуть.

Перед этим, кстати, светлый даже в реальном деле поучаствовал, в паре с одной достаточно известной дроу. Оттуда, правда, сам он вернулся еле живым — но зато с определённым опытом (и жаждой мести).

К сожалению, для успешной работы звезды, одних мозгов явно мало. Нужны ещё твердые руки, это как минимум.

Кстати, временно парализованный командир невольно внес ясность в личность женщины, замотавшейся до глаз и топавшей за хуманом: однозначно орчанка. Какая-нибудь хуманша так бы просто не смогла (как минимум, не попала бы в одно касание, куда надо. Как максимум — пробила бы заодно и лёгкое, чего не было).

Этот же удар был нанесён не то чтоб мастерской рукой; скорее, поднаторевшей именно в такой работе. А кто в Степи умеет воткнуть любой нож на строго определенную глубину в живое тело, эльфам рассказывать не надо.

Хуман, в ответ на обострение ситуации, в свою очередь извлек из-за своей спины какой-то рабочий инструмент, на оружие похожий весьма отдалённо.

Мазнув глазом по явно гномьей стали в руках человека, дроу под номером четыре сделал в памяти зарубку: отложить эту стамеску в сторону после всего и попытаться определить потом, что за мастер лил металл.

Попутно: может быть, будет смысл перековать инструмент в какой-нибудь нормальный клинок, под свою руку. Само железо явно недешевое и более чем качественное, но вот что из него сотворили… если говорить о форме пародии.

Затем четвёртый многократно отработанным движением сделал финт, выдергивая человека на себя. И коротко воткнул собственный большой нож тому в ключицу.

Это будет чуть неаккуратно, и крови тоже будет много; но других быстрых вариантов нет. Возиться некогда; а вооруженную руку хуману надо выключать как можно скорее и надежнее.

Договорённости — договоренностями, но затягивать любые острые фазы — дороже самому себе.

В следующий момент, четвёртый неожиданно сбился с шага и с ритма: сталь в его руках не вышла с обратной стороны плеча человека, как ожидалось. Лишая того болью возможности двигаться и отдавая в руки победителя.

Потому что была остановлена явно какой-то кольчугой.

Наработанный годами автоматизм приёма, как и более высокая сравнительная скорость движения, сыграли в этот раз с достаточно опытным дроу злую шутку. Его ноги плавно смещались по контуру воображаемой окружности, для последующей фиксации противника. Выведенного из строя клинком — как изначально предполагалось.

Человек же, оставшись невредимым, сейчас просто сделал шаг навстречу. Оказавшись вплотную с эльфом, он без затей приподнял четвёртого ровно на один палец над землёй. На своём колене. Ударом в пах.

Дроу тут же потерял сознание, поскольку и в этом случае повышенная нервная чувствительность организма сработала против своего хозяина-эльфа.

Звезда, с пятью оставшимися на ногах членами, всё ещё оставалась боеспособной. Во всяком случае, против какой-то пары, во главе которой стоял вообще самый заурядный человек.

Третий, старательно не испытывая эмоций, коротко пролаял команду перегруппироваться, что тоже планом предусматривалось.

Однако, в следующий момент в казавшийся таким тихим проход с обеих сторон хлынули здоровенные местные боевые волкодавы, числом как бы не с десяток.

— Клинки в ножны! — прозвучал чей-то явно властный голос, причём не со стороны рынка.

— Эти собаки без хозяев не бегают, — задумчиво проворчал второй, сноровисто хватая под руки Шама.

Кто-то из товарищей аналогичным образом уже поднимал с земли и четвёртого.

Человек, запихнув за спину вылезшую было вперёд женщину, отступил ещё глубже в каменную нишу.

— Надо продержаться ровно пять минут, — напомнил третий, сноровисто активируя эвакуационный портал.

К сожалению, этих пяти минут им не дали. Несмотря на договоренности с десятком (и десятником) базарной стражи, в злополучный проход вслед за собаками немедленно хлынули и местные солдаты.

Что интересно, ни одного знакомого лица среди них не было. А вооружены все были, словно в последний бой собирались.

— Пояса на землю! Или убью без разговоров! — появившийся вслед за солдатами высокий немолодой человек, судя по ряду деталей, в первую десятку самых важных людей в графстве точно входил.

У такого и магический амулет может быть в запасе, и не один, мелькнуло у всех без исключения дроу.

Грязно выругавшись, первый и третий тут же побросали оружие на землю, подавая пример остальным.

Еще через пару ударов сердца и портальный амулет был выдернут из эльфийских рук, а затем деактивирован невесть откуда взявшимся магом.

— Вот же тварь. А ведь вроде бы с ним договорились, — выразил общее мнение пятый.

И тут же получил древком алебарды сзади по рёбрам, коротко вскрикнув — одно или два ребра были этим ударом явно сломаны.

— Говорить только по моей команде, — сообщил седой. — Именем графства Скуат, вы арестованы!

— Сам-то кто будешь? — равнодушно и спокойно поинтересовался третий, протягивая вперед руки и давая себя связать.

Как говорится, лучше это позволить добровольно — и в положении «перед собой». Чем без сознания, и руки свяжут сзади.

— Дознаватель графства, — не менее равнодушно ответил старший из прибывших людей.

***

К удивлению звезды, ни в какую тюрьму их не потащили.

Вместо этого, эльфов привели во внутренний двор (образованный, видимо, местными казармами). Осуществлялось это зачем-то с соблюдением абсолютно не нужных сейчас правил конвоирования: без портального амулета, бежать было всё равно некуда.

Во дворе, усадив всю семёрку в деревянные колодки, седой развил бурную деятельность:

ему лично притащили огромный деревянный стул со спинкой, отдалённо напоминающий подобие трона.

Всё тот же предатель-маг, но уже вооружённый странного вида амулетами, сел рядом, за небольшим специальным столиком.

Что интересно, человек, которого они так неудачно попытались остановить возле гоблинской лавки, в свободе своих действий не был стеснен вообще. Как и его спутница-орчанка.

Хотя им стульев и не подали, во всём остальном они явно не испытывали никакого неудобства.

Наконец, прошептавшись о чём-то с магом, седой кивнул неудавшейся мишени:

— Говори.

— А что тут говорить? Всё случилось, как я и предупреждал, — пожал плечами виновник происходящего. — Нападение с оружием в руках, попирающее все мыслимые законы. На вашей территории, явно чужими бойцами. Хотя вы и заверяли о немыслимости этого, когда получали меморандум от орков.

Маг и седой, переглянувшись, отчего-то недовольно засопели.

— Ладно, гоблин… хотя, и он свои налоги вам платил аккуратно, — обладатель так запомнившихся Шаму ботинок многозначительно поднял вверх палец.

— О болотнике не будем, — перебил маг, явно не желая развития темы по непонятным причинам.

— Но я-то не гоблин! Я — человек! Если это в наше времена ещё что-то значит… — вроде как обиженно насупился владелец странной стамески. — Кстати, как вы и просили, убивать никого не стал. Не могу не спросить вас: ну и что дальше? Вам ещё какие-то доказательства нужны…? После происшедшего? Или мне надо в следующий раз дать горло себе перерезать — чтоб вы мне поверили заранее?

— Сейчас выясним, что дальше, — ровно ответил маг и из-за своего столика обратился к номеру четвёртому эльфийской звезды. — Что вы хотели от этого человека?

Эльфы молча переглянулись, насколько это позволяли сделать ограничители.

— Мы хотели предложить ему один выгодный проект на нашей территории, — безукоризненно вежливо улыбнулся за всех всё тот же четвёртый, несмотря на своё крайне неудобное положение.

Разумеется, местные деревянные колодки были рассчитаны исключительно на хуманов. Эльфам некоторые неудобства они тоже доставляли, но вовсе не такие же значительные.

Седой тут же вопросительно посмотрел на мага.

— Ложь, — бесстрастно пожал плечами тот, указывая взглядом на один из амулетов, лежавших перед ним.

До всех дроу с запозданием дошло: менталист невысокого уровня, но с хорошим оснащением.

Странно. На его вывеске об этом ни слова не было.

— Видимо, оказывает негласные услуги графству, — озвучил очевидное шестой. — Об этой специализации потому и ни слова. Видимо, граф эксклюзивно закупает услугу. У единственного поставщика.

А в следующий момент один из стоявших рядом солдат, переглянувшись с седым, сделал шаг вперёд по направлению к колодкам четвёртого.

В воздухе свистнула сталь — и правая рука первородного оказалось отрубленной почти по локоть.

В первое мгновение четвёртый только удивлённо раскрыл глаза — чтобы тут же захлебнуться криком: долбаная орчанка, выхватив из переносного очага раскаленную железную болванку на деревянной ручке, прижгла его культю, словно делала это регулярно раньше.

Затем она что-то целую минуту поясняла своему спутнику-человеку, но однорукий дроу этого уже не слышал, поскольку балансировал на грани потери сознания.

Выслушав свою спутницу, человек спокойно и вежливо перевёл содержание магу и седому:

— Она говорит, у них очень своеобразные организмы. Ему эту руку потом чуть ли не обратно приделать могли, попутно полностью восстановив. Вы же их потом, во избежание, всё равно обратно отправите? Огонь, запекая какие-то их нервы и сосуды, такого не допустит теперь.

— Откуда вашей спутнице известны такие детали?! — с искренним любопытством отреагировал на пояснение маг. — У них что, термические ожоги ведут к необратимой нервной дегенерации?!

На него тут же недовольно покосился седой, но ничего не сказал.

— Орки в Степи, когда ловили эльфов на воровстве, так делали испокон веков, — перевел человек на Всеобщий пояснение своей полностью закутанной в ткани женщины. — Лет сорок назад, Степной народ достаточно часто ловил дроу-конокрадов. Они тогда выводили новую породу и тряслись над каждым стоящим пятилетним жеребцом. Как назло, тёмные предпочитали красть именно тех коней, которых надо было оставить на племя.

— Могу их понять, — недовольно вклинился седой. — А почему было просто не убить?

Человек снова затарахтел с собеседницей на её языке.

— Убивали тогда, когда дроу при краже тоже убивали, кого-то из орков, — пояснил хуман после образовавшейся технической паузы. — Если же эльфы крали чисто, то и орки предпочитали чужую жизнь насовсем не обрывать. А чтобы не убивать — всё-таки, лошади этого не всегда стоят — они именно тогда и придумали способ, как не давать вору красть повторно. Заодно, однорукого потом было на всех базарах издалека видно. Соответственно, орки примерно знали, чего от такого ждать.

Седой многозначительно переглянулся с магом.

— Так думаешь, у него именно потому деревяшка вместо правой руки?! — не к месту весело спросил о чём-то только им известном менталист.

Глава 10

— Спрашивать его не буду. — Спокойно ответил седой, затем без перехода повернулся к сидящим в колодках эльфам. — Буду краток. Графство находится в сложном положении: с одной стороны, мы с вами не ссорились, поскольку нейтральны. С другой стороны, даже это не помешало вам нарушить сразу полдесятка правил пребывания здесь. Серьёзных правил. Так, будто законы земли, на которой вы находитесь, ничто для вас. Настраивать вас на нормальное общение мне некогда, но необходимые мне ответы я всё равно получу.

— К чему эти разговоры тогда? — демонстративно улыбаясь, спросил последний из дроу в ряду.

— Цель дознания — не только и не столько разбор конкретной жалобы, — высокий кивнул на человека из Степи и его необычную спутницу. — Вернее, это тоже цель. Но главное начинается там, где заканчивается личное. С высоты должности, я усматриваю в ваших действиях ещё и политику. А вот с ней мы уже будем разбираться тщательно. Даже если придём к какому-то решению в вопросах вашей настойчивой попытки законтрактовать того, кто сам этого не желает.

— Отпустите нас — и ваше тяжёлое положение сразу облегчится, — хохотнул шестой, словно ничего и не было. — Ну, или тяжёлое положение вашего графства, если так правильнее.

Всё тот же солдат, снова переглянувшись с дознавателем, взял какой-то предмет со стола с жаровней.

После того, как он приблизился к зафиксированным в колодки, стало видно, что это большие и грубые садовые ножницы.

Руки шестого, как и голова, находились спереди деревянной конструкции. Когда солдат молча отхватил ему один из пальцев, шестой только побледнел. Но не издал ни звука.

— Не нужно пытаться командовать мной в моём же доме, — мягко и почти отечески пояснил седой. — Потому что в следующий раз это будет язык. Не палец.

— А почему так слабо? — пятый с ненавистью смотрел на человека. — Почему четвёртому — руку, а шестому — только палец?

— А ваш шестой психологически гораздо крепче четвёртого, — доброжелательно пояснил чиновник, откидываясь на спинку стула-трона. — Шестого дольше, м-м-м, убеждать надо. Потому пока начали с пальцев — чтоб было больше единиц контакта за единицу времени. Один палец, второй палец, третий… Потом вторая рука.

Дроу переглянулись между собой, с трудом выворачивая шеи между толстых деревяшек.

— Похоже на оговоренный диалог молча, — прокомментировал менталист, наблюдая за эльфами с профессиональным интересом.

Женщина, являющаяся формально одной из сторон конфликта, заговорила.

— Есть много способов спрашивать, — тут же перевёл её спутник. — Ваш человек работает с ними, как с людьми. Но можно чуть лучше.

Присутствующие, включая видавших виды солдат, с удивлением скрестили взгляды на единственной здесь особи женского пола.

— У вас что, этим занимаются женщины? — первый раз за всё время подал голос бывший экзекутором.

Обращался он к человеку, но замотанная в ткани начала отвечать, не дожидаясь пояснений спутника.

Человеку осталось только переводить её слова:

— Она последняя в своём роду и считает своим долгом выяснить всё, что её касается. Нет, сама она раньше таким не занималась, но в её семье отчего-то заставляли всех без исключения учить теорию.

Менталист жизнерадостно хохотнул, на время отвлекая всех от женщины:

— Кажется, я знаю, о ком речь. Извините! — он вежливо сложил ладони перед собой, кивая стоящему человеку. — Если ваша спутница действительно поможет нашему специалисту, я бы с удовольствием посмотрел. Так сказать, в качестве обмена опытом.

Человек, нахмурившись, недовольно что-то спросил у спутницы.

Та лишь отрывисто огрызнулась и, достав орквудский кинжал, подошла к колодкам с обратной стороны:

— Всего достаточно знать восемь мест. Вот тут — первое, — она упёрла рукоять кинжала в ключичную впадину первого эльфа. — Если я воткну остриё хотя бы на ноготь, его жизни ничего угрожать не будет. А результат сейчас сами увидите…

Там же, через час.

— … вы всё равно сдохнете! Все! Рано или поздно! А мы будем жить дальше! — светлый эльф, бывший, по нелепому стечению обстоятельств, командиром этой звезды, неверяще смотрел на обезглавленные тела тёмной шестёрки.

— Смелость — очень дорогой аттракцион; а глупость — уже и вовсе неподъёмный, — нехотя пожал плечами менталист.

— Чего вы хотите? — спросил Шам, кажется, частично пришедший в себя после случившегося.

Хотя совсем тому не радующийся.

— Цели вашего визита к нам?.. Кто открывал портал сюда?.. Кто ставил общую задачу?..

Солдаты, поначалу с интересом наблюдавшие за процессом дознания и экзекуции, на каком-то этапе заскучали и теперь разбрелись по двору, кто куда.

— Если гость, входящий в хозяйский дом, не собирается слушать хозяина, ему не стоит обижаться на отсутствие гостеприимства. — Перевёл тот, с кого всё началось, слова закутанной в ткани женщины. — Вообще-то, там иначе сказано, но если соблюдать приличия, то смысл такой. Мы ещё нужны?

Все уже заметили, что его спутница крайне неохотно говорила на Всеобщем.

— Если у вас нет вопросов к графству, то мы вас не задерживаем. — Сдержанно ответил дознаватель.

Вечер того же дня. Один из закрытых салонов-клубов на центральной улице города.

В отдельном кабинете ужинают дознаватель и достаточно откровенно одетая красивая женщина с лицом, скрытом за вуалью.

— Искренне благодарю за поддержку, — женщина подливает своему собеседнику из высокого кувшина в опустевший бокал.

— Вы пить не будете? Или вы вообще не пьёте? — словно между делом уточняет мужчина, внимательно отслеживая ответную реакцию.

— Я бы с удовольствием, но мне, возможно, ночью придётся выехать. — Задрапировавшая лицо дроу с сожалением смотрит на вино в бокале собеседника. — Или и правда выпить за компанию…?

— А почему вы закрываете лицо? У нас что, есть ещё какие-то секреты?

— Ой, вообще без задних мыслей. Уродств на лице нет, не переживайте, — женщина с заливистым смехом снимает вуаль.

И оказывается весьма молодой и очень привлекательной тёмной эльфийкой, находящейся чуть ли не на границе подросткового возраста.

— Я уже подумал, что мне пора начинать нервничать, — сдержанно пошутил дознаватель, скользя тщательно скрываемым масляным взглядом по декольте собеседницы.

— По инерции, видимо, не сняла. Когда сюда входила. Знаете, когда идёшь по улице с незакрытым лицом, то каждый идиот норовит представить себя в виде моей жизненной мечты! Надоело! — Тёмная неподдельно и беззаботно улыбается человеку, что для её народа почти не характерно. — А представьте, какой бы шквал инициатив пришлось бы терпеть, пока я в этом кабинете ждала вас почти час?! Ой, я не хотела напоминать, что вы опоздали… — она, кажется, слегка краснеет.

Оба разумных искренне смеются.

— Вы чертовски необычная представительница своего народа, — заключает человек, впиваясь зубами в большой кусок бараньего филе, зажаренного на двух вертелах. — Мы достаточно поддержали вашу семью в ваших внутренних распрях?

— Да, спасибо, — девушка с благодарностью касается кончиками пальцев кисти хумана.

Кажется, не обращая внимания на тот эффект, который на мужчину производит даже такой лёгкий тактильный контакт с ней.

— Не доскажете, чем там всё закончилось в итоге? — её взгляд сквозит незамутнённым любопытством.

— Мы только светлого оставили в живых… Слушайте, вам не говорили, что вы чертовски не похожи на дроу? — мужчина явно произносит последнюю фразу на эмоциях, находясь под впечатлением необъяснимого обаяния своей новой знакомой.

— Да ну? А на кого похожа? — дроу непосредственно оглядывается по сторонам, затем встаёт из-за стола и подходит к зеркалу. — Вы знаете, да; периодически говорили. Причём, весьма разные разумные. Но тогда, с моей стороны логичен такой вопрос: а на кого я похожа?

Разглядывая своё отражение, она чуть наклоняется вперёд и расстёгивает верхние пуговицы жилета, надетого на голое тело.

При виде обнажённой женской груди мужчина судорожно сглатывает, маскируя неловкость глотком вина.

Зачем-то послюнявив указательный палец и потрогав им свой левый сосок, эльфийка со вздохом запахивает жилет обратно.

— Я имел ввиду, вы поведением отличаетесь от большинства дроу, — дознаватель старательно смотрит на баранье филе. — Не внешне.

— А я много общаюсь с другими народами, — беззаботно отмахивается девушка, возвращаясь за стол. — Иногда, чтоб найти общий язык, приходится мимикрировать поведением. Возможно, эти маски когда-то становятся частью нас самих?

— Я могу спросить, что у вас общего с тем хуманом и его спутницей-орчанкой? О помощи которым вы просили службу дознания графства, в моём лице?

Дознаватель, несмотря на шквал собственных эмоций, собирался аккуратно прояснить за беседой абсолютно все тонкости, которые запланировал. Просто чтобы потом, когда он буквально завтра покинет графство, никакая неизвестная деталь не всплыла задним числом. Когда бороться с ней он уже не сможет, по чисто техническим причинам.

— Это не секрет. Моя мать и родители той фемины состояли в достаточно тесных отношениях, которые можно назвать даже родственными. Пожалуй. — Тёмная решительно встряхивает волосами. — Извините, без подробностей. Плюс, лично у меня есть некие планы на того хумана. Я не знаю, как это выглядят со стороны; но мне было важно знать, что никакие расы от рук моих соплеменников на вашей территории не пострадают. Именно потому я и предупредила вас, попросив о помощи, — она снова легко касается руки собеседника. — Как только узнала, что мои соплеменники злоумышляют. Говоря прагматично, они прибыли порталом и убыли им же. А нам, честным дроу, тут ещё жить и вести дела.

— Вам не о чем волноваться, — хмыкает дознаватель, незаметно скашивая взгляд на артефакт в своём нагрудном кармане. И с удовлетворением отмечая, что ему не врут. — Если бы вы попросили как-то выгородить своих соплеменников, несмотря на творимые бесчинства — я бы ещё подумал, что вам сказать. Но когда вы добровольно сообщаете о планирующихся нарушениях… а это ещё и подтверждает сам фигурант — вместе с развитием событий…

— Спасибо за понимание, — светлая улыбка эльфийки, казалось, гораздо больше подошла бы совсем другому народу. — Кстати, предлагаю вернуться к вопросам оплаты. Раз наш разовый контракт, условно говоря, можно считать закрытым.

Дознаватель неожиданно подумал, что по-прежнему очень хочет её. Но категорически не может согласится с отсутствием взаимности.

— Я вас привлекаю, как мужчина? — несколько грубовато спрашивает он, намереваясь не затягивать неприятные объяснения.

Собеседница виновато улыбается, хлопая ресницами, и отрицательно качает головой:

— Увы. Но, во-первых, я не хочу вас обманывать. Во-вторых, отсутствие моего влечения к вам никак не помешает мне выполнить наш уговор. И дать вам обещанное безукоризненно, с технической точки зрения. — С этими словами она решительно расстёгивает жилёт, как-то буднично обнажаясь до пояса.

На её лице явно отражается волевое усилие разумного, собирающегося сделать свою работу добросовестно.

— ОСТАНОВИТЕСЬ! — дознаватель, отложив мясо, поднимает вверх пустую правую ладонь. — Если это не взаимно, давайте просто не будем.

— Даже не знаю, что и сказать, — искренне озадачивается молодая дроу, не торопясь одеваться. — Мне бы не хотелось оставлять сделку незакрытой со своей стороны. М-м-м, если хотите, есть вот какие способы.

* * *

Дознаватель ошарашено смотрел на три крупных изумруда, лежавших на его тарелке.

Он всё ещё не мог поверить в реальность случившегося, потому время от времени трогал камни кончиком вилки.

Необъяснимый приступ благородства, накативший на него из-за контраста внешности и манеры общения девчонки, завершился, вопреки всем ожиданиям, более чем прибыльно для него.

Когда он отказался брать её тело (или те извращения, что она предлагала) в уплату за то, что и так должен был сделать исходя из своего долга, она озадаченно похлопала себя по карманам.

А в следующий момент, припечатав себя ладонью по лбу, извлекла небольшой матерчатый мешочек и выкатила эти камни со словами: «Брат дал! На случай, если серьёзно благодарить понадобится!».

Три зелёных кристалла, лежавших перед них и неожиданно ставших теперь его собственностью, позволяли купить не одну такую девчонку. Сроком более чем на неделю.

Так что, сделка всё равно была для него прибыльной.

Особенно радовал дознавателя тот факт, что теперь, когда он на рассвете покинет графство, у него будет гораздо большая финансовая свобода, чем он изначально рассчитывал.

Нет худа без добра. Может, боги действительно существуют? Не стал трахать девку против шерсти — и неожиданно разбогател? Буквально через три минуты?

И попутно: хорошо, что не стал. Дроу явно что-то мутили в графстве, потому что интриговали друг против друга. Но нагнуть мордой в стол и попользовать девку, брат которой в благодарность дарит такие камни… Скажем, для этого есть и совсем другие женщины.

А с этой, на всякий случай, лучше расстаться без напрягов. Тем более что такой светлой улыбки он, признаться, в исполнении представительницы тёмного народа просто не ожидал.

Дознаватель и так хотел уезжать из графства, в силу ряда личных моментов.

Естественно, он не собирался об этом никого заранее извещать, потому что в этом случае кузен-граф мог бы быть против (как властитель и владелец земель): какой же идиот отпустит родственника, который никогда не предаст? И которому можно годами не платить за работу, «по-родственному»?

При том, что вкалывает этот родич похлеще иного раба, успевая везде.

А так, даже интересно будет где-нибудь через месяц, из других мест, понаблюдать за развитием событий тут: чем всё закончится?

Если совсем честно: он, жестоко расправляясь с дроу на виду у всех, просто незатейливо и откровенно мстил родственнику за все эти годы. Пусть теперь хуман-владетель распутается с ушастыми, после такого инцидента на своей земле.

Понятно, что искать дознавателя никто не будет — спрос-то с графа.

А он понаблюдает за всем этим со стороны, с аналогичной должности, из совсем иного места.

Девчонка-дроу, дополнительно попросившая за странного хумана (говорящего на ork’sha), просто весьма удачно подвернулась под руку. Во всех смыслах.

Попутно, отчего-то вспомнилось завершение беседы светлого эльфа и той странной пары, на которую нападала его звезда:

— Когда-нибудь ты наверняка пожалеешь обо всём этом, вонючая тварь, — с ненавистью выдохнул назвавшийся Шамом ушастый, видимо, орчанке.

Она тщательно скрывала лицо и руки, а для дознания её происхождение было не особо важным. Потому на раскрытии личности он не настаивал (тем более что женщина шла вроде как рабыней мужчины-человека).

— А я уже жалею, — хрипло ответила она, наконец, на всеобщем.

Наклоняясь над ушастым, поворачивая его голову за подбородок пальцами к себе и глядя ему прямо в глаза.

— Я уже жалею, что до сих пор жива. После того, что видела. Если бы были живы и мои, я бы сейчас не занималась всем этим. А доила бы кобылиц, готовила бы сыр для ярмарки и искала бы новые пастбища.

— Ну что, как всё прошло? — Асем, несмотря на явные признаки успеха мероприятия, с нетерпением ждала подробностей от полукровки.

Вадим куда-то отправился по своим делам и приказал им ждать его тут. Вернее, Асем дожидается Хе — и они обе ждут его.

— Всё хорошо, — ровно ответила метиска, усаживаясь за стол орчанки и белозубо улыбаясь. — Не мнись, спрашивай, чего хотела. — Кажется, от неё не ускользнули внутренние метания подруги.

Дочь степного народа, с одной стороны, терзалась любопытством. А с другой стороны, она явно опасалась услышать что-нибудь совсем уж неприглядное:

— Ты спала с этим…?

— Не-а, — Хе, не чинясь, отхлебнула воды из стакана Асем. — Я что-то начинаю подозревать, что хуманы чуть ли не лучше многих других. Типа, самые благородные. Хи-хи…

— А почему не стала?! Он сам отказался — ему твоё тело не понравилось?! Или ты как-то выкрутилась?! — по непосредственной степнячке было видно, что тема её волнует более чем серьёзно.

Разговор шёл на ork'sha, потому девушки не опасались быть подслушанными многочисленными людьми, наводнившими недорогое и популярное в городе заведение.

— Да он, похоже, влюбился на ходу, — беззаботно фыркнула полукровка. — Я давно замечала: если выглядишь как дроу, а ведешь себя как дружелюбная хуманша, то все мужики-хуманы на тебя западают, как псы на течную суку.

— Как-то ты без уважения о главном дознавателе графства, — успокаиваясь, удовлетворённо заметила орчанка. — У нас в языке пёс ничем хорошим не является.

— Знаю… Нормальный дядька этот дознаватель, — уверенно кивнула в ответ Хе. — Я ему в благодарность три камня дала; из тех, что Вадим на расходы выделил. Кстати, если не секрет, ты не знаешь, а откуда у него…? — дроу не стала оканчивать фразу.

Поскольку им обеим была более чем очевидна запредельная стоимость небольшого мешочка с изумрудами, обнаружившегося у их товарища неожиданно даже для него самого.

— Да я и сама только догадываюсь, — нехотя ответила дочь степного народа. — Он сюда попал неожиданно, каким-то странным порталом. Сам сюда не собирался и такого не ожидал. А там, откуда он прибыл, его друзья несли эти камни куда-то, в числе прочего груза. Вроде бы, часть оплаты за какую-то услугу, я не поняла подробностей… Портал сработал как-то неправильно и этот мешочек оказался у Вадима в большом кундузе. Хотя, вроде бы, изумруды нёс кто-то из командиров отряда, а не он сам. Слушай, разговор серьёзный есть. — Асем явно позволила проступить на лице каким-то лишним эмоциям.

— Что случилось? — рефлекторно напряглась Хе.

— Ты согласно, что Вадиму нужна женщина? Регулярно, как мужчине? — орчанке была неприятна сама тема, но она откровенно решила идти в лоб. — Которая бы удовлетворяла его во всех смыслах? — Она многозначительно упёрла своё указательный палец в полуоткрытую грудь собеседницы, наклонившись над столом.

— Не знаю, наверное, — задумчиво предположила полукровка. — А что?

— Ты же всё равно собиралась, в качестве оплаты, сделать это с тем дознавателем? Получается, тебе уже терять нечего? И ты знаешь, как и что делать? — Напирала Асем. — Может, Вадима будешь удовлетворять ты?

Хе от удивления раскрыла глаза и разинула рот, озадаченно склонив голову к плечу.

— Ну, мужики же начинают часто всякие дурости творить, когда у них женщин подолгу нет, — сила воли орчанки явно подошла к концу и она густо покраснела. Затем опустила взгляд. — Я и подумала. Чем он будет, в тайне от нас, развлечение на стороне искать, так лучше бы ты о нём позаботилась? Если тебе всё равно терять нечего?

Глава 11

— Вот ты хитрая! — полукровка озадаченно уставилась на собеседницу. — Я бы даже сказала, хитрожопая!

— Это почему это я хитрожопая? — обиженно поджала губы орчанка. — Я не для себя прошу же. Вот если бы я попросила тебя удовлетворять меня, тогда…

— Пф-ф-ф, — Хе, что-то прикинув про себя, весело улыбнулась. — Это был бы номер. Я бы даже, пожалуй, хотела на это посмотреть. Вернее, на глаза Вадима посмотреть, когда бы он это всё увидел.

Асем, следуя мысленно за словами собеседницы, видимо, тут же тоже представила эту картину.

Потому что в следующий момент орчанка широко раскрыла глаза, разинула рот и с застывшим выражением лица несколько ударов сердца с ужасом смотрела на собеседницу.

— Нет, дорогая. Ни о чем подобном в нашей компании не может идти и речи, — уверенно отрезала метиска. — Если хочешь, могу объяснить.

— Объясни, — повторно густо покраснев, попросила кочевница.

— О ком ты пытаешься позаботиться, подкатывая ко мне с такой просьбой?

— О нем, — Асем справилась с собой и сейчас твердо смотрела в глаза Хе.

— А теперь подумай так, как если бы заботилась и обо мне. Что должна при этом чувствовать я?

— Мне показалось, он тебе тоже нравится, — засмущалась орчанка. — Я понимаю и чувствую, что ты — взрослая женщина. По крайней мере, у тебя уже есть собственный опыт в этих вопросах, на деле…

— Не такой обширный, как ты думаешь, — фыркнула полукровка. — И да, он мне нравится. Ладно, ты же мне объясняла столько всего… Смотри. Во-первых, ты права. Он мне действительно нравится. Если я сейчас, послушав тебя, первая проявляю инициативу и попадаю к нему в постель, он перестанет меня воспринимать как женщину. Просто потому, что будет относиться ко мне, как к определённого рода игрушке. Вполне понятного назначения. Сказать, какого?

Хе снисходительно и доброжелательно смотрела на более молодую подругу, явно не обладавшую её опытом и знаниями в некоторых деликатных областях.

— Ну, да. Наверное, — запоздало повинилась дочь кочевого народа. — Получается, я тебе предложила выполнять работу шлюхи. Чёрт…

Метиска утвердительно кивнула:

— Но и это не главное. Ты успела заметить, как Вадим к нам относится?

— Как к близким?

— Точно. Даже когда он предоставляет нам право решать — на словах — он всё равно опекает нас. Постоянно старается защитить, оградить от любой опасности, либо оказаться рядом в трудный момент. Как тогда, когда ты хотела у гоблина сама забирать амулеты.

— И что? — орчанка не успевала за мыслью собеседницы.

— Если он видит в нас равных, старательно о нас заботится, защищает, то моя попытка рассчитаться с ним телом обесценивает само его решение — сражаться на нашей стороне.

— Как-то сложно, — пожаловалась Асем. — И попутно. Я же чувствую: он тебе ну о-о-очень нравится, как женщине. Ты и сама была бы не против того самого, если бы он проявил инициативу… Что бы ты сейчас ни говорила.

— Во-о-о-т! — метиска многозначительно подняла вверх указательный палец. — Вот и ключевой элемент. Да. Если он сам проявит инициативу, — она картинно подняла брови вверх, закатила глаза, хрипло задышала и издала один за другим три гортанных стона. — Да… да…! Да! — затем Хе тут же открыла глаза и весело улыбнулась. — Но инициатива должна исходить от него. Не от меня. Тем более — не от тебя.

— Что же делать? — растерянно и беззащитно озадачилась Асем. — Я же чувствую по его запаху: ему это нужно.

— Пойдём вместе в хамам, если ты так настаиваешь, — пожала плечами подруга. — Я почему-то так, кстати, не чувствую. Что ему без интима вот-вот крышу сорвет.

— Что значит — пойдём вместе в хамам?

— То и значит. Мы же едем дальше… — полукровка назвала следующий пункт их планируемого путешествия. — Вот там есть специальные горячие источники, в том числе для семей. Займем втроём один хамам и вместе попробуем его промассажировать. Как надо. Ты тоже будешь участвовать, если хочешь, чтобы я что-то сделала.

— Я немногое умею, — хмуро призналась орчанка.

— Нормально ты умеешь, — не согласилась Хе. — Я же видела, как ты ему делаешь массаж на висках, на затылке. Над бровями, на шее, на плечах…

— Да ну, а кто этого не умеет из женщин в степи? — фыркнула Асем. — Тоже мне, великая наука…

— И я не настолько тебя опытнее, как тебе думается, — продолжила Хе. — Шлюхой, кстати, бывать не доводилось. Сегодня, когда этот момент почти настал, ну, ты понимаешь; вот еле себя пересилила, чтоб лишнего не выдать… Мы все еще неизвестно, сколько проживем, — первый раз за всё время серьёзно, и не по годам мудро, заметила полукровка. — То, что нам только предстоит сделать по плану, из-за серьёзности работы у меня в голове не укладывается. Так что, хоть хамам втроём попробуем…

— Попробуем попробовать, — въедливо поправила орчанка. — Тс-с, он сейчас сюда выйдет…

— Ты отсюда чувствуешь?! — неподдельно удивилась Хе. — А, вот, всё. Теперь и я слышу…

* * *

Обеих своих непростых спутниц нахожу там, где и договаривались.

Вид они имеют озадаченный, как будто прекратили что-то обсуждать перед моим появлением.

Даже интересно становится, что это у них за секреты от меня.

— Всё в порядке у тебя? — многозначительно переглянувшись с Хе, как-то ненатурально интересуется Асем. — Где, кстати, был?

Дальше она, не стесняясь, принюхивается:

— От тебя пылью пахнет. Какой-то странной, никогда такую не встречала.

Меня некстати простреливает мысль: а ведь достанется же кому-то жена, которую обмануть невозможно по определению.

— Я в местных архивах был. Это типа библиотеки. Ставил вместе с графским магом отметки на наших ученических свидетельствах, — достаю из кармана и кладу на стол три небольших клочка пергамента. — Теперь мы с вами не случайные разумные, а три полноценных ученика мага.

— Это Харта, что ли, ученики? — Хе быстро пробегает глазами все три документа по очереди.

— Да. Я разобрался в правилах, затем и ходил в библиотеку. Оказывается, магических гильдий больше десятка…

— Ну да. В зависимости от города, страны, специализации, — перебивает Асем. — И что нам это дает?

— Во-первых, это полностью легализует наше пребывание где бы то ни было. Гильдия Харта, как ни смешно, полноправный участник конклава. При всей её гротескности. Права магического сообщества у неё от тех же дроу ничем не отличаются, во всяком случае, формально. Во-вторых, в случае любых мирских разборок, это выводит нас из-под юрисдикции почти всех судебных инстанций, в любых караванных местах.

— Если навалятся те же маги, эти бумаги мало помогут, — ёжится Хе.

— На магов у нас есть свой инструмент, — напоминаю ей то, о чём уже и так рассказывали. — Эти бумаги — как раз на тот случай, если пересечёмся с теми же наемниками. Или со стражей, работающей на других. Либо — если южнее кто-то из тамошних горячих вельмож содержимым твоего жилета чрезмерно заинтересуется. Эй, вы меня что, совсем не слушали?!

* * *

Асем, сказать по правде, действительно поначалу не понимала: зачем отдавать изумруды за никому не нужную бумажку о том, что они, якобы, ученики гоблинского мага?

Вадим объяснил целых два раза, после чего переспросил:

— А сейчас стало понятнее?

— Не сильно, — честно ответила она.

И огорчилась.

Если говорить его словами, она ощущала в себе то, что он называл психической травмой: личный опыт общения с человеческими и эльфийскими магами, особенно последний раз, не позволял мозгам воспринимать информацию хладнокровно.

Выручила Хе. Вызывая у подруги ревность, она всё уловила после первого раза.

После второго, она просто остановила Вадима движением руки и пояснила ей сама:

— Иметь силу — иногда не тоже самое, что и иметь возможность её применить.

— Как это? — обречённо вздохнула орчанка, почти смирившись со своей недогадливостью.

— А как сегодняшние мои соплеменники, — хмуро напомнила полукровка. — Если ориентироваться не на то, кем я являюсь, а на то, как я выгляжу. Сила у них была — а вот прав её применить не хватило. Сама помнишь, чем закончилось. У нашего с тобой друга есть что-то, — тут Хе без затей приобняла человека за плечо, прижимаясь к нему правой грудью, — что позволяет ему считать себя победителем заранее. Какой бы противник ему ни встретился.

В отличие от орчанки, полукровка ещё не видела в работе всего арсенала Вадима.

— Вот же, — ещё больше раздосадовалась Асем. — Должна же была догадаться… Сама же присутстуовала.

— А она явно неглупа, — устало улыбнулся человек, не делая попыток отстраниться от Хе.

— Какого чёрта? — Асем, уж не стесняясь, всерьёз разозлилась вслух.

После чего встала, сменила место и ввинтилась за стол с противоположной стороны.

Обнимая человека справа, и на его спине сталкиваясь руками с пальцами подруги.

— Кажется, вечер начинает становиться томным, — мгновенно озадачился хуман.

После чего, поколебавшись, положил свои ладони на плечи обеих спутниц.

— Только нам часа через два отсюда выезжать, — напомнила Асем. — Если мы на место курултая едем.

— Туда точно едем, — уверенно кивнул Вадим. — Без этого, нам вообще смысла нет что-то делать дальше. Мы втроём всего мира не победим. Надо собирать и остальных орков. Тем более, ты говоришь, с полсотни родов уже участвуют.

* * *

В таком странном положении Ло была первый раз в жизни.

Долбаный парализатор гномов, лишая возможности шевелится, позволял только моргать и дышать. Всё.

А, ещё сердце билось, если это считается.

Её грузили и таскали, как мешок с репой. Хорошо ещё, что это был в основном Тангред.

Кстати, заявления коротконогого портального о четверти часа парализации оказались жестокой неправдой.

Видимо, коротышка рассчитывал на гномов, а у них всегда был природный резист к таким штукам.

Хрупкая, если говорить о нервной системе, дроу провалялась без движения добрых два часа.

За это время в манеж успел прибыть дознаватель гномьей транспортной системы. Он наскоро переговорил с мужем и забрал их обоих с собой.

В первом месте прибытия их, обыскав, лишили ценностей и оружия, после чего запихнули в следующий портал.

И ещё в один.

Итогом перемещения стала достаточно небольшая глухая камера без окон, организованная внутри каменного массива, прямо в скале.

Когда они остались наедине, к ней рывком вернулся контроль над телом.

— Я не думала, что мы ещё увидимся, — глухо призналась она, садясь на вырубленной в гранитном монолите кровати, одной на двоих. — И я пыталась тебя остановить в Манеже, чтобы объясниться. Кстати, мы надолго здесь?

— Неделя. Две. Поклянись, что… — Тангред, решительно собравшийся от неё что-то потребовать, осекся буквально на втором слове.

— Прямо сейчас могу поклясться только в одном: ты мне нужен, — пересиливая себя, выдавила Ло. — Настолько нужен, что я даже не придушу тебя ночью, когда мы уснем здесь вдвоём.

— А за что тебе душить меня? — запальчиво вскинулся супруг. — Это что ли мы вас…

— Идиот. — Невежливо перебила мужчину эльфийка. — За то, что, в самую первую очередь, не стремишься в беде поговорить со своей женой. Которая тебя, мудака, любит.

Говоря эти слова, дроу деловито стаскивала с себя куртку, обнажаясь до пояса и опускаясь на колени.

* * *

— Родственники, — словно выплюнул командир первой сотни, намекая на народ соседей.

Отряд орквудов, состоявший из двухсот всадников, за эту ночь потерял семерых человек убитыми и всех коней — отравленными.

Обычно умные, небольшие, выносливые орквудские кони уступали орочьим только в размере. Кстати, и фуража на меньшую лошадь надо было ощутимо меньше.

Отравить же водопой так, чтобы за ночь насмерть легла не одна сотня привычных к всему копытных — это могли сделать только орки.

— Вызывай через амулет помощь? — предложил командир второй сотни. — Пусть какую-то часть табуна сюда отправят, и десятка три сопровождением?

— Уже пытался. Они говорят, за четыре дня наш случай — не единственный. Мы находимся в самой дальней точке, пока надеяться только на себя.

— Кажется, наши наниматели решили нас списать… — пришёл ко вполне закономерному выводу второй сотник.

— Знаешь, есть один вариант, — поколебавшись, предложил старший. — Тут в четырёх часах пути есть человеческое поселение. Коней тридцать там возьмём, а дальше…

— Хуманов придётся вырезать всех, — младший не спрашивал товарища, а утверждал.

В текущих условиях, на добровольную помощь от кого-либо рассчитывать не приходилось. Тем более им.

Первый ничего не ответил вслух, только указал пальцем в сторону тех десятков, которые надо было взять с собой.

Подумав, первый сотник всё же сказал:

— Они все думают в проекте, что мы — тупые исполнители. Мясо. Давай не забывать, что и у нас есть собственные интересы. Которые с гномами и ушастыми никак не совпадают.

— А люди?

— Если мы — мясо, то люди — вообще силос.

Глава 12

Вопреки пессимистичным прогнозам мужа, заключение затянулось не особенно долго. Всего они оставались в камере чуть больше недели, но менее двух.

Ло впервые в жизни поступила для себя необычно: плюнув на вбитые с детства рефлексы, она отдалась несущему их потоку и даже мысленно не стремилась контролировать происходящее.

За исключением одной маленькой детали организма супруга, которой она занялась всерьез и надолго — благо, время и обстановка позволяли.

— Я думал, что всё в жизни видел, — признался Тангред на каком-то этапе, в перерыве между некоторыми интересными процедурами. — Но что двое могут тако-о-о-ое вытворять… Особенно если учесть, что мы только этим и занимаемся всё время, как кролики.

— Питание нормальное, тебе еды хватает. По содержанию, наредкость сбалансированный рацион. Не сбивай с ритма, — отстраненно и блаженно улыбаясь с закрытыми глазами, ответила эльфийка. Потом, правда, непоследовательно добавила. — А чем тут ещё заниматься? С другой стороны, хоть твою дремучесть в ряде моментов устраним. За две недели я тебе открою такие горизонты, что ты сам себя не узнаешь.

— Не могу сказать, что я прямо возражал бы, — гном тоже мысленно махнул рукой на происходящее, озадаченно наблюдая за супругой. — Но достаточно странно видеть, как ты пытаешься не сбиться с ритма без моей помощи.

— Тебе не нравится? — Ло тут же подобралась, раскрыла глаза и убрала руку от своей промежности.

— У меня для тебя новость, — муж воровато покосился вниз своей анатомии. — Как ни странно, но я уже восстановился.

— Ха, — хищно ухмыльнулась дроу и моментально перетекла на пол, на колени.

Они уже практически заканчивали, когда дверь отворилась без единого звука.

Тангред было задергался от неловкости положения, но жена не позволила ему сдвинуться с места. Прижав его свободной рукой к каменной скамье с неожиданной силой, она в течение нескольких секунд быстро закончила процесс.

Затем, абсолютно не стесняясь вошедшей стражи и своей обнаженности, Ло сделала два шага к отхожей раковине в полу и сплюнула туда что-то густое:

— Прошу извинить, мы никого не ждали, — она саркастически изобразила подобие балетного поклона.

Бытовало и такое танцевальное развлечение в среде эльфов.

Некоторые достаточно немаленькие части её тела при этом качнулись в воздухе, привлекая всеобщее внимание.

— Да и двери здесь открываются беззвучно и очень быстро, — добавила она. — Мы бы подготовились.

Смущающийся Тангред суетливо подал ей балахон: за жену он явно стеснялся сильнее, чем за собственный вид.

— Прошу извинить за доставленные неудобства, — бесстрастно изобразил учтивость начальник караула. — Следуйте за нами. И, по возможности, давайте поторопимся.

* * *

— А куда это нас ведут? — Ло вертела головой по сторонам, с любопытством разглядывая капитальные каменные строения вокруг.

Некоторые из них, несмотря на приземистость хозяев, уносились ввысь на несколько этажей.

— Сам удивляюсь, — беззаботно пожал плечами муж. — Вроде как по направлению к гильдейскому совету движемся. Но там, в Белом Городе, много интересных мест.

— К большому или малому гильдейскому совету? — вцепилась в предпоследнее слово эльфийка.

— А они рядом находятся, так что пока непонятно. Может статься, что и вообще не туда.

Процедура, видимо, отличалась от известных Тангреду. Да и караул, не особо обращая на необычную пару внимания, спокойно шагал себе впереди, не оглядываясь назад и о чем-то переговариваясь между собой. Словно был не конвоем, а чем-то ещё.

Ло, цепко впитывая происходящее, мысленно отметила абсолютно индифферентное отношение охраны к ним, в отличие от шагавших тут и там прохожих.

Пожилые гномы-мужчины, их жёны, даже дети вначале слегка кланялись Тангреду. Тот не оставался в долгу (ну и деревня, пронеслось у неё мельком. Ну а где ещё все здороваются со всеми?).

Затем, когда взгляд падал на неё, и на шагающую впереди охрану, гномы демонстративно отворачивались, шептали проклятия. Кое-кто даже плевал в сторону.

Муж, не меняя каменного выражения лица, только крепче сжимал её ладонь и спокойно шагал дальше.

А ещё через несколько кварталов она узнала оба здания гильдейских советов. Но неожиданность поджидала и здесь: к её несказанному удивлению, их провели вообще мимо, к черному мраморному крыльцу отдельно стоящего круглого павильона без вывесок и каких-либо знаков.

— Савет представителей кланов, — удивлённо констатировал Тангред. — Даже понять не могу, чево ждать и што происходить. Не в какие расгаворы впереди меня не влезь.

— Слушаюсь, мой господин, — коротко фыркнула дроу.

На том языке, на котором сейчас говорили они, подобная фраза звучала гротескно: дроу мужского пола господином не мог быть по определению. Особенно в отношениях с такой эльфийкой, как она.

Дальше мраморного крыльца охрана вообще не пошла.

— На сопровождение похоже, — констатировала Ло. — Не на конвой.

После чего тут же получила более чем чувствительный удар раскрытой ладонью мужа по правой ягодице:

— Я тебе сказал держать язык за зубами? — хмуро напомнил тот на Всеобщем.

Затем гном открыл двери и, не пропуская её вперёд, проследовал внутрь первым.

Оказавшись в огромном и просторном холле, он, впрочем, придержал створки изнутри:

— Сам ничего не понимать. Держись строго позади меня. Это важно.

Ло покладисто кивнула и, частично выполнив распоряжение супруга, устроилась у него в кильватере. Правда, через два шага она не удержалась и, молнией наклонившись вперёд, чувствительно ущипнула уже его пониже спины.

— Один-один, — лучезарно улыбнулась она в ответ на взметнувшиеся вверх брови мужа после того, как тот подпрыгнул и развернулся чуть не в воздухе, словно ошпаренный.

Тангред только глубоко вздохнул. Затем уверенно преодолел холл наискось и распахнул двустворчатые резные конструкции, выполненные по виду из металла и заменявшие тут двери.

— Как в сейф входим, — сказала эльфийка, продолжая следовать за ним.

А дальше она слегка оторопела: за дверями они оказались в каком-то подобии аудитории, амфитеатром уходящем вниз.

Бывший сотник уверенно направился в левый передний сектор, отгороженный барьером от всего остального зала.

Сам амфитеатр-аудитория был поделен на такое количество секторов, что дроу даже не сразу их смогла сосчитать.

— Триста шестнадцать посадочных мест, можешь, не напрягаться, — проворчал Тангред за барьером, указывая ей на место рядом с собой. — От сорока пяти кланов.

— Ты не сориентируешь, хоть примерно, чего ожидать?

— Смотри сама. Нервничай не нужно. Мы с тобой свидетели. Спрашивать будут только меня, ты на нашем языке всё равно не говорить. Всё, что говорить я, сказано от нас обоих. Считается, что и ты говоришь точно так же.

— Поняла, — чуть поморщилась Ло и дисциплинированно заняла место на скамье вслед за мужем.

* * *

Там же. Через какое-то время.

— … Тангред. Наши дома никогда не были дружны. Но можешь ли ты сказать, что кто-то из нас бывал к вашим несправедлив?

— К чему это словоблудие? — вяло отбрехивался бывший сотник, явно не желая разговаривать.

Ло на какое-то время даже показалось поначалу, что она угодила в филиал сумасшедшего дома: заседанием трех с лишним сотен разумных никто не управлял.

Она в общих чертах представляла себе особенности парламентской вольницы, но никак не ожидала, что совместным заседанием сорока пяти кланов, ещё и в их полном руководящем составе, может являться такой бардак.

После того, как они с супругом заняли места за барьером, примерно четверть часа вообще ничего не происходило.

Одни сектора переругивались с другими, некоторые гномы о чём-то весело переговаривались с соседями.

На каком-то этапе стихийно организовалось некое подобие обсуждения чего-то там.

Кто-то из удалённого конца зала о чём-то спросил Тангреда, нимало не стесняясь, что орать пришлось на весь амфитеатр.

К сожалению, эльфийка не понимала языка, оттого выступала сейчас в роли безмолвной куклы. А смысл происходящего от неё вообще ускользал.

Улучив момент, она всё-таки спросила, что происходит. Но супруг в ответ так злобно глянул на неё, даже зарычав на низких частотах, что дроу тут же прикусила язык.

Вместо развлечения Ло, пользуясь тем, что барьер закрывал их по грудь, пробежалась пальцами по коленям супруга и принялась время от времени сжимать ему одно интересное место. Хоть и сквозь штаны, но достаточно чувствительно.

Тангред время от времени злобно косился на неё, поскольку его тело, повинуясь её пальцам, снова послушно напряглось, где надо. Но дроу, в знак протеста и из вредности, даже не подумала соблюдать подобия приличий в творящемся бардаке.

Наконец, происходящее отчасти прояснилось. Откуда-то из неприметной двери в стене на центральный помост с трибуны взошёл некто в белой мантии.

Король, мгновенно догадалась Ло — и обратилась вниманием.

Теперь происходящее хотя бы обрело какой-то смысл, а творящийся вокруг бардак мгновенно прекратился. Заседание тут же потекло своим чередом.

Гном в белой мантии вел собрание, словно дирижёр — оркестр к кульминации.

Эльфийка несколько раз пожалела, что не понимает ни слова. А с другой стороны, её супруг из придавленного пыльным мешком хомяка за каких-то полчаса превратился в зубастого волкодава.

На каком-то этапе Ло непроизвольно напряглась, когда гномы несколько раз проигрывали ту самую реконструкцию от хумана-некроманта.

Из-за неё она чуть было не лишилась мужа, которого лю… Нет, не время для соплей.

Однако, оружием лично ей, что интересно, вообще никто не грозил. Да и внимания на неё, по большому счёту, просто не обращали.

Общий же тон заседания был хоть и напряженным, но явно неопасным. А чрезмерная затянутость собрания, с учетом важности обсуждаемых вопросов, была признана эльфийкой тоже вполне обоснованной.

Особенно если учесть, что её единственное развлечение — детородное достоинство мужа — было у неё под рукой. А сам Тангред до невозможности смешно подпрыгивал на скамейке, когда она, от нечего делать, щекотала его, где нельзя. Старательно выбирая именно те моменты, когда он наливался цветом свеклы, криком и матом что-то разъясняя вопрошающим его парламентариям.

Через пару часов, когда Ло уже утомилась мять колени мужа (и то, что находилось между ними), все присутствующие неожиданно принялись подниматься со своих мест. Без предисловий, напутственных речей, прощаний либо разговоров.

Белая мантия, кстати, исчез в той самой двери, откуда появился, первым.

— Уже боюсь спросить, что дальше, — дроу таки подала голос без спроса, через минуту после того, как последний из участников собрания покинул зал.

И они с супругом остались вдвоём в огромном пустом помещении.

— А? Что? — вынырнул из своих мыслей Тангред на Всеобщем. — А-а-а, да ничего особенного. Мы с тобой свободны. Эй, ты чего?! — обычно гораздо более смелый муж испуганно заозирался по сторонам. — Ну не здесь же?!..

— Здесь. Сейчас. — Твёрдо не согласилась бывшая командир бывшей особой звезды.

Приспуская с себя брюки и усаживаясь сверху на супруга.

— Это моя компенсация за нервы и тоску всё это время, — припечатала она, не обращая внимания на широко разинутые глаза супруга.

А потом Ло ритмично задвигалась.

— Это же совет представителей кланов! — сипло и испуганно прошептал Тангред откуда-то из-за её спины и снизу.

— Да и хер с ним, — равнодушно пожала плечами дроу, не прекращая движения и крепко прижимаясь лопатками к голове гнома.

* * *

Через пятнадцать минут на улице.

Ло, безошибочно чувствуя отсутствие опасности, шла рядом с мужем, удерживая его за руку и болтая ладонью в воздухе.

Тангред, до сих пор ошарашенный случившимся, глядел перед собой, словно извлеченная из воды рыба. В здании из чёрного мрамора он даже пытался сопротивляться какое-то время, но безуспешно.

Она совершила то, чего хотела; и сейчас пребывала в наполовину расслабленном состоянии.

— Может, перестанешь изображать ушибленного по голове краба? — нейтрально предложила она через несколько кварталов пешей неспешной прогулки. — Куда мы идём и что это было?

— Идём в резиденцию моей семьи, по нашему ритуалу женитьбу зарегистрируем, — хмуро пояснил муж. — Кстати, брак должен быть заключён до конца суток. К нам с тобой никаких претензий — это было слово короля. Мне — вообще благодарность.

— Устная? — ехидно уточнила эльфийка.

— Ну да, — не понял иронии Тангред. — От короля же. А ещё какая?

— А кроме приятного слова, ещё что-то было?

— Ну, повозили носом по столу. Поразили в правах, — неохотно ответил гном.

— За что? Как надолго? В каких именно? — профессионально поинтересовалась эльфийка, даже не думая выныривать из такого хорошего настроения.

— За женитьбу на низшей, — хмуро уронил муж. — Навсегда. Пока — лишили права занимать первые три позиции в любой из гильдий. Если не проштрафлюсь, лет через пять могут вернуть право быть третьим в иерархии. Гильдейской.

— Это что, так серьёзно? — Ло старательно не подала виду, что за «низшую» могла и обидеться. Тангред был не виноват. — Я имею ввиду, наша женитьба — и твои права среди вас же?

— Ты не понимаешь. На меня даже отец не посмотрел с братьями. После всего, что было. — Мужа как будто прорвало. — Соседи поздоровались, кто-то просто кивнул. Дальняя родня, по мужу тётки, улыбнулись; но они и сидели на том конце зала. Как бы, могли не захотеть орать при всех. А отец с братьями даже не посмотрели в мою сторону, понимаешь?!

— А они что, тоже присутствовали?! — оживилась эльфийка.

— Да. И сидели не так далеко. Третий правый сектор от нас.

— Ладно. Чем это всё чревато в перспективе? — терпеливо вздохнула бывшая командир особой эльфийской звезды. — Пока что-то ни капли не жалко. И не страшно, — добавила дроу, чуть подумав.

— Наши дети не наследуют за моим отцом и братьями. Я буду платить большие налоги, примерно на одну десятую от оборота. Если останемся тут. Ещё — придётся искать новый дом, потому что в родном квартале мне места больше не выделят. — Сухо перечислил Тангред. — По большому счёту, это основное. Если же говорить абстрактными категориями, я низведён до ранга приезжих, коим благоволят. По-нашему, второй уровень.

— Тебя это всё сильно парит? — в лоб спросила Ло, крепче сжимая его руку.

— Нет. Просто не понятно, как жить дальше, — уныло выдохнул муж. — Ну и, «второй уровень» ещё можно сказать «второй сорт».

Он моментально сдулся после этих слов, словно проколотый в двух местах орочий бурдюк для воды.

— Я правильно понимаю? Тебя тут вообще ничто больше не держит? — Ло выхватила из происходящего только самое главное для себя.

— Да вроде нет, — супруг опять удивлённо завертел головой по сторонам, словно выныривая из размышлений повторно.

— А как сочетается благодарность вашего короля — с поражением тебя в правах?

— Ты можешь очень любить свою собаку. И благодарна ей можешь быть очень сильно. Но ты же не додумаешься сажать её с собой за стол? Либо обсуждать с ней покупку дома? — неохотно пояснил Тангред. — Просто собака — это по-нашему пятый уровень. Если умный пёс, верно служил, состарился. Его будут кормить до самой смерти, содержать будут хорошо и заботиться. Но…

— ПОНЯЛА. Получается, вместе со мной, вторым сортом стал и ты?

— Да. Попутно, потерял источники дохода. У меня сейчас нет ничего, кроме того, что в карманах. — Было видно, что слова эти даются мужу нелегко.

— Ну тогда я знаю, что делать, — легко махнула рукой Ло.

Дернув супруга за руку, она осмотрелась по сторонам и решительно направилась по указателю к ближайшему порталу.

— Нет, не сейчас. — Он удержал её, разворачивая к себе. — В свой квартал зайти придётся. Женитьба же…

* * *

— Не хотел тебе говорить, — невнятно пробормотал Тангред в широко открытые глаза Ло.

Анклав светлых эльфов в их городе существовал испокон веков.

Ушастые прибыли ухаживать за дендропарком короля в новой резиденции много лет назад: кроме них, некому было справиться с ускоренным проращиванием такого количества растений со всего мира.

Впоследствии, цветы и кусты разрослись, а деревья местами даже стали заслонять солнце над дворцом (настолько густыми были их кроны).

Светлые, прожив к тому времени бок-о-бок с подгорным народом уже пару десятков лет, после выполнения контракта никуда не уехали. Основав подобие колонии, они так и осели в городе гномов, продолжая выполнять заказы по профилю.

Сам город разрастался; целые сектора засаживались зеленью, включая некоторые виды почти непроницаемых изгородей.

— Они же все маги, — испытывая явную неловкость, пояснил происходящее Тангред.

— Там же дети! — Ло, не мигая, смотрела на размеренную работу палача.

— Тридцать семей, от трех до шести светлых в каждой. Все поголовно маги, — гном потупил взгляд. — Кто оставит такое количество рядом с собой? Им предлагали уехать. Их старейшины отказались.

В воздухе сверкнул топор. Со специальной колоды скатилась голова подростка лет пятнадцати.

— Они маги только по своей траве. — отстраненно не спросила, а заявила Ло. — Кроме своих кустов, они вообще ничего не могут. Они же уже наверняка ваши подданные…

— Вот именно поэтому король и в своем праве. Ты думаешь, мне это нравится?! — испытывая неловкость, бывший сотник непроизвольно повысил голос.

— Их всех вот так? Через эту колоду в итоге пропустят…? — дроу профессионально наметанным взглядом обратила внимание, что некоторые из тел можно будет допросить посмертно.

— Нет. Останется по одному ребёнку из семьи, если моложе семи лет. — Хмуро ответил муж.

В отличие от своей супруги, он отлично понимал, куда направился весь совет кланов сразу после окончания заседания.

Та площадь, на которой они все сейчас находились, как назло, лежала по пути в его дом (теперь уже почти бывший — только брак зарегистрировать).

У него была возможность провести жену кружным путём. Но, во-первых, она словно почувствовала что-то — и потянула его гулять именно в эту сторону.

Во-вторых, оставлять таких недосказанностей друг от друга не хотел и он сам.

В следующий момент, Тангред напрягся: между стражниками мелькнули лица троих дроу, обездвиженных специальными амулетами.

Через мгновение он расслабился: у тёмных сородичей жены уже отсутствовали руки по локоть.

Видимо, будут отправлены в качестве сопровождения с телами. И никакого дела нет до того, что те — светлые, а эти — тёмные.

Когда было надо, подгорный народ не особо отличал между собой виды жителей города «второй категории». Как бы это всё ещё супруге объяснить?

— Семьдесят восемь! — буднично проорал на всю площадь экзекутор, спихивая очередное тело с помоста в специальный жёлоб и отправляя туда же следом голову.

— Почему светлые не сопротивляются? — ледяным тоном спросила Ло.

— Вон наши наказующие жрецы сидят, — Тангред удрученно кивнул на скамьи справа от помоста. — Ушастым вначале мозги прополоскали, похоже, ещё в их квартале. Они даже если и всё понимают, сопротивляться не смогут часа два. А через два часа…

— Граница возраста! — спокойно объявил экзекутор, пройдясь амулетом вдоль лба невысокой девочки, явно недееспособного возраста. — Что делаем с объектом семьдесят девять? — он посмотрел в сторону скамьи жрецов, как любой хороший специалист, уточняющий у заказчика параметры своей работы.

Ло, оттолкнув от себя супруга и расталкивая присутствующих и зевак, утробно взвыла и ринулась к помосту.

Танргед попытался ухватить её за одежду, чтобы удержать, но не успел за более быстрой эльфийкой: ладонь гнома цапнула только пустой воздух.

Глава 13

Ло была вовсе не так плохо образована, как старалась показать иногда при других.

Она не могла похвастаться дипломом Первого Эльфийского — но не потому, что не знала материала. Просто на каком-то этапе, поступая в безопасность Жёлтого листа, она сознательно заплатила за то, чтобы её диплом учебным заведением был отозван обратно.

Знали об этой махинации трое или четверо разумных, если не считать учебный отдел в самом университете.

На первый взгляд, её решение выглядело форменным идиотизмом: записываться в недоучки, отказываясь от честно заслуженного, не являясь при этом воспитанницей специализированных кланов типа следопытов (как та же Ча).

Получается, она сознательно перекрывала себе перспективы карьерного роста уже буквально через две или три должностные ступеньки.

На самом деле, в её решении присутствовал хоть и авантюрный, но достаточно трезвый расчёт.

По молодости, Ло целью своей карьеры через пару десятков лет ставила если и не кресло начальника службы одного из Листьев, то, как минимум, место его первого зама.

Набираться опыта она хотела с самых низов, поскольку искренне верила в свою удачу.

Благодаря кое-каким имеющимся знаниям (полученным на достаточно мирном факультете теоретической философии), в самом начале своего карьерного пути, она была более чем уверена: если погрести всё дерьмо с самого низу лично, руками — то диплом подтвердить можно будет и потом. Достаточно скромно заплатив, повторно и задним числом.

Зато на время службы, отсутствие у тебя минимального необходимого образования становится плюсом. Достаточно лишь вспомнить, что оно автоматически превращает любого способного сотрудника в глазах начальства из потенциального конкурента в очень ценный ресурс: поручить тебе, получается, можно практически всё. Как самому себе.

Но в случае твоих даже самых замечательных успехов, твой непосредственный руководитель за своё кресло может быть спокойным (никто его на недоучку менять не станет).

Откровенно говоря, так всё и катилось до последнего времени, в точном соответствии с её старым планом. По её личным расчётам, успешное завершение хоть какой-то части Проекта, да ещё год-полтора руководства звездой — и она бы извлекла из архивов и тот хорошо запрятанный диплом, и собственные амбиции.

Но на жизненном пути Ло появился этот мутный пятнистый.

С другой стороны, именно этот странный хуман привёл её в итоге к Тангреду. А уже это значило для неё сейчас много больше, чем любые карьерные перспективы. Изрядно осевшие, кстати, после гибели звезды.

Её рывок в сторону палача и помоста не был продуктом тщательного расчёта. Просто у специалиста её уровня анализ производится автоматически и в подсознании.

Легко уклонившись от лапищи супруга, разбросав нескольких зевак из числа самых обычных обывателей-гномов, Ло после короткого ускорения оказалась у помоста.

Охранники среагировали с похвальной быстротой. Трое из них наставили на неё неизвестно откуда появившиеся самострелы, остальные ощетинились клинками.

Однако, в первую очередь опасаться следовало жрецов: не план, а его ощущение весьма нечетко лишь формировалось в её голове.

Когда понадобится, тело всё сделает само, в мгновение ока. Но долбаные маги со своей странной подгорной энергетической структурой могли помешать в самый неподходящий момент.

За спиной Ло слышала сопящего и торопящегося вслед ей Тангреда. К сожалению, согласовывать позицию с мужем не было технической возможности. Да и как с ним что-то согласовывать, если он знал о том, что будет происходить такое — и чуть было не промолчал? А если бы они пошли иной дорогой?

Дроу старательно не замечала того момента, что действовала сейчас для себя полугодичной давности крайне нетипично.

Резко сместившись в сторону, Ло ровно на полтора удара сердца получила между собой и стрелками ближайшую пару мечников, большего и не требовалось. Ближайший из них, молодой гном с едва наметившейся бородой, предсказуемо попытался сделать выпад в её сторону, останавливая неожиданную угрозу.

То, что рвущаяся вперёд эльфийка является именно угрозой, сомнений у коротышек не было. Или они реально не отличали дроу от светлых?!

Полагаясь на одну из эльфийских закладок в нервной системе, Ло жёстко и очень быстро врезала парню в пах.

Родная медицина сработала, как надо. Мечник, зазвенев выпущенным из рук клинком по брусчатке, боевой единицей быть перестал. Как минимум, на время.

Подхватив его клинок таким же молниеносным и плавным движением, не замедляя своего перемещения, Ло сделала ещё один зигзаг — и оказалась уже у помоста.

Жрецы наконец протерли мозги. Один из них, отрывисто рявкнув что-то прочим, ахнул по ней никак не ментальным заклинанием, а самой форменной каменной иглой, раскаленной чуть не до доменной температуры.

Вот же тварь. И как только сподобился? Заклинание чуть не пятого уровня, если судить по ощущениям. Коротышки же обычно на такие подвиги физически не способны… Или какой-то амулет?

На счастье дроу, жрец очень боялся задеть своих, потому метил строго в голову — Ло возвышалась над большинством присутствующих.

— Не тебе, червяк… — выдохнула она словом, но фразу заканчивать не стала.

Что-то насчёт того, что не гному состязаться с ней в ловкости.

Отшагнув влево-вправо, пропуская раскалённую каменную болванку над головой, парировав выпад второго мечника из пары, тёмная эльфийка взлетела на помост. Благо, ей для этого требовалось намного меньше усилий, чем тем же гномам.

Откуда-то сзади безнадёжной тоской прозвучал стон мужа.

Экзекутор, словно пребывая под действием весьма определенных медикаментов, абсолютно спокойно пошел ей навстречу, будучи вооруженным лишь церемониальным топором палача.

Ло могла бы очень многое сказать недомерку о перспективах боя с ней, даже вооружённой так скудно. К сожалению, сейчас было не до того.

Воспользовавшись повторно всё той же закладкой, Ло не стала упражняться в подныривании под удар — тем более что в данном случае это было едва ли возможно технически. Не та разница в росте, и не в ту сторону.

Вместо этого, она в полной мереположилась на преимущество в длине ног и просто перепрыгнула палача. Оказываясь в самой гуще присутствующих в роли обеспечения то ли гвардейцев, то ли какой-то усиленной местной стражи.

Гномы, несмотря на всю неожиданность ситуации, оказались на высоте: повинуясь отрывистым командам, группа за помостом мгновенно перестроилась. А темная эльфийка тут же оказалась отрезанной от площади полумесяцем клинков и кулачных щитов. Причём, эти бойцы были уже в кирасах.

А в следующий момент произошло то, ради чего она рвалась сюда. И чего от неё не ожидал никто.

Чужой клинок в руках дроу сверкнул ровно два раза — и двое её же тёмных безруких сородичей повалились ей под ноги, бульканья кровью из перехваченных до самого позвонка шей.

— ОСТАНОВИТЕСЬ! — Ло медленно подняла руки, выпуская в высшей точке пародию на эльфийский длинный боевой нож.

Впрочем, коротышкам и такой инструмент был по руке.

— Что мне нужно сделать, чтобы вы меня выслушали?! — игнорируя солдат, она впилась взглядом в того самого жреца, который чуть не проткнул только что её череп насквозь.

* * *

Тангред был готов выть от досады.

Он, конечно, предполагал, что супругу не обрадует вид казни светлых дальних «родственников». Но ему и в голову не могло прийти, что циничную, хладнокровную и абсолютно всё вокруг презирающую Ло что-то способно впечатлить настолько.

Как он считал, уж явно не такая, относительно заслуженная, смерть весьма дальних соплеменников могла заставить делать Ло то, что она сейчас учиняла.

Прорываясь сквозь толпу зевак за ней по площади, он с ужасом ощущал пустоту и холод в душе: то, что творила жена, ни в какие рамки не укладывалось.

Пробившись к процедурной группе, отбив промежность одному из судейских охранников, завладев его клинком, Ло попёрла дальше, почему-то — прямо на гвардию короля.

Это было далеко не самое крутое подразделение многочисленных гвардейцев, но в открытом бою с ними жена не продержалась бы и пяти секунд.

А затем эльфийка сделала вообще странное. Почти обезглавив двух своих соплеменников, она демонстративно разоружилась.

Видимо, такой экстравагантности ей показалось мало. Возможно, она и имела какой-то план — но обращаться напрямую к жрецу из наказующих ей явно не стоило.

Супруга просто не ориентировалась в реалиях подгорного народа.

Ровно через пару секунд, Ло была обездвижена, закована в кандалы и без затей поставлена в конец очереди светлых соплеменников.

Наказующие, увидев в действиях отродья прямое неуважение, не заморачивались тонкими оперативными играми: если сказано пустить под нож всех не уехавших из города в оговоренные сроки ушастых — значит, будет на одну больше.

Тангред сильно сомневался, что в приказе фигурировали дроу. Казнь была показательной, рассчитанной на самые широкие эльфийские круги — соответственно, скорее всего, приговор касался только собственного анклава.

Но если на ловца зверь бежит сам, то жрецы точно заморачиваться не будут.

Ло не знала главного: долбаные престарелые извращенцы часто получают удовольствие (возможно, и не только его — но кто разберёт их магию) от самого факта мучений первородных других рас.

Как ни парадоксально, но — будь его жена человеком — шансов быть выслушанной у неё оказалось бы гораздо больше. А так, долбаные жрецы просто потешались на её попытками что-то до них донести, несмотря на кляп и связанные руки и ноги.

Им реально было всё равно.

Для кого-то наказующие — символ справедливости.

Но Тангред отлично знал, что это далеко не так. Они всего лишь блюли политику двора. Если погибшие невинно гномы мучились, и об этом стало известно в достаточно широких кругах — значит, для самой идеи превосходства нужно было соблюсти равновесие.

Должны помучиться и эльфы. Или, как минимум, умереть безвинно. Что-то вроде показательного развешивания дохлых ворон вокруг поля, чтоб другие птицы не лезли к посевам.

И ведь даже не понятно, чего жена хотела этим добиться…

Тангред, продравшись вплотную к помосту, хрипло попытался сглотнуть так и не набежавшую слюну, лихорадочно выдумывая выход.

Затем, словно осенённый решением, он решительно растолкал насторожившуюся судебную стражу.

Достав из-под рубахи эльфийский медальон, Тангред решительно направился к лестнице помоста. К сожалению, он не обладал ростом супруги и взлететь на него с опорой лишь на левую ладонь не мог.

— Я тоже дроу, — в повисшей тишине объявил он заинтересовавшимся на мгновение наказующим.

Те утратили к нему интерес и лишь махнули рукой в его сторону палачу, показывая цифру один.

Это значило, что им сейчас займутся без очереди.

Ло хотелось выть. Не первый раз за последнее время.

Увидев, что происходит со светлыми недоумками (вернее, с их детьми), она почему-то повела себя неожиданно для всех, включая себя.

Но в чём-то явно просчиталась.

Вообще-то, она хотела приоткрыть коротышкам кое-какие нюансы внутриэльфийских взаимоотношений.

Светлые вообще никаким местом не были виноваты в том, что жрецы подгорного народа сочли основанием для резни.

Два обезглавленных её же рукой трупа надлежало просто опросить через любого квалифицированного некроманта. Она именно это и хотела предложить — и подсказала бы, какие именно вопросы задавать и на такие темы искать ответы.

Третий, оставленный в живых, соплеменник должен был просто засвидетельствовать результаты опроса.

Случившееся с гномами в том самом караван-сарае было не более чем самоуправством исполнителей одного из ведущих кланов. Но никак не позицией всех дроу.

Просто такие вещи чужакам обычно не рассказывают. Одни её сородичи, временно оказавшись на вершине пирамиды конкретным кланом, действительно временами могут делать то, с чем не согласны очень многие другие тёмные эльфы. Хотя и от имени, казалось бы, всего народа. Который формально участвует в Проекте этим самым кланом.

Но что-то пошло не так. Она рассчитывала, после привлечения внимания таким нетривиальным способом, просто объяснить коротышкам подоплеку и склонить их к своему решению. Её информация для них могла стоить очень дорого, Ло была в этом более чем уверена.

Если и не удалось бы прекратить резню остальных светлых, то пускай гномы хотя бы детей отдали ей.

Ни интуиция, ни отточенные годами ощущения ситуации, ни наметки наскоро составленного плана не сработали.

И сейчас её муж (на подстраховку со стороны которого она в душе рассчитывала) занимал на её же глазах место на колоде палача, впереди всей очереди казнимых.

* * *

— … хорошо, повторю ещё раз. — Мне где-то смешно, но девчонки, кажется, сейчас вцепятся друг другу в волосы.

Кони под нами мерно трюхают шагом. Хе держится в седле хоть и хуже Асем, но явно лучше меня.

А беседа, с их подачи, коснулась принципов мироустройства. Ни много, ни мало.

Я очень неплохо и где-то уверенно помню историю за седьмой класс, тем более что с рядом интересных образований имел дело лично (в том числе, государственных, если считать личный опыт на их территории).

— За феодальной раздробленностью всегда идёт феодальная централизация. Иначе не бывает. — Повторяю то, что является аксиомой для меня, но не для них.

Хе задумчиво молчит. Она уловила общую концепцию, в отличие от Асем, и теперь прокручивает её в уме на предмет анализа.

— Да кто пойдёт в государство или любое образование, где ты из главы клана или рода превратишься в этого самого твоего вассала?! — горячится Асем. — Кто из господ пойдёт в слуги?

К сожалению, в работе с абстрактными понятиями она сильна не всегда.

А я резко задумываюсь над тем, как доказывать аксиому. Утверждение, которое по определению в обосновании не нуждается.

— Да масса вассалов найдут способ заинтересовать магические гильдии! — продолжает разрушать старательно возводимые мной логические конструкции темпераментная дочь кочевого народа. — Уж армии наместников какие-то и графства, и баронства точно разгромить смогут! Это ещё в том случае, если, как ты говоришь, найдётся кто-то самый хитрожопый. Кто решит стать этим то ли потрясателем вселенной, то ли императором этой твоей империи. У нас, если что, даже слова такого в языке нет, — резко успокаивается она. — А ты уверен, что это всё правда?

— Твои эмоциональные переходы от плюсов к минусам меня местами шокируют, — констатирую без эмоций.

Справа раздаётся хихиканье метиски.

— Да, я считаю, что в ваших условиях образование какой-нибудь империи неизбежно. Другой вопрос, по каким законам она будет управляться.

— Законы везде одни, — вздыхает Хе. — Вон, на Проект поглядите… Думаете, в этом едином государстве иначе было бы? Кстати, Вадим, а может быть, что Проект — это попытка создания именно такого твоего образования? Только эволюционным, а не революционными путём? Если я правильно понимаю твои новые слова.

А я резко задумываюсь.

Переть против тренда — дело гиблое, не хотелось бы. Особенно если этот тренд предопределён самим существованием феномена под названием Цивилизация.

Глава 14

— Эй, чего молчишь? — Через некоторое время Асем выдёргивает меня из размышлений, хлопнув по плечу.

— А он замечтался, — подхватывает Хе. — Интересно только, о чём.

— Сказала бы я тебе, о чём… — недовольно огрызается орчанка, но крайне негромко и себе под нос.

Так, что метиска не слышит.

Сама Хе, пользуясь бескрайней свободой в степи, сняла свой жилет вообще и сейчас красуется верхом и топлесс. Асем съязвила поначалу что-то на тему того, что тогда уже и штаны бы стащила — но наша зовущая себя орчанкой дроу с абсолютно серьёзным выражением лица ответила: с голыми ногами на лошадь не сядет, чревато. А всё, что выше пояса, пусть загорает.

Насколько я понял, она была искренней в этом своём заявлении и кочевницу нисколько не троллила. Потому что Асем, чуть втянув воздух носом, только озадаченно уставилась на собеседницу и промолчала.

Добавив где-то через минуту: «А ведь чистая монета…».

— Пытаюсь анализировать, — отвечаю орчанке. — Ну, то есть, обдумать то, что мы на сегодня выяснили.

— До чего додумался? — это сбоку подъехала Хе, весело разглядывая по сторонам всё подряд.

— Опыт подсказывает, что самые первые централизованные государства, мягко говоря, жалостью и состраданием не отличались. — Пожимаю плечами. — Ни к своим жителям, ни к соседям. Если точнее, это в известной мне истории так было. Даже обычным уважением к челове… разумной жизни не пахло.

— А как бы строил тогда империю лично ты? — не удерживается от вопроса Асем, хотя до этого собиралась промолчать.

— Лично я бы, говоря о такой стране, ставил бы себе одну-единственную цель: все расы должны быть равны между собой. Но это если б я был неравнодушен к самой задаче создания этой самой империи.

— А тебе не хочется такую империю? — помолчав, уточняет Хе.

Асем тоже ждёт моего ответа.

— И речи быть не может. — Отвечаю уверенно. — По крайней мере, со мной в главной роли. Или даже в любых ролях вообще.

— Откуда ты взял равенство рас? — как-то слишком серьёзно спрашивает Асем.

— Краеугольный камень того, что близко лично мне, — пожимаю плечами. — Со всеми остальными моментами лично я готов мириться, соглашаться либо приспосабливаться. Ну, навскидку…

— Это какое-то твоё личное табу? — продолжает какой-то прямо-таки настырный опрос дочь кочевого народа.

— Скорее, непререкаемый закон моей родины. М-м-м, там, откуда я родом, говорят: нравственность определяется твоей чистотой перед богом, людь… разумными и законом. К сожалению, третье очень часто противоречит первым двум пунктам…

В этот момент мой коняга оступается из-за попавшей под копыта ямы; и я чуть не улетаю через его шею вперёд головой.

Пока я выравниваюсь, чертыхаясь, к настырному допросу Асем присоединяется и метиска:

— Третье очень часто противоречит первым двум, потому что у гномов, например, изменившая жена считается преступницей! — в её голосе слышно столько неподдельной озабоченности, что мы с Асем, не удержавшись, фыркаем почти синхронно.

— Но при чём тут твоя родина? — не обращает внимание на различия в морали полукровка.

— Равные права всех разумных от рождения — единственный на моей памяти пункт, который не вызывает никаких возражений вообще ни у одного гражданина моей страны.

— Да ну?! — девицы наредкость единодушно выдают одинаковое.

— Ну да. Когда вырастешь, у тебя могут быть варианты получить больше или меньше прав. Но не при рождении.

— Расскажи о своей стране? — подаёт голос Хе.

— Да нечего особо рассказывать… Моя страна — тоже, по факту, монархия, — признаюсь. — Ограниченная, без деспотизма правящих кругов — но монархия. Хотя-я-я, вслух всё больше говорится об аналоге курултая в качестве формы правления, как в народе Асем. Правящая династия, на момент моего отбытия к вам, была у власти около трети века, то есть больше тридцати лет. По факту — даже ещё дольше, но там тонкости с наместничеством от большой империи… Прямо власть не наследуется, но правящая Семья её не выпускает из рук уже два поколения.

— Уже и не выпустит, значит, — солидно и компетентно кивает орчанка. — Раз два поколения при одном хане выросли — и не восстают. Значит, вас всё устраивает… А как ваши правители дали равные права всем народам? Кто надоумил?

— Знаешь, это повелось ещё до них. Они просто отменять не стали, да и не смогли бы на самом деле… У нас вообще в большинстве мест считается: от рождения, твои права не зависят от твоего народа и расы. У всех — равные. Стража, врачи, армия будут защищать твои интересы вне зависимости от того, какая кровь в тебе течёт.

— Какая странная монархия, — задумчиво роняет метиска. — Дать всем одинаковые возможности с собственными детьми…

— М-м-м, ты смешиваешь. У детей наших правителей этих самых возможностей намного больше, чем у всех остальных, вместе взятых. А обязанностей — вообще никаких, — посмеиваюсь про себя, припоминая некоторые особенности региона. — Но эти права проистекают не из их народа или расы, к каким бы они не принадлежи. Это только потому, что они, как говорят у нас, из политической элиты.

— А политической элитой у вас может стать любой народ? — это Асем.

— Представители любого народа, — поправляю её. — Например, уже много лет начальник всей безопасности моей страны родом из тех, кто несколько сотен лет воевал с народом нашего, м-м-м, хана.

— Не врёшь, — Асем демонстративно и задумчиво выдыхает через ноздри. — Хотела бы я там побывать…

— Я бы тоже хотел вернуться обратно. К сожалению, портал был только в один конец. Я был без сознания и понятия не имею, как попал к вам сюда.

— И что? Как многолетние враги ладят друг с другом? Имею ввиду, ваш хан с начальником всей безопасности? — искрится любопытством Хе.

— Нормально ладят, — пожимаю плечами. — Сказал же: у нас права от расы не зависят. В принципе, это и есть то отличие, которое бросилось в глаза мне с самого начала.

— Ты поэтому убил магов? Хумана и дроу? — помолчав, серьёзно спрашивает Асем.

— Ну да. А что, надо было стоять и смотреть?!

Девчонки зачем-то многозначительно переглядываются между собой.

— Хм. А кроме этого твоего умозрительного равенства народов, что бы ты ещё попытался изменить? — полукровка словно озвучивает какую-то их общую мысль.

— Мне и этого за глаза, — смеюсь. — Прочее идёт по разряду эволюции общества, а не революции массового сознания. Сказал же уже.

— Только и всего? — разочарованно отзывается едущая топлесс модель с чуть необычной формой ушных раковин. — Только одно ожидание от такой большой работы?

— А это, мне кажется, было бы максимально возможное новшество в ваших развесёлых краях, — ворчу в ответ.

— Это было бы просто невозможно, — категорично отрезает орчанка. — Ты никогда не заставишь тех же дроу считать тебя равным им.

— Считать равной себе тебя он эльфов тоже не заставит! — с места начинает веселиться метиска, наклоняясь с седла и щипая Асем чуть пониже спины. — Впрочем, и гномов не заставишь считать других ровней… — Здесь она почему-то шмыгает носом.

— Да я бы и не ставил целью заставить всех любить всех! — кажется, я сейчас не удержал лицо и чуть поморщился. Впрочем, с орчанкой мимикой можно вообще не заморачиваться, не прокатит. — Для самого первого шага, я бы уравнял все расы в глазах одной-единственной ветви власти из трех! — Едем небыстро, почему бы и не разжевать мысль.

— А какие бывают ветви у власти? — мгновенно делает стойку охотничьей собаки орчанка. — И почему их целых три? Разве власть — она не единственная?

— В больших образованиях — нет. Там, где жил я, было так. Первая ветвь — законодательная. Что-то типа вашего курултая. В идеале, выбранные простыми людьми представители создают общие законы. По которым потом будут жить все остальные.

— Разумными, не только людьми, — машинально поправляет меня Асем. — Дальше?

— Вторая ветвь — исполнительная. Тут долго объяснять, да ты можешь и не понять.

— Третья какая? — метиска вклинивается своим конем между нашими, сбивая с ритма собирающуюся возмутиться орчанку.

— Судебная. Когда возникают разногласия в связи с любой из первых двух ветвей, судебная помогает выбрать правильное решение. Это если очень коротко и грубо.

— Какая-то сложная конструкция, — задумчиво говорит Хе. — Хотя-я-я, подобные государства я знаю даже сегодня. Взять хоть тех же гоблинов.

— У них такое разделение во власти? — сказать, что я поражён, значит ничего не сказать.

К сожалению, мне было не до политических дискуссий с мастером Хартом. Надо будет при случае пообщаться плотнее.

— У людей подобное тоже встречается, — задумчиво подаёт голос Асем. — А у нас одна только судебная власть имеет эти самые твои три ветви. А значения исполнительной власти я пока вообще не поняла из твоих слов, для чего она нужна. Но если ты не хочешь объяснять, я не настаиваю…

— Ваши суды делятся на торговые, гражданские и уголовные? — теперь вспыхиваю интересом уже я. — Такие три ветви?

— Примерно. Слова только не эти твои дурацкие, а суть да, такая.

Дальше кочевница долго и подробно поясняет мне то, аналогии чему я встречал в предыдущей жизни.

Понятно, что в этом языке не может быть наших арабских заимствований. Но местные аналоги шариата, акиката и муамаллята в её описаниях лично я узнаю очень хорошо.

За неспешной беседой и фантазиями на тему того, что может стоять за Проектом, проходит весь остаток пути.

Асем сказала, что для желаемого мной сбора информации есть смысл заехать в одно человеческое поселение, оно всё равно почти по дороге. К нему мы и приближаемся, как раз насытившись обсуждениями мироустройства.

* * *

— Оси, бери сыновей! Пошли пощиплем приезжих!

— Что такое?! Где?! — задремавший под навесом беседки крепкий мужчина лет пятидесяти заполошно садится на помосте, протирая глаза.

— Да какая-то дроу, с ней девка-орчанка, и при них только один наш охранником! — возбуждение соседа, похоже, готово выплеснуться через край.

— Что значит наш? — Оси, один из уважаемых в селении людей, спросонья не успевает за мыслью собеседника.

— Человек у них охранник! Хуман! — суетится сосед. — Один! И кони орочьи, — многозначительно добавляет он. — Сразу в корчму поехали, даже баулы не отвязали. Значит, пожрут — и дальше попрут!

— Так надо торопиться, чтоб успеть! — мгновенно просыпается Оси.

— А я тебе о чём… Бери сыновей!

— Хорошо, — один из старост уверенно направляется к дому, стоящему в полусотне шагов от беседки. — А чего ты так разволновался-то?!

— Так там эта дроу с такими титьками! — сосед показывает на себе ладонями что-то, что лично он считает очень важным. — Когда ещё настоящую эльфийку попробуем?! А не за кучу золота, да в столице?!

Глава 15

— … Асхана как асхана, — волевым решением прекращаю дискуссию, возникшую между девочками.

Хе сказала, что, в принципе, для людей это место сойдёт.

Асем, многозначительно покосившись в мою сторону, демонстративно вежливо ей ответила: для людей, может быть, и сойдёт — но не все согласны есть нечистую пищу. Затем, сделав ангельское лицо и похлопав длинными ресницами, как ни в чём ни бывало, осведомилась: а как у самой полукровки обстоят дела соблюдением пищевой гигиены? Не норовит ли она затянуть в рот всякую гадость, навроде запрещённого мяса, если никто не видит?

Эльфийка тут же покраснела и сбилась с темы.

— Выбирать всё равно не приходится, — накрываю запястье орчанки ладонью. — Если так хочешь, давай я мясо тоже есть не буду?

— И что, одной травой брюхо набивать? — недовольно ворчит дочь степного народа.

— А что, есть другие варианты?

Вообще-то, если следовать их традиционным и строгим правилам, то касаться её рукой я вроде как тоже права не имею. Особенно на людях.

Но тлетворное влияние Ха на нашу общую мораль даёт о себе знать. Да и Асем гораздо быстрее успокаивается, если к ней вот так прикоснуться. Проверено. Видимо, она ещё просто ребёнок, хотя и старается казаться чем-то иным.

— С другой стороны, женщины могут выказывать недовольство вечно, — говорю негромко, вроде как ни к кому конкретно не обращаясь.

После чего начинаю распоряжаться лично, поскольку к нам подходит хозяин заведения.

Сказать по правде, лично я бы сюда не заезжал. Пользуясь полной автономностью, я месяц-другой вообще не вылезал бы из степи; благо, мастер Харт достаточно подробно объяснил технологические пределы местных портальных сетей.

Но Асем, следуя собственной логике, настаивала — вот и пришлось.

Кстати, кроме прочего, по её словам, надо срочно приобрести комплект для клеймления коней. Откладывать нельзя — табуны достигли какой-то только ей известной критичной величины; и закупаться подобным снаряжением лучше именно тут, подальше от цивилизации (и гномов с эльфами).

В процессе нашего заказа хозяину Хе, напрочь игнорируя человеческие и орочьи устои, ведёт себя, как самая настоящая дроу.

Перебивая меня, она то и дело обращается к чужому мужчине (которым является хозяин заведения). Этого ей, похоже, мало — и она даже пару раз спорит со мной, отменяя какие-то из моих блюд и добавляя к заказу свои.

Хорошо ещё, что дискуссия происходит на ork’sha, а не на Всеобщем. Вот был бы номер…

Асем, дождавшись окончания нашего общения с местным аналогом ресторанного администратора, по полной использует преимущества высокого европейского стола: воровато оглянувшись по сторонам, она с силой ударяет ребром ладони метиску в живот.

От всех присутствующих движение скрыто крышкой стола, да и народу вокруг немного.

— Ты чего?! — сипло выдыхает Хе, на которую сам удар, однако, не производит должного впечатления.

— Ничего себе, у них здоровья выше крыши, — замечаю отстранённо орчанке, косясь на эльфийку. — Ты же её достаточно неслабо ударила…

— А они живучие, — поясняет Асем мне, затем оборачивается к подруге. — Я тебе говорила, нельзя перебивать мужчину при всех?..

Жаль, что нет возможности надеть наушники и на время выключится из их содержательной беседы.

Следующие пять минут Асем наставляет полукровку в духе традиционной орочьей морали, а та делает вид, что мотает на ус.

Параллельно с воспитательным процессом, на нашем столе появляются лепёшки, аналог запечённой в печи картошки, похлебка из чечевицы или чего-то аналогичного, самый настоящий нут в виде гарнира (тут я потираю руки) и даже что-то из грибов.

— Хм, а ведь грибы не должны сильно расти в местах, где среднесуточная температура больше тридцати по цельсию, — задумчиво припоминаю кое-что из теории. — Интересно, откуда они здесь? Я бы даже искать их не додумался в таком климате, потому что грибница должна деградировать…

До конца не договариваю, потому что в следующий момент ребром орочьей ладони прилетает в живот уже мне. И тоже — под столом, который тут отчего-то выше, чем обычно.

Я успеваю напрячь мышцы, но акцент в ударе всё равно чувствуется.

— О, ты без этой своей кольчуги, — непонятно чему искренне радуется Асем. — Понял, за что ударила?..

— За то, что тебя очень дурно воспитали в детстве, — бормочу в ответ. — Так воспитанные девушки с мужчинами себя не ведут. По крайней мере, в твоём народе.

— Ну, так ты-то не из наших, — резонно замечает она.

— Ещё ты таким образом незатейливо претендуешь на роль лидера в нашей компании, — в этом месте посмеиваюсь про себя. — Вроде как ты можешь и наказания назначать, и в роли судьи выступать: тот кто имеет право судить, будто бы автоматически высший в иерархии.

— Нет, — тут же надувается дочь степей. — Мы же договаривались, что ты этих своих чужих слов не говоришь, помнишь? В тех местах, где есть ещё кто-то кроме нас?

— Вокруг только хуманы. Языка никто не понимает, иначе ты бы дала мне знать. — Поясняю свои резоны, затем иду на попятную. — А вообще, ты права. Правила есть правила. Мои извинения…

— Что-то не получается у нас образцового кочевого коллектива, — ехидно подаёт голос полукровка со своей стороны. — Та, кто больше всех ратует за обычаи, больше всех их же и нарушает.

— С кем поведёшься, — не лезет за словом в карман Асем. — И потом, я в своём праве.

— Что за право? — ровно уточняет Хе, решительно разделяя отваренный и обжаренный с каким-то местным аналогом чеснока нут на три равные части.

— Первородства же, — отзывчиво сообщает орчанка, зачем-то клацая зубами над ушами метиски. — Если говорить от имени народа, я среди вас — самая старшая.

— Здорово. А у нас человек считается венцом Творца. — Вроде как и молчать скучно, и говорить о серьёзном не вариант.

— Пф-ф-ф, — девчонки переглядываются и неожиданно единодушно прыскают. — А куда тогда деть эльфов, орков? Гномов и орквудов, наконец? — насмешливо говорит кочевница.

— Вы как раз единственные не перворождённые. — Вроде бы нейтрально вслед за ней возражает Хе.

Асем на её слова молча оттопыривает вверх большой палец.

— У нас говорят: на первых Творец тренировался, — улыбаюсь в ответ. — А второе своё творение создавал уже с учётом ошибок.

Они озадаченно переглядываются.

— Вот я именно об этом и говорила, когда предлагала выбирать места получше, — морщится через какое-то время Асем, взглядом указывая себе за спину.

— О, пиво и свиные ребрышки, — на какой-то миг я даже воодушевляюсь, наблюдая незатейливый отдых местных пейзан за спиной орчанки.

— Нормальная же еда, — поддерживает меня Хе, с явным сожалением принюхиваясь.

— С кем я связалась, — то ли в шутку, то ли всерьез констатирует дочь кочевого народа. — Вам что, это вонь правда кушать не мешает?

— Для меня — абсолютно нормальный запах, — честно говорю, что думаю. — Я бы и сам с удовольствием… Дня два или три с удовольствием провёл бы на такой диете.

— Только с женщиной, чтоб пьяному по ночам приключений не искать, — абсолютно серьёзно добавляет Хе. — Ты же, если захмелеешь, чего-то такого наверняка захочешь? Правильно? Кстати, а как я тебе внешне?

— Нормально ты ему внешне, — уничижительно сжимает губы в узкую полоску орчанка. — Мужики-хуманы весьма определённо пахнут, когда об этом самом думают. Ты что, сама не чувствуешь?

— Не-а, — легкомысленно отмахивается полукровка. — Я, если честно, свинину люблю. Понимаю, что нельзя, но…

— А когда это ты к ней пристраститься успела? — удивляется Асем, попутно оглядываясь по сторонам. — Давайте вон туда, в тот угол дворика пересядем? Ветер слева направо, мне хоть вонять меньше будет. Раз на вас запах вообще никак не действует…

— У нас обоняние не такое, как у тебя, — распоряжаюсь жестами помощнице хозяина перенести еду и иду, куда говорит Асем.

— Я же, после смерти матери, на еду не всегда деньги имела, — простенько поясняет метиска на новом месте. — А мяса, когда росла, очень хотелось. Всё время. Из доступного была только свинина, а взрослых рядом не было, чтобы правила соблюдать.

— Это в тебе наша кровь говорила, — удивляется орчанка. — Если ты без мяса не могла.

— Да, я тоже так тогда подумала. Эльфы же на растительной пище отлично вырастают, — Хе, примерившись, выкладывает себе половину всех грибов.

Затем, спохватившись, смущенно смотрит на нас.

— Ешь, — великодушно разрешает Асем. — Вадим мужчина состоятельный, на траву у у нас деньги есть.

— Какое-то у вас своеобразное чувства юмора, — говорю очень тихо, пока они вовсю смеются.

А в следующий момент рядом с нами, словно из ниоткуда, появляется мальчишка лет двенадцати на вид. Вежливо поклонившись мне, он обращается к орчанке.

Язык, на котором он говорит, отдалённо похож на язык кочевого народа, но именно что отдалённо.

Долго он долго, минуты три-четыре. Асем, что интересно, судя по мимике, отлично его понимает.

— Ты понимаешь, что происходит? — наклонившись к Хе, очень тихо спрашиваю её.

— Не-а, — абсолютно не заморачивается она. — Понимаю только, что парень — какая-то помесь. Вроде меня. Только у него твоего народа три четверти в крови, а ещё одна четверть — орквуды. Они, если говорить строго, нашей кочевнице родня. Достаточно близкая.

— М-да… То, что я видел, на родственные чувства похоже не было.

Следующие пару минут Асем что-то достаточно бойко обсуждает с парнем, в отличие от нас с полукровкой, контролируя ситуацию.

Затем она встаёт из-за стола, легонько кланяется ему и заворачивает в тонкую лепешку нут, грибы, протягивая получившийся свёрток ему.

Парень кланяется в ответ и исчезает из заведения, словно его и не было.

— У нас сложности, — хмуро сообщает орчанка. — Местным наши кони понравились, и поклажа на них. Плюс, они уже на тебя глаз положили, — сообщает она метиске.

Хе мгновенно бледнеет и откровенно пугается.

— Кладём на стол большую монету и быстро выходим? — предлагаю, пожимая плечами. — Кони под рукой. Я не с пустыми руками, — похлопываю себя по боку.

— Они умные, — морщится Асем. — Обе дороги перекрыли.

— А что нам дороги? Если такой расклад, давай напрямую через посевы в степь уйдём.

Я чувствую, что они очень напряжены обе. Но пока не могу понять, в чём причина: ситуация достаточно стандартная, бывало и похуже.

Тем более, если я хоть чуть-чуть понимаю в этой жизни, устраивать разгром в середине посёлка местные точно не будут.

— У них один из старост — какой-то маг. Риф не знает, какой именно. — Орчанка завершает сообщать резко изменившиеся вводные.

Словно по заказу, двери в высоком заборе, окружающем заведение вместе с открытой площадкой, распахиваются с обеих сторон. К нашему столику бодро направляются сразу две группы местных пейзан, причём не с пустыми в основном руками.

Глава 16

— Тут не один маг. Магов трое! — Испуганно сообщает Хе, ухитряясь раскрыть глаза не хуже филина. — Этот, который одет побогаче, — она указывает глазами на мужика, выглядящего представительнее прочих. — Он самый сильный из троих. И вон те двое, которые на него похожи.

— Сыновья, — едва мазнув взглядом по паре детин, направляющихся к нам от других ворот во главе части людей, заявляет Асем. — Родной отец и сыновья. Что делаем дальше? — орчанка, абсолютно не выказывая эмоций, протягивает руку к блюду с местной картошкой и бросает один из клубней себе в рот.

Затем, подумав, повторяет операцию с зажаренным зубчиком чеснока.

— Надо будет расспросить вас, как вы это всё определяете, — вздыхаю. — Кто маг, кто сын его… Ничего пока не делаем. Пускай вначале скажут, зачем пришли. Я насчитал меньше двух десятков.

— Твоя деревяшка с ними справится? — Асем явно имеет в виду кобуру от апээса. — Ты же говорил, что там что-то после использования чистить надо? Чтобы она не испортилась?

— Деревяшка справится. Два магазина точно нормально отстреляет. Это, грубо говоря, четыре десятка выстрелов. — Решаю не вдаваться в ненужные детали, поскольку изо всех сил начинаю жалеть о собственной лени.

Ну что мне стоило надеть жилет? А сейчас получается, как в том печальном анекдоте. Который окончился очень грустно для своего главного героя.

Чтобы не тревожить спутниц понапрасну, оставляю за скобками и не озвучиваю тот момент, что в свалке на ограниченном пятачке и пистолет может вовсе не являться панацеей. Особенно с учетом непонятных тэтэха тройки местных магов.

— Не трясись, — орчанка обращается к метиске и использует достаточно грубую грамматическую форму, при этом улыбаясь, как ни в чём ни бывало. — Ты сейчас запахла, как будто решила родить в этом году во что бы то ни стало.

— Это неконтролируемое, — хмурится Хе. — Долбаная эльфийская кровь. Я не специально.

— Не переживай, Вадим точно справится. — Асем, наплевав на правила приличия своего народа, решительно хватает со стола ладонь полукровки и начинает разминать её на манер южноазиатского массажа.

Лицо Хе, к моему несказанному удивлению, мгновенно преображается. Из напряжённого и испуганного, оно быстрее чем за секунду перетекает в расслабленно-отрешенное состояние.

— У Вадима есть опыт, — продолжает свой то ли гипноз, то ли массаж орчанка. — Там тоже была куча наёмников и с ними — два мага. Он справился. Сейчас тоже справится.

Горошина нута, видимо, удивляясь вместе со мной, неловко попадает мне в горло. Вовремя прерывая готовую сорваться с языка тираду о том, что и ствол тогда был немного другой, и о местной магии я на том этапе просто понятия не имел.

А невежество, как известно, способно рождать потрясающее бесстрашие.

Честно говоря, в момент своего появления здесь, я вообще не соображал, что происходит. Не подозревая о существовании магии, просто держал в фокусе самых опасных вокруг — потенциал серьезного противника всегда читается в его глазах. Если уметь смотреть и видеть.

Орквудов, вооружённых на уровне средневековья, я тогда вообще за противников не принял, с учётом дистанции и рельефа.

— А ведь твоему обонянию надо спасибо сказать, — констатирую, оглядываясь по сторонам.

Если бы не нетерпимость орчанки по поводу запахов пива и жареной свинины за первым столом, мы б ни за что не заняли такой стратегически грамотный угол: с двух сторон и со спины нас закрывают качественно вкопанные высокие брёвна, формирующие забор вокруг местного заведения.

Основательные же столы, исполненные из какого-то увесистого дерева тоже весьма капитально, заставляют местных инициаторов общения вытягиваться в два узких ручейка. Если они захотят добраться до нас физически.

— Да, хорошее место, — мгновенно соглашается Асем, видимо, тоже оценив диспозицию. — Мне кинжал доставать?

Под её ногами лежит малая чересседельная сумка, с которой мы не расстаёмся. Потому что, если верить Хе, каким-то чудом переместившиеся сюда вместе со мной командирские изумруды и в этом мире стоят весьма немало. Точнее можно будет уточнить совсем в других местах, поскольку прав был гном в степи: хороший рынок на такие камни находится никак не в пограничье.

* * *

Асем чувствовала по запаху от Вадима, что он, как минимум, раздосадован.

Умом она понимала, что товарища, для начала, огорчает отсутствие его пододетой под куртку странной кольчуги.

Но рядом с ней была до смерти перепуганная полукровка, потому при плохой игре надо было делать хорошую мину.

Не заехать в это поселении она не могла сразу по трём причинам. Во-первых, всех коней надлежало срочно переклеймить. Для этого нужны инструменты, которые купить можно только здесь.

Во-вторых, это было главным, она искренне хотела навести справки о соплеменниках: этот городок хотя и лежал чуть в стороне от основных дорог, по нынешним временам всё же являлся достаточно оживленным.

А вдруг тут что-то слышали об отце, братьях?..

Третья причина — она просто хахотела сменить обстановку. Хотя бы ненадолго.

Дура.

И вот сейчас она кляла себя самыми последними словами, потому что намерения местных хуманов были ой как далеки от душеспасительных.

— Надо переговорить, — без предисловий обратился к Вадиму на Всеобщем кто-то из местных предводителей, бывший ещё и магом.

Кстати, надо будет объяснить товарищу, что Хе может видеть ауры. Как только что оказалось. А для обоняния орчанки запахи родственников похоже так же, как и их внешность — для её зрения.

— У меня нет надобности в разговоре с тобой, — ответил местному пятнистый, сдвигаясь на стуле так, чтобы его деревяшка оказалась под рукой.

— Я хотел по-хорошему, — ничуть не смущаясь, кивнул местный маг. — Ты — единственный человек в вашей компании. Воевать с людьми команды не было, потому тебя могу просто отпустить. Вставай — и уезжай. Можешь даже одного коня с собой забрать, на котором приехал. Разрешаю.

— Какое интригующее начало и трогательная заботливость, — сжав губы в узкую полоску, подвигал бровями товарищ. — Ничего, что эти кони — все мои?

— Уже нет. — Местный здоровяк не издевался, не куражился, не ёрничал.

Он просто сообщал. И это пугало.

— Внимательно слежу за развитием твоей мысли тогда. — Оживился Вадим. — А с кем воевать была команда? И вообще — что за сыр-бор на ровном месте? Мы, кажется, сидим спокойно, едим-пьем. Вас не трогаем, — орочье ухо в последней фразе уловило толику угрозы.

Массивный человек, похоже, тоже имел хороший слух:

— А ты рылом не вышел меня трогать. Кочевать оркам не дадим, даже если орка одна. Та, что с тобой, — он указал взглядом на Асем. — За её голову награда, как и за всё их племя в этих краях.

— Да ну? — а вот тут Вадим запах весельем и хорошим настроением. — Это тебе твоя бабушка сказала? Так пойди сообщи старушке, что она ошиблась. По старости, видимо. Огорчить тебя могу прямо здесь, по-настоящему. Поспорим? Чего-то мы не учли, — отстранённо заметил пятнистый, сменив язык через удар сердца.

Человеческая толпа напряглась. Запахло одновременно любопытством, страхом и похотью самцов-хуманов.

Асем, внимательно следившая за подошедшими, тут же скосила взгляд влево.

— Сиськи свои убери, дура! — зашипела она в следующую секунду новой подруге.

Хе, не додумавшись с ни до чего лучшего, расстегнула секунду тому свой и без того вызывающий жилет до пупа. Вооружившись вилкой, как ни в чём ни бывало, она сейчас просто ела овощи и грибы с общей тарелки.

— Он немного испугался твоих слов, — прокомментировала орчанка запах предводители местных, отворачиваясь от полукровки. — Но уверенности в нём, к сожалению, больше. Сейчас будет пытаться выяснить, кто ты.

— Было распоряжение от целого ряда уважаемых отправителей, — крупный человек обрисовал пальцами в воздухе контуры связного амулета. — Оркам запрещается кочевать в пределах территорий… — а дальше считающийся местным магом перечислил названия, которые Вадиму наверняка ни о чём не говорили.

— Незаконно, — коротко уронила Асем. — Это наши земли, не их.

— Меньше слушай проходимцев, — мгновенно сориентировавшись, озвучил на Всеобщем друг незваному собеседнику. — Ну либо учи географию. Ты сейчас не свои территории называешь. Слушай, дай поесть спокойно, а?! Я тебя тоже предупреждаю, тоже по-хорошему, и тоже последний раз.

— Он слабо инициирован, — неожиданно прорезалась Хе со своего места. — Либо самоучка, либо изначально слабак. Правда, не знаю, чем нам это поможет. — Метиска уныло вздохнула.

Разрез её жилета поднялся и опустился в такт вздоху.

Похоть людей запахла невыносимо, увеличившись до размеров морского вала.

— Вытаскивайте их на двор, — маг, отступив на шаг назад, предусмотрительно оказался за спинами пары людей.

Впрочем, ростом он всё равно возвышался над большинством окружающих на целую голову.

Его сыновья стояли сбоку и, кажется, кроме любопытства ничего не испытывали.

— Кто только попробует коснуться меня или тех, кто со мной, умрёт в ту же секунду, — предупредил пятнистый. — А чтобы мои слова не были голословными…

Он достал свой непонятный предмет из деревяшки на боку.

— Выберите сами того, кого вам из своих не жалко.

— Охереть, — снова подала голос Хе. — Человек угрожает своим ради вонючки и ушастой. Не видела бы сама, не за что бы не поверила.

— Я тебе рассказывала. Ты, кстати, только здесь ноги раздвигать не на думай, — спокойно, взвешенно, на всякий случай сказала Асем. — А то от тебя пахнет ещё похлеще, чем от них…

— Боюсь потому что, — призналась метиска.

Местный маг, вопреки невысказанным вслух надеждам орчанки, всё же на что-то решился.

Дочь кочевого народа почувствовала, что пахнет жжёным воздухом.

— Внимание! — тут же сообщила она человеку.

— Маг! — со своей стороны взвизгнула Хе.

Вадим среагировал с похвальной быстротой.

Странная железяка в его руках бахнула уже привычным образом — и здоровяк повалился на вымощенный камнями двор с дыркой во лбу.

— Отец! — будто бы удивившись, взвыли его сыновья.

Часть толпы отшатнулась назад.

Человек пять самых смелых, напротив, чуть замешкавшись, бросились вперёд, к их столу, по двум проходам.

Асем с опозданием припомнила, что об этом угле и до войны ходили не самые хорошие слухи. Скажем, лишний раз кочевники сюда старались не заезжать.

Теперь понятно, почему.

О боги, ну почему нельзя вернуть время хотя бы на пятьсот ударов сердца назад?

Костеря себя, на чём свет стоит, она бросилась под стол, к своей малой сумке. Кинжал — не самое лучшее средство против толпы, но всё больше, чем ничего.

Кто-то в толпе взмахнул рукой — и лоб Вадима через мгновение рассёк камень.

Голова человека при этом дернулась вбок и назад.

Глава 17

По счастью, на действиях человека это никак не сказалось.

Железка в его руке бахнула ещё пять раз, в течение пары ударов сердца — и непосредственная угроза была устранена.

Не все упавшие на мощеный камнем двор заведения умерли сразу. Кто-то ещё пару мгновений выбивал конвульсивную дробь ногами, кто-то тихо скулил, сжавшись на земле калачиком и прижав руки к животу.

Асем, появившись из-под стола с кинжалом в руке, неожиданно спокойно для себя оценила обстановку.

Хе, хотя и пахла, как кобель перед случкой, держала руку на извлечённом наружу кинжале и смотрела перед собой достаточно спокойно.

Вадим мгновение тому, недолго думая, хлопнул себе на рассеченный лоб разваренный, пористый, мягкий, местный корнеплод, останавливая таким образом кровотечение на короткое время.

Сейчас он напряжённо оглядывался по сторонам, ругаясь под нос:

— Самое дорогое на земле — это жадность. Она в итоге дороже всего обходится и скупой всегда платит дважды.

Орчанка сообразила, что товарищ имеет в виду выстрелы к своему странному оружию. Каким-то образом, их запас был ограничен количественно, хотя и превышал сотню (по словам самого человека). Очевидно, хуман не стрелял лишний раз потому, что рассчитывал растянуть этот запас.

Во время попадания в Вадима, дочь кочевого народа отлично заметила виновника её короткого испуга. Не найдя под рукой ничего более подходящего, Асем схватила свободной рукой свою почти пустую тарелку и, на манер вращающегося диска, коротким движением кисти послала её в голову тому, кто из толпы бросал злосчастный камень.

Мышцы любого первородного как правило сильнее хуманских. Бросок оттого был весьма хорош. Прочная, тяжёлая, глиняная тарелка сверкнула в воздухе. Горошины нута с неё на короткое мгновение повисли в воздухе, замирая; так бывает лишь в зрении орков.

Как назло, несколько человек качнулись вперёд-назад в толпе именно в этот момент, закрывая мишень.

Вместо головы чрезмерно проворного метателя, тарелка попала в совсем другого человека. Тот коротко вскрикнул, упал на четвереньки и прижал руки к лицу.

Тем временем, пользуясь возникший неразберихой, на первом плане возникли сыновья убитого старейшины.

Коротко пролаяв что-то друг другу не на всеобщем, они, к счастью, ровно на мгновение обернулись назад. Очевидно, собираясь подбодрить толпу, чтоб действовать по какому-то готовому плану.

Понятно, что при желании и сколь-нибудь серьезном упрямстве, шансы задавить тройку путешественников грубым числом у местных хуманов были.

— Не бойцы, — специально подлила на всеобщем масла в огонь орчанка, отмечая вспыхнувшие глаза самых решительных из людей. — Выдохлись. Убей этих двоих, — добавила она, указывая на детей старосты. — Пока они магией не ударили.

— Не командуй, — хмуро ответил Вадим.

И чуть не поплатился за свою самоуверенность: соткавшийся невесть откуда в воздухе сгусток пламени хотя и был слишком невелик, чтоб прожечь его тело, однако глаза выжигал на раз-два.

Асем была несильна в магии, но тип заклинания почему-то сразу узнала. Именно оно используется серьёзной стражей в крупных городах (усиленной магами), когда кого-то опасного хотят взять живым: пойди, повоюй, неожиданно ослепнув.

К чести человека, среагировал он молниеносно.

Мгновенно падая со скамьи набок, он пропустил заряд одного из сыновей местного мага-недоучки мимо себя. И, наконец, выстрелил ещё два раза.

Повалившиеся на землю мертвыми сыновья старосты заставили оставшихся в живых ненадолго замереть.

— Один, два… восемь, — изобразил скучающее лицо Вадим, пересчитав лежащие на земле тела.

Будничная деловитость, с которой он это сделал, частично остудила прочих.

— За каждые следующие три удара сердца я буду убивать самого ближнего ко мне человека, — сообщил соплеменникам пятнистый. — Три. Два. Один.

Настроение нападавших переменилось на противоположное практически мгновенно.

Ещё только что они, подталкивая друг друга, колебались в нерешительности — а не напасть ли скопом.

На счёте «один», возле обоих выходов со двора заведения образовалась давка. А еще через пару ударов сердца двор вообще опустел. Исчезли все, включая обслуживающий персонал.

В качестве исключения, посетители за парой столов, выглядывая из-за пивных кружек, настороженно смотрели на инородцев.

— О-хо, — пробормотала метиска и, недолго думая, направилась к раздаточному столу.

Схватив с него тарелку со свиными рёбрышками, небольшой кувшин с пивом, она вернулась к своим. На удивленный взгляд Асем, Хе ответила шёпотом:

— А е#ись оно всё конём! — после чего влила в себя добрую четверть кувшина и впилась зубами в нечистое мясо. — Страшно мне, — хмуро сообщила она ещё через несколько глотков и пару обгрызенных рёбер. — Интересно, а заслоны на выезде ещё стоят?

— Полями. По посевам. Никакой дороги, — жёстко уронила орчанка. — Ещё не хватало после такого гостеприимства стрелу спиной поймать. Или из самострела чего похуже.

* * *

— Я думала, нам конец, — признается Асем, когда мы с горем пополам отъезжаем от злосчастного селения километра на три. — Когда тебе этот камень в лоб врезался, думала, всё.

— Я тоже, — заплетающимся языком присоединяется к беседе метиска.

Пиво, которое она решительно залила в одну глотку, на неё явно подействовало.

— Заметно, — неодобрительно ворчит орчанка, не поворачивая головы. — Разит, как…

Камень, попавший мне в голову, был мной проигнорирован только в запале стычки и лишь поначалу. Сейчас, когда адреналин схлынул, я чувствую неуместную дурноту.

— Извиняюсь, — успеваю сказать перед тем, как свет в глазах меркнет и вокруг резко наступает полная темнота.

В себя прихожу уже после захода солнца, на стоянке, рядом с очень дурно пахнущим костром.

— Где мы? — спрашиваю моментально склонившейся надо мной Асем. — Я что, вообще вырубился?

— Отключился прямо на коне, грохнулся под копыта, — жизнерадостно сообщает Хе, тут же появившаяся с другой стороны.

— Сколько был без сознания?

— Она тебя специально усыпила, — тут же сдаёт орчанку полукровка. — Чтоб ты дорогу лучше переносил. Тебя же по голове ударили, трясти было нельзя… мы тебе в сознание прийти не дали.

— …а ехать надо было, — словно извиняясь, завершает пояснение дочь кочевого народа.

— А что значит «усыпила»? — интересно, у них тут и снотворное в ходу?

— Ну как жеребят успокаивают. Или кобыл норовистых, — Асем, пожав плечами, кладет руки мне на виски. — Я подумала, а вдруг и на тебе сработает. Нужно вот так погладить и…

Что «и», я так и не узнаю. Потому что снова проваливаюсь в сон.

* * *

— Слушай, а ты в курсе, что у тебя в ауре следы очень интересные есть? — после всего пережитого, полукровка решила оставить тактичность для лучшего времени.

Предусмотрительно прихваченный с собой от людей небольшой бурдюк с пивом приятно поднимал ей настроение вот уже второй час как.

— Смотри на свою ауру, — огрызнулась подруга. — Ты больше ни до чего не додумалась, как этой гадостью напиваться?

— Завтра буду трезвая, — вздохнула Хе. — Да и считай почти не осталось, — она подняла остатки жидкости в бурдюке одной рукой.

— Что за следы в ауре? — после некоторой паузы не удержалась орчанка.

— Не магия, но как будто в той же части спектра, — добросовестно ответила полукровка. — М-м, как бы объяснить… Вот есть же красный цвет? А есть стоящие рядом розовый, бордовый, алый. Ты примерно так же напоминаешь магов, если на твою энергию смотреть.

— Видимо, по отцовской линии, — буркнула Асем. — Были в роду шаманы пару поколений назад. Наверное, когда много нервничаешь и думаешь, что-то там в мозгах развивается. И Вадим тоже так говорит, — тоскливо вздохнула она, поднимая глаза на звёздное небо. — Он почему-то считает, что источник магии — в голове.

— Что дальше делать будем? — почти трезвым голосом спросила Хе. — Я уже поняла, что у вас были свои планы. Которые вы мне пока полностью не сообщили.

— Ему по голове очень здорово ударило, — спокойно ответила орчанка, указывая на закутанного в шкуры человека.

Приближалась осень и по ночам в степи бывало по-настоящему прохладно.

— Он что, ехать не сможет?

— Я не целитель. — Асем немного помолчала. — По разумным точно не целитель, животными занималась понемногу. Чувствую, что его лучше сейчас не дёргать. Хуманы же вообще очень слабо устроены…

— Договаривай.

— У него от камня небольшая жилка в голове чуть не порвалась. А потом этот огненный ему еще и голову изнутри чуть-чуть обжёг. Не знаю, как объяснить… Сын старосты когда это заклинание своё создавал рядом, — Асем кинула в сторону спутника, — тогда его голова изнутри нагрелась. Знаешь, если на солнце долго простоять, кожа краснеет?

— Да.

— Вот у него точно также, но изнутри…

— А здесь оставаться не опасно?

— Сейчас везде опасно, — вздохнула дочь кочевого народа. — Но я коней по степи разогнала. Если кто-то появится на расстоянии половины малого дневного перехода, я почувствую.

— Этот перегрев и удар камнем очень опасны?

— Я не целитель, — сердито повторила орчанка. — Но ты что, сама не видишь? Его тошнит каждые полчаса, пот липкий и вонючий… Он же молодой совсем. А пахнет, как…

— Как будто чем-то отравлен? — подхватила мысль метиска.

— Да. Но такое бывает и когда тело вместе с головой перенапряглись. Вода здесь есть, много. Пару дней тут постоим.

— Какие у вас были планы? — отчего-то трезвым голосом требовательно спросила Хе. — Или ты мне не хочешь рассказывать? Несмотря на всё, что было?

— Возле Черной Воды, до конца этой луны, есть возможность застать других орков, — задумчиво ответила подруга. — У Вадима были планы, что нужно делать. Чтобы нас всех окончательно не вырезали. Мы туда двигались, но сейчас не знаю, успеем ли к сроку.

— Это ж почти две недели скакать?! — изумилась полукровка. — Это же, считай, другой край степи?!

— Да. Потому и есть шанс, что совсем другой край.

Асем замолчала и больше на вопросы не отвечала, до самого рассвета.

***

— Право на последнее желание! — на всю площадь потребовал Тангред, не торопясь опускать голову на колоду.

— Ты же дроу, — даже не спросил, а скорее заметил экзекутор.

— Благодарность короля, сегодня, в совете кланов. — Не согласился бывший сотник. — Имею право по обычаю. Эй, есть кто-нибудь, кто меня знает?!

Гильдейцы есть?!

— Я готов поручиться за его право просить! — раздался чей-то голос из толпы.

Тангреду не было видно со своего места, кто говорит.

Наказующие, кажется, принялись переглядываться, не отвечая ни слова.

Видимо, личность поручителя что-то значила для экзекутора, потому что тот положил на помост свой инструмент и спросил:

— Что за последнее желание?

— Позовите кого угодно из канцелярии короля. Хоть самого мелкого служку, — твердо потребовал гном, невесть каким поворотом судьбы причисляемый к темным эльфам.

В дурацком и неудобном положении ему пришлось находиться ещё добрые три четверти часа.

К счастью, иногда работает не буква, а дух закона.

Чиновник из канцелярии, наконец появившись, удивлённо раскрыл глаза, едва мазнув по нему взглядом:

— Я знаю тебя! Почему ты здесь?!

— Я же дроу, — хмуро отозвался Тангред от колоды. — Помнишь, я в ответ на благодарность ничего просить не стал?

— Да, — представитель канцелярии одним движением ладони заставил замолчать ропот, прокатившийся между жрецами.

— Вот моя просьба…

* * *

Ло не могла поверить, что это всё реальность. Слишком уж размашистые вышли сегодня качели судьбы.

Благодаря некоторым привилегиям супруга, на которые тот получил основания после заседания в гномьем парламенте, Тангреду удался размен.

Он уступил свое место в собственной семье кому-то из дальних родственников, включая все права наследования. Попутно, отказался от доли… тут она не поняла, где.

Важен был итог: их отпустили на все четыре стороны.

Когда на её глазах дорубили взрослых светлых, она, не понимая местного языка, только бессильно рвалась из рук стражников и гвардейцев.

Как оказалось, зря. Потому что троих светлых детёнышей, ободрав у девчонок серёжки прямо из ушей вместе с мясом, всучили им с мужем. А на большее, чем спасти хотя бы детей, она и не рассчитывала.

Благодаря все тем же привилегиям супруга, им даже предоставили право на однократное использование портала из дворца, в одну из ничейных провинций.

— Вот и дети у нас с тобой появились, — с досадой крякнул Тангред, даже не делая попыток говорить тихо. — И гостиница говно.

— Клоповник, — соглашаясь, кивнула Ло.

Какие-то смешные гроши, перетряхнув карманы, они всё же обнаружили.

На пару дней жизни в снятой в трущобах комнате, плюс очень скромную кормежку, должно было хватить. Непонятно было только, что делать дальше.

— Знаешь, я сейчас, может быть, странную вещь скажу, — тихо продолжила бывшая командир специальной звезды, в отличие от мужа старающаяся не разбудить детей. — Хорошо, что мы есть друг у друга. Как-нибудь выкарабкаемся.

— У тебя есть варианты найти какую-нибудь работу среди своих? — помолчав, явно через силу, спросил муж.

Было видно, что эти слова ему даются очень нелегко.

— Надо узнать, какие здесь кланы из наших, — кивнула Ло.

Откровенно говоря, сейчас она уже немного жалела о собственной импульсивности. Видимо, рубить головы соотечественникам на центральной площади гномьей столицы было не самым лучшим её решением.

А с другой стороны, когда взгляд дроу падал на светлых девчонок, жалость к самой себе куда-то мгновенно испарялась.

— А ты тут какими судьбами?! — Ло была готова встретить кого угодно, но только не живого Ри.

— Я здесь не один, — хмыкнул бывший подчиненный. — Сейчас ещё Као подтянется. Зайдем?!

Выпускник Первого Эльфийского университета указал глазами на самый ближайший ресторан.

Ло неожиданно для себя покраснела и опустила глаза. Денег на такое заведение у неё не то что не было, a и не предвиделось в. ближайшем будущем. А еще надо было чем-то кормить детей.

Скажи ей кто год назад, что она, вот так…

— Эй, ну ты чего?! — бывший подчиненный, похоже, увидел предательскую влагу в её глазах.

___

Следующие полчаса Ло тупо ревела, как первокурсница, сделавшая по пьянке глупость ночью и жалевшая о ней наутро.

Ри почти насильно затащил её в этот ближайший кабак и принялся отпаивать кофе. Предлагал он и кое-чего покрепче, но она отказалась: дома ждали дети и муж.

Вскоре к ним присоединился и бывший безопасник. Увидев некогда эффектную дроу в таком состоянии, он тут же извлек бесцветную пилюлю и заставил её проглотить вместе с очередной чашкой кофе.

— А мы только из тюрьмы, — почти весело сообщил ошалевшей от всего Ло Као, когда пилюля-таки начала действовать.

Глава 18

Асем не стала говорить новой подруге, что на самом деле под утро была здорово истощена.

Организм человека, несмотря на молодость и относительное здоровье, за предыдущее время где-то здорово истрепался.

К тому же, магический температурный удар явно не прошёл для хумана бесследно. Самое интересное, что в мозгах разумных вроде бы нет нервных окончаний. Опасность таких магов- недоучек, как сын старосты — это такие вот подлые заклинания и касты. Видимо, семейные и передающиеся по наследству.

Ты думаешь, что его убил — а у тебя или мозг обожжен, или часть печени отварена прямо внутри живота. Последнее, правда, не проигнорируешь — там с нервной чувствительностью всё в порядке.

Провозившись с Вадимом последние сутки, орчанка начала подозревать, что талантом целителя её создатель не обидел: вынужденно настроившись на нового товарища, она через некоторое время, кажется, даже чувствовала его тело лучше него самого. Раньше у неё такое бывало только с животными.

Из сомнамбулического состояния её вывели кони, громким ржанием предупредившивые издалека, что за несколько лиг в их направлении движется одинокий верховой.

— Чужие? — и полукровка уже пообтесалась в степи.

Суть сигнала копытных она, похоже, тоже понимала, хотя и не в деталях.

— Один. Верхом. — Коротко кивнула Асем и начала подниматься с кошмы.

— Ты куда? — заволновалась Хе. — Давай будить Вадима?! Или ты сама умеешь обращаться с этой его штукой, убивающей магов?!

— НЕ ВЗДУМАЙ ЕГО БУДИТЬ! — орчанка зашипела не хуже дикой горной кошки, доходящей размерами до человека.

Она решила сохранить в полной тайне ото всех, что эту ночь боролась если не за жизнь, то, как минимум, за психическое здоровье человека.

Как следствие — дочь кочевого народа чувствовала себя измельченным фаршем, но не хотела об этом говорить вслух. Потому что тогда пришлось бы рассказывать, что невидимым энергетическим щупом она всю ночь поддерживала мозг своего спутника.

Почему-то она решила сохранить в тайне от всего мира свои новые открывшиеся способности.

Если честно, у неё появились даже свои планы и ожидания от их совместного путешествия за это время. Они были аморфными и не до конца оформленными даже еще там, во дворе заведения.

Но за эту ночь она поняла окончательно, что именно ей интересно.

Даже тень подозрения в недееспособности не должна в будущем упасть на того, кто легко поднимает руку на всех врагов без разбора, включая собственный родной народ. Защищая инородцев вместе со своей крайне необычной идеей того, что все разумные должны быть равны от рождения.

— Поеду посмотрю, кто там, — коротко пояснила она метиске в надежде, что та успокоится.

После чего тихим, почти неслышным свистом подозревала коня.

— Эй, не оставляй меня одну! Или его давай разбудим! — не отказывавшая себе всю ночь в хмельном Хе сейчас, кажется, была далека от адекватности.

Асем покачалась на носках, всерьёз прикидывая: а не треснуть ли собеседнице в лоб? Локтем, сверху?

В её нынешнем состоянии, иная аргументация и пространные словесные объяснения были почти недоступны. Скажем, неохота было тратить силы на сотрясание воздуха.

Видимо, что-то такое мелькнуло в её взгляде, потому что в следующее мгновение подвыпившая полукровка сделала шаг назад:

— Эй, ты чего?..

— Я верхом на самом лучшем коне в степи, — снизошла до объяснения орчанка, вдохнув. — Поясняю: этот десяток — племенной, если тебе оно о чем-то скажет. Зрением и слухом меня могут переплюнуть только свои, и то не все. Их опасаться не нужно. Если там кто-то опасный — я успею вернуться намного раньше, чем он доскачет до нас, в любом случае. Тогда и будем будить человека. А сейчас ему очень нужен отдых.

— Не хочу оставаться одна, — нетрезвым голосом призналась подруга.

— Сейчас ударю, — не имея сил на дискуссии, предупредила Асем. — Ты не одна. Если тебе нечем заняться, лучше ляг рядом с ним под шкуры и плотно прижмись к нему. Женское тело рядом с мужчиной очень помогает исцелению. — Договорив последние слова, орчанка с досадой прикусила язык, спохватившись, что проговорилась.

К счастью, метиска не настолько соображала, что вообще происходит.

— М-да, и от хмельного иногда бывает польза, оказывается, — проворчала себе под нос дочь кочевого народа ровно через удар сердца.

С облегчением отмечая, что Хе, согласно кивнув, сбросила с себя полностью одежду и дисциплинированно полезла на кошму к Вадиму.

Как ни парадоксально, но само присутствие молодого и здорового женского тела рядом оказывает на взрослого мужчину то влияние, которое один медик-маг в далеком южном городе называл «терапевтическим влиянием». Асем не до конца понимала слово, но очень хорошо запомнила суть явления.

Интересно, жив ли отец? Речь тогда была о нём…

***

По степи семенил самый странный отпрыск из всех копытных, каких Асем когда-либо видела.

Ориентируясь на ощущения своего коня, она, скрываясь в естественных складках местности, предусмотрительно заехала к одинокому путешественнику сзади, со стороны спины.

Весьма крепкий и абсолютно тупой, как дрова для костра, потомок кобылы и осла шагал по чужому краю, как ни в чём ни бывало.

Орчанка слышала, что подобных копытных разводили многие оседлые. Смешанное потомство ослов и коней, хотя и отличалось крайней несообразительностью, но зато было весьма неприхотливым к кормам, устойчиво к холоду и разным болезням. Самое главное — но об этом она знала только умозрительно — тянуть плуг или упряжку такой вот, к-хм, более чем странный полукровка способен много дольше даже самого выносливого коня.

Кстати, старики говорили, что такие вот смеси и живут дольше лошади.

— Воистину, брат Хе в её происхождении и судьбе, — перегруженная за сутки голова требовала разрядки. Оттого Асем говорила вслух сама с собой. — Хорошо хоть, не по разуму. Та тоже всякую гадость в рот тащит; что сожрать, что выпить… И тоже родом от весьма разных родителей…

Проехав за абсолютно беспечным всадником пару сотен шагов, орчанка убедилась, что тот даже не подозревает о её присутствии за своей спиной.

Удивленно раскрыв глаза от такой дури — не те сейчас в степи времена, чтобы так ездить — она коротко свистнула, обращаясь скорее ко всаднику, чем к его… к-хм, назвать это недоразумение скакуном язык не поворачивался.

— Здравствуй, сестра! Я тебя ищу! — обернувшийся на её свист Риф улыбался открыто и светло.

— Приветствую и тебя, — вежливо ответила парню Асем, про себя удивляясь. — Что случилось?

У неё вертелось на языке, что надо быть абсолютно под стать своему ушастому қасыру мозгами, чтобы так беззаботно разъезжать в это время, по этим территориям.

Парень говорил на двух языках: на очень скверном всеобщем, и — как на родном — на северо-восточном орквудском наречии.

Оно хотя и отличалось от ork'sha, как отец-ишак этого копытного непотребства от его же матери-кобылы, но орчанке было понятным — поскольку путешествовала та много (и большинство родственных языков знала).

— Говори на своём, — предложила она, чтобы сэкономить время.

— У нас беда, — приветливость в одно мгновение спала лица паренька.

Орчанка вопросительно подняла бровь.

— Я периодически бью сусликов в степи, — смущенно признался то ли гость, то ли случайный знакомый. — На рассвете увидел отряд орквудов… Шагают в нашу сторону, пешком.

— Ты же им родня? — уточнила дочь кочевого народа. — Да и хуманы вроде бы с ними не ссорились?

Она не стала язвить на тему того, что является не самым лучшим источником помощи в данном случае. По многим причинам.

— Я подъехал, поздоровался, — кивнул Риф, нахмурившись. — Они приняли почти как своего. Наверное, из-за языка — я же по-хумански не особо. Стали расспрашивать, что да как… лепешкой угостили…

— Орквуды. Наемники. Пешком в степи. — Повторно уточнила Асем, красноречиво глядя на собеседника. — Вначале приняли тебя за человека? Затем убедились, что ты человеком только выглядишь?

— Да! На моего жеребца поглядывали, — парень озадаченно потрепал копытное нечто по холке.

Асем подавилась собственной насмешкой, чтобы не комментировать достоинства «коня» вслух.

— В общем, они напасть хотят на нас, — выдал главное Риф.

— На всё воля создателя! — орчанка, добросовестно пытаясь справиться со злорадством, осенила себя ритуальным жестом. — Воистину, «бойся мольбы невинно притесненного, даже если он является неверным[2]»…

— «… Ибо между его мольбой и создателем нет преград!» — подхватил Риф, отзеркаливая тот же жест.

— Ты можешь помочь? — без какого-либо перехода спросил, к-хм, почти товарищ.

— Ты шутишь. — Асем не спросила, а заявила утвердительно.

— Раньше у нас были маги. Они не зарегистрированные, тайком от конклава, — смущаясь, пояснил свою логику Риф. — Но это и хорошо. Орквуды — не первые же, кто к нам с оружием приходит. Вот одно дело — несколько десятков воинов против сотни крестьян. А другое дело — когда есть три мага. Были…

— Я не понимаю, чего ты хочешь от меня, — спокойно ответила орчанка, не прикасаясь к поводьям и коленями заставляя жеребца подстроиться под своеобразный шаг необычного копытного родственника.

— С тобой был человек. Он смог убить всех трёх магов, значит, он сильнее.

Асем смотрела на собеседника широко раскрытыми глазами, добросовестно прикидывая, как бы его не обидеть откровенным ответом.

— Плюс, он всё-таки человек. А не ваш, и не дроу. Значит, должен хотеть помочь своим. Тем более что староста его ведь и так живым отпускал, — простенько завершил логическую конструкцию парень.

— И ты хочешь, чтобы я попросила своего человека помочь людям, которые хотели меня убить? — набираясь терпения, спокойно спросила дочь кочевого народа.

— Тебя только пара десятков хотели убить, далеко не все люди, — вздохнул не самого изощренного ума мальчик. Впрочем, это компенсировалось запахом чистейшей правды, который он издавал. — Это самые противные из людей хотели, которые вместе с магами и их соседом вечно увивались. Остальные-то к тебе без зла.

— Да, их просто не было рядом, — коротко кивнула Асем.

— В вашем отряде ты наверняка главная, — неожиданно удивил странным выводом Риф. — Ты можешь приказать человеку, чтобы он и этих орквудов убил?

— Я тебе сейчас одну вещь скажу, откровеную. Только ты не обижайся.

Глава 19

— Какую? — насторожился Риф.

— Или не скажу, — чуть подумав, поправилась Асем. — Вначале несколько вопросов задам. Почему ты считаешь, что я главная? Человек, следующий со мной, что, настолько непохож на мужчину?

— У тебя кони. Все кони, на которых вы путешествуете, — абсолютно не задумываясь, ответил паренек. — Видно же, что ваши кони только тебя и слушаются. Твой человек верхом — как собака на заборе.

— Хм, так заметно? — мгновенно смутилась орчанка.

— Людям — не особо, — пожал плечами представитель дальнего родственного народа. — Можно сказать, совсем незаметно, если даже наш староста решил, что главный у вас — он.

— Ты не сильно похож на того, кто от человека отличается, — заметила дочь кочевого народа.

Асем понимала, что поступает не очень хорошо. Вместо того, чтобы дать четкий и однозначный ответ, она продолжала беседу, словно бы оттягивая самую последнюю фразу. Проставляющую все точки на свои места.

С другой стороны, с таким сильным напряжением собственной воли на фоне длительной бессонницы (вернее, на фоне полного отсутствия сна), она сталкивалась впервые.

Её ощущения сейчас были — как будто в голову залили большой казан кипятка. Собственные мозги ощущались кусками сваренного мяса и совсем не хотели соображать.

— Какая разница, на кого я похож? Главное — кем я на самом деле являюсь.

— Хорошо сказано… Отвечу сразу, чтобы не длить бесполезную беседу. Кони под нами действительно мои, все до единого. И не только они. — Асем выдохнула, подбирая слова поделикатнее. — Но человек не является ни моим слугой, ни в чем-то зависимым от меня. Он волен поступать так, как сам решит. Приказывать ему я не могу, особенно приказывать воевать за чьи-то чужие интересы.

— Я понял…

Огорчение на лице Рифа была таким неподдельным и искренним, что орчанка не удержалась:

— Слушай, а ты что, правда вот так считал — я плюну и забуду попытку меня убить? Допустим даже, он был бы мой слуга, — кочевница разгорячилась не на шутку. — С чего мне рисковать им? Для чего мне защищать хуманов? Ты что, правда считаешь, что я должна вот так всё простить и забыть?

— Мы с тобой из не чужих друг другу народов, — вздохнул парень. — Тебя же сейчас я прошу, а не хуманы.

Асем грязно выругалась, несмотря на полную недопустимость этого действия.

Услышав столь неподобающие слова из уст приличной девушки, её собеседник разинул рот от удивления.

— Значит так. Человек вами ранен, находится на излечении. Ему сейчас не то что воевать, а даже двигаться нежелательно. Просить его ни о чём не дам. Понятно? — резко выдала она.

— Куда уж понятнее, — спокойно кивнул Риф, натягивая поводья своего мула и отдавая ему команду развернуться.

Длинноухое недоразумение выполнило только первую часть молчаливого приказа своего хозяина: тупая скотина остановилась на месте.

Разворачиваться либо трогаться куда-то потомок осла и кобылы не спешил.

— Идиот. Такой же, как твой скакун, — отбросив приличия, констатировала орчанка. — Я — последняя в своем роду. Если меня не станет, всё прервётся. Твои эти люди хотели меня убить, часть из них… Вторая половина просто промолчала. Я не знаю, каким надо быть… нечистый! — ругнулась она ещё раз. — Даже слово пристойное на ум не приходит!.. Я не буду спасать своих убийц.

— Можешь не разоряться, — нахмурился собеседник, продолжавший всё это время активно шевелить пятками. — Мой скакун просто с места не трогается, я бы уже давно развернулся и уехал…

— Идиот, — опустила ресницы орчанка. — Твой «скакун» чует запах пары моих кобылиц. Ветер вон с той стороны, а у твоей скотины на удивление чувствительные ноздри. Он же не идиот… — она еле удержалась, чтобы не добавить «в отличие от своего хозяина». — Он не идиот, — повторила Асем, — уезжать от такого интересного общения. Если у него не получится сейчас, больше он таких кобылиц никогда и нигде не увидит. В ваших окрестностях, так точно.

— Помоги, — коротко попросил Риф.

Вкладывая в свои слова гораздо больше чувств, чем старался показать.

— Да будьте вы прокляты вместе, идиот-хозяин с таким же кретином-ишаком! — простонала Асем, проклиная мысленно саму себя. — О создатель, чем же я тебя прогневала?

— Ты чего? — насторожился пацан.

— Рот закрой.

Дальше орчанка, склонившись со своего седла к более низкому копытному, почесала упрямое недоразумение между ушей и, вложив в свои слова толику силы, приказала ему следовать за собой.

— Ух ты! — Риф глядел на Хе, не скрывая крайней степени восхищения.

Полукровка, после появления подруги со спутником, повинуясь команде, растолкала человека.

Сейчас, выбравшись из-под шкур, она стояла абсолютно раздетой в лучах утреннего солнца — и решала, надеть жилет или рубаху.

— Могу не справиться, — честно предупредил Вадим после того, как выслушал Асем. — Слушай, мать. Я тебя поддержу в любом решении, но ты сначала объясни мне свою логику?

— Нет у меня этой твоей логики, — огрызнулась дочь степного народа. — У нас и слова такого в языке нет. Я понимаю, что это значит рассудительность, но самого слова раньше не слышала даже. Его дурака жалко, — она кивнула на паренька, мало что не капающего слюной в возбуждении себе на грудь.

Хе, наконец приняв решение, натянула на себя жилет. После чего принялась влезать в штаны.

Она ещё не до конца протрезвела, поэтому движения её точностью не отличались.

— Переводи, — коротко кивнул человек орчанке и вручную развернул Рифа лицом к себе. — Сколько разумных движется в отряде, который ты заметил?.. Вооруженны чем?.. Скорость движения?.. Защитные средства у такого отряда какие?.. А у каждого отдельного бойца?…

* * *

Там же, через некоторое время.

Несмотря на абсолютно полную скорбность разума, глаза у пацана оказываются острыми. Плюс шагающие на абордаж деревни орквуды, похоже, действительно приняли его за своего.

Я очень удивлен точностью и деталями его ответов, но на ключевые вопросы у него практически нет пробелов.

— Я не справлюсь, — честно и искренне сообщаю Асем после экспресс-анализа. — Могу объяснить, почему.

— Не сейчас, — хмурится она. — Знаешь, на всё воля создателя. Можно подумать, я за этих хуманов очень переживала… — на её лице отражается явное облегчение. — Не говоря уже о том, что тебя ещё лечить и лечить.

— Эээ, а со мной что не так? — мгновенно улавливаю главное в её словах.

Вообще-то, ощущения у меня действительно странные. Но я их списывал на особенности ситуации. Плюс камень в голову — не самый лучший массаж. Могло ведь и кость пробить. Попади сбоку и в висок.

Буквально через полминуты, к своему несказанному изумлению, узнаю об ожоге мозга.

Оказывается, в этих краях возможно и такое.

— Это магия такая, — с досадой поясняет орчанка. — Тот каст, что у тебя перед глазами сформировался… — дальше следуют технические подробности некоторых тэтэха местных магических конструкций. — Слушай, — схватывается она. — А ведь ты же не только воевать с ними можешь. Ты же ещё и посоветовать что-то можешь?

— Могу. Но не уверен, что страдаю всепрощением. Лично я считаю, что ваши местные боги просто со скоростью звука всё расставляют на свои места.

— Дай свой совет мне, — решительно предлагает она. — А я подумаю, что из твоих слов ему перевести.

* * *

Там же, через несколько минут.

— … только бегите. Причём — несколькими группами, в разные стороны. Тот отряд, который описал ты, не захочет разделяться и дробиться на маленькие кусочки, которые не смогут защититься самостоятельно в степи.

По большому счёту, совет Вадима был толковым.

Если отбросить весь идиотизм ситуации, она бы и сама порекомендовала что-то подобное.

Решение не то чтобы лежало на поверхности, но и пешие орквуды в бескрайней степи — достаточно предсказуемое явление. Понятно, что они шли грабить. Поскольку орчанка очень хорошо могла рассказать, почему они путешествуют пешком.

— Знаешь, каждый день с тобой приносит что-то новое, — задумчиво сказала она, касаясь виском плеча Вадима и замирая в таком положении на некоторое время.

Риф, оседлавший одного из подаренных ею коней, гнал того галопом по направлению к своему дому.

— Этот лошак чем-то интересен? — Вадим обнял её за плечо (ну слава богам! Додумался наконец…) и, щурясь против солнца, тоже смотрел вслед всаднику. — Жалеешь, что отдала своего коня в обмен?

— Какой обмен?! — фыркнула Асем, не пытаясь даже сдержать своих чувств. — Подарила! Этот родственник нашей Хе, — она кивнула на мула, — говоря твоим языком, имеет отрицательную стоимость.

— Ух ты…

— Это ублюдок ишака и кобылы, — она уже поняла, что товарищ в копытном племени понимает ещё меньше, чем казалось изначально. — Ценность имеет только для оседлых, которым надо пахать много земли. Нам — обуза.

— А если на мясо его пустить? — оживился человек. Потом, правда, вовремя спохватился. — А-а-а, ишак — нечистое мясо?

— Да. «Сам честный, труд его добрый, а мясо нечистое», — кивнула орчанка.

— О! У нас тоже есть точно такая поговорка! Какие дальнейшие планы? — Вадим не стал углубляться в вопросы коневодства. — Следуем дальше, к месту этого вашего курултая? По пути заезжаем в нейтральные поселения и города?

— Да. Только дня полтора ещё проведем здесь. — Асем красноречиво кивнула в сторону небольшого распадка, из которого доносились звуки опустошающей желудок Хе. — Наша полногрудая спутница не послушалась меня, теперь из неё свинина с пивом сутки выходить могут. Будут… — орчанка задумалась, сказать ли человеку о своих открывшихся целительских талантах.

Она, неожиданно для себя, высвободила руку и обняла человека в ответ. Плюнув на никому не нужные теперь правила, свою ладонь Асем положила ему вообще на ягодицу, и плотно сжала.

Вообще-то, бабушка и другие старшие женщины строго-настрого запрещали испытывать на прочность великодушие мужчины в собственный адрес.

Вадим согласился дать совет Рифу только после того, как она заявила в лоб:

— Я не просто пойму, а ещё и очень обрадуюсь тому, что ты этому проклятому создателем аулу даже советом не поможешь. Но после этого я буду всю жизнь тебя бояться; короткую ли, долгую ли.

— Почему? — кажется, настолько сильно человек раньше вообще не удивлялся.

По крайней мере, вместе с ней.

— Потому что я никогда не видела под этими звёздами, чтоб разумный отдал на растерзание своих чужому народу. Особенно — кому-то навроде головорезов-орквудов.

— Моё решение обоснованно выглядит для твоего разума — но пугает твою душу? — тут же оживился товарищ.

По опыту, она поняла: он, как обычно, думает какими-то своими непонятными словами. Но говорит их сущностями ее языка.

— Ты умный, — коротким кивком подтвердила она тогда.

Риф честно бегал от дома к дому, тормошил всех подряд. Но так и не смог заставить людей себя послушать.

Сытые и отвыкшие от опасности обыватели, привыкшие годами прятаться за спинами семьи потомственных магов, просто не верили.

Когда, в полном соответствии с его ожиданиями, запылали крайние дома сразу с трех сторон, он мстительно плюнул в пыль:

— Иногда и от дурачка-полукровки бывает польза!

Когда он через уже никому ненужные посевы выехал к десятникам орквудов, старший отряда не демонстрировал того радушия, что раньше:

— Если хочешь остаться в живых, конягу своего отдаёшь мне. Сам присоединяешься к моему отряду — за пару сезонов станешь полноправным бойцом.

— Этот конь — подарок, — спокойно ответил Риф.

Его состоящая из двух половин душа сейчас разрывалась.

Одна половина орквудской крови злорадствовала: люди сейчас черпали полной мерой за пренебрежение к полукровке, бывшего, к тому же, не самым умным из всех.

Вторая половина, которой он относил себя к людям, просто вопила о неправильности происходящего.

— Тебе решать, — старший орквуд молча направил дорогой гномий самострел в направлении парня. — Второго предложения не будет.

Глава 20

— Уф-ф, чтобы я, да ещё раз… — появившаяся из небольшого распадка Хе жадно вцепляется в отдельный бурдюк, выделенный ей орчанкой.

Меня тянет на автомате выдать перевод известной поговорки о свинье, которая известно что всегда найдёт; и которая периодически от кое-чего зарекается.

Но в последний момент спохватываюсь: это животное в местных краях считается нечистым (люди не в счёт), Хе — наполовину орчанка, мало ли… Вдруг оскорбится.

— А с другой стороны, в нашем распадке тебе скоро придётся второй отхожий ровик копать, — говорю вторую часть фразы, которую собирался сказать полностью.

— Он хотел тебя сравнить или со свиньей, или с обезьяной. Но в последний момент сдержался, — между делом замечает Асем, правящая свой орквудский кинжал на ремне.

— Как поняла?! — против воли вырывается у меня. — Ты что, мысли читать научилась?! Вообще-то, с первым сравнить хотел… Обезьяны у нас редкость; по крайней мере, в моих краях не живут. Их повадок я просто не знаю.

— Я вам кое-что рассказать должна, — нехотя признается дочь кочевого народа. — Нам тут ещё примерно день зависать, я лучше потренируюсь на вас потом. Чтобы времени не терять… — она явно на что-то решается.

— Давай уже! Рожай быстрее! — Хе, напоминающая цветом лица тот самый зелёный огурец, который она сейчас держит в руках, плюхается на кошму рядом с Асем.

— Я когда поняла, что у Вадима после стычки с магами есть проблемы, от него ночь не отходила. Я и раньше могла по коням чувствовать, где у них болит, здоровы или нет… А после этой ночи — как на разумных талант проснулся.

— Целительский? — уверенно спрашивает полукровка, впиваясь зубами в сочный овощ.

— Угу. Время от времени тела ваши чувствую, из чего состоят и как работают. А только что прострелило словно, — орчанка кивает в мою сторону. — Точно или о свинье, или об обезьяне хотел сказать. Не знаю, как объяснить, но прямо как волной накрыло…

— Хренасе, — Хе, дожевав огурец, без сил откидывается на спину. — У тебя хорошая кровь, слушай! Наследственность, в смысле. Я от своей дальней родни слышала, — она красноречиво касается собственного удлинненного уха, — что это совсем разные направления.

— Вы о чем? — перевожу взгляд с одной на другую, поскольку они явно находятся в каком-то своём контексте, которого я просто не знаю. А угадать не получится.

— Считается, что, несмотря на кажущуюся близость, менталисты от целителей отстоят достаточно далеко, — начинает разглагольствовать метиска, парадоксально являющаяся не совсем трезвой до сих пор. — А у нашей узкорукой подруги, — Хе хлопает орчанку по спине, — лично мне в ауре время от времени видны странные, э-э-э, оттенки цвета? — полукровка озадаченно и нетрезво расфокусирует взгляд, словно пытается поймать какую-то ускользающую мысль. — В общем, это как цвет — но только не цвет. Не знаю, как объяснить…

— Что это значит применительно для нас? — Они опять странно переглядываются, потому поясняю. — Любое изменение обстановки всегда следует переводить в практическую плоскость. Я так понимаю, по вашим лицам, таланты нашей дочери вождя являются не только приятным бонусом, а ещё и несут какую-то подоплеку? Так?

— Да, — охотно пытается поддержать беседу Хе, на фоне отмалчивающейся Асем.

— Какую?

Метиска, словно чем-то подавившись, переворачивается на бок и долго откашливается.

— Если мы будем заезжать в города, меня сквозь одежду очень многие эльфы могут узнавать, — нехотя признаётся дочь степного народа. — До этого момента я могла закрывать лицо и притворяться кем угодно, кроме ушастых.

— Она раньше из толпы не выделялась, — перебивает подругу Хе, накрывая её ладонь своей. — А сейчас она, во-первых, сквозь одежду аурой светить будет. Эльфы многие видят, да… Почти все, если точно. Кроме больных и совсем маленьких, — безжалостно констатирует полукровка. — Кроме того, по всем правилам, ей надлежит регистрироваться во всех представительствах конклава.

— А там сейчас только те народы остались, которые меня… — Асем грустно вздыхает и не заканчивает фразу.

— Зачем нужно регистрироваться?

— Считается, что маги — это одновременно и ресурс для любого правителя в любой земле, который должен быть на учёте. И, потенциально, источник проблем и опасности, — явно борется с приступами дурноты Хе, пересиливая себя.

— Если где-то появляется маг, не имеющий временной регистрации в представительстве конклава, это очень быстро привлекает внимание. Просто неизбежно, — обречённо заключает орчанка. — Я много путешествовала, разное видела.

— Каким образом мы можем использовать наши ученические статусы? Выданные мастером Хартом? — из нагрудного кармана бросаю на кошму три листка пергамента.

Девчонки переглядываются ошалевшими глазами.

— Я и забыла, — крайне похоже изображая филина, признаётся Асем.

— А мне вообще плохо, у меня память отказывает, — присоединяется к ней Хе.

— Вы мне ответите на вопрос? Это как-то меняет статус наш?

— Ученики могут себе позволить отступать от общих процедур, — задумчиво кусает нижнюю губу орчанка. — Я раньше не сталкивалась с механизмами контроля конклава, но тут просто здравый смысл. Допустим, я ученица — но оказалась слабосильной. Учитель меня либо выгнал, либо не планирует учить дальше…

— Ой, да что ты растягиваешь! Если считать, что ученики магов — такие же, как студенты, то подобных разгильдяев только поискать! — вносит свежую струю в обсуждение метиска. Громко икая после каждых трёх слов.

— Для меня, по аналогии с другими местами, имеет смысл, — присоединяюсь к последней мысли. — Асем, а как вообще работает то, чего ты боишься?

— Если ничего не нарушаю, то на меня просто смотреть будут девять раз из десяти и эльфы, и маги. А там — смотря какие местные власти в городе. Могут попытаться прицепиться в связи с запретом оркам свободно перемещаться сейчас… По большинству заселенной другими территории…

— На учеников магов запрет кочевать распространяется?

— Практически нет, — вылезает перед подругой Хе. — Могут быть очень разные обстоятельства. Начиная от смены учителя или учебного заведения, и заканчивая поездкой на какую-нибудь практику.

— Вообще-то, если ориентироваться на доски объявлений на базарах, ученики в течение трех дней в гильдиях должны на учёт становиться. В крупных городах, — орчанка задумчиво смотрит сквозь меня.

— А мы собираемся где-то более чем на трое суток в одном месте останавливаться? — красноречиво наклоняю голову к плечу. — Или — нам надо поскорее на курултай? А уже после, со всеми оформленными решениями, — двигаю бровями многозначительно, — можно будет и в населенных местах появиться?

— Я цены на мясо по дороге туда хотела бы на всём караванном пути посмотреть, — невпопад бухает Асем.

— Посмотришь, — пожимает плечами Хе, ёрзая спиной по войлоку и явно пытаясь устроиться поудобнее. — Он же прав. На первый случай, и даже не на один, у нас есть бумаги от Харта. Слушай, какой ты умный! — Она перекатывается на живот и притягивает меня за шею к себе. Сочно целуя между бровями.

— А больше трех дней я и сама нигде никому задерживаться не дам, — передергивает плечами орчанка, словно что-то вспоминая.

* * *

Вадим был явно не от мира сего. В принципе, Хе это и раньше чувствовала по разным мелочам, навроде его идеи равных прав всем от рождения.

Но сейчас, после того, как у орчанки проснулся талант целителя, это стало видно особенно хорошо.

Зелёно-коричневые оттенки в её ауре, часто характерные для менталистов, наверняка не останутся без внимания ни в одном из мало-мальски серьезных городов.

Человек, похоже, просто не понимал: у любого начинающего мага, особенно в нынешнее время, должна быть серьезная родня, если он появляется в густонаселенном месте.

Менталист — это не только удобный инструмент для переговоров любого вельможи или чиновника. Это ещё и потенциальное оружие. Которое пока — в случае с орчанкой — откровенно не имеет хозяина.

— Не та у нас жизнь, чтобы бриллианты и оружие долго сами по себе оставались, — вздохнула вслух метиска, отвлекаясь от приятных мыслей.

— Слушай, ты совсем больная? — неодобрительно подала голос Асем.

— А что? Мне интересно, — спокойно пожала плечами Хе.

Продолжая внимательно смотреть, как оставленный пацаном из селения мул совокупляется с одной из кобыл Асем.

— Ему сейчас приятно, — продолжила полукровка. — У него сейчас такие цвета в эмоциональных долях, как-будто он счастлив.

— Долбаная извращенка, — орчанка хмуро сплюнула себе под ноги. — Я как чувствовала, что ты не просто так кобыл сюда перегнать попросила…

— Слушай, тебе что, плохо от этого?! — взорвалась Хе. — Ты сама сказала: потомства у них быть не может, так, просто баловство! От кобыл твоих не убудет! А парню, вон, приятно! Между прочим, он сейчас единственный здесь, кто испытывает чистое и не замутненное счастье! Блин, он чувствует счастье… Чувствует, что счастлив… Ч-черт, не знаю, как правильно сказать.

— Долбаная извращенка, — серьезным тоном подтвердила какие-то собственные мысли Асем сама себе, исподлобья глядя на собеседницу.

— А ты что, их настрой совсем не чувствуешь?! — полукровка проигнорировала достаточно определённые эмоции орчанки.

В интонации Хе звучало неприкрытое и чистое любопытство.

— У них нет мыслей, — хмуро ответила дочь степного народа. — Только какие-то аналоги эмоций. Я их тела могу чувствовать, или мысли людей. Наверное. Эмоции коней и ишаков почему-то не ощущаю, — не сдержавшись, она выплеснула весь сарказм в одной фразе.

— А она испытывает любопытство, — указала взглядом на кобылу Хе, не обращая внимания на раздражение собеседницы. — А той, второй, тоже любопытно! Когда эти закончат, она к нашему ишачку сама приставать начнёт. Эх-х…

— Ты просто больная извращенка, — Асем старалась говорить спокойно, но было видно, что ей несколько не по себе. — Смотреть полдня, как ишак дрюкает кобыл… Ты больная!

— Я же на их эмоции смотрю, а не на движения, — вздохнула неотличимая от дроу полукровка. — Слушай, мать. Всё, давай решать… Пока наш с тобой человек этой своей тренировкой за холмом занимается, клянись, что ты не против.

— А чего это ты так запахла? — с ангельским выражением лица захлопала ресницами Асем, изображая пятилетнюю девочку. — Сейчас же вроде нечего пугаться?

— А дроу-самки так пахнут не только когда пугаются, — бесшабашно и весело махнула рукой метиска.

После чего, воровато оглянувшись по сторонам, схватила орчанку за шею и притянул её к себе.

— … ты совсем…?! — захлебнулась от возмущения кочевница через пару ударов сердца, срывая с себя руку подруги и выплевывая её язык из своего рта.

— Да ладно тебе, — подначила её Хе.

И быстрым движением всунула свои ладони орчанке под рубаху, накрывая своими ладонями достаточно немаленькие и упругие молочные железы подруги:

— Не орчанке с эльфийкой в ловкости состязаться, — Хе весело провела языком от подбородка до лба подруги.

— Убью, — выдохнула Асем, хватая лежащий рядом кинжал.

— Оу, оу, полегче! — возмутилась метиска. — Ты просто такая морализатор, что аж тошно… Ты точно не против, если я схожу к человеку?

— Я тебе сама это говорила, — озадаченно кивнула дочь кочевого народа. — Ты же сама упрямилась, как этот мул?

— Тогда упрямилась, сейчас сама хочу, — Хе легко поднялась со скрещенных ног в положение стоя.

— Непонятно, зачем надо было весь день за ишаком наблюдать, — проворчала орчанка, отодвигая от себя кинжал. — Сразу бы шла на ту сторону холма — и делала бы, что хочешь. К чему изображать из себя больную на голову?

— Мне правда было интересно, — абсолютно искренне пожала плечами Хе. — У нашего ишачка очень искренние чувства! А кобылам искренне интересно. Ты просто не видишь.

— Дура… — Асем добавила ещё пару слов, из совсем непристойного лексикона.

— Ой, да ты просто ханжа, — отмахнулась метиска. — Кстати, у меня есть предложение. Вернее, вначале вопрос — а потом он может перейти в предложение.

— Я боюсь тебя и твоих вопросов, — честно призналась орчанка.

— Расслабься… Во-первых, у меня было только три раза. У тебя ни одного?

— Не твоё дело! — мгновенно вспыхнула бордовым цветом дочь степного народа.

— Хе-х, понятно, — цинично осклабилась подруга. — Тогда мой вопрос переходит в предложение. Слушай, мы же вообще неизвестно сколько все проживём, — Хе вздохнула. — Мои три раза от твоего ноля почти не отличаются. Пошли к нему со мной? И втроём…?

Полукровка, задавая вопрос, с неподдельным любопытством наблюдала за ишаком и кобылой, занимавшихся весьма определенным процессом.

Задав вопрос, она повернулась посмотреть на подругу — и увидела перед собой тот взгляд, который Вадим донельзя точно называл взглядом филина.

После определенных событий, у меня сама собой неожиданно родилась одна попутная стратегия.

Оказывается, даже кирпичи в лоб бывают полезными.

Пока мы с Асем прикидывали, что я могу сделать против четырех десятков окрвудов с апээсом в условиях городской застройки средневековья, я невольно проанализировал свою, к-хм, рыночную нишу.

Заменить магов в качестве фактора, поражающего противников десятками, я не могу: для начала, конечен ресурс боеприпасов. Да и на расплав ствола рубить — всё равно что копать себе могилу.

Но зато я могу убивать самих магов.

С учётом того, что девчонки «волшебников» отличают достаточно издалека и безошибочно, моя естественная рыночная ниша, получается, убийца магов.

Хм.

Кстати, попутно, если очень хорошо подумать и постараться…

При наличии поваренной и не очень соли (годится даже растворенная в морской воде), электролита на основе кислых фруктов или овощей (в идеале — сухого вина), двух электродов (соответственно, из меди и железа, но сойдет и чугун, и цинк, и олово с никелем) и мелкотертого или битого стекла (хоть и природного вулканического происхождения, тот же обсидиан) — можно попытаться воспроизвести ударный состав.

На основе смеси бертолетовой соли и гремучего серебра.

Забивая, правда, на сурьмяной модификатор и гремучий свинец или гремучую ртуть… в мелкосерийном производстве капсюлей девять на восемнадцать… девять на двадцать один (двадцать пять)…

На коленке кажется, что организовать мелкосерийное производство реально достаточно быстро. Так как серийные стальные гильзы и капсюли после пистолетного выстрела не выгорают, как медносплавные.

В общем, есть о чём подумать… Автоматика в стиле «свободный затвор» на дымном порохе работает как бы не лучше, чем на бездымном русском «коллагеновом» или американском «сферическом».

А с учётом потенциальной смены профиля на «убийцу магов», в форму надо привести и тело, и кое-что в самом теле. Включая наработку чуть иной моторики при…

В общем, какое-то время, свободные часы я теперь буду посвящать наработке чуть иной культуры движений. Надо переучиваться.

Попутно — надо здорово закалять тело, потому что и прочность костей, и мышечная производительность у меня уступают и Асем, и Хе, и вообще, кажется, кому ни попадя. Правде надо смотреть в глаза.

На каком-то этапе чувствую движение за спиной.

Обернувшись, с удивлением обнаруживаю обеих девиц, раздетых полностью.

Хе, по виду, вообще не испытывает никакой неловкости и приближается, как на работу.

Асем, резко остановившись метров за пять, глухим и заторможенным голосом спрашивает:

— А как и когда ты понял, что я дочь вождя?

Глава 21

— Это самый большой вопрос, который тебя волнует?

Смешно, конечно, в мои годы теряться при виде двух голых баб. Но вот поди ж ты…

— Она боится, еще стесняется, — сдает подругу Хе, подходя ко мне вплотную и хватая меня за промежность. — Я тебе нравлюсь?

— Пусть он вначале ответит на мой вопрос, — орчанка, словно проглотив аршин, приближается вслед за метиской на прямых ногах.

— Слушайте, вам что, заняться обеим нечем?!

— А ты что, ничего не хочешь? Совсем? — искренне озадачивается полукровка. — Мои руки говорят мне об обратном, — она красноречиво опускает взгляд вниз.

— Я жду ответа, — вторая девица, потупив взгляд, только что ногой не шаркает.

— Я не знаю, что с вами сейчас делать, — откровенно признаюсь вслух.

Рука Хе сильнее сжимается на моей деликатной анатомии:

— Зато я знаю, что делать, — уверенно заявляет она, подходя вплотную и проводя языком мне от подбородка до кончика носа.

— Она весь день смотрела, как ишак с кобылами совокуплялся, — мстительно сообщает Асем, тоже подходя ближе и упираясь лбом мне в плечо с другой стороны. — А потом она запахла, как перед случкой, и сказала: сейчас мы пойдём тебя соблазнять. Вдвоём.

— А мне сейчас хочется выругаться. Там, откуда я родом, так дела не делаются.

* * *

Слава всем богам, Вадим оказался гораздо мудрее и сдержаннее, чем можно было бы ожидать от человека. Ещё и с распаленной похотью известной частью тела.

Идиотка-метиска принялась так мять его сквозь штаны, словно это было тесто на баурсаки.

Вопреки тщательно скрываем опасениям Асем, он всё же не набросился на них сразу, как только увидел полностью раздетыми.

Еще через полсотни ударов сердца она была ему благодарна за это и искренне жалела, что позволила сумасшедшей подруге так на себя повлиять.

На самом деле, конечно, больной Хе не была. Но в её что мыслях, что в поведении, периодически проскакивали моменты, когда дочь кочевого народа на полном серьёзе думала: а не схватиться ли за кинжал?

Взять хоть и эти её откровенные слова и жесты, когда она облапила орчанку, словно сама была мужчиной.

Вместо того, чтобы уподобиться тому ишаку с противоположной стороны холма, Вадим спокойно предложил вначале поговорить. Не отказываясь от возможного продолжения.

Хе в ответ на это задумалась и даже ослабила хватку на его штанах.

Сама Асем, с облегчением хватаясь за такой шанс исправить собственную тупость, поторопилась принять предложение от имени обеих.

А ещё через какое-то время они втроём пили чай, периодически подбрасывая саксаул в костер под малым казаном (больше кипятить воду было не в чем).

* * *

— Я не догадывался, — честно отвечаю подруге на её вопрос о происхождении, когда спадает спровоцированное ими на ровном месте напряжение. — Я ещё когда возле вас первый раз появился, когда мы с тобой познакомились, подумал: у тебя глаза слишком умные. Потом оказалось, что ты умеешь читать-писать. Но при этом знаешь, как обращаться с большими табунами, включая племенные.

— Ты умный, — спокойно кивает орчанка, перемешивая палочкой угли под посудиной.

— А чего? Что в этом такого? — сонно подает голос Хе.

Наша эльфийка, считающая себя орчанкой, под нашим же влиянием натянула на себя штаны и жилет.

Застёгивать последней она наотрез отказалась, прислонившись всем телом ко мне и положив голову на плечо.

— Ему приятно, — некстати прорезается Асем, указывая взглядом на молочные железы метиски, упирающиеся в меня.

— Ты же говорила, что эмоций не чувствуешь? — тут же просыпается полукровка, оценивающе глядя на меня.

— А сейчас его телу приятно, — пожимает плечами Асем. — Не эмоциям. Вернее, о них я просто не знаю.

— Если она умеет читать и писать, значит, принадлежит к их элите. — Отвечаю метиске то, что с орчанкой мы и так понимаем. — У кочевников с этим достаточно строго, по крайней мере, на вашем уровне развития. Умеешь читать, при этом ещё являешься женщиной — значит, дочь крайне непростых родителей.

— А может, у неё отец или дед кем-то из судей был?! — вполне логично возражает Хе, устраиваясь поудобнее и не делая попыток отстраниться от меня.

— Может, — соглашаюсь. — Он даже мог научить её читать-писать; в принципе, не редкость. Но прибавь её знание племенных табунов.

— А что в этом такого? — беззаботно спрашивает эльфийка-орчанка.

— Она не понимает. Но странно, что понимаешь ты, — Асем как-то серьёзно и странно смотрит на меня.

— Кочевые культуры, по большому счёту, развиваются и существуют в рамках достаточно определенных шаблонов. Черт, как бы попроще сказать… В общем, племенные табуны — в вашем обществе часто достояние народа или тех, у кого власть. И кто может заставить какую-то группу народа действовать согласованно, решая общую задачу?

— Разумно, — орчанка разливает чай по пиалам.

— А ещё ты как-то слишком хорошо ориентируешься в иерархиях и механизмах власти. — Обращаюсь уже к ней. — Так, как если бы наблюдала многое своими глазами. Поговорка есть: «невидимое оставляет след». Не знаю, как лучше объяснить…

— Можешь не объяснять, — разрешает Асем, хмыкая. — Я уже твою мысль поняла. Из головы. Ты как будто умеешь представлять общее из небольших видимых частей…

— В общем, вариантов было немного. Кем ещё могла оказаться орчанка, умеющая читать, писать, и происходящая из богатой и знатной семьи?

— Так ты просто наугад сказал?! — Асем возмущенно упирает палец мне в грудь, пытаясь что-то пристально разглядеть в моих глазах.

— Угу, — не спорю. — Дорогие подруги, я не обладаю умением читать мысли. Потому объясните, пожалуйста, что на вас накатило. Когда вы голые полезли меня штурмовать.

— Я тебе уже ответила, — недовольно говорит орчанка. — Эта сумасшедшая полдня смотрела, как ишак охаживает обеих кобыл по очереди. А потом сказала, что мы должны сделать это же самое с тобой, потому что, может быть, вообще долго не проживем…

— А что, дельная мысль, — в полудреме бормочет виновница недоразумения, посапывая у меня на плече. — Хотела, как лучше.

— Она просто не протрезвела ни тогда, ни сейчас, — смеюсь. — И время от времени чувствует себя в нашей компании неуверенной. А что делает разумный, чтобы поднять собственную самооценку?

— Показывает то, в чём он лучше окружающих. Или думает, что лучше, — оживившись, мгновенно реагирует Асем.

Глядя на Хе уже совсем другими глазами.

— Вот ты дура! — искренне прорывает орчанку в следующий момент.

— Я не дура, я просто ещё не протрезвела, — флегматично парирует создательница переполоха. — А человек умный, — меня гладят по плечу. — Он, кроме прочего, нам с тобой глупостей сделать не даст. Потому что ему с нами хорошо, как ослику с кобылами… Я о его эмоциях сейчас.

* * *

Риф не жалел ни о чём.

Родню по его просьбе орквуды трогать не стали — а до остальных людей ему дела не было.

То, что в селении забрали всех коней, его тоже волновало мало: кто сильнее, тот и прав.

Конь, подаренный орчанкой, остался с ним. На угрозу полусотника (но это потом оказалось, что он полусотник), Риф твердо ответил:

— Плох тот боец, что тут же уступает. Убьёшь меня — не узнаешь, кто где золото прячет.

Вопреки опасениям, с ним поступили честно. Он помог отряду — отряд не тронул ни его, ни родичей.

По старым наёмничьим правилам, ему вручили целый золотой аванса, который он тут же передал своим:

— Я себе больше заработаю.

Родственники посмотрели неодобрительно, но сказать ничего не решились: еще недавно монета принадлежала богатой семье, жившей за три дома. У родни хватило ума понять: между ними и отрядом орквудов стоит только Риф.

Одно неверное слово — и всё ведь может перемениться.

— Не жалеешь, что сменил занятие? — добродушно спросил полусотник, когда они отъехали уже лиги на две.

— Людишек в твоём ауле не осталось, почитай, кроме твоей родни, — хохотнул с другой стороны кто-то из десятников. — И земли освободились, и кое-что из инвентаря. Паши — не хочу.

— У нас с водой проблема, не с землёй, — рассудительно ответил полукровка.

С удовольствием замечая: едущие вокруг на гораздо худших конях орквуды прислушиваются к его словам, не перебивают.

В селении никто из людей допрежь так уважительно с ним не обращался.

— Ну так теперь вся вода тоже ваша? — после хорошей добычи, плюс кони, полусотнику явно хотелось поговорить.

— Вы же амбары жечь не стали, — пожал плечами Риф. — До следующего лета теперь хватит и риса, и нута, и чечевицы с фасолью. Зачем спину гнуть?

То, что его теперь уже бывшая семья осталась в одиночестве на многие перегоны вокруг, его волновало мало.

После головокружительной смены положения в жизни и обществе, ему неожиданно пришла в голову мысль: нужна такая жена, как та орчанка.

Молодая, красивая, стройная и упругая. Конь у него теперь лучший в степи, родня единолично владеет целым посёлком. Неважно, каким образом богатство пришло…

От внезапно открывшейся перспективы обрести такую жену, которой ни у кого в округе не было, полукровка молчал целые два часа, не отвечая на подначки взрослых орквудов и с разной стороны обдумывая столь интересные мысли.

— Невольничий базар, — Асем, не сдержавшись, с ненавистью плюнула в сторону огороженной невысоким забором территории.

Хе тоже нахмурилась и сжалась в комок, косясь на ненавистное место.

— Эй, вы чего? — скользнув взглядом по ним, тут же напрягся и человек. — Чего я ещё не знаю?! Быстро пояснили.

— Проклятое место, — неохотно ответила орчанка. — Наш народ всегда держатся от такого подальше.

— Видимо, оно вашей культуре чуждо до антагонизма, — выдал сразу несколько непонятных слов хуман.

— Ну да. Как ты его в степи в рабстве удержишь? — Хе неожиданно поняла человека.

— Можно сухожилия на ногах подрезать либо ступни наполовину отрубить — тогда ни на стремена нормально ни обопрется, не пешком далеко не уйдет, — хмуро сообщила Асем. — А по хозяйству работать всё-равно сможет. Но только это без толку.

— Почему?! — человек, как обычно в такие моменты, воспылал своей привычной страстью к отстраненным умствованиям.

Которые он сам называл абстрактными понятиями и прочими непонятными словами хоть и знакомого, но нездешнего языка.

— А зачем раб в коше? — вопросом на вопрос ответила орчанка. — За скотом его смотреть не поставишь. Землю мы не пашем. По хозяйству женщины и так справляются. Что ты ему поручать будешь? С оружием в руках тебя охранять?

Как ни странно, Вадим оценил иронию последней фразы, хотя Асем и сказала её обычным серьёзным голосом.

— Шутишь, — кивнул он. — В стиле Асыла, эхх…

— При чём тут он? — дочь степного народа с грустью вспомнила погибшего соплеменника.

— А он с таким же серьезным лицом несерьезные вещи говорил. Кто даёт рабу оружие в руки? — пояснил человек. Потом тут же поправился. — Хотя-я, справедливости ради, была одна культура. Оседлая.

— И что у них рабы делали с оружием?! — несмотря на неподходящее место, орчанка искренне заинтересовалась таким казусом.

— Сражались на арене, на потеху толпе, — непонятно пояснил человек.

Место, к которому они шли узнать о Харте (если повезет — то и записку от него принять), как назло лежало за сектором, где продавали невольников и рабов.

Проходя по закрытой части рынка, Вадим, пытаясь скрывать любопытство, внимательно разглядывал всё подряд по сторонам.

— Можешь не напрягаться, — угрюмо заметила Асем. — То, что тебе интересно, сквозь твои чёрные стёкла никому не видно. Если только по запаху…

— А второго такого носа на рынке нет, да? — Хе уже справилась с первым приступом неловкости и теперь тоже смотрела по сторонам.

Aсем не успела ничего ответить на последний вопрос, когда двери загородки для «особого» товара распахнулись.

— Не напрягаемся, спокойно! — почти прошипел человек, умевший соображать быстро (когда надо).

— Сестра, можешь — помоги! — раздалось из особого загона.

— Они в ужасе, — стеклянным тоном выдавила из себя Хе. — Ауры. Они просто в ужасе.

Две раздетые донага соплеменницы орчанки были сильно избиты, но всё ещё красивы.

Надсмотрщик, он же хозяин, мгновенно проследил за взглядом своего товара:

— Эй, человек, не хочешь ещё вонючек прикупить?

— Тварь… — коротко плюнула в пыль Асем, опуская глаза, чтобы не встречаться взглядом с ненавистным орквудом.

— Здесь только одна вонючка, — безукоризненно вежливо ответил Вадим. — И это не орки и не люди.

Он смерил орквуда презрительным взглядом, не выходя словами за рамки приличий.

Базарная стража, предвидя бесплатное развлечение в особом ряду, весело навострила уши.

— Тебе твоя, — надсмотрщик кивнул на Асем, — потом все уши проклюет. Если только она у тебя тоже не рабыня.

— Опытный, — с неожиданной ненавистью пробормотала Хе, сверкая глазами. — А товар неудобный: девчонки строптивые, рабынями не будут. Ночью могут и глотку перерезать, если…

Полукровка не договорила, но Асем неожиданно поняла, что ей есть ещё о чем расспросить подругу. На досуге, без свидетелей.

— Сестра, помоги. — Одна из двух соплеменниц смотрела только на Асем.

Орчанка коротко хлопнула Вадима по плечу:

— Дашь денег? Или у нас уже нет?

Её новые способности сейчас неожиданно сработали, как надо. В глазах человека она прочла и нежелание вешать на шею лишнюю обузу, и тягучую тоску, и много чего ещё.

— Сколько? — внешне абсолютно спокойно спросил хуман орквуда.

— Сотня золотом за обеих.

— Откуда такая цена?! — неожиданно спокойно возмутилась Хе. — Они что, из графского рода?!

— Хочешь продать сложную в содержании проблему по цене племенных орквудских жеребцов? — поддержал метиску человек, изображая снисходительность.

Но именно что изображая. Обоняние говорило орчанке о его настоящих чувствах лучше, чем слова и интонации.

— У вонючек нет графов, — с широкой издевательской улыбкой ответил надсмотрщик. — Человек, говорю с тобой, не с твоими бабами. Если хочешь потрахать сплошной темперамент — второго шанса может и не быть. У меня есть ещё ребёнок из их семьи, их младший брат. Годика полтора-два. Думал, не довезу живым…

— Зачем связывался? — ровно и спокойно спросил Вадим. — Куча хлопот, цена нулевая. В чем выгода?

— А ты этих иначе не заставишь делать то, что тебе нужно, — пояснил орквуд, улыбаясь и кивая на соплеменниц Асем. — А так, пригрозишь, что голову клопу открутишь — и делай с ними, что хочешь. Не пикнут. А пацану обычное молоко пока можно давать, крепкий наредкость.

— Руын кым? — глухо спросила Асем, поднимая глаза на девочек.

— Эй, хуман! Уйми свою бабу! — мгновенно вспыхнул орквуд и бросил пару слов вглубь загородки.

Оттуда мгновенно появилась ещё половина десятка его товарищей.

— Не надо лезть к моему товару с разговорами, — угрожающе продолжил надсмотрщик. — Покупаешь — покупай. Не больше.

— Купишь — хоть обспрашивайся, — весело хохотнул кто-то из присоединившихся к нему соплеменников.

После чего с размаху хлопнул одну из девочек по ягодице.

Та, обернувшись на него с ненавистью, хотела что-то сказать, но получила очень сильный удар в живот и захлебнулась кашлем.

— Сто монет — хорошие деньги, согласен, — жизнерадостно продолжил владелец товара. — Но поверь, такой темперамент их стоит. Года полтора, пока их пацан не подрастет, точно будут шёлковыми.

— У меня нет таких денег, — предсказуемо для всего окружающего базара ответил человек. — Камнями возьмёшь?

А в этом месте напряглись все, включая стражу особых рядов.

— Вон там сдашь свои камни за деньги, — орквуд указал взглядом на ряды с дорогим товаром. — Потом можешь вернуться ко мне. Здесь твои камни — если я правильно угадал, о чём ты — только магам на амулеты и нужны. Пойди, поторгуйся. Я до заката ещё здесь.

Глава 22

— Извини. — Коротко и глухо сказала орчанка, когда они прошли отгороженные ряды с живым товаром и направились в сектор ювелиров, магов и дорогого оружия.

— Тебе не за что извиняться, — вздохнул человек, обнимая её за плечо. Тут же, правда, спохватываясь. — Упс, при всех… — но руку не убрал.

— Нормально, — сосредоточенным голосом ответила за Асем полукровка, опуская свою ладонь Вадиму на талию. — Теперь у нас полная симметрия, с обеспеченным мужчиной посередине. — Задумчиво заключила она.

Асем вдруг беззвучно всхлипнула, удерживая спину ровной и шагая почти на прямых ногах.

— Ущипни её за жопу, — на полном серьёзе предложила Хе. — Она в том состоянии, которое ты называешь эмоциональным шоком. Я, конечно, не менталист с талантами; но по ауре вижу.

— Вы не представляете, через что им пришлось пройти, — отстраненно и заторможено сказала дочь степного народа. — Я увидела мысли…

А в следующий момент она неприкрыто и во весь голос разревелась. Сотрясаясь на каждом шагу, вздрагивая плечами и шмыгая носом.

— Асем, я к тебе очень хорошо отношусь. — Серьёзно сказал Вадим, предварительно оглянувшись по сторонам и убедившись, что их никто не слышит.

Проход между рядами был широким.

— Но ты бы лучше взяла себя в руки, потому что ты выводишь меня из равновесия, — продолжил хуман. — А если я сейчас буду думать не о деле, а о том, как бы успокоить тебя, получше и поскорее…

— Мать, сейчас я тебя за жопу ущипну, — буднично пообещала Хе со своей стороны. — Ты лучше думай не о том, что с ними… а о том, как нам их поскорее оттуда вытащить.

— Что тут думать? — размазав слёзы по лицу, уже гораздо спокойнее ответила кочевница. — Сейчас идем в ряды ювелиров. Я там сама не торговала никогда и не покупала, но чуть-чуть ориентируюсь… продаём изумруды Вадима. На ork'sha в тех рядах точно никто не говорит. Если мне что-то покажется подозрительным, я тут же скажу.

— Принимается, — из вежливости согласился спутник только затем, чтобы отвлечь орчанку от грустных мыслей.

* * *

— До чего идиотская ситуация.

— Что тебе не нравится? — тоном занятого человека уточняет Хе.

Наша коневладелица по инерции шмыгает носом и глядит исключительно себе под ноги.

— По меркам моей страны, у меня камней… э-э-э, на несколько дорогих домов для обеспеченных людей. — На всякий случай стараюсь говорить потише, хотя нас никто и не должен понимать. — А приходится вертеть головой по сторонам, чтобы придумать, что делать.

В самой первой лавке, куда я, недолго думая, обратился с вопросом, мне вообще ни слова не ответили и указали на дверь.

Девчонкам этого не понять; но лично я сразу вспомнил многочисленные офисы в одинаковых коробках однотипных зданий — и вездесущих коммивояжеров, засовывающих свой нос по очереди в каждую дверь. Предлагая при этом дешёвые китайские фены, мясорубки, ножницы и тому подобный копеечный хлам.

Изображать из себя такого вот специалиста, ещё и с имеющимся товаром, совсем не хочется. Не нужно семи пядей во лбу, чтобы понять: такие вещи, скорее всего, продаются только по проверенным каналам.

Я же абсолютно не специалист по натуральным ювелирным камням, ни там не был, ни здесь. Каким образом ко мне в рюкзак попал Чапин мешочкек, тоже понятия не имею. Но теперь и не уточнишь.

Поначалу даже мелькнула мысль: бог всё-таки есть. И в чувстве юмора либо иронии он сам себе не отказал. Интересно, а как будет оправдываться Чапа дома, когда…

— Слушайте, там эльфы, не люди, — Хе кивает в сторону одной из лавок, вход которой закрыт занавеской из каких-то сплетенных между собой водорослей.

— Ты хочешь изобразить свою? — говорим вслух одновременно с Асем. — Сквозь ткань видишь? — добавляю я.

После чего орчанка, наконец, слабо улыбается.

— До захода солнца ещё часа два, — невпопад сообщает она.

— Да, ауры видны… Раз гномов вокруг не предвидится, действуем как договорились, — наша дроу-орчанка, смерив нас оценивающим взглядом, уверенно направляется к ушастым торговцам клинковым оружием.

Асем рассказала ей, что у нас был кое-такой опыт реализации золота и камней. К сожалению, представители подгорного народа тут почему-то отсутствуют.

* * *

— Добрый день, — с порога поздоровалась незнакомая соплеменница, оглядываясь по сторонам и не заходя далеко внутрь.

Её спутники (то ли охрана, то ли товарищи), остановились позади неё.

— Что-то хотели? — спокойно уточнил один из темных эльфов-мужчин, отрываясь от беседы с коллегами и родственниками.

Компания была странноватой. Откровенная орчанка, пусть и покрытая вуалью по обычаям южных людей; одетый в гномью одежду хуман; и своя, молодая дроу. То ли наёмница, то ли…

Темный чуть озадачился, поскольку не смог для себя уверенно назвать род её занятий. Ещё этот странный орквудский кинжал на боку. Хм, и у орчанки такой же.

— Деликатный вопрос… — молодая соплеменница на мгновение задумалась. — Давай на ты?!

— Не вопрос, — еще больше средоточился на вошедшей торговец, поскольку не смог определить по посетительнице, из какого та Листа или даже Древа.

А сама она не представилась.

— Мне нужен только совет. Раньше, до известных событий с… — эльфийка красноречиво похлопала ресницами и провела горизонтально ладонью, обозначая рост кого-то, кто был здорово ниже неё. — Я знала, кому сбывать товар. Но сейчас и самих коротконогих на улице не стало; и ехать к ним, чтобы разыскать бывшего партнера, будет не самой лучшей идеей.

Присутствующие эльфы вежливо хмыкнули.

— Не знаю, что у них там происходит, но слухи по базару такие, что… — уже более уверенно завершила девица, явно ориентируясь на настроение мужчин.

— А ты откуда выбралась, что абсолютно не в курсе? — поддержал беседу дядя владельца лавки.

— В степи были кое-какие дела, — твёрдо ответила молодая дроу, уверенно глядя на спрашивающего. — Предвосхищая вопросы. Те мои дела ещё не совсем закончены, со своими связь ограничена, — словно бы невзначай, она повертела между пальцами неизвестно откуда появившуюся пуговицу от формы Желтого Листа. — Не сочтите за грубость, но буду благодарна только за профильный совет. Помощь не нужна.

Эльфы многозначительно переглянулись. Подробности Проекта, в котором с разной степенью успеха участвовали в том числе Желтые, открыто не сообщались.

Но что именно оттуда потянулась череда инцидентов с гномами, была известна всем.

— Какой совет нужен? Хотела узнать что? — дядя отодвинул племянника, делая шаг вперёд.

Не совсем открытые дела специалистов определенного плана всегда надо поддерживать. Даже если этот соплеменник ведёт себя сдержанно, на грани грубости. Ещё и в такой странной компании.

Эльфийка не сказала ничего, ну так и просила о сущей мелочи.

— Для завершения одной задачи мне нужны деньги.

Эльфы удивлённо напряглись.

— Раньше, до ухода с улицы коротышек, я бы просто как обычно поменялась с ними. — Продолжила соплеменница, абсолютно не обращая внимания на реакцию собеседников, которые тут же и расслабились. — Товар очень дорогой, — она выделила последние слова, — для чужаков вообще не предназначен.

Она что-то отрывисто проговорила на странном наречии.

Следовавший с ней человек тут же сделал шаг вперёд и вложил в её руку, требовательно протянутую назад, что-то совсем небольшое.

В следующий момент соплеменница положила на оружейный прилавок маленький изумруд.

Мужчины-дроу, подхватив камень с прилавка, принялись по очереди разглядывать его на свет, передавая из рук в руки.

— Неплохо, хотя и ничего сногсшибательного, — заключил дядя владельца лавки через какое-то время. — Самый обычный средний товар, удовлетворительного качества. — Помолчав, он добавил. — Для крайние небедного ювелирного дома или под очень своеобразные амулеты. Здесь продашь в лучшем случае за треть цены.

Хуман, сопровождавший землячку, что-то прокаркал на том самом непонятном языке.

— Сколько может стоить тут? Если считать цену по предпоследней бирже гномьего банка? — спросила эльфийка, принимая камень обратно.

— Понятия не имею, — искренне удивился соплеменник. — Я и по биржевым ценам не особо в курсе, на такой-то товар.

— Вы рукояти часом не отделываете? — на всякий случай уточнила собеседница. — Я, в принципе, вижу, что у вас только магазин. Сами ничего не делаете, только торгуете. Но мало ли…

Дядя и племянник с сожалением покачали головой.

Немногословная и таинственная дочь одного с ними народа им нравилась. Не в последнюю очередь — потому, что эльфийские женщины в этом городе практически не появлялись.

— Если только обратиться к кому-то из местных человеческих ювелиров. Это единственный вариант, — с искренней заботой в голосе предложил владелец лавки. — Могу сопроводить лично, отрекомендовать.

— В том плане отрекомендовать, чтобы на порог пустили и выслушали, — тут же добавил его дядя. — Сама понимаешь: такое, — он кивнул на правую ладонь соплеменницы, — у кого попало никто не возьмёт. Даже и за треть цены.

Он не стал договаривать до конца, но было понятно и так: если камени краденые, либо попали в руки нынешнему владельцу не совсем законно, покупатель мог приобрести немало проблем. Особенно если партия раньше принадлежала кому-то из магов.

Молодая дроу о чём-то коротко посоветовалась со своим спутником-человеком. Скрывавшаяся за вуалью орчанка, пытавшаяся выглядеть человеком, тоже что-то коротко прокомментировала.

— Вы случайно говорите не на ork'sha? — скорее для поддержания беседы, чем реально интересуясь, спросил хозяин лавки.

— Проводите до ближайшего ювелира? — эльфийка, пропустив вопрос мимо ушей, брала быка за рога. — Правда, отблагодарить смогу только если это продам, — она со вздохом указала глазами на зелёный кристалл в своей ладони.

— Не стоит благодарности, — засуетился дядя. — Пойдёмте, попробую вам помочь.

Ювелир всегда должен ладить с властями. Особенно если ты представляешь дом, имеющий филиалы во многих графствах.

Здешний город, хотя и был тоже человеческим, всё же находился в землях, где хватало других народов. Не всегда спокойных, не всегда порядочных. Местами приходилось работать в откровенном захолустье.

В степи последнее время происходило что-то непонятное, но в самом городе пока было тихо.

Когда на пороге появился дроу-торговец оружием, Юджин каким-то шестым чувством понял, что сейчас будет что-то интересное.

Сосед по улице, однако, зашёл лишь за тем, чтобы попросить выслушать соплеменницу. А та с простотой, заслуживающей лучшего применения, предложила купить у неё изумруды.

После первых двух фраз Юджин понял, что перед ним не коллеги-профессионалы, знающие цены и бизнес. Он расслабился: сделка должна была быть сверхприбыльной.

Странная компания, притащившая ему своими руками кусочек богатства, явно нуждалась в деньгах.

Начиная торговаться, он ещё с азартом подумал: «Неужели им нужна какая-то ровная сумма? Навроде сотни или полутора сотен?»

Параллельно, не забывая об инструкциях, он активировал пару амулетов, предназначенных как раз на такой случай.

Не ожидая подвоха (опыт есть опыт, а компания неопасная — видно по глазам), он мазнул взглядом по спрятаным под столом кристаллам — и оторопел: один из посетителей (или одна?) был магом менталистом.

По роду занятий Юджин умел соображать быстро.

Никаких серьёзных сил компания собой не представляет, потому что иначе не сдавала бы за бесценок товар.

Тот, кто из троих был менталистом, если верить уже собственным мозгам, вряд ли был опытным. За то было сразу несколько аргументов, один другого очевиднее.

Неопытный менталист, в компании пары спутников других рас, в человеческом заштатном графстве на периферии — это тоже потенциальный товар.

А ведь здесь и работорговля официально разрешена, весело подумал Юджин, извиняясь перед посетителями и отправляя посыльного мальчишку в местную стражу, с заранее заготовленным на этот случай письменным сообщением.

Каждый ювелирный дом в местах, подобных этому, первым делом налаживает отношения с властями.

Ситуации могут быть очень разные и иногда приход стражи необходим больше воздуха. Разумеется, на такие случаи есть целый ряд стандартных заготовленных сигналов.

Юджин только что отправил один из них. В ответ он справедливо ожидал прибытия кого-то из полусотников, с кем уместно будет обсуждать собственную выгоду.

Ничейный менталист — тоже товар.

Несмотря на то, что в эйфории он упустил одну деталь, правила и инструкции он помнил хорошо.

После предпринятых действий он буднично направил боевой амулет на гостей:

— Не двигаться. Вам придётся задержаться на четверть часа.

Ровно через мгновение покрытая вуалью женщина что-то сказала своим спутникам. А Юджин запоздало сообразил: менталист же может не только наслать сумрак на него, по крайней мере, потенциально.

Эта специализация может же и чужие намерения видеть…

— Ч-чёрт, нехорошо получилось, — весело признался ювелир, особо ничего не опасаясь. — Но давайте откровенно. Менталист лично мне ничего не сделает, — он указал взглядом на защитный амулет, вмонтированный в стол. — А боевого мага среди вас нет. И боевых магических амулетов у вас тоже нет. Так что, просто сидите смирно. — Затем он поднял взгляд на соседа эльфа. — А вас я не задерживаю. Спасибо за участие, я позже к вам зайду. Отблагодарить.

Оружейник, судя по вспыхнувшим глазам, происходящим был недоволен; на общую ситуацию — и своё место в ней — оценивал верно.

* * *

— В этом городе товаром являются и разумные, — хмуро напоминает Асем после того, как потенциальный покупатель направляет на нас какую-то дурацкую конструкцию из говна и палок.

— У меня не получается бояться этой срани в его руках, — говорю ей честно перед тем, как начать действовать. — Дамы, через удар сердца просто падайте на пол.

На всякий случай, буду иметь в фокусе и того соплеменника нашей Хе, который нас сюда на голубом глазу привёл.

Глава 23

— СТОЙ! — Асем мало не виснет у меня на руках.

— Мы с тобой не раз обсуждали действия в сложные моменты, — у меня получается только цедить слова сквозь зубы. — Двух командиров в такой ситуации слишком много.

— ПОГОДИ! Хе, помоги ему объяснить?! — Асем далеко не в первый раз нарушает все наши предварительные договоренности.

Раньше уже бывали моменты, когда в ситуации, требующей скорости и решительности решений, она, что называется, вылезает наперерез.

— В такие минуты мне хочется тебя ударить, — говорю, как могу, спокойно.

— Если ты его сейчас убьёшь, нам придётся объясняться со стражниками! Гораздо дольше, чем если попробовать сперва по-хорошему. — Орчанка, обычно сдержанная и немногословная, сейчас тарахтит со скоростью пулемета. — Мы просто не успеем до заката! Это место защищено почти как банк! Хе, скажи ему?! Мы просто предъявим тем, кто придёт, эти ученические бумаги! Даю восемь из десяти, что на этом всё и закончится…

— У меня не особо большой опыт в человеческих землях, — абсолютно без комплексов фыркает в ответ полукровка. — Особенно когда одни люди хотят тебя продать в рабство другим людям. Если я правильно поняла подоплеку… Я бы рискнула предположить, что у этого недоделанного ювелира какие-то свои личные связи во дворце графа.

Метиска, обсуждая человека, методически грамотно даже взгляда в его сторону не бросает. На орчанку смотрит весело, иронично.

— Скорее всего, этот тип хочет каким-то образом под шумок прибрать к рукам все наши камни, — передергивает плечами Хе, словно актриса на сцене. — В принципе, ничейный менталист — действительно товар… При определённых условиях… Слушай, подруга, а сколько солдат он ждёт сюда нас арестовывать?!

— Он вообще ждёт не солдат, а кого-то из вельмож, — хмуро отвечает дочь степного народа, съеживаясь под моим взглядом. — М-м-м, прибудет десяток. По крайней мере, он думает о десятке. Во главе — какой-то вельможа, не понимаю в их рангах… Ой. Он считает, что менталист — Вадим.

Орчанка обводит нас широко раскрытыми от удивления глазами и добавляет:

— Он именно на своего, на человека, хочет как-то повлиять. О нас с тобой вообще не думает. Ой…

— Ну спасибо, — может быть, это защитная реакция психики; но рассказывать о таких историях задним числом потом всегда смешно.

Если выкарабкаешься.

Переглянувшись с Хе, мы удивляем местного злодея с его непонятным амулетом синхронным и искренним смехом.

— Ты с десятком же тоже справишься? — все так же съежившись, уточняет Асем. — Я бы и твои мысли прочла, но ты сейчас очень злой. Долго настраиваться… ч-чёрт, оказывается, видеть, что ты думаешь — совсем не так интересно…

— Дверь неширокая. Заходить будут самое большее по двое. Стрелковое упражнение стандартное, для новичков… Должен справиться.

— Может, лучше всё-таки пришибить этого мудака?! — окончательно успокоившись, предлагает полукровка. — Вот ещё хуманы меня в рабство не продавали! Хуманам!

— Если мы убиваем этого ювелира, у него срабатывает какой-то амулет, — досадливо морщится орчанка. — Я не понимаю, в чём подвох; но он почему-то абсолютно спокоен на этот счёт. И достаточно немало переживает, как пройдет разговор со стражей, которую он вызвал. Вадим! Он считает, что риски общения со стражниками выше лично для него! Чем если ты его убить попробуешь!

— Может, какой-нибудь недешёвый защитный амулет? — задумчиво предполагает Хе. — И если Вадим пытается его убить, то у него какие-то дополнительные права появляются?

— Скорее, он просто не представляет моих реальных возможностей, — бормочу, закидывая ногу на ногу. — Уже была же пара магов, один из которых вроде как большая шишка.

Между делом, собираю свои камни обратно в холщовый мешочек.

— Извини, — запоздало закусывает губу Асем. — Это всё из-за меня…

— Мы с тобой потом рассчитаемся, когда всё закончится, — многозначительно обещает полукровка, явно в воспитательных целях и ориентируясь на эмоциональный фон.

— Всё. Не ссоримся, — подвожу итог беседы. — Лишь бы до заката успеть по всем пунктам разобраться.

— Если что, ты их всех быстро убьёшь — и мы побежим, — крайне непоследовательно говорит дочь кочевого народа.

— Вот как тут не выругаться? — взмахиваю рукой и не говорю вслух, что убить одного гораздо проще, чем десятерых плюс двух.

* * *

Когда владелец вбежал в свою оружейную лавку, его дядя даже удивился: настолько на племяннике не было лица.

— Что случилось?

Прочие присутствующие эльфы тут же прекратили разговор и тоже впились взглядами в вошедшего.

— Ювелир хочет отдать эту Жёлтую местной страже! Она менталист!

Если до этого мгновения в лавке царили отстранённость и расслабленность, то сейчас от былого спокойствия не осталось и следа.

— Говори быстро и коротко, — скомандовал дядя.

Попутно указывая жестом паре соплеменников подать из соседнего помещения нужные ящики.

— … видимо, вмонтирован в стол! Или в писчий прибор, — перевел дух рассказчик через менее чем минуту. — Он посмотрел — и что-то про себя придумал!

— А почему ты решил, что менталист — именно наша? — задал вполне резонный вопрос один из спутников родственника, доставивший вместе с остальными нездешними дроу очередную партию товара.

— А что, хуман что ли?! — абсолютно искренне парировал торговец оружием. — Обезьяна-хуман? Или вообще вонючка?!

— Если бы менталистом были человек или орчанка, они бы вели себя чуть иначе, — согласился его дядя, без колебаний извлекая из поданных ящиков самострелы. — Иерархия б иная была.

Никому и в голову не пришло, что дроу может занимать в компании низших подчинённое положение.

— Этот товар шёл не сюда, не в этот город, — недовольно напомнил один из сопровождающих.

— Оставим Жёлтую без помощи? — вопросительно поднял бровь владелец цепи поставки.

То, что его племянник осел в городе людей, было как нельзя кстати. Во всех отношениях.

Но товар поставлялся на условиях отсрочки платежа. До оплаты, реальным владельцем оставался старший родственник.

— Если мы перебьем местную стражу, лавку здесь можно будет закрывать, — без видимых эмоций проинформировал самый немногословный из дроу. — И всё дело тоже в этом графстве свернем.

— Ты не понял? — дядя хозяина магазина отбросил даже претензии на вежливость. — Из Песков вышла Жёлтая! Она куда-то ведёт хумана и вонючку, является при этом менталистом! Она абсолютно честно хотела сменять натуральные камни на деньги, даже закрыла глаза на разницу в цене… Что, совсем не понимаешь?!

— Не так много, как ты, — явно ради проформы оставил за собой последнее слово его оппонент. — Ладно, пойдём, что ли? Какой план?

— «Ветвей наших деревьев не смеют касаться чужаки», — жёстко процитировал достаточно избитую фразу старший родственник хозяина лавки. — Мы просто проконтролируем надлежащее отношение низших к нашей соплеменнице.

— Дядя прав, — неожиданно для всех подал голос самой молодой, он же — номинальный владелец помещения. — Мы не можем позволить обезьянам так обращаться с первородными. Особенно со своими. Если такое спустить, дела в этом графстве и так придется сворачивать.

— Молодой прав. Если дать вытереть ноги о себя и о свой народ один раз, о заработках здесь точно можно будет забыть. Вспомните, что о коротконогих сейчас говорят…

Один из полусотников стражи графства, получив оговоренный сигнал, с дежурным десятком очень быстро прибыл к вызывавшему его ювелиру.

В рабочем кабинете торговца он застал троих гостей города (бирки, полученные на въезде, дисциплинированно висели у тех поверх одежды).

Сам вызвавший, направив на посетителей неплохой универсальный боевой амулет, пояснил с порога:

— Один из них — менталист. У меня сработал один из предохранителей. Я думал, это может быть вам полезным.

То, что ювелиры всегда и везде защищают своё дело с запасом, секретом не было ни для кого.

В принципе, обладая определенным уровнем мастерства, какой-нибудь менталист действительно может очень здорово повлиять на решения банкира. Или ювелира. В свою пользу, исчисляющуюся сотнями золотых.

Предусмотренная именно на этот случай амулетная защита не была редкостью, хотя и стоила немало. С другой стороны, на безопасности лучше не экономить.

— Они пытались оказать на вас какое-то воздействие? — тут же профессионально спросил стражник. — И уберите оружие, при нас в нем нет необходимости.

Боевой амулет исчез в ящике рабочего стола, а по лицу ювелира пробежали несколько последовательных эмоций и мыслей.

У него был соблазн ответить утвердительно, но страже графства лишний раз лучше не врать, особенно в непринципиальных моментах.

— Нет, подобным образом на меня воздействовать они не пытались, — честно ответил хозяин представительства. — Но я более чем уверен, что, если вы дослушаете от меня все соображения, то и на ситуацию посмотрите с моей стороны… — Золотых дел мастер многозначительно поиграл бровями.

* * *

— Это, конечно, почти смешно; но со стороны похоже на почти честный разговор, — задумчиво говорит Хе, будто между делом указывая взглядом на настенные часы.

— Если бы время не поджимало, я бы и сам их с удовольствием послушал, — соглашаюсь с метиской.

Прибывший вельможа, вопреки ожиданиям мудака-ювелира и нашим опасениям, на нас пока внимания вообще не обращает.

Задав хозяину этой торговой точки с порога достаточно корректный вопрос — была ли угроза в наших действиях или с нашей стороны? — он вовсе не пылает энтузиазмом кого-либо из нас арестовывать или задерживать.

Если совсем точно, он позволил увлечь себя за руку в соседнее помещение и там, даже не закрыв двери, откровенно пытается заставить ювелира сделать своё нехорошее предложение вслух.

Мудак-банкир, что-то такое почувствовав, изо всех сил ходит вокруг да около и в лоб ничего не говорит.

— По-моему, на вызов прибыл не тот вельможа, которого ожидал ювелир, — задумчиво сообщает Асем. — Но времени мало, — она со вздохом кладет руку мне на колено. — Давай ты что-нибудь сделаешь?! Давай уже покажем им наши пергаменты?

Неожиданно со стороны входа, на улице, раздается короткий и непонятный шум.

Ну, как непонятный…

Лично мне очень даже понятно, что происходит. Непонятно только, каким конкретным типом снаряжения или оружия, тем более что в местных скобяных товарах я вообще не разбираюсь.

Ещё через пару мгновений городских стражников от входа выдергивают куда-то на улицу, а в помещение появляется давешний хозяин оружейного магазина со-товарищи.

Окинув беглым взглядом происходящее, он чуть удивленно замирает при виде абсолютно спокойной Хе.

Aсем, скользнув взглядом по неожиданно появившимся ушастым, изумлённо раскрывает глаза и жестом подает мне сигнал тревоги.

— Эй, обезьяны. — Один из вошедших обращается к прибывшему чуть раньше него вельможе и горе-ювелиру. — Сюда подойдите. Быстро!

В руках материализовавшихся словно из воздуха эльфов находятся какие-то пародийные мини- арбалеты.

По мне, оружие серьёзным не выглядит. С другой стороны, кто знает, на что способна местная рунная магия? Может, там такая энергия выстрела, что и мой апээс бледно курит в стороне.

Глава 24

Интересно, откуда у ушастых оружие? То, что они сейчас держали в руках, на территории графства было однозначно запрещено.

Если только ящики следовали транзитом, и они открыли их лишь только что…

Барон Торфаальд, бывший по совместительству командиром трети войск графства, сюда попал абсолютно случайно.

До него доходили слухи, что именно у этого ювелирного дома были свои отношения с виконтом Улиссом, племянником владельца земель. Судя по тому, как разбитной делец пытался впарить и ему прошлогоднюю брюкву под видом свежей вишни, ювелир ещё не знал, что Улисс следующие недели две ни в замке, ни на службе не появится.

Как говорится, меньше надо пить. А если пьёшь — то хотя бы оглядывайся по сторонам. И, если щипаешь замужних женщин за известные места на приемах, хотя бы смотри, где находятся их мужья в этот момент.

Случай был смешной и анекдотический; о таких обычно с веселым ржанием рассказывают внукам, лет через двадцать пять.

Объявлять вслух детали запретил сам граф: негоже позорить родственника (Улисс тогда, кстати, ещё и с лестницы по пьянке весьма некрасиво летел).

Для всех виконт был при деле, просто на ближайшее время считался занятым в личной библиотеке владельца земель. А то, что все его сигнальные амулеты (и люди) в воспитательных целях переданы Торфаальду, не знала, кажется, даже жена графа. Которая новая, молодая; а не старая, случайно утонувшая в ванной в том году вследствие «эпилептического припадка». Первого и последнего за всю её жизнь.

Когда в административное здание прибежал посыльный от ювелира, Торфаальд принял сообщение лично.

Виконт, справедливости ради, вёл дела достаточно корректно. По крайней мере, бумажные. Условные знаки и порядок реагирования именно на этот сигнал в его служебном блокноте были прописаны чётко.

И вот теперь ситуация складывалась такая, что врагу не пожелаешь.

Торфаальд, подвизавшийся в столице графства только последние тройку лет, до этого служил в других местах, и по другой линии.

Его опыт говорил: если ушастые таким образом нейтрализовали законную городскую стражу, значит, за жизнь присутствующих можно было начинать молиться всем богам.

Однако удивить барона либо застать его врасплох вовсе не означало поразить или убить.

Досадно будет сдохнуть здесь, на пятом десятке, ухитрившись выжить совсем в других местах. Другое дело, что у честного служаки особого выбора в этой ситуации не было.

* * *

— Эй, говно лопоухое, — абсолютно не впечатляясь происходящим, отмороженный дознаватель спокойно развернулся к эльфам. — Ты это сейчас кому прокукарекал?

— Мужика можно уважать, — замечаю полушепотом, на всякий случай отодвигаясь поглубже к стене и утаскивая с собой в нишу девчонок.

— Эльфы пришли убивать, — хрипло сообщает Асем. — Настроены более чем решительно.

— Не нас, — торопливо врезается в разговор со своей стороны Хе. — Вы просто не в контексте. Я же для них самка их народа, это они меня защищать пришли. Ой как неудо-о-обно-о…

Меня так и тянет припомнить сразу два анекдота, подходящих к ситуации. Но сейчас чуть не до того.

— Ты же орчанка? — мимолетно то ли удивляется, то ли поддевает Асем, которая в этот момент явно пытается читать мысли всех подряд.

Видимо, получается не очень. Если я хоть чуть-чуть научился разбираться в её выражениях лица.

— Они-то этого не знают, — закусывает губу наша неотличимая от дроу подруга. — Вадим, может быть, ты убьёшь всё-таки кого-нибудь? А то мне страшно…

— Пахнешь, как самка собаки во время течки, — хмуро подтверждает дочь степного народа. — Блин, до чего у вас удобная анатомия…

— А почему это ты успокоилась?! — резко вспыхивает дроу-кочевница. — Са…

— Тс-с, — с силой сжимаю ногу Хе.

— Они друг на друга хотят броситься, о нас сейчас не думают, — торопливо поясняет Асем. — И кстати, ушастые человеческих солдат не убили. То ли усыпили, то ли парализовали каким-то амулетом.

— Или уколом иглы, — сварливо подаёт голос метиска. — Не обращайте на меня внимания, я просто так языком болтаю. Чтоб меньше бояться.

— Судя по запаху, меньше бояться ты не стала, — вздыхает орчанка. — Смотрите! Сейчас…

* * *

— Обезьянка обиделась и подает голос, — явно пытаясь вывести собеседника из равновесия, проговорил один из эльфов. — Ты. И тот, что рядом с тобой. Оба ко мне подошли. Быстро, — дроу подпустил в голос немного стали.

— Ты забыл, где находишься, кролик, — спокойно и немного грустно ответил барон.

Улыбнувшись своим мыслям, плавным и слитным движением он извлек из ножен малый меч под одну руку и пошёл на группу тёмных:

— Ты находишься на территории графства Ален, ушастая скотина, — безукоризненно вежливыми интонациями сообщил дознаватель. — Для тебя закон — мой чих. Встали на колени, сложили руки на затылки.

Приближаясь к эльфам, барон буднично махнул кончиком клинка перед собой, указывая последовательно на эльфам на их колени и пол под ногами.

Ушастые о чём-то удивлённо перебросились словами.

Торфаальд не был героем по складу характера. Просто если ты дожил до таких лет, то к долгу начинаешь относиться серьёзно. Если иначе — значит, вся предыдущая жизнь была зря.

Он не был родственником графа, как и не был связан с кем угодно из графской семьи. На нынешнюю должность попал исключительно благодаря опыту и репутации.

В отличие от некоторых своих коллег (да и самого графа, чего уж), он тщательно собирал и анализировал слухи торговцев.

Эти слухи последнее время тревожили: чуть дальше на восток, в Степи, творилось что-то совсем непотребное. Людей резня пока прямо не коснулась, но улица гномов в графстве в один день взяла — и опустела.

Параллельно с этим, торговцы из светлых эльфов изменили маршруты караванов, обходя стороной не то что само графство, а вообще всё Семиречье.

Дроу вот тоже с чего-то подумали, что на людей можно плевать в их же собственном доме. Если они ведут себя таким образом, значит, между собой уже что-то решили именно здесь и сейчас. Упражняться дальше в словах в таких случаях обычно смысла нет.

У Торфаальда получилось войти в транс за доли секунды, как никогда до этого. Мысли неслись со скоростью атакующего беркута, а слова окружающих звучали липкой патокой.

Его малый меч, несмотря на всю внешнюю неказистость, в рукояти содержал весьма определенный амулет, стоивший в своё время жалования за целый квартал.

Вот и пришла пора проверить покупку, мысленно вздохнул барон.

Всё происходящее было абсолютной случайностью и явным стечением неблагоприятных обстоятельств. Прибудь на вызов ювелира Улисс, скорее всего, трое этих случайных гостей города так и исчезли бы навсегда, испарившись.

Менталист, будучи определённым из их числа некоторыми нехитрыми процедурами, отправился бы в роли товара туда, откуда больше заплатили бы виконту.

Двое других разумных, скорее всего, удобрили бы собой близлежащие поля.

Ушастые, видимо, наконец протёрли мозги — потому что в следующий момент выстрелила сразу пара самострелов.

Торфаальд понятия не имел об устройстве этих артефактов, но полагался на собственной транс. Тот его пока за сорок с лишним лет ни разу не подвёл.

От первого болта он изящно ушёл, шагнув влево, а не вперёд. Второй выстрел тоже был сделан туда, где он находился мгновение назад.

Ещё через два шага барон оказался в середине группы дроу — и их метатели стали бесполезными. Продолжи эльфы стрелять, они бы рисковали попасть друг в друга.

Торфаальд не обольщался на тему того, что сейчас стоит соблюдать процессуальное законодательство. Говоря строго, в этом месте законом был он сам.

А если кто-то из инородцев поднимает руку на людей, являющихся хозяевами города — …

То-то и оно. Эта новость заслуживает того, чтобы стать известной начальству.

Похоже, игры в Степи против орков (графство в них, кстати, не участвовало) переросли в нечто большее. И таинственный Проект, за который проголосовали все подряд в конклаве, теперь готовился ударить уже по людям.

***

Дознаватель, вопреки моим личным ожиданиям, оказывается мужиком, что надо.

Во-первых, он не бросается с пробуксовкой исполнять пожелания ювелира. Подумать чуть глубже — так он и вовсе гнул какую-то свою независимую линию в разговоре. Нам, по крайней мере, даже кривого слова пока не сказал.

Когда появляются соплеменники нашей Хе, он абсолютно спокойно с ножом-переростком в руках бросается на почти добрый десяток ушастых.

В него успевают выстрелить два раза, но оба раза мажут.

— Как?! — вопреки серьезности ситуации, Асем излучает незамутненное искреннее любопытство. — Эти самострелы…

Я бы мог ей сказать, что мужик знает теорию. Разгибатель бедра — самая мощная мышца человека. Ну или одна из.

И отшагнуть в сторону физиологически быстрее, чем с ноля выбрать указательным пальцем слабину спускового крючка.

Другое дело, откуда этому средневековому продукту своей эпохи об этом знать?

В следующий момент дознаватель оказывается в самой гуще эльфов и их пародия на огнестрел утрачивает своё преимущество.

Я был прав: видимо, энергия выстрела этих штук слишком велика. Дроу откровенно бояться повредить друг другу.

А представитель местной стражи тем временем, со скоростью молнии ведёт своим клинком — и из двух шей фонтаном вырывается кровяное облако.

— Меч непростой, — роняет коротко Асем.

— Давайте бежать? — предлагает конструктивно Хе, хлопая нас по рукам и рывком бросаясь к двери.

Но сейчас для нас это самое лучшее решение, потому мы с орчанкой следуем её примеру.

Торфаальд успел убить двоих и ранить ещё одного, когда ушастые начали воспринимать его всерьез.

В их руках появились длинные боевые ножи дроу. Тоже, кстати, запрещено законами графства — но это хотя бы не рапиры и не иное длинное оружие.

Говоря строго, средний человек среднему эльфу в фехтовании не противник. Обычно. Потому что гибкость в суставах, взрывная мощность мышц, физиологическая скорость реакции и многое другое.

Видимо, эти ушастые думали также.

Четверо из них, мгновенно перестроившись, тут же методически грамотно атаковали представителя городской стражи. Ещё пара, обойдя сражающихся по дуге, рванула во вторую комнату — видимо, сводить счёты с не в меру оборотистым ювелиром.

Какое-то количество ушастых оставалось неучтенным на улице, но врядли больше пары голов.

Барон, зафиксировав на лице отстранённую и грустную улыбку, сменил пару стоек — и неожиданным ударом каблука в сторону сломал колено одному из противников.

Дроу, обменявшись тревожными возгласами, крикнули что-то своим соплеменникам, оставшимся снаружи.

Торфаальд, воспользовавшись секундным замешательством противника, успел убить еще одного.

Владелец оружейного магазина был единственным, кто остался на ногах.

Человек из местной стражи оказался на удивление хорошим фехтовальщиком. Ну и, если совсем честно, они все очень здорово недооценили потенциал конкретно этой обезьяны.

В это невозможно было поверить, но стражник один на глазах молодого дроу убил шестерых тёмных быстрее чем за двадцать ударов сердца.

Параллельно, видимо, кто-то из людей оказался неравнодушным и мотнулся к властям, увидев, как тёмные роняют на землю стражников перед входом в ювелирный дом. Потому что через очень короткое время с улицы донеслись свистки и топот немалого количества обутых в сапоги хуманов.

Владелец оружейного магазина, выкладываясь полностью, продолжал выполнять долг перед Древом, связывая безмерно проворного человека боем изо всех сил.

Соплеменница из Жёлтого Листа, слава всем богам, абсолютно верно оценила обстановку — и воспользовалась форой, за которую так дорого заплатили представители её народа. Прихватив своих спутников, воспользовавшись суматохой, она исчезла после первого размена ударами и звона клинков.

Исхитрившись выдернуть противника на себя, владелец оружейного магазина рискнул и поставил всё на завершающий удар.

В самый последний момент он понял, что это было ошибкой. Финт был обманом.

Входящее в его сердце остриё и вызванный тем мгновенный холод были последним, что почувствовал дроу.

* * *

Дворец графа.

— Торфаальд, вы объясните мне, что там у вас произошло?! — граф Ален был уже встревожен, но ещё не взбешен. — Сразу с конца: из подданных графства кто-то пострадал?!

— Нет, ваша светлость. — Во взгляде наемника не было и тени почтения.

Неуважения и пренебрежения, с другой стороны, тоже не наблюдалось.

— Поступил вызов в адрес Улисса, — спокойно продолжил один из руководителей войск. — Поскольку адресат находился в особом списке, я взял дежурный десяток и прибыл на место лично, не откладывая.

— Сразу? — придирчиво уточнил граф.

— Быстрее четверти часа, — коротко кивнул барон. — Я хорошо бегаю. А десяток не должен был отстать от меня…

Глава 25

— Мне доложили из казарм, что этот десяток сейчас небоеспособен, — граф вопросительно поднял подбородок.

— Живы — пусть скажут спасибо и за это, — равнодушно пожал плечами военный. — Поваляются день-другой — очухаются. По мне, лопоухие с ними обошлись нежно и корректно, как с молодой невестой. Просто вырубили чем-то возле входа.

Владелец земель обиженно засопел:

— Возможно, вы несправедливы к солдатам? Излишне требовательны?

— Ваша светлость, те же самые дроу, уронив на землю ваших стражников, потом направились ко мне. — Торфаальд, нейтрально улыбнувшись, поиграл бровями. — Помещение того этажа ювелирного дома, если помните, не особо просторное и размахнуться там было негде.

Барон не произнес вслух окончания фразы, но граф его отлично понял и без того.

«Я же как-то со всеми этими эльфами через минуту потом справился, один», — это были те слова, которые в исполнении военного не прозвучали.

— Ваши достоинства сложно преувеличить, — ровно кивнул хозяин дворца. — Признаю вслух: контракт с вами — самое удачное решение графства. Мастер меча есть мастер меча…

— Это неофициальный рейтинг и титул, — непроизвольно поморщился барон, который категорически не любил некоторых тем.

К тому же, он не стал напоминать ещё одну старую истину: у хорошего специалиста всегда есть резерв.

В его случае, это был амулет в рукояти, изготовленный индивидуально под него и тщательно им оберегаемый. Кстати, кроме самого владельца, об амулете знали всего лишь трое разумных в мире.

— Что с ювелиром? — покладисто сменил тему граф.

— Он оставался в дальней комнате. Пока я разбирался с остальными, к нему бросилась свободная пара эльфов. — В голосе стражника звучали искреннее беспокойство и досада. — Я закончил примерно за четверть минуты. За это время и сам ювелир, и та пара ушастых словно куда-то сквозь землю провалились.

— Портал? — оживлённо встрепенулся старший дворянин.

— Не хочу сочинять либо вводить вас в заблуждение. Они были за пределами моего поля зрения. Возможно, и портал.

— Вы так говорите, будто ещё есть варианты! — фыркнул граф.

— Ваша светлость. — Торфаальд вежливо и снисходительно смотрел перед собой. — Я склонен с вами согласиться, но подчеркиваю: своими глазами момента исчезновения этой тройки я не видел. Последний противник был опаснее прочих, хотя и выглядел моложе всех, — вздохнул он. — Я чуть не зевнул кое-что нехорошее… Если хотите, отдайте распоряжение дежурному магу представительства гильдии — пусть проверит остаточные следы? Портал же мог оставить какой-то их отпечаток? — военный деликатно намекал, что вопрос находится за рамками его интересов и компетенций.

— Да незачем, по большому счёту, — рассеяно заметил граф. Затем пояснил. — Портал, скорее всего, принадлежал ювелиру. Вёл куда-то в город их штаб-квартиры, у них это стандарт. Ушастые, скорее всего, оказались в зоне действия портального амулета во время его активации… Если только вы мне сейчас не поведаете ещё о какой-нибудь возможности. Альтернативной.

Владелец земель про себя подумал, что налоговый сбор ювелирным домом всегда платится в срок. Нет этого служащего — пришлют другого.

Ювелиры тем и хороши, что у них вместо людей работает система.

Если же сбор не будет оплачен, с золотых дел мастеров всегда есть что взять в казну и так.

— Я склонен согласиться с версией портала, — помявшись, нехотя признал барон.

— Эй, стоп! — безошибочно заинтересовался граф. — Что вы пытаетесь недосказать?

— Если только какой-то потайной ход. Мне приходилось слышать о людях, исчезающих за панелью в стене быстрее, чем занимает один удар сердца. — По лицу военного было видно, что он и сам не сильно верит в собственные слова.

— В здании представительства ювелирного дома никаких потайных ходов нет, — твердо и уверенно покачал головой старший дворянин. — Я бы не хотел углубляться в детали, но я никогда не утверждаю того, в чём не уверен.

— Значит, портал, — коротко кивнул Торфаальд. — С другой стороны, вы правы. Я бы ещё поверил, что ушастые смогли бы бесшумно, за считанные мгновения, воспользоваться механизмом и проходом в стене. Но этот деятель ювелирной стези… Он точно не лазутчик.

— А ведь он вам чем-то явно не понравился! — граф проницательно ухватил главное между строк.

Владельцу земель время от времени становилось невообразимо скучно. К сожалению, внутри графства перечень развлечений был очень ограничен, вот как сейчас.

Отчего бы не занять время беседой с неплохим специалистом?

— Что между вами случилось за такое короткое время? — продолжил наседать начальник.

— Если я отвечу вам искренне, что думаю, правда вам не понравится, — честно предупредил барон.

— Ой, Торфаальд, не набивайте себе цену! — картинно поморщился граф.

— Как скажете. Этот ювелир сообщил мне, что среди троих его клиентов находится маг-менталист. У него какой-то амулет сработал, там было без ошибок.

— И этот менталист пытался как-то повлиять на их сделку?! — таких происшествий давно не было.

Графу по-прежнему было интересно.

— Нет. По словам самого ювелира, менталист себя никак не проявлял. Оставался в пассивном режиме. Сделка как сделка, посетители хотели камни продать какие-то… Суть предложения была: стража арестовывает всех троих, именем графства. Менталист переходит в собственность ювелира, причём личную. Не всего их дома.

— А за что арестовывать? — в первый момент владелец земель подумал, что не уследил за мыслью и рассказом.

— За то, что камни у них были очень неплохие, — холодно улыбнулся Торфаальд. — И, по словам ювелира, путешествовали они явно без прикрытия. Там какие-то профессиональные нюансы, из разряда стоимости товара и несоответствия курьера.

— Это же не совсем законно? — граф озадаченно поднял правую бровь.

— Это совсем незаконно, если я правильно понимаю регламенты ваших земель. Но ювелира это не смутило. Он даже просил позвать Улисса, напирая на то, что раньше они такие дела поворачивали. — Барон спокойно и выжидающе смотрел на своего начальника и работодателя.

— Я разберусь, — недовольно отвел взгляд в сторону граф.

А Торфаальд понял, что между виконтом и владельцем земель если и есть разногласия, то явно незначительные.

Граф, судя по реакции, не одобрял занятий родственника, но и препятствовать им тоже не собирался.

Видимо, Улисс просто набивает карман, подумал про себя военный. А графу перепадают какие-нибудь развлечения — навроде ничейного менталиста, попавшего в собственность виконту на правах раба.

Правда всегда на стороне сильных.

— А что за посетители, вы случайно не разглядели? — сменил тему хозяин замка, чтобы избежать лишний раз острых углов.

Торфаальд за словом в карман не лез и всегда славился прямотой.

— Одна из них была молодая дроу, очень красивая, — сдержанно ответил военный, припоминая картинку перед глазами. — С ней был человек, ничем не примечательный. М-м-м, а знаете, ваша светлость, вру… — на лице барона отразилось неподдельное удивление. — Верх одежды на нём был самый обычный. Не крестьянский, но и не дворянин… А вот ботинки и штаны, такое впечатление, работа гномов! Но я это только сейчас понял!

— Благодарю. Кто был третьим?

Графа явно не заинтересовала необычность обуви посетителя ювелирного дома. А барон просто не стал объяснять того, что это значило.

— Женщина, — задумываясь, пожал плечами стражник. — Под лёгкой вуалью. По виду — откуда с юга, из-за гор.

— Вы их узнали бы при повторной встрече?

В голосе графа не было ни нотки интереса, но Торфаальд хорошо знал, что это было далеко не так.

— Да, — твердо ответил он. — Дроу и человека — точно. Прикажете организовать поиск?

— Да нет, специально не надо, — с явной досадой ответил владелец земель. — Вы же сами говорите — ничего противозаконного не делали.

— Ну, вообще-то, они поспешно скрылись с места происшествия, — заметил военный.

— А вы бы остались смотреть? Когда пришли к ювелиру — а там резня началась? — иногда на графа накатывали приступы справедливости.

Это так контрастировало с его обычным стилем, что выглядело порой шизофренией.

Впрочем, за годы службы барону приходилось сталкиваться и не с таким.

— Как прикажете, — он коротко щелкнул каблуками. — Я вам ещё нужен?

— Нет, благодарю. Живыми из нападавших когда-то взяли? Или всех там и положили собственноручно?

— Одному сломал ногу, он взят живым, — кивнул стражник. — Собирался пойти допросить после разговора с вами. Хотите участвовать?

— НЕТ! Доложите мне потом результат… Торфаальд, а вы охрану вокруг ювелирного дома выставили?! — запоздало спохватился граф Ален. — Там же, наверное, только прислуга?

— Кухарка, — утвердительно кивнул подчиненный. — Охраной озаботился и распорядился, ещё когда сам был там.

— А то им налоги за этот год платить через два месяца. Будут опять клянчить скидку, если что-то пропадёт, — вздохнул владелец земель. — Барон, и проследите, чтобы никто внутрь не влез! Мало ли… Ювелирный дом наверняка скоро пришлёт нового представителя… Если старый не объявится.

***

На центральную площадь королевства Шва из неожиданно открывшегося портала вывалилась странная троица.

Первым был хуман, добротно одетый и выглядевший дворянином. Он удивлённо заозирался по сторонам, поскольку что-то его явно ошарашило.

Плюхнувшись задом прямо на мостовую, он производил впечатление человека, вырванного из привычных занятий чем-то из ряда вон выходящим.

В портальное окно, мерцавшее за его спиной несколько мгновений, каким-то чудом протиснулись ещё и двое тёмных эльфов.

В отличие от хумана, они лишь мельком скользнули взглядом по шпилю одного весьма узнаваемого здания.

— Шва, — тихо уронил первый дроу.

Второй без разговора махнул длинным эльфийским боевым ножом, который в городской сутолоке мог сойти за короткий меч.

Отделившаяся от тела голова сидевшего перед ними человека глухо стукнулась о мостовую, после чего откатилась на пару шагов в сторону.

Тело, словно бы помедлив, хлопнулось спиной о брусчатку спустя две секунды.

— Как от мешка с мукой звук, — буднично кивнул второй дроу, убирая нож под одежду. — Что дальше?

В этих местах, в отличие от пункта их убытия, вечер ещё не наступил.

— Три часа пополудни, — первый коротко кивнул на башенные часы. — Туда! — он уверенно указал на проход между зданиями.

Людей вокруг было немало, но внимания никто ни на кого не обращал.

Двое дроу отошли от места открытия портала на добрых три десятка шагов, когда за их спиной запоздало прозвучал женский крик.

— Идём спокойно, не торопимся. Разговариваем. — Первый, не напрягаясь, подал пример правильного поведения.

— В графстве провал, — второй позволил себе подать голос только через две сотни шагов и четыре улицы. — Оружие в пограничье тоже не доставили.

— А что бы ты сделал против прямой команды старшего? — сварливо отозвался первый. — Давай во всём видеть хорошие возможности. Скорее всего, тропа через графство будет перекрыта. Значит, для успеха на границах нужен будет другой канал оружия.

— Хочешь занять место…? — второй не договорил одной известной эльфийской фамилии.

— Хочу сообщить совету листа, как всё произошло. Но думаю, что да: лист назначит других обеспечивать цепочку поставок.

***

Торфаальд не очень любил причинять боль. Ему приходилось это делать по роду работы не один и не два раза, но удовольствия от чужих страданий он никогда не испытывал.

Взятый в плен тёмный эльф, хмуро посмотрев на него, предложил:

— Рассказываю ровно половину.

— Что взамен? — принял правила игры дознаватель.

— Не пытаете. Не спрашиваете дальше. Убьете быстро.

— Почему думаешь, что не обману? — не удержался барон. — Вдруг ты в этой своей половине скажешь что-нибудь такое, что мне захочется непременно дослушать до конца?

— Откушу себе язык и буду считать тебя бесчестным, — спокойно ответил дроу.

Окружавшие Торфаальда стражники коротко посмеялись.

Дознаватель остался серьёзным: эльф не договорил, но было ясно, что язык он себе откусит в любой момент, который только сочтет подозрительным. Даже сейчас.

Вероятно, тёмный рассчитывал, несмотря ни на что, передать кому-то какие-то нейтральные известия через дознавателя. Такое практиковалось, если между сторонами не было личной вражды.

— Видимо, в степи дела совсем плохи, — нейтрально поддержал разговор барон. — Меня должны впечатлять твои представления о чести?

— Я тебя знаю. Ты Торфаальд. — Утвердительно кивнул тёмный.

Повторно веселя стражников и заставляя поморщиться их начальника:

— Твоя половина стоит того, о чём ты просишь? — единственный дворянин из присутствующих уже сообразил, о чём может пойти речь.

— Вы же меня всё равно не отпустите? — с тщательно скрываемой надеждой в голосе, словно бы нехотя, спросил дроу.

— Я ещё из ума не выжил, отпускать тех, кто с оружием бросается на других. Если ты действительно меня знаешь, то должен помнить и о том, как лично я отношусь к тем, кто считает людей вторым сортом.

До стражников начало доходить, что за невинным на первый взгляд разговором скрывается что-то более серьёзное. Однако, их знаний и кругозора не хватало, чтобы проникнуть сквозь двойное дно недосказанности.

— Людей вообще не касается. Это между нами, гномами и вонючками.

— Там же какие-то люди участвовали? — барон заинтересованно посмотрел в глаза собеседнику, выдавая свою осведомленность о некоторых неафишируемых событиях.

— Не ваше графство, — пожал плечами пленник, явно перебарывая боль в сломанной ноге. — Люди же разобщены на кучу образований.

— У вас тоже далеко не один Лист и Ветвь, — парировал Торфаальд.

— Когда надо, мы сливаемся в единое Древо. Даже вместе со светлыми. Так что, сделка?

Глава 26

— Ваша милость, вы довольны? — один из присутствовавших при допросе десятников стражи перед тем, как перерезать эльфу горло, вопросительно и серьезно посмотрел на начальника.

— Да чему тут радоваться? — на мгновение свел брови вместе Торфаальд, поднимая глаза на спрашивавшего и выныривая из своих мыслей. — А-а-а, ты об этом… Да, мне больше от него ничего не нужно.

— Вы когда пойдёте докладывать графу? — солдат, не смея приказывать начальству, кивнул на лежавшее под ногами тело подчинённым и деликатно намекнул старшему. — Этот наговорил достаточно. Рассказать бы поскорее?..

В отличие от большинства своих сослуживцев, именно этот десятник начинал карьеру не в городской страже. Имея за спиной пару военных кампаний, он, как и барон, оценивал услышанное совсем с других позиций.

— Граф меня сегодня уже видел, не раз, — спокойно ответил начальник трети войск города. — И он не особо хотел встречаться снова.

— Надо доложить, — старослужащий упрямо кивнул на труп дроу под ногами.

— Ну так пойди и доложи, — нехотя пожал плечами Торфаальд. — Ты же стоял рядом, всё слышал?

— А вы не будете против? — мгновенно загорелся энтузиазмом десятник.

Доклад самому графу, да по такому поводу…

— Боже упаси! — барон даже немного подался назад. — Ты прав в том плане, что его светлости стоит услышать всё как можно скорее. Но лишь в этом…

Они переглянулись.

Для других солдат недосказанное осталось непонятным. К сожалению, граф Ален был физически не той фигурой, которая могла бы извлечь плюсы из услышанного.

Граф любил охоту, все её виды; обожал женщин. Он был далеко не дурак и весьма неплохо образован.

Но честолюбие и амбиции — это не то, что могло заставить его рисковать либо действовать.

Собственник города больше всего ценил покой и удовольствия.

— Я лично сообщу всё графу, — принял решение десятник и, будто бы извиняясь, коротко поклонился барону.

***

Выйдя за пределы казарм и административных построек, Торфаальд ненадолго задумался.

Покачавшись пару секунд на носках туфель, он развернулся и решительно направился вдоль по улице.

Если бы владельцем земель был не прожжёный сибарит, в намечающейся заварухе в Степи можно было попытаться найти плюсы. И поиметь свой профит.

К сожалению, находясь в графстве Ален, о подобном и думать не стоило.

Прямо на повороте барону между лопаток чувствительно ударился придорожный камешек.

Медленно развернувшись на каблуках, Торфаальд с удивлением обнаружил на открытой террасе одного из недешевых ресторанов того самого человека, которого вместе с двумя женщинами видел в ювелирном доме.

Обладатель очень странной обуви и таких же штанов, поймав взгляд дворянина, утвердительно кивнул. Затем, видимо, в подтверждение намерений, поманил того пальцем, указывая на стол перед собой.

Торфаальд, искренне удивляясь и не скрывая этого, покачал головой и направился в заведение. Заборчик вокруг террасы был скорее декоративным, потому высокий барон просто перешагнул его.

Обнажив короткий меч плавным движением, начальник начальник войск графства упер клинок в основание подбородка незнакомца:

— Вы часто оскорбляете подобным образом городское начальство?

Человек смотрел спокойно.

От Торфаальда не укрылось, что под столом ему в живот, в самый низ, тут же был направлен какой-то странный продолговатый предмет.

— Вы не испугались, — констатировал барон, не убирая оружия. — Я жду объяснений.

— Вы не собираетесь меня убивать, — пожал плечами человек, тоже не убирая своей руки из-под стола. — Насчёт объяснений я вас не понял. Хотел поговорить, потому дождался здесь.

— Как интересно… — буркнул офицер стражи самому себе и убрал клинок в ножны.

Оглянувшись по сторонам, барон выбросил на пальцах подавальщику заказ, после чего без затей уселся напротив незнакомца:

— Вы бросаете мне в спину каким-то куском дерьма при всём честном народе — и не считаете этого оскорбительным. Вы подзываете меня пальцем, словно гулящую девку на площади Фонтанов — и снова не считаете этого оскорбительным… Вы ведете себя так, словно можете приказывать графу. Правой рукой которого я являюсь сейчас и собираюсь остаться в ближайшем будущем. В то время как над графом Ален есть только бог. Занятно, не находите?

Знавшие Торфаальда в лицо официанты уже почти вприпрыжку несли бутылку вина, бокалы и две тарелки с сыром.

— Плотно есть в это время суток не планирую, — спокойно пояснил незнакомцу барон, коротким движением откупоривая бутылку и наполняя бокалы наполовину. — Но побеседую с удовольствием. Как вы определили, что я не собираюсь вас убивать?

— Зрачки, — хмыкнул сидящий напротив мужчина лет тридцати. — Как мне к вам обращаться?

Бокал Торфаальда замер на половине дороги ко рту:

— Вы шутите? — удивление дворянина было настолько неподдельным, что, кажется, проняло даже его толстокожего собеседника.

— Не поймите превратно! — тот примирительно поднял в воздух пустые ладони.

Странный продолговатый предмет за это время успел исчезнуть из его рук.

— Я — Вадим. В ваших краях недавно и ненадолго. Правил и обычаев не знаю, потому заранее прошу извинить. — Незнакомец осторожно принюхался к содержимому бокала. — Вино?!

— А вы думали — помои? — отзеркалил удивление фехтовальщик. — Или вы не собирались со мной знакомиться?!

— Да я вообще-то не пью хмельного, — озадачился пятнистый. — Тем более, моя спутница крайне негативно относится к любому хараму.

— Можете не пить, — весело разрешил дворянин. — Я — барон Торфаальд. Начальник местной городской стражи и, по совместительству, второй клинок после графа.

— А граф, видимо, владелец земель? — абсолютно искренней заинтересованностью на лице собеседник неприятно поразил дознавателя.

— Откуда вы только свалились, — заметил барон, забрасывая в рот ломтик сыра. — Я не понял. Давайте с самого начала. Что значит «зрачки»?

— Когда собираешься убить человека, зрачки на долю мгновения расширяются, — пояснил собеседник. — Непроизвольная физиологическая реакция. М-м-м, маги говорят, длительной тренировкой от неё можно избавиться. Но я очень сильно сомневаюсь, чтобы в здешних краях кто-то настолько глубоко работал, э-э-э…

— Да договаривайте! Не стесняйтесь…

— С визуальными маркерами нейрофизиологии, — пятнистый задумчиво смотрел на Торфаальда. — Ну, переучивал заново условные рефлексы. Типа моргнуть глазами, когда в лоб летит чужой кулак… Барон, не сочтите за занудство, но мои спутники постоянно упрекают меня в том, что часто не понимают моего языка.

— Я понимаю, — снисходительно кивнул фехтовальщик. — Так вы точно не будете? — он вопросительно поднял бровь, указывая взглядом на второй бокал.

— Точно, — решительно отказался, по-видимому, бывший студент-целитель.

Из какой-нибудь серьезной королевской медицинской академии.

— Я ненавижу верховую езду, — признался медик. — А эти жеребцы на дух не переносят запаха спиртного. Так что, и для дела лучше, и для меня — пока воздержаться. От любого хмельного.

— На какой породе ездите? — словно между делом, поинтересовался дознаватель.

— Орочьи племенные, — мягко улыбнулся назвавшийся странным именем Вадим. — Здоровенные твари, достаточно злобные. Больше и хуже даже буденновцев…

Последнего слова Торфаальд раньше не слышал, но он и не считал себя знатоком лошадиных пород.

— А вы из какого графства? — дознаватель решил уже ничему не удивляться, оттого говорил, что думал.

— Я в принципе за человечество, — фыркнул целитель. — Это если в смысле убеждений… Но в данном случае, видимо, уместнее будет говорить о здравом смысле разумных вообще.

Торфаальд задумался. Таких откровенных притязаний на власть ему еще слышать не приходилось.

С другой стороны, странный пятнистый не лебезил, не заискивал, не хамил и не наглел. Его отклонения от норм этикета объяснялись, скорее, нездешним происхождением.

— Ваша спутница — из народа орков? — ровно продолжил расспрашивать дознаватель. — Вадим, я оценил вашу инициативу в общении. Но перед тем, как мы продолжим разговор на интересующие вас темы, — Торфаальд выделил интонацией «вас», — я выясню всё принципиальное для себя.

— Без проблем, — коротко кивнул медик. — Только, пожалуйста, давайте поторопимся. До захода солнца не так далеко, а мне еще надо успеть на рабский рынок.

— Ваша спутница орчанка? — повторил вопрос барон. — Та, которая была под вуалью?

— Да.

— Чего хотела в городе ваша вторая спутница? Та, которая темная эльфийка?

— Клянусь, она вообще не особо хотела сюда заезжать, — искренне прижал руку к груди бывший студент. — Я уже понял, что с местным эльфийским сообществом у людей какие-то проблемы… Но ни я, не мои спутницы к этим проблемам никаким боком.

Вообще-то, слова незнакомца полностью совпадали с тем, что Торфаальд услышал на допросе от пленника. Но проверить еще раз никогда не мешает.

— Из какого Листа ваша эльфийка? — барон решил не давить, а построить опрос в форме обычной беседы.

Тем более что человек сам пригласил его, разыскав неизвестно каким образом.

— Да шут её знает, — искренне задумался пятнистый. — Она вообще не из Листа. Честное слово.

— Как интересно… Ничейных эльфов в графстве пока не наблюдалось.

— Она не чистая эльфийка. В ней есть изрядная доля другой крови, и она считает себя принадлежащей к другой расе.

Амулет в форме перстня, на который поглядывал во время беседы дознаватель, определял ложь, конечно же, не на уровне мага-менталиста. Но дворянин был готов поспорить и так: собеседник не лжет.

— Один из моих коллег, которого я сейчас заменяю на службе, продал бы в рабство вашу не-эльфийку, — Торфаальд прикрыл глаза специально не глядя на собеседника. — Поскольку она обладает на удивление интересными способностями. А в графстве Ален владение рабами разрешено законом.

— А для чего вы мне это говорите? — неожиданно мягко спросил медик.

— Это я скорее себе, а не вам… Дроу бросились на защиту именно этой вашей подруги.

— Да я в курсе, — с досадой поморщился Вадим. — Сам уже… — он не договорил.

— Случившееся вам неприятно? — Торфаальд с искренним любопытством пытался уловить интересы человека в происходящем.

Пока что, его личный опыт ничего не подсказывал.

— Мне всегда неприятно, когда кровь льётся понапрасну.

— Дроу же?! — неподдельно удивился барон. — Не люди?!

— Там, где я вырос, права разумных от их расы не зависят…

— Сильно. — Оценил дознаватель, имея в виду и саму правовую концепцию, и откровенность собеседника. — Как долго планируете оставаться в графстве? И попутно, я могу взглянуть на ваши бумаги?

От ответа именно на этот вопрос зависело слишком многое.

Торфаальд не любил необъяснимого в зоне своей ответственности.

Вместо слов, медик пожал плечами и бросил на стол листок пергамента.

— Ученик мага? Гоблина?! — удивления можно было не скрывать, всё равно бы не получилось.

— Разум не делится на расы. Он либо есть, либо его нет, — в голосе бывшего студента прозвучала откровенная нотка превосходства. — «Даже сиятельный феникс таится порой в убогом курятнике». В некоторых моментах этот гоблин посильнее, чем… — пятнистый осёкся, словно сказал лишнее.

— Да без проблем, — задумчиво взмахнул рукой барон.

Маги-ученики — своя странная каста. У них всё не как у людей. У разумных…

— Ответ на ваш первый вопрос. Я бы давно покинул графство, часа два как. Если бы не одно дело, в котором нуждаюсь в вашей помощи. — Медик смотрел требовательно и безальтернативно.

— Загадочно, — хмыкнул дознаватель. — Валяйте, рассказывайте.

Вино уже давно впиталось в желудок и сейчас приятно грело изнутри.

— В ювелирный дом я зашёл с одной целью, продать кое-что. Там меня самого попытались продать в рабство, что не совсем законно даже в вашем развеселом графстве…

— Никто бы вас никогда не продавал, — заметил Торфаальд. — Ученик мага, с дворянскими замашками… На кол никому неохота. Перерезали бы вам просто горло, да закопали где-нибудь… Целью была ваша эльфийка-менталист.

Вадим неожиданно громко и неприлично заржал.

— Ваши манеры, — поморщился барон.

— Тысяча извинений, — поспешил исправиться пятнистый. — Наша дроу — такая же менталист, как и вы. Уж не знаю, что и кому взбрело в голову… На всякий случай: не сочтите мою откровенность за желание манипулировать. Либо за слабость, поскольку…

— О чем вы хотели попросить? — перебил непьющего собеседника стражник.

— Мой товар стоит очень дорого, и потенциальным покупателем может быть только ювелирный дом. В котором представители капитала повели себя не лучшим образом.

— Я не участвую в делах Улисса, — заметил Торфаальд.

— Вы являетесь правой рукой графа, владельца земель, — возразил незнакомец. — И у вас в рукояти меча — какой-то интересный магический усилитель. Мой товар может подойти вам, это раз.

— Дальше?

Видимо, ученик мага-гоблина в своём деле понимал неплохо. Надо отдать ему должное.

— Из-за того, что со мной были женщины, я первым делом должен был обеспечить их безопасность. После этого, я поторопился вернуться назад и выяснить, по какой улице вы пойдёте обратно.

— Вы же не знали, кто я?! — Торфаальд чудесно помнил начало разговора, несмотря на выпитое.

— Я не знал вашего имени и титула, — мягко поправил его собеседник. — Но я знал, что вы как минимум — лучший фехтовальщик окрестностей. Если можете справиться в одиночку с десятком противников. Ещё и без маневра, в тесном помещении… Плюс, было видно, что вы с самой вершины пирамиды городской власти.

— Хм. Разумно… Что за товар? И зачем вам деньги так срочно?

Незнакомец во второй раз вместо ответа словами предъявил содержимое нагрудного кармана.

— Изумруд? — барон против воли впился взглядом в три небольших кристалла.

— Да. Мне нужна сотня золотых. Помогите сменять камни на золото — и две десятых суммы сделки я отдам вам.

— Зачем вам сотня?! — неподдельно изумился стражник в который раз.

— На вашем рабском рынке продаются трое орков. Один из них — несовершеннолетний младенец. Ещё двое — девушки, которые по законам моей земли тоже не являются совершеннолетними.

— Хотите выкупить рабов?!

Собеседник не врал, это барон чувствовал даже без амулета.

— А вы хотели бы оставить все так, как есть?! — за словами пятнистого явно стояло что-то, что он пока просто не успел пояснить.

— Вы как-то связаны с орками? — сообразил дознаватель. — Какие-то совместные дела?

— Скорее, моральные обязательства и долг перед научной школой. Продуктом которой я являюсь.

— Вы дворянин?

— В ваших реалиях — скорее ненаследуемое дворянство. Личный титул, предоставленный кем-то из детей монарха.

— Камни продать можно, и довольно быстро, — Торфаальд поймал себя на том, что зачем-то хочет помочь другому человеку.

К тому же, графство против степняков вообще ничего не имело: в силу географических причин, поводы для разногласий последние несколько сотен лет отсутствовали.

— Так и хочется сказать, — продолжил стражник. — «Ну продайте свои камни за половину цены, выручите кочевников. Ничего, что вас потом треть пограничья может разыскивать».

— Шизофреногенные паттерны?! — неожиданно оживился пятнистый. — Сильны в ментальных закладках?!

— Вы о чем? — насторожился барон. — Поясните простыми словами.

Глава 27

— Это когда звучит посыл, логический, состоящий из двух частей. — Все так же охотно пояснил пятнистый. — Но одна часть исключает другую.

— Пример? — Торфаальд про себя подумал, что вино не такое уж и плохое, если его заинтересовали подобные отстранённые абстрактные умствования.

С другой стороны, его собеседник был явно непрост.

Несмотря на выпитое, способность рассуждать логически барон не утратил. Беседовать с живым мозгокрутом офицеру ещё не доводилось. Его собеседник, говоря о двоих своих спутницах, одну из списка кандидатур решительно исключил.

Если верить пятнистому, та дроу, считавшая себя кем-то ещё, менталистом не была. Но амулеты ювелиров тоже не ошибаются; значит, что?

Значит, либо он сам, либо орчанка. Которую он, между прочим, при первой же возможности убрал за пределы досягаемости любой городской опасности.

Кстати, езда на племенных степных жеребцах — тоже показатель определенного статуса. Хотя и не каждому понятного.

Для кого-то (хоть и для тех же гномов) племенной орочий жеребец — почти такая же лошадь, как и та, что запрягается в плуг. Но фехтовальщик, в силу опыта и образования, разницу понимал очень хорошо.

Кстати, сам Торфаальд, несмотря на услышанное во время допроса, в глубине души не верил, что ушастым и коротконогим удастся под корень извести степной народ.

Из оседлых никто не принимал во внимание того факта, что в семьях степняков меньше пяти детей практически не бывает. Такая скорость воспроизводства могла сниться только хуманам, и то не всем.

«А ведь я сейчас с пятидесятипроцентной вероятностью говорю с этим самым менталистом из них троих», — весело подумал стражник.

Понятно, что орки будут сопротивляться — и скорее всего в каком-нибудь виде сохранятся.

А вот тот, кто протягивает руку помощи в трудную минуту… Для других — в крайне неочевидный момент… Ничего не стоящий сегодня жест в будущем вполне может стать чем-то солидным.

Пятнистый, кстати, на дурака не походил. Значит, тоже знал, что делал. Влезая в достаточно горячий конфликт на стороне степняков, незнакомец явно на что-то рассчитывал.

Барон с изумлением поймал себя на том, что, подобно графу Ален, хочет сделать в мутной игре и свою ставку.

— По отдельности ваши слова вроде бы понятны, — пояснил командир трети войск графства вслух. — А в сумме их смысл от меня ускользает.

— Допустим, мать говорит родному сыну: «Отец пьяный возле забора свалился. Занеси его домой, чтобы не замерз насмерть за ночь. Пускай он и дальше мою жизнь в ад превращает…».

Торфаальд развеселился ещё больше:

— Так это повседневный жизненный пример. Я вам таких паттернов с каждой улицы по три сотни нарисую! Ни одного выдуманного, все настоящие будут.

— А в жизни патологий вообще гораздо больше, чем разумные готовы таковое признать, — не поддержал его веселья собеседник. — Отсюда и тот бред, который мы с вами регулярно наблюдаем в этой самой вашей повседневной жизни… пардон. Занесло не туда. Не хотел вас лично задеть…

— Ответ на ваш вопрос: нет, я не использовал этот раздвоенный посыл специально, — перебил барон, решив сменить тему и вернуться к делам. — Искренне сказал, что думаю. И в этих ваших ментальных закладках я не понимаю. Хотя-я-я, умозрительно поговорить с умным человеком было бы и интересно… — стражник вопросительно поднял бровь.

— Не вижу тому никаких препятствий, — аристократично пожал плечами его собеседник, не разочаровывая дознавателя. — Только давайте сперва дело уладим? Чтобы я за отрядом орквудов ночью по степи не гонялся… С деньгами в мошне. А то скоро уже и закат.

— Ваше дело яйца выеденного не стоит, — вздохнул барон. — Сейчас допьём — и пойдём. Тут идти-то три сотни шагов…

***

— Могу узнать ваш титул? — между делом спросил фехтовальщик после того, как бутылка показала своё дно и они покинули заведение.

Потянувшись на улице, Торфаальд уверенно повернул в сторону рынка.

— На родине был кем-то вроде командира сотни. Если на ваши армейские реалии перевести звание. — Ответил пятнистый, подстраиваясь под шаг спутника. — Здесь охраняю кое-кого из правящей семьи, но это не тема для обсуждения. Барон, у меня нет от вас особых секретов, но давайте для простоты считать: никакого титула у меня нет. Просто ученик мага.

— Как скажете…

На улице дознавателя неожиданно посетила мысль: а что, если его новый знакомый уже порылся в его мозгах? И то, что дознаватель сейчас чувствует, это уже не его собственные мысли? А какая-нибудь навязанная снаружи точка зрения?

С другой стороны, никакой угрозы поведение этого Вадима пока не несло. Ни графству, ни лично ему.

— Ладно. Не будем умножать высосанные из пальца вопросы, — пробормотал Торфаальд скорее сам себе.

Через несколько минут, пребывая в молчании, они вошли в рыночные ряды, где торговали рабами.

— Покажите, какой из загонов? — стражник заозирался по сторонам, пытаясь сориентироваться.

Как назло, номера торговых мест, где продавались инородцы, выскочили из головы. Вино было действительно неплохим.

— Вон тот, — ученик мага уверенно направился к одному из павильонов. — Эй, хозяин, выползай! — пятнистый загрохотал ладонью по воротам.

— Ты? — высунувшаяся наружу голова немолодого орквуда радушием не светилась. — Принес деньги?

— Сюда выйди, — изобразил брезгливость барон, отодвигая нового знакомого в сторону и занимая его место перед воротами. — И нужных рабов тоже пусть ведут, распорядись.

Орквуд, гортанно перемолвившись с соплеменниками, загрохотал по дереву железными засовами с той стороны.

Буквально через пару минут снаружи павильона появились две достаточно миловидные орчанки, полностью голые и жестоко избитые.

— М-да, — неодобрительно вздохнул Торфаальд, испытывая лёгкое чувство вины и поворачиваясь к новому знакомому. — Вадим, они ваши. Подождите меня там, пожалуйста… — дворянин кивнул на соседний бесплатный навес, отстоявший на два десятка шагов. — Я здесь сам всё улажу. С вами потом рассчитаемся.

Степнячки с ненавистью скользнули взглядами по всем без исключения присутствующим.

Одна из них держала на руках младенца. Карапуз вел себя на удивление спокойно и, казалось, спал.

— Платишь, я так понимаю, ты? — орквуд вопросительно посмотрел на начальника городской стражи.

— Да. Неси бланки пустых векселей. Я подпишу, — буднично кивнул барон. — Расчет утром, чтобы я с золотом по городу по ночам не бегал.

— Вообще-то, такой товар в долг не отпускается, — заметил орквуд, не трогаясь с места.

— Ты решил меня, в моём же городе, да на путь истинный наставить?! — Торфаальд, не собираясь спорить серьёзно, лишь вопросительно изогнул бровь.

— Торговые правила есть торговые правила, — неуступчиво гнул свою линию хозяин живого товара.

— Правила в графстве работают только те, на которые укажем мы, — искренне улыбнулся фехтовальщик. — Или ты мятеж решил затеять? В человеческом-то городе, да с твоей харей?! Эй, душистый, ты не потерялся?!

Торфаальд вначале хотел сказать «вонючка», но в последний момент вспомнил о новом знакомом, и о его необычном приобретении. Славившемся первостатейным слухом и пребывавшем с народом тюремщика в некотором родстве.

Барон решил, что от толики деликатности с него не убудет: чем-то орки ученику мага были дороги.

— Два отсотка сверх цены, за отсрочку, — немолодой орквуд уверенно потупил взгляд. — Если расчёт утром, то это будет сто два золотых. Не сто.

— Пф-ф-ф… — Барон, не утруждаясь словами, развернулся к пятнистому. — Вадим, сто два!

— Без вопросов, — поспешно ответил тот из-под навеса. — Только вы мою валюту знаете…

— Сочтёмся, — удовлетворённо кивнул дознаватель.

Он не планировал специально занижать стоимость при покупке камней у нового знакомого; но был рад услышать, что пара монет для того весомой ценностью не является.

С другой стороны, в ученики магов очень редко попадали бедные люди. А если предположить, что гость города ещё и тот самый менталист…

Через пару минут нужные пергаменты были доставлены прямо к воротам загона — и Торфаальд поставил пару собственных размашистых автографов:

— Завтра найди меня, отдам деньги, — бросил он через плечо торговцу и направился под навес.

— Мне надо вначале пристроить их, — Вадим, при приближении дознавателя, кивнул на своё свежее живое приобретение.

— Не мне вас спрашивать о ваших планах, особенно с учётом несколько завышенной стоимости вашей покупки… — хохотнул стражник, с любопытством рассматривая обнажённые и явно упругие тела девчонок. — Но как вы собираетесь с ними договариваться?! Они вон, волком смотрят. Если бы не младенец на руках — уже б нам в горло вцепились… а нам с вами сейчас надо во дворец, закончить расчёт между собой.

Фехтовальщик не стал, из природной тактичности, напоминать: визит во дворец графа в компании голых баб нежелателен. Даже если эти бабы — такие симпатичные и экзотические.

— Мен орқша сөйлеймін, — ответил одной фразой сразу на два вопроса Вадим (второй вопрос, правда, был невысказанным и светился во взгляде дочерей кочевого народа). Затем он повернулся к девчонкам. — Қарындастар, мен орктардың досымын[3]…

Барон, подняв брови, уважительно кивнул, с интересом наблюдая за развитием событий: его собственная версия о связи ученика мага-гоблина с орками только что не просто окрепла, а получила прямые материальные подтверждения.

* * *

Административный ресурс рулит во все времена. Если бы не местный барон — искать бы мне деньги до посинения. И не факт, что успешно.

Барон Торфаальд, кстати, является тем самым типом, который прибыл в роли дознавателя в ювелирную лавку (где нас пытались то ли продать в рабство, то ли частично ликвидировать).

На помощь нашей Хе из лавки торговцев оружием тогда ещё прибежали тёмные эльфы. Именно их барон, в одиночку, в рукопашной порубил в капусту.

Абсолютно нелепый эпизод, в котором я впервые в жизни не мог сообразить, как правильно поступить.

Задним числом, наспех обсуждая случившееся на бегу, Хе заявила, что хороших решений там вообще не было: прибывшие к ней на выручку дроу, закончив с ювелиром, скорее всего, прихлопнули бы и меня с Асем (во всяком случае, попытались бы). Дело принципа. Её вмешательство ни на что бы не повлияло, если говорить о наших с орчанкой жизнях.

Теоретически, я мог пристрелить ювелира и сам. Сразу. Но в этом случае, прибывший в роли дознавателя барон вместе со стражей города автоматически становился врагом — уже в рамках местного законодательства.

По идее, логично: докажи потом, что имел место злой умысел ювелира-богатея, которого ты собственноручно прихлопнул в его же офисе.

Впрочем, грустно в этом случае было только мне да погибшим дроу. А например та же Хе, не говоря уже об Асем, вообще не заморочились ни угрызениями совести, ни моральными рефлексиями.

Выпив в ресторане в одно горло бутылку вина (и не позволив мне оплатить счёт), мой новый знакомый, Торфаальд, решил вопрос с неуступчивыми орквудами, просто подписав вексель на долговые обязательства со своей стороны.

Видимо, его честному слову в городе верят много больше, чем чьему-то ещё.

Пара орчанок с младенцем тут же перешли в мою собственность — неглиже, посреди базарной площади.

К счастью, с происходящим их частично примирило то, что я им прямо в лоб объявил об их свободе. Представившись и передав привет от соплеменницы.

Они, переглянувшись, продолжили волком коситься по сторонам, но ко мне обратились почти синхронно и относительно нормальным тоном:

— Можешь достать одежду?!

Хлопнув себя по лбу, я, не сходя с места, переадресовал вопрос барону. Тот озадаченно повертел головой по сторонам — и без затей отхватил от тента над нами несколько кусков ткани своим то ли мечом, то ли саблей.

Соплеменницы Асем, кивнув в благодарность явно через силу, тут же соорудили из обрывков тряпок подобие накидок. Во всяком случае, все деликатные прелести оказались скрыты. Спасибо и на том.

— Не от кутюр, но всё не голышом, — бормочу, наблюдая за их преображениями.

— Потом объяснишь, кто такие кутюры, — хмуро говорит первая из них, которая держит ребёнка.

— Куда дальше? — уточняет вторая, затягивая на талии подобие пончо.

— Асем сказала, чтоб вы сели верхом на наших коней и отпустили поводья. Кони, вроде, дальше сами знают, куда вас везти. — С сомнением смотрю на троицу и добавляю. — Правда, она не сказала, куда девать вашего ребёнка. И как вы с ним поедете — раз коней только пара.

Девицы, презрительно фыркнув и не удостоив меня даже взглядом, только и бросили:

— Веди к коням.

Асем, видимо, предусмотрела что-то такое — потому что пару жеребцов на всякий случай оставила у главной коновязи базара.

Девчонки, увидев лошадей явно знакомой породы, ускорили шаг. Пошептав что-то над ушами копытных, они буквально взлетели в воздух (ребёнок, как оказалось, этому не помеха) — и через пару мгновений уже быстро рысили по направлению к городским воротам:

— Спасибо, — только и озвучила через плечо та из них, которая была без младенца.

— Не особо похоже на благодарность, — весело заржал сбоку явно захмелевший от выпитого барон. — Хм. Если честно, я вам поначалу позавидовал. А теперь завидую сам себе, а-га-га-га-га… с такими-то вашими расходами.

— Не понял.

— Ну, две такие самки! А по поводу денег вы не особо расстроились… теперь вижу, что от их женских прелестей вам не особо досталось, — кажется, он, спохватившись, решил запоздало проявить тактичность.

— Так я же вам сразу откровенно обозначил свои интересы. Они лежат никак не в области прикладной физиологии…

— А-га-га…, - в порыве чувств, продолжая ржать, Торфаальд мощно задвигает меня ладонью по плечу. — Задорно. Благодарю за представление… Ну что, во дворец?! Я там найду, кто поможет оценить камни, плюс в курсе последних биржевых цен. Между прочим, если захотите продать что-то сверх сотни золотых, тоже можем договориться.

— А удобно?.. — с сомнением оглядываю себя. Если в этом мире встречают по одежде, то я не в лучшей форме. — Если не секрет, во дворце кроме графа есть кто-то, кто может вам приказывать?

— А что вас смущает? — мгновенно напрягается дознаватель.

— Там, откуда я родом, говорят: «У вас никогда не будет второго шанса произвести первое хорошее впечатление». А я в таком затрапезном виде.

— Нормальный у вас вид, — он подхватывает меня под руку и увлекает по улице. — Да и дворян там сейчас не так чтоб много. А вы в любом случае с мной. Заодно, с графом вас познакомлю: он мне не простит, если вы и ему камни не предложите.

* * *

По дороге в замок пешком Торфаальд полностью протрезвел. Да и что там было, одной бутылки вина…

Новый знакомый, хотя и был местами зажат эмоционально, в целом впечатление производил нормальное. Даже рассказал пару моментов о зверствах в Степи, которым лично стал свидетелем.

— К сожалению, вы не сможете защитить всех нуждающихся, — заметил на ходу барон, философски вздыхая.

Как и всякому аристократу, тупая резня была ему неприятна, даже если речь шла об инородцах. Особенно если среди них водятся девчонки с такими формами.

— Вообще, я с уважением отношусь к вашему благородству и бескорыстию, — добавил дознаватель, припоминая немалую стоимость свободы пары орчанок и бесполезного к ним довеска в виде младенца. — Хотя и считаю сами усилия, в целом, абсолютно напрасными. Не поймите превратно! У вашего брата-мага вообще свои взгляды на вещи! Но море решетом не вычерпать…

— Знаете, у орков есть религия, — пятнистый отчего-то оживился. — Она местами очень похожа на то, что есть у меня на родине. Вот там как раз на эту тему притча…

— Какая?! — подобные истории барон любил. — Внимательно и с интересом послушаю.

— Когда хотели сжечь их пророка по имени Ибрахим, мир ему и благословение, как они говорят; один из муравьёв стал носить воду в своем рту на костер. Тогда остальные звери спросили удивленно: «Разве ты надеешься своей водой загасить это пламя?»

— Занятно, — хохотнул дознаватель. — А что муравей?

— А муравей ответил: «Нет, я не надеюсь, что смогу его затушить. Но я надеюсь, что когда Бог спросит у меня „ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, КОГДА СЖИГАЛИ МОЕГО ПРОРОКА?!“, то это будет моим оправданием перед Ним».

— Хм. Поучительно… — Торфаальд местами впечатлился образностью чужого эпоса. — Так, Вадим. Вначале идём к графу. Переложите часть камней, которые готовы ему показать, в отдельный карман — он наверняка захочет что-то приобрести и для себя. И если войдёт его дочь либо жена — умоляю, не отвечайте на подначки.

Глава 28

— У нас сегодня смотр, так что буду поздно, — Ло, махнув на прощание рукой, направилась к двери.

— Погоди, — хмуро уронил со своего места Тангред. — Поговорить надо.

Он, по локать в муке, как заправский пекарь-тестовод, месил то самое тесто.

— Говори? — удивленно обернулась на его голос дроу от выхода.

Вместо ответа, гном молча кивнул на двух играющих на кровати девочек.

Затем вытер руки о чистую тряпицу, попробовал на язык кусочек того, что замесил, и решительно потащил фартук с себя.

Накрыв им кадку с будущими караваями, он первым прошёл к двери и распахнул её перед женой. Оказавшись на улице, он придержал свою половину под локоть и указал глазами на уличную беседку.

— Ой, вот только давай без твоего занудства, — мгновенно уловила, к чему все клонится, Ло. — Ещё на улице давай отношения в очередной раз выясним…

— Пошла и села. — Шёпотом прорычал Тангред, шагая к означенной беседке первым.

— А ты на себя много не бери. Оно ведь как аукнется, так и откликнется, — прохладно, но вежливо, сказала в спину жена.

Направляясь, тем не менее, за ним.

Благодаря двум бывшим сослуживцам Ло устроилась инструктором в какую-то местную человеческую богадельню, в которой готовили то ли гладиаторских бойцов на кулаках (не до смерти, только до потери сознания), то ли попутно размышляли и об открытии своей фехтовальной школы.

Последнее бывшему полусотнику гномьего войска было непонятным.

Если бой на кулаках до победителя понятно чем закончится (хотя и тут возможны варианты, ох как возможны!), то как должен выглядеть потешный бой на боевых клинках, он не представлял. По крайней мере, не представлял себе так, чтобы гарантированно обойтись без убитых.

Ло подвизалась чем-то вроде инструктора, причём сразу по нескольким дисциплинам. Ее бывшие сослуживцы, каким-то образом поручившиеся за неё перед городским начальством, обеспечили соплеменницу вполне пристойным жалованием, из которого она только супругу отдавала чуть не пару золотых в несколько дней (а ещё что-то оставляла на расходы себе — но тут было неизвестно в точности, сколько).

Раньше это были бы деньги хоть и уже не смешные, но и далеко не первые.

Сейчас же, по нынешним временам, ещё и в землях хуманов — они очень рядом стояли с целым состоянием. По крайней мере, из клоповника третьеразрядных апартаментов они тут же переехали в съёмный дом. Небольшой, далеко не в центре — но, считай, в свой собственный и в тихом хорошем месте.

Больше всего лично Тангреда радовала пристройка, в которой со временем он намеревался разместить собственную мастерскую (благо, женскую часть его семьи это помещение не интересовало ни в какой роли, особенно в качестве кузницы).

Из минусов — жена стала приходить поздно, порой далеко заполночь. Часто от неё пахло и спиртным, и дорогими ресторанными блюдами — к великому неудовольствию супруга.

Справедливости ради, плотские утехи после таких её задержек удивляли даже видавшего виды гнома.

Но чем дальше шли дни, тем больше он чувствовал, что между ними словно пролегает пропасть.

Он был не моложе и не менее опытен, чем супруга, оттого видел причину: она никак не могла отпустить своего последнего поражения, в результате что-то доказывала и доказывала — себе, бывшим подчинённым, новому начальству из хуманов…

Кстати, маг и безопасник из дроу, в отличие от неё, подвизались на знакомом поприще сыска. Ло пару раз проговаривалась: если они выдержат какой-то там темп раскрываемости непонятно чего, то быть её бывшему светлому подчиненному главным над одним из подразделений стражи.

Всей провинции.

Маг Ри, которого Тангред помнил ещё по совместной попойке у реки, успевал и у товарища в сыске, и по магической части во дворце: обслуживал и заряжал амулеты, волочился за всеми подряд женщинами (не разделяя замужних и ещё свободных).

Тангреда, как временно ничем не занятого, поначалу по всеобщему согласованию приставили смотреть за светлыми малявками — да так там и забыли.

Справедливости ради, возразить ему было нечего. Он искал работу, даже самую… о которой вслух не скажешь.

Но в этом городе даже говночисты были своей гильдией и особой кастой. Несмотря на всеобщее порицание (они, как и местный городской палач, работали в колпаках, закрывающих лица), говночисты здесь по деньгам соперничали с гильдейскими мастеровыми, имевшими второй ранг.

А гному до местного второго ранга надо было, по установленной процедуре, лет пять отходить в бесправных (и почти бесплатных) подмастерьях.

Поначалу, когда он ещё не потерял надежды найти занятие и себе (да неплохо оплачиваемое), они с женой долго обсуждали эту ситуацию.

Миром тогда решили: девчонкам круглый день нужна не приходящая наемная нянька за деньги, а кто-то родной. Из приемных родителей хотя бы.

Как оказалось, нет ничего более постоянного, чем временные вещи.

Ло исправно приносила серебро раз в два дня, а к концу недели кругляшки складывались в полновесные золотые. Они начали даже откладывать.

На его потуги найти работу, жена нервно бросала: «Я же нормально зарабатываю. Откладывай! Накопи на взнос в гильдию, внеси и не морочься годами в подмастерьях».

Брать к себе в оборот гнома трое тёмных эльфов почему-то не пожелали. Несмотря на то, что он был полноценным мужем одной из них, даже по эльфийским правилам.

— Поздно будешь — это во сколько? — глухо спросил гном, первым усевшись в уличной беседке.

— Часа два-три после полуночи, — поиграла бровями супруга, усаживаясь ему на колени. — И я могу быть пьяна, так что давай хоть на этот раз обойдемся без скандалов.

Прошлый раз, точно в такой ситуации, бас Тангреда разбудил светлых малявок, которые, перепугавшись, ревели потом белугой до самого утра.

— Ты отлично справляешься с дочерьми, — серьёзно продолжила Ло, воровато оглядываясь по сторонам и запуская руку в штаны мужа.

— Эй, ну не здесь же! — запротестовал было Тангред по инерции.

— Молчи… — Ло, убедившись в том, что муж полностью готов, победоносно хмыкнула, ещё раз повела бровями и, поёрзав, утвердилась на нём сверху.

— Мне не нравится, что ты пьёшь. Что ты шляешься заполночь. Что от тебя пахнет непонятно чем, когда ты возвращаешься под утро. — В три или четыре присеста выдал муж, вдавливаемый в скамейку порывистыми движения супруги.

Ло, плюнул на редких прохожих на улице, распахнула куртку и вдавила лицо Тангреда между двумя выпуклостями.

Безошибочно почувствовав, что он не может ей сопротивляться на физическом уровне, она ускорила движения. Ещё через минуту, утробно зарычав, она укусила его за ухо, после чего тут же слизала капельку крови:

— Извини… не сдержалась, — не давая супругу сказать ни единого слова, она впилась в его губы длинным поцелуем.

— Мы даже совокупляются на улице, как собаки… — гном, частично растеряв конфликтный запал, всё же планировал выговориться до конца.

— Дом маленький, — простенько вздохнула жена, широко расставив колени и поднимаясь с него вверх. — Дети слышат.

— Надо раньше домой приходить, когда они спят, — продолжил ворчать бывший полусотник. — А не под утро, когда они просыпаются.

— Надо, — спокойно ответила бывшая командир особой звезды Желтого Листа. — Когда придумаем, где брать деньги в другом месте, тут же перестану ходить нюхать пот хуманов. И вертеть перед ними задницей, веселя дворец, чтоб платили больше, тоже перестану.

— Может, я там тоже на что сгожусь? — неожиданно для себя, Тангред принял решение не скандалить.

Поругаться ещё успеется.

— Ты не дроу, — всё так же невозмутимо покачала головой Ло. — Не могу в деталях. Не мои тайны. Но пока — никаких инородцев.

— Как раз, я — дроу, — неуступчиво набычился Тангред. — Могу даже амулет из дому принести! Напомнить, если у кого память отшибло!

Ло резко села ему на колени, да так, что он от неожиданности вздрогнул. Затем, положив ладонь на его шею, она уперлась лбом в висок мужа:

— Бьют иногда за тело, не за амулет. Подданство — подданством, но вести тебя к другим эльфам будет не просто авантюрой, а заранее провальным начинанием. Я тебя хоть раз обманывала?

— Не знаю, — из вредности буркнул гном в ответ.

Лицо жены резко изменилось. В её взгляде проступил лёд, а сама она плавно перетекла с колен супруга вертикальное положение:

— Буду поздно. Дверь закрой на задвижку. Я снаружи кинжалом поддену, как приду. Еды на меня не оставляйте: ночью есть не стану, а до утра испортится или мухи засидят.

***

Ло, цокая каблуками по мощеной булыжником мостовой, скрылась за поворотом.

— Даже не обернувшись, — горько пробормотал сам себе под нос Тангред.

С другой стороны, возможно, причины того, что они стали отдаляться друг от друга, лежали значительно глубже.

— А что, если это с самого начала было провальное начинание? — вздохнул бывший полусотник вслух, оглядываясь по сторонам и имея ввиду расовые и культурные различия.

На улице никого не было.

Гном, достав из внутреннего кармашка плоскую металлическую фляжку из специальной нержавеющей стали, в предвкушении принюхался к содержимому.

Пахло крепким гномьим виски.

Чтобы не тратить деньги жены на собственные недостойные утехи, он удачно прикупил по случаю воз свеклы, которая начала портиться, за вшивый серебряк — да и нагнал из неё патоки.

Получившаяся сладкая кашица, во-первых, после добавления в булочки (тоже собственного приготовления) очень нравилось малявкам. Во-вторых, из этой патоки получалось ещё и то, что всё чаще и чаще скрашивало бывшему армейцу бессмысленные дни и тоскливые вечера.

Калитка их дома отворилась и в проеме появились две белобрысые девичьи головы. Просканировав всю улицу взглядами, они безошибочно остановились на беседке и, переглянувшись повторно, рванули туда наперегонки, хохоча и подпрыгивая в высоту. Видимо, развлекаясь.

— Эй, полегче! — смущённо зарокотал Тангред, изо всех сил стараясь не расплескать содержимое фляги.

Девчонки повисли на его руках, шее; а размерами были уже не так и малы. Держать же руку вытянутой под весом полутора тел было не так чтобы легко.

— Я же говорила, — победоносно щелкнула сестру по носу Жао. — Он с этой гадостью в железной бутылке! Видишь? Пить ее опять собрался!

— Папа, не пей из этой посудины, — не по-детски серьёзно попросила Хиё. — Пожалуйста.

Жао, не говоря ни слова, исподлобья глядела на гнома. Такими же глазами, которые он видел у неё на площади, в столице государства гномов.

— Как скажете, — неожиданно для себя, не стал спорить он.

С сожалением глядя на содержимое своей правой ладони.

— Я вылью? — тут же принялась развивать успех в переговорах Хиё.

— Он не обманывает, — нехотя выдавила из себя Жао, глядя на приемного родителя странно расширенными широкими зрачками. — Правда решил не пить. Ради нас.

— Правда? — с неподдельной детской наивностью обрадовалась младшая Хиё. — Ура-а-а-а!

— Чтоб не пропадало, могу у себя похранить, до важного случая, — поддержала сестру Жао.

— Взгляд такой пугает, — задумчиво сообщил гном дочери. — Зрачки, как у филина. Во весь глаз. Интересно, это вообще нормально? — продолжил он, обращаясь вообще к себе. — Солнце же, а они у тебя так расширены… хм…

— Нормально. — Непоколебимо заявила старшая. — Сейчас заберу твою бормотуху — и зрачки станут нормальными.

— На, возьми, — прикусив нижнюю губу, Тангред пронзительно взглянул на дочь и протянул ей флягу вместе с завинчивающейся пробкой.

— Будет среди моих кукол храниться, — явно повеселела в одно мгновение та, выхватывая у него из руки посудину. — Понадобится для чего более серьезного — отдам! — Затем Жао обернулась к сестре. — Погнали батин шнапс прятать?! Пока он не передумал!

— Хозяйственные вы у меня, — проглотил комок в горле бывший полусотник, смахивая влагу с глаза.

Девчонки, не забыв его дисциплинированно поцеловать с обеих сторон, в следующее мгновение умчались обратно в дом, унося его планы на ближайший час.

— И заняться теперь нечем, — удивлённо констатировал Тангред, тепло глядя на захлопнутую изнутри калитку.

А затем вдруг беззвучно и долго затрясся, размазывая что-то мокрое по лицу.

— Переживают за тебя! — неожиданно раздалось откуда-то сбоку и сзади.

Гном в удивлении заозирался.

Из калитки дома, находившегоя через один, вышел хуман.

Средней руки купец, не особо чистоплотный на вид (и кто после этого вонючка, орки или хуманы?), без приглашения занял второе место в беседке. Бывший полусотник знал его в лицо, но не более того.

— Ты уже больше недели здесь живёшь, — зачем-то сказал человек.

— Я умею считать до десяти, — огрызнулся Тангред, категорически не планировавший ни с кем разговаривать сейчас.

— А без своей деньги тяжко, — притворно вздохнул собеседник. — Вон, и жена у тебя ладная какая, а мужиков чему только не учит во дворце… Не бабское же дело. Уже не говорю, какими взглядами её там порой охаживают!

Гном исподлобья смотрел на хумана, пытаясь угадать, к чему тот клонит.

— Можешь зарабатывать во много раз больше, чем жена, — как ни в чём ни бывало, продолжил тот.

— Говори, — внешне спокойно предложил представитель подгорного племени.

Он был далеко не мальчик и понимал, что ничего хорошего ему сейчас не предложат. Но и не выслушать было бы как минимум глупо.

— Твои девки — беженки? Которые светлые? — хуман кивнул на калитку, за которой только что скрылись два белокурых одуванчика, унося виски приёмного отца.

— Да. Тебе какое дело?

— Да мне вообще никакого дела! — картинно поднял брови купец. — А только если они из твоей столицы беженки, то их наверняка не по одному разу… прямо там, у вас, в момент ареста…

— Да ты неплохо владеешь информацией, — внешне без эмоций ответил гном. — И в арестах гномьей столицы понимаешь, да?

— Я ещё понимаю, что один час работы любой твоей дочери-эльфийки стоит в нашем городе дороже, чем неделя — в исполнении твоей жены, — как-то тягуче проскрипел хуман. — И тех, кто платить столько согласится, тоже знаю. И свести могу, за одну десятую. Эльфийки, светлые, малолетки — это очень большая цена… спрос большой, конкуренции нет… Три золотых в час, пока они такие вот маленькие.

Неверно истолковав молчание собеседника, человек, воодушевляясь, продолжил:

— Беременности ты ещё года четыре можешь не бояться, это у младшей. А у старшей — года два точно. Хорошие же деньги! Там полдворцав очередь выстроится, и будет очередь перекупать! Особенно по ночам, после балов, чтоб по три дня не ждать! А если навострятся, то и вообще половину времени можно слушай как отрабатывать…

* * *

— Ло, там твой муж соседа гвоздями к забору прибил! — Као, запыхавшись, наплевал на все порядки и ворвался прямо в зал для занятий. — Купец, хуман, подданный герцогства! Третье поколение горожан или старше! Бросай тут всё!

Ло уже пообтесалась и знала, что из этого следует.

Хорошо хоть языка никто из учеников не понимал.

Глава 29

За некоторое время до этого.

Торфаальда, видимо, в замке все знают в лицо; либо он — гораздо больше, чем даже непростой дознаватель.

Либо — и то, и другое.

Не обращая никакого внимания на караул у ворот, он пропускает меня вперёд, в калитку, не прерывая беседы:

— Вадим, ещё раз. Если пересечёмся с его женой или дочерью — умоляю, не поддавайтесь на их подначки!

— И в мыслях не имел! — спешу его успокоить повторно, поскольку одного раза, видимо, было недостаточно.

Пройдя по мощеной песчаником аллее, миновав живую изгородь, на огромном плацу вижу сразу два паланкина. Носильщиков либо вьючных животных при них не наблюдается.

— Обе дамы на месте, что ли? — деликатно уточняю обстановку, ориентируясь на видимые индикаторы.

Пока мы шли по городу, подобные носилки нам уже встречались. Насколько я успел понять и заметить, в них путешествуют только знатные или богатые женщины.

— Если б только обе дамы, — словно от зубной боли, морщится барон. — Это не наши паланкины, а вообще гостевые.

— Торфаальд, да вы в ювелирном доме с десятком эльфов чувствовали себя увереннее! — констатирую с удивлением. — Чем сейчас, в преддверии секундного общения с какими-то бабами!

— При них про баб не ляпните! — хмурится в ответ он. — Если ещё какие-то дела планируете в этих местах… И да, с эльфами я действительно чувствовал себя увереннее. Там хотя бы в морду дать можно, и не только в морду.

— Насчёт баб позволил себе исключительно при вас, наедине, — на всякий случай вношу ясность.

— Я именно потому и предупреждаю…

Что ни говори, совместное распитие спиртных напитков сближает на всех уровнях. Даже если пил только один из двоих.

Попутно, пока топали сюда с базара, моему спутнику на связной амулет пришло сообщение. Прочитав, он походя сообщил мне:

— Ваши дамы покинули город. Только что выехали через северо-восточные ворота.

Хотелось, конечно, задать множество уточняющих вопросов — например, кто это у них так хорошо поставил службу. Что он узнаёт в режиме реального времени даже такие интересные нюансы.

Поставив себя на его место, неожиданно для собственных правил, я решился на откровенность. Возможно, не в последнюю очередь, под влиянием его достаточно открытого приёма:

— Барон, не сочтите за попытку выведать секреты, если они есть…

— Я весь внимание, — он даже чуть притормозил. — У нас нет особых секретов.

— Вам о моих орчанках сообщили на какой-то регулярной основе? Эти доклады — система? Или вы через амулет отправляли какую-то команду отслеживать их специально, чтобы успокоить меня?

— Команд не отправлял, мне докладывают обо всех инородцах, — чуть удивляясь по инерции, без заминки ответил он. — Системно. Неважно, движутся они в город или из города. При условии, что они вооружены…

— Мои же вообще голые?! Почти. Какое оружие?!

— … или перемещаются на боевых конях, — завершил пояснение барон. — И никакого секрета здесь нет; просто я не всю жизнь прозябал в этом графстве. Был, знаете ли, опыт на тему того, какие разряды инородцев нужно отслеживать без промедления.

В его словах явно чувствовалась знакомая схема, поэтому я спросил и дальше:

— А эльфы из оружейной лавки каким образом выпали из вашей схемы? Ещё и не только со своими ковырялками, но и с чем-то стреляющим?

— Вот это вопрос, — неожиданно нахмурился он на ровном месте. — М-м-м, скажем так. Я — не единственный полусотник, имеющий право решать. Один мой коллега, по совместительству родственник графа, иногда чрезвычайно неразборчив, э-э, в способах обогащения.

— А граф смотрит на проделки родни сквозь пальцы, — закончил за него фразу я, чем заслужил одобрительный взгляд с его стороны. — Понятно… И такие, как те тёмные эльфы, наверняка процветают со своей контрабандой в его смену.

— Угадали, — удивился он.

— Не угадал, — покачал тогда головой я. — Закончим с нашими делами — возможно, смогу вам рассказать кое-что интересное, в том числе из личного опыта.

* * *

Какие-то караулы, похожие на церемониальные, стоят исключительно по периметру забора. В замок он легко забегает по лестнице, гулко топая затем по паркету коридора.

Люди навстречу попадаются, и совсем немало. При виде некоторых из них (вернее, их одежды), я перестаю испытывать комплексы на свой счёт.

Территория здоровенного строения, оказывается, имеет и закрытые для посещения сектора. По крайней мере, возле двустворчатой двери во всю стену мы встречаемся с ещё одним постом охраны.

— Не один, — без предисловий и формальностей коротко роняет Торфаальду усатый детина, развалившийся в полукресле.

— С этими? — мой спутник кивает в панорамное окно галереи, сквозь которое видны паланкины на плацу.

— Да.

— Спасибо, — барон, махнув рукой сидящим, чтобы не вставали, двери открывает сам.

* * *

— Снова вы?! — граф Ален был несколько удивлён неурочным появлением одного из начальников городской стражи.

— Если я помешал… — деликатно опустил глаза барон, стараясь не смотреть на почти что обнажённых по пояс подруг и родственниц графини.

Сегодняшние игры на раздевание, в которых принимали участие только узкие круги аристократии, Торфаальду никогда не нравились, насколько мог заметить хозяин города.

Некоторые из присутствующих дам выше талии могли похвастаться только полурасстегнутыми жилетами, сшитыми на эльфийский манер.

— Вы нам не помешали, — покровительственно кивнул граф, регулярно пытавшийся приобщить и барона к новомодной затее.

Тем более что проигрывали регулярно лишь дамы, справедливо стараясь не ставить первое лицо земель в неловкое положение. Сегодня, кстати, других мужчин не было.

Между графом и графиней отношения уже были не те. Оттого, распалять страсть друг друга они пытались, в том числе, новейшими развлечениями, почерпнутыми из культуры дроу (последних в графстве всегда хватало).

— У вас какое-то дело ко мне? — Ален скользнул взглядом по незнакомому спутнику стражника, с любопытством глядевшему на непривычную плебсу картину.

— Да, и достаточно срочное, — повторно поклонился барон. — Я бы не посмел вас тревожить в ином случае. У Вадима, — походя представил он одетого в пятнистое человека, — есть достаточно специфический товар. Именно этот товар и послужил причиной размолвки в ювелирном доме. Он хотел бы продать часть.

— Вам удалось поймать тех, с кого всё началось?! — граф даже подался вперёд.

— Вадим — ученик мага, — со значением выделил последнее слово стражник. — Он вообще не был ни в чём виноват. Мы же обсуждали… Да, нам в итоге удалось встретиться. Ваше сиятельство, вы бы не простили мне, если бы я не уведомил вас о возможности взглянуть на товар первым!

Торфаальд кивнул спутнику и тот, не представляясь (фи, ну и мужлан), без затей выложил на игровой столик три изумруда:

— По последней биржевой цене, стоимость этих камней и с дисконтом закрывает нужную мне сумму денег. — Кажется, этот тип простотой манер переплёвывал даже мастера меча.

— А какова была последняя цена биржи?! — неожиданно вступила в разговор двоюродная сестра жены, чья почти обнажённая грудь не привлекла внимания ни незнакомца, ни самого барона.

Граф недовольно поморщился.

Одно дело — когда все завидуют твоему положению и развлечениям.

Другое дело — когда твои собственные дамы, пребывающие практически неглиже, начинают корчить глазки не пойми кому.

— Из последнего, с чем сталкивался лично — порядка тридцати золотых монет за один карат камня, примерно вот такой чистоты. — Незнакомец по имени Вадим деловито ответил Луизе, как будто общался с приказчиком в лавке.

Ален мгновенно развеселился, хотя внешне этого никак не показал: приятно, когда абсолютно все вокруг, включая магов и их учеников, не оспаривают твоего первенства в мужественности.

Прелести кузины жены, похоже, этого продавца камней не интересовали нисколько.

— А карат — это что? — Луиза, кажется, поймала свою волну и не собиралась ни уступать, ни успокаиваться.

— Мера, принятая для исчисления веса ювелирных камней, — удивлённо ответил пятнистый, глядя на женщину, как на заговорившую обезьяну. — В гномьем банковском стандарте. Равна одному среднему зерну пшеницы. Или вы как-то иначе взвешиваете сапфир, рубин, алмаз и изумруд?!

— Мы их вообще не взвешиваем, — великодушно пришел на помощь родственнице (и любовнице) граф. — У нас этим обычно занимается тот самый ювелирный дом, в котором вы познакомились с бароном.

— Мы можем оценить только красоту готового изделия, — опустив веки, томно выпрямляя спину, проворковала Луиза. — Мы не углубляемся в неинтересные технические подробности и материалы. У нас просто нет на это времени.

Ален отметил, что даже его жена удивлённо посмотрела на сестру. Та, кажется, избрала новую жертву для своих нападок вместо многострадального Торфаальда.

— Вадим, мы не представлены. — Тем временем, кузина графини, оседлав любимого конька, продолжила нестись в галоп. — Я — Луиза, прихожусь родственницей нашему графу, — женщина поднялась со своего места и коротко поцеловала Алена сзади в шею.

Опираясь руками о стол и демонстрируя свои прелести, как ей казалось, в выгодном ракурсе.

— А чем занимаетесь вы? — женщина хищно и многозначительно посмотрела на незнакомца.

— Граф, я могу обратиться к вам?! — пятнистый, игнорируя все мыслимые и немыслимые пункты этикета, вместо Луизы посмотрел на хозяина земель.

Ален победоносно хлопнул родственницу по ягодице и любезно кивнул:

— Разумеется.

— Граф, я бы категорически не хотел злоупотреблять гостеприимством вашего дома, — Вадим повёл рукой вокруг, демонстрируя несколько своеобразный, но при этом всё же аристократический стиль. — Заранее прошу извинить, если правила этикета моего дома отличаются от вашего. У нас, мужчине считается непристойным позволять себе любые знаки внимания женщинам из семьи хозяина. Любые, — он со значением упёрся взглядом в Алена. — Я бы мог попросить вас прийти мне на помощь? Ослепительность ваших спутниц заставляет меня забыть о цели визита сюда, в то время как дела не терпят отлагательств.

Ален откинулся на спинку, наслаждаясь каждым мигом происходящего. Незнакомец, похоже, вовсе не был лишён манер. Просто происходил из других земель (слышно по акценту Всеобщего). Поставив Луизу на место, этот Вадим весьма куртуазно подчеркнул величие хозяина города.

— Приятно иметь дело с человеком, столь сведущим в реалиях современного мира, — в голосе графа слышалось полное удовлетворение. — Луиза, милая, позвольте я, на правах хозяина, перемолвлюсь с нашим гостем о делах. — Затем Ален раскрыл глаза и смотрел на посетителя уже серьёзно. — Пригласить кого-либо из ювелирного дома мы не можем. Вашими с бароном усилиями, там осталась лишь кухарка. — Граф хохотнул от собственного удачного каламбура.

Пятнистый благоразумно промолчал, заработав ещё пару очков в глазах хозяина города.

Присутствующие женщины разочарованно выдохнули: если бы он стал оправдываться, они бы ещё полчаса могли болтать о таком интересном происшествии, выходившем за рамки закона. А так…

— Но я могу позвать придворного мага, — продолжил единственный мужчина за игровым столом. — Он не силён в этих ваших каратах, но как-то по ценам сориентирует. Если вам так важна сделка сегодня, придется некоторое время подождать.

Вздох Торфаальда, казалось, мог одновременно рассмешить и разжалобить даже камни стен.

Ален знал, что тот терпеть не может подобного женского общества (предпочитая интересные платные услуги в особых кварталах, часто — весьма недешевые).

Женская элита графства платила барону взаимностью, а их мужья периодически пытались вызвать Торфаальда на поединок.

— Если это не создаст вам никаких неудобств, — непринужденно согласился Вадим.

— Что вы, — заулыбался граф. — Располагайтесь, оба. — В голосе хозяина города прозвучала сталь, поскольку барон явно искал повода сбежать.

Вечер явно удался. Развлечение только начиналось.

***

— Я ожидал, что будет хуже, — признался Торфаальд после того, как они в полном молчании покинули игровой зал, спустились по лестнице и вышли на улицу.

— Я заметил, — хохотнул новый знакомый, залезая в карман, расположенный в районе колена его странных штанов. — Держите!

В качестве оплаты, вместо сотни золотых, по взаимному согласованию Вадим получил из казны графа мерный платиновый слиток. Там, на месте, он его небрежно спрятал в карман, а сейчас протягивал барону.

— Да, хорошо, — дознаватель, приняв тяжёлый прямоугольный брусок, задумчиво покрутил его в ладони. — Пойти, что ли, сразу на базаре отдать? Чтобы завтра утром не отвлекаться?

— А пойдёмте, — неожиданно предложил пятнистый. — Я с вами прогуляюсь. Всё равно у меня кони в том районе. Держите, — два оставшихся золотых он извлек из другого кармана, уже монетой. — Барон, такой деликатный вопрос. Мне крайне неловко пытаться разменивать на деньги ваши гостеприимство и порядочность, но я могу вас отблагодарить чем-то ещё? Без вашего участия, я бы сегодня…

— Считайте, что сделали это, когда поставили на место тех стерв, — развеселился собственным воспоминаниям стражник. — Кстати, должен вам признаться: поначалу принял вас за неловкого и неотесанного. Но то, как вы с женщинами справились…

— Лучший способ уязвить недостойную — это просто её игнорировать, — весело ответил новый знакомый. — Там, откуда я родом, это всем известно. Ещё лучше, когда ты её игнорируешь абсолютно законно, в рамках своих религиозных взглядов. Народы, в принципе, бывают разными — но понапрасну к чужим богам, насколько знаю, не цепляются даже орквуды.

— Пожалуй, — после некоторого размышления согласился Торфаальд. — Действительно беспроигрышная стратегия. Во всяком случае, затевать конфликты в игровом зале графа, да по теологическим причинам — это был бы перебор. Особенно когда они играют на раздевание.

Ученик мага, усевшись за стол в ожидании своего будущего коллеги и, по совместительству, оценщика, тут же предсказуемо стал мишенью практически всех присутствующих дам, за исключением графини.

Его, естественно, пытались и поддеть, и разговорить. Но он, отвечая женщинам исключительно через графа, заявил: по религиозным взглядам он стоит очень близко к вере орков. Не смея поучать хозяина дома, он просит разрешения не осквернять собственного сердца беседой с полураздетыми красавицами: для его нестойкой души, даже одного разговора с ними будет и слишком много, и слишком мало одновременно.

Алену, на удивление, витиеватый стиль Вадима пришелся по душе. Бабы же, пощелкав зубами вхолостую на новую несостоявшуюся игрушку, так и не вытянули его на разговор.

Последнего дознавателя опасался больше всего, поскольку не понаслышке знал, чем это периодически заканчивается. Вспомнить хотя бы и Улисса, летевшего с лестницы именно что после такой беседы.

Дождавшись мага, новый знакомый успешно сторговал три камня побольше и один поменьше — и был таков.

Вежливо распрощавшись с довольным приобретением графом, разочаровав женщин, Вадим ещё и выпросил самого Торфаальда в сопровождающие.

Сумма, уносимая учеником мага, была солидной, оттого барона из игрового зала отпустили легко — не дай бог, случится что по дороге, темными улицами.

— Может, по бутылочке вина? — начальник трети войск графства, пребывая в благодушном настроении, задумался о позднем досуге. — Да и как вы по ночам дорогу искать будете?! Допустим, из города я даже распоряжусь выпустить… Может, заночуете в городе?!

— Давайте отдадим продавцам на базаре сто два золотых — а потом зайдем, куда хотите, поболтаем, — рассудительно ответил пятнистый. — Дорогу ночью найду очень просто: сяду на коня и отпущу поводья. Эта скотина и сама чудесно знает, куда идти; только из города его выведи…

— А-а, да, вы же на степных племенных, — спохватился дознаватель. — Хорошо, давайте так и сделаем.

* * *

Дорогой ресторан в центральной части города.

Торфаальд, не став мелочиться, после базара повел нового товарища в заведение, предназначенное для элиты: с местными подавальщицами, случись оказия, не стыдно было бы появиться даже в обществе.

Одна из них, его хорошая знакомая, даже обещала попозже присоединиться к ним за столом. Возможно, не только за ним…

— Как вам у нас? — после выпитой бутылки и съеденного ужина эмоции барона пребывали на уровне восторга.

— Неплохо, — скупо кивнул собеседник, покатав кружку с каким-то южным отваром между ладонями. — Даже кофе вполне пристойный, хотя и называется как-то иначе… Только это всё ненадолго. — Он неожиданно огляделся по сторонам и серьёзно и тяжело вздохнул.

— Вы сейчас о чем? — встрепенулся стражник.

— Об идиллии, которая, не смотря ни на что, царит в ваших местах. Где самой большой проблемой у вас, правой руки графа по безопасности, является то, что подворовывает виконт Улисс.

Пятнистый отстраненно посмотрел на сцену, где заканчивала сбрасывать с себя остатки одежды весьма миловидная девчонка из новеньких.

— Танцы у вас интересные, — хмыкнул Вадим, кивая на танцовщицу. — А вот проблемы грядут нешуточные.

Новый знакомый не пил вина, но каким-то чудом, по мере опустошения бутылки барона, пропитывался его настроением.

— А вы сейчас о чём? — неожиданно трезвым голосом, серьёзно спросил Торфаальд, дублируя предыдущий вопрос.

— Война идёт, большая, — словно обсуждая цены на фураж, спокойно пожал плечами ученик мага. — А с вашим графом вы много не навоюете. Ваш город, да и графство, кому угодно из соседей — на один укус. И желающих с каждым мигом только больше и больше.

Дознаватель надолго замолчал.

Доев салат из овощей, закусив бараньим ребром, выпив бокал вина, он в упор посмотрел на собеседника:

— У меня сложились сходные представления о ближайшем будущем. Но я считаю, что речь идёт о годах, минимум. И в моём распоряжении — аппарат дознания этого графства, и кое-каких земель по соседству, включая земли виконта Улисса. А вот откуда такие же мысли у вас? Одиночки, путешествующего в очень странной компании и без монеты в кармане?

— Зато с изумрудами, — попытался отшутиться Вадим, кажется, жалея об откровенности.

— Вот именно, — твёрдо кивнул барон.

Судя по его виду, от опьянения не осталось и следа за считанные мгновения.

— Вы кто? — дознаватель требовательно посмотрел в глаза нового знакомого.

— Вы анализируете не на том уровне, — пренебрежительно отмахнулся пятнистый, откидываясь на спинку дивана и забрасывая ногу за ногу. — Вы, не зная общих законов, делаете выводы на основании наблюдаемых явлений и событий.

— А вы? — Торфаальд не хотел обострять, но и не довести разговор до конца он тоже не мог.

Раз уж поднялись такие темы.

Да и «без монеты в кармане» — он, по профессиональной привычке, пытался спровоцировать собеседника на спор. А тот не поддался.

— Ну-у, я просто знаю, как развиваются цивилизации, — отстраненое удивление ученика мага ни в коем случае не было наигранным. — Феодальная раздробленность всегда, барон, заканчивается феодальной централизацией. Ваш граф Ален — сибарит, гуляка, меценат, охотник, не знаю, кто ещё. Он кто угодно, но не монарх. А нужны будут именно те качества, коими он не обладает.

— Хорошо, что мы наедине, — буднично заметил дознаватель. — И что вас сейчас никто не слышит. В других местах, да при других правителях, было бы чревато. И даже магический статус мог бы не спасти: таких претензий на власть никто не любит.

— Стоп. Вы сейчас подумали, что в роли собирателя земель я вижу себя?! — любопытство пятнистого было искренним и чистым.

— Да. Но подумал я так не сейчас, а ещё до замка. Я никогда не забываю сказанного, а претензий на власть в ваших рассуждениях было с самого начала хоть отбавляй, — спокойно ответил Торфаальд. — Вы их с первых минут не особо скрывали, хотя и не афишировали.

— Да у вас просто профессиональная деформация, — засмеялся новый знакомый. — Нет, дорогой барон. Личных амбиций у меня нет. Я просто вижу, насколько неизбежны перемены. Разительные, стремительные, и вызванные объективной необходимостью. — Он отхлебнул из чашки. — Что вы знаете о политической эволюции, вызванной экономическими и социальными причинами? В вашем случае, пожалуй, расовый вопрос добавить стоит ещё.

Недоучившийся студент какого-то университета глядел на главного дознавателя графства весело и жизнерадостно.

Глава 30

— … так что, не имел ни малейшего намерения тревожить лично вас, — успокаиваю барона после часового спора.

Одна из танцовщиц приходила к нам, некоторое время посидела на диване и ушла, явно разочарованная.

— Если предположить, что в ваших теоретических знаниях есть здравое зерно, то что бы делали вы на месте элиты графства? — Торфаальд соображает совсем неплохо, с учётом количества выпитого.

— Вытаскивал бы золото наличными и слитками. А потом бы искал место, где отсидеться. Вдоль караванных путей независимых точно не останется, — пожимаю плечами. — Кстати, вопрос, как к лучше ориентирующемуся. В ком из правителей, известных в этих местах, вы видите амбиции…

— Ни в ком, — недовольно перебивает меня собеседник. — Но есть тонкость. По роду занятий, я понятия не имею, кто и что замышляет среди инородцев. По крайней мере, на уровне правителей.

Последняя оговорка неслучайна. Вопросительно поднимаю бровь: захочет — сам расскажет.

А вообще, в местных реалиях есть своя изюминка. Можно сойтись с первыми лицами накоротке и, в случае удачи, скачать информацию напрямую.

— Одного из дроу, которые прибежали вас выручать, удалось взять живым, — после почти незаметный паузы продолжает он.

— Допросили?

— Ну а как же без этого. Он многого не знает, если на уровне планов, — Торфаальд откровенно нагнетает интригу. — Но о числе поставляемого оружия он кое-что рассказал. Только через их руки прошло вот такое количество, — он рисует пальцем трехзначную цифру. — Это за последние три месяца.

— Не так чтоб много, на первый взгляд, — задумываюсь.

С одной стороны, вооружить батальон — это действительно не тянет на революцию.

А с другой стороны, шут его знает, каковы местные реалии. Может быть, для штурма города этого и достаточно? Если сам барон — «целый» полусотник, а в некоторых вопросах является вторым после графа человеком в городе?

— Ничего себе, немного! — мой собеседник вспыхивает негодованием. — На город вроде нашего — с запасом! Ремесленники и горожане никого защищать не будут. Им всё равно, кому налог отдавать. — Отпив из бокала, он продолжает. — Разумеется, у города есть и магическая защита. Но в свете случившегося с орками, я уже ни в чём не уверен. Их шаманы тоже были не из простых. А вон как всё закончилось, вы же мне сами рассказывали…

Какое-то время молчим, наблюдая за действиями на сцене.

— М-да. Сухая теория без практической привязки ничего не стоит, — констатирую.

— Ну, я бы не был столь категоричен, — теперь уже Торфаальд убеждает меня. — Я, честно говоря, контрабанде оружия тёмными до последнего часа значения не придавал: каждый зарабатывает, как может. А вот теперь, послушав этой вашей теоретической университетской премудрости… Хм. И что делать людям?

— Не знаю, — отвечаю ему честно. — В случае вашего города, проблемы географии накладываются на проблемы народов. Допустим, я очень хорошо представляю империю в исполнении кочевников, затей орки её создавать. Не хуже могу предположить инициативы со стороны людей; таких, как ваш граф, но более амбициозных. Но вот чего я абсолютно не представляю — так это амбиций дроу, гномов, светлых эльфов… Равно как и их захватнического потенциала. Молчу уже об орквудах и гоблинах.

* * *

Торфаальд проводил нового знакомого до выезда из города. Без его личного распоряжения, ворота могли и не открыть.

Беседа с несостоявшимся схоластом, помимо развлечения, дала пищу его пытливому уму. Кстати, то, что начальник трети войск города чувствовал подспудно, теперь действительно виделось в новом свете.

Надо будет обдумать утром, на трезвую голову: действительно ли реально появление кого-то одного, кто захочет стать над графами, виконтами, баронами?..

Дознаватель достал из кармана смешную деревянную плашку. Его новый знакомый, порывшись в чересседельной сумке, вручил стражнику перед расставанием дешёвый связной амулет со словами: «Прослужит месяца три. Какое-то время сможем общаться».

Вернувшись от ворот до площади, Торфаальд задумчиво покачался на носках туфель: пойти можно было по одной из трёх улиц.

Решительно выбросив из головы колебания, он твердым шагом направился обратно в заведение: сегодня — только развлечения.

Дела — завтра.

* * *

Умные кони действительно за тройку часов доставляют меня к месту импровизированной стоянки слабого пола.

Несмотря на позднюю ночь (или раннее утро — это как смотреть), в лагере никто не спит.

При моём появлении разговор стихает.

— Еще раз — всех приветствую, — когда спешиваюсь, от меня не ускользает внимательный взгляд двух новеньких.

Такое впечатление, что они пытаются высмотреть и определить что-то по моей манере езды.

— Верхом не ездил почти никогда, — сообщаю им, не дожидаясь лобовых вопросов. — Только последнее время пришлось. Можно вас на пару слов? — поворачиваюсь к Хе и Асем.

— Конечно, — отвечает за обеих орчанка.

После чего они плавно перетекают из сидячего положения в вертикальное.

Удалившись на несколько десятков метров, задаю тот вопрос, который мне не давал покоя последние пару часов:

— Почему те дроу из оружейного магазина не определили, кто из вас менталист? Помнишь, ты говорила, что любому эльфу аура Асем видна, как тополь посередине степи?

— Помню. — Уверенно кивает метиска, а потом неожиданно зависает. — А ведь да. Слушай, точно! — она поворачивается к дочери кочевого народа. — Я в горячке не сообразила!

— Я сообразила, — флегматично отвечает Асем. — Но решила подумать об этом после. Вадим, а что это меняет?! Девочки живы, здоровы. Ну, относительно… — она оглядывается на стоянку. — Ребёнок тоже жив. В город мы больше не поедем. Какая разница теперь?

— Да может, и есть разница, — на всякий случай, понижаю громкость. — Пока не готов в подробностях: отосплюсь — поговорим…

— Можешь не шептать, — хмыкает Хе.

— Да, можешь не стараться, — красноречиво вздыхает Асем. — Жулдыз и Акмарал всё слышат и оттюда.

— Тут же три десятка шагов! — кажется, у кого-то слух ещё лучше, чем у моих знакомых.

Девчонки переглядываются и молча пожимают плечами.

— Ладно. Сейчас впопыхах обдумывать не буду ничего. Но утром, когда будешь общаться с мастером Хартом, обязательно позови меня, — прошу орчанку. — У меня накопился целый ворох вопросов.

Небольшая, на первый взгляд, мелочь — аура орчанки в зрении дроу — в перспективе может иметь самые разнообразные последствия, если о них не позаботиться заранее. Особенно в свете наших далеко идущих планов.

В общем, как обычно: теория с практикой расходится регулярно. На самом деле, мне стоило не полагаться только на слово девчонок в достаточно серьезном вопросе. Надо было как-то проверить.

Другое дело, что проверить такое можно было лишь практически; и оказия возникла именно так, как она возникла.

— Не будем мы утром общаться с мастером Хартом, — виновато сообщает Асем. — Он отписался сегодня.

В её руках появляется один из амулетов:

«… дня… месяца… всем ученикам магов прибыть для аттестации и продолжения обучения в Единый Университет… Решение Конкава…».

— И что это всё значит? — то ли у меня от недосыпа мозги не соображают, то ли не хватает конкретных знаний. — Что за университет? Даже не слышал о нём.

— Я слышала, — со значением опускает ресницы метиска.

— Я тоже, — вздыхает Асем. — А значит это, что гоблин был не один, когда писал. М-м, но послание отправлял действительно из того университета.

— Как ты это видишь по тексту и буквам?! — даже не считаю нужным скрывать обоснованные сомнения.

— У меня же кое-что сейчас лучше работает, чем раньше, — спокойно пожимает плечами орчанка, упирая указательный палец себе в висок. Затем поясняет. — Слово — это энергия, говоря твоим языком. И мысль — энергия, причём не такая слабая, как принято считать. Написанное слово — это тоже энергия. Немного другая, не такая как мысль, но для меня теперь вполне понятная. М-м-м, видимо, потенциал как-то раскрылся, — Кажется, она смущена. — В общем, через связной амулет по этим буквам вижу некоторые подробности.

— Менталистов за то и не любят, — активно подключается к беседе Хе, подходя ко мне вплотную и обнимая меня сбоку. — У них дар в любую сторону стрельнуть может. Есть те, кто даже по твоей вещи могут сказать, о чём ты думаешь. Хотя тебя в глаза не видели.

— Угу, — Асем отзеркаливает движение подруги и подхватывает меня под левую руку. — Пошли спать? Ты еле на ногах держишься.

Конец 2 книги

* * *

Примечания

1

Примечание.

«Ақ құлақ» = «белое ухо», прозвище этноса (и расы) ГГ на его родине, на государственном языке.

Вопреки устоявшимся (в определённой части социума) стереотипам, абсолютно не несёт негативного эмоционального оттенка. Особенно если речь идёт об общении между более-менее близкими людьми, например, между коллегами по работе.

Отчасти, является контекстуальным синонимом «четвёртого жуза», хотя тут спорно.

Попутно. Есть мнение, что в некоторых милитаризированных местах, чтоб тебя звали «белым ухом», это ещё надо заслужить. Так как обычно, если ты не дотягиваешь до среднего уровня коллектива, звать тебя будут совсем иначе. Чуть более, м-м-м, взбадривающе.

2

Примечание.

В нашем мире цитата — перефразированный хадис, из достаточно известных («Хадисы о мольбе невинно притесняемого»)

3

Примечание: «Я говорю на языке орков». … «Младшие сёстры, я друг орков…»)

Content

Семен Афанасьев
Очкарик 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Примечания